Бывает же

Тема в разделе "Привал", создана пользователем Мила, 25 июн 2013.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    По ссылке находится видео любопытного явления: "в Манчестерском музее, в египетском отделе, в запертом стеклянном шкафу, тяжелая гранитная статуэтка, среди бела дня медленно развернулась на 180 градусов. Куратор зала, у которого находится единственный ключ, открыл шкаф, поставил ее на место, лицом к посетителям, но статуэтка снова отвернулась.
    Египетский мастер Неб-Сену, оставивший на ней свою подпись, сделал статуэтку 1800 лет до нашей эры как подношение богу Осирису. Он начертал на ее спине молитву с просьбой «хлеба, пива, быков и домашней птицы».
    В музее она стояла недвижно 90 лет, с 1933 года. Теперь вот решила отвернуться, показать посетителям спину, вернее продуктовую заявку своего мастера Неб-Сену богу Осирису". (Рассказ Севы Новгородцева)
     
  2. Нафаня

    Нафаня Автор

    Сообщения:
    335
    Симпатии:
    210
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    Расскажу-ка я историю, случившуюся однажды в Новый год.

    У нас, художников, праздники - самая страда. Работала я тогда в местном доме культуры, и работы на Новый год было много - новогодние утренники, вечера и пр.
    Но с 31 декабря ночные смены наконец закончились, и мы отправились домой отдыхать до утра. Под утро на 1 января мне приснился странный сон. Кто-то большой, просто великан, нёс меня в нём на руках. Проснулась совсем не отдохнувшей, собралась и пошла на работу, работы была ещё прорва. К совидениям я относилась серьёзно и никак не могла понять тайного смысла моего сна. Вот так, задумавшись, я открыла дверь в вестибюль дома культуры, вошла - навстречу мне бодро шагали (видимо, после отличной встречи Нового года) Вова Коровкин (вот этот шалопай) и ещё один местный самодеятельный артист, оба очень весёлые ребята. Не сказав ничего членораздельного, Вова - я-то не маленькая, а он был мужик ну очень здоровый - подхватил меня, легко вскинул себе на шею, как мешок, и пронёс через весь вестибюль под мои крики "поставь на место!". Поставил и пошёл дальше.

    Вот вам и глубинные, тайные, мистические, символические смыслы снов.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    История про то, что все люди - братья:

    Валерий Панюшкин
    "ВСТРЕЧА

    Я видел Встречу только однажды, и это одно из самых сильных впечатлений за всю мою жизнь, которую не назовешь бедной на впечатления.
    Вообще-то доноры костного мозга не могут знать, для кого сдают костный мозг. У вас берут кровь, заносят результаты анализа в международный регистр, а потом проходит долгое время, и вы забываете, что однажды согласились стать донором. Шансов, что именно ваш костный мозг кому-нибудь понадобится, — один на сто тысяч.
    Вы забываете, что внесены в регистр. И вот однажды вам звонят или присылают письмо. Звонят и говорят, что ваш костный мозг кому-то нужен. Но не говорят кому. Вы можете отказаться. Вы имеете право передумать. У вас могут появиться какие-нибудь противопоказания. Но если вы не передумали и если не появилось противопоказаний, то вам оплачивают авиабилет до Франкфурта, а там встречают на машине и везут в маленький город Биркенфельд на юге Германии.
    С этого момента вы «активированный донор». Это значит, что где-то на Земле есть человек, который готовится к трансплантации. Готовится стать реципиентом вашего костного мозга. И донор не может знать своего реципиента, таковы правила. Максимум, что вам могут сказать: что ваш реципиент мальчик из России, или женщина из Голландии, или девочка из Канады.
    Вас быстро обследуют, дают общий наркоз и выкачивают из тазовых костей немного костного мозга. Костный мозг выглядит как кровь ярко-красного цвета. А ваши тазовые кости на несколько дней становятся мягкими, прогибаются, если нажать на них пальцем. Это быстро проходит. Вы уезжаете домой. А врач кладет ваш костный мозг в контейнер и везет реципиенту. Вы не знаете куда.
    Проходит три года. Если ваш костный мозг прижился, если ваш реципиент выжил и выздоровел, то вам звонят и спрашивают, не хотите ли вы познакомиться с реципиентом. Вы можете отказаться. Ваш реципиент тоже может отказаться от знакомства с вами. Но если оба согласились, то вы опять летите во Франкфурт, за вами опять присылают машину и вас опять везут в город Биркенфельд. На Встречу.
    Встреча происходит в большом и почти никак не украшенном зале. Что-то вроде столовой при клинике. Там металлические столики и простое угощение: канапе, пирожные, лимонад. Я был там несколько лет назад вместе с другом моим доктором Мишей Масчаном и группой российских детей, Мишиных пациентов, перенесших неродственную трансплантацию костного мозга. Детей наших было пятеро или шестеро. Они ели пирожные и начинали уже скучать. А мы с Мишей стояли поодаль у окна и ждали, когда придут доноры.
    Потом открылась дверь и вошла молодая женщина лет тридцати. Худенькая и нескладная блондинка. У нее был очень растерянный вид. Она не знала, куда ей идти. А мы знали. С первого взгляда.
    «Господи! — прошептал доктор Миша. — Такого не может быть!» Эта худенькая блондинка была похожа на одну из наших девочек, как старшая сестра бывает похожа на младшую. Ошибиться было невозможно. С первого взгляда было видно, что у женщины и у девочки совпадают ДНК.
    Миша подошел к блондинке, спросил имя девочки, которую блондинка ищет, и, разумеется, блондинка искала именно ту девочку, про которую мы думали. Миша представился, сказал, что это он доктор, который делал трансплантацию, повел женщину через зал знакомиться с девочкой. Блондинка что-то щебетала по-английски. А потом увидела девочку, замерла и прошептала: Mein Gott! Das bin doch ich als Kind! Я не знаю немецкого, но я понял, что она сказала: «Господи, это же я в детстве».
    Наша девочка, кажется, испытывала подобные чувства. Она встала и, раскрыв рот, молча смотрела на себя взрослую. Когда прошло первое потрясение, женщина рассказала нам, что она неудачливый юрист из Мюнхена, и что эта девочка — первая в ее жизни удача. А мы ей рассказали, что девочка из Сибири, и что ей тоже изрядно повезло с неудачливым юристом из Мюнхена. Надо было шутить как-то, тем более что вокруг происходило черт знает что такое.
    Явился двадцатипятилетний панк из Торонто, весь в цепях и с красными волосами. Но, несмотря на красные волосы, он был как две капли воды похож на нашего мальчишку из Таганрога. Пришел американец, живущий на Гавайях, и наша девочка из-под Тулы выглядела как его родная дочь. Женщина из Португалии больше была похожа на нашу девочку из Архангельска, чем девочкина родная мать…
    За соседними столами происходило примерно то же. На всех европейских языках люди выкрикивали: «Господи! Это же я в детстве!» Обнимались, смеялись, плакали, гадали, какая может быть связь между голландцами и канадцами, шотландцами и удмуртами, испанцами и поляками… Некурящий доктор Миша сказал: «Пойдем на улицу покурим. Невозможно же смотреть на это наглядное свидетельство того, что все люди братья». В это время отворилась дверь, в зал вошла полная женщина лет сорока и закричала зычно по-английски: «Где этот русский мальчик?» Единственный из наших детей, который еще не нашел своего донора, был совершенно на эту женщину не похож. «Ну слава богу, — сказал доктор Миша. — Хоть эти не похожи друг на друга как две капли воды. Хоть как-то разбавляется экзистенциальное напряжение». Мы подозвали женщину, познакомили с ее реципиентом. Она села рядом с мальчишкой на корточки, принялась щипать его за щеки, трепать ему вихры, подарила медведя… Потом подмигнула нам и сказала: «Сейчас придут мои дети».
    Через минуту в зал вошли дети этой женщины, близнецы. Наш мальчишка из Оренбурга был похож на этих близнецов из южной Англии как третий близнец".

    Источник.
     
    Василий, Нафаня и La Mecha нравится это.
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "После полутора десятков лет практики заинтересовался ужасно антинаучной, недопустимо антихристианской, скандально антидуховной практикой духовызывания – спиритизмом. Прочитал об этом всю доступную литературу, от преданий старины до чиханий современности. При всем естественно-научном скепсисе и медицинских опасках углядел в мутногрязных водах невежества, шарлатанства и патологии крохотного живого ребеночка. Понял: не имеет значения, каким способом, какими процедурами, ритуалами и причиндалами устанавливается гипотетическая связь между этим миром и тем, - хоть сапожной ваксой в сметане или трением правого уха о левое плечо; важно только, какие люди это делают и в каком состоянии.
    <...>
    Один развлекательный блюдечный сеанс мы устроили дома с сыном Максимом, тогда еще подростком, старшеклассником, и компанией его друзей. Все делали строго по ритуалу. Первым, как часто бывает на домашних сеансах в России, по общему согласию пригласили пообщаться Пушкина. Я несколько обеспокоился, вспомнив, что дух этот, как уверяли меня ревностные христиане, особо опасный бес-самозванец, ведет себя вызывающе, может непристойно ругаться и оскорблять присутствующих. Но остановить события было уже невозможно, блюдце поехало...
    Дух, назвавший себя Пушкиным, выражался сначала нечленораздельно, потом изрек: при детях матом нельзя и погрузился в глубокомысленное молчание, блюдце замерло. Чтобы уменьшить риск конфуза, я попросил поэта что-нибудь пожелать нам стихами. Ответ последовал:
    мой дядя самых честных правил но черт побрал его давно стишков он кучу нам оставил и все отменное говно ну что за глупость в самом деле слова как лоскуты сшивать мне рифмы жутко надоели как паралитику кровать я самодержцу николаю бряцаньем лиры сбавил прыть а вам ребята пожелаю в мир мысли веселее плыть
    Уф, пронесло, с крепковатым словцом, но ничего... Смотрю – ребята прибалдели, поверили, что стишок сымпровизировал без чьей-либо помощи сам Александр Сергеевич (моя рука на блюдце была нижней из трех), только у Макса, знавшего мою стиховную прыть, в глазах прыгали блестки иронии. Не выдал, поехали дальше. После двух-трех персонажей, не помню каких, вызвали Петра Первого. К его речениям я отнесся доверчивее и поместил руку поверх двух ребячьих. Великий император за словом в карман не лез и был царственно лаконичен . Про себя сказал: делов наворотил вам хлебать. Про школьную учебу: муть пыльная мозги забивает. Про футбол: дуракам болезнь подходящая. Про любовь: стервы не бойся перед стеной тормози. Про деньги: свое забирай чужое отдай не гонись придут не люби полюбят. Это последнее, как все поняли, относилось и к девушкам. Про армию рифманул: сильны пушки в башках гнилушки. Про Брежнева совсем кратко, резко и образно: экой таз блудовой.
    На этих странных словах, после короткого смешка ребят (был как раз последний маразматический год правления Леонида Ильича) произошло нечто из ряда вон. Пятнадцатилетний Дима Д., долговязый веселый парень, добряк и умница, душа компании, вдруг расширил глаза и оцепенело, с отпавшей челюстью, уставился поверх наших голов в сторону дверного проема, ведшего в коридор.
    – Дим, ты чего? – спросил Макс.
    – Он здесь, – прошептал Дима. – Смотрите. Он здесь.
    – Кто?
    – Петр. У двери. В коридоре. Стоит.
    Дверь была открыта. В коридоре никого не было, в прихожей горел тусклый свет.
    – Дим, нет там никого. Шутишь, Дим?
    – Вот... Вот он, – завороженно лепетал Дима, не отводя глаз от проема. – Большой... Великан... Стоит... В доспехах... Эполеты красивые...
    Все почувствовали, что тут уже не до шуток, и дружно устремили глаза в пространство диминой галлюцинации.
    – Там чё-то да... вроде да, тень какая-то... колыхается, – забормотал еще один максов друг, Вова К., слегка стекленея. – В мундире. И шпага... И пистолет...
    – А я вижу шляпу, – уверенно поддержал Миша М. – И ленту через плечо.
    Тут я понял, что всё - сеанс надо срочно заканчивать: доигрались до коллективного гипнотранса.
    – Ребят, всё!! – громко крикнул, хлопнув в ладоши. – Финиш!
    И в этот миг Провидение пошло нам навстречу: раздался мягкий стук об пол, и ровно на том месте, где находился дух Его Величества Государя Императора Петра Алексеевича показалась спрыгнувшая откуда-то с полки черная кошка Машка, любимица Макса. Все грохнули хохотом. Все, кроме Димы. Самый внушаемый среди ребят и, как оказалось, самый одаренный воображением, он все еще с сомнамбулическим туманом в глазах растерянно смотрел туда, где только что видел Петра Первого. Он уже не видел его, но еще хотел видеть.
    – Ты правда Петра видел? – начали донимать Диму ребята. – Или притворялся?
    – Видел. Вот как вас вижу, так и его. Ведь вы тоже видели.
    – Ну да, показалось чуть, с перепугу...
    – А мне не показалось. Я видел. Духи не всем бывают видны.

    Это верно: не всем".


    "...Все те же семидесятые. В подмосковном писательском доме творчества «Малеевка» познакомился с милым сердечным человеком и очаровательной женщиной, поэтом Тамарой Жирмунской. Не знаю, будет ли приятно ей, ныне здравствующей, обнародование этого нашего маленького общего воспоминания, в котором я не усматриваю ничего дискредитирующего. Ну был грех, да: озоровали оба в ту пору любительским спиритизмом, крутили блюдечки. Разговорившись как-то в столовой за ужином, решили объявить себя сертифицированной медиумической парой и провели, смеха ради, несколько сеансов в небольших компаниях собратьев по перу. Руки на блюдце клали каждый попеременно вниз-вверх, через раз, чтобы никто не привыкал к роли «ведущего». Быстро вошли в функциональное взаимодействие по типу сообщающихся сосудов: внесловесный психомоторный резонанс, переходящий в обоюдный единый медиумический транс – состояние растворения в других сущностях. Время было как раз гадальное, святки, и добрые духи охотно предсказывали каждому, кто попросит, его будущее в самых радужных красках.
    Смех смехом, а несколько попаданий случилось. Писателю Д. кто-то из великих классиков пера, кажется, Тургенев, напророчил неожиданный немаленький гонорар, и денежка не замедлила, мы об этом узнали еще там же, в Малеевке. Поэт В. получил уведомление – от кого бы вы думали? – конечно, от Пушкина Александра Сергеевича, вездесущего и всеведущего, – что не миновать ему женитьбы на любовнице, и таки да, вскоре пришлось, и В. не без оснований считал виноватым в этом неоднозначном событии не Пушкина, а меня. Не особо удачливому об ту пору литературоведу и критику В. С. его усопший тезка-однофамилец, великий философ, предсказал скорое отбытие заграницу, с последующим успехом и процветанием. В эмиграцию С. в тот момент подаваться не помышлял, предсказание воспринял иронически, но уже через год оказался за бугром, издал там невозможную для издания здесь книжку и проснулся знаменитым.
    Если кто-то скажет, что случаи эти либо простые совпадения, либо предсказания из класса самосбывающихся – реализующиеся внушения, – то будет процентов на 99 прав. Но что сказать о случае следующем?
    Прослышав о наших спиритических достижениях, пригласила нас с Тамарой Жирмунской в гости Галя, вдова Бориса Балтера, замечательного писателя, ученика Паустовского, друга Окуджавы, Галича... Там, в Малеевке, Борис за год до кончины успел купить и достроить небольшой дом, в котором и собралась компания его друзей, человек около пятнадцати, литераторов и не только. Никого из этих людей, в том числе и Гали, хозяйки, ни Тамара, ни я не знали, но оказавшись среди них, сразу почувствовали себя в среде своих. Милая дружеская обстановка, вольные разговоры, шутки. Легкий ужин, чуть-чуть винца. Мы с Тамарой только пригубили в память Бориса, для медиумов-спиритов спиритус вини – табу. Да и остальной народ оказался на удивление малопьющим, в писательском мире такое скопление трезвенников – казуистика.
    На просторной утепленной веранде гости уселись в три ряда. Спиритический столик с двумя стульями поставили на расстоянии около двух метров от ближнего ряда, так что мы, духооператоры, оказались как бы на сцене. Все как положено: пара свечей, круг с алфавитом, блюдце.
    Тамара и я поднялись и произнесли, с перемежающимися репликами, совместную вступительную речь. Честно признались, что мы не волшебники, не мистификаторы, не фокусники, не параноики; что спиритические сеансы для нас всего лишь увлекательная игра, в которой, к нашему изумлению, случаются иногда необъяснимые прорывы в нечто таинственное, запредельное. Мы, конечно, не знаем, с кем мы в действительности общаемся, вызывая духов, – скорее всего, с самими же собой, со своим подсознанием или сверхсознанием. Но в мире нашем все связано со всем, и тайна бытия безгранична. Не можем отрицать посмертного бытия души, покинувшей тело, слишком уж много свидетельств этого накоплено у человечества. При всем уважении к госпоже науке не можем с полной решительностью исключить, что какие-то каналы или способы связи с Ушедшими у живущих есть или могут быть...
    – Да понятно, мы тоже скептики, – нетерпеливо перебил один из Галиных друзей, пожилой усач, драматург Ш., – мистиков здесь, по-моему, нет, но давайте сегодня, раз уж мы собрались для такого дела, будем и вправду верить, что общение с умершими возможно. Поверим в это по Станиславскому, вживемся в «как если бы».
    – Давайте! Давайте! – дружно поддержали присутствующие.
    – Да, и еще, – Тамара выразительно посмотрела на Галю. – Просим не трогать... Не беспокоить... Кого угодно, кроме...
    Ответный благодарный взгляд Гали. Все поняли эту просьбу.
    Начали, блюдце поехало. Атмосфера была легкой, транс пришел быстро. Всех персонажей, которых мы вызывали по просьбам нашей маленькой аудитории, вспомнить сейчас не могу, но одного точно уж никогда не забуду.
    – Ребят, а давайте поговорим с Сашей Галичем, – предложил усач. – Позовем, а?.. Он тут бывал тоже, дорогу знает.
    Сердце подпрыгнуло – Александр Галич! Один из трех Великих Поющих Поэтов, гениальных отцов-основателей многочудесного племени позднесоветских бардов. Как и двое других, Высоцкий и особенно Окуджава, он был другом Бориса и Гали, приезжал и в этот дом, здесь тоже пел. Но ни мне, ни Тамаре не довелось побывать ни на одном из его концертов, никогда с ним не встречались. Только самиздатские стихи да магнитофонные записи...
    Пошли вопросы-ответы про всякое разное, дух Галича или некто за него исправно отвечал, гости шумно реагировали, смеялись. Один спросил:
    – Саша, а чего бы ты от нас хотел? Вот прямо здесь и сейчас – чего хочешь?
    Поехало блюдце. Первым словом энергично и быстро выписалось:
    БУКЕТ
    Задержка секунд на восемь. Какая-то дрожь, тремор блюдца и рук, как у алкоголиков... Медленно пошло, пошло... подползло к букве М... Опять пауза... Быстрый бросок к букве И... Снова тремор... Еще бросок – к Т, и опять задержка.
    БУКЕТ МИТ
    Все?.. Нелепо: букет – понятно, а что за мит?.. Нет, блюдце еще живет, руки не отпускает, хочет еще побегать...
    Ага – Ш... Н... А... П... С.
    Стоп, вот теперь все. Руки наши, как пьяные, съезжают со столика, сидим выпотрошенные.
    БУКЕТ МИТ ШНАПС
    – произношу вслух механически, уже на кончике языка понимая, что это какое-то странноватое, полузашифрованное русско-немецкое обозначение двух простых и закономерных желаний артиста после концерта: цветов и водки. Мне хотелось того же самого после массовых сеансов гипноза.
    Поднимаю глаза на публику. Все оцепенело молчат. Солидный мужчина в переднем ряду съехал со стула и выпученными глазами смотрит в потолок. Дама в заднем ряду плачет, еще одна молча сияет. Наконец, заказчик разговора произносит тихо, почти шепотом:
    – Он всегда так и говорил после концертов: «Ребята, ну а теперь букет мит шнапс». Вот именно так и говорил. (Обращаясь к нам). А вы знали, да?
    – Нет, не знали. Ни разу его не видели. Никого из тех, кто знает его, не знаем. Не понимаем, почему так получилось.
    – Это ОН сказал, это ОН! Ребят, это ОН! – а еще говорил: «ну, поехали допевать и допивать». Саша здесь, Саша с нами! Саш, а можно тебя еще спросить...
    – Хватит, хватит, – запротестовала Галя. – Не надо... Дайте ему покой. Букет у нас есть. (Гости принесли в дом цветы для Гали). Шнапс тоже имеется, рюмочку для него нальем...

    Букет мит шнапс – это она и была, парольная деталь: не угадать такое и не придумать. Единственным объяснением случившегося, кроме присутствия духа, могла бы быть телепатия: кто-то из гостей неосознанно вспомнил, что Галич произносил эти слова, возвращаясь с концертов, а кто-то из нас с Тамарой воспоминание это неосознанно считал с чужого мозга своим и передал движением блюдца. Версия вычурная и неправдоподобная. Лучше ничего не объяснять. Все было просто, естественно и прекрасно".

    Владимир Леви
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "...Однажды Тарковский вызвал дух Пастернака и спросил, сколько он снимет фильмов.
    Ответ был - "семь". Он семь и снял".
    Аркадий Стругацкий

    "Ведь правду мне сказал Борис Леонидович — то, что я сделаю еще четыре картины. Первую я уже сделал — это «Солярис», осталось еще три. Всего-навсего! Я хочу работы, больше ничего. Работы!"
    Андрей Тарковский
     
    Последнее редактирование: 7 май 2014
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "В окрестные магазины перестали возить простую соль. Или пыль-экстра, которую у меня пальцы не понимают, или тибетская, простихоспади, чёрная, или, в неусыпной заботе о щитовидной железе населения, йодированная — а она мне и на вкус не нравится, и не надо моему организму лишнего йода. Дотащившись по духоте до третьей лавки, самой дальней, и не обретя искомого, уныло спрашиваю продавщицу:
    — А обычной, простой каменной соли у вас совсем теперь не будет?..
    — Да чего вам каменная, — говорит продавщица, — вон, хорошая соль...
    — Это девушка будет из берданки стрелять, когда к ней яблоки воровать полезут, — с невыносимым задором вступает в разговор крепкий дядечка формата отставник-дачник.

    Я же с недосыпа нехорошо весела, и вообще — не надо бы, ибо сказано: если шутить с ящерью, ящерь пошутит с тобой.
    — Нет, — отвечаю мрачно, — это нечисть отгонять.
    Продавщица прыскает, дядечка хекает и голосом первого парня на деревне интересуется:
    — И что, много её вокруг, нечисти-то?..
    Я даже не успеваю найтись с ответом, на последнем безударном "то" лампа дневного света прямо над дядечкиной головой заходится отчаянным утробным воем, мигает, трещит, рассыпает струями синие и рыжие искры, а потом, покрикивая что-то вроде "эщ, эщ", прогорает по обоим концам, заволакивается синим и сразу чёрным дымом и, громко лопнув, осыпается на пол тучей колючих чешуек. Дым растекается по потолку, пахнет грозой и школьным хулиганством.
    Всё это происходит быстрее, чем вы прочли последний абзац, гораздо.
    — Сидеть, — тихо произношу я, глядя в потолок, и елейно спрашиваю дядечку. — А вам сколько надо?
    Дядечка, сделавшийся сизого цвета, молчит. Я гордо разворачиваюсь к выходу, мысленно салютуя мирозданию.
    — Девушка, — окликает меня продавщица, присевшая за прилавком во время фейерверка. — Девушка, вы заходите, мы соль завезём.

    Вот завезите, право".


    Екатерина Ракитина
     
    Нафаня и Василий нравится это.
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Старик и Кувыркун.

    Есть такой феномен "конфабуляция", а по человечески: ложное воспоминание или галлюцинация воспоминания. Это бывает у вполне здоровых людей, когда отдаленные по времени события кажутся совершенно реальными, но на самом деле их не было. Одна моя знакомая рассказывала, что четко помнила, как еще до школы, лет в 5-6 летние месяцы она проводила с родителями на даче и к ним приезжал на выходные родственник мамы, веселый, громогласный бородач на красной машине- "инвалидке", которая была набита удочками, термосами, гитарами, пледами, кастрюлями шашлыка, накомарниками, бутылками. Из машины выскакивали двое его сыновей - ровесники девочки и огромная немецкая овчарка, добрая, разлапистая, лизучая.
    И тут же начинались песни, перекличка с чердачного окна на двор, кутерьма и возня, мангалы и "как здорово, что все мы здесь сегодня собрались" и "мммылая ммоя, солнышколесное", рыбалки на озере в рассветный час. В ставок опускали бутылки в авоське, прижимая ручки камнем. Дети вопили и носились с собакой, перепрыгивая грядки с клубникой. Звенел комар. Дымок плыл над серым дачным шифером. Рыжая революция корабельных сосен на закате. Эмалированный таз у колодца, в тазу плавают свежие огурцы. Мхи, лопухи, гудок поезда за просекой. Забытая на качелях детская книжка "Правда, мы будем всегда?".

    Девочка ждала приезда родственника, как праздника. А потом выросла и все подзабылось, стерлось, утонуло. Как-то она спросила у матери,
    - А где дядя Миша? Давно не слышно о нем.
    - Какой дядя Миша?
    - Ну бородатый, большой, мальчики с ним, один Слава, а второй не помню, то ли Витя, то ли Митя и овчарка... Он к нам на дачу приезжал.
    Мать испугалась.
    Потому что никакого родственника дяди Миши у них никогда не было. Никто не приезжал. И вообще на даче было скучно, болела бабушка, в гости никто из садового товарищества не ходил, потому что все друг друга терпеть не могли из-за какой то старой, еще брежневских времен безобразной склоки по поводу овощной ямы.
    Но дочь с фотографической точностью помнила эти субботы и воскресения. "Дядю Мишу" и его сыновей не помнили ни соседи, ни отец, ни другая родня.
    А она ощущала горлом, ноздрями, нёбом даже рокот его голоса, хохот, запах солярки и малосольных огурцов от рукава его свитера.

    Но это присказка, не сказка. Такие, правда не столь рельефно-точечные, тактильные, как шрифт Брайля, воспоминания есть и у меня. Я очень плохо помню раннее детство. Мою память можно сравнить с тусклой жестяной лампой на жиле провода, которая качается в большом, холодном, забитом хламом сарае.
    Взлет - и лампа высветила стеклянные поплавки от сетей, старые лыжи, разобранный лодочный мотор, корзинку с проросшей картошкой, вниз - и свет упал на крашеные краплаком доски половиц, связку луковиц, выцветшую репродукцию Поленова из журнала "Огонек" на четырех ржавых кнопках и синие резиновые сапоги на алой подкладке.
    Ни к селу, ни к городу.

    В большой комнате у второго окна стоял старый стол, очень тяжелый, прямо таки кафедральный стол. Я залезал под него и натягивал скатерть, чтобы меня не видели. Под столешницей тянулись узенькие потайные полки. Там было пыльно, потрескивала, если сунуть руку, паутина, валялись корешки оплаченных жировок, пуговицы без ушка, исписанные ручки, детали ни от чего и ни к чему, пыльные мотки мулине. Под столом всегда было темно.
    Я тайком жег под столом хозяйственную свечку. Воняло стеарином, свечка пачкала пальцы. Однажды на пламя свечи быстро спустился с "потолка" столешницы на нити паук и я не успел задуть свечу, паук затрещал, как волосы, скукожился и сгорел. Я целый месяц не подходил к столу и ел только на кухне, ничего про паука я объяснить не мог и просто не хотел, чтобы он трещал и кукожился, придумывал про себя, как вот все обошлось и я потушил свечку, паук заругался и ушел к себе. Уже тогда я знал, что эти мысли " а вот если бы" - понарошку и все случилось, как случилось.

    Но осенью я все равно стал залезать под стол. Свечу больше не зажигал. Брал в ящике с инструментами фонарик, из голубой пластмассы, тяжелый, плоский с круглой линзой-отражателем и крошечной лампочкой. В фонарик вставлялась батарейка, вечно текущая электролитом, тоже плоская, с загнутыми "лапками" контактов.
    Мне нравилось, когда электролит вяжет и щиплет язык.
    В тот день я нашел на полке старика. Это была фигурка, чуть больше моей ладони сейчас. Я помню старика совершенно отчетливо - он сидел на игрушечной бочке с замочной скважиной, горбатый, в войлочной безрукавке и холщовых штанах. Лицо заводной куклы-старика было выполнено до мельчайших подробностей, морщины, розовая лысина,нос картошкой, маленькие глаза, волосинки на подбородке. К старику подходил любой светлый ключик от заводных игрушек - "веселого паровоза", белой собаки, машущей хвостом, клюющих кур и прыгающей жестяной лягушки с пластмассовой бабочкой перед дырками носа. Бабочка крепилась на проволоку и трепетала при каждом прыжке лягушки.
    К старику подходили все ключи.

    Когда я заводил старика, он махал руками, притоптывал гулливерскими башмаками с пряжками и кивал, открывая выдвижную челюсть, сегментом вниз, как кукла чревовещателя. В одной его руке была черная маленькая трубка. Старик подносил трубку к выпуклому рту - туда-сюда. Он не был похож на игрушку - слишком живое, со старческим запьянцовским румянцем лицо, шишковатый череп, русла глубоких морщин, бородавка на лаковой щеке, носогубные складки, как у бульдога.
    И гномом он не был - обычные пропорции взрослого, много работавшего и одряхлевшего к старости человека. Ничего понарошку.
    Играть с ним было бесполезно, нужно было просто пару раз в день заводить его, причем постараться сделать так, чтобы последний поворот ключа совпал с ударами стенных часов над столом. Это удавалось не всегда.

    Почему-то я не выносил старика из под стола, а если меня звали - сначала клал его на потайную полку под столешницей.
    Я все хотел рассказать дяде, матери и бабке про старика и спросить, откуда взялась такая странная и красивая игрушка, наверняка заграничная, как говорил Вова, сосед по лестничной клетке: Гэдээровская фирмА".
    У Вовы вообще все хорошее называлось "гэдээровским". Даже гэдээровская погода или гэдээровская горка в парке.
    Но мне старик не казался ни "гэдээровским", ни каким-либо еще. Он был просто старик. В войлочной рыбацкой безрукавке, я ее даже наощупь помню, на спине плотный войлок был давно прожжен сигаретой.
    Но вечно мне что-то мешало о нем рассказать.
    То начну говорить и телефон зазвонит, то мать спешит куда-то, то у бабки голова болит, а дядя закрылся в кабинете и чертит на ватмане, приколотом к большой доске и поэтому надо жить тихо. Так я и не показал взрослым старика из под стола.
    А потом старик пропал. Я не мог его найти ни с фонарем, ни наощупь.
    И так же как в чужой истории с дядей Мишей, уже через пару лет, меня уверяли, что никакого старика под столом не было.
    Никогда в доме не было такой игрушки.
    Да и откуда?

    А Кувыркуна я помню точно. Кто принес эту игрушку, я не знаю. Это было заводное "яйцо", инопланетный шалтай-болтай, одна половина обтекаемого тела синяя, вторая белая. Он заводился со спины. По бокам у кувыркуна торчали две ножки с резиновыми накладками. На заднице у кувыркуна стоял ромбик "Знаккачества" и цифры цены. Его надо было заводить долго, проволочные скелетные ножки крутились вокруг своей оси, а потом кувыркуна надо было быстро отпустить на елки паркета в коридоре - и ноги его сливаясь в колесо раскручивались назад и сам кувыркун бешено мчался по коридору и со всей дури вламывался в холодильник, заваливался и дрыгал ногами уже вхолостую и трещал и верещал.
    Я четко помню - только что вымытый пол в длинном и никому не нужном коридоре меж кухней и прихожей, и то как кувыркуна швыряет и заносит с грохотом от стены к стене. Под обоями тихонько осыпается мелкая известковая пыль от старых драночных стен.

    Кувыркун тоже пропал. Куда, как - неизвестно.
    Я перерыл много картинок на сайтах с заводными игрушками местного производства в период 1970-х-1980-х годов. Кувыркуна нигде нет.
    Но он-то точно был настоящим. Я ведь помню как пахнет влажный довоенный паркет, хлорка, старое дерево, мокрая пыль, что за окнами высокое застиранное небо, это ранняя весна - деревья еще голые, а свет яркий нестерпимо и глубоки тени антенн и чердачных домиков-люкарн на скате соседней крыши.
    Кувыркун грохочет, буксует, вертится юзом под бабкиным драповым пальто на вешалке. Кувыркун бравый. Его хоть сто раз заведи и он затрещит, забьет об пол ногами и снова и снова врежется лбом в холодильник. Подрыгается, замрет. Можно снова заводить.
    Он не мог быть моей выдумкой - ведь у него на заднице был советский "Знаккачества" и цена.
    А у старика никаких знаков не было. Кроме сигаретного ожога на войлочной безрукавке.
    Старику не надо".

    Феликс Максимов
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "На съемку я приехала загодя. Оператор снимал особняк снаружи, а я изучала дом изнутри. Вышла во внутренний квадратный дворик, в углу которого был гараж. По легенде Берия выезжал из него в тоннель, который вел в подземную Москву. Увы – мне сразу сказали, что задняя стена гаража надежно замурована.
    Я примерялась, куда поставить камеру, чтобы было хорошо видно, что мы находимся в центре Москвы. Мне представлялось важным показать, что не в дремучем лесу вынашивались расстрельные приказы невиновным. Внутри дома мне открыли кабинет Хозяина. В нем был стол-стул-диван-стеллажи, камин, изумительной красоты потолок и люстра. Мы примерялись, где поточнее поставить кресло для жертвы. Антонов-Овсеенко инстинктивно выбрал быть подальше от любой из стен и уселся по центру комнаты. А.Боровик – ведущий, прохаживался по кабинету, прислушивался к своим шагам, и даже опустился в кресло за столом...
    Я слонялась по дому. За мной следовал по пятам охранник посла. В какой-то момент он деликатно спросил, что я хочу снять. Я решила уточнить на всякий случай, знает ли он, что это за дом, и кто жил здесь до посла. Охранник отрицательно мотнул головой. Я сказала, что в этом доме жил палач. Смуглый юноша удивленно округлил глаза и радостно воскликнул: "Тогда я понимаю, что со мной было!" Сбивчиво - от возбуждения, на смеси русского и английского поведал он мне свою историю. Он прибыл на службу в Россию в тот самый день, когда посол с семьей отбыл на отдых. В обязанности нового охранника входило выгуливать во внутреннем дворике пса и чутко спать по ночам на случай непрошенных визитеров. Снаружи дом охранялся советской милицией, но внутренние покои были на попечении молодого охранника. Впервые в чужой стране, в чужом доме, он чувствовал себя неуютно. В один из дней пес заскулил среди ночи, заскреб лапой у входной двери, требуя вывести его на улицу. Охранник вышел с псом в неурочное время во дворик. Было темно, только уличные фонари отбрасывали свет в квадрат двора. Пес пробежал на вспаханный газон у дальней стены двора, отгораживающей особняк от Садового кольца, а мальчик остался ждать его у гаража - справа от забора. И вдруг почувствовал, как ему медленно, властно вывернули руки за спину, потянули за волосы так, что голова запрокинулась, и он ясно увидел звездное небо над головой. Он хотел крикнуть, но не мог - в горле был спазм, словно некая рука держала его за горло. Невидимые конвоиры, заломившие ему руки за спину, связали их собачьим поводком (!), подтолкнули его вперед и повели к крыльцу, выходящему во внутренний дворик... Он миновал высокие ворота, за которыми - он это понимал - был пост милиции, но мальчик не мог ни дернуться, ни закричать: ясно было, что рука на горле сомкнется и тогда - все. Он подчинился чужой власти и так - медленно - дошел до крыльца. Его ввели в двери, подталкивая, помогли подняться на второй этаж по устланной ковровой дорожкой лестнице и там - у двери, ведущей в кабинет, швырнули на пол - лицом вниз.
    Сколько он так пролежал, прислушиваясь к шагам и дыханию невидимых конвоиров, он не знал. Мысль о хозяйской собаке сводила его с ума, но было страшно пошевелиться. Заломленные за спину связанные руки затекли. Наконец он осмелился открыть глаза... Никого не было. Он сел, освободил запяться, встал и на трясущихся ногах снова спустился вниз, включил свет во внутреннем дворике. Там не было ни души... Выйти вновь он боялся - стоял в распахнутой двери и смотрел, как пес на газоне у дальней стены скулили и метался, и явно не мог пересечь невидимую границу... Слуга позвал его громко, уверенно - так, чтобы было слышно милицейскому посту за воротами, и доброжелателный веселый пес, который всегда бегал вприпрыжку, поднял уши, поджал хвост и трусливо, по-пластунски пересек двор от стены к крыльцу. Слуга подхватил его на руки, запер дверь на все засовы, обошел дом и, убедившись, что никого нет, заснул, не раздеваясь, при включенном свете, с псом в обнимку...
    С тех пор он носил в себе тайну встречи с загадочными привидениями".

    Александра Свиридова
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "...Нужен был дом с балконом и колоннами, тихий русский угол, провинциальная благодать.
    Мы с художником стояли у такого и разговаривали о подробностях.
    - То, что нужно, наконец, - радовалась я. - Вот только окна смотрят на дорогу, а у меня в сценарии написано "на озеро".
    Документалиста во мне нельзя убить даже лопатой.
    - На озеро, на озеро, - бормотал художник, - ну, если ты готова считать это озером, - он показал на небольшое болотце позади дома.
    - А что же делать с балконом? Герой выходит на балкон, перед ним вода, простор, а здесь асфальт, копоть.
    Я, конечно, все знала о монтаже, но хотела одним кадром: дом, балкон, герой, просторы.
    - Какие проблемы, - забормотал художник, - повернем балкон в нужную сторону.
    Рядом с нами все это время болталась и подслушивала небольшая деревенская девчонка.
    На словах "повернем балкон" она вдруг заорала басом "мааама!"
    Минут через пять появилась мама в спортивных штанах и огородной кофте, с пучком редиски в руках. Выглядела она монументально.
    Мама молча показала на доску, прибитую к фасаду. "Здесь в таком-то году гостил Александр Сергеевич Пушкин. Дом охраняется государством".
    "Где он только не гостил", - невежливо съязвил художник и ушел за дом, чтобы ознакомиться с его конструктивными возможностями.
    - Вы же ничего не будете тут трогать? - умоляюще спросила женщина.
    - Не будем, он пошутил. А вы кто?
    - Я хранитель. Хотите в дом?
    Внутри все было завалено строительным мусором.
    - Вот его комната.
    Мы подошли к приоткрытой двери.
    - Не надо, не ходите сюда, - она загородила вход. - Ему не понравится.
    - Кому ему?
    - Пушкину.
    Я посмотрела в окно. Художник вытащил рулетку и замерял дверь, выходящую на болото. Большая белая гусыня пыталась ущипнуть его за ногу, художник сражался, но рулетку не бросал.
    Тихое безумие повисло в воздухе.
    - Я несколько раз в день проверяю дом, - продолжала женщина. - Однажды я вышла ночью, в его комнате горел свет. Я решила, что кто-то забрался в дом и поднялась на второй этаж.
    Она замолчала и посмотрела на меня.
    - Я взяла нож, которым Серега, мой муж, режет свиней. Он так подрабатывает.
    Я представила мою собеседницу ночью, с ножом в руке, в ночной рубахе, но не засмеялась, удержалась.
    - Дверь в его комнату была приоткрыта. Я заглянула туда. Он сидел за столом и писал. Услышав скрип, Он, не оборачиваясь, крикнул "ах, оставьте меня, оставьте". Я, конечно, не пошла дальше. Он писал, а по дороге шли машины с керамзитового завода. Вот как сейчас "вжить-вжить".
    Действительно, машины шли, и это "вжить-вжить" было слышно далеко.
    - А как вы это объясняете, - глупо спросила я, - его появление?
    - Он здесь всегда, - просто сказала она, и попросила, - уйдем, мы мешаем Ему.
    Мы вышли. Художник уже закончил замеры, и отдыхал на "пушкинской" скамейке под "пушкинским" фонарем.
    - Я утром вернулась сюда, - продолжила хранительница. - Его не было, но у дверей лежало перо, гусиное, заточенное.
    - Где же оно? - спросила я, понимая, что безумие штука заразная.
    - Я положила его на витрину в школьном музее. Приехали из города, комиссия, и стали надо мной смеяться. Я не отдала им перо, села жопой на витрину и не отдала.
    Спасибо русскому языку. Её "жопа" вернула меня в реальность. По улице шли машины с керамзитового завода. Мальчишка дразнил гуся. Увидев женщину, бросился к ней.
    - Сын! - гордо сказала хранительница. - Продолжение рода. Вы знаете, как я его назвала? Сашка! А муж у меня...
    Я, конечно, запомнила, как звали мужа. И поняла, что это история не про безумие, а про любовь. Про любовь, которую редко кто испытывает сегодня к хрестоматийному поэту. Выбрать себе для жизни мужа с именем Сергей, чтобы родить от него мальчика Сашу. Сложный путь, извилистый и очень русский".

    Марина Разбежкина
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Однажды я потерял 5 часов времени. Буквально потерял. Не не потратил впустую, а именно потерял. Вошел в метро в 12-00 на станции Коломенская. Доехал до Новокузнецкой (20 мин ехать примерно). Вышел из метро и через 10 минут был уже дома. Когда вошёл в квартиру, то часы на стене показывали 17-00. Я решил сначала, что часы остановились. Но такое время показывали все часы в квартире. По дороге я не спал, читал газету. А, да, важная деталь, в пути в какой то момент мне показалось что словно перед моими глазами пронесли толстое стекло, ну как в поездах дальнего следования. Такое немного неровное и слегка грязное. До сих пор не пойму что это было?"

    Валентин Постников
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Я сама себе вырыла эту яму. За два дня до Сашиной смерти, в измененном состоянии сознания, в спокойной, тихой истерике я сказала ему:
    - Обещай, если там что-то есть, если есть хоть какой-то способ выйти на связь, например, во сне, – обещай, что ты это сделаешь.
    Он ответил:
    - Мне кажется, там нет ни хрена. Но на сто процентов я не уверен. Если есть хоть какой-то способ, обещаю, я объявлюсь.

    Я вообще-то материалист. Я уверена, что сны – игры нашего разума, а не странствия в иные миры. Но дурацкий тот разговор не позволяет мне быть последовательной. После этого обещания невозможно видеть его во сне – и не думать, каким-то краем сознания, что это «контакт».

    В первые два месяца было разное.
    Снились в чистой, стерильной пустоте, в полной ясности, разговоры – как свидания в тюрьме. Обсуждали, например, его рукописи, которые я разбирала.
    Снилась мутная, тревожная бытовуха – а он просто рядом всегда. Просто рядом, спокойно, молча – это так в его духе.
    Было так, что он не понимал, что он умер, а я ему объясняла.
    Было так – и такое было гораздо чаще – что это я не врубалась. Говорила:
    - Ты ведь ходишь. Тебе ведь лучше. Давай позвоним в больницу, пусть тебе назначают химию!
    Было так: он мне во сне объяснил, что больше не может сварить мне кофе, что больше вообще ничего сделать не может – и я должна всё сама.
    В Москве он перестал мне сниться. Почти совсем.

    И вот вчера. Я легла в три ночи, Лева проснулся в четыре. Сися, песня, водичка, погладить спинку – вроде заснул. Потом в пять – опять дискотека, опять заснули. Потом в шесть. А потом в 6.30 – и уже, судя по всему, окончательно.
    - Кашку! Кашку! С лягодками кашку кушать идем!
    В совершенном отчаянии, с ощущением, что если я сейчас встану, то просто сдохну, я взмолилась:
    - Давай я спою тебе колыбельную, вдруг заснешь?
    - Лана, пой. Про спитгаванаафина.
    И вот я пою. Я пою про дельфинов, сонный куст и побитую собаку – и при этом я как бы сплю. Так бывает. Кто укачивал после бессонной ночи ребенка, тот знает. Я пою – и на границе бреда и очертаний рассветной комнаты я вижу Сашу.
    - Хочешь, я его заберу на пару часов, а ты отдохнешь?
    По утрам он всегда брал Леву, именно так, часа на два, а я спала - но теперь у меня что-то не сходится. Точно знаю, что сейчас нам что-то мешает так сделать, но не понимаю, что именно.
    - А ты сможешь?
    - Я не уверен. Но я попробую.

    ...Сон во сне. Я сплю. Потом просыпаюсь, иду на кухню. Наша кухня висит в пустоте, в ней только пол и плита. У плиты стоит Саша, худой, почти что прозрачный. Держит Леву одной рукой, а другой готовит нам завтрак. Ему тяжело.
    - Опусти его! Он же уже большой, он умеет ходить, стоять, его не надо держать на руках, он тяжелый!
    Саша ставит Левочку на пол – и тут же уходит. И тогда я просыпаюсь еще раз – уже реально. Лева спал и просыпается тоже. На часах: 8.30. Ровно два часа с 6.30.

    Игры разума, безусловно. Но как это работает? Два часа.
    Пацан сказал – пацан сделал".

    Анна Старобинец
     
    La Mecha нравится это.

Поделиться этой страницей