1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Может, кому-то кажется, что не так страшен чёрт, как его малюют, но, боюсь, наоборот: не всякий домашний раёк так мил, как его рисуют.

    "Любовь творит чудеса", "моей любви хватит на двоих", "ревнует - значит любит", "бьёт - значит любит", "он любит детей!", "детям нужна строгость", "я сама виновата", "женщинам приходится терпеть", "всё равно не с кем поделиться...", "куда мне идти?", "кому я такая нужна?", "скорей бы всё это кончилось..." - это не редкая цепь сентенций, которые друг за другом теснят другие мысли женщины в течение жизни. Жизнь её может быть мучительно долгой или резко закончится - страшно и жестоко, если муж оказался домашним тираном и насильником.
    Боль от домашней тирании испытывают долго, когда и боль от избиений проходит. Её обычно хранят в себе и делятся ей редко.
    Не знаю, читают ли наш форум женщины, оказавшиеся в подобном положении, но тексты размещу, как и другие советы по самосохранению, которые я размещала здесь. Также эти тексты необходимы людям, рядом с которыми - у их знакомых или родных - в семьях присутствует этот кошмар - домашнее насилие.

    "...Ежегодно в России в результате домашнего насилия гибнут 12-14 тысяч женщин, подавляющее большинство - от рук собственного мужа, бывшего или нынешнего партнера. Каждый день - 38 женщин. Пока вы пили чай и завтракали - одну уже убили... Правда, и убегать надо вовремя, пока не сломлена воля окончательно. И осторожно - если такому прямо заявить, что уходишь, он скорее убьет, чем отпустит. Это же его собственность, которую он имеет право бить и проклинать. Какие еще побеги! Вещи не бегают!..
    <...>

    [​IMG]

    "Картинка эта гуляет по интернету и девушки комментируют ее: "Глупыш!", "О, он так влюблен". Ага. Влюблен. Именно так романтично начинает плести паутину домашний тиран. Под заботу маскирует он навязчивое желание контролировать жизнь своей избранницы. Классика. Об этом психологами написаны сотни инструкций, которые висят в кризисных центрах для женщин.
    <...>
    То, что раньше казалось ей милым -"Ах, он запрещает мне носить короткие юбки и звонит каждые два часа, чтобы проверить где я" - теперь станет ее пугать. Он будет отдавать приказы. Будет не только диктовать что ей носить, но и с кем дружить ("Ни с кем!"), на что тратить деньги, как лечиться, стричься, как отвечать по телефону и как проводить отпуск. Он будет убеждать, что все это ради ее же безопасности, ради того, чтобы она использовала время рационально, или принимала правильные решения.
    Скорее всего он начнет бить ее за непослушание. Не зря кризисные центры дают такое лаконичное определение для всего этого: "Домашнее насилие - это система поведения одного человека для сохранения власти и контроля над другим человеком". Он будет держать ее в страхе. Унижать ее самооценку, чтоб не имела смелости рыпнуться. И все, все будет оправдывать заботой о ней.
    Институт социологии РАН провел исследование о семейном насилии. "Результаты исследования вполне ожидаемо подтвердили связь власти и насилия в семьях, - говорит социолог Ирина Шурыгина. - Насилие у мужа связано с желанием получить власть и контроль над женой, или с тем, что он эту власть по каким-то причинам считает нужным все время подтверждать".
    Власть и контроль - вот и вся его любовь. Он любит ее. Как вещь, как свою собственность. Поэтому совершенно не считается с ее чувствами и не воспринимает ее как личность, как человека. Уже ведь заявляет: "Мне все равно на то, что ты это ненавидишь". Он боится потерять вещь. Поэтому маниакально следит, словно похлопывает себя сотни раз по карманам: "Так, она тут? Еще никто не увел?".
    И горе той вещи, которая попытается сбежать от него...".
    Наталья Радулова

    "Когда преступник не похож на наших знакомых, нам легко объяснить для себя его поведение. Но как быть, если убийца очень похож на наших хороших друзей, на мужей наших подруг? Осознать эту похожесть по-настоящему страшно, поэтому мы стараемся все-таки найти отличия, чтобы себя успокоить: «Нет-нет, никто из моих знакомых не может быть таким». Но, к сожалению, далеко не всегда придуманные нами объяснения близки к реальности...
    <...>
    Дэвид Адамс, проведший самое масштабное на сегодняшний день исследование поведения мужчин, убивших своих жен, так описывает классический сценарий, заканчивающийся убийством или, если женщине везет, попыткой убийства.
    Начинается у будущих женоубийц все так же, как и в большинстве браков, где муж регулярно избивает женщину: сначала мужчина старается ей понравиться и добивается ее любви и доверия. Потом случается первое избиение. После него мужчина сильно извиняется, порой приносит цветы, обещает больше так не делать и объясняется в своей большой любви. Но через некоторое время избиение повторяется. А потом повторяется еще и еще, и со временем жестокость побоев, как правило, только усиливается. Затем в какой-то момент мужчина перестает даже извиняться. Напротив, часто он начинает доказывать жене, что та сама виновата в случившемся. В какой-то момент женщина обычно понимает, что избиения не прекратятся, и тут есть два основных варианта развития событий.
    Бывает так, что женщина к этому моменту настолько запугана и боится за свою жизнь и жизни детей, что уже не пытается выбраться из ситуации насилия. Жизнь в постоянном страхе может продолжаться десятилетиями, а дети, растущие в такой семье, получают жестокие психологические травмы, с которыми очень нелегко потом справиться. Нужно отметить, что выбор женщиной варианта «бояться и терпеть» совсем не гарантирует того, что в один прекрасный день муж ее не убьет. Бывает и так, что убивает мужчина не жену, а кого-то из детей. Особенно внимательно стоит относиться к прямым угрозам убийства или, как ни странно, самоубийства – большинство будущих женоубийц неоднократно угрожают убить себя, жену или детей, перед тем как действительно это сделать.
    Второй же вариант развития событий – женщина собирается с силами и пытается уйти из отношений. Забрать детей, занять денег, уехать к родителям или подруге, обратиться в полицию или в кризисный центр. В этот момент потенциальные убийцы чувствуют, что они вот-вот потеряют контроль над жертвой, и сознательно и хладнокровно убивают ее. Ведь если женщина будет мертва, она уже никогда не сможет от них уйти.
    <...>
    Если вы уже знаете, что женщину в семье бьют, окажите ей поддержку. Если можете, предложите ей конкретную помощь – переехать вместе с детьми к вам в квартиру на первое время или помочь найти таких людей, которые бы ее приютили. Можно предложить ей помочь с детьми, пока она будет устраивать новую жизнь. Но самое главное – если вы знаете, что она обдумывает возможный уход от мужа, ни в коем случае не оставляйте ее с этого момента одну. Лучше всего сделать так, чтобы она ни на минуту не оставалась наедине с мужем и чтобы рядом с ней постоянно находился кто-нибудь из друзей: момент, когда женщина пытается уйти, особенно опасен для ее жизни. Менее действенная, но все равно полезная мера – жестко поговорить с мужем, объяснив ему, что про избиения знают многие друзья и что, если женщина вдруг исчезнет, он будет первым подозреваемым. Стопроцентной защиты это не даст, однако задуматься заставит. Многие женщины покидают отношения с насильником и без такой поддержки и живут счастливо – не все домашние насильники превращаются в убийц, хотя большинство из них еще долгое время угрожают ушедшим женам, следят за ними. Но предсказать поведение мужчины, который бьет свою жену, невозможно, поэтому лучше дать уходящей от мужа подруге всю возможную помощь и защиту.
    Может быть, самый важный урок, который можно извлечь из любой истории домашнего насилия: насильники по природе трусливы и расчетливы, они стараются обеспечить себе полную безнаказанность, перед тем как развернуться в полную силу. И одна из самых важных мер в их арсенале – это рассорить жену со всеми ее друзьями. Ведь если это удастся сделать, то обратиться за помощью ей станет не к кому. Именно этого и добился Алексей Кабанов: он планомерно уговаривал жену занять значительные суммы денег у ее друзей, а потом тратил их и объявлял, что возвращать не собирается. В итоге друзья, воспринимавшие Кабанова и Черску как обычную любящую пару, отвернулись от Ирины – дескать, люди порой меняются к худшему. Но хотя Ирину эти займы, конечно, совсем не красят, важно понять, хотя бы задним числом, что эти поступки были частью планомерной стратегии будущего убийцы по изоляции своей жены.
    Способы, которыми домашние насильники добиваются ссор между женой и ее старыми друзьями, могут быть разными, поэтому не всегда можно сразу распознать, что именно происходит. Но если с вашей подругой вдруг стали происходить такие изменения после начала отношений с мужчиной, имейте в виду – это может быть первым звоночком к трагедии. Постарайтесь обратить внимание на другие изменения в ее поведении, попробуйте поговорить с ней, расспросив о ее проблемах. И даже если это не получится, не отворачивайтесь от нее, если впоследствии она вдруг неожиданно обратится за помощью. Всегда может оказаться так, что именно вы – последняя надежда и последняя преграда на пути у абсолютного зла.
    Потенциальные убийцы жен живут среди нас, ходят в те же магазины и могут работать в одном месте с нами. Но если внимательно смотреть, то их можно отличить от нормальных людей. Их семейные отношения всегда отличаются от нормальных тем, что насильник контролирует жизнь жены, разрушает ее самооценку, рассоривает ее с друзьями. Если женщина боится возражать мужу, если дети при его появлении вдруг замыкаются или становятся дергаными, если муж постоянно контролирует жену звонками – все это тревожные знаки. Без опыта отличить их может быть непросто, но этому можно научиться. Если у вас появляются подозрения, попробуйте осторожно присмотреться к ситуации".
    Игорь Янович

    Источник.
    Источник.

    [​IMG]

    Автопортрет Нан Голдин через месяц после того, как она была избита (1984 год).

    "Этот снимок демонстрирует последствия бурных отношений Голдин и ее парня Брайана и является одним из ее наиболее безжалостных автопортретов. Травмы, которые она получила, едва не стоили ей потери зрения на левом глазу. С позиции символизма «Баллады о сексуальной зависимости» эта фотография знаменует собой конец красивой мечты и начало периода полного преображения.«Когда ты запечатлеваешь такие страшные моменты, то потом не можешь сказать, что этого не было: фотография — это доказательство. Многие женщины, видевшие эту серию, благодарили меня. Хотя многие все равно возвращаются к своим возлюбленным, которые относятся к ним ужасно»".

    Источник.
     
  2. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    "Пять мифов о мужчинах - жертвах семейной тирании

    «Домашнее насилие в отношении мужчин недостаточно исследовано, а жертвы зачастую скрывают его от окружающих. Мы хотим, чтобы пострадавшие знали, что они не одиноки», - заявил руководитель исследования, проведенного недавно в США.

    В июньском номере «Американского журнала профилактической медицины» (American Journal of Preventive Medicine) опубликованы результаты исследования, выполненного специалистами Кооперативного медицинского центра (Group Health Center) из Сиэттла под руководством профессора Роберта Дж. Рейда (Robert J. Reid). Ученым удалось развенчать пять мифов о жестоком обращении с мужчинами в семье.

    Миф 1: «Мужчины редко становятся жертвами домашнего насилия».

    На самом деле, как показал телефонный опрос выбранных наугад 400 мужчин из числа пациентов центра, около 5% подвергались какому-либо из видов домашнего насилия на протяжении последнего года, 10% - на протяжении последних пяти лет и около 30% - хотя бы раз в жизни. Надо отметить, что исследователи включили в понятие домашнего насилия не только физические его формы (побои, пощечины, пинки, принуждение к сексу и т.д.), но и угрозы, оскорбления, «контролирующее поведение» и т.п. Именно так обычно определяют домашнее насилие, когда говорят о нем применительно к женщинам.

    Миф 2: «Жестокое обращение не причиняет мужчинам вреда».

    На самом деле мужчины, которые подвергаются домашнему насилию, страдают от депрессий втрое чаще тех, у кого дома все спокойно.

    Миф 3: «Мужчины, с которыми дома плохо обращаются, вольны уйти».

    На самом деле они продолжают жить со своими угнетательницами долгие годы. «Мы знаем, что женщинам, особенно тем, кто растит и не работает вне дома, часто бывает сложно разорвать отношения с агрессивным партнером. Но мы были удивлены, выяснив, что точно так же ведут себя и мужчины», - комментирует доктор Рейд.

    Миф 4: «Домашнее насилие - бич бедных».

    На самом деле «богатые тоже плачут». Жертвами семейного насилия становятся мужчины (как и женщины), принадлежащие к самым разным социальным слоям. Более того, показатели уровня дохода и образования пациентов Кооперативного медицинского центра, на базе которых проводилось исследование, несколько превышают средние для американцев.

    Миф 5: «Об этом не говорят - значит, этого не существует».

    На самом деле это не так. «Мы, врачи, редко спрашиваем пациентов-мужчин, подвергаются ли они насилию, и сами они тоже предпочитают об этом умалчивать», - комментирует доктор Рейд. «Многие стыдятся того, что стали жертвами насилия, из-за социального давления: считается, что мужчина должен быть "крутым" и держать все под контролем». При этом молодые мужчины вдвое чаще сообщают о случаях насилия, чем те, кому уже за 55.

    Доктор Рейд заявил, что для выработки наиболее эффективных методов оказания помощи мужчинам - жертвам насилия нужны дополнительные исследования."
     
  3. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    В исследовании, проведенном в конце 2012 года в Брестской области, участвовали 700 мужчин и женщин. Брестская область выбрана в качестве пилотного региона для реализации проекта международной технической помощи по предотвращению насилия в семье и обеспечению гендерного равенства. Результаты исследования были частично сопоставлены с более ранними данными (2008 г.) по домашнему насилию, распространенность которого в Беларуси также изучал Центр социологических и политических исследований БГУ. ...

    Четыре из пяти женщин когда-либо испытывали психологическое насилие, каждая третья — физическое и экономическое, каждая шестая — сексуальное. Большинство женщин (более 80%), когда-либо подвергавшихся любому виду насилия, имеют детей. ...

    Более двух третей мужчин испытывали психологическое насилие. Каждый пятый мужчина заявил об испытываемом физическом насилии, каждый четвертый — об экономическом, один из 13-ти — о сексуальном. Экономическому и психологическому насилию чаще подвергаются малообеспеченные мужчины, не имеющие среднего или высшего образования. Мужчин 40-49 лет чаще мужчин других возрастов толкали, таскали за волосы, бранили, ругали, запугивали; им чаще запрещали встречаться с родственниками или друзьями. А молодые мужчины (18-29 лет) чаще других испытывали лишь ревность со стороны супруги или партнерши.


    Читать полностью: http://naviny.by/rubrics/society/2013/02/01/ic_articles_116_180695/
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Патологические роли в семье с позиций социальной психологии характеризуются так:
    • "Один из членов семьи может исполнять межличностную роль, которая является травматической для него, но оказывается психологически выгодной для других. Они ему её и присваивают.
    • Члены семьи прямо или косвенно побуждают других членов семьи принять на себя патологическую роль. Она может быть травматичной для других и выгодной для носителя роли.
    • Оба типа ролей сочетаются. При этом один член семьи выполняет патологическую роль, травмирующую его самого, а другой выполняет роль травматичную для других.
    Главная задача [работающего с семьёй психолога] – препятствовать распространению патологическим стереотипам функционирования семьи – разорвать их. В семье с зависимым – разрыв стереотипа попустительства. В ситуации цикла насилия – разрыв и прекращение цикла насилия. Пока он существует – идёт подпитка патологических ролей. Это трудно сделать, так как патологическая роль не всегда приносит страдание и часто выгоду. Предпочитают не рисковать и оставлять за собой эту роль. Это или разрешение проблемы конкуренции или социальной дисгармонии или патологического стереотипа отношений. Речь идёт не о коррекции, а об изменении структуры отношений. Изменение стереотипа отношений – дело весьма не лёгкое. При патологической роли эго-идентичность исчезает. Того, на что можно опереться – нет. Если у жены алкоголика отнять её роль, то за ней ничего не останется".

    Отсюда.

    Сочетание обоих типов патологических ролей - условие домашнего насилия.
    А ещё существует домашнее насилие над детьми, и это тоже требует не поверхностного анализа.
    Но я вернусь к проблеме насилия, направленного на женщину. Поскольку я назвала ветку "Памяткой...", здесь должны быть памятки по таким жёстким ситуациям.

    "Одним из указаний на потенциального домашнего насильника являются изменения в самочувствии и поведении самой женщины:
    • Страх перед партнером, попытки изменить свое поведение и себя, чтобы избежать негативной реакции со стороны партнера.
    • Необъяснимые тревожность, стресс или депрессия, необычные и не связанные с физической болезнью симптомы: боли в животе, бессонница, хроническая усталость, изменения аппетита, резкий подъем или спад либидо.
    • Сомнения в собственной нормальности и психическом здоровье, резкое снижение самооценки.
    • Отказ от других отношений и жизненных целей ради отношений с партнером.
    • Ощущение постоянной беспомощности.
    • Чувство изоляции от всех, кроме партнера, слишком большая зацикленность на этих отношениях.
    • Придумывание постоянных извинений для поведения партнера, необходимость защищать отношения перед близкими людьми, которые беспокоятся за вас".
    Отсюда.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Отношения насильника и жертвы в "семейном" варианте не обнаруживаются совершенно неожиданно в один момент. Это результат длительного развития отношений, и с самого начала у такого развития есть приметы. Вот самые простые, которые попались мне сегодня в сети - фразы, выдающие склонность к диктату у партнёра.
    Отсюда.

    У этих фраз, как вы понимаете, имеются вариации разной степени литературности и интеллектуальности - манипуляторы имеют разный "начальный" уровень культуры, которая, конечно, рушится одновременно с эскалацией насилия в семье. Поэтому нужно быть чуткими к самому содержанию подобных реплик, которые могут звучать как "Милая, ты, как всегда, недопонимаешь" и как "Заткнись, дрянь". Психологический прессинг ни с чем не перепутаешь (только "любовь, которая творит чудеса", может затушёвывать начало насилия до самого мордобоя).
    Манипулирование не имеет не уродливых форм - разной степени, - как бы многие не пытались придать ему благородные формы. О нём я писала тут (если интересно, просмотрите ветку до конца). Домашнее насилие - это один из видов "развитого" манипулирования в семье, его частный случай. Неужели, если это понятно, манипуляции в глазах человека ещё могут сохранять привлекательные черты?
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Прочитала в одном материале в сети новое для себя слово - абьюзер. Пока смотрела его значение, нашла ещё одну памятку для этой ветки.

    "Небольшое, но содержательное пособие-маст_рид для женщин, возможно, уже столкнувшихся с фактом насилия (психологического, физического, сексуального) или еще не имевших дело с ним.

    «Один из способов избежать ответственности – это заставить вас поверить, что проблема в вас, или, по крайней мере, в вас обоих. Но унижение партнера не результат динамики в отношениях, и вы не можете ничего изменить, изменив свое поведение или пытаясь лучше понять партнера. Унижение партнера - это проблема только того, кто унижает».

    «…главная проблема мужчины-абьюзера состоит в том, что у него смещены понятия о добре и зле».

    «Когда новые клиенты говорят «Я здесь, чтобы справиться с гневом», я отвечаю: «Нет, Вы здесь, чтобы справиться с привычкой оскорблять окружающих».

    «На вопрос, как совершенно разные заболевания порождают склонность к насилию, я отвечу – никак. Ментальные проблемы влияют на склонность к насилию не более, чем алкоголь или наркотики. В паре с общей склонностью человека к оскорблению ближнего, они ведут к тяжелым последствиям. В состоянии депрессии, он может перестать беспокоиться, чем это может обернуться для него, и стать просто опасным для жены и детей. Так же, как у алкоголика или наркомана, у мужчины-абьюзера с ментальными проблемами две разные проблемы. Иногда я слышу комментарии об агрессивном поведении: «Только сумасшедший может думать, что такое сойдет с рук». К сожалению, очень часто ему действительно сходит с рук, так что у него есть все основания в это верить»

    «Образ мыслей мужчины-абьюзера делает совместное принятие решений невозможным. Представьте, каково пытаться договориться о чем бы то ни было с человеком, который руководствуется примерно такой философией (вовсе не обязательно хоть когда-нибудь ее озвучивая):
    1. «Спор продолжается столько, сколько я готов его терпеть. Когда мне надоело, дискуссия закончена, а ты должна заткнуться».
    2. «Если мы обсуждаем что-то, важное для меня, я должен получить, что хочу. Если ты не уступаешь, ты по сути отнимаешь это у меня».
    3. «Я знаю, что лучше для тебя и для наших отношений. Если ты продолжаешь упираться после того, как я тебе внятно все объяснил, то просто ведешь себя по-идиотски».
    4. «Если у меня есть чувство, что мой контроль ослабевает, я имею полное право предпринять то, что считаю нужным, чтобы вернуть контроль в свои руки, включая насилие и унижение».
    Последнее в этом списке больше всего отличает абьюзера от других людей. Многие из нас время от времени могут думать что-то вроде перечисленного в первых трех пунктах, но абьюзер считает себя вправе принимать меры для восстановления статуса-кво, соответствующего его понятиям. Для него все это не чувства, а убеждения».

    «Проблема абьюзера с гневом почти полностью противоположна тому, во что мы привыкли верить. В реальности, У ВАШЕГО ПАРТНЕРА НЕТ ПРОБЛЕМ С ЕГО СОБСТВЕННЫМ ГНЕВОМ; У НЕГО ПРОБЛЕМЫ С ВАШИМ ГНЕВОМ
    Одно из простых человеческих прав, которые он пытается у вас отнять – это право на него сердиться. Неважно, насколько плохо он обращается с вами, он убежден, что ваша кровь не должна закипать, и вы не должны поднимать голос».

    «Один психолог сказал о своем клиенте-абьюзере: «Когда он утром встает и видит свое грязное лицо, то начинает мыть зеркало»».

    «Проблема абьюзера не в том, что он неадекватно реагирует на конфликт. Его склонность к унижению действует ДО конфликта, она, как правило, ВЫЗЫВАЕТ конфликт и диктует то, как этот конфликт РАЗВИВАЕТСЯ»

    «Важно использовать здравый смысл и юридическое определение насилия, а не то определение, которое предложит вам абьюзер. Он будет постоянно сравнивать себя с мужчинами, которые «по-настоящему агрессивны». Если он никогда не угрожает партнерше, то «по-настоящему» агрессивны для него те, кто угрожают. Если угрожает, но не бьет – то «по-настоящему» агрессивны те, кто бьет, и так далее. Для него самого его собственное поведение никогда не может быть по-настоящему агрессивным».

    «Насилием является поведение, которое:
    - вызывает у вас физическую боль или страх
    - использует физический контакт, чтобы контролировать или шантажировать вас
    - лишает вас свободы передвижения (например, запирая в комнате или не давая выйти из машины)
    - запугивает вас физическим ущербом
    - вынуждает вас к сексуальному или иному физическому контакту»

    «Мне грустно это говорить, но вы ничего не добьетесь уговорами, намеками, поддержкой, задействованием друзей или любым другим способом, не предусматривающим конфронтацию. Вы должны требовать и не соглашаться на меньшее. Нет также никакого смысла объяснять абьюзеру, как он выиграет от перемен, потому что для него возможность контролировать вас гораздо важнее многого другого. Абьюзер сосредоточен на себе, и когда он чувствует, что ему некомфортно, он покидает программу. Те мои клиенты, кто действительно изменился – это люди, осознавшие, как много горя они принесли своим партнершам и детям, и научились думать о нуждах других и выражать эмпатию вместо того, чтобы принимать во внимание только себя».

    Основные тезисы:

    • Эмоциональные проблемы абьюзера не являются причиной его поведения. Поняв, что его беспокоит, помогая ему повысить самооценку или изменив динамику ваших отношений, вы не измените его поведение.
    • Не чувства, а убеждения, ценности и привычки лежат в основе контролирующего поведения.
    • Причины, которыми сам мужчина-абьюзер объясняет свое поведение, в большинстве своем отмазки. Невозможно преодолеть привычку унижать партнершу, работая над самооценкой, самоконтролем или техниками разрешения конфликтов.
    • Абьюзер постоянно стремится запутать окружающих.
    • Вы абсолютно ни в чем не виноваты. Проблема вашего партнера – целиком и полностью его проблема.
    • Оскорбительное поведение вызвано мировоззрением, а не эмоциями. Собственничество, уверенность в своем праве и контроль – вот корни, ствол и ветки этого дерева.
    • Унижение и уважение – антонимы. Мучитель не может измениться, если не избавится от неспособности уважать партнершу.
    • Абьюзеры гораздо лучше понимают, что делают, чем это может казаться. Но даже менее осознанные элементы их поведения имеют те же самые корни и мотивы.
    • Абьюзеры не хотят вести себя иначе, а не не могут. Они не готовы отказаться от контроля.
    • Вы не сошли с ума. Верьте своим глазам и чувствам в том, что касается поведения партнера по отношению к вам.
    • Ранние признаки будущего абьюзера обычно легко видны, если вы знаете, на что смотреть.
    • Если вы видите ранние сигналы, реагируйте сразу. Или ставьте границы, или прощайтесь. Чем больше времени вы провели с абьюзером, тем труднее вам будет выбраться.
    • Это не вы делаете вашего партнера таким, и не в ваших силах сделать его другим. Плохое настроение и неудовлетворенные нужды сами по себе не создают абьюзера.
    • У оскорбляемых женщин нет «патологических зависимостей». Абьюзеры, а не их партнерши, делают отношения унижающими.
    • Звоните в «горячую линию» или действуйте иным образом, как только вы заподозрили в своем партнере абьюзера. Не ждите до тех пор, пока у вас не останется никаких сомнений.
    • Оскорбительное поведение вызвано мировоззрением, а не эмоциями. Собственничество, уверенность в своем праве и контроль – вот корни, ствол и ветки этого дерева.
    • Вы не можете заставить или хотя бы помочь мучителю измениться. Вы можете создать контекст для изменений, а остальное зависит только от него.
    • Вы – главный судья тому, изменился ваш партнер или нет. Не позволяйте никому выносить суждения за вас.
    • Абьюзер не изменится, «работая над своим гневом», если не проделает гораздо более сложную работу над своим видением себя и мира.
    • Поставьте во главу угла ваши собственные интересы и интересы ваших детей
    • Привычка унижать партнершу – как ядовитое растение с большой корневой системой. От него нельзя избавиться, выкорчевав отдельные ветки или излечив какие-то симптомы. Из тех же корней вырастет новое, и корни эти – то, как мужчина воспринимает отношения между партнерами".


    Источник.
     
    Последнее редактирование: 2 окт 2014
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    "Danger Assessment" ("Оценка опасности").
    Тест, который используется в специализированных центрах помощи жертвам домашнего насилия, предоставила Марина Ясинская, сотрудница уголовного департамента министерства юстиции Канады.

    За каждый ответ "да" начисляется один балл, за "нет" - ноль баллов. В конце баллы суммируются.
    Баллы 1 - 7 - переменная опасность для жизни
    9 - 13 - повышенная опасность
    14 - 17 - серьёзная опасность
    18 и выше - экстремально высокая опасность

    1. Увеличилось ли физическое насилие по жестокости или по частоте за последний год?
    2. У него есть огнестрельное оружие?
    3. Ты в этом году уходила от него после нескольких лет, прожитых вместе?
    4. Он безработный?
    5. Он когда-нибудь использовал оружие против тебя или угрожал тебе смертельным оружием?
    6. Угрожал ли он тебя убить?
    7. Он избегал ареста за домашнее насилие?
    8. Есть ли у тебя ребёнок, который не от него?
    9. Он когда-либо принуждал тебя к сексу, когда ты этого не хотела?
    10. Пытался ли он когда-нибудь тебя душить?
    11. Принимает ли он наркотики?
    12. Он алгоколик / у него проблемы с алкоголем?
    13. Он контролирует бОльшую часть твоей ежедневной жизни (например, говорит тебе, с кем ты можешь дружить, когда можешь повидаться с семьёй, сколько денег можешь потратить, когда можешь брать машину и т.п.)?
    14. Он постоянно и агрессивно тебя ревнует?
    15. Он когда-нибудь бил тебя, когда ты была беременна?
    16. Он когда-нибудь угрожал совершить суицид?
    17. Он угрожал причинить вред детям?
    18. Ты веришь, что он может тебя убить?
    19. Он за тобой следит, оставляет угрожающие записки или послания, портит твою собственность или звонит тебе, когда ты не хочешь с ним говорить?
    20. Ты когда-либо угрожала или пыталась совершить суицид?
     
  8. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    переменная опасность для жизни :astronom:
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Думаю, психологи набрали достаточную статистику для того, чтобы включить эти вопросы в тест. Единственный ответ "да" на 4-й или 8-й вопрос теста не покажет опасности для жизни женщины, но в дюжине других "да" является частью картины опасности для жизни. Потеря работы или чужой ребёнок могут быть одной из подспудных причин для агрессии склонного к насилию партнёра.
     
  10. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    а это уже повышенная опасность.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    [​IMG]
    «Если не говорить о насилии, то о нем никто и не узнает», — утверждает бразильская программа помощи Disque Denúncia.


    "В наш центр обращаются и женщины, и изредка мужчины, но, судя по своей практике, я могу констатировать гендерные различия в насильственном поведении. Женщины часто используют в семейном насилии шантаж или угрозы, а мужчины более склонны к применению физического насилия. Чаще всего агрессорами и жертвами становятся те, кто имел опыт насилия в детстве — в нашей стране это, к сожалению, распространенный опыт. Женщина обращается к нам в двух случаях: в начале отношений, когда она еще не приняла решение, готова ли она мириться с насилием, и в те моменты, когда она испугалась каких-то резких действий и боится худшего. Многие приходят из-за страха за ребенка. Психологическая реабилитация может занять очень много времени: чаще всего требуется работа с травматическими переживаниями не только из настоящего, но и из прошлого — для многих жертв это не первые насильственные действия, которые они встречают в жизни. Некоторые люди могут так и не восстановиться после жестокого обращения, но при тщательной проработке проблемы можно решить в течение трех лет — или нескольких месяцев, если случай насилия был единичным, а самооценка адекватная".

    Татьяна Орлова, заведующая отделом психологической помощи ГБУ «Кризисный центр помощи женщинам и детям»


    [​IMG]
    Эта социальная реклама, сделанная вместе с Amnesty International, утверждает, что насилие в отношении женщин превращается во всеобщий спорт.


    "На одной из встреч по этой теме Путин сказал: «Это очень чувствительный вопрос, поэтому нужно его как следует проработать и обсудить с общественностью», а также: «Очень важно, чтобы закон не давал повода различным государственным структурам вмешиваться в жизнь семей. Это очень тонкая вещь, которую нужно проработать». Если так говорит президент, то и для работников государственных служб такая позиция может стать сигналом к невмешательству. Никакой гражданской ответственности за покрытие факта домашнего насилия в нашем обществе нет, и отвечать молчаливые свидетели могут только перед собственной совестью. Я лично знаю случаи преступного коллективного невмешательства на Северном Кавказе, в сельской местности и небольших городах. Нас очень долго воспитывали таким образом, что сор из избы выносить нельзя.
    Сейчас жертва домашнего насилия, которая хочет защитить себя, имеет в своем распоряжении Уголовный кодекс со статьями о нанесении телесных повреждений разной степени тяжести, побоях и оскорблениях. По правилам частного обвинения потерпевшая должна самостоятельно предоставить доказательства насилия над собой и показания свидетелей.
    Представлять интересы клиентов на бесплатной основе, как это делалось при помощи грантов и целевых программ с 1995 по 2010 год, уже практически невозможно. Наша организация, например, сейчас находится в стадии ликвидации, мы существуем с 2003 года и занимаем активную правозащитную позицию. И мой опыт показывает, что закрытие чаще всего ждет те организации, которые ведут активную судебную работу, в том числе в Европейском суде по правам человека".

    Юлия Антонова, старший юрист и руководитель правовых программ автономной некоммерческой организации «Юристы за конституционные права и свободы» («ЮРИКС»), программный директор Самарского центра гендерных исследований


    [​IMG]
    Испанская газета Público говорит о том, что агрессор никогда себя таковым не признает.

    Источник.
     
  12. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    Естественно, мужчины в этой ситуации почти никогда не придёт в голову обратится за помощью ) Тем более, что вот это женское поведение в России считается вариантом нормы:

    Прошу прощения, Мила, за то что влезаю в ветку, на на основании всей совокупности имеющейся у меня информации могу сказать, что основные жертвы домашнего насилия в России мужчины. так что различие по гендерному признаку действительно имеет место )
     
    Последнее редактирование: 6 дек 2014
  13. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    все случаи домашнего насилия которые лично мне известны всегда сводились к двум сценариям:
    1. жёсткое регулярное психологическое насилие со стороны женщины.
    2. драка после совместного употребления спиртных напитков с последующим в течение нескольких часов переходом женщины с позиции: "пусть этого козла заберут!" к "Гришенька, солнышко пошли домой!" и "я вас козлов за него порву!"

    и ни одного классического сценария с пьяным мерзавцем истязающим беззащитную женщину с ребёнком, прячущуюся по соседям (хотя о последнем в литературе конечно читал).
     
    Последнее редактирование: 6 дек 2014
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Я всё же слегка возражу, не споря всерьёз, потому что описанное вами я тоже и видела, и слышала.
    - это красивые сценарии, требующие публики. Потому они и известны вам и другим посторонним людям. Иные сценарии обходятся без зрителей, поэтому их, казалось бы, и нет. Бьют молча - и не всегда по пьянке, - и жертва молчит. И потом никому не расскажет. Синяки либо на местах, где чужие не заметят, либо вообще отсутствуют.

    Минимум, который необходимо знать жертве домашнего насилия, я уже разместила. Анализировать это явление не смогу - не хватит знаний и опыта. Возможно, кому-то, заглянувшему на наш форум, написанное пригодится. Повторю: кроме насилия в семье над женщиной или мужчиной,
    Я нахожу, что не женщина и мужчина являются основными жертвами бытового насилия, а дети. Над ними совершается насилие и физическое, и психологическое такого масштаба, что уродуются не только тела, поведение и психика, но и целиком личности. Их уродуют не только патологические насильники, но и люди, сами являющиеся жертвами, и всякие посторонние, имеющие контакт с детьми, и вся среда, в которой дети находятся. Однако эта тема для другого разговора, и вряд ли он состоится здесь, на форуме.
     
    Последнее редактирование: 6 дек 2014
  15. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    25.259
    Симпатии:
    6.948
    Мила, в силу некоторых причин наша семья уже много десятилетий выступает как пункт психологической помощи, причём в позднесоветское время для сотни людей (в основном женщин) ). В России вообще не принято молча страдать )
    Общество с которым мы имеем дело с брежневских времён это общество матриархальное в семейных делах. изменения коснулись только с 90-х гг. бизнес-криминального класса.
    В этом обществе мужчина неправ в любом семейном конфликте по определению. И никогда не станет объектом защиты со стороны любых государственных или социальных учреждений. Это настоящая проблема, серьёзнейшая и смертельная (процент смертности мужчин в стране относительно женщин говорит сам за себя, а есть страны куда более пьющие).
     
    Василий нравится это.
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Источник.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    О физическом насилии над детьми в семье.


    "Бить, к сожалению, приходится, бить нужно иногда, только ни в коем случае не: а) женщин, б) физически слабых, в) душевнобольных, г) детей.
    Сам я, как и бесчисленно многие, – ребенок битый, битый любимым папой, и это оставило во мне глубокие и, судя по тому, как до сих пор сказываются, уже необратимые последствия.
    Сравнивая себя с немереной уймой других битых в детстве, могу сказать, что я еще легко отделался, мне почти повезло. Бил меня папа не часто – думаю, за всю жизнь не более раз десяти, ну пятнадцати. Не часто, не так уж больно – сильная боль от нескольких ударов ремнем по заднице была раза три, не более. Бил только за серьезные провинности, вернее, за то, что считал таковыми.
    Не слишком больно, не часто – но СТРАШНО.
    Несравненно страшней битья для ребенка – УГРОЗА битья.
    Чаще он и не бил, только угрожал. Или даже не угрожал, а строго говорил, строго смотрел – и мне становилось СТРАШНО. Мне ЖУТКО делалось очень надолго. Практически на всю жизнь.
    И не от того жутко делалось, что за таким взглядом и голосом ожидалась возможная порка, оплеуха или пощечина (тоже бывало) – я с малолетства боли боялся мало, был физически вполне себе мущинкой, и после 7 лет ни от какой, даже самой сильной боли ни разу в жизни не плакал. Но к боли душевной вынослив не был, наоборот.
    Безумно жутко делалось вот от чего: от одиночества. Отчаянного, безнадежного, бездонного одиночества. И от предательства. Вот перед тобой тот, кто врожденно воспринимался как Бог – всемогущий, добрый, всепонимающий и дарующий. И вот Бог этот больше не Бог, а безжалостный, жестокий предатель, тебя гнобящий, и нет больше ни земли под ногами, ни неба над головой.
    Нечто во мне с первых проблесков самосознания знало, что родители имеют право меня принуждать, заставлять, запрещать что-то, применять некоторое насилие, как-то наказывать, я часто бывал виноват и понимал это – но бить – не имеют права.
    Что угодно, только не бить. Потому что... потому что я...
    Потому что я не скотина, а человек. Потому что я их Володечка.
    Но вот – бьет отец, бьет.
    Значит, не их Володечка? Значит, не человек?!
    Не битье, а вероятность его, сама возможность в моих отношениях с папой, в моей жизни и ВООБЩЕ В ЖИЗНИ – вызывала у меня боль душевную, пробуждала ее, укрепляла и загоняла все глубже внутрь.
    Боль эта никуда не делась. Живет во мне.
    Для профессии врачебной, психотерапевтической это как раз хорошо, душевная боль – то, что надо, дает живую возможность сопереживать страждущим. Но вот для жизни... Если б только моей. Сознание очень многое вытеснило, забыло; но подсознание, подлое, злопамятное, мстительное подсознание все-все запомнило. И не только запомнило, но и гипертрофировало, раздуло, обрастило фантазмами, перенесло на то и на се, НА ВСЕ.
    От боли этой немало досталось и моим женам, и детям, и кое-каким пациентам в начале практики, и некоторым читателям, особенно читателям стихов, ожидавшим от моих строчек совсем другого.
    Как физическая боль, будучи чисто внутренним ощущением, естественно и непременно проявляется вовне криками, телодвижениями и многими другими разными признаками, так и боль душевная не может оставаться только внутри: так или иначе выявляется, выделяется наружу, изгоняется, исторгается, изрыгается, извергается, как продукты обмена и распада, как пот, как дыхательные испарения, как моча и кал, как блевотина. Непременно пролезет во внешний вид, в речь, в манеры, в предпочтения и привычки, в мироотношение, в отношения с людьми, в работу, в творчество, в любовь, в юмор, во что угодно. Если ни во что не пролезет, все равно будет излучаться вовне, образовывать некую ауру, какое-то поле, и будет ощущаться окружающими, в непонятках, но ощущаться. Если все выходы перекроются, будет разрушать изнутри, убивать.
    Ужасным было окончание эпохи физических наказаний в наших с папой отношениях. Годам к 14 я стал не просто физически сильным (уже начал боксировать), но и довольно злобным и мстительным субъектом. И когда папа дал мне за что-то очередную оплеуху, я ударил его в ответ. Разбил нос. Вытекло много крови... Жуткая эта развязка описана у меня персонажно в "Искусстве быть Другим" – сцена Антуана и отчима.
    Папа простил, конечно. А я себе не простил. До сих пор.
    <...>
    Детей бить нельзя, потому что это подло, тупо, опасно и разрушительно.
    Подло потому, что ребенок слаб и беспомощен, не может сопротивляться, не может (до поры-до времени) дать сдачи. Не может почти ничего толком осознать и объяснить. Торжество грубой жестокой силы над хрупким развивающимся существом.
    Тупо потому, что не достигает цели. А если достигает – отваживает от запретного – то обманчиво. Запретный плод будет вкушен все равно, только как-нибудь потом, как-то иначе или какой-нибудь другой скверный плод. Подсознание обязательно отберет свое, отомстит".

    "...подавляющее большинство человеков на этой земле как жило, так и продолжает жить все той же девственно изначальной жизнью, в которой битье детей – норма, и не только допустимая, сама собой разумеющаяся, но и предписуемая. "Любишь сына – не жалей плетки", – настоятельно рекомендовал на тысячелетия вперед мудрый царь Соломон. Многие еще умные головы сходились во мнении, что до тех пор, пока голова для правильной жизни не дозрела, учить жить надо через другое место, тоже с двумя полушариями, но пониже.
    Есть, правда, иные старые рекомендации. "С сыном до семи лет (или пяти, по другим источникам) обращайся как с царем, с семи до пятнадцати как со слугой, после пятнадцати как с другом" – совет древних индусов, привившийся и в Японии. Дошкольников, стало быть, не бить категорически, а школьников лупить в случае чего дозволительно, однако только до возраста, когда они могут уже сами нечаянно стать родителями.
    Битие определяет сознание, а особенно подсознание. И обратное несомненно: сознание и подсознание определяют битие – быть ли ему и каким, сколь частому, неотвратимому и жестокому. А последствия...
    Приходится признать, что несмотря на необозримую огромность накопленного жизненно-фактического материала, и именно из-за этой необозримости, влияние бития на сознание, а с тем и судьбу, как и обратное влияние судьбы и сознания на битие, объективно изученными считать нельзя. Субъективно изучены выше крыши, а объективно – по-разному случается. Вот два великих композитора, гении музыки: Моцарт и Бетховен. Одного в детстве учитель-папа пальцем не тронул, и получился Моцарт. Другого отец избивал жестоко, учил музыке палкой, и получился Бетховен. Ну, что же скажем? – Талант не пропьешь, гений не выбьешь? Бей, не бей, все равно получится не Моцарт, так Бетховен, и оба будут офигенно гениальны, несчастны и нищи?...
    Моцарт вырос веселеньким, общительным, любвеобильным, но приступы тоски все равно мучали, и ушел очень рано. Бетховен всю жизнь был одинок, мрачен, ни одной женщины, рано оглох, много пил, но прожил не так уж мало и написал "Оду радости" и еще много произведений, способных воскресить умирающих. Неисповедимы пути господни. Что же до меня, то я, даже точно зная, что с помощью палки могу сделать из своего сына гения... Вы уже знаете мою позицию. Видал я эту гениальность в гробу.
    Ребенок доверен мне, родителю, учителю, воспитателю, чтобы помочь осуществиться высшему Замыслу о нем, доброму Замыслу. Два главных средства, данных мне для этого вспоможения: увлечение и принуждение. Чем больше первого и меньше второго, тем лучше. Совсем без второго, к сожалению, не обойтись, но с четкой границей: с запретом бить. Здесь проходит черта между измерениями сущего. Когда я принуждаю ребенка к чему-то, я принуждаю ребенка, вот этого ребенка. Но когда я ребенка бью – я бью не только его, я бью всех детей вместе взятых, настоящих, прошлых и будущих, я бью себя, я бью своих родителей, я бью Бога.
    Вопрос "бить иль не бить" имеет определяющее значение не только для конкретного ребенка, но прежде и более всего для человечества в целом, для судьбы не только вот этого ребенка, но и его будущего ребенка, и ребенка его ребенка, и дальше, и дальше. Для всего рода человеческого. Для того, каким ему быть. В каком мире жить – и жить ли вообще – жить или самоуничтожиться и тем вынудить папу-Бога признать свой челопроект проваленным и хорошенько подумать, затевать ли еще подобный или отложить на вечность-другую.
    Уверен: если человечество не изобретет и не введет в массовое употребление методику исключения агрессии и физического насилия из воспитания и общения старших с младшими, – так же капитально и надежно, как, например, введены в массовый обиход более-менее культурных стран унитазы, – человечеству предстоит просто сдохнуть с концами, сгинуть, и все.
    Резюме социально-мировоззренческой части: родитель, бьющий ребенка, не ведая, что творит, голосует за партию насилия, за пещерный образ жизни, за рептильную дикость и подлость, за расчеловечивание человека. Совершает, не понимая того, преступление – маленькое преступление в огромном масшабе. В общечеловеческом. Во вселенском".


    Владимир Леви, "Бог сдачи не даёт, но..."
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Анна Жавнерович о том, когда пора валить.

    "...я не думала, что столько женщин вскроются и станут рассказывать свои истории. Я получила сотни сообщений. Были письма типа «15 лет в браке, не знаю, как уйти от мужа. Что мне делать?». Были и другие, например: «Мне 19, моему сыну два, он от другого мужчины. Бойфренд меня избивает, родители вмешиваться отказались». Получается, что без побитого журналиста никуда. Правда, тяжеловато справляться с потоком писем и работать «телефоном доверия» для женщин в кризисных ситуациях. <...>

    - Что вы советуете женщинам в подобных ситуациях кроме того, что нужно бежать, как вы пишете в своей статье?

    - В основном — именно бежать. Правда, ситуации бывают очень разные, я оказалась лишь в одной из них. Я спрашиваю, есть ли у них близкие и друзья, которые могут им помочь. Есть сомневающиеся, которые уже приняли решение бежать, но медлят и ждут какого-то заметного подтверждения своей правоты. Кого-то просто унижают, и она думает, что скоро на нее набросятся с кулаками. Я пытаюсь им объяснить, что не надо бояться: если вы уйдете, будет не хуже, а просто по-другому. Но от зависимости надо избавляться, иначе это никогда не закончится.

    <...>

    - В комментариях к самой статье на сайте немало реплик в духе «сама виновата» — одна из самых распространенных реакций на случаи домашнего насилия в России. Каково читать все эти комментарии применительно к себе?

    - У меня уже есть какая-то дистанция по отношению к тому, что случилось, и по отношению к этому материалу тоже. Он живет собственной жизнью, и эта история, став настолько публичной, уже не имеет никакого отношения к моим эмоциональным переживаниям. Поэтому комментарии «сама виновата, небось 20 лет била его половником по голове» я воспринимаю точно так же, с определенной дистанцией. По факту что тут можно сказать: нет, это не случилось в состоянии драки, ссоры, никто не кидался друг в друга посудой, не было африканских страстей, я спала — меня разбудили. Лишить 48 сонных кг возможности сопротивляться — дело нехитрое.

    <...>

    - Давайте поговорим про процедурную сторону истории. Когда вы писали заявление в полицию, неужели никто вас не предупредил, что дело могут не возбудить, и не посоветовал обратиться напрямую в мировой суд?

    - Если бы они мне сказали, что нужно снять побои и идти с документами в суд, то я бы туда пошла, но мне об этом не сообщили. Никто не знает об этой процедуре, и закона о домашнем насилии у нас тоже нет. Поэтому нет никакой методики. Обычно заявления такого рода либо забирают сами женщины, либо в органах просто ждут, пока у них все заживет и они просто забьют на это все. А поскольку полиция не обязана возбуждать дело по таким обвинениям, все глохнет. По статистике, только 4% женщин подают в суд в итоге. А есть еще официальная статистика, что каждые 45 минут сожитель убивает партнершу в России. И опять-таки, мы не знаем, насколько точны эти данные. Судя по разговорам и историям, которые я слышала за последнее время, вообще мало кого это миновало. Если собираются пять женщин в комнате, три из них пережили домашнее насилие, одна испытывала психологическое насилие, а пятая, может, еще испытает.

    - Как, на ваш взгляд, нужно бороться с домашним насилием?


    - Если примут закон о домашнем насилии, мужчина будет знать, что если он замахнется на женщину, то оставшиеся 20 лет он будет, к примеру, выплачивать ей четверть зарплаты. Наверное, в таком случае он подумает, прежде чем поднимать руку.

    - Прочитав ваш дневник, многие заявили, что хотят узнать версию второй стороны, уверяя, что она якобы может что-то объяснить. Ваш бывший бойфренд как-то отреагировал на публикацию и пытался ли он с вами связаться?


    - Несмотря на то что за прошедшие три месяца мы с ним неоднократно общались, на связь после публикации он не выходил. Все довольно быстро вычислили, кто это. Наверное, если бы он хотел высказаться, то уже высказался бы. Единственное, его вроде бы уволили с работы. До этого мы неоднократно виделись, когда я забирала вещи, перевозила мебель из квартиры. Было, конечно, не по себе. Первый раз после этого видеть его было немного страшно, сейчас уже нет. Невозможно постоянно об этом думать.

    - Имея этот тяжелый опыт, как бы вы обозначили момент, когда нужно собирать рюкзак и убегать?


    - Очень сложно зафиксировать этот момент, пока он еще не начал бить и сильно прессовать, но уже нужно начать действовать. Теперь, наверное, я уже буду узнавать эти маркеры. Тогда мне казалось, что можно с этим что-то сделать. Были мысли: может, я тоже не так уж хороша. С одной стороны, зачем он говорит мне при друзьях, что я слишком громко разговариваю? С другой стороны, может, я правда слишком ору? За несколько месяцев до случившегося начались замечания при других людях, претензии, что я много времени провожу с друзьями, являюсь домой поздно. Еще он мучил кошку, прямо до крика. В общем, были какие-то вещи, которые свидетельствовали о серьезном нарушении границ, но я вместо этого списывала это все на внешние факторы. Думала, что стоит поработать над собой. Уйти сразу было тяжело: мы были вместе три года, все это хозяйство, квартира, мебель, коты, а вдруг наладится, я буду лучше. Но лучше не будет. Это как игра в земельки — он все больше и больше откусывает от твоей территории, пока ты занимаешься самокопанием и анализом.
    [Выделено мной. Мила]

    - Кажется, во многом именно про эту необходимость отстаивать свои границы и говорят феминистки. И вы говорите ровно то же.


    - Наверное, да, теперь уже деваться некуда. Но я как раз тру, труевее некуда. Я сама к этому пришла — книжек не читала и университетов не кончала.

    - Кроме неудачной попытки позвонить на горячую линию, которая ушла на новогодние каникулы, вы пытались получить какую-то профессиональную психологическую помощь?


    - Нет, мне очень помогли мои друзья и коллеги, а специально к психологу я не обращалась. Первые месяцы не чувствовала ничего вообще. Может быть, у меня просто сильная психологическая защита. Я провела первое время с Катей Герасичевой (главред «ВОС». — Прим. ред.), мы с ней много разговаривали, мне это тоже помогло. Сейчас у меня нет каких-то флешбэков финчеровского толка, нет депрессии. Я не исключаю, что однажды мне станет худо, но этого пока не произошло. Наверное, благодаря друзьям и тому, что мне есть всегда с кем поговорить.

    - У вас есть какие-то определенные ожидания по поводу суда и общего итога разбирательства?

    - Мои ожидания уже перешли из сферы личного в другую плоскость. Я не одержима жаждой мести. Я просто хочу добиться прозрачности методики — это будет для меня лучший результат. Описать, как нужно действовать, и довести дело до конца, показав, что себя отстоять возможно — и для этого нужно делать то-то и то-то, а не скрываться, потому что стыдно, и молчать годами".
     
    Последнее редактирование: 5 май 2015
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    "С ним мне было плохо, а без него я не представляла свою жизнь: полностью растворилась в этих отношениях".

    "...когда тебя постоянно избивают, возникает ощущение, что эта любовь рассасывается вместе с синяками".

    "Если вдруг ваш внутренний голос подсказывает: «Беги» — тут же хватайте вещи и уходите".


    Вот здесь - несколько историй, как ни горько это звучит, совершенно банальных. Хотя для каждой жертвы это - их трагедия, и им в то время, когда всё происходит, всё равно, происходит ли это ещё с кем-то среди людей или нет. В предисловии к историям говорится, что "нужен не только закон о домашнем насилии, но и обязательное чтение в старших классах таких историй, чтобы это не повторялось никогда".
    Иллюзия, что происходит что-то иное, не то, чем пугают вот так психологи или более опытные люди, всегда на первых порах мешает прекратить насилие вовремя. Всё кажется, что можно как-то это исправить, объяснить тирану то, чего он не понимает, и тогда всё станет хорошо. Но:
    Словом, это должен знать каждый.
     
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Из комментариев к законопроекту:

    "Принятие такого законопроекта — временная выгода для государства. Чем в Госдуме объясняют необходимость его принять? В 2014 году из 719 000 осужденных 300 000 были осуждены за преступления небольшой тяжести. Сейчас снизят нагрузку на тюрьмы, прокуратуры и другие структуры, занимающиеся уголовным процессом, но в будущем все это может обернуться негативными последствиями.
    Мы все ждали, что примут закон о домашнем насилии и появятся охранные обязательства, которые могут защитить потерпевшую от преследования насильника. Пока мы видим обратный процесс.
    Всего лишь одна женщина из нашего убежища довела дело до суда и то благодаря состоятельным родителям, которые могли позволить себе услуги адвоката. Все это время обидчик ее преследовал и угрожал. Не прошло двух месяцев, как его выпустили по амнистии к 70-летию Победы. Он обещал найти женщину и отомстить. К нам приходили девушки, которым 6–7 раз снимали побои, но возбудить дело так и не получалось. Чтобы написать исковое заявление в суд, необходимо обратиться в специальные конторы, без помощи которых сложно правильно составить заявление. Перед этим нужно подготовиться морально, чтобы пройти процедуру допроса и оказать сопротивление правоохранительным органам, которые убеждают отказаться от идеи возбуждать уголовное дело. А максимальным наказанием чаще всего был небольшой штраф. Если вычесть из штрафа все издержки, получалось, что подача заявления в суд довольно бессмысленная процедура. Так было по старому законодательству, что будет по новому — неизвестно.
    В законопроекте говорится, что в первый раз можно безнаказанно избить, зная, что в худшем случае отделаешься штрафом. В делах семейного насилия свидетелей преступления найти не так-то просто.
    В сопроводительных материалах к закону сказано, что «деяния, квалифицируемые сегодня как преступления небольшой тяжести, либо лица, их совершившие, не обладают достаточной степенью общественной опасности». Интересно, каково значение «общественной опасности» в данном контексте? Конечно, для общества домашние дебоширы, как правило, не опасны. И следующая фраза — «негативные последствия от судимости в таких случаях (причем не только для самого осужденного, но и для его близких родственников) не вполне адекватны характеру этих деяний или личности осужденного» — оказывает сильное воздействие на женщин. Этот элемент шантажа постоянно используют в полиции: ты сейчас подашь заявление — и у твоих троих детей будет судимый отец?!"

    Алена Садикова, директор женского кризисного центра «Китеж»

    "Совершенно неправильно декриминализовать статьи уголовного кодекса «Побои», «Угроза жизни или нанесения тяжкого вреда здоровью» и «Уклонение от уплаты алиментов» только потому, что эти преступления очень распространены.
    По данным юристов, женщины составляют абсолютное большинство потерпевших в таких делах. Также у нас порядка двух миллионов детей не получают алиментов. И если раньше можно было привлечь преступников к уголовной ответственности, то сейчас, выходит, они перестают быть преступниками.
    Многие громкие преступления прошлого года связаны как раз с угрозой жизни и начинались с побоев — вспомнить хотя бы чудовищное массовое убийство в Нижнем Новгороде. Поэтому можно прогнозировать увеличение количества жертв, включая женщин и детей. Если у женщин нет возможности получить помощь полиции, они вынуждены обороняться сами, дело может дойти до убийства. В итоге им дают большой срок, как за умышленное убийство, не квалифицируя самооборону, а дети остаются сиротами. И только потому, что «домашнего бойца» вовремя не остановили".

    Наталья Биттен, журналистка, правозащитница

    "Я думаю, что новый закон ничего не изменит, потому что и сейчас все достаточно плохо. Женщины не обращаются в полицию, а если обращаются — то дело практически не имеет шансов дойти до суда. Интересно скорее то, что невзирая на ряд резонансных дел в прошлом году — избиение журналистки, насилие над девушкой студентами, — законодательство пошло в сторону смягчения наказания за насилие.
    Мои клиентки, ставшие жертвами домашнего насилия, рано или поздно сбегали. Уезжали в другой город, за границу. Порой меняли документы. Иногда нанимали преступников для помощи и защиты.
    Как правило, лучше найти внутренние ресурсы и переехать к подруге (лучше живущей с мужем), брату, отцу, к родителям. Но не у всех достаточно хорошие родители, к сожалению.
    К сожалению, я знаю только одну историю, когда помощью и поддержкой в семейных сценах стала полиция — там лучшей подругой жертвы оказалась дочь какого-то значимого полицейского, и он лично отдал приказ участковому поговорить с насильником и предупредить его, что в случае телефонного звонка сразу приедет с нарядом. Но это скорее исключение.
    Наверное, нам нужно больше женщин-феминисток в депутатах. Вопрос только, где их взять".

    Адриана Имж, психотерапевт

    Источник.

    Счастья вам, женщины.
     
    Последнее редактирование: 5 мар 2016
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Подсознательное нашло прекрасную нишу, откуда может показать свою фигу, которую оно до сих пор чаще всего держало в кармане. Понятно, что подсознательное всегда принимало активное участие в формировании общественной мысли. Но оно пряталось лучше, чем теперь, когда интернет позволил самовыражаться всем, кто представляет общественное сознательное, претворяет в жизнь массовые идеи.

    Пронёсся по сети флешмоб, и множество женщин осмелилось публично рассказать о том, что общественное мнение не позволяло обсуждать до этого дня настолько открыто. За эти дни, пока в сети общественное подсознательное вот так красовалось в общественном сознательном, мысль про то, что насилие стало узаконенным принципом всяких отношений - мужчин и женщин, взрослых и детей - не покидала меня. Хочу сказать о читателях этого огромного собрания историй про сексуальные домогательства, про жестокие вторжения в личное пространство, про публичные унижения, изнасилования, про изломанные судьбы их жертв. Часть читателей, конечно, промолчала, и о них мне сказать нечего. Из тех, кто не молчал, многие ужаснулись, многие поддержали женщин. Но, разумеется, всегда есть, кому сказать, не напрягая мозг, "даонасамавиновата" или глубокомысленно заметить "всёнетакоднозначно". Собственно, я про них.
    Эти умствующие (а с ними и совсем не мыслящие) комментаторы транслируют одно и то же: "мы живём в мире, где личное пространство целиком отрицается, как и ценность отдельной личности (кроме моей, конечно), и эта личность - вещь, которую можно иметь или нужно уничтожить, если нельзя иметь; где насилие - основной метод взаимодействий всех и всего; где каждый за себя, человек человеку - волк, кто не спрятался, я не виноват, я начальник - ты дурак, ты начальник - я дурак и т.д.; где женщина - не человек вдвойне, ибо я сильнее, а она мне всем обязана, ибо она хитрее (и она, дьявольское орудие, меня прельщает и соблазняет), и её надо поставить на место, наказать, употребить и т.д."
    Как с этим связана позиция "всёнетакоднозначно"? Её носители подключают разум для подкрепления "общественного сознательного" и отвлекают внимание от настоящей драмы, настоящих трагедий, размазывая мысль по абстрактному общественному состоянию. Всех, мол, обижают и унижают и даже насилуют, не смейте, женщины, вот так привлекать внимание именно к себе. И это не менее отвратительно, чем скотское отношение к ставшей теперь общеизвестной проблеме. Жертвы насилия унижены и ошельмованы интеллектуалами так же, как и безмозглыми самцами. В склонности к обобщениям и умствованию в момент чужой боли, в забалтывании трагедии сквозят равнодушие, глухота к чужим страданиям, к другой личности, всё то же самое: "личность - вещь... её надо поставить на место, наказать, употребить..." Интеллигенты стали "адвокатами дьявола" не по стечению обстоятельств, не от сиюминутного настроения. Это подсознательное насильника снова заявляет о себе, только теперь украшенное бантиками и рюшами интеллекта.
     
  22. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    Любопытные связки между разными событиями самого разного масштаба показывают, что мотив насилия в будничной реальности - не один из отдельных мотивов, а один из основных, ведущих мотивов. Болезненная атмосфера общения в сети в последнее время не просто витает над нами, ей уже не скрытно, а явно подчиняется логика общения и его язык. Сеть наполнена историями про насильников и эксгибиционистов, и вот уже сам флешмоб о них назвали эксгибиционизмом, и вот уже меня лично обвинили в эксгибиционизме за принцип общения на этом форуме. У бдительных граждан, как всегда, кругом враги, кругом шпионы.
    И это снова она, наша будничная, "извращённая" реальность - вооружившись приёмами и словечками из области "сексуальных извращений", а также теми же уже названными мной аргументами "даонасамавиновата" и "всёнетакоднозначно", одни люди пытаются заставить других, по определению Ивана Козлова, "заткнуться".


    "У моих друзей обнаруживается множество претензий и вопросов к флешмобу, и, как мне кажется, эти претензии и вопросы выстилают дорогу в ад. Я без укора. Они могут и сами не осознавать, что, говоря: «Зачем выносить это в паблик», или «Это тема для близких родственников», или «Аудитория „Фейсбука“ не для таких рассказов», они на самом деле говорят: «Заткнись». Люди, которым неприятно, некомфортно или скучно читать эти записи в их лентах, оказываются изобретательны в плане аргументации. Но в действительности их осторожные эстетские сомнения льют воду на ту же мельницу, что «сучка не захочет — кобель не вскочит», — маргинализуют и табуируют проблему. Ребята, человеку, которого оскорбляли и унижали, который перенёс это и нашёл в себе силы рассказать, быть услышанным и ощутить солидарность, нельзя говорить «Заткнись». Его можно только поддерживать, а наши многочисленные «Не всё так однозначно» мы всегда успеем обсудить. Когда разрушим мир насилия, окей? А пока вы на одной стороне с насильниками, спасение которых — в молчании, и я бы на вашем месте об этом задумался.
    <...>
    ...начинать, как бы это банально ни звучало, нужно с малого. Я радуюсь, когда люди пишут: «Читаю истории по тегу и холодею, я не думал, что всё так ужасно». Значит, всё уже не зря. Не думал, а теперь думаешь. Тебе с этим жить, и у тебя внутри теперь что-то будет вопить и ворочаться, и тебе никогда не будет комфортно. Помните, как заканчивается «Малый не промах» у Воннегута? «Мы с вами всё ещё живем в глухом средневековье. У нас до сих пор тянется тёмное, глухое средневековье». И ты не сможешь ничего сделать с этим, пока в средневековье тебе комфортно. Оно должно тебя уничтожать и зудеть внутри, и только тогда появится возможность что-то изменить. Мы все должны постоянно держать в голове, насколько тонка и хрупка та грань, которая отделяет нас от животных, а наше общество — от стаи зверья. Это понимание тонизирует.
    И, конечно же, этот флешмоб нужен не только и не столько вам, сколько тем, кто пережил насилие, — по понятным причинам терапевтического свойства. Мне говорят: «В акции нет ничего полезного, потому что для человека губительно выставлять себя жертвой». Но, знаете, я перечитал множество историй, и среди тех, кто их рассказывал, я не увидел ни одной жертвы. Те, кто опубликовал эти истории, уже по определению победили — победили тех, кто причинил им зло, победили общественное мнение, победили свои сомнения и страхи. Это люди, которые жили со своим кошмаром в замкнутом мирке, и, если бы ваши советы ограничить круг слушателей родными, близкими и психотерапевтами им помогли, им бы не потребовалось участвовать во флешмобе, так ведь? Но им потребовалось, и они решились. И последствий они не боятся, а значит, и вам за них бояться не надо. Но надо их поддерживать.
    Ну, и ещё один несомненный плюс — многие ровесники, у которых подрастает дочь (господи, у моих ровесников уже дочери подрастают, поверить не могу), независимо от их отношения к флешмобу, поначитавшись историй по тегу, пообещали обучать дочерей самообороне. Я не религиозный человек и не великий гуманист, и тезисы о недопустимости ответа насилием на насилие кажутся мне софистикой. И я определённо порадуюсь, когда узнаю, что очередное животное было покалечено при попытке проявить агрессию. Может быть, это не слишком последовательно и дальновидно в плане общих рассуждений, но мы-то живём в конкретных обстоятельствах в конкретном мире. И это пока ещё не тот мир, в котором можно позволить себе потягивать вино у камина и беззаботно обсуждать этические парадоксы".


    Иван Козлов, "Что угодно, кроме молчания"

    Источник.


    И ещё одна памятка от Людмилы Петрановской. Вначале - некоторые из её мыслей о том же флешмобе "яНеБоюсьСказать"


    "...мы понимаем, что в открытую рассказать о подобном опыте смогли далеко не все, и это чаще всего жертвы посторонних людей, которых они больше никогда не видели. Мало кто рискнет писать подобное, если продолжает оставаться в контакте, а тем более в зависимости от насильника, например, если это партнер, родственник, сосед, начальник. О семейном насилии говорят прежде всего те, кто сейчас уже вне контакта с насильником (бывший муж, покойный отчим, родственник или знакомый из детства, из другого города и т. п.)
    Есть также принцип «чем глубже травма, тем глубже умолчание», то есть можно предположить, что в акции приняли участие те, кто в общем и целом как-то справился и пережил.
    С учетом всего этого результаты «народной социологии говорят о том, что как минимум каждая вторая женщина за свою жизнь имела опыт изнасилования или попытки изнасилования (но отбилась или что-то помешало), а опыт сексуального абъюза (приставания, «лапанье», сексуальные угрозы) вообще просто каждая, за редчайшими исключениями. Это та неприятная правда, которая вызывает желание заткнуть «их всех», отвернуться и не думать об этом. О том, что в некоторых отношениях прямо сейчас, во втором десятилетии 21 века мы живем в крайне жестоком и архаичном обществе".

    "В нашем случае происходит не столкновение моделей, а их уродливое скрещивание. Нашу женщину не берегут семья и традиция, но и сила закона по факту ее права не защищает. Она должна работать и возвращаться вечером одна, но если она подвергнется угрозе насилия, скорее всего, ни полиция, ни сограждане на помощь не поспешат. В историях из флешмоба огромное количество примеров именно того, что никто не помог, а приехавшая наконец полиция не бросалась ловить насильника, а начинала давить на женщину, иногда прямо обвиняя, иногда унижая. Если у кого-то были еще на эту тему иллюзии, думаю, прочитав за последние дни сотни мужских комментов про «эротические фантазии», «выставку истеричек», «выдают желаемое за действительное», вряд ли будут ждать защиты от российских мужчин. Собственно, сам посыл «я не боюсь сказать» потому и вызывает отклик, что стандартный опыт жертвы насилия при обращении за помощью есть «изнасилование на бис», на этот раз социальное и эмоциональное. Все вот эти «а чем ты думала», «да небось врет», «вести себя надо прилично и ничего не случится».
    <...>
    Про внутрисемейное насилие вообще говорить сложно – вся православно-депутатская рать на дыбы встает. Вот убьют, тогда обращайтесь. Или сами не сможете больше терпеть и убьете, тогда посадим. А так – нечего наводить тень на светлый образ семьи и подтачивать традиционные ценности".


    "...крайне неприятным открытием в эти дни было читать отклики блогеров-мужчин. Один за другим почти все отстрелялись обесценивающими постами. Я говорю об умных и (прежде) уважаемых, других я не читаю.
    Что только не шло в ход. «Да, это все плохо, но говорить надо не об этом, лозунг должен быть другой. Ой, все понятно, но ведь и женщины тоже хороши, давайте не забывать. И вообще все гораздо сложнее, и зачем этот публичный стриптиз». Вдруг у всех случился приступ острой озабоченности тонкими вопросами субъектности участниц и эмоциональной безопасности бывших жертв. «А не травмирует ли жертв рассказ об этом еще больше, мы беспокоимся. А не начнут ли все всего бояться, мы волнуемся. А не подумают ли о нас обо всех плохо, нам неприятно. А не используют ли жертв для пиара, нам это было бы так огорчительно».
    Людям рассказывают об опыте конкретного, жестокого насилия – а они в ответ: надо себя уважать! Вас используют! Зачем этот публичный стриптиз?! Им кричат: да уже использовали так, что дальше некуда, да уже раздели, унизили, поимели в самом грубом и буквальном смысле слова, они в ответ, почесывая вербальную одаренность – ну, глупышки, стоит ли об этом, вот гораздо важнее, например, что…
    А ведь так просто – сказать слова сочувствия. Написать: «Мне так больно это читать, мне так жаль, что это случилось и случается, я думаю о том, что мог бы сделать». Или хоть почистить мерзость в комментах. Хоть попросить своих читателей воздержаться от хамства, которое может травмировать жертв. Хоть самому от него воздержаться. Нет, о риске ретравматизации говорят только в ключе «не надо было все это начинать». Тут же поясняя, какие бабы дуры, как их развели, а они не понимают. И под каждым полным лицемерного беспокойства о ретравматизации постом – пышное цветение комментов в стиле «да женщина рождена, чтобы быть вы… ной, какая разница, добровольно или насильно».
    Я напоминаю себе, что все это – прежде всего парад психологических защит, и от собственного бессилия что-то с этим поделать, и от потребности защищаться, раз обвиняют. Но все равно противно.
    Интересно, что весьма специфические ресурсы, типа «Вечерней Москвы» спинным мозгом что-то почуяли и подтянули психологов. Которые тоже, конечно, выразили озабоченность и тоже непременно про «все это ради лайков» и про ретравматизацию, и что надо на терапию, а не вот так. С использованием крайне профессиональных выражений вроде «девчонки распалились». Я аж три раза перечитала, глазам не могла поверить.
    Хотя коллеги вроде должны знать процент истероидов в популяции. И уметь отличать текст, написанный ради лайков (они там есть, целых несколько штук), от искреннего.
    А еще должны знать, что доступной помощи жертвам насилия в России и Украине почти нет. Работе с травмой по европейским протоколам не учат, насколько мне известно, ни в одном российском психологическом вузе. И обратившись к психологу, очень часто жертва получит ровно то же, что получает в интернете – «возможность выговориться», и только. Но за деньги. Но приватно. Но без гарантий, что не нарвется на «православного психолога», который велит всех срочно простить. Или такого, который ей объяснит, что она «не умеет выстраивать границы», и это ее выбор. Или скажет, что 300 сессий – это минимум, а иначе смысла нет. Или еще какого. То есть «жаловаться в интернете или идти к психологу» в наших реалиях, увы, вполне сопоставимый выбор.
    Если бы это было не так, если бы женщины получали помощь от тех, от кого должны были бы получать – от правоохранительных органов, от помогающих специалистов, от всего своего окружения – разве много нашлось бы желающих потрошить свои травмы в небезопасных условиях? Раз люди решаются на вскрытие нарыва в условиях, далеких от идеальных, значит, болит так сильно, что они готовы рискнуть. Значит, стерильных условий и профессиональной помощи просто нет в доступе".

    "Люди рассказывают о своем травматичном опыте тогда и так, как считают нужным, у вас забыли спросить разрешения. Вы пишете сто подробных постов, когда вас хоть пальцем касается государственное насилие, а в ответ на рассказ о страшном насилии над другими – цедите про «эротические фантазии». Прекрасно, что соцсети дают всем возможность высказываться и больше не надо ждать, когда темой соизволит заинтересоваться государство или академическое сообщество. Риски при этом возникают, но и молчать, отравляясь стыдом и страхом изнутри – не меньший риск. Хотите и можете снизить риски – сделайте это, рассуждения про «истерички затеяли публичный стриптиз» на желание снизить риски, простите, не похоже.
    Вам не понравилось, как это сделано. Что ж, может быть хоть один из ста возмутившихся возьмется и сделает это как полагается. Пусть «Cosmopolitan» и Facebook выделят целевой грант, раз уж они на этой теме «пропиарились». Будет справедливо.
    И да, конечно, не все так просто. И от насилия страдают не только женщины. И от смешения моделей также страдают мужчины, и женщины тоже пытаются лавировать в свою пользу между моделями. И феминистический дискурс – это палка о двух концах, которая при злоупотреблении может не только освобождать женщин, но и вгонять их в виктимность. И пиар на трагедиях и насилии делается в наши дни сплошь и рядом. И правовые риски с обвинением мужчин в насилии без оснований возможны. И философский вопрос о том, в какой степени мы природные, а в какой свободные существа, тоже актуален сегодня как никогда. Все это очень интересные и важные темы, но они чудовищно неуместны в качестве прямого ответа на рассказы о боли, страхе и унижении.
    Если у людей в такой очевидной ситуации не срабатывает нравственное чутье, не думаю, что может быть интересно их мнение о судьбах родины и мира. Вам предъявили болезненную гуманитарную проблему, позор нашего общества, не меньший, чем позор детдомов, – боль и поражение в правах миллионов ваших сограждан. Все, что вы увидели – наезд баб-истеричек на мужиков ради лайков. Это уровень подворотни. У нас давно правит страной подворотня, но альтернатива в виде другой подворотни, с какого-то перепугу вообразившей себя более свободно и современно мыслящей, как-то не прельщает. И меня совсем не расстраивает, что флешмоб всех разделил, вместо того, чтобы объединять. Всегда лучше знать, с кем имеешь дело. И объединяться на почве терпимости к насилию ни с кем нет ни малейшего желания".

    "Если вы чувствуете, что вас зацепило, даже если вы сами не участвовали, пожалуйста, позаботьтесь о себе:

    • Не читайте хамства, не вступайте в споры с теми, от чьих слов вам больно.
    • Поговорите сами с собой тепло и ласково, пожалейте себя, если хочется — поплачьте.
    • Найдите возможность пообщаться с людьми, с которыми вам безопасно и тепло. Попросите их побыть с вами.
    • Подумайте обо всем том, что сейчас в вашей жизни создает безопасность. Вы стали старше, у вас есть опыт, вы теперь знаете, как это называется и что это недопустимо, у вас есть способы защитить себя. Составьте список или мысленно соберите перед собой все ваши ресурсы. Например: сейчас я живу в хорошем районе, я могу попросить мужа (друга, коллегу) меня проводить, я могу взять такси, если возвращаюсь поздно, я знаю приемы самообороны, я ни от кого не завишу, я взрослая и не постесняюсь дать отпор приставале и т. п., в применении к вашей реальной ситуации. Можно подумать, где и что можно добавить.
    • Если через несколько дней все еще плохо, не тяните с обращением за помощью. Вам нужен специалист по работе с травмой. Если найдете в своем городе хорошего, делитесь контактами с другими.
    • Если при обсуждении темы вы поругались с кем-то из близких, дайте эмоциям остыть, после чего можно вернуться к теме, стараясь говорить о себе и своих чувствах, а не обвинять другого. Разногласия по подобным вопросам рискованно оставлять «под ковром», это разъедает отношения.
    • Если с неожиданно разочаровывающей стороны предстал человек, с которым вам детей не крестить, сделайте выводы и увеличьте дистанцию в общении до безопасной".
    Людмила Петрановская, "Проверка на вшивость"

    Источник.
     
  23. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    "...можно ли избежать насилия или предотвратить его. Меня тоже многие женщины спрашивали, что я об этом думаю и нет ли какого секретного рецепта, чтобы уберечь от этих впечатлений хотя бы дочерей, раз уж самим не повезло.
    Конечно, абсолютно надежного способа не существует. Это случается и с теми, кто носит драповое пальто до земли, и с теми, кто ни разу не был в клубе, и даже с теми, кто вообще не выходит из дома, это тоже иногда случается. Насилуют не только тех, кто ведет себя неосторожно.
    Это как с автомобильными авариями. Можно сколько угодно верить, что с вами ничего не случится, потому что вы не пьете за рулем, не превышаете и не обгоняете и вообще вы пристегнуты. Но если на вас вылетит фура, которую занесло на льду - вы умрете в своем ряду на разрешенной скорости, пристегнутый и трезвый. Как бы осторожно вы не ездили - авария становится возможной с той минуты, когда вы завели мотор.
    Но те, кто ездит по встречке пьяный и без ремня, бьются все-таки чаще. Они не провоцируют других водителей въехать им в лоб. Они просто недостаточно делают для того, чтобы в лоб им не въехали. Чтобы не исключить этот риск, это невозможно, а хоть как-то его минимизировать.
    Есть вещи, на которые должна быть натренирована каждая девушка до полного автоматизма.
    Насильник насилует не потому, что ему хочется. Мало ли кому чего хочется. Он не слабоумный. Насильник насилует, потому что может. Потому что вокруг никого, никто не увидит и не вмешается. Или потому что жертве некуда деться с подводной лодки. Идеальная ситуация - вагон ночной электрички. В вагоне никого, кроме вас, и до станции сорок минут. Темный двор тоже неплохо. А промзона, стройка или какие-нибудь гаражи годятся и днем, там и днем никого нет.
    Отсюда правило - не бывать в безлюдных местах. Вообще никогда, ни днем, ни ночью. Не срезать путь через стройку, не ходить дворами, не лезть на крышу, не углубляться в лесопарк. Да, и днем тоже. Ходить только там, где есть люди. На оживленной улице изнасиловать невозможно, это все-таки действие не публичное и требует уединения. Если нужно идти через двор, вы не должны оказаться там одна. Дождитесь, когда туда пойдет кто-то еще, и лучше, если это будут не два гопника, а средних лет тетенька или две-три таких тетеньки. При свидетелях нападают реже, только совсем уж отморозки.
    После наступления темноты девушка вообще не должна находиться на улице одна. Либо ее провожают до квартиры (лестница и лифт тоже зона риска, даже в собственном подъезде), либо ее встречает отец (муж, бойфренд, брат, да мать в конце концов) у метро или на остановке. Некому проводить - вызывайте такси. У девушки всегда должны быть при себе неприкосновенные 300 рублей, заряженный телефон и в телефоне номер проверенного перевозчика. Довезти должны до подъезда. Лучше попросить водителя подождать пару минут, пока вы не подниметесь до квартиры. Все водители без исключения отзываются на эту просьбу, у них у самих дети есть.
    Кстати, нет ничего плохого в том, чтобы попросить незнакомого мужчину вас проводить. Девушка, которая боится идти одна, почти в каждом мужчине включает отца. Когда моя дочь была еще мала, но уже ходила одна по своим делам, я учила ее выбирать для этой цели мужчин в униформе, лучше военных. К ним же лучше обращаться на улице, если к вам пристают или преследуют. Вообще не надо стесняться обращаться к прохожим, если вам кажется, что вон тот чувак идет за вами уже два квартала. Если вы заговорили с человеком, вы уже ему не посторонняя, и вас уже двое. Еще можно зайти в магазин - даже если нет покупателей, есть продавец, это уже свидетель, и из магазина звонить в такси.
    Ни при каких обстоятельствах нельзя оставаться с незнакомым мужчиной наедине в закрытом пространстве. Лифт, трамвай - неважно. Пропустите лифт, пропустите трамвай. Нельзя приходить к незнакомому мужчине домой. От знакомых-то не всегда знаешь, чего ждать. Даже если это первое свидание и вы в принципе не против секса - вы не знаете этого человека и не можете знать, каким будет этот секс и не закончится ли он в травматологии. Для первого свидания есть отели, там за стенкой люди и там никому не нужен труп в номере. По этой же причине не должно быть с первым встречным никакой романтики в лесу или в поле. Хоть это и не замкнутое пространство, далеко вы все равно не убежите.
    Многие думают, что это очень неприятно и унизительно - постоянно об этом помнить, непрерывно сканировать пространство на предмет опасности и каждую секунду просчитывать, каким путем спасаться. Именно поэтому нужно приучить себя делать это на автомате, не задумываясь. Потому что изнасилование - это в большинстве случаев не просто секс, которого вы не хотели. В большинстве случаев это вообще не про секс. Это про страх, унижение и телесные повреждения вплоть до тяжких и очень тяжких.
    На самом деле это вообще не про патриархат и не про женскую уязвимость. Нет ничего унизительного в том, чтобы оберегать свою жизнь и здоровье. Это не более унизительно, чем пристегиваться за рулем и не ехать на красный".

    Малка Лоренц
     
  24. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    "Начну с главного: как и подавляющее число жертв Я МОЛЧАЛА. Аня говорит, что домашнее насилие — это прежде всего подавление одним партнёром другого. Начинается всё с психологического давления: будущую жертву изолируют от тех, к кому она могла бы обратиться за помощью: друзей, родителей. Ей говорят, что «её подруги дуры и просто ей завидуют». Всё это было в моём случае. Я верила каждому слову. Мама видела, что происходит, но я ничего не давала ей сделать.
    Дальше. У насилия три стадии: сгущение конфликта (он чем-то недоволен в тебе), сама кульминация (ссора и/или рукоприкладство) и медовый месяц. Первая стадия у меня была почти перманентно: человек всегда был чем-то недоволен, я всегда была в этом виновата. Однажды он разбил машину матери и позвонил мне со словами «я не знаю, о чём ты думала, ведьма, но я попал в аварию». Ведьма готовила ужин и думала сколько сыра класть в салат. Но перед кульминацией его как правило всё же провоцировала ревность. В самый первый раз на глазах у компании из 3 человек он швырнул меня об стену, приподнял за шею и начал душить. Один мальчик пытался его от меня оторвать. Получил в лицо. После был медовый месяц с выпрашиванием прощения на коленях, залечиванием синяков и вот этим всем.
    Статистики, как известно, немного и она не то что бы точная (жертвы молчат, напомню). И тем не менее из тех данных, что есть, разброс грубо 70 на 30 – 30% не возвращаются к насилию после первого инцидента. Я была в числе 70%. Случаи стали повторяться. Его мама психолог, (выступала тут тоже в рамках флешмоба). Когда я пришла и сказала «он выбил у меня бокал из руки, а потом повалил на пол и бил головой о кафельный пол. Что мне делать?» она сказала «он не мог, ты всё придумала». И добавляла, что я его провоцирую своими истериками. Психолог. При этом ей он при крупных ссорах тоже столы переворачивал и предметами швырялся. Но не мог, да — с чего б ему. Мои вещи ломал постоянно, это было в порядке вещей. Я опущу остальные аспекты насилия (всё итак ясно), но отмечу, что доминантой всё-таки оставалось психологическое давление.
    Почему я так долго терпела? Потому что была убеждена (им), что вот он наш особый путь, мы особенные, не такие как все, и «просто такая сильная любовь», страсть и так далее. Что мама меня накручивает, что подруги дуры и простушки. Более того, я ещё очень долго считала, что во всём этом ВИНОВАТА Я.
    Теперь кол ту экшн и цель этого поста. Особенно обращаю внимание людей, которые опять напишут про «эмоциональный эксгибиционизм» и «зачем, мол, надо такое рассказывать». Девушки, милые, смотрите на эти знаки!!! Не позволяйте себя изолировать, контролировать, подавлять. Это НЕ забота — это опасно. Нельзя. Уходите раньше. Меня из этих отношений спасли, физически вытянули. Потом я долго лечила депрессию и многие другие вещи, которые развились на фоне этих «прекрасных гармоничных отношений».
    У этого человека всё хорошо, он социально успешен и его избранница безумно красивая молодая женщина. Я обращаю на это внимание, потому что домашнее насилие – это не обязательно про «маргиналов, алкашей, нищету». Нет, ребята. Это ещё и про людей с двумя высшими образованиями, знающими языки и регулярно путешествующими по миру. В рамках флешмоба ещё как минимум одна девушка «из хорошего круга» рассказывала про аналогичную ситуацию. Это повсеместно. Прочитав расшифровку эфира с Аней я задумалась о том, что очень хочу, чтобы я была первая и единственная, с кем герой моего рассказа так обходился. Чтобы на мне это началось и кончилось. Но я также задумалась и о том, что если бы меня в момент, когда это происходило, прямо спросили «да или нет?!» — я бы всё отрицала и выгораживала его. А что если и у многих, у этой девушки, так?
    Подытоживая. Не молчите. Ищите помощь сразу. Не будьте как я – не тратьте годы жизни на такое. Это у меня был хоть и серьёзный и долгий и мучительный, но роман. И он хоть и ужасно, но кончился. Детей нет — всегда можно уехать к маме-папе. А если это брак и/или идти некуда?
    И еще раз, вам всегда помогут на http://nasiliu.net
    Запишите контакты, расскажите подругам".

    Анна Ведута


    Источник.

     
  25. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.967
    Симпатии:
    2.648
    "Виктимблейминг (от англ. victim — жертва и blame — обвинять) происходит, когда жертве какого-либо преступления приписывается провокация преступника, желание стать этой самой жертвой. Чаще всего о виктимблейминге говорят в контексте таких преступлений, как домашнее или сексуальное насилие. «Афиша Daily» попыталась разобраться в том, как работают механизмы обвинения жертвы.

    Как становятся жертвами
    «Я постоянно чувствую себя виноватой» — так описывали свое состояние жертвы домашнего насилия, которые согласились дать анонимное интервью для этого материала. Эти женщины продолжительное время терпели побои, унижения и сексуальное насилие от любимых людей и не могли разорвать отношения с ними из-за чувства вины, страха и непонимания того, что происходит на самом деле.
    Многие жертвы насилия рассказывают о том, что унижения происходят не внезапно: как правило, им предшествуют манипуляции, которые превращают отношения в зависимость, а потом в этих отношениях появляется насилие. «Это очень простая схема — когда мужчина сначала любит, потом унижает, затем приходит с букетом роз и словами о том, как ты нужна, — рассказывает одна из девушек, переживших насилие. — В итоге ты начинаешь постоянно оглядываться на него, даже когда умываешься в ванной. Как правило, к тому моменту, когда случается физическое насилие, ты уже абсолютно готова к такому повороту событий».
    Другая девушка вспоминает, что когда ее «любимый и родной» молодой человек, с которым она жила в одной квартире, впервые схватил ее за волосы и ударил коленом в голову, она испытала чувство вины, потому что в ее картине мира человека можно ударить только за ужасное преступление, а значит, и она сделала что-то очень плохое. Такие ситуации стали повторяться: он таскал ее за волосы по улице, бил при знакомых (которые, кстати, никак не реагировали), унижал. «Однажды, — рассказывает девушка, — он привязал мои руки к батарее и изнасиловал меня. Я выла и ничего не могла сделать, потому что он меня обездвижил. Это был вообще не акт любви, в этом нет ничего общего даже с сексом — так, наверное, в тюрьме опускают. Я никому об этом не рассказывала, потому что это считается семейными отношениями».
    Механизм, который перекладывает вину за случившееся на жертву, сначала поражает самих жертв. Семейный психолог и сексолог Марина Травкова считает, что в основе всей этой системы лежит мощная защита и вера в причинно-следственные связи, когда в «справедливом мире», где ты подчиняешься определенным «правилам», наказание получают только плохие. Женщины, пережившие насилие, начинают задаваться вопросом, почему это случилось именно с ними. «Будь хорошей девочкой, и к тебе будут хорошо относиться» — такими представлениями пронизана вся наша жизнь, поэтому когда женщине летит в лицо кулак от любимого человека, ее сознание отказывается принимать реальность и жить в мире, где попросту возможны такие вещи и события», — говорит Травкова.
    Абьюзер может создать такую ситуацию в семье, когда жертва полностью зависит от него. Девушки, находившиеся в таких отношениях, рассказывали о том, как у них отбирали деньги, мобильные телефоны, меняли пароли в социальных сетях, запрещали им общаться с подругами, потому что «они против нашей любви». «У женщин, систематически подвергающихся домашнему насилию, также появляются эмоциональные и когнитивные искажения, известные в популярной литературе как «стокгольмский синдром», — говорит Марина Травкова. — Для выживания пострадавшие идентифицируют себя с агрессором, начинают приписывать ему уважительные и благородные мотивы, преувеличивают собственное значение в его жизни, одновременно парадоксально самоуничижаясь и считая, что насильник все еще делает одолжение, потому что «возится с такой как я».

    Откуда берется виктимблейминг
    Изощренные психологические манипуляции, изоляция от внешнего мира, преувеличение значения насильника в жизни женщины и одновременно вера в справедливый мир — все это совершенно сбивает с толку, и в конечном счете жертва домашнего насилия теряет связь с реальностью, а также понимание того, что такое хорошо и плохо. Именно в такой ситуации расцветает виктимблейминг. Осуждение окружающих, которые не представляют, как на самом деле происходит насилие в отношениях совершенно обычных с виду людей, отлично накладывается на растерянность жертв.
    Жертву насилия может ждать осуждение на разных этапах. Когда появляются первые эпизоды, женщина замечает неодобрение окружающих в отношении ее якобы провоцирующего поведения: недостаточно мудро себя повела, не то сказала, подала холодный ужин. А когда насилие становится очевидным — женщина терпит серьезные побои, попадает в больницу, переживает сексуальное насилие, — ей говорят, что сама виновата, потому что терпела, не уходила, позволяла с собой обращаться таким образом.
    По понятным причинам далеко не все жертвы, пережившие или переживающие насилие, готовы делиться своими историями с окружающими. Одна из героинь материала почувствовала в этом потребность и стала рассказывать о некоторых происшествиях своим родителям, друзьям, но чаще всего — «случайным попутчикам», потому что «близким такое рассказывать стыдно». Она вспоминает, что самой частой ответной репликой была: «А какого черта ты до сих пор не ушла, если тебе так плохо?» В итоге обижались на нее саму, потому что девушка, находясь в зависимости от насильника, не могла последовать этому вполне очевидному совету. В конечном счете она слышала следующее: «видимо, тебе это нравится», «ты тряпка» и «у тебя нет силы воли».
    Другая девушка, которая так и не решилась поделиться своей историей с окружающими, рассказывает, что ее действительно ранили скабрезные шутки и осуждение других жертв в тот момент, когда она переживала последствия насилия и расставания с насильником (она признается, что переживает это до сих пор): «Это как инфекция. Этим пропитан воздух, этим пропитано все общение».
    По словам семейного психолога и сексолога Марины Травковой, виктимблеймером может быть любой человек, ведь механизм защиты, который ужасно вредит жертвам насилия, работает для всех одинаково. Видимо, многое зависит от уровня осознанности, грамотности и уважения к правам человека в целом. «Представлением о том, что есть люди, которые ищут «вторичную выгоду» в своем статусе жертвы, очень удобно закрыться от страшной правды, — считает Травкова. — Нередко случается, что женщины осуждают других женщин, пытаются «отсоединиться» и заранее примкнуть к лагерю «правильных и сильных».
    Несложно представить, как влияет на жертв домашнего и сексуального насилия столкновение с подобной позицией. Во-первых, это мешает им поправить свое положение и прервать контакты с насильником. Во-вторых, если жертве удалось выбраться из этой ситуации физически, она получает сильнейшую психологическую травму. По словам Марины Травковой, для человека, чья самооценка разрушена, любое порицание может стать критичным.

    Чем чревато столкновение с правоохранительными органами
    Самое ужасное происходит, когда жертва насилия пытается обратиться в полицию. По словам адвоката и эксперта по правам женщин Мари Давтян, полиция старается как можно реже регистрировать преступления по домашнему насилию и изнасилованиям, поэтому делает все, чтобы потерпевшая не подала заявление. У полиции есть для этого очень простые методы: нахамить, унизить и, конечно, обвинить. «Основная причина, по которой не хотят принимать заявление, — отношение к жертве, то есть виктимблейминг, — говорит Мари. — Полицейские очень часто говорят «сама виновата», также они любят рассказывать, что жертва ищет бонусы от этого процесса, хотя я в своей практике не встречала ни одну женщину, получившую какую-то выгоду».
    Вообще, уголовно-процессуальный кодекс не ставит вопрос о характеристиках потерпевшего в принципе — то есть не важно, что из себя представляет человек, в отношении которого было совершено преступление. Однако, как рассказывает Мари Давтян, по делам об изнасилованиях характеристику жертвы собирают, причем нередко она получается в пять раз больше, чем характеристика агрессора. Рассматривают все: где родилась, на кого училась, с кем дружила, с кем состояла в отношениях, также подробно проверяют все социальные сети, чтобы найти компрометирующий материал.
    Процедура подачи заявления об изнасиловании страшная и унизительная. Некоторые женщины, прошедшие через это, рассказывают, что они будто бы второй раз пережили изнасилование, и признаются, что не знают, от чего пострадали больше — от самого изнасилования или от этого процесса. Как рассказывает Мари Давтян, женщины, пришедшие в полицию писать заявление, часто сталкиваются с хамством дежурных: они спрашивают «Что, не понравилось?» и «Ты думаешь, его можно таким образом вернуть?».
    Тех, кто сумел преодолеть эти унижения, и в дальнейшем ждет кошмар: женщинам приходится многократно и в подробностях описывать преступление, и отвечать на вопросы о том, не была ли юбка слишком короткой, а суп слишком холодным. При этом жертве могут устроить очную ставку с обвиняемым, и если женщина уже успела немного поправить свое психологическое состояние, то после такого ей придется все начинать заново.
    Мари Давтян объясняет эту ситуацию просто: сотрудники полиции — такие же люди, в головах которых работают те же механизмы виктимблейминга, что и у всех. Они подвержены всем существующим в обществе мифам и стереотипам, но от их поведения при этом может зависеть жизнь жертвы.
    В идеальном мире эти проблемы решались бы элементарной подготовкой и просвещением правоохранительных органов — структурно, на высоком уровне, систематически. Речь не только о правоохранительных органах, а обо всем обществе в целом, о том, что у нас нет ни одной работающей системы, которая могла бы мгновенно дать защиту жертвам насилия. Девушки, пострадавшие от действий насильников, сетуют на то, что в редкие моменты решимости у них не было ни одной идеи по поводу того, кому позвонить и куда бежать. Сейчас они говорят, что надо было «звонить во все колокола», но где находятся эти колокола, какие из них услышат?
    Конечно, в нашей стране есть кризисные центры, лучшие из которых созданы частными лицами. Но, как отметили жертвы насилия, информация о них не на слуху, не на поверхности, в моменты совершаемого над ними насилия они даже не представляли, где эту информацию искать.

    Что делать
    Собрать статистику по семейному, а тем более по сексуальному насилию, очень сложно. Прокуратура МВД приводит данные, согласно которым в 2015 году от насилия в семье пострадали 36,5 тысячи женщин. Однако под «семьей» подразумеваются только близкие родственники: зарегистрированные супруги, дети, родители. Рукоприкладство сожителей и бывших партнеров не входит в эту категорию, хотя это, безусловно, тоже считается домашним насилием. Также есть данные по насилию женщин в домах и квартирах — в 2015 году ему подверглись уже 110 тысяч женщин. Правда, здесь тоже невозможно получить четкие цифры, потому что насилием в домах считается, например, избиение соседкой или кем-то еще, кто не имеет отношение к семье. А если незарегистрированный партнер применил насилие к женщине вне дома, это не попадет ни в одну из перечисленных категорий.
    Что касается сексуального насилия, то здесь ситуация еще более неопределенная, потому что уголовные дела об изнасилованиях возбуждаются крайне редко. По статистике МВД, от изнасилований в 2015 году пострадали 3 875 женщин, от насильственных действий сексуального характера — 5 378. «Разница между тем, сколько подается заявлений, и тем, сколько дел возбуждают по ним, огромная, — поясняет адвокат и эксперт по правам женщин Мари Давтян. — Заявление, которая подает женщина, подлежит проверке, и она может длиться от 3 до 30 дней в зависимости от преступления. После проверки принимают решение, стоит ли возбуждать уголовное дело. А по сексуальным преступлениям у нас в большинстве случаев не возбуждают уголовные дела».
    С психологическими последствиями насилия бороться необходимо. Ниже приведены советы от юриста, психолога и девушек, переживших насилие, о том, как лучше вести себя после случившейся трагедии:

    — Не ходите в полицию одна — идите подавать заявление с подругой, мамой, с кем-то, кто может поддержать вас;
    — Обязательно требуйте талон-уведомление — без него ваше дело не будут рассматривать. Выдать талон — прямая обязанность.
    полицейского, и если он отказывается делать это, пригрозите ему жалобой в прокуратуру;
    — Обратитесь в организации, оказывающие помощь жертвам домашнего или сексуального насилия;
    — Молчание разрушает изнутри, поэтому рассказывайте о насилии, звоните в кризисные центры, не бойтесь делиться с людьми, которым доверяете.

    Если близкий вам человек оказался жертвой домашнего и сексуального насилия
    Верьте пострадавшей — это самое главное;
    Повторяйте ей, что она не виновата и поддерживайте жертву насилия во всем, через что ей предстоит пройти;
    Постарайтесь проявить максимум эмпатии и не давить;
    Жертвы насилия отмечали, что в определенные моменты ощущали себя вещью, которой пользуются. Поэтому дайте человеку возможность почувствовать себя нужным и любимым.

    Кризисные центры, полезная информация, телефоны
    Карта помощи от проекта «Насилию.нет»
    Сайт «Насилию.нет»
    Кризисный центр для женщин
    Сайт «Домашнее насилие СТОП»
    Всероссийский телефон для женщин, пострадавших от домашнего насилия: 8 (800) 7000 600
    Региональная общественная организация «Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» (Москва): 8 (499) 901 02 01
    Психологическая поддержка женщин, переживших сексуальное насилие: 8 (495) 124 61 85"

    Источник.
     

Поделиться этой страницей