1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    [​IMG]

    Есть такой театр в изгнании - Белорусский Свободный театр, работающий в Лондоне. Я собрала немного фотографий из тех, что публиковал режиссёр этого театра Николай Халезин в период работы над новым спектаклем "Trash Cuisine", премьера которого состоялась в Амстердаме. Этот фоторяд кажется мне очень интересным.

    [​IMG]

    Вначале были экспедиции в страны, где в тюрьмах ожидают казни приговорённые к смерти. Это был подготовительный период, когда режиссёр и драматург встречались с приговорёнными.
    А это - просто фотографии мест, где они побывали.

    Тамале. Гана
    [​IMG]
    [​IMG]

    Гамба. Гана
    [​IMG]

    Николай Халезин
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Идея спектакля о проблеме смертной казни родилась у нас три года назад, но все переговоры о его воплощении завершались ничем. Партнеры уговаривали нас, что он не актуален, поскольку «вся Европа давно отказалась от ее применения». Все наши попытки объяснить, что в Беларуси расстрелы не прекращаются ни на месяц, ни к чему не приводили; и даже аргумент о том, что по всему миру суммарный географический объем стран, отказавшихся от применения смертной казни, не превышает территории Южной Америки, не работал. Но год назад, после приговора к расстрелу Владислава Ковалева и Дмитрия Коновалова, вдруг арт-пространство Европы озаботилась проблемой применения смертной казни. К этому моменту на нас вышел Европейский Культурный фонд с вопросом, над чем мы работаем, и есть ли у нас театральные предложения по актуальной европейской проблематике? Первой мы назвали тему смертной казни. Она без долгих размышлений была выбрана ECF для дальнейшей разработки. В связи с важностью темы и приоритетностью проекта, патронаж над ним взялась осуществлять Королевская семья Нидерландов.

    Когда проект Trash Cuisine был тщательно проработан, выяснилось, что у нас не хватает информации по ряду стран, где применение смертной казни практикуется на постоянной основе. Профинансировать экспедицию вызвалась организация Amnesty International, которая на протяжении последних лет наиболее активно добивается отмены смертной казни по миру. Нас попросили назвать страны, которые нам интересны для изучения по этой проблематике – мы назвали Иран, Китай, Таиланд, Малайзию. Но служба безопасности вычеркнула из списка Иран и Китай, как не рекомендованные для нашего посещения, поскольку очень высокой оказалась вероятность выдачи нас белорусским властям. При этом, нам предложили заменить их Ганой, где применение смертной казни приостановлено. На эти условия мы и согласились.

    Месячная экспедиция в эти страны добавила нам информации, из которой особенно пригодился набор фактов из Юго-Восточной Азии. 2 сентября международная группа, работающая над спектаклем, собралась в Голландии, чтобы начать репетиции в амстердамском MuziQstudio's".

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Николай Халезин
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "«Трэш-кухня» - новая работа Белорусского Свободного театра, подпольной труппы, которая регулярно подвергается преследованиям в своем родном городе Минске. Многие их друзья и коллеги были арестованы и брошены в тюрьму из-за своих взглядов. Сейчас актеры театра путешествуют, показывая свои постановки, а также занимаются политической деятельностью. В этом году двое руководителей Белорусского Свободного театра получили политическое убежище в Великобритании, где они сейчас живут в изгнании.
    «Трэш-кухня» - это сильное и смелое исследование проблемы смертной казни. Послание этой постановки очевидно: Беларусь является единственной европейской страной, которая все еще осуществляет этот варварский метод наказания".

    Хэмиш Дженкинсон, директор лондонского театра "The Old Vic Tunnels"
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Британка Сара Кейн стоит особняком в современной драматургии. Я бы даже сказал, в одиночестве. Не только потому, что она не делала различий между творчеством и жизнью (20-го февраля 1999 года она покончила с собой ровно в 4.48 утра, как и пообещала в своей последней пьесе «Психоз 4.48», которые многие расценивают как предсмертную записку). Для меня в драматургии Сара в первую очередь – поэт, подхвативший трагическую эстафету от другого поэта – Марины Цветаевой, чья поэзия невероятно драматургична. Их художественный темперамент и жизненный финал удивительным образом перекликаются.
    Саре было 28 лет, когда она покончила с собой, мне через месяц исполнится 40 лет, и я не думаю, что сегодня я бы взялся ставить эту пьесу. Но одно знаю наверняка – если бы десять лет назад я не поставил «Психоз 4.48», я бы точно исчез в лабиринтах беларуской реальности.
    Тогда я с трудом дочитал пьесу до конца. Сердце бешено колотилось, потому что в пьесе описывалось все то, что со мной происходило в тот момент, то, в чем я даже сам себе боялся признаться. «Может быть оно убьет меня, Может быть оно спасет меня». Лишь одно я понимал ясно – я обязан сделать это. Обязан, в первую очередь, самому себе.
    Меньше всего я думал о том, как изменить беларуский театральный ландшафт. Для меня это была очень личная потребность. Умом я понимал, что ни в Купаловском театре, в котором я на тот момент числился, ни в каком другом беларуском театре ставить мне это не позволят. Ненормативная лексика, ненормативная сексуальность, гендерная неопределенность, сомнения, богохульство, суицид, – это ночной кошмар для пугливых театральных функционеров. Да и никто из актеров не смог бы не то, что сыграть, а хотя бы дочитать эту пьесу до конца, ведь там нет ни ролей, ни понятных реплик, ни хэппи-энда, да еще и цифры какие-то".

    "Мы тайком репетировали в пустующих репкомнатах театра, используя то, что было под рукой – кофе, сигареты и фрукты. Несмотря на то, что этот текст принято считать предсмертной запиской, нам репетировалось легко и радостно. В том контексте, в котором мы пребывали, эта пьеса воспринималась как текст про высвобождение. Я в прямом смысле «слышал» его. Все, что нам оставалось, – следовать за голосом Сары.
    Совсем тайком это было сделать сложно – текст требовал от нас полного включения. Мы «включались» – и нас услышали: руководство театра в спешном порядке поставило замки на все двери, так что теперь для того, чтобы репетировать, нужно было получить ключ, а для этого писать официальную бумагу, которую рассмотрит худсовет и, конечно же, запретит.
    Остановить нас уже было невозможно, мы продолжали «кричать» – и нас услышали за стенами театра. Услышали те, кому Сара и адресовала свое послание, те, кому нет места в дискурсе официальной беларуской культуры и реальности. Услышала нас «паниковка» – своеобразный неформальный комьюнити-центр ЛГБТ-сообщества Минска. Это сквер напротив Купаловского театра, где собирались люди и проводили совместно время. Замечательные, неравнодушные люди, для которых британка Сара станет самым близким человеком и чья поддержка и помощь для нас окажется определяющей. Именно они станут самыми первыми и самыми верными зрителями, оказавшись гораздо более чуткими к современной драматургии, нежели некоторые «прогрессивные» знакомые театралы, которых я приглашал на репетиции и которые отговаривали меня от показа спектакля, мотивируя всё тем, что это «не для нашего зрителя, не поймут, не готовы еще рядовые белорусы к такому опыту» и т.д. Но, как покажет будущее, не готовы были именно «театралы», а владельцы «альтернативных» площадок, к которым мы обращались с предложением сыграть у них премьеру, так и просто боялись.
    Мы получали отказ за отказом. Оставался последний вариант – бар «Граффити». К нашему удивлению, владелец бара сразу согласился на наше предложение. Мы не могли в это поверить. «Но там ругаются матом, артистки кричат, обнажаются в финале…» – мы практически отговаривали его. В ответ приветливый владелец лишь улыбнулся и сказал:
    «Ничего, мы люди взрослые. Когда вы хотите показать?» – «Завтра!» – выпалил я, чтобы у него не было времени передумать. – «Хорошо. И оставьте, пожалуйста, два места – для меня и моей супруги».
    Возможности для репетиции не было. В спешном порядке на клочке бумаги я рисовал новые мизансцены, обусловленные крохотным пространством бара, которые актрисам предстояло сыграть «по памяти».
    На следующий день, 28 мая 2005 года, мы сыграли премьеру спектакля «Психоз 4.48». Зрительский ажиотаж был невообразимым. Среди кружек пива и клубов сигаретного дыма звучала «поэма конца» Cары Кейн, и лучшего невозможно было придумать, ведь место «проклятых» поэтов – в кабаках, среди неравнодушной публики, которая не терпит фальши.
    Именно там Том Стоппард и увидит свою соотечественницу Сару Кейн в нашей транскрипции, но это случится чуть позже. А в тот день произошло другое важное событие – эта премьера станет началом нашего творческого союза с Колей и Наташей, который длится вот уже десять лет.
    Началом нового Белорусского Свободного театра. Да, меня и Яну уволили из «старого» Национального театра, но обрели мы гораздо больше, чем потеряли. Мы обрели себя. «Психоз 4.48» стал для меня своеобразным камин-аутом – и в жизни, и в творчестве".

    "Перед нынешней минской премьерой я попросил поднять руки тех, кто видел наш спектакль раньше. Подняли только две девушки, остальные зрители – новички. Молодые, пытливые лица, многие из которых десять лет назад были еще детьми и которым только сегодня предстоит открыть Сару Кейн и ее текст, ставший квинтэссенцией современного театра, где жизнь становится искусством, а искусство – жизнью.
    Реакция зрителей последовала незамедлительно – сразу после спектакля я получил несколько отзывов. Удивительно, но если десять лет назад смелее всех реагировали девушки с «паниковки», то сейчас, в основном, мужская часть зрительного зала, с «паниковкой» никак не связанная, активно и откровенно пишет о своем схожем опыте, о том, как для них было важно увидеть это со стороны и понять, что они не одни.
    За эти десять лет многое изменилось: «паниковку» зачистили, Купаловский театр отреставрировали, и теперь уж точно никакая «извращенка» Cара Кейн и ей подобные не проникнут в его стены. В беларуских театрах так и не появилось ни одной постановки по пьесам ключевых драматургов современности – Сары Кейн и ее друга Марка Равенхилла. Но как и десять лет назад можно позвонить по определенному номеру, вам назначат встречу, а затем встретят и проводят в частный дом, где вы сможете увидеть «Психоз 4.48» Сары Кейн. Чтобы понять, что вы не одни".

    Владимир Щербань


    [​IMG]

    Сцена из спектакля "Психоз 4.48", режиссёр Владимир Щербань
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    [​IMG]


    "– Владимир, на какой один спектакль из вашей ноябрьской фестивальной программы ты порекомендуешь сходить моим студентам, будущим режиссерам? – спросила моя лондонская знакомая несколько дней назад.
    – Я настоятельно рекомендую посмотреть все десять спектаклей, ведь каждый из них совершенно уникален и является этапным в художественной истории театра, но если назвать только один...
    И тут я крепко задумался.

    «Я разъярен. Пинтер»

    «Я разъярен. Пинтер». Такое емкое сообщение мы получили в августе 2007 года после того, как весь Свободный театр вместе со зрителями, среди которых были и дети, был задержан ОМОНом и доставлен в РУВД, где нас продержали до поздней ночи. Тогда театральные деятели всего мира проявили невиданную солидарность, выступая с осуждением происходящего, и присылая нам слова поддержки. Но почему-то больше всего запомнилось вот это одно коротенькое предложение классика театра абсурда. Фраза, достойная Нобелевского лауреата: «Я разъярен. Пинтер». Коротко и по сути.
    За эту краткость мне понравился драматург Пинтер и за эту ярость я бесконечно уважаю гражданина Пинтера. Именно по этим причинам еще в 2006 я решил делать спектакль, у которого изначально не было названия.

    «Мне кажется, это ваше»

    Однажды Наташа Коляда протянула мне сборник пьес Пинтера со словами: «Посмотри, может, что понравится». Ей, в свою очередь, порекомендовал обратить внимание на эти тексты Том Стоппард во время своего визита в Минск в 2005 году: «Мне кажется, это ваше».
    В тот же вечер я открыл книгу и прочитал «Горский язык». Пьеса мне не понравилась. «Двадцать минут – слишком коротко для полноформатного спектакля», – безапелляционно резюмировал я и закрыл книгу.
    На следующий день я словил себя на ощущении, что этот коротенький текст не отпускает. В нем и сюжета ведь толком нет: солдаты тюрьмы Абу-Грейб пытаются развлечь себя и издеваются над заключенными. И тут я понял: это очень правильно, что накануне пьеса мне «не понравилась». Потому что издевательства, которые в пьесе длятся двадцать минут, но «которые в жизни могут повторяться снова и снова» не должны нравиться. Пьеса написана не для того, чтобы развлекать, а для более серьезной цели – сделать из зрителя молчаливого соучастника преступления. и таким неожиданным, и несколько мучительным, способом вызвать подлинную реакцию, физиологический протест.
    Я стал читать остальные пьесы в сборнике. Сложно было остановиться на чем-то одном. Все тексты оттеняли и дополняли друг друга, демонстрируя бесконечные грани насилия – от бытового до межгосударственного.

    «Начав, никогда не знаешь, чем кончишь»

    «Приоткрывает пропасть, лежащую под суетой повседневности, и вторгается в застенки угнетения», – именно с такой формулировкой Нобелевский комитет присудил Гарольду Пинтеру премию за его драматургию. Вся беларуская действительность была нескончаемой пьесой Пинтера, не нужно и в Стокгольм лететь. Все происходит как в жизни, и люди произносят знакомые слова, но развитие диалога и событий невозможно предсказать. «Пинтеризм» – именно такое определение дадут специалисты уникальной манере драматурга. Для нас это была не литературная категория, а серые будни. Будни страны, в которой ты не можешь говорить что думаешь, но и молчать запрещено. После нашего «изгнания» из бара Граффити ни о каких альтернативных площадках речи не шло. Мы репетировали в частных квартирах в «хрущевках»; репетировали, в буквальном смысле, шепотом и на цыпочках, ведь слышимость в «хрущевках» такая, что все жители невольно становятся свидетелями физиологических особенностей друг друга. Сейчас даже трудно сказать, сколько «хрущевок» мы сменили в процессе репетиций, всегда на полшага опережая особо бдительных соседей.
    Я репетировал сразу несколько текстов, которые объединила проникновенная и парадоксальная Нобелевская речь Пинтера, в которой он честно признается, что не знает, как пишутся пьесы, и понятия не имеет, о чем они. Все, что ему остается, – это следовать за подсказками, которые дают ему персонажи – «начав, никогда не знаешь, чем кончишь». И, при этом, быть гражданином, а это значит, остро реагировать на несправедливость.
    Конечно, творческое наследие и гражданская активность Пинтера говорят получше любой речи, но нам его слова были просто необходимы, ведь Свободному театру был только год и нам приходилось многое для себя формулировать и отстаивать. Тут Пинтер пришелся как нельзя кстати – с помощью его Нобелевской речи и фрагментами из пьес, мы, по сути, сформулировали кредо нашего театра. Через его тексты мы пришли к четкому осознанию того, чем и как мы будем заниматься в Свободном театре. Именно поэтому я вставил письма беларуских политзаключенных в коротенькую пьесу «Горский язык».


    [​IMG]


    «Быть Гарольдом Пинтером»

    Накануне премьеры мы сидели с Колей и Наташей и думали над названием. Перебирали названия шести пьес, фрагменты из которых я включил в спектакль, пытались вычленить фразы из писем политзаключенных, но что-то всегда ускользало.
    – Честно говоря, мне нравится сама фамилия – Пинтер, она как концентрат всего его творчества, – сказал я.
    – Быть Гарольдом Пинтером! – тут же подхватил Николай, и попал в десятку.
    Более точного названия не придумаешь. Именно про это и был спектакль – как важно быть неравнодушным человеком в любой ситуации. Особенно полезно это «творческим деятелям» – хоть иногда «Быть Гарольдом Пинтером».
    Премьеру назначили на седьмое ноября – день октябрьской революции, «кроваво-красный» день календаря. В загородном доме, куда зрителей доставлял автобус из Минска «на частную вечеринку», решили сыграть два спектакля подряд, чтобы наверняка. Сыграли. На следующий день было запланировано еще два спектакля, но сыграть на прежнем месте нам было не суждено: нас уже поджидала милиция, пришлось срочно искать новое место для показа.
    В Национальном театре, где «дорабатывала» наша актриса Яна Русакевич, пошли слухи про спектакль.
    – Ну что вы там опять натворили? – спросил ее художественный руководитель.
    – Играем спектакль про Нобелевского лауреата Гарольда Пинтера, – честно ответила Яна.
    – Да, знаю, мальчик такой в очках, с палочкой. Надо же, такой молодой, а уже премию получил, – сказал руководитель, имея в виду Гарри Поттера и его волшебную палочку. «Пинтеризм», одним словом.
    С этим спектаклем мы объездили практически весь мир: Стокгольм, Москва, Брюссель, Париж, Лондон, Сидней, Нью-Йорк, Чикаго, сотый спектакль был сыгран в Гонконге в 2011 году. О нем написали практически все ведущие мировые издания. Конечно, когда я делал его в 2006 году, ни о чем таком и подумать не мог. Что нам мир, у нас была куда сложнее задача – выжить дома. Ведь есть слова, которые очень полезно произносить для того, чтобы лучше понять самих себя.

    «Что это?» – «Яблоко» – «Хорошо!»

    Несмотря на то, что Гарольд Пинтер был патроном нашего театра, безвозмездно отдал нам права на все свои пьесы и всячески поддерживал нас, мы с ним практически не общались из-за его тяжелой болезни. Мы пересекались дважды: один раз в Лидс, где Гарольду присуждали титул почетного доктора наук одного из старейших британских университетов, а второй – во время наших лондонских гастролей в Сохо театре.
    Во время первой нашей встречи он не смог посмотреть спектакль, но все же нашел в себе силы ненадолго появиться на пост-шоу дискуссии. Под аплодисменты, опираясь на трость, вошел Пинтер и занял своем место в первом ряду. Наступила тишина и вдруг Гарольд протянул трость по направлению к раздавленному яблоку, которое осталось после спектакля и теперь лежало между нами и зрительным залом, громогласно произнес:
    – Что это?
    – Яблоко, – честно ответил мы.
    – Хорошо! – не растерялся Пинтер. Зал взорвался хохотом.
    Дальше мы рассказали о ситуации в Беларуси, в ответ Пинтер рассказал нам о вызовах, которые стоят перед Британией. Завершилось все совместной фотографией.
    Второй раз мы увиделись в 2008 лондонском Сохо театре, где играли этот спектакль в течение трех недель. Болезнь Гарольда прогрессировала, на публике он уже не появлялся, но ради нас сделал исключение и пришел на спектакль со своей супругой – леди Антонией Фрейзер.
    Можно только догадываться, какие эмоции Гарольд испытывал, глядя на свои глаза, испытующе смотрящие со сцены в зал. И на шесть фрагментов из своих пьес, которые я практически вывернул наизнанку, нарушив все его авторские запреты, ведь все в Британии знают, как ревностно он относился к своим текстам и порой запрещал театрам играть спектакли в самый канун премьеры. Конечно, весь спектакль мы украдкой посматривали на него и его верную спутницу Антонию, которая проплакала практически весь спектакль.
    После спектакля, отвечая на бесконечные расспросы журналистов о его впечатлениях об увиденном, Гарольд лаконично ответил, что горд тем, что Свободный театр создал спектакль по его пьесам. И добавил: «Они возвращают театру его предназначение – заставляют зрителей думать и чувствовать».
    Вскоре после спектакля они с Антонией уехали. 24 декабря 2008 года Гарольда Пинтера не стало. Как окажется, это был их последний совместный выход в театр. Странное дело, но с человеком, который стал для нас практически собственным «голосом», мы так толком и не пообщались.

    «По-моему, я получил Нобелевскую премию»

    В наш следующий лондонский приезд в начале декабря 2010 мы получили приглашение встретиться от вдовы Антонии Фрейзер. В тот год она выпустила книгу воспоминаний о своем супруге под названием «Must you go?» («Вы должны уйти?»). Именно эту фразу при первой встрече сказал Гарольд уходящей с вечеринки Антонии – и она осталась. 33 года они прожили вместе. Портреты детей и внуков развешаны по всему их дому. Теперь Гарольд смотрел на нас с портрета в гостиной, где радушно принимала нас блестящая детективная писательница, автор исторических бестселлеров, а также составительница энциклопедии игрушек леди Анония Фрейзер.
    «Мы, когда работали, не могли находиться в одном пространстве, прямо как наши канарейки», – улыбнувшись, сказала Антония. – «Поэтому мы работали в разных домах, стараясь не мешать друг другу, и связывались по телефону. Однажды он без предупреждения прислал ко мне своего секретаря, который сообщил, что Гарольд хочет, чтобы я срочно к нему пришла. «Какого черта, если ему надо, пусть позвонит!» – ответила я. Гарольд тут же позвонил и сказал: «Сваливай со своего телефона и срочно иди сюда!» Такого никогда не было, поэтому я подумала, что случилось что-то ужасное. Когда я пришла, он сказал: «По-моему, я получил Нобелевскую премию». Но мы нигде не могли узнать, так ли это. Тогда решили включить телевизор. Сели и стали ожидать хоть какой-то информации. Первое, что нам пришлось посмотреть, – длинную передачу про больных гриппом курочек…».

    «Мне рассказали, что по одному телеканалу передали, что Гарольд Пинтер мертв, а затем передумали и сказали: «нет, ему присудили Нобелевскую премию! Вот так я восстал из мертвых!»
    Отрывок из Нобелевской речи Пинтера, включенной в спектакль Свободного театра

    «Песня на два голоса»

    Мы сидели у горящего камина, пили кофе, под ногами блуждал черный кот с белым воротничком по кличке Пласидо, а в большой клетке не унималась золотая канарейка.
    – Я с детства держу канареек, – сказала Антония, посмотрев на клетку. – Я всегда давала им полетать по дому, но с появлением Пласидо пришлось запереть их в клетке. Кстати, раньше их было две, но почему-то они не смогли жить вместе и год назад одна канарейка убила другую.
    Мы все уставились на весело заливающуюся птичку. Антония положила руку на горло.
    – А вы знаете, что у канареек два горла, и поэтому они поют как бы в себя. И если не смотреть на клетку, а только слушать, создается полное ощущение, что их там две.
    Антония замерла, теперь мы смотрели на нее, а из клетки явственно доносилась веселая песня двух счастливых канареек.

    * * *

    «Быть Гарольдом Пинтером» cтал визитной карточкой Свободного театра. Именно этим спектаклем мы закроем двухнедельный фестиваль в Лондоне этой осенью.
    «Начинающим режиссерам я настоятельно рекомендую посмотреть этот спектакль», – написал я своей лондонской знакомой".

    Владимир Щербань

    Источник.


    [​IMG]
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "В мою юность многие говорили, что театр умрет. И сейчас продолжают. А меж тем, театр все активнее внедряется в нашу жизнь. Раньше театр "играл в жизнь", теперь он “играет жизнью”, захватывая и осваивая совершенно не театральные пространства. Я слышал, что сейчас уже идут репетиции спектакля в космосе. Собственно, все эксперименты в современном театре за последние двадцать лет сводились к экспериментам с пространством. А вот Ян Фабер в своем последнем перфомансе “Гора Олимпа” взял и поэксперементировал со временем. Спектакль идет ровно сутки: актеры играют, поют, тут же спят на сцене, затем просыпаются — и продолжают играть. Это уже не театр, а образ жизни и для исполнителей, и для зрителей. Я когда узнал про этот спектакль, долго не мог себе простить, что это не я придумал. Так просто — и так гениально. Театр — это другой способ связи со зрителем. Мы можем фиксировать реальность непосредственно. Появляются пьесы, в которых 500 фотографий. И это пьеса. Сейчас все перемешивается.
    В Свободном театре в спектаклях наряду с очень опытными артистами работают и совсем начинающие. При этом ты не можешь делать поблажек на то, что человек делает первый шаг, потому что ты делаешь спектакль. Какие-то вещи некоторым приходится делать форсированно, экстерном. Но это профессия.
    Все в театре подчинено одному — созданию спектакля. И чем дольше ты знаешь людей, тем сложнее удерживать деловые взаимоотношения, но это просто необходимо, иначе делу конец. Я видел, как гибли целые творческие коллективы из-за того, что начинали играть “в семью”, в комфортное сосуществование. Точно также актеру время от времени полезно идти на конфликт со зрителями, чтобы не стать рабами их любви.
    В devised-шоу актер проходит несколько кругов ада — нужно найти свой ракурс в спектакле, написать текст, найти форму. Это требует серьезной нагрузки. Хотя бы потому, что не каждый может писать.
    Самый сложный момент — привести всех к единому творческому знаменателю. Причем люди ведь разные. Кому-то, кто уже познал успех, нужны другие стимуляторы, чтобы они не повторялись. Кому-то просто надо под жопу дать, чтобы человек пришел в творческий тонус. Репетиция — это не просто посидел и обсудил. Репетиция — это когда все на пределе эмоциональном. Тогда что-то случается.
    Моя режиссерская задача — сделать так, чтобы в результате актер в спектакле выглядел максимально убедительно, а зрители смотрели на него открыв рот, даже если они не понимают, о чем идет речь. И еще важно, чтобы актер что-то новое сделал для себя.
    Творческое состояние на репетиции — это не совсем комфортно. Это как Феллини говорил: “Начать снимать фильм — это добровольно ввести себе инфекцию”. Ты должен быть предельно сконцентрирован. Ты должен полностью подчинить себя процессу, включая и свою половую жизнь. Ты должен реагировать обостренно. Ты должен решать много вопросов технических. Но главное — ты должен быть готов выполнять задачи: от самых простых и элементарных, как то выучить текст, до сложных — находить интересные метафоры. Ты погружаешься в такой творческий ад. Но это процесс добровольный.
    Когда спектакль выходит — я буду защищать участников до самого последнего момента, даже если что-то и не получилось.
    “Интересно” — это если ты сам перед собой ставишь сложные задачи. Иногда случаются очень легкие репетиционные процессы. Это большая редкость, и они случаются, если ты многое прошел и вы с актерами на одном языке говорите, понимаете общую динамику. Тогда легко и радостно работать, но к этому ведут непростые пути.
    Кому-то перед спектаклем нужно просто посидеть, чтобы никто не мешал, чтобы просто спокойно сконцентрироваться. Кому-то наоборот — надо ходить, болтать. Это индивидуальная кухня и здесь никаких общих правил нет. Иногда актеру после продолжительной борьбы с материалом, с самим собой лучше сказать: “Ну вот не могу я сейчас”. Я уважаю их за это.
    Всякий раз ты чувствуешь себя абсолютным идиотом и ты должен отвечать на элементарные вопросы — а с чего все начинается. И никакой опыт не спасет. Творчество — это очень некомфортная штука. Недаром Теннеси Уильямс писал пьесы, а потом либо на стимуляторах сидел, либо в психушке. Зато хорошие пьесы.
    С другой стороны, говорить о том, что это какое-то мученичество, тоже не хочется. Это работа. Это полегче работа, чем у моей сестры, которая ухаживает за тяжелобольными. Тут хотя бы ты помучился — и поехало, и дальше можно нихера не делать.
    Это все равно потребность. Она либо есть в человеке, либо ее нет. Это внутренняя потребность в ускорении смыслов. Ты живешь спокойно. Вроде, обычный человек — борщ, Малиновка, вино, ебля — и это не самый худший расклад. А потом тебе это все надоедает и ты хочешь попытаться осмыслить этот самый борщ и прочее. Самое страшное, когда пропадает этот азарт. Тогда все становится бессмысленным. В этом есть естественность. Иногда он пропадает и надолго. А еще этот процесс выявляет твои слабые места. Никому не интересно, когда ты будешь повторять одно и то же".

    Владимир Щербань


    [​IMG]
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "С одной стороны, мы запрещены у себя на родине, с другой – играем спектакли на самых престижных в мире сценах; с одной стороны, нас игнорируют или поносят государственные белорусские издания, с другой – мы получаем сотни восторженных ревью ведущих мировых средств массовой информации; с одной стороны, с актёрами на родине опасаются заводить отношения коллеги, а с другой – с ними охотно общаются мировые звезды.<...>
    Мы не думали об этом, но хотели, чтобы так и произошло – чтобы театр мог играть на сцене Шекспировского театра «Глобус» перед открытием Лондонской Олимпиады, или чтобы в его спектаклях принимали участие Ким Каттрелл или Алан Рикман. Мы всегда понимали, что мы неплохо понимаем театр, что мы педантичны, креативны и профессиональны. <...>
    Ну, а в Лондон мы не планировали перебираться. Это была вынужденная мера после того, как все наши друзья были арестованы в Минске и получили большие тюремные сроки. Нам, как и ещё немногим, удалось перебраться через границу, и тут очень помогла оказия – спустя три дня после бегства начинались наши плановые гастроли в Нью-Йорке. Потом были Чикаго, Гон-Конг, снова Нью-Йорк, и Лондон, из которого мы должны были вернуться в Минск. Труппа вернуться смогла, а мы нет – из-за букета уголовных статей, тогда висевших над нами. Пришлось обживаться в Лондоне, который в итоге стал для нас вторым родным городом".

    "...мы выпускаем по 3-4 премьеры в год в Минске, не считая как минимум двух премьер в Лондоне. Лондонские спектакли ставим, привозя актёров в Англию на резиденции, а в Минске – с использованием скайпа. К слову, ставить спектакли с использованием скайпа мы стали одними из первых, но сейчас уже это становится очень популярным методом.
    Конечно, жаль, что мы не можем полноценно легально работать в своей стране – мы очень много могли бы дать Беларуси и своими спектаклями, и организовывая фестивали или визиты коллективов наших друзей, известных в мире театров, которые готовы приезжать в Беларусь на очень льготных условиях.
    За почти 11 лет мы сумели отладить процесс проката даже в таких условиях, которые есть сейчас. При этом, в 2008 году мы открыли театральную лабораторию Fortinbras, в которой по своей оригинальной методике Total Immersion обучаем студентов, пополняющих основной состав нашего театра. Второй путь пополнения труппы – это наше преподавание в разных университетах мира, откуда мы регулярно привлекаем актёров для своих спектаклей: из Великобритании, США, Австралии, Италии, Канады, Германии, Франции, Нигерии".

    "...театр начинался не совсем как театр – скорее, как драматургическая инициатива. Я получил в МХТ у Олега Павловича Табакова самый большой возможный в России гонорар за свою пьесу, и мы решили с Наташей [Наталья Коляда – со-основатель Белорусского Свободного театра и жена Николая Халезина] создать драматургический конкурс в Беларуси, чтобы дать выход энергии белорусских драматургов, которые к тому моменту очень активно начали собирать призы на постсоветском пространстве. А спустя два месяца после старта конкурса мы встретились с Володей Щербанем, который, в то время работая в стенах главного национального театра им. Янки Купалы, поставил спектакль «Психоз 4.48». Спектакль к прокату там запретили, и с этого факта все и началось.
    Я не могу сказать, что мы создавали театр, чтобы «что-то сказать». Скорее, потому что нам было интересно поработать в одном из самых архаичных видов искусства, создавая что-то новое для театральной среды. И если попытаться сформулировать, что мы делаем, то скорее всего речь идёт о рассказывании историй и обмене энергией со зрителями. Ничего больше. Просто обмен энергией в историях, которые актуальны сегодня, сейчас, сию минуту. Критики нашли этому обозначение как «актуальное искусство»..."

    "В октябре-ноябре 2015 года мы проводили в Лондоне фестиваль Staging a Revolution, который подводил итоги нашей 10-летней работы. Открывал этот фестиваль концерт I’m with the Banned, с участием белорусской группы Brutto, украинской Boombox и российской Pussy Riot. С ними вместе на сцену вышли такие звезды, как Дэвид Гилмор, Нил Теннант, Ким Каттрелл, Джереми Айронс, Джульетт Стивенсон, Виктория Модеста. А спустя две недели начался театральный фестиваль, в течение которого мы показали 10 спектаклей, отобранные из всех, которые мы создали за 10 лет работы. Причём, 7 из 10-и спектаклей мы показывали в самых различных местах конспиративно, как это и происходит в Минске: в старой закрытой лондонской тюрьме, на автомобильной парковке под зданием Британского парламента, в самом старом британском клубе трансгендеров…
    Ещё на стадии подготовки этих мероприятий нас убеждали, что сделать их высококачественно и профессионально невозможно. Что подобный театральный фестиваль в Лондоне последний раз делали в начале 60-х годов, и сегодня провести подобное мероприятие не предоставляется возможным. Но мы решили, что будем его делать, невзирая на уговоры авторитетных специалистов".


    [​IMG]
    Джуд Лоу перед репетицией


    "Сам театр начался с поддержки двух потрясающих личностей – драматурга Тома Стоппарда и экс-президента Чехии, драматурга Вацлава Гавела. Именно они стали двумя патронами театра, которые делали все для того, чтобы защитить нас от произвола белорусских властей. В итоге, с Вацлавом Гавелом нас связывала невероятно тёплая дружба вплоть до дня его смерти, а Том сегодня стал нашим членом семьи, и мы его за глаза называем «третьим папой». Потом количество известных личностей, которые нас поддерживали и поддерживают, стало исчисляться сотнями – это всегда вызывает невероятные эмоции. И это невероятно заражает – теперь уже и мы помогаем другим театрам: из Руанды, Уганды, молодым коллективам с постсоветского пространства. Сейчас активно помогаем интеграции Украины в европейское театральное пространство.
    Не могу сказать, что меня кто-то удивил, решив поддержать нас: в Великобритании и Америке это непоколебимое правило – поддерживать тех, кто оказался в сложной ситуации. Некоторых из наших «ангелов» мы уже, к сожалению, потеряли: ушли из жизни Вацлав Гавел, Гарольд Пинтер, Филипп-Сеймур Хоффман, Лу Рид, Алан Рикман. С каждым из них своя история отношений, свои жизненные анекдоты, свой «вкус» этих взаимоотношений, и потери эти приносят невероятную печаль.
    Если все-таки говорить о каком-то удивлении, то оно было у нас общим с Джудом Лоу. Мы сидели в лондонском аэропорту Стэнстед во время съёмок фильма Connection. И вдруг Джуд сказал Наташе: «Слушай, я подумал: как много мы уже с Колей и с театром сделали». Я тоже посчитал, и сам не поверил: Джуд с Сиенной Миллер сыграли в нашем спектакле «Постигая любовь» на сцене театра Young Vic; провели демонстрацию в поддержку белорусских политзаключённых вместе с Джудом и Кевином Спейси; впервые в британской истории сыграли с ним спектакль в здании Британского парламента – «Поколение Jeans»; снялись в короткометражном фильме Connection; Джуд вошёл в попечительский совет Свободного театра. И все это за неполные 4 года, что, учитывая наши безумные графики, выглядит фантастически".

    "Когда жизнь начала сводить нас с такими людьми, как Том Стоппард, Вацлав Гавел, Гарольд Пинтер, Стивен Спилберг, Мик Джаггер, Джоанна Ламли, Майкл Аттенборо, мы не могли понять, почему это происходит? Почему люди гораздо старше нас, другого поколения, вдруг появляются в нашей жизни, общаются с нами, помогают нам? Ведь это не случайно: так часто и так настойчиво жизнь сводит с гениями гораздо старше тебя по возрасту. Мы много раз обсуждали это с Наташей и Володей. А спустя какое-то время через эти встречи жизнь заставила нас понять, что нельзя прекращать совершенствоваться, нельзя остановиться, иначе ты в мгновение ока превратишься в шарж на самого себя.
    Все эти гении во время разговора с тобой больше спрашивают, чем говорят; все они утверждают, что не могут ничему научить, потому что до сих пор сами учатся; большинство из них дружат со сверстниками, но работать предпочитают с людьми младше себя. И все они очень просты в общении, обладая при этом невероятным чувством юмора.
    И ещё один урок. Мы очень дружим с Михаилом Барышниковым, и я этой дружбой очень дорожу. Однажды в разговоре мы коснулись темы писем, переписки, и Михаил сказал: «А ты сохраняешь письма?». Я ответил, что не сохраняю, потому что не думаю, что когда-нибудь мне захочется что-то перечитывать из прошлого. Он сказал: «И не сохраняй, я твои тоже не сохраняю». Мне раньше казалось, что я не совсем нормальный человек, которого прошлое интересует только с точки зрения пережитого опыта, который можно использовать сегодня, сейчас. Оказалось, что и Барышников такой же – не желающий писать мемуары, оглядываться назад, сожалеть о чем-то из прошлого. Мы не сохраняем письма друг другу даже в электронном виде, чтобы не было желания включить их в мемуары, которые никогда не будут изданы".

    Николай Халезин

    Источник.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604

    "Burning Doors"

    Спектакль награждён в Великобритании национальной театральной премией Offie'2017 в номинации "Лучший ансамбль".
     

Поделиться этой страницей