Вечные дети, черноокие звезды

Тема в разделе "Кочевье", создана пользователем La Mecha, 23 фев 2013.

Метки:
  1. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    http://chalorakarat.narod.ru/index/0-8

    И еще юношеские рисунки Чалоры Карат

    [​IMG]
    Лойко Зобар

    [​IMG]
    Кармен​
    [​IMG]
    К повести А. Калинина "Цыган"
     
  2. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Аркадий Пластов

    [​IMG]

    [​IMG]
     
  3. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    О. Руденко - Зор

    [​IMG]

    Отсюда http://gypsy-life.net/literatura11.htm

    "Cyganka". M.B.

    Tugodnik illustrowany. Warszawa. 1866, Vol.XIII., № 339, 12/24.03.1866. С. 129-130.

    Цыганка моя. Где? В какой стороне
    Ты мыкаешь долю - что прокляли люди?
    Быть может, тебя моя песнь не разбудит.
    Быть может, в лесу предана ты земле -
    Укрыто холмом без креста твоё тело…
    А может, сейчас ты с ватагою целой
    Босая, в лохмотьях, в испуге бежишь.
    Влачишь попрошайки унылую жизнь
    В грязи - и без завтра - облаяна псами.
    Твоей нищетою детишек пугают…


    А может, приплясываешь, напеваешь,
    И белок, шаля, по деревьям гоняешь.
    А после, уставши, в тени под ветвями
    Лежишь - и баюкаешь душу мечтами.
    Глядишь, как колышутся листья дубравы,
    Припомнив то лето, и наши забавы,
    И наше знакомство…
    О! Я не забыл!
    В то хмурое утро всё дождь моросил.
    Меня разбудили собаки. С тревогой
    Я выглянул. Вижу цыган на дороге -
    Спешащих, как будто бегут от судьбы.
    Гортанно и дико звучали мольбы,
    А в жалобном тоне проклятье сквозило.
    Идут по деревне. Одна же застыла
    У наших ворот - ветер волосы треплет,
    Цыганочка ёжится в грязных отрепьях,
    С тоской и надеждой на окна взирает.
    Дрожит на ветру и едва не рыдает.
    Я вышел с краюхою. Хлеб ей вручил
    И несколько грошей в ладонь положил.
    Она мне отвесила низкий поклон,
    От глаз её чёрных дохнуло теплом
    С чарующей силой. - И табор исчез.
    Сомкнулся за ним, поглотил его лес.
    А я всё стоял, будто к месту прирос,
    Как будто бы табор и сердце унёс.
    *****
    С той самой поры потерял я покой,
    Палатки нашёл на опушке лесной.
    Я к ним зачастил. И цыганочка та
    Мне стала - как будто родная сестра.
    В забавах и смехе текли наши дни.
    Бывало, обнявшись за шею, мы шли.
    Болтали. Глядели, как белки проказят,
    Как резво по соснам под кронами лазят.
    Бывало, она из объятий рванётся
    И птицей к кустам ежевики несётся.
    Укроется там - и кукует со смехом,
    То ягодой кинет в меня, то орехом.
    И снова на тропку вернётся, сияя,
    Цыганскую песенку мне напевая,
    А то вдруг начнёт по ладони гадать -
    Учила не зря её этому мать!
    Венок алых маков её украшал
    И взгляд черноокий как уголь мерцал,
    На смуглую кожу наброшен покров,
    Сплетённый небрежно из трав и цветов.
    Чему ж тут дивиться, что летней порой
    Кружил я с цыганкою в чаще лесной?
    *****
    И вот - в Травяной Богородицы день -
    Я снова вошёл под сосновую тень.
    Подарок несу: медальончик-сердечко,
    Да низку кораллов, да пару колечек.
    Цыганка привычно меня поджидала,
    Заметила. Резво ко мне подбежала.
    Не радостна! - Слёзы в глазах у неё,
    И в них утонуло веселье моё.
    Она говорит: "Как ждала я вас, панич!
    Уходят мои - спозаранку собрались -
    В другие леса.
    Я ж решила остаться.
    Нам с вами приходится нынче прощаться".


    Сказала - и руку печально дала,
    И просека к лагерю нас повела…
    И вот мы подходим к широкой поляне -
    Вчера ещё здесь обитали цыгане,
    А ныне круги от костров на траве,
    Да кости белеют в остывшей золе.
    С лохмотьями узел она поднимает.
    "Быть может, и свидимся, панич. Кто знает?
    Прощайте…" И с палкой дорожной своей
    Пошла по тропинке.
    Я следом за ней…
    В прохладной тени мы по лесу шагали.
    Я в толк не возьму: отчего мы молчали?
    И чем был омыт я? Лесною росой?
    Иль то были слёзы цыганки босой?
    *****
    Прощаться пора. Перекрёсток дорог.
    Христос на распятье задумчив и строг.
    "Здоровья и счастья! Спешу я - поверь -
    Своих нагонять".
    "А куда вы теперь?"
    Спросил я. И голос мой сжался от боли.
    "Ах, панич родной! Ведь цыган - ветер в поле!
    И сам он не знает, куда он спешит,
    Где голову вечером он приклонит.
    Нам нужен лишь лес - и лесная свобода.
    Нужна и река, чтоб набрать себе воду.
    Где мало собак, и где нам подают,
    Там мы и находим недолгий приют.
    Ну, с Богом! - закончила. - Надо идти!"
    И больше не встретились наши пути.
    *****
    Цыганка моя. Где? В какой стороне
    Ты мыкаешь долю - что прокляли люди?
    Быть может, тебя моя песнь не разбудит,
    Быть может, в лесу предана ты земле -
    И я не найду никогда своей милой?…
    Крестом не отмечено место могилы,
    Где ты после странствий вкушаешь покой.
    Цыганка! Неужто не встречусь с тобой?


    Cyganko moja, w jakiej teraz stronie
    Pedzisz ty zycie oplwane przez ludzi?
    Moze juz ciebie moja piesn nie zbudzi,
    Moze gdzie w lesie litosciwe dlonie
    Grobem bez krzyza przykryly twe cialo…
    Lub moze teraz z swoja banda cala
    Boso, w lachmanach, lekliwi lecicie,
    Zebranym chlebem opedzajac zycie
    Brudne, bez jutra - a na nedze wasza
    I psu szczekaja i dziecinia strasza.
    A moze teraz ty w plasach i spiewach
    Gonisz swawolne wiewiorki po drzewach,
    Potem zmeczona pod leszczyny cieniem
    Lezysz, duszyczke kolyszac marzeniem,
    I patrzac w liscie, co szumia nad toba,
    Wspominasz jak sie bawilismy z soba,
    Jak cie poznalem.
    Bolesne poznanie!
    W smutne, deszczowe, pamietam, zaranie,
    Psow mnie szczekanie obudzilo; - ztrwoga
    Wyirzalem: - banda cyganow szla droga
    Spiesznie, jak gdyby przed swym nedznym losem
    Uciekac chcieli a urwanym glosem
    Dzikim, gdzie w prosbie przeklenstwa sie czaja
    Zebrali po wsi.- pomiedzy ta zgraja
    Mloda Cyganca u wrot naszych stala,
    Tulac sie w brudny lachman, z zimna drzala,
    Wiatr wlosy rozwial, a oczy, co mokna
    Welzach, wpatrzyla z prosba w moje okno.
    Wiecem jej wyniosl z domu chleba kawal
    I kilka groszy - i gdym jej to dawal,
    Sklonila mi sie az do samej ziemi
    I dziekowala oczami czarnemi
    Dzi wnie wymownie.- i cyganie poszli,
    I juz zgineli wsrod lesnyh zarosli,
    A jam stal jeszcze jak wrosly do ziemi
    I mysli moje gonily za niemi.


    Zle bylo w domu mi od tego chacu,
    Wiec do Cyganki latalem do lasu;
    I za dni kilka bylem juz z Cyganka
    Niby brat z siostra. Smiechem, pogadanka,
    Zabawa dnie nam mijaly napredce
    Zieraz, na szyje zarzuciwszy rece,
    Szlismy po lesie, patrzac sie radosnie
    Na figlujace wiewiorki po sosnie;
    Czasem mi z ramion wydaila sie ptakiem
    I za leszczyny lub ostrgezyn krzakiem
    Schowana, ztamtad kukala ze smiechem,
    Rzucajac na mnie to lesnym orzecbem,
    To jagodami: to znow wybiegala,
    W czerwone maki ustrojona cala,
    I spiewala mi cyganskie piosenki,
    Albo wrozyla przyszlosc z mojej reki,
    Jak to widziala u swej starej matki;
    A zawsze strojna by la wziela, kwiatki,
    Ktoremi ciemue ozdabiala cialo,
    A czarne oko jak wegiel blyskaio.
    Wiec coz dziwnego, ze od tego czasu
    Wciaz do Cyganki latalem do lasu ?


    Raz, po odpuscie Matki Boskiej Zielnej,
    Szedlem do lasu w poranek niedzielny,
    Niosac jej kilka srebrnych medalikow,
    Kilka pierscionkow i sznur koralikow,
    A Cyganeczka moja po zwyczaju
    Czekala na mnie na krawedzi gaju.
    Gdy mnie ujrzala, wybiegla na pole;
    Lecz zamiast smiechu, na smaglawem czole
    Byl smutek jakis i w oczach lez wiele,
    Ze utonelo w nich moje wesele.
    I rzekla do mnie: ,,Czekalam was, panie.
    Moi juz poszli dzis o wczesnem ranie
    Do innych lasow, jam jeszcze zostata,
    Bom sie pozegnac z wami panie chciala."

    Rzekla i smutna podala mi dlonie,
    I szla, ja przy niej szedlem po zagonie.
    A gdysmy przyszli ku onej polanie,
    Gdzie wczoraj jeszcze lezeli Cyganie,
    A dzisiaj tylko wypalona trawa
    I bialych kosci kilka, - ona lzawa
    Podniosla z ziemi lachmany zebracze.
    ,,Moze was jeszcze, paniczu, zobacze
    Kiedy, niedlugo! Bywajcie tymczasem!..."
    Wziela kij w reke i szla smutna lasem,
    A jam szedl przy niej i w chlodnym drzew cieniu
    Szlismy, nie patrzac na siebie, w milczeniu.
    I czy to z drzewa zielonego rosa,
    Czy to plakala Cyganeczka bosa,
    Nie wiem, lecz mialem powilzone dlonie.


    A gdy przy Bozej stanelismy mece,
    Ona mnie wziela jeszcze raz za rece:
    ,,Bywajcie zdrowi, ja predzej pogonie,
    By dognac moich."
    A gdzie wy idziecie? Spytalem z sercem sciesnionem od bolu.
    ,,Mily paniczu, Cygan to wiatr w polu,
    Nie wie gdzie idzie i gdzie spocznie w swiecie;
    Gdzie lasu troche, a w lesie swoboda,
    I psow jest malo, jalmuzna i woda,
    Tam jemu dobrze, tam jego mieszkanie
    Na dni niewiele. Badzcie zdrowi, panie!"
    I pogonila za swojemi czwalem,
    I juz jej nigdy odtad nie widzialem.


    Cyganko moja! w jakiej teraz stronie
    Pedzisz ty zycie oplwane przez ludzi?
    Moze juz ciebie ta piesn nie przebudzi,
    Moze gdzie w lesie litosciwe dlonie
    Grobem bez krzyza twe cialo przykryly
    I nie odszukam nawet twej mogily,
    Kedys spoczela po wloczedze dlugiej.
    Cyganko! Kiedyz zejdziem sie raz drugi?..




    [​IMG]
    Войцех Герсон. Иллюстрация к поэме "Цыганка" 1866 год.

    Меня могут спросить, всегда ли финал романа бывал таким печальным? Конечно же, нет. Мезальянсы время от времени бывали. В разных странах юные цыганские "золушки" - находили своих "прекрасных принцев". Однажды такая история случилась и в России. Поэт Сергей Городецкий посвятил стихотворение гадалке, которая вышла замуж за его прадеда-дворянина:

    Обветренною босоножкой,
    Смела, смешлива и смугла,
    Она под барское окошко
    Сплясать и погадать пришла.
    Уж прадед звал бурмистра высечь,
    И солнце искрилось в росе,
    Когда решили: сорок тысяч,
    Законный брак и пир для всех.
    Согласен! И с гортанным пеньем
    Цыгане ринулись к вину,
    Ценой последнего именья
    Помещик приобрел жену.

    Той же теме посвящено стихотворение "Дворянское гнездо", персонажи которого полюбили друг друга с первого взгляда, прожили счастливую совместную жизнь и "умерли в один день".
    Всё бывало против внезапно вспыхнувшей страсти: и неприязнь цыган к браку с чужаком, и возмущение дворянской семьи, которой не хотелось иметь кочевую родню. Но я знаю достоверные истории, увенчавшиеся законным браком.
    Одно из красивых семейных преданий мне рассказали в семье латвийских цыган Симанис.
    Итак, ещё до революции в Сыгулде, неподалёку от Риги жил немецкий барон Шульц. Это был молодой человек богатырского сложения, азартный и увлекающийся. Однажды, когда к его имению прикочевал цыганский табор, он поехал к стоянке, желая узнать свою судьбу. Сейчас за давностью лет неизвестно, что ему нагадали в первый раз, но в том, что судьба его круто изменилась, сомневаться не приходится. У цыган барону понравилось; он стал ездить ещё и ещё. И каждый раз на тропинке, ведущей к шатрам, ему первой встречалась красавица Олго - смуглая девушка с роскошными длинными волосами. Это не было случайностью. Цыганке понравился парень, и она сама искала встреч… Барон платил за гадание золотыми монетами. Но вскоре он понял, что его влечёт в табор не простое любопытство, а нечто более серьёзное.
    Конечно, семья была против брака с кочевой цыганкой. Тогда барон наперекор всему свету обвенчался с девушкой в одной из маленьких рижских часовен. Родителям пришлось смириться. Сын поселился со своей избранницей в мезонине, одел её в богатое платье, и жизнь их потекла, не предвещая никаких бед. У молодой пары родилось двое детей, мальчик и девочка. Впрочем, это не помешало молодой жене найти себе работу на конном заводе, принадлежащем мужу. Ко всеобщему удивлению, Олго взялась объезжать норовистых жеребцов, к которым не каждый решался подходить. Тут ей помог богатый таборный опыт, ибо она происходила из семьи потомственных торговцев лошадьми.
    Кончилось всё печально. Как уже говорилось, барон Шульц был человеком азартным. Однажды поблизости проходило очередное соревнование силачей. Каждый показывал что умеет. Один останавливал мельницу за крыло, другой поднимал тяжести. Вот и барон, задумав оставить всех позади, схватился за неподъёмный валун. Ему удалось оторвать камень от земли, но при этом он надорвался, и вскоре умер.
    Олго не осталась в немецкой семье, как её ни уговаривали. Она забрала детей и ушла к поселившимся неподалёку цыганам. Но ей не суждено было надолго пережить любимого мужа. Хотя судьба её сделала крутой поворот, она продолжала подрабатывать объездчицей лошадей на том же конном заводе - и вот однажды, когда конь брал барьер, цыганка не удержалась в седле и разбилась насмерть.
    У её детей остался на память лишь серебряная чарочка с эмалью - подарок, который отец сделал матери во время венчания в рижской часовне.
     
  4. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ ДАЛЬ.

    ЦЫГАНКА

    Верстах в двенадцати от Одессы есть немецкая колония на берегу моря, и туда выбирается из города на лето до 35-ти семей местных жителей и приезжих, для купанья в море и чтоб уйти от нестерпимой жары и пыли. Колония эта, которая немцами называется Люстдорф, переиначена русскими в Люстру и под этим названием известна во всём округе. Невдалеке от неё лежит селение местных жителей, смеси русских с малороссиянами, Большой Фонтан; по другую сторону Люстры селеньице, Бурлацкая-Балка, где поселился всякий сброд, так называемые мещане; подальше, на Лимане, поселены греки, арнауты и ещё немцы, но католики, тогда-как люстровские лютеране.
    На этом пространстве всегда можно найти кочующих цыган. Если семья этих природных ковалей, кузнецов, найдет в деревне много работы и зазимует там, то им иногда отводят порожнюю избу; цыгане от этого в дурную погоду не отказываются, но тотчас же делают в хате некоторые хозяйственные изменения, для больших житейских удобств: окна и двери выставляются вон, какова бы ни была погода; без этого цыгану душно.
    Впрочем, походная кузница разбивается обыкновенно в чистом поле , за селом, и, заключая в себе также общеё жильё всего цыганского семейства, состоит из ветхого шатра, который одним краем примыкает вплоть к земле, между тем, как другой не доходит до земли на аршин: зад загорожен повозкой, а перед открыт. Шатер этот становится плотной стороной, смотря по времени года, то против солнца, то против дождя и ветра.
    Поляна между селением и кабаком, по направлению к морю, ничем не была занята, когда мы вечером по ней прогуливались, а рано утром стояло там два шатра из задымлённого, чёрного отрепья. Это было в понедельник, который, как уверяют, празднуется цыганами вместо воскресенья, и близость шинка, повидимому, была очень кстати: три цыгана пошатывались в дверях этого заведения, размахивая руками и наклоняя в раздумье головы, не зная сами, куда они идут или намерены идти, в шинок ли, или из шинка. Вскоре явились три цыганки, конечно жёны их, а за ними целая толпа ребятишек, из которых большие тащили меньших нагишом, и притом не так, как обыкновенно носят на руках грудных детей, а перевалив их через себя как ни попало, и придерживая их также за что ни попало, за руку или за ногу. Бабы взяли мужиков своих под руки и вывели из шинка, убеждая их идти домой. Но тут, на чистом воздухе, одним из цыган овладела охота поплясать; он стряхнул с себя навязчивую бабу и, приподняв руки, долго прилаживался и примерялся, но как-то не мог справиться с ногами. Весёлое расположение его перешло и на двух его товарищей: и те также пустились в пляску, или, по крайней мере, порывались к тому всеми силами, между тем, а жены их хватали своих мужей то за руку, то за одежду, бранились и растаскивали их врознь. Наконец, пляска их кончилась, бабы нахлобучили на мужей своих шапки, и каждая потащила друга своего в табор.
    Одна из цыганок привлекла при этом случае на себя особенное наше внимание: она была белокура; одежда на ней была та же, как и на прочих, и как носят все волошские и бессарабские цыганки: шерстяная, полосатая юбка, такой же пояс, в ладонь ширины, на голове платок, повязанный по цыгански, то есть, свисший одним углом по спине; на плечах рубашка, ноги босые, а из под платка расстилаются всклоченные космы, - но волосы эти были светлорусые, тогда как всякому известно, что у цыган волосы чёрные, как смоль. Мы посмотрели за нею вслед, и, занявшись предположениями на счёт этой необычайности, пошли своим путем. На следующий день, проходя к морю мимо небольшого цыганского табора, мы заглянули под шатры. В глубине, подле телеги, была вырыта небольшая круглая ямка, над которою стоял столик, всего в четверть вышины; русая молодая хозяйка со старухой, настоящей ведьмой, сидели за этим столом, поставив ноги в ямку и кроили что-то из ряднины, если не из старого мешка. Ножницы, без сомнения, домашнего изделия, были вроде тех, которыми стригут овец. В стороне, более напереди, другая ямка, кузнечный горн, с парою бесконечно-заплатанных мехов, которыми работала девка, покачиваясь из стороны в сторону, между тем, а хозяин ковал что-то на наковальне, поставленной в самой середине шатра. По сторонам валялись ребятишки, из которых один играл привязанною на нитке мёртвою чайкой. Приход наш оживил всё население двух намётов: бабы стали нагло клянчить и канючить и тотчас же выгнали всех ребятишек в пляску: замечательно, что у всех был хороший слух, дикие песни их не оскорбляли уха. Только пожилые мужчины, хозяева, сохранили при этом позорище степенность свою, подавая вид будто не заботились о том, что вокруг их делалось; а белокурая цыганка была молчаливее и скромнее прочих.
    Вечером мы сидели в деревне дома, в палисадник, и пили чай, а увидели знакомцев наших, старую цыганку и белокурую, которые обходили все дворы и собирали подаяние. Старуха навьючила молодую шерстяною, полосатою переметною сумой, которая была уж порядочно набита картофелем и хлебом; старуха выпрашивала подаяние, а молодая носила ношу. Они подошли по очереди домов и к нам. Разглядев поближе белокурую, мы ещё более убедились, что это не может быть цыганка, и любопытство наше было сильно возбуждено. - Два-три вопроса ничего не решили; русая цыганка молчала, или отвечала одним словом, а ведьма говорила за троих, рассыпаясь в похвалах и пожеланиях, и выпрашивая всё, что только попадалось ей на глаза.
    "Подай милостиньки, Христа ради", говорила она с резким ударением своим на каждом слове: "и богат будешь, и хорош, и дети будут большие... подай, добра паня, оброк подушный платить, вот у неё" - указывая на молодую - "два маленьки близнятка..." У всех цыганок, как известно, есть близнята; по крайней мере, они в том уверяют вас, когда просят подаяния.
    Взяв поданный ей хлеб, старуха успела разглядеть, что на столе есть сахар, и продолжала просить, для близнят же, по кусочку сахару. Когда она получила его, то стала осведомляться, нет ли старенького платьица, отопочков, паголенков или других каких обносков? Я показал ей серебряную монету и глаза у неё заискрились как у волка; но я не дал ей денег, а обещал дать, если молодая расскажет всю правду, как она попала в цыганки. После продолжительной божбы, что белокурая родилась в таборе и настоящая цыганка, старуха жадно протянула руку - но я положил монету в карман. Русая всё молчала, но по приёмам старухи видно было, что она решилась добыть деньгу во что бы ни стало, и потому я настаивал, уверяя её при том, что я не сыщик и не доносчик, и спрашиваю из одного только любопытства, но даром денег не отдам.
    "Она полька," сказала наконец старуха, "из Польши; она сама к нам пришла, давно; есть нечего было, голод, а она мала была, сирота - и пристала." Я хотел слышать все подробности этого от неё самой; старуха поощряла её к рассказу, повторяя по своему: говори, говори! Но белокурая робко цедила слово за словом сквозь зубы и не хотела разговориться. Я отдал двугривенный старухе и велел ей идти своим путём. Она было снова окинула всё глазом и стала просить ещё хлебца с маслом, ещё старый платочек и рубашку. Прогнав её, я напоил молодую чаем, зазвав её во двор, и наконец, не без труда, заставил рассказать её похождения.
    Она точно была полька, помнила отчий дом только очень темно, но уверяла, что у них были павлины и золотые воробьи, т. е. канарейки, и была также прислуга, из которой она одного помнила по имени. Она помнила также, что отец езжал на охоту с собаками; начав в раздумьи щупать и поглаживать рукой бархатную кацавейку на жене моей, она как будто припомнила какой-то давнишний сон и сказала наконец, что у матери было точно такое платье, которое малютка любила гладить рукой; наконец, она думает, что у неё были старшие братья, а более ничего не помнит. "Мала была" продолжала она, пожимая плечами: "ничего не знаю. Сад был у нас, и груши были; помню а старший брат, - должно быть, что брат - лазил на дерево и тряс груши, а я собирала. Больше ничего не помню" повторила она. "Пришла беда, стали поляки биться с русскими - и этого я ничего не знала, только помню, что все бранили и боялись москалей. Пришло к нам войско конное, что собиралось на москалей; храбровали они всю ночь, песни пели, вино пили, а на улицах разложили огни; помню, как я стояла с бабой за воротами, слушала и смотрела, и баба учила меня бранить москалей. Вдруг со всех сторон стали палить, все бросились бежать; сделалась такая давка, что баба насилу втащила меня в хату: по улицам все стреляли; в доме, вокруг меня, кричали, плакали, молились и бранились; видно, отец и братья также бились на улицах, в доме их не помню; хата наша загорелась, солдаты набежали - больше ничего не знаю; а я вышла, что со мною было, ничего не помню - мала была, глупа.
    Все хаты горели. И ночь пришла, и день пришел, они всё ещё горели, а я сидела в саду и плакала. Один ли вечер настал, два ли, не помню, а я всё одна сидела в саду, всё хотела в хату, а хаты нет и людей нет ни одного. Я ела груши, да сырую пшонку, и всё плакала; а дым меня чуть не задушил. Я пошла бродить, сама не зная, где и куда, всё бежала по дороге и плакала; повстречались мне москали (солдаты) - дали хлеба сухого и напоили водой, пожалели меня, а сами пошли дальше. Я сперва бежала за ними следом, потом утомилась, села и уснула на месте; а там встала, да опять побежала дальше и пришла к добрым людям; они стояли в поле, как мы теперь стоим, и их никто не трогал, ни москали, ни поляки; им было не страшно: хаты нема у них, скарбу нема, одна лошадёнка, да и та такая, что никому не годится - и не страшно. Я пришла к ним; они накормили меня, спрашивали, откуда я, хотели отвести домой - я ничего не знаю, только плачу.
    Пошли они на другое место, и меня взяли с собой; опять меня спрашивали, много, не знаю ничего, только плачу. Так они пошли, а я всё с ними же, - так и пристала к ним и осталась при них.
    - Ну, а дальше что было, когда стала ты подрастать?
    - А дальше всё ничего не помнила, не знала чья я; стала цыганка. Когда я выросла, так отдали меня замуж за своего; вот и живём.
    - Как же тебя, бедную, замуж отдали? Приневолили?
    - Нет; зачем? неволи нет. Сказали, что пора, и пошли на Днестр: там, сказали, будет муж, и пришли, посмотрели; такой годится тебе? спросили: что ж? коваль, молодой, чоботы есть свои, отец ятку (шатер) даёт - годится. И отдали.
    - Как же вас венчали? спросил я; но она не поняла меня, и я с трудом растолковал ей свой вопрос.
    - Нет этого у нас, сказала она, махнув рукой: - так отдали.
    - А праздник был?
    - Праздник был; пили вино и песни пели, а старухи плясали.
    - Отчего же старухи, а не молодые?
    - Молодицам у нас не хорошо плясать, а старухам можно.
    - И дети есть у тебя?
    - Есть, трое.
    - Белые или чёрные?
    Она засмеялась и отвечала:
    - Всякие есть, и белые и чёрные: один черноволосый, а двое сами чёрные, а волосы белые.
    - Была ли ты когда-нибудь после опять на своей родине?
    - А Бог знает, может быть, и была, коли ж я её не знаю; Польша велика, а я была мала, глупа, не помню ничего.
    - Так те помнят, старики, которые тебя взяли там?
    - А Бог знает; может и помнили б, да где они теперь? Старые померли оба, а те пошли своей дорогой, когда отдали меня; они ходят по своим местам, а мы по своим. В год, либо в два раз встретимся, да опять и разойдёмся.
    - А, может быть, дома твои родные живы, отец, мать, братья?
    - А Бог их знает! Нет, говорят, не живы. Все пропали а война была, и погорели и пропали.
    Старуха, обошедши ряд домов, подошла опять к нашим воротам, стояла, ухмыляясь, опершись на свой посох, будто спрашивая: "неужто-де беседа ваша всё ещё не кончилась?" Я спросил ещё молодую, как её зовут? - Юдвися, сказала она. Поняв, что это было польское имя Людовика, я спросил ещё: прежнее ли это имя её, или оно дано ей цыганами? - Прежнее, отвечала она: - так меня звали дома; это я помнила, сказала добрым людям, которые меня, сироту, приняли, и так меня с тех пор называют.
    Старуха навьючила на Юдвисю полную на обе половины переметную суму, попробовала ещё, голосом вкрадчивой доверчивости, выпросить ленточку: там спросила: нет ли хоть ломаной подковы или другого старого железа, и, наконец, отправилась с невесткой под свою ятку.
    Я рассказывал, в течение лета, многим посетителям люстровских морских вод об этой мнимой цыганке и о приключениях её. Мы полагали объявить об этом в ведомостях, с тем, что если кто-нибудь из родных её остался в живых, то, может быть, отзовётся и отыщет свою потерянную дочь или сестру под закоптелым шатром цыганского табора. Все цыгане ныне, по крайней мере, приписаны к какому-либо месту и считаются в сословии казённых или господских крестьян. Я собирался расспросить об этом нашего цыгана, не показывая виду, для чего я это делаю, и не сомневался, что по этим расспросам можно будет, в случае нужды, её отыскать.
    В один вечер, когда мы опять, по обыкновению, сидели в надворном палисадничке и пили чай, к нам вошёл хорошо одетый мужчина, лет около тридцати, с усами, с продолговатым польским лицом и статною осанкой, в соломенной широкополой шляпе и цифрованной венгерке. Поклонившись, он сказал мне, с ударением на каждый предпоследний слог: "Извините, я пришёл к вам на пару слов. Я сегодня, сейчас только, слышал о похождениях одной цыганки, или девочки, увезённой в молодости цыганами - и мне сказали, что вы лично её видели и расспрашивали?"
    - Точно так, это справедливо.
    - Пожалуйста, сделайте одолжение, расскажите мне всё, что вы об ней знаете... я желал бы... она, может быть... видите, у меня когда-то пропала без вести маленькая сестра, и именно при таких обстоятельствах, а здесь рассказывают об этой цыганке: это было в Любартове.
    Я ему рассказал всё. Мелочи и подробности, которые она помнила с-издетства своего, а еще более и самое имя Людовики убедили его, что это должна быть его сестра. Он был зажиточный помещик, приехавший сюда с семейством для купанья. Рассказ мой произвёл в нём сильное волнение; на глазах его навертывались слёзы. Он был в недоумении, что ему делать, как её разлучить с мужем, и будет ли это доброе дело, составит ли это её счастье?
    А куда деваться с ними, если они захотят остаться кочевыми цыганами? А можно-ли, слышав всё это, оставить дело без внимания и не заботиться о давно-потерянной и теперь случайно-отысканной сестре. - Наперёд всего, сказал я: вам надобно посмотреть на неё и расспросить её, убедиться в самоличности её - а там... подумайте. "Пойдемте вместе", сказал он, взяв меня за руку.
    Под шатром нашли мы всё в том же виде и порядке, как прежде, но на этот раз Юдвися работала мехами, лежа между ними на коленях, а муж её ковал. - Долго мы стояли, стараясь завязать с нею разговор, но обстоятельства были тому самые неудобные. Товарищ мой, в сильном волнении, уставил глаза на неё и не мог доискаться языка. Заметно было, что старуха и муж её стали как-то беспокойны: может быть, последний разговор мой с Юдвисей, так живо напомнивший ей давно минувшеё, растревожил её, заставил грустить и задумываться - и в таком случае старуха, конечно, жалела, что допустила её до такой беседы; поэтому присутствие наше не могло быть ей приятно; словом, было заметно, что они нас дичились. Я увёл посетителя, и мы сговорились выбрать более удобное время для расспросов.
    Утром на другой день, мы снова пошли туда, но, дошедши при выход из селения до того места дорожки, откуда виден был цыганский шатёр, нашли одно только порожнее место. Мы подошли: две ямки - одна, служившая вместо стульев или дивана, потому что в неё ноги ставили; другая, где был горн, обозначали место бывшего тут переносного жилья; более не было никаких следов. Молча побрели мы домой, и товарищ мой во всю дорогу не сказал ни одного слова.


     
  5. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Здесь удивительное
    http://ribalych.ru/2014/05/29/morskie-cygane-narod-badzho

    В юго-восточной Азии проживает кочевой народ мореплавателей баджо, который почти без жертв пережил печальноизвестное землетрясение 2004 года, вызвавшее цунами в Индийском океане. А всё потому, что эти «морские цыгане» приспособились жить в море, выходя на берег только для того, чтобы похоронить своих мертвецов.

    Фотограф и антрополог по образованию Джеймс Морган сделал подборку фотографий, тем самым задокументировав существование этого уникального народа.
    Этническая группа баджо или малайцы жили в море на протяжении веков, преимущественно в Малайзии, Индонезии и на Филиппинах.

    Баджо традиционно селились в лодках под названием «лепа-лепа», сделанных вручную. В них есть всё, что необходимо кочевникам для жизни: кухонная утварь, керосиновые лампы, еда, питьевая вода и даже растения. На берег баджо сходят для того, чтобы продать или купить необходимые товары или починить лодку.

    [​IMG]

    Выживают баджо за счёт подводной охоты – они являются первоклассными фридайверами и могут нырять без акваланга на глубину тридцать метров в поисках морского окуня, жемчуга и морских огурцов.

    [​IMG]

    Подводное плавание становится повседневным занятием баджо с ранних лет, поэтому зачастую их барабанные перепонки разорваны, иногда преднамеренно.

    [​IMG]

    Подобный образ жизни таит в себе много опасностей. Многие рыбаки становятся калеками или умирают от кессонной болезни. Это декомпрессионное заболевание возникает, когда человек погружается, а затем поднимается на поверхность до того, как тело сбросит давление.
    Морские цыгане зарабатывают на жизнь преимущественно торговлей морским окунем или рыбой-наполеоном, продавая их гонконгским рыболовным компаниям.
    В последние годы правительство вынуждает морских кочевников переселяться на сушу, из-за чего они могут навсегда потерять свою культуру. Часто баджо бывают не в ладах с правительствами разных стран, т.к. в поисках богатого улова они могут пересечь международную границу.

    [​IMG]

    Так как культура кочевников явно близится к закату, после смерти нынешнего поколения уже не кому будет жить в море. В последние годы молодёжь народа баджо всё чаще оставляет свои поселения в поисках работы в городе.

    [​IMG]

    Однако остаётся надежда, что ситуация с положением морских цыган улучшится. Всемирный фонд дикой природы, а также Международное общество сохранения природы организуют различные программы по рациональному использованию морских ресурсов.

    И здесь http://moi-tai.livejournal.com/90920.html

    Народ чауле или чаунам можно перевести как «люди моря» или «водный народ».
    Часто их называют морскими цыганами, потому что их жизнь была кочевой и связана с морем.
    Сотни лет они живут на западном побережье полуострова Малакка. Некоторые из них и сейчас ведут кочевой образ жизни и живут в плавучих домах, которые называются кабанг. Но у многих чауле теперь есть и постоянные дома в поселениях Андаманского побережья в Таиланде и Малайзии.
    По внешнему виду они отличаются от тайцев своим темным цветом кожи, а цвет волос иногда бывает темно-рыжего оттенка.
    Считается, что чауле имеют австронезийское или малайское происхождение. Вероятно, они мигрировали сначала на запад, а потом на север архипелага Риалу Лингга, который находится между Сингапуром и Суматрой.
    Около 5000 чауле живет на побережьях Андаманского моря, их можно разделить на пять групп, каждая из которых обладает собственным характерным укладом жизни и диалектом.
    Из всех групп наиболее интегрировали в тайское общество цыгане урак-лавои, которые поселились на острове Лайп (Ко Лайп) в национальном парке Ко Тарутао и на Пхукете.
    Они известны под именем май тхай («новые тайцы») и многие нашли работу на кокосовых плантациях или в рыболовстве. Другие группы продолжают заниматься традиционными для чауле видами деятельности – ныряют за устрицами и морскими раковинами на дно океана, привязав на пояс камень, благодаря чему они погружаются на глубину 60 м. Иногда таким же способом морские цыгане рыбачат, гуляя по дну моря с огромными сетями в которые косяками набивается рыба. Их ловкость и бесстрашие делают чауле отличными собирателями гнезд ласточек из укромных мест и щелей на высоте нескольких сотен метров в пещерах Андаманского побережья.
    Морские цыгане ещё живут на нескольких островах архипелага Ланта. Сюда они осели коло 200 лет назад .
    Большинство из них поселилось на Ланте Яи, самая большая деревня называется Санг Ка У (Ban Sang Kha Ou), расположена в 27 км от Саладана, на юго-востоке острова недалеко от Старого города.
    Дважды в год, в полнолуние 6-го и 11-го месяца по лунному календарю, морские цыгане проводят церемонию «Лой Руа» (Loy Rua) – праздник, когда в море отпускают маленькие ритуальные кораблики. Главы семей вырезают из дерева макеты лодок, в которые помещают деревянные же фигурки, символизирующие их самих. Так цыгане просят богов прощения за их набеги на море.

    Группа мокен населяющая таиландские острова Сурин и бирманский Мургуй, - наиболее традиционное сообщество чауле. Они до сих пор ведут уединенный кочевой образ жизни. Они не имеют ни земли ни собственности, но зависят от пресной воды и пляжей, на которых собирают ракушки и моллюсков. Они отлично разбираются в растениях, которые растут в оставшихся на западном побережье Таиланда джунглях, и используют в пищу 80 разных видов просто так и 30 – в лечебных целях.
    Мокены обладают сверхъестественными способностями.
    Прекрасно видят под водой, надолго задерживают дыхание, ныряют на большую глубину без всякого оборудования и кислородных баллонов. А главное, добывают рыбу и самые редкие дары моря практически голыми руками.
    Дети из азиатского племени мокенов видят под водой в два раза лучше европейцев. К такому выводу пришли исследователи из шведского университета Ланд.

    На родине мокенов, Таиландском острове Сурин, часто проводят отпуска российские любители поплавать в маске и с аквалангом. Кто нырял, тот знает: глаз обычного человека плохо приспособлен к подводной жизни. Даже в маске не так-то просто разобрать, что лежит на дне морском.

    А морские цыгане, добывающие себе пропитание (моллюсков, морские огурцы) со дна морского, прекрасно видят на глубине в десяток метров. Исследованные шведами юные мокены запросто на расстоянии полметра различают детали размером 1,5 мм, в то время как предел возможностей западного человека - 3 мм. По словам руководителя группы ученых Анны Джислен, мокены способны проделывать с глазами фантастические вещи. Они могут сужать зрачки до крохотных размеров и особым образом сдавливают глазные линзы, добиваясь четкости «картинки» на глубине.
    [​IMG]
    Мокены
    Фото отсюда http://www.hdlife.ru/our-project/11381

    Морские цыгане – анимисты по вере и усматривают прочную связь между природными духами острова и моря с их собственными духами рода. На некоторых пляжах они устанавливают тотемные столбы в качестве места для общения между духами, предками и шаманами. Морские цыгане имеют богатое музыкальное наследие.

    Мокен не используют музыкальных инструментов как таковых, обходясь любыми предметами в качестве ударных. В отличие от урак-лавои благодаря своей близости к тайской и малайской культуре превосходно играют на скрипке и барабане. Во время праздников в общине музыканты-мужчины встают полукругом вокруг пожилых женщин, которые танцуют и поют о море, джунглях и своих семьях.

    Постройка лодки – это именно то, в чем самовыражаются чауле, и для каждой пары молодоженов предназначается собственный кабанг. Однако сложное искусство сооружения плавучего дома из единственного ствола дерева и образ жизни, который оно отражает, постепенно исчезают. В Таиланде, где правительство ратует за ассимиляцию, кочующие флотилии держатся все более и более обособленно, а количество нетронутых островов, куда они могут ходить, с каждым годом сокращается. На Пхукете деревни урак-лавои стали достопримечательностью для туристов, и когда те приезжают целыми автобусами, местные жители позируют им для фотографий за монетки и сладости, загоняя себя в опасный замкнутый круг зависимости.

    В Мьянме продолжающаяся политическая нестабильность и репрессии ещё более ограничили мобильность чауле, и для них существует реальная опасность быть арестованными и даже отданными в рабство – настоящий ад на земле, -
    особенно для людей, чьи жизни всегда подчинялись лишь волнам и ветру.

    Есть люди, которые считают чауле несчастными людьми, живущими в лачугах без электричества и прочих удобств в 21 веке.

    Но на мой взгляд, каждый человек умеет быть счастлив по-своему. Кому-то нужны комфортабельные дома и модные авто с прочими радостями мира потребления, а кому-то морской ветер свободы и независимость.

    Мне кажется, им можно в этом позавидовать.Они знают вкус неподдельной свободы. И грустно,если познав затягивающий мир с сомнительными ценностями, однажды чауле и прочий свободный народ навсегда потеряет свободу – это чувство не купить за деньги и не обменять на сладости.


    [​IMG]
     
  6. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Андерс Цорн

    цорн default.jpeg

    Анри Руссо. Спящая цыганка.

    руссо8rus_b.jpg

    Отто Мюллер (экспрессионизм)

    отто мюллер.jpg

    отто мюллер8d8c09d6d651ca9c38511e8f3891480f.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  7. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Да, эту картину очень люблю.
     
  8. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Ларионов. Цыганка в Тирасполе.

    ЦЫГАНКА В ТИРАСПОЛЕ.jpg
     
  9. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Всем рекомендую для хорошего настроения!
    Это нечто. :) ::sunny:Бывают же на свете красивые люди!!!!!!!!

    Цыганочка, которую мои драгоценные кале зовут "фаррука", обожаю. Да и как иначе можно - то?!!!?
    В общем, у меня такая же реакция на эту вещь, как у Айшварьи. (Впрочем, не у меня одной, думаю).
     
    Владимир К нравится это.
  10. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Цыганочка, она же, родимая.


    и еще - танец живота - станцован ритмически совершенно!!!

     
  11. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Víctor Manuel куба a9eb7bf99c87c55d8210c87576ad43eb.jpg

    Виктор Мануэль (кубинский классик) - Цыганка из тропиков
     
    La Mecha нравится это.
  12. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    ещё Цорн

    Anders Zorn-763645.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  13. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Роберт Генри (1916)

    gypsy-girl-in-white-1916.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  14. Владимир К

    Владимир К Автор

    Сообщения:
    1.133
    Симпатии:
    300
    i.jpg

    Комаров Николай Цыганский романс
     
    La Mecha нравится это.
  15. Владимир К

    Владимир К Автор

    Сообщения:
    1.133
    Симпатии:
    300
    i (1).jpg
     
    La Mecha нравится это.
  16. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Константин Маковский

    807ff3580c2ft.jpg

    345089.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  17. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    b9b1b2dffaeb.jpg


    ciganka-makovskii.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  18. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    цыганки Октава Бенчиле (румынский классик)

    Gypsy_Woman_with_Necklace_and_Pipe_by_Octav_Băncilă_1915.jpg


    Gypsy_Woman_with_Red_Scarf_by_Octav_Băncilă_1915.jpg

    Octav Băncilă, Tânără țigancă 1914-1915.jpg

    octav_bancila_baticul_galben.jpg

    octav_bancila_tigancusa_cu_basma.jpg

    Octav-Bancila-Tigancusa-cu-basma-rosie.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  19. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    95ea9083b8ca6b07818bf5ac3b78f33e.jpg

    115_Mueller.jpg

    1354924115-otto-mueller---doppelbildnis---1922.jpeg

    d1c2e9746ea5a4ba673ceb85b86f5d0e.jpg

    d4145e9c46a9682ded8eeab47af0042f.jpg ix003976_1024x1024.jpeg

    zigeuner_familie_am_planwagen.jpg

    1280px-Otto_Mueller_-_Liegende_-_ca1914.jpeg
     
    La Mecha нравится это.
  20. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Лаура Найт

    ABD_AAG_ag002268.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  21. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.952
    Симпатии:
    6.512
    Самуэль Пепло. Британия. 1899

    пепло gypsy-1899.jpg
     
    La Mecha нравится это.
  22. TopicStarter Overlay
    La Mecha

    La Mecha Автор

    Сообщения:
    8.743
    Симпатии:
    2.098
    Удивительный народ! Сколь многим авторам послужил вдохновением и благодарной темой...
     

Поделиться этой страницей