1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Это отчасти новый текст, отчасти - собранные на форуме материалы "по теме".
    Поскольку у нас на форуме ограничение по количеству картинок в сообщении ужесточилось (не более 10 штук), а в некоторых главах моих черновиков для сайта их больше, я буду делить главы на несколько сообщений - с пометкой продолжение главы... или окончание главы...
    Если написанное мной будет принято для публикации на сайте, эти пометки надо будет удалять, объединяя главы.

    Со следующего сообщения начинается собственно черновик.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Джон Констебль
    «И неистощимая земля, сжимающая все корни твоего существа, и небо с солнцем и звездами в движении года, с которыми ты связано ртом, составленным из всех твоих рук, букетом всего твоего тела, — вся земля и все небо нужны тебе для того, чтобы ты росло прямо. Я хочу стоять прямо, как и ты. Я не хочу утерять свою душу! Это семя сущности, это внутренняя влага, это буйство, которое и есть мое Я, я не хочу растратить его в напрасном снопе трав и цветов. Я хочу быть единым и стоять прямо! Но сегодня не вас, о ветви, голые в тусклом и облачном воздухе, я пришел слушать. Я пришел вопрошать вас, — глубокие корни, о тайне тоски и смерти той земли, которою вы питаетесь».
    Поль Клодель
    Поскольку нам была задана тема для импровизации «Парк», я отправляюсь гулять в парк. Тем более, что он (если позволить ему разрастись) представляет собой пространство, которое вмещает в себя и живопись, и другие визуальные искусства, из которых я собирала нынче свою коллекцию картинок природы и человека, исследующего её и собственную природу.

    Человек, подобно дереву, тянет корни вглубь и раскидывает крону вверх и в стороны. Но как часто он хотел бы, чтобы связь с миром, сопряжённая с зависимостью и беззащитностью, была эпизодичной. И философ от обывателя в этом не отстаёт. Наша органичная связь со средой – это скорее вставки в бытие, чем условие жизни. И художник чутко реагирует на такие человеческие чаяния. Человек обычно обрамляется. Либо природа обрамляется, но визуально имеет право на многочисленные связующие нити, которые человек признаёт жизненно необходимыми для неё.

    [​IMG]
    Томас Сарацено

    Вряд ли я могу сделать открытие, исследуя соединение человека и среды. Наверное, об этом сказано почти всё, стоящее внимания. Мне остаётся лишь высказать, что я вижу, чувствую и думаю, созерцая разные картинки этого соединения (или разъединения).
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    "Сказка сказок"

    I. Не ложися на краю…

    «Ты же видела, у них глаза пустые.
    Они же ведь каждую минуту думают о том, чтобы не продешевить.
    Чтобы продать себя подороже.
    Чтобы им все оплатили, каждое душевное движение.
    Они знают, что не зря родились, что они призваны.
    Ведь живут только раз.
    Разве такие могут во что-нибудь верить?
    Никто не верит, не только эти двое. Никто.
    Кого же мне водить туда? Господи...»
    «Сталкер», монолог Сталкера
    «…Он утащит во лесок,
    Под ракитовый кусток…»
    «Сказка сказок», колыбельная Волчка
    Один из самых любимых мной фильмов – «Сказка сказок» Юрия Норштейна – имеет свою тропу в парке. Фильм – о памяти и вечной преемственности, о жажде творить и расширять своё пространство, и одновременно он – о том, как порвалась связь времён.

    Живая, динамичная глубина кадра воздействует на нас, зрителей, магически, а достигается традиционными приёмами анимации, с помощью нескольких стёкол с разными планами. И многоплановость картинки «Сказки сказок» вдруг выдаёт скрытое – расслоение в предмете творчества.
    Не только с этим приёмом, но и в прочем – в персонажах, почерке авторов, звучит эта разноголосица. В мире Волчка тоже есть разные реальности: самая не поэтичная реальность, в которой не нужны ни старый дом, ни Волчок; её вечно существующее прошлое; грешный, падший зимний сад; невинный мир творения, более настоящий, чем то, что так называется в обиходе (там, где обитают поэт, его ипостась-рыбак, бык и другие)…
    К слову сказать, когда я была юной, то грешила упрощением конструкций и толковала поэта-рыбака и поэта за столом с рукописью так: «Пушкин» банален, а за столом – настоящий творец. А теперь вспоминаю про «книжки по субботам»* и уже не тороплюсь так делить замысел авторов.
    Однако расслоение в картине есть – только не простое, а тонкими слоями, прямо по живому, по человеку. Ландшафт – продолжение человека, фигура символизма.
    Всё, от грубых простых противоречий – между блестящими безликими автомобилями и старым домом с большой драматической судьбой – через важные контрасты характерного – между живостью и противоречивостью девочки и терпением быка, между открытостью мальчика с яблоком и горечью познания его родителей, между деятельным рыбаком, так похожим на Пушкина, и бездеятельным поэтом в творческом кризисе, похожим на самого Норштейна, – до великой драмы жизни – человеческой судьбы под стопой истории и времени, твёрдой преемственности зла, хрупкости добра и надежды, вплоть до невозможности постичь главные смыслы, – придало анимационному фильму не банальную полифоничность.
    Волчок слышит всё своими волчьими ушами и видит всё своими детскими глазами. Между прочим, голос в фильме был дан одному Волчку, и он был дан только для того, чтобы была спета колыбельная. Всё остальное говорит с человеком без слов.

    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    "Сказка сказок"

    Образы, выражающие одни из самых бесполезных, но драгоценных идей, в «Сказке сказок» – ветра над столом, порога, свитка, моста – я отношу к архетипическим, «иероглифам абсолютной истины»**, что доказывается художественным языком другого любимого режиссёра – Андрея Тарковского. Язык Норштейна и Тарковского имеет много общих образов. То, что высказано всё это было почти одновременно, – свидетельство необходимости времени***. Они должны были это высказать не медля.
    Легко сказать, что в сиянии в открытом дверном проёме сияет сама надежда. А вдруг это единственный свет, оставшийся в далёком прошлом? Ясность и свет могут маячить нам не только в будущем, но и в ушедшем. Движение к ним может осуществляться и бегом вперёд, и ожиданием на месте, и возвращением назад, даже так, как делает девочка на шаре – пятясь и двигаясь одновременно вперёд или семеня вперёд и откатываясь на шаре назад.
    А что там, во тьме дверного проёма с миской картошки на пороге? Там раньше хлеб пекли, между прочим. Там – мать. Там не только потустороннее и устаревшее, там сердце дома, его глубина.
    Также порог – граница, отмеченная и Норштейном, и Тарковским, на этой границе балансируют и маленький герой «Зеркала» Тарковского, и Волчок Норштейна, балансируют, как истинные медиумы, а то и привратники.
    Время, текущее в разные стороны в мире Волчка, отрицающее, казалось бы, само себя, живее линейного времени обитателей автострады. Это сама вечность показывает нам свой хвост.
    Образ же колышущейся от ветра утвари на столе в саду силён настолько, что за много лет и вопреки приобретённому хладнокровию заставляет меня трепетать, как в первый просмотр. Зыбкость мира людей заявляет таким образом о себе каждый раз во всю мощь.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    окончание главы I

    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    "Сказка сказок" и "Зеркало"

    Это – всеохватность пространства культуры, его свобода от умертвляющего «прогресса». Заброшенность осени, лето сердца поэта, холодная отрешённость зимы, уходящий вдаль странник, не пойманная, манящая чудо-рыба, странная, независимая жизнь рукописей – вневременные, для нас, людей, вечные части мифического ландшафта.

    Лет двадцать назад меня ещё коробила разница в степени стилизации в фильме: урбанистический ландшафт и его детали врывались в сказочно-книжную графику натуралистично, журнально-грубо. А ведь это, помимо заявления художников о скучности этого ландшафта для художественной стилизации, – тоже свидетельство отпадания части среды от культурного пространства человека.
    Обугленные ветки над кострищем, где сгорели старые вещи, отчётливо разграничили живой и наивный мир любви и бесплодный мир искушения и отчуждения. Помню, что, как только открылось это расслоение, моё впечатление от «Сказки сказок» перестало быть хаотичным. Ночь, которую переживает Волчок в брошенном людьми осеннем ландшафте, скорее – безвременье после того, как закончилась преемственность, разорвалась связь времён, это ночь души, и осень – не сезон, а увядание надежды. Лето, в которое проскальзывает Волчок, чтобы вернуть надежду в осенний мир, – вечное лето, глубокий внутренний ландшафт, который не найти на обыденной земле. Зимний парк – это безблагодатное настоящее, холодное безлюбье, подступы к небытию.
    Люди покинули дом, отказались от воспоминаний, от связи с прошлым, от добрых традиций, – ведь всё это тянет назад, не даёт развить скорость… Но взамен им досталась страшная автострада, где нет места Волчку – душе. Это – из сюжета об осеннем саде. Люди ожесточились и отказались от всякой доброты, от всякой высоты. И обезобразились, упростились, лишившись глубины, потеряв лицо****. Это – из сюжета о зимнем парке.
    Так, деля и холодно оценивая всё разделённое, прекрасные сады и парки души люди превращают в пустыри или ледяные ландшафты.
    И вот – два возможных счастливых исхода. Волчок принёс в осенний сад рукопись, и она ожила, возвращая жизнь в этот ландшафт. А мальчик в конце «Сказки сказок» вернул жизнь бесплодному ландшафту обилием плодов для изгоев-ворон, для всех.
    Значит, потеряв всё, надо творить, чтобы остановить распад. А щедрость чувств возвращает утраченную надежду.
    И огромные яблоки в финале, и мальчик с воронами будят образ другой картины и память о крике другого мальчишки, на которого смотрел сверху Рэдрик Шухарт, не способный что-то изменить: «Счастье для всех!.. Даром!.. Сколько угодно счастья!.. Все собирайтесь сюда!.. Хватит всем!.. Никто не уйдёт обиженный!.. Даром!.. Счастье! Даром!..»*****

    [​IMG]
    "Сказка сказок"

    «…мир на самом деле совсем другой, он состоит из запаха почки, из запаха земли, из запаха яблок, из хорошего дружеского слова, из поэтической строки, из вдруг тебя пронзившей мысли… Вот из этого всего образуется смесь, которая называется жизнью…» – сказал Юрий Норштейн однажды, а деревенский врач из «Зеркала» уже успел до этого высказать нечто близкое, ранящее его, то, что потом переродится в отчаяние Писателя из «Сталкера»: «А знаете, вот я упал… И такие тут какие-то вещи – корни, кусты… А вы никогда не думали, вам никогда не казалось, что растения чувствуют, сознают, может, даже постигают? Деревья, орешник вот этот… Никуда не бегают… Это мы суетимся, всё пошлости говорим… Это всё оттого, что мы природе, что в нас, не верим. Всё какая-то недоверчивость, торопливость, что ли, отсутствие времени…»
    А кто же ответит на это? Странник из «Сказки сказок», присевший разделить трапезу с рыбаком и поэтом, прорезает историю жизни прочих персонажей, как игла грубую ткань. Он и целеустремлён, и волен выбирать любую тропу. Может быть, он, персонаж, не имеющий крупных планов, настоящий незнакомец с неизвестным нам лицом, и знает верный маршрут по этому парку, и догадывается, как ходить по этой земле…
    __________
    * Студия Ю.Норштейна, чтобы сохранить независимость, в творчестве в том числе, продолжительный период занимается торговлей собственной, авторской печатной продукцией еженедельно по субботам.
    ** «Художественное же открытие возникает каждый раз как новый и уникальный образ мира, иероглиф абсолютной истины». (А.Тарковский, «Запечатлённое время»)
    *** «Зеркало» Тарковского вышло на экраны в 1975 году, «Сказка сказок» Норштейна – в 1979 году. Что интересно, в 1975 году также вышел «Ёжик в тумане» Норштейна, а в 1979 году – «Сталкер» Тарковского, которые тоже представляют собой идейную пару – ведь это истории двух сталкеров.
    **** «Дети знают, что дерево живое, и если его режут под корень, из него вылетает душа в белой одежде. Куда уходят эти дети, и почему на их месте появляется не лицо и даже не личико, а мурло — и внутри ровная полированная плоскость вместо души, где ничего не задерживается: ни тополиный пух, ни свист стрижей, ни муравей, который, пыхтя, тащит елочную иглу в муравейник…» (Ю.Норштейн, из интервью)
    ***** А. и Б. Стругацкие, «Пикник на обочине»
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    "Blow up"

    II. Рядом с деревом и облаком.

    «Любой художник в любом жанре стремится выразить прежде всего внутренний мир человека. Я неожиданно для себя обнаружил, что все эти годы я занимался одним и тем же: пытался рассказать о внутреннем конфликте человека — между духом и материей, между духовными нуждами и необходимостью существовать в этом материальном мире. Этот конфликт является самым главным, потому что он порождает все, все уровни проблем, которые мы имеем в процессе нашей жизни...»
    Андрей Тарковский
    «…вокруг него засеребрилась лёгкая стайка ночных Бабочек-Подёнок. «Хе-хе-хе-хе-хе!» – передразнил Ёжик и даже побежал следом за ними, подпрыгнул, замахал лапами, представив себя ночной Бабочкой, но вдруг замер, прижав узелок…»
    Сергей Козлов, Юрий Норштейн, «Ёжик в Тумане»
    «– Ваш мистер Нэвилл, Сара, обладает почти божественным
    даром опустошать ландшафт. Чудо, что птицы еще поют.
    – Если бы они перестали, мистер Нэвилл вряд ли заметил бы разницу...»
    «Контракт рисовальщика», из диалога
    "Я предпочитаю ландшафтам людей".
    "Профессия: репортёр", Дэвид Локк
    Случается так, что вдруг приходит непримиримость ко всякому никчемному мотиву творчества, и хочется только всепонимающих зрителей, из одних лишь самых близких людей. Но это – бесплодное чувство.
    В действительности мотивы бывают самые разные, иногда совсем бездельные, и зрители – самые разные. И, значит, по тропам парка гуляют самые разные творцы и ротозеи.
    Что такое человек в ландшафте? Часть ландшафта? Что такое ландшафт? Плод деятельности поколений людей? Что нужно человеку от ландшафта (а ландшафту – от человека)? Божественных подсказок?
    И наяву всё иначе. Человек в ландшафте заявляет что-то, что является инородным для ландшафта, ищет что-то, чего нет, или привносит что-то чужое. Зритель читает картину, как дневник автора или заносит картину в собственный дневник, то хочет завладеть парком, то раствориться в нём бесследно. Постигнуть, слиться или войти – вот мотивы человека во всякой среде, будь то мир, созданный автором, или природа, в которой он существует. И каждый мотив – овладение ландшафтом, растворение в ландшафте, жизнь в ландшафте – подразумевает достижение цельности того вида, какой ближе страннику.

    [​IMG]
    "Контракт рисовальщика"

    Человек разорван и собственной оценкой, и временем. Как он скрывает или обнажает свои раны, так и эта разорванность или вопиёт, или утаивается. То место, которое обживает человек – круг общения, жизненного и культурного пространств, питает надежду человека на обретение цельности. Что, как не вечное собирание разрозненных частей в одно целое, – наши блуждания по парку мировой культуры?
    Размышляя о потребностях человека, которые он пытается удовлетворить в контакте с культурой, можно установить связь его эстетического чувства с движением совести, а контакт со средой оказывается всегда этичным по сути – этичным в той степени, какую может выразить человек.
    Когда автору хочется поговорить о судьбе и о душе, блуждания людей в ландшафте оказываются выразительным приёмом. Когда автор стремится к предельной подлинности, мерилом снова становится природа. И герои правятся ей, как оселком.

    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    Фильм Микеланджело Антониони «Профессия: репортёр» мне исключительно нравится тем, как персонажи вступают в пространство и соединяются с интерьером и средой в целом. Антониони вообще всегда мастерски решал эту задачу, а «Профессия: репортёр» – это учебник, ценнейшая хрестоматия из моментов соединения героя и ландшафта.
    В «Blow-up», к которому я ещё вернусь ниже, Антониони всматривался. Это было своего рода вертикальное движение, сдобренное второстепенным горизонтальным. В «Репортёре» он перемещается, попутно всматриваясь – фильм вышел более злободневным и менее рафинированным, потому что он о горизонталях. Но для нас это тоже злободневно.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    окончание главы II

    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    1.

    "Дети... Я видел, как выросли очень многие...
    Другие люди смотрят на детей и представляют новый мир.
    Но я... Глядя на них, я вижу всё ту же старую трагедию,
    снова и снова... Им не уйти от нас. А это скучно".
    "Профессия: репортёр", монолог старика
    Если вы внимательно вглядываетесь в картины, фильмы, в саму жизнь, то можете увидеть, как человек то скользит по реальности, то входит в неё, как нож в масло, как пуля в плоть. Вы можете увидеть гармоничное соединение и разные шероховатости и несостыковки контакта человека с ландшафтом.
    «Профессия: репортёр» (в англоязычном прокате – «The Passenger», «Пассажир», которого я скорее перевела бы как «Транзитник») состоит из динамики, трения и инерции – и предметных, и беспредметных.
    Фильм начинается с многоточия (предысторию мы расшифровываем пол-фильма, поняв, конечно, что герой, видимо, дошёл до точки, когда «живой завидует мёртвому», и его скрытая драма масштабна) и заканчивается многоточием, когда он наконец теряет своё лицо.

    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    И точно в середине фильма находится Каса Мила Гауди, дом, постороенный человеком, погибшим под колёсами первого трамвая Барселоны, человеком, творившим среду и убитым средой. Это своего рода осевое крепление, такое же сумасшедшее, как и история репортёра. На одном конце истории – одна смерть в Сахаре, на другом – вторая в Испании. До этого мига Дэвид полагал, что у него ещё есть в руках рычаги от реальности, с этого мига он признал окончательно, что он – преследуемый, беглец.
    «– Вчера, когда мы снимали вас в деревне, вы сказали, что вас растили, чтобы сделать шаманом. Разве не странно для такого человека, как вы, провести несколько лет во Франции и Югославии? Изменило ли это ваше отношение к племенным обычаям, не кажутся ли они вам теперь ошибочными, возможно, вредными для племени?
    – Мистер Локк, на все ваши вопросы существуют удовлетворительные ответы. Но, думаю, вы не понимаете, как мало мы можем узнать из них. Ваши вопросы гораздо больше говорят о вас, чем мои ответы расскажут обо мне.
    – Я говорил искренне.
    – Мистер Локк, мы можем поговорить, но не только о том, что вы считаете искренним, но также о том, что я считаю честным.
    – Да, разумеется, но...
    [Шаман привстаёт и переворачивает кинокамеру так, что теперь она снимает репортёра]
    – Теперь мы можем говорить. Задавайте мне те же вопросы, что и раньше».
    После этого, между прочим, Дэвид встал и вышел из кадра.
    Это – часть драмы героя, какой она обнаруживается. «Таковы правила...» – это про ложь.
    Вряд ли герой заслуживает нашего неодобрения, оправдывая ложь или прячась от бесстрастного глаза кинокамеры, когда речь заходит о честности. Ни единого камня мы не бросим в него.
    В конце концов, репортёр не переделывает ландшафт. Он его фиксирует. И пассажир (транзитник) не созидает. Он перемещается.
    Одно из выражений драмы, которая развернулась в фильме – невозможность проникнуть в нужный пласт реальности, чтобы вытащить оттуда необходимое. Не мог сделать репортаж о повстанцах Локк, ничто не совпадало, никто не осмеливался быть проводником, то есть реальность продолжала ускользать, как она ускользала и прежде. Куски его интервью – замечательные образцы ускользания натуры.
    Скольжением охвачено не только пространство, но и сам поток времени – и прошлое петляет в настоящем красиво срежиссированными фрагментами.
    Другое выражение драмы героя – это «пыль», изнуряющие и обескровливающие мелкие детали реальности, и они опаснее и убийственнее сопротивления реальности в целом. Эта пыль и доводит Локка до капитуляции.

    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    2.

    "...я воспринимаю актёра как один из элементов общей картины, наряду со стеной, с деревом, с облаком".
    М.Антониони

    Стремительное движение героев под так же стремительно смещающимся взглядом зрителя (с помощью кинообъектива) то складывается, то нейтрализуется – вплоть до откровенного «повернись спиной к движению». Ускользающий ландшафт и ускользающий герой – то единомышленники, то соперники.
    Иногда они сталкиваются, почти «со скрежетом», как в эпизоде а церкви при встрече героя с террористами, или в сцене с костром во дворе дома Дэвида. Иногда мёртв человек, иногда – ландшафт или интерьер. Иногда герой и ландшафт сплетаются и тащат за собой зрителя, как в самом последнем путеществии Дэвида. Но они всегда струятся относительно друг друга, броуновсое движение не останавливается даже в моменты победы небытия. Склоняюсь перед Антониони – он владел этим приёмом.

    [​IMG]
    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    Стихия властвует над этим пространством, и она проступает в активности кинокадра, живости камеры. Хитрость Локка не вышла, как он не пытался стихию переиграть. В настоящий момент меня интересует не сюжетная линия, по которой герой проигрывает системе, а его игра с самой жизнью, а значит, с натурой, а значит, с ландшафтом.
    И где-то со 111-ой минуты начинаются те знаменитые великие пять минут распада человеческой оболочки и полного растворения в среде. Чрезвычайно мистичные и величественные пять минут. Собственно, ради них я и вытащила снова из памяти этот фильм.
    Они тут, как и предшествующая история о слепом, ради которой тоже я хотела рассказать о фильме:
    Посмотрите на синее небо вместе с Дэвидом, пока он не закрыл глаза навсегда и его не поглотила тьма. В очередной раз натура взяла своё и не дала переиграть себя. При том, что вся она в фильме Антониони – да и в реальности – уже переработана человеком. Или хотя бы переосмыслена. Это воистину человеческий ландшафт.
    «– Что ты видишь теперь?
    – Мужчина чешет шею. Ребёнок бросает камни. И пыль. Здесь очень пыльно... Правда, чудно всё получается? Формы, которые мы принимаем... Правда, ужасно быть слепым?
    – Я знал слепого человека. Когда ему было около сорока, он сделал операцию, и зрение вернулось.
    – Каково это было?
    – Сперва он был счастлив, очень. Лица, цвета, ландшафты... Но затем всё стало меняться. Мир был гораздо беднее, чем он представлял. Никто никогда не говорил ему, как много в нём грязи. Как много уродства. Он замечал уродство повсюду. Когда он был слепым, он переходил улицу один с палочкой. Обретя зрение, он начал бояться. Ему пришлось жить во тьме. Он перестал покидать комнату. Через три года он покончил с собой».

    Я наблюдаю много драм самоидентификации, которые разворачиваются сейчас не в кино, а в реальности - вплоть до такой, когда зрячий человек просто закрывал глаза, не желая больше видеть этот мир. Представить себе, каково можно потерять зрение и жить во мгле, боюсь. И не понимаю, как можно сознательно отказаться от того, чтобы видеть, как бы уродлив ни был ландшафт.
    Но вот, мы увидели в «Репортёре» один из частных случаев отказа от собственного лица и уродливой, «скучной» реальности. Реальность покинула этого человека. И вне ландшафта он исчез.

    [​IMG]
    "Профессия: репортёр"

    3.

    «– Люди исчезают каждый день.
    – Каждый раз, выходя из комнаты».
    «Профессия: репортёр», из диалога

    Собственно, итог простой.
    Мир динамичен, но грязен. Мы хотим покоя, но двигаемся. Трофеи достаются тому, кто двигается. И, конечно, нельзя не испачкаться. В состоянии покоя ландшафт поглощает нас.
    Это нормальные маленькие морали, которые извлекаются из любого мало-мальски заряженного смыслом фильма. Чуть безумнее вывод о том, что нет ландшафта вне человека и человека вне ландшафта, и что ещё чуть-чуть – и можно нащупать ключ к тому, чтобы не быть простым человеческим стаффажем в реальности.
    Но мне пока хватает такой морали. Ландшафт прекрасен со своим уродством и со своей пылью. Мне не хотелось бы ослепнуть.
    Осмысленность и значимость того, что мы читаем или смотрим, не обсуждается по определению - потому что мы читаем и смотрим это. Значит, это нужно и в этом что-то есть. Говорить нужно о том, что вложено в книги и картины как составляющие.
    «– ...мы остаёмся неизменными. Мы переводим каждую ситуацию, каждое событие в знакомые коды. Мы ограничиваем себя...
    – Вы работаете со словами, образами. Хрупкими вещами».
    Это снова проблема языка, в том числе и художественного. Из каких модулей (большей частью, видимо, так как не бывает «чистого языка») он состоит? Из «человеческих» или «ландшафтных»? И вопрос: какая структура языка приблизит к более эффективному взаимообмену между теми, кто в этом нуждается?
    ...Вот наконец Дэвиду начинает представляться самоценным ландшафт. Итог этому мы уже знаем. Он признал своё место «украшения» пейзажа, усомнился в своей необходимости и дал убрать из пейзажа себя.
    Это совсем не закономерный итог, конечно.
    Но любопытно, какого эффекта можно достигнуть, меняя пропорции «субъективного» и «объектиного» – «человеческого» и «ландшафтного» – при исполнении художественного замысла. И каков метод? Это всё очень трудно на самом деле.

    [​IMG]
    [​IMG]
    "Blow up"

    Дэвид Локк устал от ландшафта и от себя, о чём и заявил, почему и пропал в ландшафте. Но Томас из «Blow up» не заявлял такого, однако сам ландшафт растворил его в себе без остатка. Почему?
    Конечно, какая же может быть истина в ночлежке с клопами и вшами, хотя как богатая шокирующая натура для модного фотографа она – то, что надо. Тема грязной страшной обыденности парой ржавых гвоздей держит на себе сплетение других нескольких тем фильма, который в 60-е, я думаю, был для зрителей не менее сильным «психоактивным» средством, чем для нас спустя годы – «Blow up» Микеланджело Антониони.
    А остальное – вне эстетики ночлежки.
    Реальность, в которой устроился Томас, почти целиком синтетическая, спасающаяся тем, что куклы в ней ещё живые, с горячей кровью. Можно остановиться на этом, поговорив об иллюзорности жизни, которая и так, и этак, в разных ракурсах обнажается в фильме, но на этот раз я больше сосредоточилась на образе, ради которого я это пишу. Это парк.
    Томас выстраивает свою реальность, как кадры (как выстраивает эпизоды фильмов Антониони), лепит образы из людей и мизансцены из самой жизни. Он – талантливый декоратор жизни, и надо признать – ему не всё равно, только в его голове живёт образ или он есть здесь, в натуре, которую он творит и фотографирует. Парк – почти его сообщник, как всякая натура, которая поддаётся лепке. Это потом парк предал Тома, оказавшись соучастником неведомых других мастеров реальности. А ещё позже природное пространство, в котором фотограф и весёлые ребята с ракетками целиком погрузились в вымысел, выразило Тому такое безразличие, что право, не знаю, как герой фильма после всего случившегося, в закадровой реальности, сможет снова взять в руки камеру и посмотреть на мир через объектив.
    Это – о впечатлении от натуры, которую снимал Антониони. А теперь – немного об эстетике фильма. Понятия «глянца» в нынешнем виде не было, но пластик был. Признание синтетики как культурного явления было. Прочее, способствующее модификациям действительности, было. Всё сходилось так, что свой парк – даже при минимальных рациональности намерения и реализме самого образа – создать было можно.
    Люди – хорошая натура. Из них получаются отличные модели, выражающие нужные Тому состояния. Предметы, куски предметов – тоже неплохая натура. В них столько ассоциативного. Сам город и парк – замечательны. Они странны, безумны, многозначительны. Всякая встреча с человеком – превосходная основа для тут же сочинённого сюжета. Фантазия Тома счастливо воплощается.
    Разумеется, даже при странности и незавершённости сюжет Антониони не обходится без морали – вот, милые дети, не играйте с реальностью, а то реальность начнёт играть с вами. Но эта мораль так не зла и задумчива, что её можно не выбрасывать, а сохранить вместе с другими, более эпатажными штучками.
    Этот парк не только пошутил над Томом, он его растворил в себе.

    Дэвид Локк созерцал устало, Том – оценивающе, Дэвид отказывался быть, Том – подминал натуру под себя, но результат вышел один. Дэвид и Том растворились, но парк остался.

    [​IMG]
    "Контракт рисовальщика"

    Через шестнадцать лет Гринуэй рассказал ещё одну историю* про парк и то, как в нём потерялся художник, думавший, что владеет натурой. Эта история про времена до возможности фотоувеличения, однако она весьма созвучна истории Томаса – двенадцать рисунков и несколько кадров фотоплёнки, как иллюзия овладения ландшафтом, заманила рисовальщика и фотографа в парк, который проглотил и Томаса, и Нэвилла, не подавившись.
    __________
    * Микеланджело Антониони выпустил фильм «Blow up» в 1966 году, Питер Гринуэй свой «Контракт рисовальщика» – в 1982 году.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Пряхи"

    III. Не оглядывайся!
    «Между вымыслом и фактами не такая уж и большая разница».
    Питер Гринуэй
    Однажды в одной из бесед со мной урбанистическая среда, в которой существуем мы, была определена моим собеседником как близкая абстракционизму. И это стоило рассмотреть.
    Абстракционисты, если получилось избежать природных аналогий, не могли никуда деться от аналогий в свете и цвете. Им же нужно было хоть как-то зацепить зрителя, а тот отзывается на традиционные для культуры и для натуры значения. Значит, природный ландшафт всё равно проникнет в созданный человеком мир самыми тонкими путями, самыми тонкими трещинами…
    17-ый век. Времена пленэра были ещё очень далеки. От природы художник закрывался ставнями и творил свой свет - с помощью свечей. Но это сумеречное состояние природы было сумеречным состоянием автора, и скорее можно назвать обслугой разума природу Рембрандта, чем, например, природу на картинах его современников-китайцев. Там-то она обозначала идею и саму себя, несмотря на человеческое авторство этой натуры.
    Я это пишу, чтобы сказать: абстракционизм местами ближе кучерявого барокко к природному ландшафту, так как абстракционизм не «закрыт ставнями» от света, обозначает много вещей, кроме сумеречного состояния художника и, по убеждению художников-авторов, выражает «чистую реальность», невидимую обыденному глазу.
    А ландшафт барокко жил в искусстве странной жизнью. На него много возлагалось и ему мало позволялось – воистину жреческая роль. В том мировосприятии художников место живой среды относилось к самому личному, пространство же, которое осваивалось на холстах и бумаге, было синтезированным. Но на него тоже любопытно посмотреть.
    Диего Веласкеса при жизни считали «художником Истины», а теперь называют мастером, сделавшим безобразное прекрасным, и одним из первых живописцев с принципами реализма. Мистические и волшебные сюжеты не представляли для него самостоятельной ценности, они для него были поводами для изображения новых, интересных ему жанровых картин. Однако я хочу сейчас поговорить не про мастерское изображение обыденности, – Веласкес умел писать обыденное сказочно, – а о сюжетах двух его картин, полных настоящего волшебства.
    Я пишу здесь об этом, потому что магия живописи Веласкеса и ныне существует благодаря тому, как художник распоряжался пространством картины – не её прямоугольной плоскостью, а максимальным объёмом, который он смог охватить, глубиной на холсте и пространством зрителя, создавая новое измерение и эффект временной протяжённости.

    Знаменитая, поздняя картина «Пряхи».

    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Пряхи", фрагмент

    Мы видим прядильную мастерскую при дворе короля, которая готовила шерсть для гобеленов. Сцена на первом плане своей простой красотой способна захватить зрителя. Но есть ещё один план, отодвинутый вдаль.

    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Пряхи", фрагмент

    У этой картины есть другое название – «Миф об Арахне».
    И, зная сюжет мифа (Афина Паллада, разгневанная тем, что Арахна признана лучшей мастерицей ковроткачества, превратила её в паука) и видя там, позади прях и дам, любующихся коврами, самих Афину и Арахну, мы погружаемся в странный мир полусна. То ли Афина с Арахной изображены на ковре, висящем на заднем плане картины, то ли они действительно - главные персонажи этой картины (настолько выпукло всё в свете, который Веласкес писать умел), а мастерская и пряхи выступили на передний план, оставаясь окружением того, главного события. И возникает волшебное ощущение, что сейчас произойдёт превращение...
    Этот приём - выведение на передний план второстепенных линий сюжета - может быть очень сильным. Он и теперь увлекает художников. Вот так быстро я могу вспомнить из современного искусства несколько фильмов, выстроенных только на этом приёме и выигравших от этого. Например, «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Тома Стоппарда или «Четвёртый волхв» Майкла Родса.

    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Христос в доме Марии и Марфы"

    Диего Веласкесу с его отличным чутьём на фальшь в изображении и убеждённостью, что искусство служит не для создания красоты, а для запечатления правды, мистика была чужой. Но хотя бы пару раз он за своё время творения с ней справился. Вот - другой, первый раз, посмотрите на его раннюю картину, ещё из «бодегонас»*.
    Молодая заплаканная девушка работает на кухне, её поучает пожилая женщина, на столе вполне голландский натюрморт. Жанровая сценка. Однако картина называется «Христос в доме Марии и Марфы». И в правом верхнем углу мы на самом деле видим Иисуса и сидящую у его ног Марию. И что это за картина в рамке, трудно сказать. Вряд ли это простенок в доме. Готова сорваться с языка версия о том, что этот замысел с изображением на стене – экзистенция чистой воды. Но не писал так Веласкес.

    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Христос в доме Марии и Марфы", фрагмент

    На зеркало (одно из так любимых Веласкесом, изображённых им на своих работах) картинка «тянет» с трудом – выпало отражение, хотя бы фрагментами, переднего плана, но, скорее всего, это и есть зеркало.
    Выходит, на первом плане - Марфа? И она видит Иисуса и Марию не в отражении, как мы, а там, за нашими спинами. И снова обыденная картинка наполняется настоящим чудом...

    [​IMG]
    Диего Веласкес, "Менины"

    Игра с отражением в зеркале, между прочим, и неограниченное воздушное пространство есть и на картине «Менины», которая тоже будит в зрителе ощущение происходящего на его глазах действа.
    Так художник простым приёмом, не вынуждающим его лгать (что делали и Ван Эйк, и Эль Греко, и прочие...), создавал ту самую атмосферу, которой он вообще-то избегал. Он просто и честно впустил на своё полотно Дух, который дышит, где хочет.

    Что же касается абстракционизма, то его сторонники не чурались реальности и впрямь стремились к ней больше, чем мастера барокко, – только по-особому, перепрыгивая через предметность прямо в самое сокровенное беспредметное впечатление и переживание. Абстракционисты утверждали, что абстрактное искусство выражает «чистую реальность», невидимую обыденному глазу**. Однако, к сожалению, абстракционистов я воспринимаю своей логической половиной и не смогу рассказать о каком-нибудь чуде, подобном тому, что умел творить Веласкес.
    __________
    * Бодегонас (от bodegón - трактир, исп.) – бытовой жанр испанской живописи эпохи барокко, изображающий жизнь простолюдинов, рынок и кухни.
    ** «Пока искусство не освободилось от предмета, оно осуждает себя на рабство».
    Робер Делоне, «Живопись как чистая реальность»
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    IV. Сеятель и жнец.

    «Земля - сердце человеческое».
    Евангелие от Луки
    «В сущности, природа и настоящий художник едины.
    Природа, конечно, intangible, однако нужно уметь взяться за нее, и взяться твердой рукой. А когда с ней вот так поспоришь и поборешься,
    она обязательно становится послушней и покладистей».
    Винсент Ван Гог

    «А эта грубость ангела, с какою
    Он свой мазок роднит с моей строкою,
    Ведет и вас через его зрачок
    Туда, где дышит звездами Ван-Гог».
    Арсений Тарковский

    Вот судьба, которую нельзя, не лишая её значительных черт и частей, отодрать от того, что творил руками этот человек. Винсент Ван Гог прожил жизнь так, как писал полотна – неистово, драматично и талантливо. Он вглядывался в мир близко и пристально, почти ощупывая его, на пределе сил.
    Из писем брату в 1889-ом году:
    «…Всякий раз, когда я думаю о своей работе и о том, как мало она отвечает моим былым замыслам, я терзаюсь бесконечными угрызениями совести. Надеюсь, что рано или поздно такое чувство побудит меня работать лучше, но покамест до этого далеко».
    «Сейчас мучусь над одной вещью – начато еще до приступа, – над «Жнецом». Этюд выполнен целиком в желтом и густыми мазками, но мотив прост и красив. Я задумал «Жнеца», неясную, дьявольски надрывающуюся под раскаленным солнцем над нескончаемой работой фигуру, как воплощение смерти в том смысле, что человечество – это хлеб, который предстоит сжать. Следовательно, «Жнец» является, так сказать, противоположностью «Сеятелю», которого я пробовал написать раньше. Но в этом олицетворении смерти нет ничего печального – все происходит на ярком свету, под солнцем, заливающим все своими лучами цвета червонного золота».
    «...я ведь никогда не сумею добиться того, к чему стремлюсь и чего мог бы достичь».

    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]

    Из письма начала 1890-го года:
    «Получил я также письма из дому, но до сих пор не решаюсь их прочесть – так тоскливо у меня на душе.
    Пожалуйста, попроси г-на Орье не писать больше статей о моих картинах. Главным образом внуши ему, что он заблуждается на мой счет, что я, право, слишком потрясен своим несчастьем и гласность для меня невыносима».
    Наверное, сейчас нужно напомнить дату смерти Винсента – 29 июля 1890-го года. Винсент был сломлен, и не нужно пробовать переиначить биографию и упрощать смысл рассказанного Ван Гогом о себе так, чтобы история художника вписалась в привычную съему: «жил, творил, мог бы ещё жить и творить, если бы не минута слабости, если бы не нелепая случайность…» Не мог. Он писал брату: «...я иногда радуюсь, что тридцать лет прошли не совсем впустую, что я кое-чему научился на будущее и чувствую в себе энергии и сил еще лет на тридцать, если, конечно, я проживу так долго». Это «если» звучало трагично. Влияние близких на его решения в течение жизни, потери и удары, его строгая мера художника и мера обывателя в отношении самого себя подвели Ван Гога к краю. И он признал поражение.
    Мне не хотелось бы, чтобы моё восприятие пути Ван Гога показалось беспросветно-тусклым. Его жизнь как трагедия не лишалась до последнего дня жизнеутверждающего драматизма, и мрак Винсента, и его светлые периоды я воспринимаю такими же сочно-цветными, как его живопись, тем, что «происходит на ярком свету, под солнцем, заливающим все своими лучами цвета червонного золота». Это была жизнь напряжённая и богатая – при его болезненном переживании отсутствия в среде, куда он окунался, чистых чувств и благородных задач, подобном переживанию отсутствия красок и холста. Он нуждался в друзьях и в красках. Размышления о близком конце и высокое мастерство представляли объективные обстоятельства последних месяцев жизни художника. Это та яркость палитры, которая обнаруживается именно от сознания быстротечности и конечности бытия. И живость образов и композиций были подстёгнуты тем, что времени оставалось очень мало. И образы сеятеля и жнеца были полны самых сокровенных смыслов. И снова из письма: «Они [родители] никогда не поймут, что такое живопись, никогда не поймут, что фигурка землекопа, вспаханные борозды, кусок земли, море и небо — сюжеты такие серьезные, трудные и в то же время такие прекрасные, что передаче скрытой в них поэзии безусловно стоит посвятить жизнь».

    [​IMG] [​IMG]

    В последнем письме, которое было при Винсенте 29 июля 1890-го года, было написано: «Что ж, я заплатил жизнью за свою работу, и она стоила мне половины моего рассудка, это так». Последние картины Ван Гога:

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    …Вороны над пшеничным полем – тревожный, драматичный образ. И мы уже не можем рассматривать последние работы Ван Гога без знания о его трагическом уходе. Достоверность живописи и её заострённая характерность звучат как жалоба и прощание художника. Жнецы и сеятели Ван Гога, как это всегда бывает у страдающих художников, стали его послами людям. Люди поняли это спустя огромное количество времени. Хочется отправить послание близким Ван Гога через толщу времени: берегите, храните, спасите его. Но нельзя.
    Коловращение жизни с умиранием зерна в земле ради жизни нового зерна, с принимающей и рождающей землёй и мистическими фигурами жнеца и сеятеля захватило Ван Гога, в последние месяцы образ земли стал главным.

    Работа с натуры, пленэр всегда были для Ван Гога основой и сутью его труда. До последнего дня он спасался пленэром. Обратите внимание: в то время, когда художник думал, что он овладевает тайнами натуры и подчиняет её себе, натура овладевала им. Собственно, это как раз не трагично. Хороший художник принадлежит природе.
    И почерк художника в лучшем своём качестве не принадлежит ремеслу. Я видела много художников в работе над одной натурой, видела результаты этой работы и знаю, в какой странной, но очень крепкой связке находятся их почерк и личности. Я сравнила бы личность художника с неким чистилищем, через которое проходит натура, прежде чем её увидят зрители. Однако и личность находится в зависимости. Не помню, кто высказал мысль (не Норштейн ли?) о том, что поэзия, язык не являются инструментом поэта, а поэт является инструментом, орудием языка и поэзии. Так же и с живописцами…
    Соединение достоинства настоящего художника и подчинения условиям существования наёмного работника, упорства труженика на земле, и, одновременно, признания того, что идеи исходят не из человека, а проходят через художника, как через посредника, из природы в картину, само по себе сложно. Быть одновременно и сеятелем, рассыпающим живое, и жнецом, берущим из природы желаемое, творцом и умертвителем – трудное состояние для того, кто может это осознать. Для самых незащищённых художников это состояние не только трудное, но и опасное.
    «Смерть жестока не тем, что это уход, а тем, что она вызывает действительную боль ухода. Самое жестокое в смерти: мнимый уход причиняет действительную боль. Развитие человечества – увеличение силы смерти…» – это скорбь Франца Кафки. Теперь-то люди знают, что и Ван Гог, и Кафка не были бесполезными людишками, они – одни из тех, кто уменьшает силу смерти. Им были дарованы для этого особые средства, и они их сумели применить, преодолевая особые трудности.
    Вот так и остался великий голландец то ли сеятелем, то ли жнецом на века. То ли эта живопись источает ползущий мрак осенних холодных теней, то ли весенний свет рвётся к нам сквозь холсты...
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    V. Глаз и свет.
    «Моне - это просто глаз, но, Боже, что за глаз!»
    Поль Сезанн
    «Я пытался сделать невозможное - нарисовать сам свет».
    Клод Моне

    Глаз старого мастера становится изощрён. Он видит то, что художник не видел молодым. Мастер иначе распределяет усилия и выделяет детали. Зрелые работы полны той гармонии, которой быть не может в ранних. Просто «по определению». Глаз старого художника – это отточенный инструмент, даже если он отказывает просто от старости.
    Вот сюжет-антагонист истории Дэвида Локка, рассказанной Микеланджело Антониони. Это история художника, который не хотел закрывать глаз. Он хотел видеть и успеть запечатлеть увиденное.

    [​IMG]

    Жан Поль Креспель в «Повседневная жизнь импрессионистов» писал: «Последние годы жизни Моне, спокойные, благодатные как в личном плане, так и в карьере, были омрачены катарактой обоих глаз, в какой-то момент поставившей его зрение под угрозу. Но долго тревожиться не пришлось, после успешно проведенной операции зрение полностью восстановилось. Кстати, несмотря ни на что, он никогда не прекращал писать, хотя болезнь глаз сильно изменила его живопись. Музей Мармоттан хранит многочисленные холсты этого периода, цвета на них тусклые, и доминирует желтоватый оттенок».
    Моне воистину был живописцем от Бога, раз в таких катастрофических обстоятельствах не прекращал работать. Любовно созданный художником сад был его утешением, этот ландшафт творчески его подстёгивал. А пруд – зачаровывал.
    Бланш Гошеде-Моне, падчерица Клода Моне, рассказывала: «Раз в две недели заезжал Клемансо отобедать с нами и, в зависимости от обстоятельств, либо сразу уезжал, либо оставался... Он часто ободрял упавшего духом Моне, желавшего написать невозможное. Потом следовали жалобы на ухудшение зрения. Клемансо, врач по образованию, постоянно убеждал друга согласиться на операцию по удалению катаракты, это и произошло в Нейи... После операции он долгое время не мог различать цвета, но ему удалось исправить это с помощью специальных очков, которые раздобыл его друг, художник Андре Барбье. Он был очень ему признателен. Наконец зрение его в полной мере восстановилось, и он был абсолютно счастлив. Он даже работал над другими мотивами, кроме «Кувшинок», писал розы и мосты, тональность которых совершенна». Жорж Клемансо, сосед Моне по Живерни, вспоминал: «Сад Клода Моне можно считать одним из его произведений, в нем художник чудесным образом реализовал идею преобразования природы по законам световой живописи. Его мастерская не была ограничена стенами, она выходила на пленэр, где повсюду были разбросаны цветовые палитры, тренирующие глаз и удовлетворяющие ненасытный аппетит сетчатки, готовой воспринимать малейшее трепетание жизни».

    [​IMG]

    Это пруд в его саду.
    Вот такой он сейчас, спустя сто лет - и Японский мостик над ним...

    [​IMG]

    Поздний Моне чересчур декоративен?
    Он прежде долго вглядывался в дали, писал много и живо.
    Наверное, художник имеет право однажды опустить свой взор и вглядываться в то, что у него под ногами или в нескольких шагах перед ним, радоваться кувшинкам и глади воды, стать частью сада и пруда, а не природы вообще...
    Сохранилось более двух сотен картин и этюдов с кувшинками. Так почему в таком количестве – поверхность воды и кувшинки, а не небеса с облаками?
    Видимо, это от полуприкрытых век, взгляда без напряжения, не навыкате, а почти направленного внутрь себя. Может быть, глаза потому и стали так изощрены, что могли ослепнуть. Остальное доделал художник, у которого был навык погружения в натуру. Обострилась глубокая потребность художника в материале, который всегда был одним из любимых. Вода дала и отправную точку, и задачу, и возможность постоянно выверять своё видение.
    Моне, без сомнений, мастер письма воды и света на ней.
    Не столько набитая рука и хороший глазомер определяют одарённость художника, сколько то, что мог Клод Моне – без внутреннего сопротивления растворяться в среде, оголённой душой ощущать стихию места и свет. Способность к созерцанию является достоинством импрессиостов, но Моне, конечно, со своими старыми глазами был среди этих созерцателей одним из первых. «Я поглощен работой. Эти пейзажи с водой и отражениями стали каким-то наваждением. Это непосильный труд для старика и все же я хочу передать то, что чувствую. Сколько я их уничтожил… И я начинаю их снова… Я надеюсь все-таки чего-нибудь добиться…» – признавался Моне.
    А вот это тональное соотношение воды и суши, воды и воздуха, как и свет и тень на поверхности воды, и нужная степень её прозрачности, очень трудное, между прочим.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    продолжение главы V

    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]

    «В этом саду художник создал также царство вод, где на поверхности прудов плавают нежные кувшинки, которые неоднократно изображал Моне на своих удивительных полотнах. Сама природа становится картиной, «освещённой» внимательным глазом художника. Этот чудесный гармоничный сад — самый первый эскиз или готовая к работе палитра».
    Марсель Пруст

    В каждом этюде — не только упражнение и ещё одна часть спектра света, который созерцал Моне. Это картинки многоликого мира в маленькой его частице.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    окончание главы V

    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]
    [​IMG] [​IMG]

    Почему выходит так, что талантливые люди часто рискуют тем, благодаря чему они могут выразить свой талант? Бетховен, Сметана оглохли, Джойс, Борхес ослепли, Моне мог потерять зрение... Жизнь и в самом деле – лезвие ножа, канат над пропастью. Без всяких договоров с ней и поблажек люди исполняют должное.
    Клод Моне был инструментом культуры, без сомнения. Он должен был участвовать в этом акте культуры – буржуазность в искусстве, губящую художественные артистизм и глубину, нужно было развалить.
    И он участвовал. Как Винсент Ван Гог ощущал собственными тканями земную корку, так Клод Моне ощущал своей жизненной жидкостью воду. Эдуард Мане, между прочим, назвал однажды Клода Моне «Рафаэлем воды».
    Через её созерцание и её живопись Моне делал свою часть работы. Так, почти без слов, и происходят настоящие перемены.

    [​IMG]

    А здесь, можно смело заявить, скорее суть пруда, чем сам пруд.
    И не сомневайтесь. Она до сих пор у этого пруда такова.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Тецуо Кондо. Эстония, Таллинн, Kadrioru Park.

    VI. Новая среда.
    «…архитектура - это пластичность, которая должна подчинять себя
    функции и очевидному представлению о человеческом масштабе».
    «Жизнь похожа на коллекцию жемчужин.
    Вы находите на своем пути одну, затем другую.
    Что такое чувство функции в архитектуре? Это любовь.
    Любовь, которую один человек дарит остальным, щедрость души архитектора. В архитектуре скрыт великий секрет - ее филантропическая природа и это человеколюбие может быть понято в терминах назначения, функции. Здание хорошо выполняет свою функцию из любви к людям».
    Сантьяго Калатрава
    «Искусство… истончает перегородку,
    отделяющую одного человека от другого».
    Юрий Норштейн

    Если можно назвать прозой авторские, незаурядные проекты, которые я видела, пока думала о новой среде человека, и о которых хочу сказать, то я начну так, как хочется начать после этого красивого эпиграфа: а теперь вернёмся к прозе…
    Когда я рассматриваю проекты больших архитектурных комплексов или их воплощение, то вижу общие почти для всех них два типа эстетики – «эстетику мутантов» и «эстетику светлого будущего». «Мутантная», нечеловеческая эстетика и фантастическая футуристическая эстетика укладываются в две тенденции человеческого участия в ландшафте, читающиеся отчётливо: уют и надёжность; драматизм и зыбкость. А все эти эстетические вариации различаются по устремлённости к натуре или прочь от натуры. Последнее качество кажется мне самым важным, а определение его во вмешательстве человека в ландшафт – самым спорным. Цветистость и иррациональность проекта может восприниматься зрителем как приближение к природе, сухость и функциональность – как удаление. А если всё наоборот?
    Архитектурные проекты начала этого века зрелищны, функциональность в них скромно прячется за декоративной замысловатостью. Их внешняя актуальная «экологичность» обычно заключается в неестественности расположения естественных элементов, в клоунаде, которую по воле дизайнера исполняет в проекте природа. И почти для всех них характерна очерченность рукотворных элементов, соблюдение дистанции с естественным окружением (в городской среде это тоже проявляется – дизайнерским эпатажем, разными изюминками проектов). То есть – надо признать – почти никто не творит, стремясь к художественному единению со средой, даже если среда гармонична.

    [​IMG]
    Пьер Карден. Теуль-Сюр-Мере, Франция. Отель.

    Право, не знаю, является ли художественное оформление технических идей, связанных с реальным взаимодействием со средой, выражением продуктивности идеи. Может быть, наивность или абсурд формы никак не умаляют замысла.
    В нынешних подобных работах я вижу интересный характерный момент.
    Игрушечность уже привычного для нас виртуального дизайна стала самостоятельным приёмом дизайнеров. Некое безумие эскизности, первых прикидок художника сохраняется в окончательном варианте проектов в виде странности, инфантильности замысла, "непричёсанности" идеи, лёгкого уродства воплощения. Когда я вижу это, мне кажется, я начинаю наконец понимать, что такое постмодернизм.

    [​IMG]
    Нидерланды, Роттердам.

    Теперь большие проекты драматичны и тревожащи, словно декорации для фильмов ужасов. Человек может испытывать достаточно богатый спектр эмоций при созерцании такой архитектуры – от осознания своей хрупкости до чудовищности своей роли в природе или удовольствия, вызываемого гранжем, «новой» антиэстетикой, «гибельного восторга» из-за распада среды. В проектах помельче – городских сооружений (бульваров, дворов и библиотек) – и в проектах для частных заказчиков обнаруживаются мотивы реальности Гулливера. Масштабные конструкции попугивают следами невиданных катаклизмов, рождённых в головах их авторов, а отдельные здания превращаются в клумбы, коробки и книжные полки, в которых человек играет роль то ли гнома, то ли домового.

    [​IMG]
    Франция, Лион.

    [​IMG]
    Южная Корея.

    Впечатление таково, что человек сейчас не довольствуется удобством и продуктивностью архитектурных проектов, ему стало требоваться сюжетное действо, представление – самого себя, своей деятельности, присутствия мысли в природе. И это скорее кунсткамера, чем театр или поход на природу. Возможно, именно неуверенность в том, что удастся избежать балаганного уродства в сравнении с естественной средой, приводит к выбору открыто искусственных приёмов (и это не имеет отношения к абстракционизму в дизайне).
    Впрочем, и это тоже может быть очень любопытно, как ярмарочное представление. Здоровая театральность не разрушает надежды на то, что замысел может прижиться в природе, если в нём надёжно заложена «внутренняя экологичность».
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    продолжение главы VI

    [​IMG]
    Лондон. Работа ландшафтного дизайнера Патрика Блана.

    1.

    «Я очень люблю наблюдать за природой – я у нее учусь.
    Я делаю зарисовки того, как растет ветка или цветок.
    В этом можно увидеть структуру и конструкцию
    будущего небоскреба или театра».
    Сантьяго Калатрава

    Когда я рассматриваю материалы, касающиеся организации взаимодействия человека с окружающей средой, я думаю, что, пока сближение с природой декларируется как задача цивилизации, человек старается удалиться от неё при всякой возможности. Творение человека в естественной среде обычно ограничивается лёгкой мимикрией со средой – скорее даже игрой в мимикрию.
    Но сознание человека не удаляется с течением времени от природы так, как это представляется, если даже считать цивилизацию враждебной натуре. Сознание первобытного человека не было более «экологичным», просто помойка, которую он создавал, была более «экологичная» – гнила быстрее. Скорее, можно предположить, что экологическое сознание человека всё ещё находится на первобытном уровне, только возможностей разрушать природу у него теперь гораздо больше.
    Само бережное отношение к природе снова рождается из сознания «хорошего хозяина», думающего о том, чтобы его дети и внуки ещё могли попользоваться планетой, и о том, что есть ещё масса неиспользованных богатств (взять ту же энергию ветра и солнца). Редко обнаруживаются причины бережного отношения к природе без «здорового прагматизма». «Экологические» дизайнерские идеи, касающиеся жилищ людей, которые реализуются быстрее других, ограничены культурным влиянием, способствующим психологическому здоровью и высокой трудоспособности жителей этих жилищ. Другие же идеи, не имеющие такой же очевидной или предположительной подобной выгоды, часто не реализуются.

    [​IMG]
    [​IMG]
    Жиль Клеман. Париж, парк Андре Ситроена.

    Кроме модных нефункциональных «природных» элементов в искусственной среде, есть в современном дизайне и настоящая экологичность.
    Так, в современных проектах для городской среды мы видим то, что возможно реализовать мечту об островках роскошного ландшафта там, где обычно довольствуются чахлыми городскими растениями и тоской по недосягаемой природе.

    [​IMG]

    Одна из популярных творческих задач проектирования в природе – решение проблемы автострад, пересекающих большие природные массивы, в которых обитают животные, периодически пытающиеся переходить автострады и (кроме того, что они создают аварийные ситуации) гибнущие при этом. Эта задача ни самобытности авторов, ни оригинальности решения не требует. Главное, чтобы это было реализуемым, чтобы сократилось число пострадавших и погибших людей и животных, чтобы автодороги не мешали естественной миграции и потребностям животных. Чтобы зверушкам было хорошо.

    [​IMG]

    И ещё одна примета времени. Вот её пример. Думаете, почему у этого обильно застеклённого культурного центра в Саутенде стены из зелёного стекла? Просто художественная задумка автора? Нет, это чтобы морские птицы не разбивались, путая стеклянные стены с открытым воздушным пространством.

    Об альтернативных источниках энергии говорить здесь не буду, так как это уже за границами парка. Но материал для жилища и среда для жилища – в границах парка. Человек в стремлении стать достойной частью ландшафта снова прочувствовал изысканность дерева как архитектурного материала. Дерево как строительный материал – это добрая традиция; дерево как главный мотив среды – это прекрасно.
    И вот ещё одна игра в мимикрию. Пишут – вполне комфортабельное жильё.

    [​IMG]
    Швеция. Зеркальный "Tree Hotel".

    [​IMG]
    [​IMG]
    Новая Зеландия

    Современный человек склонен к выбору таких условий существования, чтобы максимально не зависеть от среды – даже при самом позитивном и ответственном отношении к окружающей среде. Моменты вхождения в природу имеют границы и предел. Человек больше надеется на возможности техники, чем на перспективы естественных контактов с природой. В больших масштабах о «растворении в природе» как о постоянном образе жизни говорить нельзя. Но человек сопротивляется, как может, и превращению себя в модуль городского пейзажа. Он уходит в поход, даже если не может уйти в поход, ищет свой глоток воздуха, где может. Ценность мгновений вне техногенной среды возрастает запредельно.
    Вообще «растворение в природе» для современного человека – серьёзный толчок к кризису самоидентификации. Но пока мы говорим не о личности, а о более крупных сообществах, о более широком взаимном влиянии человека и природы.
    А дизайнеры продолжают творить в направлениях возможного синтеза урбанистического и природного ландшафтов, вариантов уголков природы для «частного пользования» и создания комфортной для современного человека среды в дикой природе.
    На земле много замечательных и гостеприимных мест.
    Они влекут нынешних людей, потому что такая природа создаёт ощущение того, что человек в ней и любим, и защищён. Самые продвинутые наслаждаются своим растворением в выбранном ландшафте. И почти ко всем возвращаются детское изумление и предчувствие сказки.

    [​IMG]

    Там, где люди находятся по-настоящему в природной среде, существуют замечательные технологии строительства, для нас, переживших эпоху триумфа синтетики, удивительные.
    «Мостостроители» в одном из мест Индии, к примеру, направляют корни дерева к противоположному берегу, а там, на другом берегу, корни врастают и закрепляются. Через десять лет мост готов, а служить он будет целый век.
    Таково гармоничное взаимодействие человека и природы.
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    продолжение главы VI

    [​IMG]
    Шотландия, поместье Кезуиков.

    2.

    «…то, что мы делаем, - это естественное
    продолжение творчества
    Гауди и Гонсалеса, работа ремесленников,
    движущихся в сторону абстрактного искусства».
    Сантьяго Калатрава
    «Непонятному можно придать любой смысл».
    Чак Паланик

    Я уже видела столько совершенно фантасмагорических проектов разных музеев – и воплощённых, и ещё не воплощённых, – что, разглядывая проект Национального музея Катара, автор которого – французский архитектор Жан Нувель, совсем не удивлялась. Почему бы Национальному музею не выглядеть совершенно органично среде, культурными наслоениями на родной почве?
    Дизайн, конечно, периодически попадает в какой-нибудь перекос. Сейчас мы в нём находимся. «Экологичность» заявляет о себе сама, обретая ритуальные черты.
    А причудливый бред – тоже неплохой метод в искусстве, если это безопасно для окружающих.

    [​IMG]
    Жан Нувель, проект Национального музея Катара.

    Хотя архитекторами за многие века наработано множество приёмов, которые и архитектуру от агрессивного воздействия среды защищают, и могут воздействовать эмоционально, но не настолько «буквальны».
    А теперь перейдём от горизонталей к вертикалям.
    Если музей Катара вызывает впечатление эрозированных пород (что тоже любопытно, между прочим, как образ здания, хранящего историю), то колоннады совсем не обязательно должны напоминать корабельный лес. Это может быть чем-то абстрактным и одновременно – тонко-символичным. Мне вот это скорее напоминает вырывающиеся из основания здания мощные потоки энергии. Так же воздействует эстетика органа, которая, конечно, повлияла на архитектора.

    [​IMG]
    [​IMG]
    Кристиан де Портзампарк. Люксембург, филармония.

    Любопытно, что, расширяясь относительно человека как модуля, современная окультуренная среда по отношению к человеку приобретает отстранённо-ироничный характер. Это гигантские декорации или фантастические видения, посетившие авторов и воплощённые ими. Я понимаю, что язык, которым собираются говорить архитекторы в 21 веке, ими только создаётся. Скорее всего, того, что станет спустя десятилетия образом окружающей среды нашего времени, мы ещё не знаем.
    Но приближаясь к человеку, в малых формах среда сама становится человечней, в ней больше диалога, чем деклараций.

    Вы уже насмотрелись здесь разной парадоксальности, но вот ещё нечто из сферы парадоксального зодчества. Это «архитектурный стёб», но, видимо, всё функционально.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    Хо Су. Дома в Ливерпуле и Сан-Диего.

    А в Шотландии жили-были мистер и миссис Кезуик, и было у них поместье, в котором они однажды решили вырыть пруд.
    А из земли, извлечённой наверх, получился холм. И дальше всё пошло, как по накатанной – и вышел парк, создававшийся первоначально просто «в китайском стиле», а затем, уже всерьёз, – как «космогоническая модель» (вплоть до изображения чёрных дыр). Коль китайский сад литературен, этот сад «библиотечен» – его создатели полагают, что основы его дизайна находятся в научных трудах.
    К тому же этот парк – цитатник «в квадрате». В его дизайне, одновременно опирающемся на научные представления и зрелищно интерпретирющем их, сквозит тонкая ирония, а значит, он своевременен.)

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    Поместье Кезуиков.

    Для народов это не пример освоения земли, наверное. Однако этот опыт интересен как предметное воплощение абстрактных размышлений авторов, как попытка создания современного сада мыслителя. Обратила внимание на этот проект, так как он вписывается в тенденцию – внешнюю, естественную среду человек склонен впустить в своё цивилизованное пространство. Без ущерба удобству, конечно. Но кто знает, чего ещё захочется современному человеку, чтобы ощутить собственную подлинность.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    продолжение главы VI

    [​IMG]
    Мост Сэмюэля Беккета. Дублин, Ирландия. 1998–2009

    [​IMG]
    [​IMG]

    Макеты – с выставки «Сантьяго Калатрава. В поисках движения» в Эрмитаже осенью 2012г. Так воплощаются теперь идеи конструктивизма, эстетика которого подчёркнуто-технологична, но по причине талантливости архитектора очень изысканна.
    Я хотела обратить внимание на проявившуюся в творчестве Калатравы потребность художника в сохранении в законченном произведении свежести замысла и его воплощения и на характерную для конструктивистов запредельную искренность творения. От этого скелеты конструкций оказываются вывернутыми наружу, мало скрытыми другими элементами. А созданные мастером сооружения либо сохраняют в себе динамику первичного образа в застывшем виде, как в небоскрёбе «Закрученный торс» в Мальмё, либо становятся динамичными, как мост Сэмюэля Беккета в Дублине или Музей искусств в Милуоки.
    Я вижу в этом примере современного творения в среде сквозящий первичный замысел в виде голой конструкции; художественный свободный росчерк как разрушение стереотипов; мотив игры в виде «странного поведения» архитектурных форм.
    Среда всё более становится полем для артистичного творчества, когда формы не окукливаются и не твердеют, а у жеста художника начинают угадываться и начало, не попавшее в проект, и продолжение, когда проект позади.

    [​IMG]
    [​IMG]

    И ещё один музейный экспонат - скульптура Ричарда Серра в Нью-Йоркском музее современного искусства.
    Зритель, ты не муха над кофейной чашкой. Лучше подумай, не прячется ли там, в центре, Минотавр.

    [​IMG]

    Да, в целом мы, осваивая ландшафт, двигаемся к цитатности и необходимости для созерцания культурного багажа. И в этом нет ничего нового. Это древний опыт востока...
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    продолжение главы VI

    [​IMG]
    Джим Деневан

    3.

    «Меж нами есть родство. Меж нами нет родства.
    И если я твержу деревьям сумасшедшим,
    Что у меня в росе по локоть рукава,
    То, кроме стона, им уже ответить нечем».
    Арсений Тарковский

    Хорошее огородное пугало – тоже своего рода искусство «от земли», как и детские «секреты», зарытые в землю, и лесные шалаши, и снежные бабы. Однако – представьте себе – творением «на земле» занимаются и профессиональные художники.
    Энди Голдсуорси, благодаря которому я по-настоящему познакомилась с лэнд-артом, так рассказывал о том, почему он творит в дикой природе: «Энергия места и окружающее материал пространство столь же важны как энергия и самого материала. Да и погода вообще – светит ли солнце, идет ли снег, град, туман – все, что делает место таким, каким я его вижу. Когда я касаюсь, например, скалы, я одновременно касаюсь и работаю с пространством вокруг нее. Она не является чем-то независящим от всего остального. Я хочу понять, что скрывается под поверхностью… Движение, изменение, свет, рост и распад – все это составляет жизненную основу природы, это те энергии, которые я пытаюсь выявить посредством моей работы. Мне необходим своего рода потрясение, шок, вызванный касанием, сопротивлением самого места, материала и погодных условий – когда сама земля становится моим источником энергии. Природа олицетворяет состояние трансформации, и эта трансформация является ключом к пониманию».
    Фантазия работает привычно, когда в руки человеку попадает пластичный и выразительный природный материал – человек начинает искать сходство одного с другим, и из листьев всенепременно получаются цветы и бабочки, а из коряг – люди и звери.
    Голдсуорси подкупил своим чувством художественного такта, с которым он не насилует природу материала, а пытается разгадать его особые возможности и его особое место в ландшафте. То, что инструментами являются природные же материалы (может, там и есть что-то техническое, но оно хорошо спрятано), я воспринимаю как самый доброжелательный знак художника в адрес природы, знак его согласия с натурой.
    Потому его активное творчество в природе вписывается в наше исследование взаимных проникновений человека и ландшафта. Подобное творение шире художественного творчества по этому качеству: художник растворяется в натуре в поиске секрета живого присутствия маленьких и не очень маленьких природных элементов.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    Энди Голдсуорси

    Первобытные лаконичность, абстрактность, орнаментальность образов, стремление к чистому знаку будят множество ассоциаций – с наскальной живописью, с древними ритуальными сооружениями, со старыми традициями рукотворного ландшафта, а также с фантастическими объектами, ведовством и шутками леших и кикимор, наконец.
    «Изменённая» художником реальность рисует другую жизнь природы.
    А все наши ассоциации с древними рисунками и ритуалами и со сказочной реальностью, скорее всего, не стоят выеденного яйца.
    Древние рисунки и ритуалы, как и народный эпос, первично произрастают из того же, что и творчество художника лэнд-арта – из разгадывания смыслов элементов природы, разглядывания и пересказа истории скрытой жизни предметной реальности. Потому и обнаруживается сходство нового с древностью.

    [​IMG]
    Энди Голдсуорси

    «Живопись — нечто среднее между мыслью и вещью» (Сэмюэл Кольридж). Ровно то же и в работе с природными материалами. Живее от рук художника эти листья и камни не стали, они стали осмысленнее.
    Любопытно, как «экологичность», востребованная, видимо, сейчас всерьёз, определила условия творчества художников лэнд-арта.
    На примере лэнд-арта трудно не отметить снова, что один из основных принципов создания культурных включений в природную среду – фантасмагоричность и нефункциональность этих объектов. Разумеется, есть и функциональные объекты, которые я обошла вниманием – жилища, например. Но они не кричат о своей иррациональности только тогда, когда традиционны. Новое, что приносят дизайнеры в замысел, обычно имеет форму причудливого бреда. Это бывает очень красиво, что я и отметила. Однако, повторюсь, трудно не заметить тенденцию: художники вкладывают в эти объекты сюрреалистическое содержание, искусственно создают эффект изменённого сознания.

    [​IMG]
    Корнелия Конрадс

    Могу притянуть за уши в кучу к версиям о детской тоске по сказке и взрослой тоске по суперспособностям (что и побуждает к игре в природе) и такую версию: предположение художника, что он может путём таких «тыков» угадать смысл скрытой жизни предмета. Могу ещё предположить (хотя это довольно скучно), что автор просто пробует обратить внимание зрителя на естественную среду, которая этим вниманием обычно обделена.

    [​IMG]

    Лоренцо Дюран, художник, сторонник лэнд-арта: «Бескрайние моря, голубое небо, зеленые луга, густые леса, вот то немногое, что составляет самую прекрасную картину во вселенной. Разве человек может создать что-либо прекрасное и величественное? Я в этом сомневаюсь...»
    Присоединяясь к творению, мы либо чрезмерно всё упорядочиваем, либо вносим хаос. Получается что-то сносное, видимо, когда природа деликатно цитируется, и между упорядочиванием и хаосом складывается некий баланс.

    [​IMG]

    Интересно: кем востребовано такое упорядочивание? Меня терзают сомнения относительно того, что регулярный стиль близок сухим педантам. Если только Людовиков вспомнить, уже трудно поверить в то, что правильная геометрия в природе даёт отдохновение после правильного распорядка будней. Скорее наоборот.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    окончание главы VI

    [​IMG]

    4.
    «Если мы не будем красить белый столб,
    он скоро станет чёрным».
    Гилберт Честертон
    И ещё о синтезе естественного и искусственного - снова о городской среде.
    В этой среде прочитывается не только определения места человека в природном пространстве, но и тенденция к созданию неформальной общей культурной среды, к отказу от самоизоляции, к созданию протяжённых, но деликатных связей между людьми. Эта тенденция читается в явлении буккроссинга.
    Улица, человек на улице, человек со своими потребностями на улице. Городской, достаточно культурный человек, спешащий по улице по разным важным делам. Ему некогда сидеть в библиотеке, гулять в лесу, но он хочет читать «бумажные» книги и совсем не против чего-нибудь натурального, деревянного рядом...
    Столкнулись на улице несколько потребностей - бежать, читать, ощущать природу, словом, «быть в теме».
    Буккроссинг в Берлине обрёл странноватую, но всё же вызывающую добрую улыбку форму. Книжки на обмен расположились, как в книжных шкафах, в культях деревьев с сохранённой естественной фактурой. Сам принцип пользования этими книгами динамичен, динамичны пользователи буккроссинга, останавливающие свой бег около этих уличных шкафов, необработанное дерево означает ту же краткость своего присутствия в проекте. Всё такое скользящее и мобильное.
    Культура и натура здесь, в уличной библиотеке, не заявляют о своих вечности и величии. Это тоже народная версия парка. Парка культуры, видимо.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Как ни странно, это происходит не просто в эпоху виртуальных текстов и виртуальных контактов. Этот способ обмена информацией стал популярен именно потому, что сейчас – время виртуальности. И существует этот обмен книгами благодаря идеям профессионала-интернетчика. Наработанные способы общения в сети не губят коммуникабельность. Они придали ей новые черты – например, альтруизм в отношении знаний или склонность оставаться безымянным, делая добрые дела.
    Эти книги для всех в городской среде ещё немного фантасмагоричны, но мы привыкнем, видимо.
    Трудно сказать, что происходит – то ли новое ощущение культурной общности приходит к людям (хотя бы среди читающих бумажные книги), то ли буккроссинг – последний яркий всплеск интереса к книге как явлению, последняя заявка книги на свою необходимость перед забвением.
    Или это её адаптация к среде, в которой виртуальность уже оттянула внимание людей. Атмосфера сети, незримых связей между людьми, принцип размещения информации в интернете до прихода того, кому она понадобится, присутствует и в этом вполне вещественном, не виртуальном движении. Культура не сдаётся.

    ***

    [​IMG]

    Наверное, то, что я описала в этой главе – экологический дизайн, абсурдистский, абстракционистский дизайн, лэнд-арт и буккроссинг – не все стороны деятельного контакта человека со средой. Это лишь некоторые приёмы в противоборстве или в соревновании с природой.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Посмотрим ещё раз на город – на улицу.
    Выбирая её наиболее выразительные участки и созерцая их, я начинаю подозревать, что эта среда – не менее сильная модель мироздания, чем книжные модели. Притом она действующая, как добротная механическая игрушка.
    Здесь и наслоения разных культур, и их синтез, и струящиеся, сплетающиеся и разбегающиеся динамичные потоки между стабильными элементами в виде зданий и прочей архитектуры. Иногда в голове возникают фантастические картины сквозящих миров.
    Могу сказать: странности нынешнего вмешательства в ландшафт надо перетерпеть. Возможно, из этих коробочек выскочит потом чёртик гениальных открытий.

    Конечно, пока на земле ещё можно найти места, где, может быть, и ступала нога человека, но к ландшафту ещё не прикладывались его руки.
    Но я склонна допустить, что на этих местах уже стоит печать будущего присутствия человека и слияния ландшафта с культурой. И эта перспектива не только горизонтального расползания. Нужно надеяться на вертикали, которые действительно прошивают поле внимания людей. Финал ещё открыт, и всё пронизано духом, а значит, и герметичности как таковой нет – мир открыт для присутствия и сопереживания (но не для полного постижения).

    И, таким образом, – на фоне высящихся над человеком нескольких ходульных сюжетов мироздания – передо мной разворачивается иная картина, изображающая природу.
    Любопытно, что, оказавшись без венца творения сверху, менее величественной эта картина не стала. Образ человека, создающего вокруг себя, как среду обитания, оболочку культуры, тоже не унижен, хотя эта оболочка больше свидетельствует об обстоятельствах творения и внутренней природной необходимости, чем о хитроумии и самобытности человека-творца.
    Литература убедительнее, когда выбрано самое точное слово, картина ближе к совершенству, если каждый цвет и каждая форма на месте, музыка сильнее проникает в сердце, когда звучит вовремя, в лад, в тональности момента, люди лучше понимают друг друга, если находятся в одной знаковой системе, деятели культуры выражают себя мощнее, когда они в ладу с природой...
    Всё это не противоречит картине мира, пронизанной иной уникальностью, по отношению к которой человек не является главным модулем, а служит лишь инструментом.
    Прочувствуем же своё присутствие в этой декорации в качестве реквизита.
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    VII. «Дитя, беги, не сетуй…»

    «Так вышло, что человек, этот «венец природы», явился на Землю для того, чтобы познать, для чего именно он явился. Или был послан.
    А при помощи человека Создатель узнает самое себя».
    Андрей Тарковский, «Запечатлённое время»
    «И в луже звезда…»
    Сергей Козлов, Юрий Норштейн, «Ёжик в Тумане»
    «В сущности, природа и настоящий художник едины».
    Винсент Ван Гог, из переписки с братом
    Кроме того, что художнику нужно избегать игры в поддавки со зрителем и «слушать собственное эхо»*, ему не стоит заискивать и перед культурой. Иначе присутствие художника, а вместе с ним и зрителя в ландшафте, которое устраивает художник, обернётся игрой в бутафорском пространстве, в бутафорские безделушки. Что, собственно, и случается обычно.

    [​IMG]

    Зачем же человеку нужно, чтобы природа, к которой он прикасается творчески, складывалась в упорядоченный орнамент, чтобы она была декоративной? Почему в одном месте срывают холмы, в другом – насыпают? Один куст стригут, а у другого выводят более пышный сорт или древовидную форму?
    Это – другая сторона той же потребности человека вписаться в ландшафт. Ведь это очень трудно – войти в сад, пребывая в нужном соотношении с ним, будучи не больше и не меньше, чем надо, чтобы попасть в сад. Человек как ещё один маленький фрагмент среды, как листик или камешек, как элемент, который есть, а мог бы и не быть, стоящий перед задачей впустить в себя природный хаос, часто не выдерживает его космичности и растворяется, гибнет, словно Дэвид Локк у Антониони или Оливия Харди у Моэма, а как венец мироздания человек то и дело съезжает к декоративности (иногда – с акцентом на чувстве), превращая природу в лоскутный коврик под своими ногами...
    Иногда мне даже кажется, что всё это – лишь незрелое противоборство с Творцом, отрицание необходимости, не зависящей от человеческой сиюминутности. Однако думать так тоже нежелательно, от этого могут опуститься руки: к чему надрываться и что-то сочинять, если естественное всё равно вернее и мудрее?
    Созерцание требует дистанции, сопереживание – присутствия. Совместить это для человека очень трудное дело. А когда требуются какие-то плоды этих занятий, как у художников, к примеру, это становится ещё труднее.

    [​IMG]

    Творческий потенциал не зря называется Божьим даром. Для чего-то он дан. Человек способен мимикрировать в ландшафте и уцелеть. Для этого не нужно применять особые техники вхождения в него, не стоит рядить своё участие в мире в особые одежды, не важны изобретения человека того, как ещё повлиять на ландшафт.
    Природа человека не отличается от той природы, которая кажется нам отдельной от нас. Когда мы отвергаем это, мы умерщвляем себя. Когда принимаем – становимся живее.
    То, что мы не можем определить, насколько живо сотворённое нами, видимо, – часть того же смысла, из-за которого мы в этом мире, как в просвете между тьмой и тьмой. Любое наше предположение о том, какой след мы оставляем на земле, убийственно для этого труда. Скажешь, что сотворил нечто значительное – и перекроешь самому себе живительный источник деятельной неудовлетворённости. Скажешь, что всё бессмысленно – и опустишь руки.
    Плющ вьётся по стене и не знает, что станет с ним выше. И не чует своих корней. Но делает живой старую стену. Природный ландшафт многозначителен, и нам хватает его небольшой части, чтобы заполнить ей множество своих конструкций. Он так богат на детали, что для любой потребности какая-нибудь деталь ландшафта да подойдёт, причём точно. И, проникнув только одной своей деталью туда, где было бедно со смыслами, ландшафт совершает преобразования, каких человек не достигнет, изолируясь от среды, никогда.

    [​IMG]

    Изобилие возможных путей в парке, в природе – не гарантия того, что на них не встретятся и низкие калиточки, и норы, и широкие ворота... Но и узкие врата. Человека снедает противоречие: то, что видится бесконечным, ему хочется поместить в соразмерный человеку формат, а то, что по природе своей ограничено, ему хочется безгранично растянуть. Из-за этого он часто отрицает предметы слишком большого для себя масштаба, одновременно пытаясь создать их эрзац, так же, как умножает вероучения и плодит суеверия, повторяет в искусственном натуральное.
    Собственно, на этой почве и цветёт человеческая культура – и искусство в частности. И искусство парка тоже.

    [​IMG]

    Помню, как, разглядывая пейзажную живопись и разные фотографические картинки, связанные с ландшафтом, вспоминая свои блуждания по паркам, я думала о том, что же это за культурное явление – парки и сады.
    Вернуться в Райский сад, вернуться в невинность, быть защищённым – и чтобы отеческая длань заботливо прикрыла от всех бед мира вне родового парка. Как-то так после игр 18-го века, когда хозяин поместья ещё не осознавал своей изгнанности и отверженности, пытались найти себя в парке люди 19-го века. Остаться в парке – это уже мотив 20-го века, стать парком – мотив 21-го.
    Если, войдя в парк, человек не оставляет вне его, за воротами, суетность, не относящуюся к парку, и не входит в особое состояние, не находит тут светлой печали или радости – что это за парк? И не парк совсем...

    Вот, выходит так, что, как вся природа сродни Создателю, так парк сродни барабашке. С этой позиции мотив присутствия в парке – путешествие в мир духов (можете назвать его и посмертием) и в детство одновременно. Причём не скажешь категорично, что натуральнее.
    Богатый рельеф вызывает потребность в больших уравновешенных пространствах, в пустых участках, монотонный плоский рельеф – в подробностях и разнообразных деталях. То есть вдохновение природы вызывает потребность в отдохновении, а отдохновение природы – во вдохновении.
    И для того и другого находятся родные природе формы.

    [​IMG]

    Я люблю такие явления – врастание рукотворного в природное, проникновение природного в рукотворное. Мне кажется, именно в этом, а не в утверждении человеческого труда поверх ландшафта, есть подлинный смысл паркового искусства. Следы времени на плодах труда человека – это тоже следы прикосновения природы, её силы и роскоши. И не зря мы с нашим эстетическим чувством записываем старину в прекрасное, а не в уродливое. Все эти руины, ветхие лесенки и мостики, обглоданные временем камни есть не только знак тленности, но и нечто более нужное для пребывающего в парке – они могут дать человеку ощущение причастности, значительности момента, бесконечной и вечной преемственности, протяжённости непостижимого масштаба и природы, и парка, и человека в прошлое и будущее. Это своего рода посвящение, если человек испытывает душевный голод, или утешение, если человек пресыщен.
    «…Именно так мы видим мир. Мы видим его вне нас и в то же время видим его представление внутри себя. Таким же образом мы иногда помещаем в прошлое то, что происходит в настоящем. Тем самым время и пространство освобождаются от того тривиального смысла, которым их наделяет обыденное сознание». Это слова художника Рене Магритта, который дышал воздухом иной реальности, принципом которого было сплетение всего – прошлого, настоящего и будущего – в изображаемом пространстве.
    Его мысль о нетривиальности пространства, творимого художником, накладывается на представление о ландшафте в целом, о мире, в котором есть человек – существо, если проникнуться его пограничным состоянием, драматическое. Конечно, «драматичность» – это тоже не точно, и то, что я сказала, тоже проваливается в сферу многочисленных приблизительных образов. И в нашей приблизительности языка тоже заключается трагизм, драматизм бездомности и пограничности человеческого существования. Человек находится на перевале – между живым и мёртвым, прошлым и будущем, истинным и неистинным, верхом и низом. Куда приходит человек – везде приносит с собой эту пограничность и трагичность. Стоит он посреди ландшафта, слабый, глупый, со своей короткой жизнью, и устремляется сразу во все стороны.
    Парк, видимо, – это место, где не так трудно удержаться от крайностей и одновременно расширить свои границы. Мы ощущаем это эстетически и чувственно. Но это тоже кажется. Душа всё равно в это время помнит о чём-то другом. Но я не скажу, что природа – это храм. Не стану рассуждать, как вернее располагаться в ландшафте – деятельно или бездеятельно. Человек всё равно будет вторгаться в ландшафт со своим человеческим. Хотя натура и культура – совершенно разные понятия, человек, находящийся между ними, сплавил их воедино.
    __________
    * А.Тарковский о самовыражении как цели творчества: «…вряд ли стоит труда слушать собственное эхо».


    [​IMG]
    Михаил Врубель

    Заключение.

    Ю.Норштейн рассказывал: «Я на "Сказке сказок" пережил катастрофу. У меня было ощущение, что легче покончить с собой, только не продолжать работу… <…> Был яркий солнечный день, и мы с ней пошли гулять. И вдруг в траве - такой молоденькой, нежной траве, которая просто колышется от малейшего дуновения ветра - мы нашли белый гриб. И когда мы пришли домой, я вдруг взял лист бумаги, сел и раскадрировал зимний эпизод, которого не было в фильме. И пошло, сразу пошло, и я понял, что я спасён».
    Заключаю свой рассказ последним из стихотворений, прочитанных в «Зеркале» Арсением Тарковским.

    Эвридика.

    У человека тело
    Одно, как одиночка.
    Душе осточертела
    Сплошная оболочка
    С ушами и глазами
    Величиной в пятак
    И кожей – шрам на шраме,
    Надетой на костяк.

    Летит сквозь роговицу
    В небесную криницу,
    На ледяную спицу,
    На птичью колесницу
    И слышит сквозь решётку
    Живой тюрьмы своей
    Лесов и нив трещотку,
    Трубу семи морей.

    Душе грешно без тела,
    Как телу без сорочки, –
    Ни помысла, ни дела,
    Ни замысла, ни строчки.
    Загадка без разгадки:
    Кто возвратится вспять,
    Сплясав на той площадке,
    Где некому плясать?

    И снится мне другая
    Душа, в другой одежде:
    Горит, перебегая
    От робости к надежде,
    Огнём, как спирт, без тени
    Уходит по земле,
    На память гроздь сирени
    Оставив на столе.

    Дитя, беги, не сетуй
    Над Эвридикой бедной
    И палочкой по свету
    Гони свой обруч медный,
    Пока хоть в четверть слуха
    В ответ на каждый шаг
    И весело и сухо
    Земля шумит в ушах.

    Арс.Тарковский

    Если в творчестве нет места душе – творчество будет вянуть, если для души нет сада – душа будет вянуть, если в саду нет творческого человека – увянет сад. Творение, человек и ландшафт нуждаются друг в друге, чтобы вырасти и стать больше собственного определения.

    На этом я завершу свою прогулку по парку.
     
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Прошу прощения за объём, но это - своего рода итог работы за год в одном из направлений, которое было задано на форуме.

    Меня саму напрягает то, что глава "Новая среда" такая громоздкая (это половина всей статьи). Могу её порезать. Но могу оставить и так, если состояние нашей среды стоит подробного рассмотрения.
     
  20. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.916
    Симпатии:
    6.497
    Вы будете дальше дорабатывать текст?
     
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Когда я всё собрала в один текст, то удивилась. Самое интересное я рассказала наиболее скупо. Про Веласкеса, Ван Гога и Моне - самые короткие главы, про Антониони, Норштейна и Тарковского - сплошные недоговорённости.
    Зато про архитектуру слишком много.
    Раз торопиться не нужно (поскольку Володя хочет освоить движок), буду при возможности писать дальше.

    Я жду от вас замечаний.
     
  22. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.916
    Симпатии:
    6.497
    Да, недоговоренностей, прямо скажем, многовато, и это не идёт на пользу делу. Вероятно в силу этого глава про Веласкеса, например, вообще выпадает из текста. Моне можно было бы существенно дополнить за счёт темы Пруд Моне.
    —— добавлено: 29 дек 2012 в 23:56 ——
    Про Тарковского хотелось бы развернуть (радикально). М.б. ветку про него откроете для обсуждения?
     
  23. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Нет. Если хотите, открывайте сами. После того, как на форуме завелась эстетическая категория "тарковщиной попахивает", я буду писать о нём, если сильно захочется, только в заповеднике.
     
  24. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.916
    Симпатии:
    6.497
    Да хоть в подразделе Предание )
     
  25. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Хорошо, я подумаю.
     

Поделиться этой страницей