1. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Содержание ветки:
    Дзен в искусстве стрельбы из лука - Херригель
    Наставления для повара Дзэн (Тэндзо Кёкун) - Косё Утияма роси
    Сикантадза
    Три великих мастера о сокровенном смысле фехтования
    Миямото Мусаси - Книга пяти колец - Го Рин Но Се
    Наставления самураям перед битвой
    Психотехника рукопашной схватки - Гагонин
    Путь и сила: Секреты японской стратегии - Ловрет
    Хокку Басё
    Буддийские Притчи
    Дзэн и путь меча - Кинг Уинстон
    На пути дзэн - Роберт Эйткин
    Звучание тишины. Сборник медитативных притч дзэнских мастеров

    **************

    Дзен в искусстве стрельбы из лука - Херригель

    Полностью - тут:
    http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2655590

    [​IMG]

    Херригель Дзен и искусство стрельбы из лука

    Изучающий искусство прежде всего стремится согласовать ум с Бессознательным.
    Если человек желает стать настоящим мастером одного из видов искусства, oн должен оставить технику позади и добиться, чтобы его увлечение стало "безыскусным искусством", которое вырастает из Бессознательного.
    В приложении к стрельбе из лука это означает, что стрелок и выстрел должны быть не противоположными началами, а единой реальностью. Это состояние не-сознательности достигается лишь тогда, когда стрелок, полностью опустошая свое "я", в конце концов избавляется от него и больше не отличает себя от процесса технического совершенствования.

    Басо (Ма-цу, ? -- 788) провозгласил, что Дзэн -- это "обыденное сознание", а "обыденное сознание" -- это не больше, чем "сон, если устал, и прием пищи, если проголодался".
    Вернуться к непосредственности ребенка можно лишь после долгих лет совершенствования в искусстве забывания себя. Достигнув в нем мастерства, человек может мыслить и в то же время не-мыслить. Тогда он мыслит так же, как падают с неба капли дождя, как разбиваются о прибрежные скалы океанские волны, как ночью среди небесных просторов сияют звезды и как пробивается к солнцу зеленая травка, овеваемая свежим весенним ветерком. На самом деле человек и есть этот ливень, этот океан, эти звеэды и эта трава.
    На этой стадии "духовного" развития человек становится мастером дзэнского искусства жить.

    Такому человеку не нужны, как художнику, холсты, кисти и краски; ему также не требуются, как стрелку, лук, стрелы, мишень и другие принадлежности. В распоряжении каждого имеется его тело с головой, руками и ногами. Дзэнская жизнь выражает себя посредством всех этих "инструментов", каждый из которых дает возможность "художнику" уникально проявить себя. Руки и ноги человека становятся кистями, а вся вселенная -- холстом, на котором он изображает свою жизнь в течение семидесяти, восьмидесяти и даже девяноста лет.

    Хоэн) говорит: "Есть человек, который превращает пустоту пространства в лист бумаги. Перед таким человеком я расстилаю дзагу (2) и делаю низкий поклон".

    Но это очень просто. Ты можешь научиться тому, как все должно происходить, у обычного бамбукового листа. Под тяжестью снега он сгибается все ниже и ниже. Внезапно снег соскальзывает на землю, хотя листок для этого даже не шевельнулся.

    : -- Вот видишь, что получается, когда человек не может бесцельно ждать в состоянии наивысшего напряжения. Ты никогда не научишься делать это, если будешь постоянно спрашивать себя: "Смогу ли я бесцельно ждать?" Просто наберись терпением и наблюдай, что проиходит -- и как оно происходит!
    -- Путь в цели не может быть измерен! Причем здесь недели, месяцы, годы?
    -- "Оно" ждет в состоянии наибольшего напряжения.

    -- То, что я сказал тебе, -- произнес Мастер строгим голосом, -- не похвала, а факт, который не должен тебя касаться. Не думай также, что мой поклон относился к тебе, потому что ты не имеешь никакого отношения к этому выстрелу.
    Просто в этот раз ты не осознавал себя и находился в состоянии наивысшего напряжения без всякой цели, поэтому выстрел отвалился от тебя, как с дерева падает созревший плод. А теперь продолжай заниматься так, словно ничего не произошло.
     
    Последнее редактирование: 16 дек 2019
  2. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Наставления для повара Дзэн (Тэндзо Кёкун)
    Косё Утияма роси

    Полностью - тут:
    http://antaiji.dogen-zen.de/rus/Books/rus-tenzo/content.html


    [​IMG]



    Наставления для повара Дзэн

    Тэндзо Кёкун


    Обращайся даже с одним единственным листком зелени таким образом, который манифестирует тело Будды. Это в свою очередь позволяет Будде манифестироваться посредством листка. Это сила, которую ты не можешь схватить своим мыслящим умом. Она свободно действует наиболее естественным образом в соответствии с ситуацией. В то же самое время эта сила работает и в наших жизнях, чтобы прояснить и установить действия, и она благодетельна для всех живых существ

    "Имея дело даже с одним листиком зелени, делай это таким образом, чтобы листик осуществлял полноту его возможностей, что в свою очередь, позволяет свету Будды излучаться посредством него. Это сила действия, чья природа не поддается хватанию мыслящим умом, и которая без препятствий работает наиболее естественным образом. В то же самое время эта сила действует и в нашей жизни, чтобы прояснить и установить действия, полезные всем живым существам".


    Хорошо пойми это: Дурак смотрит на себя как на другого, но мудрый смотрит на других как на себя

    "Не важно, где мы находимся, и в какой мы ситуации, мы всегда проживаем нашу собственную жизнь. Дурак видит свою собственную жизнь как если бы она была жизнью кого-нибудь другого. Только мудрый человек понимает, что даже в его встречах с другими, он живёт свою собственную жизнь внутри этой самой встречи".

    Радостный дух - это дух благодарности и жизнерадостности. Ты должен внимательно подумать над этим.

    "Дух радости и великодушия, вместе с заботящимся отношением родителей". Это перевод японского выражения сансин, или буквально - три ума или отношения. Кисин - это радостный ум; Росин - это ум или позиция родителей по отношению к ребёнку; А дайсин - это великодушный или "большой" ум.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Капра Ф. - Дао физики

    СИКАН-ТАДЗА

    Полностью - тут:
    http://philosophy.ru/library/kapra/4.html

    Такое представление о созерцании воплощено в даосском
    названии храмов--"гуань", которое первоначально означало
    "смотреть". Даосы рассматривали свои храмы как места для созерцания.
    В чаньбуддизме просветление называется "созерцанием Дао", а видение
    расценивается как основа знания.
    Первый шаг Восьмеричного Пути -- правильное видение

    "Важнейшее место в буддийской эпистемо-
    логии занимает видение, поскольку видение--
    основа знания. Знание невозможно без виде-
    ния; все знание берет свое начало в видении.
    Таким образом, в учении Будды знание и ви-
    дение тесно связаны. Поэтому буддийская фи-
    лософия категорически предписывает видеть
    реальность такой, какова она есть. Созерцание
    есть переживание просветления"

    Этот отрывок напоминает мне о Доне Хуане
    : "Мое пристрастие--
    видеть... поскольку только посредством видения может
    человек знания приобретать знание"

    Подготовка сознания к внезапному беспонятийному восприятию
    реальности--главная цель всех школ восточного мистицизма и
    многих аспектов восточного образа жизни.

    Основная цель всех этих методик--нейтрализация мышления
    и активизация интуитивного сознания. Во многих видах медитации
    нейтрализация мышления достигается при помощи самоконцентрации
    на каком-то отдельном объекте--собственном дыхании, мантре или
    мандале. Другие школы фокусируют внимание на движениях тела,
    которые следует выполнять спонтанно, без малейшего участия
    мысли. Таков путь даосской гимнастики тайцзи и индийской йоги.
    Ритмичные движениях этих школ могут породить то ощущение мира и
    спокойствия, которое характеризует более статичные формы
    медитации; это чувство можно непроизвольно испытать при
    занятиях каким-либо спортом.

    Когда рассудок безмолвствует, интуиция делает человека
    удивительно восприимчивым; информация об окружающем мире
    достигает нас, минуя фильтры понятий мышления. Чжуан-цзы, "Спокойный ум мудреца -- зеркало неба и земли,
    стекло всех вещей" . Основной характеристикой этого
    медитативного состояния является ощущение единства с окружающим
    миром. Сознание находится в таком состоянии, при котором все
    виды разграничений и преград исчезают, уступая место
    недифференцированной цельности.

    В глубокой медитации сознание совершенно алертно.
    Помимо нечувственного восприятия реальности, оно впитывает все
    звуки, образы и другие впечатления об окружающем мире, но не
    удерживает чувственные образы для того, чтобы анализировать и
    объяснять их. Они не должны привлекать внимание медитирующего.
    Такое чуткое состояние подобно состоянию воина, который ожидает
    нападения в полной готовности, следя за всем происходящим
    вокруг него, но ни за чем в особенности. Дзэнский наставник
    Ясутани Роси использует это сравнение, описывая СИКАН-ТАДЗА,
    дзэнский вид медитации:

    "СИКАН-ТАДЗА --это особое состояние по-
    вышенной восприимчивости, при котором чело-
    век не напряжен, не поспешен и ни в коем слу-
    чае не вял. Таково сознание человека перед
    лицом смерти. Представьте, что вы участвуете
    в поединке на мечах, похожем на те, что про-
    ходили в древней Японии. Находясь перед
    противником, вы, не отрываясь, наблюдаете
    за ним, вы собраны и чувствуете, что готовы
    к действию. Утрата бдительности на одно
    мгновение может обернуться гибелью. Вокруг
    собирается толпа зрителей. Поскольку вы не
    слепы, вы краем зрения видите их, поскольку
    вы не глухи, вы слышите их голоса. Но эти
    чувственные образы ни на минуту не отвлека-
    ют ваш ум" {41,53}.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Три великих мастера о сокровенном смысле фехтования


    Полностью - тут:
    http://sam-nod128.narod.ru/Books/budo/kendo/masters.htm



    Письмо Такуана Дзягю Тадзима-но-ками
    Мунэнори о тайне недвижимой праджни

    «Неведение» (авидья) - означает отсутствие просветления или пребывание в заблуждении. «Пребывающая стадия» - означает момент (точку), где ум останавливается и не пребывает в объектах. В буддизме говорится о 52 стадиях, из которых одна высшая - состояние, где ум не привязывается ни к одному из объектов, с которыми встречается. Такая привязанность называется «томару» - «остановка» или «пребывание». Ум останавливается на одном объекте, вместо того чтобы плавно протекать от объекта к объекту, как это свойственно его природе.
    Взять, к примеру, фехтование: когда противник хочет вас ударить, ваши глаза сразу ловят движение его меча, и вы пытаетесь следовать за этим движением. Но как только вы это делаете, вы себе уже не хозяин, и, будьте уверены, вас настигнет удар. Это называется «останавливание». Но есть и иной способ встретить меч противника.
    В дзэн это называется «перехватить копье и нанести им смертельный удар». Идея такова, что меч противника, попав в ваши руки, становится орудием его собственного уничтожения. Это уже «не-меч». Как только ум останавливается на объекте любой природы, будь то меч противника или ваш меч, так сразу же вы перестаете владеть собой. В такой ситуации объект владеет вами, и вы наверняка падете жертвой меча противника. Не должно быть противопоставления субъекта и объекта. Не беспокойтесь за свою безопасность.

    Не путайте «бессознательное» фехтовальщика и «бессознательное» в психологии. Первое свободно от «знания» о себе. Достигая совершенства, фехтовальщик не обращает никакого внимания на личность врага или на себя. Он - безразличный наблюдатель фатальной драмы жизни и смерти, в которой, однако, принимает самое активное участие. Несмотря на отношение к происходящему, которое у него есть или должно быть, он превыше себя, он выходит за рамки двойственного обоснования события, но при этом он не избегает его.
    В искусстве фехтования, где принцип противостояния очевиден, заинтересованному лицу следует освободиться от заинтересованности, отбросить двойственное мышление.
    Праджней обладают все будды и все живые существа. Это трансцендентальная мудрость, текущая через относительность всех объектов, и при этом она остается недвижимой. Эта недвижимость не похожа на недвижимость камня или деревянного чурбана. Подобная недвижимость является самим умом, наделенным бесконечной подвижностью; он движется вперед и назад, влево и вправо, в каждую из десяти сторон и не знает никаких препятствий ни в каком направлении.

    Есть у буддистов бог, называемый Фудо Мео - Недвижимый. Его изображают держащим меч в правой руке и веревку - в левой. Он - символический защитник буддизма, по сути своей - воплощение недвижимой праджни для нас, чувствующих существ. . Но человек, обладающий мудростью и приближающийся к буддийскому состоянию просветления, сознает, что Фудо Мео символизирует неподвижную праджню и является разрушителем иллюзий. Того, кто становится просветленным и ведет свою жизнь по примеру Фудо Мео, уничтожив все свои заблуждения, не коснутся злые духи. Фудо Мео - символ недвижимости ума и тела. Не двигаться - значит не останавливаться на видимом объекте. Увидев что-то, глаза следуют дальше, и ум не привязьшается. Когда ум останавливается на каждом стоящем перед ним объекте, его волнуют всевозможные мысли и чувства, и «останавливание» неожиданно ведет к движению, то есть волнению. Хотя ум подвержен «остановкам», он, пусть это и кажется сверхъестественным, при всей своей внешней подвижности на самом деле остается неподвижным.

    Допустим, перед вами десять человек и каждый из них по очереди пытается нанести вам удар мечом. Как только вы избавитесь от одного, нужно сразу же переходить к следующему. Нельзя позволять уму ни на одном противнике останавливаться ни на одно мгновение. Как бы быстро ни следовал удар за ударом, вы не задерживайтесь между двумя ударами, ни на миг не вступайте в схватку сразу с двумя противниками. При таком подходе каждый из десяти противников будет успешно отражен. Это возможно лишь в том случае, если ум свободно движется от объекта к объекту без всяких остановок, без привязанности. В обратном случае подобная игра закончится поражением.

    Каннон Босацу (Авалокитешвара) иногда изображается с тысячей рук, и каждая из них держит свой инструмент. Если ум «останавливается» на использовании, скажем, лука, все остальные руки (числом 999) окажутся бесполезными. Только потому, что ум не останавливается на использовании одной руки, а движется от одного орудия к другому, все руки оказываются в высшей степени полезны. Этот образ демонстрирует, что недвижимая праджня осознана и при этом даже тысяча рук не мешает.

    Вот другой пример. Я смотрю на дерево и вижу один красный лист. Мой ум останавливается на нем. При этом все остальные листья исчезают. Но если я смотрю на дерево без предвзятых мыслей, я вижу сразу все листья. Один лист «останавливает» мой ум на себе и не дает ему видеть все остальные листья. Но если ум движется без «остановок», он успешно воспринимает сотни тысяч листьев. Когда мы пребываем в таком состоянии ума, мы сами - Каннон.

    Те, кто знает причину вещей, не станут ни слепо верить, ни напрочь отрицать. Для них это совершенный символ - свидетельство мудрости буддизма. Тому же учат и другие школы, а в особенности - синтоизм. Его символические фигуры не следует отвергать, но и не следует воспринимать бук¬вально. Нужно понимать их смысл. Значения могут быть разные, но все они непреложно указывают на одну истину.

    Все начинающие поднимаются от первой ступени неведения и аффектов и в итоге достигают недвижимой праджни. И когда они добираются до последней ступени, то видят, что находятся совсем рядом с началом. В этом глубокий смысл.
    В фехтовании это проявляется в том, что подлинный начинающий понятия не имеет, как правильно держать меч, фехтовать, и того меньше знает о том, как ему вообще вести себя во время боя. Когда противник пытается его ударить, он инстинктивно парирует удар. Вот и все, что он может сделать. Но когда начинается тренировка, его учат, как держать меч, куда направлять ум и множеству технических приемов, что заставляет его ум «останавливаться» на стыках различных действий. Поэтому, когда он пытается нанести удар по противнику, он чувствует себя ужасно скованно - ведь он утратил чувство неискушенности свободы. Но проходят дни и годы, тренировка приводит его в состояние полной зрелости, его движения и владение мечом достигают состояния «не-ума» («неумности»). Это состояние сходно с тем, которое было у него в начале пути, когда он еще ничего не знал, не ведал об этом искусстве.

    Начало и конец - ближайшие соседи. Попросту говоря, когда достигнута высшая стадия изучения буддизма, человек становится вроде простака, который ничего не знает о Будде, о его учении и избегает знания всяких научных достижений, всякой учености. Неведение и аффекты, характеризующие первую ступень, вливаются в недвижимую праджню, последнюю ступень буддийской дисциплины. При этом интеллектуальные расчеты отходят в сторону и преобладает состояние «неумности» (мусин) или «немыслия» (мунэн). Когда конечное совершенство достигнуто, тело и его органы действуют сами по себе, как им и полагается, без вмешательства ума (техническое совершенство достигает полной автономии, освобождается от сознательных усилий).

    Человек обретает бессознательный тип деятельности тела, а ум не останавливается ни на чем. Он существует сам по себе, без мыслей, без аффектов, подобно пугалу среди рисовых полей. Человек становится простодушным, его чистый ум особенно не выделяется и кажется наивным, держится сам по себе, не отличается самоуверенностью. Не самоуверенность характерна для тех, кто достиг высшего состояния ума.

    Существует способ выражения мысли, «не оставляющий ни малейшего промежутка». Когда кремень ударяется о сталь, не проходит и мгновения, как стремительно появляется искра. Это относится и к уму, который не «останавливается» на объекте, не тратит времени на обдумывание (ибо аффекты любого рода отстаивают свои права). Это не значит, что события проходят буквально одновременно или мгновенно следуют одно за другим. Важно не давать уму на чем-либо фиксироваться (останавливаться). Мгновенность сама по себе бесполезна, если ум «останавливается» хоть на мгновение. Пока есть хоть мгновение остановки, ваш ум уже не ваш, поскольку он попадает под контроль чего-то иного. Когда ум размышляет, как ему совершать быстрое движение, сама эта мысль уже сковывает его (вы себе уже больше не хозяин).

    Этот не останавливающийся ум в его таковости благословляется как Бог и почитается как Будда. С другой стороны, то, что где-либо не задерживается, сразу же реагирует (в частности, на окрик), есть праджня всех Будд. Будда и все существа не есть «два», как нет богов и людей. Бог или Будда - имя, данное уму, тождественному праджне.
    Существует много путей: Путь богов, Путь поэзии, Путь Конфуция, но все они - лишь иллюстрация к единому уму. К несчастью, так мало людей, действительно проникших в глубины единого ума. Остальные, увы, совершенно сбились с пути.
    Но мы должны знать, что недостаточно видеть этот ум. Мы должны практиковать его в нашей повседневной жизни.

    Некоторые говорят: «Куда бы ни был направлен ум, человек неизбежно следует этому направлению, и враг, конечно, использует это, то есть поражение неминуемо. Поэтому лучше всего держать ум в нижней части живота, как раз под пупком, тогда он сможет приспособиться к различным ситуациям».
    Если вы пытаетесь удержать ум, заключить его в нижнюю часть живота - сама идея его удержания, фиксация в определенном месте не позволит ему действовать в другом месте, и результат не преминет сказаться.

    Тогда возникает вопрос: «Так на чем же, в конце концов, сосредоточивать ум?» Ответ таков: «Не в том суть, где разместить свой ум, а в том, чтобы чувствовать его всем телом, дать ему течь через все ваше существо. Если это происходит, вы пользуетесь руками, глазами, ногами тогда, когда они нужны, и не тратите зря ни лишнего времени, ни лишней энергии». Локализация ума означает его замораживание. Когда он перестает свободно течь, как это необходимо, он больше не ум в своей таковости. Локализация бывает не только в физическом пространстве. Ум может быть скован и психологически. Например, можно задуматься, когда нужно действовать немедленно. Размышление «останавливает» движущийся ум. Не раздумывайте, не проводите различий. Дайте уму течь спокойно, без задержек, по всему телу, нигде не «останавливаясь». Дзэн-буддисты в своем учении говорят о правильном, или истинном (се), и частичном (хэн) уме. Когда ум совершенно наполняет тело, он правильный; когда помещается в какой-то части тела, он частичный, или односторонний. Правильный ум равномерно распределен по всему телу и нисколько не частичен. Частичный же ум разрознен и односторонен. Дзэн не любит частичность или локализацию. Когда ум прикован к какому-то месту, он не может проникать или течь во все части тела. Когда его не делают преднамеренно частичным, он естественно распространяется по всему телу.

    С умом нельзя обращаться как с кошкой, привязанной за веревочку. Ум надо предоставить самому себе, чтобы он мог свободно действовать согласно своей природе. Нигде не ог¬раничивайте ум, не делайте его частичным - вот верная духовная тренировка. Когда он нигде - он везде.

    Может показаться, что текучесть и недвижимая праджня вступают в противоречие, но в реальной жизни они идентичны. Когда у вас есть одно, то есть и другое, ибо ум в его таковости одновременно подвижен и неподвижен, он постоянно течет, никогда и нигде не «останавливается», и, помимо всего, у него есть центр, который никогда и нигде не вступает ни в какое движение, оставаясь всегда самим собой. Трудность в том, чтобы почувствовать тождество этого центра неподвижности с его непрерывными движениями. Вы не можете ни расслабиться, ни сохранять напряженность хоть какое-то время, ибо это заставляет ум «останавливаться» и он теряет свою текучесть. Как же можно одновременно расслабляться и напрягаться? Это все то же старое противоречие, только в другой форме.

    При интеллектуальном анализе ситуации противоречие в той или иной форме неизбежно: движение и в то же время «недвижение», напряжение и расслабление; видеть, как все происходит, и в то же время нисколько не беспокоиться о том, как все это повернется. Не нужно иметь намерений, сознательных расчетов, предчувствий, ожиданий - короче говоря, нужно быть невинным как дитя и при этом владеть всей ловкостью, хитростями, проницательнейшей сообразительностью вполне созревшего ума, и все это перед лицом противника. Как этого достичь? Интеллект в такой предсказательной ситуации помочь не может. Единственный способ достичь результата - это куфу. Куфу - нечто глубоко личное, индивидуальное, его необходимо развить внутри себя. Если говорить языком психологии, это значит устранить все препятствия, как интеллектуальные, так и аффективные и эмоциональные, на пути того, что скрыто в бессознательном, и дать ему двигаться совершенно независимо, без вмешательства интеллекта. Куфу может, минуя анализ, достичь полной свободы движения, преодолеть все, что сдерживает. Куфу наступает, когда воля напряжена до предела, когда человек захвачен весь целиком, то есть он целен и растет из глубины собственного бытия. Когда существует двойственность, индивидуальность никогда не проявляется в целом - такой, как она есть.

    Осознающий ум, «усин но син», противоположен уму не сознающему себя, «мусин но син». «Мусин» буквально означает «не-ум», это - ум, отрицающий себя, дающий себе уйти от себя, расслабиться до состояния совершенной несдержанности, несвязанности.
    Ум, не осознающий себя, не нарушается никакими аффектами. Это ум изначальный, а не заблуждающийся. Он всегда течет, никогда не останавливается, никогда не становится твердым. Поскольку он ничего не выбирает, не ищет, куда надо двигаться, он наполняет все тело, проникает в каждую его часть и нигде не останавливается. Он никогда не становится подобным камню или куску дерева. Если он отыскивает где-то место для отдыха, это - не ум не-ума. Не-ум ничего в себе не хранит. Его также называют «мунэн», «не-мысль». Мусин и мунэн синонимы.

    Главное - достичь мусин или мунэн. Тогда сознание течет от предмета к предмету, как поток воды, заполняя все уголки. Поэтому ум может выполнять все, что от него требуется. Но когда течение где-то останавливается, в другие места оно уже не доходит, и в результате наступает общая закоснелость. Лучше всего с самого начала не давать в уме пристанища ничему. Может быть, это и трудно, но если вы продолжите упражняться в куфу, то через некоторое время достигнете этого состояния. Но, конечно, для этого не надо торопиться.

    Поднятый меч не имеет собственной воли, он весь из пустоты. Он - как сверкающая молния. Человек, который сейчас будет повержен ударом, - тоже пустота, и такая же пустота - поднявший меч. Ни один из них не обладает умом, наделенным постоянством, твердостью. Поскольку каждый из них состоит из пустоты и не обладает умом, то человек, который наносит удар, - не человек; меч в его руках - не меч, и то «я», которое сейчас будет повержено, подобно весеннему ветерку, рассеченному проблесками молнии. Когда ум не останавливается, то меч, наносящий страшный удар, - не что иное, как дуновение ветерка. Ветер не осознает себя, когда мчится над вершинами деревьев, нарушая их покой. Так же и меч.

    Эта пустота «неумности» относится ко всем видам деятельности, а также к танцам и фехтованию. Во всех действиях необходимо забыть свой «ум» и стать единым с тем, что ты в этот миг делаешь.
    Итак, не позволяйте уму останавливаться на поднятом мече, забудьте, что делаете, и бейте врага. Не удерживайте ум на том, кто стоит перед вами. Все происходит из пустоты, но остерегайтесь, чтобы ваш ум не попался в сети самой пустоты.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Миямото Мусаси. Книга пяти колец Го Рин Но Се

    Полностью - тут:
    http://lib.ru/DO/m6m.txt

    КНИГА ПЯТИ КОЛЕЦ --==-- ГО РИН НО СЕ

    Под Путем Воина понимается смерть. Он означает стремление к гибели всегда, когда есть выбор между жизнью и смертью. И ничего более. Это значит прозревать вещи, зная, на что идешь.

    Каждый, кто заботится прежде всего о себе, теоретизирует, имея в голове одно желание -- выжить. Но мысль о том, что смерть в неудаче -- напрасная смерть, абсурдна сама по себе. В смерти нет стыда. Смерть -- самое важное обстоятельство в жизни воина. Если ты живешь, свыкнувшись с мыслью о возможной гибели и решившись на нее, если думаешь о себе как о мертвом, слившись с идеей Пути Воина, то будь уверен, что сумеешь пройти по жизни так, что любая неудача станет невозможной.


    Взгляд должен быть объемным и широким. У него двойная функция -- "восприятия и осмотра". Воспринимай сильно, смотри не напрягаясь.
    В Стратегии важно видеть дальние вещи как бы вблизи и близкие -- словно издалека. В стратегии важно уметь смотреть в обе стороны, не двигая глазными яблоками. Ты не сможешь развить эту способность быстро. Изучи то, что сказано здесь; используй боевой взгляд в повседневной жизни и не меняй его, что бы ни случилось.

    Не имей никаких намерений, не строй никаких замыслов
     
  6. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Наставления самураям перед битвой

    Полностью - тут:
    http://www.skazki-priskazki.ru/category/yaponskie-pritchi/


    заклинание перед тренировками и боем :

    У меня нет родителей - моими родителями стали Небо и Земля.
    У меня нет очага - Единое Средоточие станет моим очагом.
    У меня нет божественного могущества - честность станет моим могуществом.
    У меня нет средств к существованию - покорность природе станет моим средством к существованию.
    У меня нет волшебной силы - внутренняя энергия (ки) - моя магия.
    У меня нет ни жизни , ни смерти - вечность для меня жизнь и смерть.
    У меня нет тела - смелость станет моим телом.
    У меня нет глаз - вспышка молнии - мои глаза.
    У меня нет ушей - пять чувств - мои уши.
    У меня нет членов - мгновенное движение - мои члены.
    У меня нет закона - самосохранение станет моим законом.
    У меня нет стратегии - свобода убивать и свобода даровать жизнь - вот моя стратегия.
    У меня нет замыслов - случай - вот мой замысел.
    У меня нет чудесных свойств - праведное учение придаст мне чудесные свойства.
    У меня нет принципов - приспособляемость ко всему - вот мой принцип.
    У меня нет тактики - пустота и наполненность - вот моя тактика.
    У меня нет талантов - быстрота духа - разума - вот мой талант.
    У меня нет оружия - доброжелательность и правота - мое оружие.
    У меня нет крепостей - невозмутимый дух - моя крепость.
    У меня нет меча - растворение в Пустоте - вот мой меч.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Психотехника рукопашной схватки - Гагонин

    Полностью - тут:
    http://www.e-reading-lib.org/book.php?book=13011

    [​IMG]

    Сергей Гагонин, Александр Гагонин. Психотехника рукопашной схватки


    ОСНОВЫ И СУЩНОСТЬ БОЕВЫХ ИСКУССТВ ВОСТОКА

    Многие педагоги, психологи, гигиенисты, физиологи, философы, врачи
    говорили о врожденном характере стремления к движению и о большом значении
    двигательной активности для жизнедеятельности человека.
    Естественная потребность в движении имеет огромное значение для всех функций человеческого организма без исключения, включая психическую функцию.
    Ориентируясь на исследования последних лет, считается, что подавление потребности в движении у человека сказывается отрицательно как в смысле его органической жизни, так и в смысле протекания психических процессов, психических состояний, вплоть до проявления личности. Повышение уровня двигательной активности находится в прямо пропорциональной зависимости с некоторыми характеристиками интеллектуальной деятельности

    Для монахов -- достичь духовного и физического совершенства, ведущего к слиянию с Дао или к обретению долголетия (даосы), или к достижению просветления (буддисты).
    Для адептов народных школ -- достичь психосоматического совершенства и приобщиться к духовной традиции предков, тем самым обретя новую форму существования, способствующую противостоянию неблагоприятным условиям внешней среды.

    СРЕДСТВА
    4. Медитативные и дыхательные упражнения.
    5. Массаж.
    6. Учет и использование факторов окружающей среды.

    МЕТОДЫ
    1.Воспитания: статическая медитация
    2.Обучения: звукорезонансный (слова), мыслеобразный (идеомоторный),
    практического упражнения

    Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и,
    затворив дверь, помолись Отцу твоему, Который втайне;
    и Отец твой, видящей тайное,воздаст тебе явно.

    особое внимание обращается на глубокое, акцентированное дыхание,
    человек углубляется в себя, отрешается от переживаний и забот внешнего мира.
    Для создания их необходимы два фактора: путем сокращения диафрагмы и мышц живота концентрация внутренней энергии и внимания на дыхании и управлении им. Такой метод способствует сохранению и укреплению здоровья как физического, так и психического.

    ушу оказывается методом работы
    над сознанием и позволяет достичь состояния просветления в процессе
    созерцания, то есть выводит сознание на высший уровень.

    Правильная осознанность - без разрывов внимания наблюдать протекание
    материальных и мыслительных процессов, осознавая приятные моменты без
    жадности, неприятные без гнева, нейтральные - без апатии.
    Правильная концентрация - представляет собой однонаправленность
    сознания, его способность оставаться на объекте наблюдения, ни на миг не
    отвлекаясь.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Медитативная практика в чань-буддизме основана на спонтанном потоке
    сознания, которому не навязывается воля личности. Мысли должны течь свободно
    и спокойно вплоть до полного их исчезновения. При этом сознание сравнивается
    с идеально гладкой поверхностью озера, становящейся зеркалом, отражающим
    предметы без малейших искажений. В процессе медитации происходит встреча
    человека с изначальным ликом самого себя.

    Методики духовного проникновения позволяли обрести истинное состояние
    сознания и выйти на качественно иной уровень миропереживания, возвратившись
    к собственной природе. "Если ци не обрело состояния совершенства, то и
    созерцание не имеет смысла. Когда же ци успокоилось, то из тела уходят все
    болезни. Созерцание (чань) и Путь (Дао) одновременно достигают равновесия.
    Если же человек, практикующий это, не концентрирует дух, то как же его Путь
    (Дао) может достичь совершенства?". Таким образом, шаолиньские монахи
    добивались достижения состояния просветления путем вскармливания ци и
    умиротворения сердца.

    Идеальное состояние сознания дзэнские мыслители сравнивают с отражением
    луны в зеркальной глади воды: зеркало отражает все, что попадает в его поле
    видения, без каких-либо искажений и дополнений, свет луны бесстрастен и
    беспристрастен. Любые оценки или эмоции мешают видеть истинную картину
    событий и сущность предметов. Последователи дзэн отвергают понятийное
    мышление, так как в этом случае предметы и явления материального мира
    отождествляются с теми понятиями, которые их обозначают. Слово может
    зафиксировать какую-то одну сторону предмета или явления, что само по себе
    устанавливает для мира, имеющего неисчерпаемое количество уровней и аспектов рассмотрения, жесткие рамки, носящие деформирующий характер. Слово не может проникнуть в суть вещей хотя бы потому, что адекватно не отражает всю полноту информации, поступающей в мозг в виде зрительных, кинетических, слуховых, обонятельных или тактильных ощущений. Поэтому достижение чистоты и
    безмятежности сознания возможно только благодаря беспонятийному мышлению.

    Понятие человеческого "Я" с точки зрения последователей дзэн -- это
    результат выделения собственной личностной структуры из окружающего мира в
    качестве обособленной уникальной конструкции. Психологически под "Я"
    подразумевается совокупность того, что человек воспринимает, чувствует и
    мыслит в данный конкретный момент времени. Поэтому индивидуальное "Я"
    каждого человека -- это воспоминания о его прошлом, интегрированные в единую
    непротиворечивую картину, отождествляемые с собственной личностью. Таким
    образом, слово "Я" искажает подлинный смысл этого понятия, заключающегося в
    потоке непрерывно сменяющих друг друга ощущений, отражений, эмоций,
    переживаний и мыслей, некоторые из них даже неосознаваемы, а потому тем
    более не могут быть объединены в одно целое. Перестройка сознания в дзэнской
    культуре, как и вообще в буддизме, требует избавления от понятия
    индивидуального "Я", так как оно противостоит окружающему миру и мешает
    обретению неразрывного единства с бытием. Гармония в отношении человека и
    природы возможна при условии того, что человек осознает, что он -- часть ее.

    Чтобы достичь просветления и прозреть тело Будды в своей душе,
    необходимо отказаться от всякой целенаправленной практической деятельности и
    стать либо отшельником, либо монахом дзэнского монастыря. Но эта высшая цель
    доступна далеко не всем, поэтому многие используют методы дзэн как основу
    своего психофизического тренинга. Работа с сознанием выводит психику на
    естественный и спонтанный уровень восприятия мира и способствует мобилизации
    заложенных в природе человека скрытых резервов, способных раскрываться при
    определенных условиях и в особом состоянии. Дзэнская практика саморегуляции
    позволяет человеку произвольно достичь состояния высшей степени мобилизации
    физических, интеллектуальных и духовных способностей.

    Основными методами
    работы с сознанием являются концентрация внимания, то есть сосредоточение на
    объекте и пассивное созерцание. Эти два способа самовоздействия на сознание
    взаимно усиливают и дополняют друг друга, способствуя интуитивному
    мгновенному и адекватному реагированию на любые внешние воздействия.

    Помимо прямой работы с сознанием существует и опосредованная,
    предполагающая изменение характера функционирования мозговой деятельности
    через работу с телом и дыханием, но все же концентрация и осознавание в
    практике дзэн имеют приоритетный характер.
    Концентрация позволяет собирать воедино физические и психические силы
    человека и направлять их на нужный объект, обеспечивая их наиболее
    эффективное приложение. При этом развивается умение как сосредоточивать
    внимание в течение длительного времени на одном объекте, так и умение
    мгновенно переключаться с одного объекта на другой. В момент концентрации
    многократно усиливаются энергетические возможности человека, так как
    происходит наложение наличествующего энергетического потенциала на скрытые
    резервные возможности, что приводит к своеобразному эффекту резонанса.

    Весьма доступно поясняет
    понятия "конценрация" или "сосредоточенность" и "осознавание" С. Левин
    (1994) - "Когда мы, читая книгу, переходим от одного слова к другому, именно
    качество сосредоточенности позволяет нам направлять внимание на страницу. В
    то же время осознанность позволяет понимать слова, которые мы читаем".
    Если концентрация основана главным образом на напряжении сознания, то
    созерцание предполагает полное расслабление. В процессе медитации тоже
    происходит концентрация, но не на внешних объектах, а на внутренних
    ощущениях, эмоциях, мыслях и пр. В состоянии медитации восприятие внешнего
    мира заменяется восприятием внутреннего. Внимание отключается от внешних
    воздействий и позволяет человеку воспринимать управляющие телом внутренние
    силы. Таким образом, медитация -- это самоуглубление, созерцание феноменов
    психики. Мышление при этом не исчезает, но отсутствуют механизмы логического
    контроля и оценки переживаемого.

    практикуя медитацию сосредоточения,
    которая свойственна многим философско-религиозным учениям Востока и,
    согласно традиции, только Будда учил сорока ее видам, дзэн сохранил ядро
    буддийского учения -- медитацию осознавания, методология которой полностью
    приписывается Будде.

    Помимо понятий сатори, в дзэн существует понятие "кэнсе". Между ними
    есть незначительная разница: кэнсе -- это ощущение озарения, а сатори --
    осознание озарения. Единственной целью дзэн тренировки является достижение
    сатори, так как наивысшее состояние, которого может достигнуть буддист, --
    это его слияние с телом Будды, растворение своего "Я" в окружающем мире, что
    возможно только посредством сатори.

    Иногда в дзэнских школах вместо дзадзэн применяется кинхин --
    прогулочная медитация, при которой руки должны быть сложены у груди, один
    шаг представляет продвижение на полступни вперед. Шаги координируются с
    дыханием, то есть один шаг -- вдох, другой шаг -- выдох. Процедура кинхин удлиняет сеансы медитации и представляет
    собой простейший вид динамической медитации.


    Первым видом военно-спортивного искусства Японии, испытавшим на себе
    влияние дзэн-буддизма, стало кюдо -- стрельба из лука, которая была не
    столько техникой поражения цели, сколько путем к достижению просветления.
    Поза стрелка, при которой обе руки являются прямым продолжением плеч,
    обеспечивала расслабление грудной мускулатуры и облегчение цикла дыхания.
    При стрельбе должны быть слиты воедино тело, лук, стрела и цель. Стреляющий
    должен представить, что мысленно продолжает свой полет к цели вместе со
    стрелой.

    В айкидо для развития навыков наблюдательности применяется методика
    сэйка тандэн, то есть обучение концентрации внимания на нижней части
    собственного живота. Чтобы действия были инстинктивно точными, необходимо
    тренировать эту концентрацию при повседневных делах и даже во сне. В
    результате тренировок приемов айкидо формируется связь между мыслью и
    движением, которая в реальной ситуации будет срабатывать на подсознательном
    уровне. Тренировка любого физического действия сопровождается созданием
    ассоциативных картин в воображении. Из связи между мыслью и движением,
    срабатывающей на подсознательном уровне, складываются тысячи приемов,
    которые объединяются в комплексы движений.

    Овладение основами дыхания оказывает благотворное воздействие на дух и
    тело независимо от комплекции или физического развития человека. Без
    правильного дыхания не может быть ни концентрации внимания, ни динамической
    или статической медитации, ни управления внутренней энергией или движением.

    Как справедливо заметил известнейший практик медитации Ошо Принцип недеяния связан с расслаблением, избеганием напряженности и
    преждевременных усилий.
     
  9. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Хокку Басё

    Полностью - тут:
    http://yaponika.com/hokku/base


    [​IMG]




    Басё

    Хокку


    Жаворонок поет,

    Звонким ударом в чаще

    Вторит ему фазан.



    Как завидна их судьба!

    К северу от суетного мира

    Вишни зацвели в горах.





    Ещё на острие конька

    Над кровлей солнце догорает.

    Вечерний веет холодок.



    Обернись же!

    Ведь и моя унылая осень

    подходит к концу...


    Пугают их, гонят с полей!

    Вспорхнут воробьи и спрячутся

    Под защитой чайных кустов.



    "Прозрачный водопад"...

    Упала в светлую волну

    Сосновая игла.



    Туман и осенний дождь.

    Но пусть невидима Фудзи.

    Как радует сердце она.



    Над просторами полей -

    Ничем к земле не привязан -

    Жаворонок звенит.



    В лугах привольных

    Заливается песней жаворонок

    Без трудов и забот...



    Майский дождь бесконечный.

    Мальвы куда-то тянутся,

    Ищут дорогу солнца.



    Как летом густеет трава!

    И только у однолиста

    Один-единственный лист.


    Первый снег под утро.

    Он едва-едва прикрыл

    Листики нарцисса.




    Уродливый ворон -

    И он прекрасен на первом снегу

    В зимнее утро!




    Облака вишневых цветов!

    Звон колокольный доплыл... Из Уэно

    Или Асакуса?




    Аиста гнездо на ветру.

    А под ним - за пределами бури -

    Вишен спокойный цвет.


    В хижине, крытой тростником

    Как стонет от ветра банан,

    Как падают капли в кадку,

    Я слышу всю ночь напролёт.








    Безмятежность!

    До глубины души пронзает скалы

    Голосок цикады.


    В небе такая луна,

    Словно дерево спилено под корень:

    Белеет свежий срез.



    Так легко-легко

    Выплыла - и в облаке

    Задумалась луна.







    Хожу кругом вокруг пруда

    Праздник осенней луны.

    Кругом пруда и опять кругом,

    Ночь напролет кругом!










    Как быстро летит луна!

    На неподвижных ветках

    Повисли капли дождя..







    О нет, готовых

    Я для тебя сравнений не найду,

    Трехдневный месяц!







    Зимняя ночь в саду.

    Ниткой тонкой - и месяц в небе,

    И цикады чуть слышный звон.







    Бабочки полет

    Будит тихую поляну

    В солнечных лучах.







    О, сколько их на полях!

    Но каждый цветет по-своему -

    В этом высший подвиг цветка!







    Какое блаженство!

    Прохладное поле зеленого риса...

    Воды журчание...






    Всюду поют соловьи.

    Там - за бамбуковой рощей,

    Тут - перед ивой речной.



    Вечерним вьюнком

    Я в плен захвачен... Недвижно

    Стою в забытьи.






    "Осень уже пришла!" -

    Шепнул мне на ухо ветер,

    Подкравшись к постели моей.








    Майских дождей пора.

    Будто море светится огоньками -

    Фонари ночных сторожей







    Иней его укрыл,

    Стелет постель ему ветер...

    Брошенное дитя.




    Тихая лунная ночь...

    Слышно, как в глубине каштана

    Ядрышко гложет червяк.







    На голой ветке

    Ворон сидит одиноко.

    Осенний вечер.




    Кишат в морской траве

    Прозрачные мальки... Поймаешь -

    Растают без следа





    Весной собирают чайный лист

    Все листья сорвали сборщицы...

    Откуда им знать, что для чайных кустов

    Они - словно ветер осени!





    Старый пруд.

    Прыгнула в воду лягушка.

    Всплеск в тишине.






    Откуда кукушки крик?

    Сквозь чащу густого бамбука

    Сочится лунная ночь.






    О стрекоза!

    С каким же трудом на былинке

    ты примостилась!







    Ясная луна.

    У пруда всю ночь напролет

    брожу, любуясь...





    Солнце заходит.

    И паутинки тоже

    В сумраке тают...





    Колокол смолк вдалеке,

    Но ароматом вечерних цветов

    Отзвук его плывет.






    Печального, меня

    Сильнее грустью напои,

    Кукушки дальний зов!





    Посети меня

    В одиночестве моем!

    Первый лист упал...







    Парящих жаворонков выше

    Я в небе отдохнуть присел-

    На самом гребне перевала.






    Есть особая прелесть

    В этих, бурей измятых,

    Сломанных хризантемах.






    И осенью хочется жить

    Этой бабочке: пьет торопливо

    С хризантемы росу.






    Покидая гостеприимный дом

    Из сердцевины пиона

    Медленно выползает пчела...

    О, с какой неохотой!






    О, не думай, что ты из тех,

    Кто, следа не оставил в мире!

    Поминовения день...





    В тесной хибарке моей

    Озарила все четыре угла

    Луна, заглянув в окно.





    Все волнения, всю печаль

    Твоего смятенного сердца

    Гибкой иве отдай.





    Прощаясь с друзьями

    Уходит земля из-под ног.

    За легкий колос хватаюсь...

    Разлуки миг наступил.





    С шелестом облетели

    Горных роз лепестки...

    Дальний шум водопада.







    Посадили деревья в саду.

    Тихо, тихо, чтоб их ободрить,

    Шепчет осенний дождь.






    Может быть, кости мои

    Выбелит ветер... Он в сердце

    Холодом мне дохнул.




    По горной тропинке иду.

    Вдруг стало мне отчего-то легко.

    Фиалки в густой траве.






    Печалью свой дух просвети!

    Пой тихую песню за чашкой похлебки,

    О ты, "печальник луны"!






    Послышится вдруг "шорх-шорх".

    В душе тоска шевельнется...

    Бамбук в морозную ночь.








    Зимние дни в одиночестве

    Снова спиной прислонюсь

    К столбу посредине хижины.







    Бабочкой никогда

    Он уж не станет... Напрасно дрожит

    Червяк на осеннем ветру.








    С треском лопнул кувшин:

    Вода в нем замерзла.

    Я пробудился вдруг.








    Чистый родник!

    Вверх побежал по ноге

    Маленький краб.






    А ну скорее, друзья!

    Пойдем по первому снегу бродить,

    Пока не свалимся с ног.







    Ворон-скиталец, взгляни!

    Где гнездо твоё старое?

    Всюду сливы в цвету.







    Луна или утренний снег...

    Любуясь прекрасным, я жил как хотел.

    Вот так и кончаю год.







    Весна уходит.

    Плачут птицы. Глаза у рыб

    Полны слезами.







    Камелии лепестки...

    Может быть, соловей уронил

    Шапочку из цветов?







    Откуда вдруг такая лень?

    Едва меня сегодня добудились...

    Шумит весенний дождь.









    Поёт цикада -

    О том, что смерть близка,

    Не ведает она.






    Летние дожди.

    Над храмом Хикари

    Золотое сияние.





    Вспышка молнии.

    Ночь пронзила раскатом

    Выкрик кваквы.






    В осенних сумерках

    Долго-долго тянутся досуги

    Скоротечной жизни.








    Пенится море -

    До самого острова Садо тянется

    Млечный Путь.






    Стебельки лука,

    Схваченные первым морозцем,

    Сияют чистотой.






    Что глупей темноты!

    Хотел светлячка поймать я -

    и напоролся на шип.





    О, проснись, проснись!

    Стань товарищем моим,

    Спящий мотылёк!







    Кувшин для хранения зерна

    Вот всё, чем богат я!

    Лёгкая, словно жизнь моя,

    Тыква-горлянка.





    Вода так холодна!

    Уснуть не может чайка,

    Качаясь на волне.







    Долгий день напролёт

    Поёт - и не напоётся

    Жаворонок весной.








    В чарку с вином,

    Ласточки, не уроните,

    Глины комок.








    Жизнь свою обвил

    Вкруг висячего моста

    Этот дикий плющ.








    На старом поле битвы

    Летние травы

    Там, где исчезли герои,

    Как сновиденье.






    Бушует морской простор!

    Далеко, до острова Садо,

    Стелется Млечный Путь.





    Тишина кругом.

    Проникает в сердце скал

    Лёгкий звон цикад.








    Пестик из дерева.

    Был ли он сливой когда-то?

    Был ли камелией?








    [​IMG]
     
  10. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Буддийские Притчи

    Полностью - тут:
    http://саморазвитие1.рф/Buddizm/b_pritchi_9.php

    БУДДИЙСКИЕ ПРИТЧИ


    Просветление

    Ему удалось выбраться из реки, он лег под деревом и расслабился. В тот вечер было полнолуние и впервые за шесть лет скитаний он хорошо спал, ему больше не нужно было никуда спешить, нечего было достигать; никакой практики, никаких упражнений. Впервые он почувствовал полную свободу. Никуда не торопясь, лежа под деревом, он наблюдал восход солнца. Он смотрел, как тает последняя утренняя звезда. Говорят, что когда она исчезла, исчез и Сиддхартха. В одно мгновение перед его мысленным взором пронеслись шесть лет скитаний, как ночной кошмар, нo это уже стало прошлым. Будда стал просветленным!

    Заветная звезда

    Первая мысль, которую он изрек, звучала так:
    "Всякая высказанная мысль есть ложь".
    Когда ему задавали вопросы, он только поднимал руку и многозначительно показывал указательным пальцем вверх.

    Миг тишины... Будда закрыл глаза и произнес: — Ради тех немногих я буду говорить! О них я не подумал. Я не в сипах высказать всей Истины, но я могу указать им Заветную Звезду моим пальцем!


    Пробудитесь!

    Когда Будда стал просветленным, он воскликнул:
    — Это невероятно! Значит я с самого начала был просветленным, а все эти цепи и оковы были лишь сном!
    Впоследствии, когда люди спрашивали его: "Что нам делать, чтобы избавиться от пороков?", Будда неизменно отвечал: "Будьте сознающими, внесите в свою жизнь осознанность".


    Сострадание

    Будда говорил, что не может быть осознанности без сострадания, как и сострадания без осознанности. Сострадание — это внутренняя сторона осознанности.


    Я непредсказуем

    — Как ты стал непредсказуемым? И Будда ответил:
    — Будучи внимательным, я не совершаю одну и ту же ошибку дважды. Находясь в состоянии постоянного осознавания, я стал Живым. Ты не можешь предсказать меня. Никто не может предсказать следующий момент моей жизни. Он неизвестен даже мне. Он вырастает!
    Астролог склонился к его ногам и попросил посвящения.

    Мудрая беседа

    Будда говорит ей: "Семи различий бывают жены, Суджата. Какие же это семь различий? Та, которая подобна убийце; та, которая подобна воровке; та, которая подобна владычице; та, которая подобна матери,- та, которая подобна сестре; та, которая подобна другу; та, которая подобна служанке. Вот, Суджата, каковы семь различий меж женами, которых может иметь муж. К которым из них ты принадлежишь?"
    "Слушай же, Суджата, и сохрани все в сердце твоем". И Будда описывает ей семь различных жен, начиная с худшей, которая отдается другим, ненавидит мужа и злоумышляет против его жизни, и, кончая лучшей, которая подобна служанке: всегда выполняет волю мужа и безропотно относится ко всему, что он говорит и делает.
    И Суджата, забыв все свое упрямство и высокомерие, скромно отвечает: "С нынешнего дня, владыко, можешь считать меня той женой, которая подобно служанке, всегда исполняет волю мужа и безропотно относится ко всему, что он делает".

    Сначала помоги себе

    Человек пришел к Будде и сказал:
    — Я очень богат, у меня нет детей, моя жена умерла. Я хотел бы сделать какую-нибудь работу для заслуги. Что я могу сделать для бедных и униженных? Только скажите мне, что я должен делать?
    Услышав это, Будда стал очень печален и слеза скатилась по его щеке.
    Человек был озадачен такой реакцией. Он спросил:
    — В твоих глазах слезы? Ты вдруг опечалился, почему?
    Будда ответил:
    — К сожалению, ты не сможешь никому помочь до тех пор, пока не поможешь себе. Твой основной "металл" еще не стал золотом, ты не можешь сделать ничего сострадательного, ибо твои энергии в самом низу. Ты хочешь помочь людям, но в тебе еще недостаточно осознанности. Ты не имеешь подлинного центра, откуда может струиться сострадание.

    Суть дзэн

    Дикие гуси летят через озеро.
    Озеро, конечно, отражает их.
    Гуси не просят: "Отрази нас".
    Озеро не говорит:
    "Спасибо, что вы прилетели отразиться во мне ".

    Слова не нужны

    Басе, Мастера дзэн спросили:
    — Расскажите что-нибудь о своих беседах. Вы говорите и при этом выступаете против слов. Вы говорите: "Тот, кто знает, тот молчит!" Но ведь вы не молчите! Как это понять?
    Басе ответил:
    — Говорят другие, я цвету!


    По-всякому пыталась уберечь Я ветхое ведро:
    Слабеет обруч, уж почти порвался.
    Когда же, наконец, упало дно не стало вдруг воды в ведре!
    Не стало вдруг луны в воде!


    Наблюдай!

    Кто-то спросил у Мастера Риндзая:
    — Как прийти к познанию Изначального?
    Риндзай совершал утреннюю прогулку с посохом в руке. Он поднял посох перед глазами вопрошающего и сказал:
    — Наблюдайте! Это посох. Если вы можете его наблюдать, нет никакой нужды никуда идти.
    Человек, должно быть, был слегка озадачен. Он посмотрел на посох и спросил:
    — Как можно достичь просветления простым наблюдением посоха? Риндзай сказал:
    — Вопрос не в том, что ты наблюдаешь, а в том, что ты наблюдаешь!
     
  11. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Избранные чаньские изречения

    Полностью - тут:
    http://lara-kroft.mylivepage.ru/wiki/15/14_Избранные_чаньские_изречения

    [​IMG]


    Избранные чаньские изречения

    Десять лет я не мог найти дорогу назад, а теперь позабыл, откуда пришел.

    Я полностью сбросил свою кожу. Осталось одно подлинное естество.

    Густой туман не скрывает благоухания цветов.

    Когда добрый человек проповедует ложное учение, оно становится истинным. Когда дурной человек проповедует истинное учение, оно становится ложным.

    Солнце и луна не могут осветить это полностью. Небо и земля не могут покрыть это целиком.

    Охотящийся за оленем не видит горы. Охочий до золота не видит людей.

    Небожителям, разбрасывающим цветы, некуда идти. Неверующим, хотящим подглядеть, не на что смотреть.

    Слива в прошлом году, ива в нынешнем: их краски и ароматы все те же, что и в старину.

    Он видит только, как петляет река и вьется тропинка, и не знает, что он уже в стране Персикового источника.

    Дикий гусь не имеет намерения оставить след в воде. Вода не имеет желания удержать отражение гуся.

    Когда птицы не поют, гора еще покойнее.

    Высохшее дерево, распустившийся цветок: такова весна за пределами этого мира.

    Когда чистое золото объято огнем, оно блестит еще ярче.

    Раскаты моего смеха сотрясают Небо и Землю.

    Вечность безбрежных просторов: один день ветра и луны.

    С незапамятной древности и во веки веков оно выставляет себя на обозрение всех.

    Есть такие, которые, находясь в дороге, не покидают дома. И есть такие, которые, покинув дом, не находятся в дороге.

    Утки, вышитые на ковре, можно показать другим. Но игла, которой их вышивали, бесследно ушла из вышивки.

    Перед моим окном всегда одна и та же луна. Но расцветут сливы - и луна уже другая.

    Для покоя и сосредоточенности не нужны горы и воды.
    Когда сознание умерло, даже огонь приносит прохладу.

    Когда ты воодушевлен, воодушевись еще больше.
    Там, где нет одухотворенности, - там одухотворенность есть.

    В корзине Бездонного покоится ясная луна.
    В чаше Безмыслия собирается чистый ветер.

    По закону не дозволяется пронести иголку.
    Частным образом проедет целый экипаж.

    Не завидуй мудрецам.
    Не гордись своим умом.

    Великий муж мечтает подняться выше неба.
    Он не будет идти там, где уже прошел Будда.

    Не взять то, что даровано Небом, значит себя наказать.
    Не действовать, когда приходит время, значит себя погубить.

    В гуще белых облаков не видно белых облаков.
    В журчанье ручья не слышно, как журчит ручей.

    Слепота - ясность зрения, глухота - чуткость слуха, опасность - это покой, удача - это несчастье.

    Есть нечто, существующее прежде Неба и Земли, не имеющее формы, погребенное в безмолвии. Оно - господин всех явлений и не подвластно смене времен года.

    Когда наступит великая смерть, осуществится великая жизнь.

    Одна стрела сбивает одного орла. Две стрелы - это уже слишком много.

    На Пути нет хоженых троп. Тот, кто им идет, одинок и в опасности.

    Когда поднимается одна пылинка, в ней содержится вся земля.
    Когда распускается один цветок, раскрывается целый мир.

    Принимая наставления, ты должен постигать их исток.
    Не меряй их собственными мерками.

    Когда проплывает рыба, вода мутнеет.
    Когда пролетают птицы, падают перья.

    Пошевелись - и появится тень. Осознай - и родится лед.

    Где кончаются дороги мысли - там начинай внимать.
    Где слова перестают выражать - там начинай созерцать.

    Одну фразу, существующую до слов, не передадут и тысячи мудрецов.
    Одна нить перед нашими глазами не прервется целую вечность.

    В одной фразе - жизнь и погибель, в одном поступке - свобода и рабство.

    На вершине священной горы травы растут без корней.
    Не ведая о весеннем ветре, цветы цветут сами по себе.

    В десяти пределах света нет стен. В четырех стенах крепости нет ворот.

    Вдыхая, он не пребывает в мире теней. Выдыхая, он не касается мира вещей.

    Каждый голос - голос Будды. Каждая форма - форма Будды.

    В сухом дереве рев дракона. В древнем черепе ясный зрачок.

    Мой путь лежит за краем голубых небес, - там, где белые облака плывут неостановимо.

    На вершине одинокой скалы он свистит при луне и грезит среди облаков.
    В пучине великого океана он вздымает бурю и скользит по волнам.

    Прими слепоту за ясность зрения, а глухоту за острый слух.
    Восприми опасность как обещание покоя, а удачу - как вестницу несчастья.

    Искать мудрость вне себя - вот верх глупости.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Дзэн и путь меча:опыт постижения психологии самурая - Кинг Уинстон

    Полностью - тут:
    http://www.sunhome.ru/books/b.dzen_i_put_mecha_opyt_postizheniya_psihologii_samuraya


    [​IMG]


    Наставника же можно сравнить с повивальной бабкой, помогающей при родах. Сам он не имеет возможности родить ребенка (просветление, или пробуждение).

    Какое же значение имеет коан для медитирующего? В течение многих часов, находясь в состоянии неподвижной медитации, он обращает свое внимание исключительно на коан. Но даже определенный физический дискомфорт был не самым трудным делом в медитации. Что гораздо важнее — это духовное и эмоциональное напряжение. Медитирующий должен приложить максимум усилий, чтобы сосредоточиться мыслью и чувством на «значении» данного ему коана. В некоторых современных дзэндо медитативное «му» многократно повторяется вслух всеми участниками, дабы не допустить рассредоточения внимания. Ведь утратить нить размышлений так легко! Если воспользоваться классическим сравнением, то коан подобен большому раскаленному железному шарику в животе — его невозможно ни выплюнуть, ни «протолкнуть» дальше. Пока человек борется с ним, он становится средоточием всего его существа.
    Сам Хакуин сосредоточивался на каком-либо коане до тех пор, пока коан не превращался в некую угрожающую сознанию и существованию «груду сомнений»: что такое жизнь? В чем смысл моей жизни? Существует ли «смысл для жизни»? Посвящаемый должен неустанно размышлять над всем этим, как если бы решение коана (в данном случае — «му») являлось для него вопросом жизни и смерти. А таковым, в высшем духовном смысле, оно и было, если верить Хакуину:
    «Великое Сомнение незамедлительно актуализируется в тех, кто ищет глубочайшую истину. Как только Великое Сомнение актуализируется в человеке, пустота распространяется во всей своей широте и безбрежности по всем направлениям. Это не жизнь и не смерть. Это подобно тому, как если бы человек был заключен в слое льда толщиной в десятки тысяч ри. Это подобно тому, как если бы человека посадили в огромную прозрачную стеклянную бутыль, где очень холодно и где свет сияет во всей своей чистоте, белизне и ясности. Находясь в состоянии смущения и замешательства, человек забывает встать, если он сидит, и забывает сесть, если он стоит. В сердце его исчезло последнее зерно обманчивого различающего сознания, остался лишь один-единственный иероглиф му.

    И если в этот момент в человеке не возникает страха, если он не прибегает к помощи ума, а на одном дыхании идет вперед, не оборачиваясь назад, то внезапно разрушатся и рассеются куски льда и рухнет стеклянная башня, и он испытает такую великую радость, которой он никогда не знал за все свои сорок лет (то есть за всю жизнь), и о которой он даже ни разу не слышал. Когда переживаешь подобное состояние, "рождение-и-смертъ" (сансара) и освобождение из их круга (нирвана) становятся похожими на сон, и "три тысячи миров — словно морская пена, а все святые и мудрецы — словно вспышки молнии". Это состояние называется великим, всепроникающим, чудесным пробуждением, когда остается лишь произнести одно-единственное: "Ка".
    Даже несовершенство языка не может скрыть выражаемой сути: если пройти до конца изнурительный и полный разочарований путь, которым ведет коан, то можно совершить прорыв в трансцендентную любым суждениям разума сферу Истины. И тогда разум и рациональность предстанут тем, что они есть на самом деле — поверхностными отражениями океана существования, «истинными» и ценными только в мире созданных человеком различении и догматического восприятия вещей. Человек, обретший пробуждение, впредь будет жить лишь своим собственным пониманием вечной реальности. Он достиг гармонии с Великим Космосом.
    А вот как говорил о пережитом опыте пробуждения (сатори, знание, понимание) монах Букко, живший в тринадцатом веке:
    «Однажды я засиделся глубоко за полночь. Глаза мои были открыты, и я осознавал, что нахожусь на своем месте. И вдруг до моих ушей долетел звук. Казалось, что перед кельей главного монаха ударили в доску. Этот звук сразу же явил мне "изначального человека" во всей полноте... Я сорвался со своего места и бросился в залитую лунным светом ночь... Взглянув на небо, я громко рассмеялся: "О, как велика Дхармакая (тело Дхармы, истина Будды или природа Будды, Абсолютная Реальность)! О, как велика и необъятна навеки!.."
    Я вновь подумал: "Свет моих глаз подобен лучам солнца; мои глаза, мое сознание — разве они не есть сама Дхармакая?.." Отныне каждая пора моей кожи включает в себя все земли Будды десяти сторон света!»

    Здесь речь идет не об «изначальном Я», а о единстве человека в его глубочайшем бытии с пронизывающим вселенную Сердцем Будды, с Дао даосов. Совершается прорыв в новый модус существования — более глубокий и высокий, чем познаваемая интеллектом реальность, и выходящий за ее пределы.
    Филип Капло в своей книге «Три подушки дзэн» в менее возвышенных выражениях описывает пережитый под руководством дзэнского наставника опыт просветления: он сообщает, что в течении пяти лет занимался медитацией, но не достиг никаких результатов. И вот он вновь медитировал над му с учителем (роси) Ясутани. Ученики повторяли громкими голосами слово «му» час за часом. Затем, в полдень, он пришел к роси для беседы, чтобы наставник мог сделать вывод о том, продвинулся ли ученик на пути к пробуждению.
    «"Вселенная — одно",— начал Ясутани, и каждое его слово пронзало мое сердце, словно пуля. "Луна Истины" — и вдруг роси, комната и все вещи растворились в ослепительном потоке пробуждения, и я окунулся в восхитительное и невыразимое наслаждение... Я был один в плывущей вечности — был только я один... Потом я увидел роси. Наши глаза встретились, и мы словно проникли друг в друга. И мы рассмеялись.
    "Я понял! Я знаю! Нет ничего, абсолютно ничего. Я есть все и все есть ничто!" Я кричал это не столько для роси, сколько для себя самого. Затем я поднялся и вышел».
    Позднее наставник сказал, что это было начало подлинного опыта сатори, но оно требует углубления. Капло продолжал заниматься медитацией, получил от наставника инка и вернулся в США, где создал свой центр медитации.

    СМЫСЛ ДЗЭНСКОГО ПРОБУЖДЕНИЯ

    Думается, мы вправе сказать: в коане воплощены все жизненные разочарования человека — как человеческого существа и как индивидуума. Именно здесь субстанциализированы составляющие нашу жизнь затруднения: иррациональность происходящего, конфликт разума и чувств, эмоций и долга, желаний и ограничений, инстинктов и морали, любви и ненависти. Возбуждаемое коаном напряжение является напряжением жизни (варьирующимся в каждом отдельном индивидууме), доведенным в медитации до своего предельного состояния.
    Через коан выражается та мысль, что разум не способен совладать с экзистенциальными проблемами. Таким образом, усилия медитирующего направляются на решение нелогического вопроса. Они проявляются в нечувственных, нерациональных попытках «разрешить» коан. Если поставленный в коане вопрос и следует «решить», то сделать это нужно на эмоциональном, или внутреннем, уровне, а не на уровне интеллекта. Коан призван продемонстрировать, что самые глубокие экзистенциальные вопросы неразрешимы разумом. Их можно лишь инстинктивно «снять».
    Важным этапом в данном процессе является стирание, уничтожение утвержденных культурой барьеров между «внутренним» и «внешним», между «я» и «не-я». Ведь именно так мы обычно мыслим и живем большую часть времени. Физический мир и все прочие существа находятся «вовне». Мы же — единственные «подлинные» создания — вечно отличны и оторваны от «вещей» и «индивидуумов», которые являются объектами наших размышлений. Следуя своим даосским корням, дзэн противится подобному разделению и пытается привести человека — в его мыслях, чувствах и действиях — к гармонии и органическому единству с космосом. Человек обретает способность освободиться от ограниченности собственной субъективности и достичь полной свободы в «доме бытия».

    ...Затем наступает последний этап, когда горы вновь становятся подлинно горами в чьем-либо конкретном опыте. «Гора» перестает быть ярлыком, приклеиваемым к чувственной реальности; она превращается в саму реальность, в пережитую в опыте гору. Судзуки говорил об этом, что «не только я вижу гору, но и гора видит меня». Здесь проявляются во всей полноте и ощущение и опыт мира, в котором мы живем, и органическое единение в данном опыте видимого—чувственного и видящего—чувствующего. (Быть может, гора является «горой» лишь постольку, поскольку я ее ощущаю?) Судзуки сказал бы, что в своем отношении к горе мы должны «стать с ней одним».
    Дзэн отрицает различающее «сознание я» (отделенное и отличное от других индивидуумов и вещей). Ведь подобное сознание не только приводит к нежелательному и разрушительному, ориентированному на себя эгоизму, но и лишает человека той самой живой взаимопроникающей гармонии с мирозданием, которую дзэн так стремится обрести. Когда внимание и эмоции полностью сконцентрированы на коане, ощущение «я» исчезает. Например, если медитирующий вновь и вновь повторяет «му» не только для того, чтобы внимание не ослабло, но и отдаваясь этому с предельной духовно-эмоциональной концентрацией, все различения типа «я», «я—ты», «я—вещь», «субъект—объект» исчезнут.

    Отрицание собственного различающего «я» порождает чувство единения со всем сущим. Так, Капло в момент переживания опыта «прорыва» произнес: «Я есть все, а все есть ничто». То есть каждая вещь сосуществует со всем космосом, космос находится «в» ней, а конкретное содержание каждой вещи является «ничем» — ничем отличным и отделенным от чего бы то ни было. Тем самым подтверждается даосская идея о неразделимости, внутренней ли, внешней ли, человека и природы.
    Для понимания всего пути пробуждения, всех его этапов, от первого опыта кэнсё-сатори до полного просветления дзэнского наставника, необходимо помнить, что меняется не мир вокруг пережившего сатори, а сам человек. Мир, переживаемый пробужденным человеком — это совершенно новая действительность.
    «В зеркале наставника Коадзи (шестой патриарх Хуэй-нэн) отражаются рай и ад. Чистая Земля и наш оскверненный мир, но все они — не что иное, как единственный глаз монаха... Будда Амитабха величественно проявляет себя здесь и сейчас... Все адские муки — не что иное, как тело будды Амитабхи, сияющее отполированным до пурпурного блеска золотом... Мир страданий видится пробужденным существам как Земля Света Вечного Спокойствия».

    Остается последний вопрос: какова же конечная цель всех этих усилий? В традиционной буддийской терминологии — конечно, само пробуждение, то есть такое понимание себя и мира, которое сделало Сиддхарту Буддой, которое наделяет сознанием будды пробужденного, которое вырывает его из круговорота сансары и ведет к лишенной рождений и смертей нирване.
    Буддизм же Махаяны менее определен в этом вопросе. Часто высказывается мысль, что жизнь и смерть составляют единый континуум, что они не столь уж отличны и легко переходят друг в друга, что они являются лишь составными частями некоей большей реальности. Смерть человека подобна волне, возвращающейся в породивший ее океан (вселенскую жизнь). Или же говорят, что «обретение подлинного дзэнского пробуждения "выносит" человека за пределы рождений и смертей и потому оно не есть лишь "психологическая отвага" перед лицом неотвратимого исчезновения».
    «Когда слышишь о состоянии полного единения (с му), испытываешь чувство невообразимой трудности и испуга. Но помни, что именно через это обретается опыт внутренней реализации, который имели все будды, ибо только так можно сломать пограничные врата вечного перерождения».

    Человек «сидит в забытьи» — то есть находится в состоянии интенсивной медитации — для того, чтобы научиться «свободно парить». Капло описывает результат так: «Теперь, что бы я ни делал, я нахожусь в полном единстве с тем, что делаю. Я принимаю приятные вещи как исключительно приятные, а отвратительные — как исключительно отвратительные, после чего полностью забываю о своей реакции приятия или отвращения». Пробуждение — это не столько «гарантия» некоего будущего посмертного блаженства, сколько «просветленная жизнь» в средоточии этой реальности, здесь и теперь. Это — способность находиться в единстве с настоящей жизнью, вне зависимости от ее положительных либо отрицательных характеристик. В более же глубоком смысле «пробудиться» означает «проживать» каждое действие, каждый момент своей жизни с максимальной глубиной. И тогда любой поступок, каким бы тривиальным он ни был, будет проистекать из бездны тотальности личностного бытия. Все действия человека будут поглощать его внимание и энергию целиком и без остатка, причем не в смысле «напряженной интенсивности», но с той легкостью, которая возможна только при условии достижения состояния полного понимания собственного предназначения в этой жизни и своего места в ней. Вот почему смысл Дзэнского просветления в том, что такой человек оказывается способным исполнять на качественно ином уровне даже повседневные дела.


    [​IMG]
     
  13. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    ДЗЭН: БУДДИЗМ ВОИНА

    Казалось бы: зачем воину, чье главное предназначение — в любой момент быть готовым к смерти, такая религия? Но, как мы помним, некоторые герои «Хэйкэ моногатари» в свой последний час обращались к будде Амитабхе, великому сострадательному будде, который спасает все живые существа, несмотря на их грехи и кровавые злодеяния. Возможно, что амидизм и являлся некоей «субверой» самураев, особенно после того, как Хонэн (1133—1212) выдвинул тезис о достаточности искреннего повторения нэмбуцу (Наму Амида Буцу) для возрождения в Западном Раю — Чистой Земле будды Амитабхи — даже самого последнего грешника.
    ..Кроме того, существует еще и некий «центр», средоточие мира и спокойствия. Он хотя и не виден в диаграмме инь-ян, но имплицитно присутствует в кругообороте двух элементов. «Непоколебимая духовная основа», которую пытался обрести воин, строилась как раз вокруг этого центра. Считалось, что она находится в области брюшной полости (хара), о чем множество раз говорилось и в японских учебниках по военному искусству, и в даосских и дзэнских руководствах по медитации. Вот почему так рекомендовалось дышать не грудью, а «животом», то есть как можно более глубоко. Именно в этой части тела таится подлинное человеческое начало. И именно здесь в состоянии глубокой медитации человек переживает самого себя как органическую часть космоса и свое единство с ним. Только в медитации, нацеленной на хара, унаследованной дзэн от даосизма, человек в состоянии постичь на интуитивно-чувственном, а не на рациональном, уровне свое подлинное «я» и свое единство с космосом и ощутить «смысл» жизни. Этот внутренний центр — «запредельное, находящееся внутри» каждого, та сокрытая природа будды, которую китайский и японский буддизм так хотел довести до реализации и выраженности в каждом.
    Наполненную спрятанным в подлинном центре человеческого естества «просветленную» жизнь невозможно ни постичь артикулированной мыслью, ни выразить артикулированной речью. Она обретается лишь спонтанным, внутренне-инстинктивным действием. Осознание центра-хара ведет человека к высшей духовной дисциплине и внутреннего самоконтроля. В то же время, оно является стержневым фактором, определяющим поведение человека в целом и воина в бою в частности. Дзэн, говоря об «указывании на сущность (читай: внутренне-инстинктивную сущность) человека», имеет в виду именно этот центр.

    Главным в учении было здесь-и-сейчас.
    «Не-сознание — то же самое, что и правильное сознание. Не-сознание не застывает и не фиксируется в одном месте... Оно не помещается нигде... Когда не-сознание хорошо развито, сознание не зацикливается ни на одной вещи и не имеет недостатка ни в чем. Оно подобно разливающейся реке и существует в самом себе. Оно возникает» в нужный момент и в должное время (что особенно важно для воина)».
    Таким образом, гибкость действия-реакции не-сознания является отличительным качеством «решившего коан» и мастера-фехтовальщика, позволяющим довести промежуток между мыслью и ответным действием до ничтожно малой величины, такой, что «даже волос не проникнет», как говорит Такуан.
    Целью не-сознания является достижение в каждом поступке того самого «ничто», которое дзэн считает «предельной реальностью», источником действия и последним прибежищем всего, что есть, внешнего и внутреннего.
    «Противник — это Пустота, Я — тоже Пустота. Рука, которая держит меч, сам меч — все Пустота. Необходимо понять это, но не допускать, чтобы. Пустота овладела твоим сознанием (в качестве понятия или объекта внимания)».
    Воин должен действовать в соответствии с космическим Небесным разумом, который воплощен в глубинной, не воспринимаемой умозрительно, простоте человеческого существа. Используя свой принцип «меча не-действия», Итиун возводит искусство фехтования к «первоначальной природе, которая проявляет себя в той или иной конкретной ситуации, меняющейся от мгновения к мгновению. Воин едва ли должен осознавать присутствие врага или даже воспринимать себя противостоящим кому-либо. Он будет действовать так, будто занимается чем-то повседневным, например, ест свой завтрак. Пусть фехтовальщик держит меч так, словно у него в руках палочки, которыми он берет кусок пищи».
    Воин просто, спокойно, «бессознательно», или «не-сознательно» сближается с противником и наносит удар так, как велит и подсказывает его внутреннее, неопределимое «я», направляющее его меч. Непревзойденная уверенность в собственных силах гарантирует успех без всяких мыслей о нем и обеспечивает победу через пренебрежение к ней!
    Каким же тогда будет механизм этого идущего изнутри фехтования? В первую очередь необходимо полностью сосредоточить свое сознание на том, что непосредственно перед тобой. «сущность фехтования состоит в том, чтобы отдать всего себя одному делу — уничтожению своего противника». А Судзуки добавляет: «Пока вы обеспокоены собственной безопасностью, вы никогда не победите в поединке».
    Воину стоит обрести состояние ребенка, который только начал постигать мир, ведь ребенок живет в «абсолютном настоящем», о котором он ничего не знает и потому совершенно в нем не заинтересован. Для него важны только наличествующие в данный момент времени объект или ситуация. Внимание сконцентрировано и заострено.
    В данной деперсонализированной ситуации все личные заботы и тревоги должны быть отброшены. «Вот почему воину советуется освободиться от мыслей о смерти или желания поскорее закончить сражение. Пока присутствуют какие бы то ни было "мысли", беды не избежать». Несомненно, что здесь присутствует определенный парадокс, ведь подобное отношение «ставит проблему смерти в ее наиболее острой и угрожающей форме. Если человек сделает хоть одно неверное движение, он обречен». Человек сражается за свою жизнь, но при этом он должен оставаться безразличным к ней, как и ко всему остальному. В противном случае он погибнет.

    Итак, что же нужно сделать, чтобы достичь состояния полной эмоциональной отрешенности от ситуации, столь необходимого для «успеха», то есть для того, чтобы сохранить свою жизнь и честь? Все, абсолютно все должно быть «передано» внутреннему, подсознательно-бессознательному «я». Здесь нет ни времени, ни места для мысли.
    «Когда лишь один инстинкт, особенно в своем чисто онтологическом (то есть глубинном и подлинном) аспекте, действует без всякого умозрительного вмешательства, ничто не сравнится с его естественной силой. Но если его сдерживает или обуславливает понятие, он колеблется, озирается по сторонам, поддается гнетущему чувству страха, и тогда слепая инстинктивная мощь рушится или в значительной степени ослабевает».
    «Сдерживающее понятие» приведет воина к смерти. Поэтому он дает своим естественным способностям возможность обрести полную осознанную свободу от «мыслей, чувств и привязанностей любого рода». Подобное состояние сознания называется «отсутствием эго», или не-со-знанием.
    «Когда действия напрямую связаны с вопросом жизни и смерти, следует отбросить воспоминания и предположения, дабы они не мешали быстроте мышления и молниеносной реакции. Человек становится игрушкой в руках бессознательного. Бессознательное и инстинктивное полностью вытесняют сознательное. Это и есть философия шунъяты (пустоты)» (Судзуки).

    Конечно, не следует полагать, что Судзуки и мастера фехтования возводили все к естественному, несведущему и спонтанному внутреннему инстинкту. Их концепция — отнюдь не апофеоз доверия звериному началу. Как раз наоборот. Воин полагается на в высшей степени вышколенное подсознательно-бессознательное; он обязан быть образованным человеком. Школа фехтования Ягю учила: «Сказать, что ты постиг искусство, можно только тогда, когда техника владеет твоими телом и конечностями независимо от сознания» (Судзуки). И еще: «Не-сознание следует высвободить, оно должно полностью определять поле ментальности, так, чтобы главное — сила инстинктивной несопротивляемости — свободно использовало и применяло сознательно накопленное знание.».
    Данный аспект синтеза искусства фехтования и дзэн Судзуки суммаризирует так:
    «Как бы великолепно тот или иной человек ни владел искусством, он не сможет в полной степени постичь техническое мастерство, пока не избавится от всех психологических препятствий и не обретет состояние пустоты сознания, пусть даже для этого ему придется расстаться со всеми приобретенными ранее навыками. Ведь только в таком случае его тело сможет впервые и в полной степени проявить накопленное за годы тренировки искусство. Оно будет двигаться как будто автоматически, без всякого сознательного усилия со стороны воина. Его движения станут совершенной моделью игры с мечом. Все техническое мастерство присутствует, но сознание абсолютно не ведает этого».

    Вот в чем заключается предельное развитие «внутреннего состояния духовной дисциплины и самоконтроля, которое позволяет реагировать и действовать». Вот «подлинная гармония духовных качеств: восприятия, сознания, концентрации и физической способности претворения и исполнения» (Ратти и Вэстбрук).
    Путь к овладению искусством фехтования является исключительно «дзэнским и японским», однако ему можно найти параллели и в других сферах. Возьмем, например, игру на фортепиано (или других музыкальных инструментах).
    ..Когда перечисленные выше составляющие обретают полную духовную и физическую гармонию, сливаются в нераздельном единстве, музыка и музыкант готовы к концерту. Во время концерта (когда наступает «момент истины») музыкант отрешается от сознательных мыслей о том, какие ноты играть, какими пальцами брать тот или иной аккорд, наконец, как, «крещендо» или «диминуэндо», исполнять последовательность нот. Все это уже давно запечатлелось в его сознании и вошло в его тело. Музыка, рождающаяся из гармоничного единства разума и пальцев, чувства и его физического воплощения, оживает. Она предстает одновременно и внутренним, и интеллектуальным творением.

    Существовал и еще один аспект «дзэнского» фехтования, необычайно важный, но упомянутый нами лишь мимоходом: как победить страх смерти. Самурай, как профессиональный воин, главной заповедью поведения которого была готовность погибнуть в битве в любой момент, сталкивался со смертью чаще, чем кто бы то ни было. Как любой профессиональный солдат он знал, что смерть является неотъемлемой частью его жизни. Такую жизнь, очень часто заканчивавшуюся преждевременной гибелью, выбирали за многотысячелетнюю историю войн и сражений миллионы и миллионы людей. И тем не менее, всегда ведь остается какое-то сожаление по поводу смерти, какая-то духовная, эмоциональная или даже физическая попытка уклониться, отсрочить момент ее неотвратимого приближения.

    центральным в буддизме было учение о неуничтожимости индивидуального потока жизненной силы, который постоянно воплощается в той или иной форме ..или же «незаслуженное» перерождение в Западном Раю благодаря милосердию будды Амитабхи.
    Дзэн говорил обо всем этом в значительно меньшей степени по сравнению с другими школами буддизма, а некоторые современные последователи дзэн вообще отрицают подобные верования; для них настоящая, нынешняя жизнь и является «тем». Во-первых, дзэн уделяет большое внимание «вечной сейчасности» момента. Настоящий момент — единственный, хотя бы частично контролируемый человеческим существом; это сущностная реальность человеческого существования. Во-вторых, дзэн всегда подчеркивал глубинную идентичность, или, лучше, внутреннюю взаимосвязь возникновения—исчезновения, жизни—смерти как звеньев одной цепи. Смерть выходит из жизни, и жизнь возникает из смерти или небытия. Что же является подлинной реальностью? Вот что писал один дзэнский поэт:
    Некоторые полагают, что ударить значит ударить:
    Но ударить не значит ударить, а убить не значит убить.
    Тот, кто наносит удар, и тот, кто его принимает —
    Они не более чем сон, которого нет.

    Эти слова можно рассматривать как дзэнское восприятие «жизни» в целом. В какой степени оно применимо к фехтованию?
    Не думать, не отражать — Совершенная пустота:
    И все же здесь что-то движется,
    Следуя своим путем...
    Победу, еще до сражения,
    Одержит только тот,
    Кто не думает о себе,
    Скрывшись в не-сознаниии Великого Первоначала
    .

    Воин спрашивает дзэнского наставника:
    «"Если человек находится на распутье жизни и смерти, как должен он поступить?" Наставник отвечает: "Отбрось всякие различения, пусть один только меч безмятежно сопротивляется небу". "Один меч" — это не меч жизни и не меч смерти, это меч, из которого рождается мир двойственности и различении, это сам Вайрочана-будда. Обрети его, и ты узнаешь, как действовать там, где расходятся пути.
    Меч здесь олицетворяет силу интуитивной или инстинктивной прямоты... Она движется вперед, не оглядываясь ни назад, ни по сторонам» (Судзуки).
    Впрочем, некоторые дзэнские наставники считали, что за пределами дуализма жизни и смерти существует иная реальность, с которой воин сталкивается лицом к лицу в момент схватки. Кэнсин Уэсуги (1530-1578), великий полководец, говорил:
    «Те, кто цепляются за жизнь — умирают, а те, кто бросают вызов смерти — живут. Самое главное — это сознание. Всмотрись в свое сознание и укрепись в нем, и тогда поймешь, что в тебе есть что-то, что выше рождения и смерти, что не горит в огне и не тонет в воде... Тот, кто не хочет расстаться с жизнью и броситься в объятия смерти, не есть настоящий воин» (Судзуки).
    Очень нелегко определить, являются ли эти слова простой декларацией самурайской готовности к смерти или гордой констатацией превосходства человеческого духа в его наивысшем проявлении над всеми превратностями жизни, и даже смерти. Или они являются «символом веры» в то, что человек, выходя за пределы создаваемых разумом двойственности и обманчивых различении типа хорошее—плохое, внутреннее—внешнее, человек—космос, жизнь—смерть, по сути, обретает бессмертие? Судзуки склоняется к тому, что речь идет как раз о последнем. Интуитивное существование, обретенное через дзэнское пробуждение, позволяет человеку вырваться из дихотомии жизни и смерти. Ведь он уже проник в саму Реальность!

    «Не может быть сомнений, что многие воины феодальной эпохи посвящали себя изучению дзэн для того, чтобы обрести состояние абсолютного не-со-знания для исполнения своего предназначения. Общеизвестно, что мысль о смерти является камнем преткновения в исходе поединка жизни и смерти. Преодолеть эту мысль, являющуюся главным препятствием на пути свободного и спонтанного использования приобретенной техники — вот наилучший способ практикования дзэн для воина» (Судзуки).
    дзэн открыл воину для использования в бою сферу инстинктивно-подсознательного, средоточием которой является хара. По крайней мере, некоторым это позволяло ощутить свое единение с Предельной Реальностью, Пустотой, не-сознанием.

    Интенсивная дзэнская медитация, восприятие дзэнского учения о пустоте различения жизни и смерти и признание настоящего момента действия в качестве единственной реальности должны были вкупе с профессиональной смелостью и подготовкой вылиться во время битвы в непоколебимое презрение к смерти.
    главная привлекательность дзэнской медитации для самураев состояла в том, что она позволяла им победить страх смерти, той самой смерти, что являлась неизменной составляющей «призвания» воина.
    «Решимость умереть, сила и напряженность этого желания в процессе медитации постоянно укреплялись и становились стержневой нитью опыта бу-сидо. Такова главная составляющая менталъности буси (воина) от момента принятия решения до его осуществления. Намерение должно быть тотальным и всеохватывающим. Оно полностью завладеет воином только после тщательного обдумывания и приятия единственного принципа. "Смерть" становится основным смыслом "жизни"».

    ДЗЭНСКИЙ МЕЧ:
    СОВРЕМЕННАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
    ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ

    Конечно, сегодня главной целью любых боевых искусств является как раз «самосовершенствование», открытие подлинной природы «не-себя» в человеке.
    воин прежде всего должен быть верен самому себе, то есть не иметь праздных и пустых мыслей. Следует «перестать быть властителем своего сознания, но превратиться в орудие неизведанного. Неизведанное лишено сознания "я", а, следовательно, и мысли о победе в поединке, ибо оно "работает" на уровне недвойственности, где нет ни субъекта, ни объекта». Когда «не-сознание» (мусин), или «не-мысль» (мунэн), возобладает (в воине, практикующем дзэн), он «освободится от мыслей о жизни и смерти, выгоде и утрате, победе и поражении» (Судзуки). И тогда он сможет обрести Небесное Дао. Духовная техника — приведение себя к состоянию безразличия относительно жизни и смерти через отказ от сознательно-интеллектуального «я» в пользу инстинктивно-интуитивного начала, средоточием которого является хара — интерпретируется как нравственно-духовное положительное качество, побеждающее эгоцентризм.
    «Искусство меча — это, в конечном счете, не искусство убивать; его цель — воспитание нравственного, духовного и образованного человека».

    Знание вещей, в подлинном смысле является «опытом переживания их в актуальной конкретности. Книга о приготовлении пищи не сможет утолить наш голод».
    Поэтому любой человек, желающий обрести глубочайшую истину и подлинную реальность и жить в соответствии с ними, должен следовать не разуму, но интуиции, сосредоточенной в хара. Интуитивно воспринятые Истинное и Реальное гораздо более аутентичны, нежели созданные разумом понятия или формулировки. инстинктивно-интуитивное позволяет достичь высшего «я», то есть обрести собственную изначальную природу. Таким образом, внутренняя правота (гармония, единство) тоже обладает нравственными и «правильными» качествами — но не теми, что ограничены понятиями правильного и неправильного, хорошего и плохого.
    Только когда воин утратит свое «я», перестанет «думать» о приобретенных навыках, необходимых действиях и о том, как реагировать на ту или иную ситуацию, только тогда он сможет превзойти свое «эго» и полностью объединиться с самим действием, достигнув тем самым высшего дзэнского совершенства.

    «СВЯТАЯ СВЯТЫХ» ДЗЭН-БУДДИЗМА: КОСМИЧЕСКОЕ ПОДСОЗНАТЕЛЬНОЕ

    Итак, Судзуки утверждает преимущественную ценность внутреннего, то есть не-индивидуалистического сознания, которое воспринимает Реальность в ее подлинной «таковости» без каких бы то ни было фальсифицирующих наслоений. внутренне-интуитивная практика воина, обогащенная опытом дзэн, кроме того что она является ценной сама по себе, еще и свидетельствует о наличии гораздо более глубокой, в сравнении с просто подсознательными ресурсами, силы Истины-Реальности.
    наиболее оптимальным в психологическом смысле был бы термин «космическое бессознательное».
    «Достичь основ собственного существования — значит полностью очистить бессознательное от эгоизма. Вот почему дзэн-буддизм так подчеркивает значимость "не-сознания"... в котором мы, обнаруживаем беспредельное богатство (внутренней силы)».
    «Неизведанное может быть названо Небесным Разумом, Природой, Истиной или Первичным Сознанием, Дао, Богом, Бессознательным, или Сокровенным Я». Именно неинтеллектуализированная интуиция позволяет нам соприкоснуться с этим неизведанным, которое порой называют природой будды. Когда человеком руководит интуиция, в человеческом духе проявляется заключенный в нем Небесный Разум, Бог (в буквальном смысле), Пустота или природа будды. В дзэнском же смысле такое сознание должно пронизывать все наши действия. «В моем случае субъект нашел новый путь избавления от сознания двойственности своих поступков; жизнь в нем не расколота на субъект и объект, на действующего и то, в отношении чего совершается действие. Вечность возможна лишь в средоточии жизни и смерти, в самом течении времени. Во времени я поднимаю палец руки, и вечность танцует на его кончике... Это отнюдь не символизм. Для дзэн в этом заключен актуальный опыт». «С философской точки зрения дзэн придерживается скорее интуиции, чем разума, ибо интуиция дает возможность отыскать более прямой путь к Истине».
    «дзэн лишь пытается через особый интуитивный тип понимания (стирающего в мысли различение жизни и смерти) вырвать человека из круговорота рождения и гибели.». Что именно делает человек — не важно, важно лишь как он это делает. Существует только внутренняя правота дзэнского действия.

    В дзэнском монастыре царили дух равноправия и объединявшее всех упорство и целеустремленность. Здесь скрыто господствовал конфуцианский кодекс высоконравственного поведения. И хотя внешне дзэн достаточно свободно и порой даже пренебрежительно относился к условностям морали и этических диктумов, в действительности в дзэн-ском монастыре присутствовала суровая нормативная нравственность. дзэн не обладал какими-либо присущими только ему этическими характеристиками или «внутренним стержнем». В историческом плане он представляется по преимуществу психотехникой, ставящей целью максимизировать внутреннюю энергию, какова бы ни была ее направленность. Как жизненная сила, пытающаяся объединить глубочайшее «я» человека с его высочайшими устремлениями и связать его существование со всей тотальностью космоса, дзэн имеет огромную ценность.

    САМУРАЙСКИЙ ИДЕАЛ И РЕАЛИИ ЭПОХИ ТОКУГАВА

    «Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью — что он должен умереть».
    «Господин Набэсима Наосигэ (1538-1618) сказал: "Бусидо означает желание умереть. Даже десять человек не смогут одолеть такого". Великий подвиг невозможно совершить одной только искренностью. Желание смерти должно полностью овладеть твоим сердцем... Боевые искусства требуют захваченности смертью. »
    «Если он всегда помнит об этом, он сможет избегнуть мириада зол и несчастий, уберечься от болезней и бед и насладиться долгим счастьем. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы или утреннему инею, а тем более такова жизнь воина... Если он думает об этом мгновении как о последнем, если, глядя в лица родственников, он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувства будут искренними, а его сердце исполнится верности».
    Готовность к смерти уже в следующий миг превращается в глубинное понимание мимолетности и временности всех вещей, и особенно человеческой жизни. Каждый миг жизни, каждое действие должны быть наполнены предельной искренностью и самоотдачей, как в предсмертный час. Очевидно, что подобное отношение самурая к жизни и смерти проникнуто духом дзэн-буддизма.

    «Размышлять о неминуемой смерти следует ежедневно. Каждый день, когда душа и тело находятся в гармонии, размышляй о том, как твое тело разрывают на части стрелы, пули, мечи и копья, о том, как тебя уносит бушующее море, о том, как тебя бросают в огонь, о том, как ты погибаешь при землетрясении, о том, как ты бросаешься со скалы высотой в тысячу футов, как умираешь от болезни или совершаешь сэппуку. Каждый день, без исключения, ты должен считать себя мертвым».
    «Путь смерти таков, что человек вправе умереть спокойно, если он оставался верным ему каждый день своей жизни». То есть, если самурай, пусть даже в мирное время, не живет с мыслью о неминуемо приближающейся смерти, какой бы она ни была, он не сможет умереть достойно. мы имеем дело с признанием буддийского положения. что жизнь можно в равной степени назвать и «смертью», что на «жизнь» нельзя рассчитывать дольше, чем требуется для совершения одного-единственного вдоха. Настоящий самурай не имеет права бояться и избегать упоминания о смерти в своем присутствии как «имеющего плохое предзнаменование и думать, что он будет жить вечно, жадно цепляясь за существование». Когда наступает последний час, самурай встретит смерть спокойно и без сожаления, будь это поле битвы или смертное ложе.
     
  14. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    На пути дзэн - Роберт Эйткин

    Полностью - тут:
    https://rostoteka.wordpress.com/2009/03/24/zenway/

    [​IMG]


    НА ПУТИ ДЗЭН

    Глава I. Основы практики.

    «Первый встречный, я так прошу тебя:
    Жизнь и смерть – серьёзное дело.
    Все вещи быстро исчезают,
    И каждый из вас должен быть вполне бдителен –
    Никогда не пренебрегать, никогда не распускаться».

    Таково вечернее послание сэссин (курса уединённой медитации дзэн). Оно выражает три заботы изучающего дзэн: во-первых, быть живым – важная ответственность; во-вторых, у нас мало времени для того, чтобы выполнить этот долг; и в-третьих, для его выполнения необходима строгая практика.
    ... дзэн не интеллектуален, а включает в себя постижение, чистейшее познание «именно этого!»

    Сделать личным.
    Приняв дзэн-буддизм, мы обнаруживаем, что жизнь Будды – это наша собственная жизнь.
    Не только жизнь Шакьямуни, но и жизни всех последующих учителей нашей линии – это наши собственные жизни. Как сказал Умэн Хуэй-кай, в истинной практике дзэн самые наши брови сплетаются с бровями наших древних учителей; и мы видим их глазами, слышим их ушами. Это не потому, что мы их копируем или меняемся, чтобы стать похожими на них. Я мог бы объяснить слова Умэна, сказав, что, обнаруживая свою истинную природу, мы находим истинную природу всех вещей, которую старые учителя так ярко показывали в своих словах и действиях. И мы находим полнейшую близость не только со старыми учителями. Все вещи оказываются моими учителями.
    На пути дзэн мы ищем для себя переживания Шакьямуни. Однако мы обязаны принципиальной верностью не ему, а самим себе. Если бы можно было показать, что Шакьямуни никогда не существовал, нашим водителем был бы миф о его жизни. Фактически лучше с самого начала признать, что нас ведут мифы и религиозные архетипы так точно, как они ведут каждого религиозного человека. Миф о Будде – это мой собственный миф.
    Таким образом с началом практики существенны важно признать, что путь является личным и глубоко внутренним. Вы должны сами пройти его для себя. В таком духе вы вкладываете себя в свою практику.

    Сосредоточение.

    Первый шаг на этом пути личной вовлечённости – сосредоточение. Обыкновенно мы думаем о сосредоточении как о фокусировании интенсивной умственной анергии на каком-то предмете. Такое понимание не неполно. Даже в обыкновенных переживаниях мы переходим пределы сосредоточенности. ...Но во время самого теста напряжение и усталость вас не беспокоили. Вы были поглощены своим делом, вы были человеком, проходящим проверку. В своей задаче вы забыли себя.
    Фокусирование на каком-то предмете заключает в себе два предмета: вас и объект; но ваш повседневный опыт показывает вам, что когда вы по-настоящему поглощены каким-то занятием, эти два предмета сливаются, и «нет даже одного».

    Приятие Я.

    Повседневные переживания самозабвения можно считать образцом для дзадзэн, для практики медитации дзэн. Но прежде чем будет возможным такое самозабвение, должна существовать известная степень уверенности. Спортсмен, прыгающий в воду с вышки, с каждым прыжком оставляет всё позади; но он не мог бы сделать этого без выработки уверенности; развитие нашего чувства идёт рука об руку с обучением. Такая освобождённость не возникает по желанию. Ныряльщик стал единым с практикой нырянья; он свободен – и в то же время в высшей степени дисциплинирован.
    Однако даже чемпионы по прыжкам в воду не касаются своего глубочайшего потенциала, когда они просто работают на вышке. Среди архетипов дзадзэн можно найти более полезный образец, такой как Манджушри, который занимает центральное место на алтаре дзэндо, зала для медитации. Он держит свиток, представляющий мудрость, и меч, отсекающий все ваши общие понятия. Он сидит на лежащем льве; и оба они, Манджушри и лев, выглядят очень удобно. Однако сила льва всё ещё здесь, и когда Манджушри говорит, он говорит голосом этого льва. Полная свобода и полный контроль! Новый ученик должен подружиться со львом и приручить его, пока ему (или ей) не удастся усесться на льва. Это требует времени и терпенья.
    А сначала это внутреннее существо как будто больше напоминает обезьяну, а не льва: оно жадно хватается за ярко окрашенные предметы и прыгает от одной вещи к другой. Многие порицают себя за своё беспокойное поведение, даже ощущают неприязнь к себе. Но если вы отвергаете себя, вы отвергаете сам фактор постижения. Поэтому вам необходимо подружиться с самими собой. Наслаждайтесь собой, найдите покой в себе. Улыбайтесь себе. Вы развиваете уверенность.
    Я не направляю вас на путь гордости и эгоизма. Я указываю на путь Басё, который любил себя и своих друзей без всякой гордости:
    «Что мы за невзрачные ублюдки, когда сидим здесь в лунном свете!» (*) Этот вид юмористического, осуждающего наслаждения собой будет подлинной основой для ответственности, для способности реагировать. Когда вы делаете ошибку, наказываете ли вы себя? или вы способны с улыбкой покачать головой и чему-то научиться в этом процессе? Если вы проклинаете себя, вы откладываете свою практику. А если вы просто отмечаете ошибку и решаете в следующий раз сделать дело лучше, тогда вы готовы к практике.
    Если бы Шакьямуни Будда останавливался на своих собственных недостатках, он никогда не постиг бы того факта, что всё с самого начала находится в порядке. Дзадзэн – это не практика исправления себя. При серьёзных занятиях дзадзэн действительно происходят изменения характера, но здесь дело не в исправлении «я». Дело в самозабвенности.
    «Практика дзэн – это забвение себя в акте единения с чем-то». Это не означает, что вам нужно стараться избавиться от своей личности; потому что вы, как и любое другое существо во вселенной, единственны в своём роде, татхагата, появившийся в вашей особой форме, составляющей сущность природы.
    Самозабвенность – это представление уникальности. Досмотрите, каким особенно оригинальным становится мим Марсель Марсо, когда он в своей работе забывает себя. Самозабвенность – это акт простого выполнения задачи, когда к действию не привязано никакого самосознания.

    Счёт дыханий.

    Дзадзэн заключается в том, чтобы просто практиковать его. Это подобно тому, как вы учитесь вождению автомобиля: сначала всё оказывается механическим и неуклюжим. Но когда вы станете едины с машиной, вы окажетесь более уверенными; и вы становитесь всё лучшими водителями.
    Предварительный метод на пути дзэн – это процесс счёта дыханий. Некоторым образом это естественный первый шаг. Дыхание одновременно и является самопроизвольной частью нашей физической системы, и в какой-то мере находится под нашим контролем. В ранние дни нашей европейской культуры дыхание считалки самим нашим духом, как это ясно показывают слова: «вдохновение», «испустить дух». Когда мы раз и навсегда «испустим дух», мы утратим и своё вдохновение к этой жизни.
    Вам достаточно просто попробовать считать свои дыхания. Сядьте с выпрямленной спиной и считайте – «раз» при вдохе, «два» при выдохе, «три» при вдохе, «четыре» при новом выдохе и так далее, до «десяти»; затем повторите цикл. Не идите дальше «десяти», потому что следить за большими числами слишком трудно.
    Счёт – первое умственное упражнение, которому вы научились ребёнком. Это легчайшее из всех формальных умственных усилий, самое близкое к нашей натуре.
    Но хотя подсчёт дыханий естествен, при нём нельзя просто дать возможность счёту происходить самопроизвольно. Для того, чтобы точно встретить импульс своего буйного ума, вы должны посвятить всё своё внимание именно «одному», именно «двум». Когда (не «если»!) вы собьётесь со счёта и наконец поймёте, что потеряли его, вернитесь к «одному» и начните сначала.
    Многие люди могут с успехом считать до «десяти» в течение первых нескольких своих попыток; но ни один из не занимавшихся практикой не может надолго сохранить последовательность. У меня были люди, которые говорили после попыток практики дзадзэн: «Знаете, я никогда не дохожу даже до «одного». Счёт дыханий показывает нам, что ум, действительно подобен дикой лошади.
    Счёт дыханий – не детский сад дзэн. Для многих это полная и совершенная практика на всю жизнь. Но даже после всего лишь месяца практики при нескольких минутах в день вы сумеете с большей ясностью сосредоточиваться. Во всяком случае, вы узнаете, как начать выполнение задачи сохранения своей нераздельности, потому что размышление о чём-то другом, нежели то, что находится у нас под руками, отделяет нас от реальности и рассеивает наши энергии.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Глава II. Метод.

    Дзэн-буддизм – одна часть среди многих. Я слышал, как говорили, что все тропинки ведут к вершине одной и той же горы. Я сомневаюсь в этом. Я думаю, что одна гора с вершины другой может показаться всего лишь небольшим холмом. Пусть же высится целая сотня гор! Тем временем вам необходимо найти свой собственный путь и собственную гору. Возможно, вы обладаете особого рода опытом, который ясно указывает направление или вам, может быть, надо в течение некоторого времени производить исследования. Но, в конечном счёте, вам нужно будет стать на какой-то особый путь.
    Вы должны быть уверены в том, что данный путь стоит того, чтобы вы на него вступили. Процесс принятия решения – «этот путь для меня!» или «этот путь не для меня!» – требует времени.

    Дзадзэн как эксперимент.
    Самая суть обучения дзэн – это дзадзэн. Без дзадзэн не существует дзэн, не существует постижения, не существует применения практики. Корни дзадзэн лежат в древнейших ведических временах, и он, по всей вероятности, прочно утвердился в дни Шакьямуни. С тех пор он был усовершенствован при помощи проб и ошибок, происходивших в бесчисленных центрах обучения за период жизни около девяноста поколений учителей дзэн. И к настоящему времени его форма твёрдо установлена.
    Однако ум остаётся обширным и творческим. Слова наших предков по учению, по дхарме, оказываются полезными, но сам путь всё ещё складывается под воздействием эксперимента.
    Мы заняты постижением природы бытия, и дзадзэн эмпирическим путём доказал, что является практическим способом утвердиться на таком месте, где возможно подобное постижение.
    Есть ещё одно важное воображение. Дзадзэн – не просто средство. Догэн сказал: «Дзадзэн – это само просветление». Подобное единство целей и средств, следствия и причины, и есть дао Будды, путь Будды, практика постижения.

    Поза.
    Я слышал, как один человек спросил роси Сасаки Дзёсю: «Что необходимо сохранять в дзэн?» Тот ответил: «Позу и дыхание».
    Мы можем взять за образец позу годовалого ребёнка. Ребёнок сидит прямо, как стрела; его позвоночник в талии слегка выгнут вперед, а не просто выпрямлен в обе стороны, вверх и вниз. Животик выпячен вперед, а зад отставлен назад. Сидеть с совершенно выпрямленным позвоночником в этом возрасте было бы невозможно, поскольку мускулы ещё не развиты и слишком слабы, чтобы держать тело прямым. Изгибаясь вперед, позвонки поясницы соединены в самом прочном положении, и ребёнок может забыть о необходимости держаться прямо.
    Когда вы усаживаетесь на свои подушки или на стул, ваш позвоночник в талии должен быть слегка изогнут вперед, как он изогнут у ребёнка. Пояс следует распустить и дать возможность животу естественно свисать, тогда как нижняя часть спины выпячена назад для прочной опоры. Кацуки Сэкида: «Живот вперёд, ягодицы назад». Таким приветом нам следовало встречать новый день.
    Голова поднята, может быть, чуть-чуть наклонена вперёд. Подбородок втянут, уши на одной линии с плечами, а плечи на одной линии с бёдрами.

    Глаза и руки.
    Глаза необходимо прикрыть на две трети, обратить вниз и направить на точку, расположенную приблизительно в трёх футах перед вами. Надобно помнить, что если ваши глаза закрыты, вы можете погрузиться в сонливость; если же глаза будут открыты широко, вы будете слишком легко отвлекаться. Также не старайтесь удерживать взор на одной точке. Через некоторое время вы обнаружите, что они естественно отклоняются от фокуса.
    Положите руки на колени в медитационной мудре. Некоторые учителя дзэн предлагают вам представлять себе, будто вы держите в руках драгоценный камень; другие советуют вам направлять туда своё внимание. Во всяком случае, положение рук имеет критическую важность, так как оно отражает состояние вашего ума. Если ваш ум подтянут, большие пальцы будут удерживать овал; если же ум становится вялым или блуждает в фантазиях, большие пальцы склонны бессильно опускаться. Обратите внимание на то, что в школе риндзай руки просто охватывают одна другую, так что правая держит большой палец левой.

    Начало вашей практики.
    Когда вы сядете, наклонитесь далеко вперёд, отставьте назад нижнюю часть туловища и сядьте прямо. Затем сделайте глубокий бесшумный вдох и задержите воздух. После этого медленно и бесшумно выдохните его полностью и задержите дыхание. Опять глубоко вдохните и задержите дыхание; ещё раз сделайте глубокий выдох. Эти два глубоких вдоха и выдоха помогают отсечь вашу непрерывную умственную деятельность и успокоить ум для дзадзэн.
    Теперь покачайтесь из стороны в сторону; сначала качания, должны быть широкими, затем они уменьшаются. Таким же образом наклонитесь вперёд и назад; и вы обнаружите, что хорошо уселись, что вы готовы начать счёт дыханий. Следуйте данным мной ранее наставлениям. Считайте «один» при вдохе, »два» при выдохе и так далее до «десяти», затем повторяйте процесс.

    Ещё о счёте дыханий.
    Вы обнаружите, что счёт дыханий окажется полезным средством в течение всей вашей жизни при обучении дзэн. Какой бы ни стала впоследствии ваша практика, вам нужно в начале каждого нового периода дзадзэн считать свои дыхания хотя бы в течение одной или двух последовательностей. Эта поможет вам.
    В лучшем случае вы становитесь едины со своим объектом в дзадзэн; поэтому если вы просто сидите с некоторым фокусом сосредоточения, вы склонны отключить свой потенциал. Вы и ваш объект остаётесь двумя отдельными предметами. Станьте каждой точкой, каждым числом в последовательности счёта. Вы, счёт и дыхание – всё это часть данного момента. Вкладывайте себя в каждое число. Во всей вселенной существует только «один», во всей вселенной есть только «два» – только эта единственная точка; всё остальное пребывает во тьме.
    Сначала, будучи начинающим, вы осознаёте каждый шаг в процедуре, но в конце концов вы станете самой процедурой. Практика будет практиковать. Для этого требуется время; и, пожалуй, в течение нескольких месяцев вы, вероятно, проведёте время скорее в мечтаниях, нежели в счёте. Это нормально. Ваш мозг вырабатывает мысли, как желудок вырабатывает пепсин. Не осуждайте себя за это нормальное состояние.
    Счёт дыханий – только один из многих приёмов, которыми вы можете воспользоваться в своей практике.
     
  16. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Глава III. Надлежащие средства.

    в основе своей коан является особым выражением природы будды; и ваша работа над ним – это просто работа над тем, чтобы сделать это выражение ясным для вас.
    о счёте дыханий.
    Счет дыханий – это одна такая упая, или «надлежащие средства»; и к настоящему времени мы узнаём, каким большим вызовом он является. Вы обнаруживаете, как много энергии вы по привычке вливаете в свои мыслительные способности и как охотно втягиваетесь в планирование, воспоминания или фантазирование. Так, вы можете обнаружить, что будучи уже взрослыми людьми, вы не способны проявить достаточного внимания даже для того, чтобы считать от «одного» до «десяти». Или вы можете обнаружить, что считаете механически, на одном уровне, а на другом при этом мечтаете. Теперь вы способны увидеть важность обучения, если ваш обезьяний ум не позволяет вам следить за каждым шагом в простой последовательности дыханий, как тогда вы сможете поддерживать внимание, необходимое для прозрения в свою собственную природу? Вам может быть, придётся начинать только с «двух». Считайте: «один, два», «один, два», пока не овладеете необходимой для этого сосредоточенностью. Все мы в той или иной степени боимся неудачи и предпочитаем не пытаться делать нечто, кажущееся слишком трудным. Этот приём приспособления своей цели к нашей нынешней возможности оказывается также способом, при помощи которого вы можете избежать ненужного разочарования в самом начале своей практики.
    Каждый сначала терпит неудачу, как это было и с Буддой. Дзадзэн для каждого, кто не обладает полной зрелостью, представляет собой занятие прекращением заблуждений и возвращение к практике; это всё новое и новое прекращение заблуждения и возвращение к практике. Когда ваш ум переходит к какому-то неоконченному делу, возвратитесь к своему счёту. Если это дело важно, вы снова вспомните о нём, когда дзадзэн будет закончен. Дзадзэн оказывает лечебное действие, но сам не является лечением.
    Прежде всего, не говорите себе: «О, что это со мной? Вот я снова погрузился в мечтания, а мне нужно считать!» Такое самообвинение уже само по себе окажется иллюзией. Просто и спокойно прекратите цепь своих мыслей, когда заметите, что отклонились от объекта, и вернитесь к своему счёту.

    «Сутра Хуа-Йен» описывает вселенную как «Сеть Индры», многомерную сеть, каждый узел которой представляет собой драгоценный камень; он ис пускает сиянье в одиночестве и в то же время полностью отражает каждый другой драгоценный камень.
    Ритуал.
    Ритуал представляет собой раскрытие для переживания самозабвения, когда слова или действия ритуала становятся едины с вами, и более ничего не остаётся.
    Догэн выразил это переживание самозабвенности так: «Тело и ум отпадают; отпадают тело и ум». Когда вы отпадаете, это будет «Великой Смертью»; и с этим внезапным сбрасыванием вы оказываетесь отпавшей личностью. Когда вы садитесь, смеётесь или выпиваете стакан воды, когда вы свободны от тела и ума, однако функционируете как тело и ум, – тогда вы находите «Великую Жизнь».
    Подобно тому, как вы бываете свободны для того, чтобы полностью заняться счётом дыханий, когда ваша сидячая поза правильна, и вы совершаете дыхание за дыханием, так вы можете свободно и легко переходить от работы к игре, к дзадзэн, ко сну и так далее, вкладывая себя в каждое действие, когда ваш распорядок уравновешен и устойчив. Только готовить еду, только печатать на машинке только отдыхать, только сидеть, браться за каждое дело с полным вниманием – это и есть ваша практика, будет ли она происходить на подушках или вне их.
    Можно считать системой сигналов также и дзадзэн. Каждое дыхание оказывается полным и завершённым в самом себе; но когда мы учимся сосредоточиваться, каждое дыхание может служить сигналом для поддержания практики. Первый сигнал – «один», второй – «два».
    Таким же образом мы воспитываем себя для того, чтобы находить свою истинную природу, не обращая внимания на эгоцентрические капризы, которые говорят нам: «Нет, я не чувствую желания сидеть в дзадзэн именно сейчас». Если мы не вкладываем себя в практику счёта дыханий, в печатанье на машинке, в мытьё посуды или во что-то другое, в свои переходы от одной деятельности к другой, мы обнаруживаем, что оказались отрезаны от самих себя; а такое состояние весьма плачевно.

    При постижении вы найдёте, что другой человек – не кто иной, как вы сами.
    Когда вы сидите в уединении, обратите внимание на совет Сяку Соэна-дзэндзи: помните, что вы сидите вместе со всеми существами во вселенной поставьте эту мысль на первое место в своём сознании, как только усядетесь для практики.
    иногда практика удаётся лишь от случая к случаю. Никогда не позволяйте себе пропусков.
    Не пытайтесь с самого начала сидеть слишком долго. Для начала могут быть достаточны и пять минут. Если вы ежедневно будете сидеть по пять минут в религиозном настроении, вы вскоре пожелаете продлить это время до более долгих промежутков. Устанавливайте свои мишени поближе, так чтобы вы могли каждый раз попадать в яблочко. Ясутани-роси выражал мнение, что вы не должны пытаться сидеть без перерыва дольше двадцати пяти минут, даже если вы – ветеран дзадзэн. Я согласен с ним.

    Кинхин.
    В центре обучения в промежутках между периодами дзадзэн мы практикуем кинхин. Это практика формальной ходьбы; при этом продолжается счёт дыханий или работа над коаном. мы шагаем, держа правую кисть слегка сжатой вокруг большого пальца и поместив её у солнечного сплетения; мы покрываем ее левой рукой, локти остаются слегка выставленными в стороны, предплечья параллельны полу. соприкосновение рук во время ходьбы помогает привести вас к настроению благоговения.
    ... Вы можете сохранять ум чистым, избегая поверхностных разговоров о дзэн.

    Кёсаку.
    В центре обучения во время периодов дзадзэн наставник носит узкую плоскую палку. Это кёсаку (или в другом произношении кэйсаку), меч Манджушри, отсекающий понятия и заблуждения. Кёсаку употребляется для того, чтобы ударять учеников плашмя по плечам; при этом раздаётся резкий, звонкий шлепок, слышный во всех углах додзё. Некоторые сообщали, что кёсаку применяется для того, чтобы пробуждать заснувших учеников и наказывать других за блуждание мыслей. Эти дешёвые объяснения имеют малую опытную основу или совсем её не имеют. кёсаку – просто возбуждающее средство. Удар наносят только по плечевым мускулам под таким углом и с такой точно силой, что он напоминает лёгкий укус, не более. Во многих центрах, включая и наш, кёсаку применяют только тогда, когда вы этого просите. Наставник, также сложив руки в гассё, кланяется вам до и после ударов.
    Кёсаку как напоминание.
    Кёсаку – важное напоминание о возвращении к практике. напоминания о возвращении к счёту дыханий или к коану. Когда кто-то кашляет, кто-то двигается, кто-то входит или выходит, когда за окном поёт птица, кричит гекко, начинается или кончается дождь, когда среди деревьев шумит ветер, – все эти чувственные переживания могут напомнить вам о возвращении к счёту своих дыханий.
    Каждым небольшим переживанием природных происшествий можно воспользоваться как напоминанием о необходимости остановить болтовню ума, прекратить мечтания, фантазии, планирование – прекратить всё и вернуться к практике.
    Сама кёсаку.
    В понятиях практики кёсаку и все чувственные переживания оказываются напоминанием о возвращении к теме вашего дзадзэн; но, по существу, эти переживания полны и завершены сами по себе. Каждое прикосновение, каждый звук, каждая ветвь, которую вы видите качающейся на ветру, – это полное и завершённое представление самих себя, где ничто не упущено, ничто не отложено. В использовании переживания в качестве напоминания налицо черта соучастия, смысла. Если бы не Будда, утренняя звезда была бы просто этой звездой самой по себе. А тогда он смог сказать, что все существа и все вещи завершены в самих себе. В чём значение крика гекко? «Чи! Чи! Чи! Чи-чи-чи!» Это – ваша утренняя звезда.

    Следующий шаг.
    Теперь я хочу, чтобы вы проделали эксперимент с другим способом счёта дыханий. Вместо того, чтобы считать как вдох, так и выдох, считайте только выдохи от «одного» до «десяти». Во время вдохов сохраняйте ум твёрдым и спокойным.
    Это средство практики продемонстрирует вам важность выдоха. Во-первых, вы можете отделаться от выдоха; вы можете считать его чем-то подобным вздоху. Вероятно, умственная деятельность также связана с выдохом. Ваш умственный акт состоит в том, чтобы успокоить мышление, а физический акт – в том, чтобы устранить телесное напряжение, когда вы проникаете в глубину счёта. Сначала это кажется механическим приёмом; но скоро всё станет естественным.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Глава IV. Обманы и ловушки.

    «Как на сновидение, иллюзию, отражение (тень) пузырей, как на росу и молнию, так следует смотреть на все деятельные «законы».
    Это стихотворение находится в конце «Алмазной Сутры» и относится не только к факту кратковременности жизни, но и к самой её структуре в каждое данное мгновенье. Она не субстанциальна. Фактически, как говорит «Сутра сердца», она пуста.
    Пустота – это просто понятие, которым мы пользуемся, чтобы выразить нечто, не имеющее ни качества, ни возраста. Оно полностью пусто – и в то же время вполне мощно. Вы можете называть его «природой будды», природой «я», истинной природой, но такие слова – только указатели.
    Форма есть пустота; в «Хридайя-сутре» также говорится, что пустота – это форма. Бесконечная пустота вселенной есть существенная природа нашей повседневной жизни.
    Уяснив себе всё это, мы понимаем, как оказываемся всего лишь пучками чувственных восприятий с субстанцией сновидения или пузыря на поверхности моря. Становится ясной тщетность обычной занятости собой, и мы освобождаемся от эгоистических забот в своём наслаждении вселенной, какова она есть, и своими собственными глубинами, о которых ранее не подозревали.
    Ум вполне спокоен. Его не отвлекают никакие понятия или эмоции. В этом месте покоя мы не захвачены калейдоскопом появляющихся мыслей, цветов и форм, а потому не реагируем, исходя из положения эгоцентризма. «Я – то, что меня окружает». Таким образом вы можете видеть, что просветление и любовь – не два разных предмета.
    Дзадзэн – фундаментальный способ культивирования просветления и любви. Каждое дыхание –
    это сама пустота; каждое дыхание оказывается надлежащим. В периоды дзадзэн мы целиком и полностью посвящаем себя практике. В этой кристально чистой ситуации мы встречаемся со своими эгоцентрическими заблуждениями в их наиболее навязчивой форме. Благодаря возвращению к своей практике всякий раз, когда возникают эти заблуждения, мы приучаемся выбирать то, что является фундаментально уместным, – и тогда ослабляем хватку, в которой нас держат заблуждения.

    Классификация заблуждений

    В этом разделе мне хотелось бы описать три общих класса заблуждений, с которыми рано или поздно встречается в своей практике почти каждый практикующий. Не предполагайте, что термин «заблуждение» относится к чему-то вредному или греховному. В этом смысле заблуждение – просто отвлечение от пути просветления и сострадания.
    1. Фантазии.
    Первый из трёх видов заблуждений, который чаще всего досаждает практикующему, – это фантазирование, погоня за фантазиями.
    В действительности, это ещё вопрос – кто кого преследует? Фантазия преследует ученика, по крайней мере, часто кажется, что это так.
    Будучи захвачены этим заблуждением, вы планируете, проектируете, рассказываете себя всякие истории или вспоминаете что-то из прошлого во всех подробностях. В самом центре этих форм умственной деятельности находится обычное «я». Они имеют соответствующее место в нашей повседневной жизни; но когда мы сидим в дзадзэн, они выпадают из контекста.
    Разрушить это заблуждение – нелёгкая задача. Вы не добьётесь успеха, пока будете пытаться просто ставить преграду своим мыслям. Вы стремитесь, сдерживать себя – и кончите тем, что доведёте себя до утомления, а фантазия останется такой же назойливой, какой она была всегда. Когда возникает слабый звук, дайте этому звуку свободный доступ. Заметьте, что будучи поглощены фантазией, вы замкнуты в себе, вы не слышите слабого звука. Если вы считаете дыхания с чистым умом, вы полностью открыты.
    Когда вы захвачены заблуждением, в этот момент заблуждение займёт вас полностью. Но когда оно немного ослабеет, вы заметите, что сбились с пути, – и будете способны снова подключиться к счёту дыханий.
    Преднамеренное фантазирование – это предмет ненависти в дзадзэн. Вы решаете: «Я только на немного отложу практику и подумаю об этом другом предмете». Если вы последуете по такому пути, вы формируете плохие привычки, и их придётся разрушать. Но лучше с самого начала их не создавать.

    2. Случайные мысли.
    Второй вид заблуждения в дзадзэн – случайные мысли. И они также могут в свободное время представлять собой творческий процесс, но на ваших подушках они отделяют вас от практики. Часто вы можете обнаружить, что считаете дыхания или работаете над своим коаном в то время как эти мысли праздно болтают на заднем плане. Это тусклый дзадзэн, и вам нужно сознательно привести себя к более резкому усилию.
    Когда вы начнёте практику и, может быть, долгое время спустя, шум на задворках вашего ума будет довольно надоедливым. Помочь этому нельзя. Мышление есть функция вашего мозга, и вы не пытаетесь подавить эту функцию. Вы стараетесь вложить себя в тему своей практики. В таком действий ваши случайные мысли постепенно и естественно умрут.
    Как бывало указывал Ясутани-роси, есть люди, которые практиковали дзадзэн несколько лет, и они думают, что их цель состоит в том, чтобы успокоить все мысли. Достичь такого состояния возможно, не это едва ли желательно. Будет успокоено также и наше творческое начало; откуда же тогда прийти постижению? цель состоит в том, чтобы стать «одним», стать «двумя» и так далее посредством счёта дыханий. Эта практика по-настоящему обостряет нашу способность ясно мыслить и способствует резкому постижению.

    З. Макё.
    Третий класс заблуждений – маке, или «таинственное зрение». Это переживание глубокого сна, которое может заключать в себе драматические видения, чувство изменения формы тела...
    некоторые религии придают макё большую важность. Видения и небесные голоса серьёзно считаются признаками просветления и спасения. Вещание на чужих языках – также род макё. В дзэн макё– признак того, что вы достигаете прогресса в своей практике. Вы перешли поверхностную ступень мышления о том или этом. С другой стороны, некоторые вполне зрелые ученики никогда не имели макё, так что это переживание не является необходимым условием постижения.
    некоторые ученики дзэн описывают маке как некоторое высочайшее переживание. В каком-то смысле так оно и есть; но, пожалуйста, будьте осторожны. «Глас Божий» – это голос вашей собственной души на её нынешнем месте. Этот голос может показать, что вы находитесь вблизи; но это и всё.
    Всегда рассказывайте учителю о своих макё, но не старайтесь культивировать их, потому что они спонтанны, и вызывать их нельзя. Когда они действительно появляются, дайте им уйти, как вы дали бы уйти любому другому заблуждению. И всякий раз, когда вы возвращаетесь к практике, вы укрепляете в сознании важность обучения. Не имеет значения, какими интересными и обнадёживающими будут мысли и маке, – они ограниченны в самих себе.

    Состояние ума.
    Одно специфическое заблуждение – это озабоченность по поводу своего личного состояния. Практикующий чувствует повышенную восприимчивость, почти прозрачность. Внезапно проявляются целые обширные зоны чувств, в иных условиях незаметных или скрытых; и они могут выразиться в большой злобе по поводу разных обстоятельств. Вы можете испытывать долго подавлявшийся гнев – и, подобно лесному пожару, он поглотит всю вашу энергию.
    Вероятно, тот факт, что в сознании возникают подобные чувства, представляет собой здоровое явление. Когда вы их заметите, вам, пожалуй, не удастся просто вернуться к счёту дыханий: они могут оказаться слишком мощными и преодолеют ваши старания не обращать на них внимания. Вам необходимо справиться с ними; но как это сделать? Один способ – это идти вместе с ними. Когда вы отмечаете свои чувства и признаёте их, это будет шагом к тому, чтобы принять за них ответственность: «Этот гнев исходит от меня». Когда такое признание сделано от всего сердца, тогда можно вернуться к вашему счёту дыханий.
    Гнев – это один из видов общего состояния. Другой его вид – блаженство; ещё другой – чувство прозрачности, ещё одно – бессонница, и так далее. Эти состояния суть всего лишь волны на поверхности моря вашего ума. Они составляют контекст вашей практики. Просто продолжайте считать дыхания в этом пламени чувства. Когда вы пребываете в блаженном состоянии, пусть у вас будет блаженный дзадзэн. Когда вы поздравляете себя со своим состоянием блаженства, оно немедленно исчезает.
    Когда вы испытываете сонливость, пусть у вас будет сонный дзадзэн. Сонливость как-то связана с глубоким дзадзэн, потому что оба состояния появляются в такое время, когда кора головного мозга бывает спокойнее обычного. Легко могут появиться макё. Для зрелого ученика время засыпания и время пробуждения могут оказаться периодами постижения. Не боритесь с этим состоянием. Во время периодов дзадзэн сидите с такой сонливостью. Всякий раз, когда вы клюёте носом, возвращайтесь назад легко и невозмутимо.
    Мысли также являют собой особое состояние. Сидите в контексте мыслей. Ваши мысли составляют, окружение вашего дзадзэн в такой же мере, в какой их составляют ваша комната. Сидите с этими мыслями и не позволяйте им подчинить себя. Считайте «один», «два», «три» – и все отвлечения станут неважными. По существу, вы не стремитесь к «хорошему» состоянию спокойствия и не избегаете «плохого» состояния шума.
    читая литературу дзэн, вы найдёте различные приёмы для достижения самадхи – особый способ дыхания, сосредоточение ума на нижней части живота... Разумеется, сам дзадзэн представляет собой приём для достижения самадхи; но необходимо ясно понять, что самадхи не является целью нашей практики. Точнее будет сказать, что наша цель – ответить на вопросы «Откуда мы приходим? Что мы такое? Куда идём?» Или скажем, что дзадзэн – это своя собственная цель.
    Я полагаю, что надлежащий способ ответить на большинство вопросов о самадхи заключается в том, чтобы поощрять изучающего стать единым с практикой, со счётом дыханий или с коаном, так чтобы счёт сам вёл подсчёт дыханий, чтобы над коаном работал сам коан. Нет никакого особого способа направлять мускулы практикующего на выполнение этой задачи, кроме их расслабления в правильной позе, кроме возможности для живота естественно свешиваться. Мой собственный опыт обучения дзэн, который продолжается более тридцати лет, свидетельствует о том, что упор, который учитель делает на самадхи, зачастую обратно пропорционален его упору на понимание.

    Боль.
    Ямада-роси говорит: «Боль в ногах – это вкус дзэн». Это знает каждый. Во время сэссин каждому больно. Боль– это такое состояние, которое заслуживает особого раздела.
    Первая провозглашённая Буддой истина возвещает, что жизнь – это страдание. Стремление избежать страдания ведёт к худшему страданию. Больно видеть непосредственно краткость нашей жизни.
    Нам больно вытягивать ноги; но если мы избегаем этой боли, мы страдаем от боли, вызванной неспособностью практиковать дзадзэн. Это обычное явление. Сидите на пределе своей физической выносливости, и вы будете практиковать правильный дзадзэн, хотя бы даже вы сидели на стуле.
    там, где существует физическое противодействие, существует и противодействие духовное.
    Почувствовав боль, вернитесь к счёту дыханий точно так же, как вы поступаете, когда замечаете, что о чём-то думаете. Однако подобно тому, как гнев или эмоциональное страдание могут оказаться настолько острыми, что их игнорирование не окажет действия, так и физическая боль иногда подавляет практику. В таком случае переживайте эту боль в течение некоторого времени. Признайте её своей собственной. Расслабьтесь и погрузитесь в неё. Когда она ослабеет, вернитесь к счёту дыханий.
    Одна из парамит, или совершенств, – это совершенство терпенья или выносливости. Все парамиты – отречение, мудрость и т. д. – суть знаки будды. Природа будды вдыхает и выдыхает, но она всегда спокойна. Спокойствие есть сущность терпенья. Культивируйте спокойствие.

    Больная душа.
    Наше следующее пояснение по поводу состояния ума относится к тому, что Уильям Джеймс называл «больной душой», что Сан Хуан де ла Крус понимал под «тёмной ночью нашей души», а псалмопевец Давид считал «долиной в тени смерти». Это самое жестокое нападение «хандры», когда нам кажется, что ни в чём нет какой-либо ценности, не существует никакой цели. Всё, что ранее имело смысл, сейчас представляется абсурдным, бесцельным. Изучающий чувствует пессимизм и разочарование.
    Учителя могут только поощрить изучающих к признанию того факта, что они – люди с определёнными способностями точно так же, как все будды и учителя прошлого были индивидами с их собственными уникальными способностями. Но человек, – или личность, – это действующая сила постижения. В некотором смысле достижение этого понимания есть вопрос о полном уяснении его движущей силы. Ненависть к себе, отвращение к себе являются тупиками для ученика дзэн.
    С другой стороны, больная душа может быть состоянием, непосредственно предшествующим постижению; сама по себе, она является видом религиозного переживания. Однако это состояние несчастливо и, как даёт понять псалмопевец Давид, требуется большое доверие и большая сила, чтобы продолжать свои старания. Христиане и иудеи помещают в это место одиночества веру в Бога. Изучающие дзэн чувствуют себя даже более одинокими, и им приходится с трудом продвигаться вперёд; ими движет только доверие к процессу дзадзэн. На самом деле больная душа близка к преображению в великую смерть, в ступень смерти для самого себя, что совпадает с возрождением в постижении. В пустыне больной души важно поддерживать практику, освобождаясь от пустыни, освобождаясь от больной души. Просто продолжайте работу таким же образом, как вы стремились выполнять свой труд в дзэн до настоящего момента. Лучшее, что вы можете сделать, – это вложить себя в практику. Забудьте себя в практике счёта дыханий, в слиянии воедино с коаном.

    Личные проблемы.
    Озабоченность личными проблемами – ещё один вид заблуждения, с которым приходится иметь дело большинству изучающих дзэн. «Я – старый человек, у меня было множество трудностей, и большинство этих трудностей никогда не произошло», – думаю, что эти слова сказаны Джоном Биллингсом. Относитесь к проблеме так, как вы отнеслись бы к любой помехе в своём дзадзэн: пройдите мимо неё, объединитесь со своей практикой и дайте проблеме уйти прочь.
    Досмотрите проблеме прямо в глаза; возможно, её скрытая природа выйдет наружу и удивит вас.

    Сомнения в себе.
    Стремление к совершенству может вызвать вопрос: «Достаточно ли я искренен, чтобы практиковать дзадзэн?» На вопрос об искренности Ясутани-роси сказала: «Для начала достаточно пяти процентов искренности. Если бы вы были вполне искренни, вы были бы просветлены в это же самое мгновенье». Как и всё прочее в нашей практике, искренность строится. Бесполезно порицать себя за то, что мы – люди.
    Иногда вы можете почувствовать, что ваш дзадзэн ухудшился по сравнению с тем, каким он был несколько месяцев назад. Это может быть правдой; дзадзэн – это зигзагообразный путь, но лишь тогда, когда о нём судят в понятиях самадхи спокойного ума или сосредоточенности духа. Просто энтузиазм, который вы чувствовали в начале своей практики улетучился, и вы остались наедине с реальностью трудной подготовки. Или вы, возможно, стали более восприимчивы к помехам, и тот шумный ум, который вы едва замечали прежде, сейчас слишком вам мешает. Заботы подобного рода – это лишь другая озабоченность по поводу состояния. Сотрите её и вернитесь к своей практике.

    Следующий шаг.
    Мне хотелось бы попросить вас сделать опыт с новым способом счёта своих дыханий. Вы считаете вдохи, сохраняя во время выдоха твёрдость и безмолвие ума. Это менее естественный приём, поскольку ваши умственные и физические действия обычно приспособлены к выдохам; однако новый приём даст вам новый шанс в медитативной сосредоточенности. В конце концов вы делаете вдохи в течение половины своей жизни. Итак, сделайте вдох «один», вдохните «два» – и так далее, до десяти.
     
  18. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Глава V. Установки в религиозной практике.

    Слово «дзэн» – это японское произношение китайского «чань», наиболее близкого к слову «дхьяна», означающему медитацию. Поэтому мы можем сказать, что «дзэн» означает медитацию, и Путь Дзэн – это путь медитации. В этом смысле дзэн будет совершенно свободен от любых сектантских ограничений.
    В дзэн мы практикуем постижение того, что уже есть истина. Мы стираем понятия и причины беспокойства, заблуждения и привязанности; но «нирвана находится именно здесь, у нас перед глазами».

    Внутренняя завершенность.
    Установка на то, что всё обладает завершённостью уже с самого начала, – это осуществление возможности идеалов архата и бодхисаттвы. Здесь оказывается уяснён тот факт, что глубинный мир совершенства и есть этот самый мир приобретения и утраты, рождения и смерти, причины и следствия. Мы занимаемся практикой как архаты или бодхисаттвы, чтобы постичь то, что всегда было истинным. Когда Догэн-дзэндзи говорил, что «дзадзэн – это само просветление», он говорил, исходя из этой фундаментальной точки зрения.
    Считая дыхания, мы практикуем внутреннюю завершённость всех вещей. «Один» есть полное проявление всей вселенной. Точно так же «два» являет собой полное проявление всей вселенной. И так далее, для каждой точки последовательности.
    Любой шаг на этой дороге – это татхагата, ступающий вперёд. С каждым шагом вы оказываетесь бодхисаттвой Кандзэон, спасающей все живые существа. Кто-то спросил Сэунг Сана: «Как могу я спасти все живые существа?» Он ответил: «Они уже спасены». Наши «Великие Всеобщие Обеты» уже исполнены.
    во время счёта дыханий нас отвлекают праздные мысли, и мы снова и снова возвращаемся к «одному». Что такое это действие возвращения, как не полный и законченный пункт – «один»? Здесь вы можете проявить большой ум и спросить: «А разве соблазнительные мечты не полны и не законченны?» Конечно, это так! Ничто не упущено! Ничто не оставлено! Всеми средствами продолжайте сидеть и мечтать о соблазнах. Вы будете последовательны в своей философии. А я хочу быть последовательным в практике.

    Практика дзэн – не единственный путь внутренней завершённости. В традиции «Дзёдо-синсю» существуют мёконины, «люди тонкой чистоты», которые с повторением «наму амида буцу» постигают, что они не просто уверены в возрождении в Чистой Земле после смерти, но уверены в том, что Чистая Земля – это почва, на которой они стоят, что Амитабха – это их собственное существо; эдесь мы видим прямой отзвук «Песни о дзадзэн» Хакуина-дзэндзи:.
    Это самое место – Земля Лотоса,
    Это самое тело есть будда».
    Учение о том, что небеса находятся здесь и сейчас, мы обнаруживаем в некоторых западных и ближневосточных традициях, а также в дзэн-буддизме. Это таинственные, или внутренние, или гностические учения, иногда даже запрещаемые ортодоксальными эсхатологами. Однако они продолжают существовать; мы находим, что проповеди мейстера Экхарта, поэзия Руми и Кабира ...
    Существуют проблемы, связанные с эсхатологической установкой. Могут возникнуть склонности к отсрочке постижения на какое-то будущее время, когда окажется достигнутым совершенство.

    Следующий шаг.
    Теперь мне хотелось бы, чтобы вы попробовали ещё один способ медитации. Не считайте дыхания, а просто следите за ними, вдыхайте, выдыхайте. Пусть все ваши мысли проходят мимо, пока не останется только дыхание. Как бывало. говорил роси Судзуки Сюнрю, это подобно двери, качающейся на ветру: ничто не входит, ничто не выходит.

    Глава VI. Три Сокровища.

    Три Сокровища – это Будда, Дхарма и Сангха. Церемония признания их нашим домом занимает центральное место в религиозной жизни дзэн-буддиста – приблизительно в такой же степени, в какой Святое Причастие оказывается центральным пунктом религиозной жизни христианина.

    Будда.
    Первое сокровище – Будда. Это, конечно, относится к Шакьямуни, историческому основателю буддизма; но само понятие также имеет гораздо более широкий смысл. Оно включает в себя предшественников Шакьямуни и десятки архетипических фигур буддийского пантеона, охватывает всех великих учителей нашей линии – Бодхидхарму, Хуэй-нэна, Ма-цзу, Бай-чжана, Чжао-чжу, Юн-мэна и далее, через таких видных японских персонажей, как Догэн и Хакуин, достигает наших собственных учителей. Оно охватывает не только эти выдающиеся фигуры, но также любого человека, постигшего свою природу, – все эти сотни тысяч монахов, монахинь и мирян буддийской истории, потрясших древо жизни и смерти.

    В более глубоком и всё же в более обычном измерении все мы представляем собой будду. Пока мы, пожалуй, не осуществили его; но это обстоятельство не является отрицанием самого факта. Шакьямуни воскликнул: «Все существа во вселенной – это татхагата!» Буддийские высказывания часто возвышенны; но их сфера охватывает смиренные области червей и медуз. Вся вселенная – это просветление.
    На данной ступени мировой эволюции человеческому существу представляется случай осуществить татхагату. Это чудесная возможность; но она просто означает, что мы можем постичь вещи такими, каковы они есть.
    В Японии есть поговорка «Обычный человек –это будда». Действительно, Нань-чжуан Пу-юань, один из великих персонажей периода Тан, говорил: «Обычный ум – это Путь». Последователи дзэн в большинстве своём продолжают жить внешне обычной жизнью и стараются не выделяться из общей массы, не пересыпать речь специальными выражениями дзэн, не допускать какой-либо исключительности в поведении. Они не делают вид, что совершают какой-то разумный или. благородный поступок. Но они понимают, что все вещи, в том числе и они сами, полностью пусты – и в то же время насыщены энергией. Это понимание и есть будда. Оно требует трудной практики.

    Дхарма.
    Второе сокровище – Дхарма. Это безбрежная и бездонная вселенная, с одной стороны, пустая, с другой – полная и завершённая. Эти аспекты установлены просто в целях понятности; в действительности же дхарма одновременно и пуста, и переполнена существами и предметами.
    Из могущественной пустоты, как таковой, исходят в изобилии элементы нашей вселенной. Таким образом, другое значение слова «дхарма» – «явления». Даже факты и мысли, выводимые о нашем мире, представляют собой дхарму.
    Дхарма Будды – это буддийское учение о вселенной. В этом смысле дхарму составляют тысячи книг и миллионы слов. Дхарма также означает «истину буддизма». Мы говорим, что когда Шакьямуни проповедовал, он приводил в движение колесо дхармы.
    Следовательно, дхарма – это Путь; действительно, это слово часто переводится на китайский язык словом «дао». «Дао» – понятие, обладающее собственным богатством. Основная книга даосизма «Дао-дэ-цзин» говорит: «Путь, которому можно следовать, не есть постоянный путь». Мы не следуем Будде; мы практикуем открытый им путь, практикуем дхарму.

    Слово «дхарма» на китайском и японском языках пишется идеограммой, обозначающей «закон», этимологически точно отображающей первоначальное санскритское понятие. Под этим мы можем понимать смысл слова «дхарма» – это закон вселенной, способ существования вещей и их поведение. Для буддиста не существует различия между дхармой Будды и обычной дхармой. Обе являют собой дхарму, излагаемую то буддийским учителем, то астрономом или поэтом, то камнем или птицей. Выразимся проще всего: то, как ведут себя вещи, – это способ их движения. Фактически мы можем сказать, что предметы и явления – это не более, чем их поведение; они всегда действуют вместе со всеми другими вещами и реагируют на них. Камень скрыт в земле, и любое качество статичности существует только в глазах нетерпеливого наблюдателя – человека, потому что камень устойчиво действует вместе с почвой, ветром, солнечным светом и дождём – и реагирует на них. Явления – это не существительные, а глаголы. Всё существующее активно проявляет закон вселенной и индивидуального бытия. Что такое закон? Это действие и неизбежность его последствий.

    Это – карма, действие дхармы. Многие понимают карму в виде суеверия: волей-неволей мне приходится расплачиваться за все дурные действия, которые я совершил в прошлом, включая и предыдущие жизни. Это было бы верно, если бы я представлял собой особый автомат. Такой взгляд на карму не принимает во внимание индивида, проявляющегося в виде основной природы. Вы и я взаимодействуем с каждым происшествием данного момента. В это взаимодействие вовлечены все явления прошлого, настоящего и будущего, так что индивидуальное действие оказывается творческим проявлением вселенной.
    Со всеми своими заблуждениями и привязанностями мы, возможно, не будем в состоянии действовать, исходя из нашей пустой и могучей природы. Привязанность, – как это понятие употреблялось Буддой, – представляет собой слепую реакцию на какое-то действие в прошлом. «Свобода от кармы» – это не какое-то таинственное стирание нашего прошлого, а скорее свобода от слепых на него реакций. Если меня оскорбили, мне нет необходимости возвращать оскорбления. Я могу вызвать из вселенной надлежащий ответ, потому что мой ум спокоен и пуст. В «Чжэнь-дао-го» сказано: «Пробудившись, мы находим, что кармические препятствия в основе своей пусты. Но когда мы ещё не пробуждены, нам приходится платить все наши долги».
    Разумеется, это не значит, что мне нужно ожидать полного просветления, и только после него я смогу освободиться от слепого реагирования. Это значит, что я по существу не отягощен горем и печалью, которые создал в мире. Я признаю эти горе и печаль и свою ответственность за них, признаю их не только перед самим собою, но признаю открыто перед каждым человеком. В начале службы чтения сутр в «Алмазной Сангхе» мы повторяем «Гатху очищения»:
    «Открыто и полностью
    Признаю я ныне всю дурную карму,
    Созданную мной с давних времён,
    Порождённую телом, устами и мыслью
    По причине моих безначальных жадности, ненависти и неведенья».

    Для некоторых людей эта гатха представляет трудность, сходную с «Великими Всеобщими Обетами». Как могу я раскаяться во всём мусоре, который создал раньше, на всего лишь четырёх простых строках? Не могу. Но это покаяние пробуждает ум, не загрязнённый и не чистый, всегда спокойный и неподвижный.
    Когда эта гатха повторяется от всего сердца, слепая реакция невозможна. В буддийской литературе мы находим много историй об ужасных преступлениях, которые. при серьёзной практике совершивших эти преступления лиц становились пусты от кармических препятствий, мешавших пониманию и миру ума.

    И ещё одно замечание о карме: это только слово. Понимание того обстоятельства, что карма – всего лишь слово, помогает нам понять и то, что не существует такого явления, как отдельные причина и следствие. Всё есть причина; всё есть следствие. Действие Чжу-чжи, поднявшего один палец, было полным и завершённым действием, в нём не было ни прошлого, ни будущего. И всё-таки оно также пришло из огромных просторов прошлого и распространилось в непостижимых просторах будущего.
    Подобен этому и наш дзадзэн – полный и завершённый в каждом дыхании. В каждом дыхании ничто не пропущено, ничто не оставлено. Но существует также и движение вперёд – постепенно ваша практика становится всё более чистой, пока вы не сможете узреть свою истинную природу. В конце концов вы окажетесь способны слить своё постижение воедино с повседневной жизнью, и тогда исчезнут все следы просветления, как особого явления. Это кармический аспект, аспект постепенности дзадзэн.

    Так что карму можно понимать как слово, описывающее дхарму, а в дхарме можно видеть слово с бесконечным множеством значений. В глубинной основе своей дхарма – это сама чистая и ясная природа и она проявляется как форма этой бесконечной пустоты. Как говорится в «Сутре сердца», пустота – не что иное, как форма. . . пустота есть форма». Учение Будды, закон кармы и самые явления – всё это драгоценные камни пустой бесконечности, бесконечной пустоты. Псалмопевец Давид так выражает это:
    «Небеса проповедуют славу Божию,
    И о делах Его вещает твердь»

    Сангха.
    Первоначальное значение слова «сангха» взято от санскритского корня, означающего «совокупность, целостность». Фактически сангха – это родство всех вещей, всех существ этой вселенной и всех вселенных, прошлых, настоящих и будущих, существующих в бесконечных измерениях. И в своих обетах мы посвящаем себя просветлению этой всеобщей сангхи.
    Мы спасаем все существа, включая их в себя. Шестой великий предок Хуэй-нэн следующим образом объяснял первый из Великих Обетов: «Хотя живых существ бесчисленное множество, я даю обет спасти их всех».
    Мой ум и ваш уже включают в себя все живые существа. Они уже спасены. Наша задача, как сангхи, осуществить этот факт в своих сердцах и в сердцах всех живых существ.
    Наш образец – Сеть Индры, каждый узел которой представляет собой какую-то индивидуальную личность; это целиком и полностью его или её собственный драгоценный камень, непохожий на какой-либо другой. В то же время любой такой камень является отражением всякого другого камня.
    Или, как выразился Накагава-роси в другом случае: «Все мы – члены общества одной и той же ноздри».
    Наконец важно признать в сангхе гармонию Будды и дхармы. Бесконечная пустота, полная потенциальных возможностей, проявляется в формах в виде явлений, когда они приходят и уходят. Такова фундаментальная истина буддизма: «форма – это пустота, пустота – это форма». Эту истину, по-своему, усложнённо готовится понять современная физика. Все мы – вы, я, татхагата, – показываем гармонию в любом своём действии.

    Три Сокровища в центре обучения.
    В основе своей всё просветлено с самого начала, и наша задача в центре обучения дзэн состоит в том, чтобы всё более глубоко и ясно постигать этот факт. В своей «Песне о дзадзэн» Хакуин-дзэндзи говорит, что все парамиты – освобождённость, добродетельное поведение, терпенье, усердие, медитативная сосредоточенность и мудрость, – все они находят свою родину в дзадзэн. Как я указывал ранее, слово «парамита» означает «совершенство» и подразумевает осуществление состояния будды благодаря практике глубокого дзадзэн.

    Некоторые люди приходят в центр для встреч и для сэссин; другие могут жить в центре. Они или остаются здесь на всё время для дзадзэн и работы по дому, или днём уходят на работу или в колледж, посвящая дзадзэн вечер и раннее утро. Но кем бы вы ни были – членом сообщества или постоянным обитателем центра обучения, – вы можете вместе со своими сестрами и братьями культивировать каждое мгновенье как сокровище дхармы.
    В «Сутре Вечной кизни Десяти Стихов Кандзэон» мы читаем:
    «Мысль за мыслью возникают в уме,
    Мысль за мыслью неотделимы от ума».
    «Мысль за мыслью» – это сама природа нашего ума. Когда эти «мысль за мыслью» гармонично работают вместе с другими людьми и вещами, мы едины с непосредственной задачей и с переходом от одной задачи к другой. Мы едины с дхармой нашего дня. Мы придаём энергию этой дхарме; мы служим каналом энергии из неизвестных источников к этой дхарме. Мы находим свой дом в дхарме и присоединяемся к труду всего мира.
    Ясутани-роси бывало говорил: «Фундаментальное заблуждение человечества – предполагать, что я существую здесь, а вы существуете там». При слове «здесь» он указывал на себя, а при слове «там» – на своих слушателей.
    Мы по-настоящему понимаем, что составляем единый организм со всеми существами. Вместе мы обогащаем это понимание индивидуально.

    Следующий шаг.
    Теперь я хочу, чтобы вы провели эксперимент с ещё одним способе дзадзэн. Это – «сикан тадза», или просто сиденье. Таков зрелый способ сиденья, обычно пригодный лишь для самых опытных учеников. Однако и всем ученикам важно ощутить, что это такое. Более того есть некоторые люди, для которых сикан тадза с самого начала практики оказывается наилучшим способом.
    После того, как вы считали дыхания в течение одной или двух последовательностей, просто сидите, взирая на пустую сцену вашего ума. Проникните в свои кости и в живот. Совсем нет мыслей, нет никаких чисел, никаких тем. Отдавайте этому упражнению наибольшие старания, по крайней мере, в течение немногих периодов практики.
     
  19. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Глава VII. Десять серьёзных предписаний. Дзэн и этика.

    ...В дополнение к этим классическим предписаниям мне хотелось бы добавить ещё одно: предписание молчать о личной практике. Это предостережение настоятельно выражается во всех центрах обучения, тем не менее оно часто нарушается.
    Для учеников дзэн нет большей помехи, чем слышать: «Роси сказал мне то-то и то-то». Эти слова были обращены к одному лишь этому ученику и могут оказаться неподходящими для другого лица. Будьте внимательны к другим – и пусть практика остаётся вашим личным делом.

    Совершенство характера приходит с практикой вместе с постижением чистоты ума. Практика в повседневной жизни – то же самое, что практика на ваших подушках: отмечайте свои обычные мысли жадности, ненависти и невежества – и возвращайтесь к своему первоначальному чистому уму. Вообще изменение характера, как и изучение дзэн, – это работа всей жизни. И тут мы возвращаемся к словам Ямада-роси: «Изучение дзэн – это изменение характера».

    Глава VIII. Утверждение практики.

    Практика дзэн – это дело изменения – от незнания природы будды до её постижения; в него включено освобождение от «я» и единение с объектом внимания.
    Роль роси.
    Роси – проводник через неизведанные страны. Поскольку цель дзадзэн – это отпадение ординарной личности в акте единения со счётом дыханий или с коаном, роси стоит в стороне и поощряет ученика пережить это отпадение. Когда «я» действительно полностью отпадает, это может быть чудесным переживанием. Тогда роси побуждает ученика понять это переживание, научиться тому, как проявлять его при всех обстоятельствах.
    Роси желает, чтобы каждый человек развился до своего высочайшего потенциала. Роси не заинтересован в том, чтобы его обожествляли, и он откажется от такого положения.

    Теперь мне хотелось бы, чтобы вы в своём дзадзэн вернулись к счёту дыханий. Вы можете по выбору считать только выдохи или как вдохи, так и выдохи.
    Отправляясь самостоятельно в лес практики дзэн, вы пускаетесь в предприятие, требующее большой смелости. Как и наш основатель Шакьямуни Будда, вы будете переживать и разочарование, и прозрение. И, подобно Шакьямуни и его продолжателям, вы можете однажды узреть свою собственную глубинную природу и глубинную природу всех существ и всех вещей.
    Первый шаг – по своему содержанию то же, что и последний шаг. Каждое дыхание, каждая точка в последовательности вашего счёта – это сама беспредельность.

    Глава IX. Коан «Му».

    Изучающие могут взяться за него под руководством роси после того, как утвердятся в счёте дыханий.
    Комментарий У Мэна.
    «Для тонкого понимания чрезвычайно важно, чтобы ты отсек дорогу ума.
    «И вот тогда сделай всё своё тело грудой сомнения и сосредоточься на одном этом слове «Му» своими тремястами шестьюдесятью костями у суставами и восьмьюдесятью четырьмя тысячами волосяных мешочков. Днём и ночью продолжай докапываться до него. Не считай его пустяком. Не думай о нём в понятиях «обладает» или «не обладает». Это подобно тому, как если бы ты проглотил раскалённый докрасна железный шарик – ты стараешься извергнуть его, но не можешь. Постепенно ты очищаешься, устраняешь ошибочное знание и установки, которые удерживал из прошлого. То, что внутри, и то, что снаружи, становятся одним; ты подобен немому, который увидел сон: ты знаешь его только сам.
    «Внезапно «Му» вырывается наружу. На самом гребне утёса рождения и смерти ты находишь Великую Свободу. В шести мирах и в четырёх способах рождения ты сможешь наслаждаться самадхи веселья и игры.
    «Так как же тебе работать с этим? Истощи всю свою жизненную энергию на одно это слово «Му». Если ты не поколеблешься, дело сделано! Единственная искра зажигает свечу твоей дхармы».
    Стихотворение У Мэна:
    «Пёс! Природа будды!
    Совершенное проявление целого.
    С малой частицей «обладает» или «не обладает»,
    Тело утрачено, жизнь утрачена».

    Диалог.
    ...Вместо слов «природа будды» можно говорить о «существенной природе», об «истинной природе», о «собственной природе». В действительности монах спрашивает: «Что такое природа будды?» – это самый фундаментальный вопрос.
    Чжао-чжу ответил: «Му». (*) «Му» означает: «Нет» или «не имеет», «не обладает». Но Чжао-чжу отвечал не на уровне ординарного смысла. Он показывал природу будды своим кратким ответом; и он показывал, как следует заниматься практикой. «Му-у-у-у-у-у» – мягко в произношении, безмолвно на подушках – вдыхайте и выдыхайте «му». Или только выдыхайте «му», а во время вдоха поддерживайте ум устойчивым и спокойным.
    Когда вы сядете впервые, считайте свои дыхания обычным способом от «одного» до «десяти». Сделайте это в течение одной или нескольких последовательностей, пока ваш ум не станет более или менее спокойным; затем возьмитесь за «му». Помните: не вы фокусируетесь на «му», это было бы двумя фактами. Пусть «му» дышит «му». Вы должны полностью погрузиться в «му».
    =====
    (*) «Му»– современное японское и кантонское произношение. Современный стандартный китайский язык пользуется произношением «у».
     
  20. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    «Комментарии.
    Ямада-роси указывает, что этот комментарий является единственным в своём роде среди всех писаний дзэ: потому что в нём в конденсированной форме предлагается объяснение того, как нужно практиковать дзадзэн, – объяснение, которого не найдёшь в другом месте. Таким образом комментарий имеет большую ценность и заслуживает нашего тщательного изучения.
    ...суммирует дух дзэн, который практикует постижение с помощью сосредоточенности на каком-то одном слове, или на фразе, или на действии.

    «Для тонкого понимания чрезвычайно важно чтобы ты отсёк дорогу ума».
    Для такого переживания глубинной природы вы должны рассечь цепь своих мыслей.
    «Монах спросил Чжао-чжу: «Как мне воспользоваться двадцатью четырьмя часами?»
    Чжао-чжу сказал: «Двадцать четыре часа пользуются тобой. Я пользуюсь двадцатью четырьмя часами».
    Двадцать четыре часа пользуются вами, потому что вами пользуются ваши мысли. Через вашу голову двадцать четыре часа в сутки проходит поток мыслей; и он манипулирует вами. Полностью измените это условие и культивируйте спокойный ум, который может вызывать мысли, соответствующие обстоятельствам.
    Процесс такого полного поворота – это дзадзэн, в котором вы вступаете в теснейшую связь с «Му», а все случайные мысли исчезают сами по себе. Здесь не имеет места искоренение источника мыслей; это культивирование состояния мира, превышающего всякое понимание, дающего начало истинному чувству соразмерности.

    Одна давнишняя знакомая по дзэн писала мне о переживании отсечения:
    «В последней книге Дон Хуана я прочла о том, как ключ ко всему «останавливает внутренний диалог»; это чем-то поразило меня, и я начала практиковать такую остановку. Немедленно у меня возникло это живое переживание того, что я остаюсь единственной создательницей всех своих мыслей и чувств, а потому они находятся у меня в полном подчинении. Всё, что мне приходится делать, в любое время, – это отключать внутренний диалог; и голоса более не существуют, – их действительно нет, если нет меня».
    Поэтому некоторые ученики дзэн говорят, что всё есть коан. Это верно; но мы встречаемся с таким множеством коанов повседневной жизни, что не имеем возможности справляться с ними. В высшей степени важно, чтобы мы на своих подушках оборвали эту цепь и погрузились в «Му». Тогда мы сможем обнаружить, что наши будничные коаны на самом деле призрачны и несубстанциальны.

    «Всего лишь одно слово «Му», единственная преграда для нашей веры».
    «Му» не имеет никакого смысла». Эта преграда свойственна только пути дзэн.

    «И вот тогда сделай всё своё тело грудой сомнения и сосредоточься на одном этом слове «Му» своими тремястами шестьюдесятью костями и суставами и восьмьюдесятью четырьмя тысячами волосяных мешочков».
    Ямада-роси говорит, что «великое сомнение» – это «стать единым с «Му».
    … Помните слова Ясутани-роси: «Хватит пяти процентов искренности».
    Не драматизируйте чрезмерно свою практику, не ставьте перед собой слишком большие. цели.
    Тем не менее настоятельно необходимо, чтобы вы прошли через эту преграду. Воспользуйтесь для такой задачи всей своей энергией. Это не значит, что вам нужно напрягать силы; просто не тратьте энергию на что-либо другое, кроме «Му».

    «Днём и ночью продолжай докапываться до него». Это совет для сэссин. Вы встаёте в четыре часа утра и ложитесь спать в девять часов вечера, сохраняя «Му» на переднем плане своего ума во время дзадзэн, во время кинхин, во время еды и отдыха.
    Однако даже во время сэссин вам могут предложить выполнение задачи, требующей всего вашего внимания. Вели вы сосредоточитесь на «Му», когда крошите морковь, вы можете порезаться.
    Сосредоточивайтесь в такое время на том, чтобы крошить морковь; это и будет вашей практикой.
    Подобным же образом двигайтесь от одного обстоятельства к другому с таким же качеством внимания. Практикуйте осознание.
    Даже в самой середине своей задачи вы найдёте пространство для того, что Кацуки Сэкида называл «Му» одного дыхания». Единственный вздох «Му-у-у-у-у-у-у» – и вы возвращаетесь к работе отдохнувшими и бдительными.

    «Это подобно тому, как если бы ты проглотил раскалённый докрасна железный шарик – ты стараешься извергнуть его, но не можешь». Тут У Мэн описывает определённый пункт в процессе созревания исследования коана. «Му» сидит там, внутри вас. Вы более не вдыхаете и не выдыхаете «Му»; это «Му» производит вдохи и выдохи. В этом пункте вы знаете, что не можете избавиться от «Му»; да вам этого и не хочется. Вы просто сидите с «Му», стоите с «Му», ходите с «Му». Вы чувствуете, что «Му»обладает своим собственным императивом. Что это такое? Му.

    «Постепенно ты очищаешься, устраняешь ошибочные знания и установки, которые удерживал из прошлого». Что это за ошибочное знание и что за установки, которые вы удерживаете из прошлого Догэн-дзэндзи сказал: «То, что «я» устремляется к десяти тысячам вещей и поддерживает их, называется заблуждением». (**) Мы предполагаем, что люди, животные и предметы укладываются в категории и понятия, забывая, что, эти категории и понятия создаём мы сами. В действительности они существуют не иначе, нежели в коре головного мозга. Таким образом мы разделяем вселенную на части и ограничиваем её потенциал.
    Вместе с дзадзэн, сосредоточенным только на «Му», в сердце вступает пустая единичность, которая лежит в основе всех вещей и проникает их.

    «То, что внутри, и то, что снаружи, становятся одним».
    «Ты подобен немому, который увидел сон: ты знаешь его «только сам».
    «Внезапно «Му» вырывается наружу. Изумлены небеса, потрясена земля.
    Наконец вы видите, в чём дело. Огромная неожиданность! Вселенная говорит: «Привет!»
    «Соль» коана «Му» одинакова для вас, и для меня, и для Ямада-роси, и для всех изучающих дзэн везде и всюду. Совершенно одинакова! Все мы – члены общества той же самой ноздри. Глубинная природа – не дело мнения.
    кэнсё, или переживание прозрения в истинную природу, подобно тому, что происходит, когда мы трём замёрзшее стекло, чтобы расчистить небольшое отверстие; мы с трудом глядим сквозь него – и этого достаточно, чтобы уловить проблеск глубинной природы. Но вам всё ещё необходимо счищать со стекла всякую нечистоту, а в конце концов вы его полностью выдавливаете.
    После этого начального короткого взгляда вам предстоит работа на всю оставшуюся жизнь.
    В возрасте восьмидесяти шести лет роси Ямамото Гэмпо возобновил практику чтения «Алмазной Сутры». ...он указал на отрывок из текста и заметил: «Теперь я наконец понимаю это место»: «Будда Шакьямуни всё ещё занят практикой, он находится только на полпути».

    «Когда ты встречаешь Будду, ты убиваешь Будду, когда ты встречаешь Бодхидхарму, ты убиваешь Бодхидхарму».
    Это место вызывает широкое непонимание. В контексте оно имеет два правильных толкования. С кармической точки зрения, оно означает, что вы стираете мысль о Будде или каком-нибудь древнем учителе. О точки зрения глубинной сущности, совсем нет ни будд, ни древних учителей.

    «На самом гребне утёса рождения и смерти ты находишь Великую Свободу».
    Самая большая шутка во вселенной в том и заключается, что там нет ничего, что держат бы нас в зависимости. Когда вы видите эту шутку, тогда вы свободны.

    «Так как же тебе работать с этим? Истощи всю свою жизненную энергию на одно это слово «Му». Вы должны воспринять совет буквально. Один из моих друзей по дзэн пользуется выражением: «стопроцентное сгорание». Сожгите всё своё топливо в этом пламени «Му».
    Однако напряжение – совсем другое дело. Когда вы совершаете усилие, вы выдыхаетесь. Всё же некоторым людям приходится сначала идти таким путём: совершить усилие, остановиться, снова совершить усилие, остановиться. Пройдите эту ступень, если сможете, и достигните постоянной силы сосредоточения и распознавания. Только «Му». Только «Му». Существует только «Му», только «Му» внутри и «Му» извне, только «Му» во всей вселенной.

    «Если ты не_поколеблешься, дело сделано!»
    «Единственная искра зажигает свечу твоей дхармы».
    Готовы ли вы? «Готовность – это всё».
    «С малом частицей «обладает» или «не обладает» Тело утрачено, жизнь утрачена».
    Прочтите стихотворение в обратном порядке. Когда утеряны тело и жизнь, нет ни малейшей частицы «обладает» или «не обладает». Когда вы действительно переживёте Великую Смерть, вы найдёте Великую Жизнь, не ограниченную такими дихотомиями как «обладает» и «не обладает», причина и следствие, даже смерть и жизнь.

    Маха-праджняпарамита-хридайя-сутра («Сутра сердца»)

    Бодхисаттва Авалокитешвара, практикуя глубокую праджня-парамиту,
    Отчётливо увидел, что все пять скандх пусты и в своих видоизменениях создают все страдания и горе.
    Шарипутра, форма – не что иное, как пустота, пустота – не что иное, как форма; форма – это и есть пустота, пустота – это и есть форма;
    Подобны этому также ощущение, мысль, импульс, сознание.
    Шарипутра, все вещи отмечены пустотой – они не рождены, не разрушены,
    Не загрязнены, не чисты; без приобретения, без потери.
    Поэтому в пустоте нет формы, нет ощущения, нет мысли, нет импульса, нет сознания;
    Нет глаза, уха, носа, языка, тела, ума,
    Нет цвета, звука, запаха, вкуса, прикосновения, объекта мысли;
    Нет сферы зрения – и далее, до сферы мысли;
    Нет неведенья – а также нет и окончания неведенья – до старости и смерти, а также нет и окончания старости и смерти;
    Нет страдания, а также источника страдания, нет его уничтожения, нет пути;
    Нет мудрости, а также и достижения. Не имея предмета достижения,
    Бодхисаттва живёт в праджняпарамите
    Без препятствий в уме. Если нет препятствия, тогда нет и страха.
    Пребывая далеко за пределами заблуждающегося мышления, они достигают совершенной нирваны.
    Все будды настоящего, прошлого и будущего живут в праджняпарамите
    И таким образом достигают ануттара самъяк самбодхи.
    Знай поэтому, что праджняпарамита –
    Это великая мантра, мантра мудрости,
    Непревзойдённая и высочайшая мантра,
    Которая полностью устраняет все страдания.
    Это истина, это не обман. Поэтому формулируйте мантру праджняпарамиты, утвердите её и скажите:
    Гатэ, гатэ, парагатэ, парасангатэ, бодхи, сваха!»

    «Песнь о дзадзэн» Хакуина-дзэндзи.

    Все живые существа по природе суть будда,
    Как лёд по природе – это вода:
    Нет льда без воды,
    Нет будды без живых существ.

    Как это печально: люди не обращают внимания на самое близкое
    И ищут истину вдалеке –
    Как если бы кто-то среди воды
    Вопил от жажды,
    Как если бы ребёнок из богатого дома
    Скитался среди бедняков.

    Затерянные на глухих тропах неведенья,
    Мы скитаемся от одной глухой тропы к другой…
    Когда же мы освободимся от рождения и смерти?

    О дзадзэн махаяны!
    Высочайшая ему хвала!
    Преданность, покаяние, обучение –
    Многие парамиты –
    Все имеют источником дзадзэн.

    Те, кто даже один раз пробуют дзадзэн,
    Стирают грехи, не имеющие начала.
    Где же тогда все эти глухие тропы?
    Сама Чистая Земля около тебя.

    Услышавшие эту истину даже один раз,
    Слушающие её с благодарным сердцем,
    Бережно хранящие её и почитающие,
    Приобретают бесконечные блага.

    Но гораздо больше обретают те, кто обратились,
    И свидетельствуют о собственной природе,
    О собственной природе, которая не есть природа, –
    Они идут далеко за пределы всего лишь ученья.

    Здесь действие и причина – одно и то же;
    Путь – не два и не три.
    С формой, которая не есть форма,
    Которая приходит и уходит, – мы никогда не сбиваемся с пути.
    С мыслью, которая не есть мысль,
    Даже пенье и танцы – это голос Закона.
    Как безграничны, как свободны небеса самадхи!
    Как ярка полная луна мудрости!

    Поистине разве сейчас чего-то не хватает?
    Нирвана здесь, у нас перед глазами;
    Это самое место – Земля Лотоса,
    Это самое место – есть будда.

    Приложение.
    ...Сэндзаки-сэнсэй особенно высоко ценил мейстера Экхарта, немецкого мистика тринадцатого – четырнадцатого веков. Как-то он процитировал мне Экхарта:
    «Глаз, которым я вижу Бога, –
    тот же самый глаз, которым Бог видит меня».
    «Покажи мне этот глаз», – сказал Сэндзаки-сэнсэй.

    Словарь
    ануттара самъяк самбодхи – совершенное всепроникающее просветление.
    дзэн – дхьяна; гармония пустой единичности и мира частностей.
    додзё – точка или место просветления Будды под деревом бодхи; наше собственное место просветления; центр обучения.
    докусан (яп.) – идти в одиночку; работать в одиночку; сандзэн, личное собеседование между роси и учеником.
    дхарма (санскр.) – дао, или Путь; чистая пустота.
    коан (яп.) – относительное и абсолютное; выражение гармонии пустой единичности и мира частностей; тема для выяснения в дзацзэн.
    ку (яп.) – небо; шуньята, пустота, ничто.
    парамита (санскр.) – совершенство, состояние будды.
    праджня-парамита (санскр.) – совершенство мудрости
     
  21. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Звучание тишины. Сборник медитативных притч дзэнских мастеров

    Полностью - тут:
    https://www.e-reading.club/bookread...ik_meditativnyh_pritch_dzenskih_masterov.html

    [​IMG]

    ЗВУЧАНИЕ ТИШИНЫ
    Сборник медитативных притч дзэнских мастеров

    Я цвету
    Басе, Мастера дзэн, спросили:
    – Расскажите что-нибудь о своих беседах. Вы говорите и при этом выступаете против слов. Вы говорите: «Тот, кто знает, тот молчит!» Но ведь вы не молчите! Как это понять?
    Басе ответил:
    – Говорят другие, я цвету!

    Урок медитации
    … но в этот момент Мастер обратился к нему:
    – Если хочешь увидеть, смотри прямо сейчас, потому что, когда ты начинаешь думать, ты полностью теряешь суть.

    Не поворачивать назад
    Ученик по имени Импо толкал впереди себя груженую тачку, а Мастер Ма-цзы сидел на его пути, вытянув ноги. Импо сказал:
    – Учитель, уберите, пожалуйста, ноги!
    – То, что вытянуто, не может быть убрано, – сказал Мастер.
    – То, что движется вперед, не может повернуть назад, – сказал Импо и толкнул тачку вперед. То, что движется вперед, не может повернуть назад, – сказал Импо и толкнул тачку вперед. Тачка проехала по ногам Мастера. Вечером его ноги были в синяках и кровоподтеках, но он дал понять, что признает действия ученика верными.
    (( Тачка проехала по ногам Ма-цзы, и его ноги покрылись синяками и кровоподтеками. Когда они вернулись, Ма-цзы зашел в зал и сказал, придвинув к себе топор:
    — Пусть монах, который недавно поранил мои ноги, подойдет сюда!
    Импо подошел и встал перед Ма-цзы, наклоня шею и готовясь принять удар.
    Ма-цзы отложил топор в сторону. :)


    Хорошо и плохо
    Когда Банкей проводил свои недели в медитации, с разных концов Японии собирались ученики, чтобы учиться у него. Во время одного из таких собраний поймали ученика-воришку. Об этом сообщили Банкею и попросили его прогнать преступника.
    Банкей не обратил на этот случай внимание. Позднее этого ученика снова поймали за таким же занятием, и снова Банкей не стал рассматривать дело. Это рассердило остальных учеников, и они написали прошение, в котором просили удалить воришку, в противном случае они покинут его в полном составе.
    Когда Банкей прочел прошение, он собрал всех и сказал: «Вы знаете, что хорошо, а что – плохо. Вы можете идти, куда хотите, и учиться там. Но этот заблудший брат не может отличить хорошего от плохого.
    Кто же научит его, если не я? Он останется здесь, если даже вы все уйдете».
    Слезы потекли по лицу воришки. Все желание красть пропало.

    Мастер и повар
    Повар-монах из монастыря Банкея решил лучше заботиться о здоровье старого учителя и подавать ему пищу лучшего качества. Заметив это, Банкей спросил:
    – Кто сегодня готовил?
    К нему прислали повара. Услышав от него, что по возрасту и положению ему полагается пища лучшего качества, Банкей сказал:
    – Тогда думай, что мне не полагается есть вовсе.
    И, войдя к себе в комнату, запер за собой дверь. Повар, сев на пол перед дверью учителя, просил прощения, но Банкей не отзывался. Семь дней пробыл Банкей внутри, а повар просидел снаружи. Наконец, отчаявшись, один из учеников крикнул:
    – Почтенный Учитель, у Вас, быть может, все хорошо, но этому ученику, который сидит здесь, есть надо! Он не может голодать вечно.
    На это Банкей открыл дверь. Улыбаясь, он сказал несчастному повару:
    – Я требую себе такую же пищу, как у последнего из моих учеников, и не хочу, чтобы ты, когда станешь учителем, забыл об этом.

    Молитва
    Однажды император попросил Мастера Сосана прийти во дворец и помолиться за него. Сосан пришел, но молиться отказался. Он сказал:
    – Это невозможно. Есть несколько вещей в жизни, которые каждый должен делать сам.
    Например, если Вы хотите обнять женщину, я не могу сделать это за Вас, от Вашего имени. Или, если Вы должны высморкаться, Вам самому придется сделать это. Я не могу сделать этого за Вас, это не поможет. То же самое в отношении молитвы. Как я могу молиться за Вас? Вы молитесь, и я буду молиться. Сказав это, он закрыл глаза и погрузился в глубокую молитву.

    Эта лодка тоже пуста
    Лин-чи рассказывал: «Когда я был молодым, мне нравилось плавать на лодке; у меня была маленькая лодка: в одиночестве я отправлялся плавать по озеру и мог часами оставаться там. Однажды я сидел с закрытыми глазами и медитировал. Была прекрасная ночь. Какая-то пустая лодка плыла по течению и ударилась о мою. Во мне поднялся гнев! Я открыл глаза и собирался обругать побеспокоившего меня человека, но увидел, что лодка пуста. Моему гневу некуда было двигаться. На кого мне было его выплескивать? Мне ничего не оставалось делать, как вновь закрыть глаза и начать присматриваться к своему гневу. В тот момент, когда я увидел его, я сделал первый шаг на моем Пути. В эту тихую ночь я подошел к центру внутри себя. Пустая лодка стала моим учителем. С тех пор, если кто-то пытался обидеть меня, и во мне поднимался гнев, я смеялся и говорил: „Эта лодка тоже пуста“. Я закрывал глаза и направлялся внутрь себя».

    Будь живым!
    Лин-чи находился в храме, когда туда пришел молодой человек и сел рядом с закрытыми глазами, в застывшей позе. Он желал стать учеником и надеялся таким образом произвести впечатление на Мастера.
    Лин-чи подошел и, стукнув его костяшками пальцев по голове, сказал:
    – Вставай и уходи! В нашем храме достаточно статуй.
    Молодой человек был очень огорчен.
    Лин-чи сказал:
    – Будь живым! Не претендуй и не усердствуй!

    Внутренняя природа
    Лин-чи говорил перед собравшимися о том, что каждый человек должен проявить свою внутреннюю природу. Из зала послышался вопрос:
    – Но как это сделать, если я не знаю, кто я?
    Лин-чи перестал говорить. Все насторожились. Какой он даст ответ? Но он не дал ответа. Он спустился со своего кресла и стал пробираться к тому человеку, который задал вопрос. Все внимательно наблюдали. Люди даже перестали дышать. Что он собирается делать? Ведь он мог бы ответить из своего кресла! В его действиях не было необходимости. Лин-чи подошел ближе, сверля человека взглядом, положил ему руку на плечо и сказал:
    – Закрой глаза и вспомни того, кто задал вопрос.
    Человек закрыл глаза и отправился внутрь, на поиски того, кто задал вопрос. Люди ждали, наблюдая за ним. Его лицо стало спокойным, умиротворенным, тихим. Тогда Лин-чи вынужден был встряхнуть его:
    – Теперь выходи и скажи всем, кто ты?
    Человек начал смеяться. Потом сказал:
    – Какой чудесный способ отвечать на вопросы.
    Лин-чи повторил свой вопрос:
    – Так кто ты есть?
    Человек ответил:
    – Я знаю, но не могу ответить.
     
  22. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Отождествление
    Император, желая повидать мастера дзэн Нан-ина, приехал в монастырь. Во дворе монастыря никого не было кроме человека, коловшего дрова. Император спросил:
    – Монастырь большой, где я могу найти мастера Нан-ина?
    Человек подумал несколько мгновений с закрытыми глазами и сказал:
    – Прямо сейчас Вы не можете найти его.
    Император спросил:
    – Почему я не могу найти его сейчас? Он уехал?
    – Нет, он здесь, – ответил дровосек.
    Император удивился:
    – Он что, занят каким-то срочным делом? Какой-нибудь церемонией? Или уединился?
    Человек сказал:
    – Он сейчас перед Вами рубит дрова. А когда я рублю дрова, я – дровосек. Мастера Нан-ина сейчас нет, Вам придется подождать. Пройдите, пожалуйста, в помещение.
    Император, не зная, что думать и как реагировать, прошел внутрь. Через некоторое время к нему вышел Нан-ин в одеянии Мастера. Император поклонился ему, хотя и узнал в нем дровосека.
    Нан-ин спросил:
    – Чем могу быть полезным?
    Император ответил:
    – У меня много вопросов, но прежде я хотел бы уточнить. Вы тот самый человек, который рубил дрова?
    Нан-ин ответил:
    – Я не тот самый человек: изменилась ситуация. Рубил дрова дровосек, его имя тоже Нан-ин. Он очень похож на мастера, но все-таки рубил дрова не мастер Нан-ин.
    Вернувшись во дворец, император спросил своего советника: «Как это понимать?» Придворный ответил: «Когда он рубит дрова, он полностью отождествлен с этой деятельностью, не остается ничего, что можно назвать мастером Нан-ином».

    Будьте внимательны
    … И это еще не все. В один момент все люди обратили свои взоры к небу. На его синем фоне дым, исходивший от костра, образовал несколько иероглифов, означающих: «Будьте осознанными!» Ученики уставились на небо, совершенно забыв о похоронах. Именно это Учитель чаще всего повторял им при жизни! Это означало, что он не оставил их и после своей смерти и продолжал делать то, чему посвятил всю свою жизнь.

    Бокудзю всегда здесь
    Мастер Бокудзю. Жил в пещере и часто в течение дня или ночи говорил вслух: «Бокудзю? а затем сам отвечал: – Я здесь». Ученики тихонько посмеивались над ним. Но в последние годы своей жизни он уже не звал себя по имени. Ученики как-то спросили его:
    – Почему ты перестал это делать?
    И он ответил:
    – Раньше я терял себя, поэтому спрашивал, но теперь в этом нет необходимости. Бокудзю всегда здесь.

    Ответ мастера
    Ученик пришел к Бокудзю. Поклонившись, прикоснулся к его ногам и спросил:
    – Как долго мне придется ждать моего просветления?
    Бокудзю смотрел на него долго, достаточно долго. Ученик начал беспокоиться, он повторил вопрос:
    – Почему Вы смотрите на меня так долго и не отвечаете?
    Мастер произнес ответ дзэн. Он сказал:
    – Убей меня!
    Ученик не мог поверить, что это ответ на его вопрос. Смущенный, он ушел и обратился к старшему товарищу. Тот засмеялся и сказал:
    – Ты не понял? Он сказал: почему вы продолжаете спрашивать меня? Оставьте всякое спрашивание. Убейте меня в себе, убейте мой авторитет. Оставьте всякое учение. Кто я? Я не удерживаю вас. Жизнь открыта для всех. Почему вы не начинаете жить? Почему вы продолжаете готовиться?

    Все – пустота
    Однажды к Мастеру Бокудзю пришел большой ученый. Он изучил все священные писания, отлично владел риторикой и логикой, знал все обо всем. Он спросил Мастера:
    – Вы читали «Лотосовую сутру?»
    – Нет, не читал, – ответил Мастер.
    Ученый сказал:
    – Но говорят, что Вы просветленный!
    Бокудзю сказал:
    – Люди чего только не придумают. Я вообще мало читал и ничего не знаю.
    Ученый сказал:
    – Тогда я Вам ее почитаю, и то, что будет непонятным, мы обсудим.
    Он начал читать. В сутре говорилось, что все – пустота: природа всех вещей есть пустота, ничто, стоит настроиться на эту пустоту, и вы достигнете просветления. Вдруг Бокудзю вскочил и ударил философа по голове. Тот рассвирепел и закричал:
    – Вы ненормальный! Вы хулиган! Что это за шутки?
    Бокудзю сел на место и спокойно спросил:
    – Если все есть ничто, пустота, то откуда взялся этот гнев?
    Философ озадаченно сказал:
    – Этого в сутре не написано, и бить меня – это не способ задавать вопросы.

    Я живу
    Кто-то спросил Бокудзю:
    – Что Вы делаете? Какова Ваша религиозная практика?
    Он ответил:
    – Я живу обычной жизнью – это моя практика. Когда я чувствую голод, я ем. Когда я чувствую, что хочу спать, я сплю.
    Спрашивающий был озадачен. Он сказал:
    – Но это делают все. Когда голодны – едят, когда хотят спать – спят.
    Бокудзю рассмеялся и сказал:
    – Нет. Когда вы едите, то вы делаете тысячу и одну вещь: вы думаете, мечтаете, воображаете, вспоминаете. Вы не только едите. Когда я ем, то я просто ем: тогда существует только еда и ничего больше. Когда вы спите, вы видите сны. Когда я сплю, то я просто сплю, не существует больше ничего. Когда есть сон, то есть только сон. Нет даже Бокудзю. Когда я гуляю, то существует только прогулка, не существует никакого Бокудзю, просто прогулка.
    _
    Реальность важнее снов
    Однажды утром Бокудзю проснулся и сразу же позвал старшего ученика, говоря:
    – Послушай, мне приснился сон. Можешь ли ты растолковать его значение?
    Ученик ответил:
    – Подождите! Сначала я принесу воды, чтобы Вы могли умыть свое лицо.
    Он принес кувшин с водой и помог Мастеру умыться. В это время мимо проходил другой ученик. Мастер сказал:
    – Послушай, мне приснился сон. Не можешь ли ты дать его толкование?
    – Лучше я принесу Вам чашечку чая! – сказал ученик и ушел.
    Еще один ученик слышал слова Мастера, он подошел ближе и спросил:
    – Что за сон Вам приснился?
    И в ответ получил удар бамбуковой палкой по голове. Двое учеников и Мастер разразились громким смехом.

    Не думай – чувствуй
    Ученик спросил:
    – Что есть Нирвана?
    Мастер ответил:
    – Не вверять себя порочному кругу рождения и смерти или удовольствия и боли есть великая Нирвана.
    – Что есть порочный круг рождения и смерти, удовольствия и боли?
    Мастер сказал:
    – Желание Нирваны! Сейчас будь молчалив и почувствуй, что я имею в виду, говоря: «Желание Нирваны». И обрати внимание, я не говорю: «Думай об этом». Потому что думать – значит упустить. Чувствуй это!

    Природа Будды
    Ученик спросил Нагсена:
    – Буддийские писания утверждают, что все на свете наделено природой Будды. Имею ли я природу Будды?
    – Нет, ты не имеешь! – ответил Нагсен.
    Монах спросил:
    – Деревья, реки и горы имеют природу Будды?
    – Да, имеют! – ответил тот.
    – Если все имеет природу Будды, то почему я не имею? – спросил монах.
    – Кошки и собаки, горы и реки – все имеет природу Будды, а ты – нет!
    – Но почему? – спросил ученик.
    – Потому, что ты спрашиваешь! – ответил Нагсен.

    Отдайся свободе
    Ученик спросил Нагсена:
    – Что есть Путь?
    – Путь – это повседневная жизнь, – ответил Нагсен.
    – А можно ли этому научиться? – спросил ученик.
    – Да.
    Если ты попробуешь учиться, – ответил Нагсен, – то будешь далеко от Пути.
    – Но если я не буду учиться, как я смогу узнать, что это Путь? – спросил ученик.
    – Путь не принадлежит воспринимаемому миру. Также он не принадлежит и миру невоспринимаемому. Познавание – иллюзия, непознавание – бессмыслица. Если ты хочешь достичь истинного Пути, отдайся свободе, которая есть у Неба.

    Ни воды, ни луны
    Когда монахиня Тенно изучала дзэн у Мастера Букко, она долго не могла вкусить от плодов медитации. Как-то лунной ночью она несла воду в старом ведре, стянутом бамбуковым обручем. Вдруг обруч лопнул, дно вылетело, и в этот миг Тенно стала свободной! В память об этом она написала такие стихи:
    По-всякому пыталась уберечь
    Я ветхое ведро:
    Однако обруч из бамбука лопнул,
    дно вылетело,
    не стало вдруг воды в ведре!
    Не стало вдруг луны в воде!

    Наблюдай!
    Кто-то спросил у Мастера Риндзая:
    – Как прийти к познанию Изначального?
    Риндзай совершал утреннюю прогулку с посохом в руке. Он поднял посох перед глазами вопрошающего и сказал:
    – Наблюдайте! Это посох. Если вы можете его наблюдать, нет никакой нужды никуда идти.
    Человек, должно быть, был слегка озадачен. Он посмотрел на посох и спросил:
    – Как можно достичь просветления простым наблюдением посоха?
    Риндзай сказал:
    – Вопрос не в том, что ты наблюдаешь, а в том, как ты наблюдаешь!
     
  23. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Бдительность
    К одному очень старому Учителю пришел принц и сказал:
    – Меня послал отец. Он стар и не проживет долго. Он послал к Вам со срочной просьбой: подготовить меня, пока он жив. Пока ты не преуспеешь в этом, я не могу доверить тебе государство».
    ….
    – Теперь начинается вторая ступень. До этого я бил тебя бамбуковой палкой. Начиная с завтрашнего дня я буду бить тебя настоящим мечом!
    Он вынул свой меч и сказал:
    – Вот мой меч, посмотри на него. Следи за ним! Теперь он будет следовать за тобой постоянно.
    Это уже были не шутки, а вопрос жизни и смерти. Осознанность принца перед лицом настоящей опасности возросла, как столб света. Итак, старик начал пытаться ударить его, но не смог этого сделать на протяжении трех месяцев. Иногда, сидя в медитации с закрытыми глазами, он чувствовал, как учитель подходил сзади, чтобы нанести удар, и, когда тот замахивался, он отпрыгивал в сторону, спасая себя.
    Наступил день, когда Учитель снова позвал его и сказал:
    – Я счастлив. Вторая часть обучения закончена.
    Принц ответил:
    – Я тоже счастлив и бесконечно благодарен Вам. Я и не подозревал, что во мне есть такие способности. Даже малейший ветерок не может пронестись мимо меня, чтобы я не заметил его. Ни одна мысль не промелькнет в моем сознании бесконтрольно, и я счастлив, что еще есть чему учиться. Сначала я сомневался и пришел сюда только потому, что меня послал отец. Но теперь я сам хочу учиться и больше не думаю ни о своем отце, ни о царстве, ни о чем другом. Все, о чем я думаю, так это как подвести мое сознание к его высочайшей вершине, и все это из-за той радости, которую я познал и о которой даже не подозревал и не мог мечтать. Так что давайте начнем третий этап. Учитель сказал:
    – Третий этап такой: я буду бить тебя настоящим мечом ночью, когда ты спишь.
    Принц сказал:
    – Хорошо.
    …. Он начал видеть себя спящим со стороны. Засыпая, он наблюдал за тем, как сон наваливается на него и овладевает телом. Поворачиваясь во сне, он видел со стороны, как его тело поворачивается с одного бока на другой. Три месяца Учитель пытался нанести удар, но не смог. Осознанность ученика стала абсолютной.
    Однажды Учитель позвал принца, обнял его и передал свой меч, сказав:
    – Вот тебе моя рекомендация. Твой отец поймет, потому что он знает, что это меч нашего Учителя. Теперь ты можешь владеть им, потому что ты достиг высшего состояния осознанности; потребность в мече осталась далеко позади.

    Ты – эти волны
    На заре эры Мейдзи жил хорошо известный борец по имени О-нами – Громадные волны. О-нами был чрезвычайно силен и хорошо знал искусство борьбы. В схватках наедине он побеждал даже своего учителя. Однако при публике он так терялся, что даже его собственные ученики могли побороть его. О-нами чувствовал, что ему надо обратиться за помощью к дзэнскому учителю. „Твое имя – Огромные волны, – сказал ему учитель. – Останься на ночь в этом храме. Представь себе, что ты и есть эти огромные волны. Ты больше не борец, который боится. Ты – эти огромные волны, сносящие и поглощающие все на своем пути. Сделай это – и ты будешь величайшим борцом на земле“. Учитель ушел.
    О-нами сел в медитации, пытаясь вообразить себя волнами. Он думал о самых разных, совершенно посторонних вещах. Но постепенно все больше и больше стал чувствовать себя волнами. Ночь шла, а волны становились все больше и больше. Они поглотили все цветы в вазах. Даже Будда на святыне был затоплен. Перед рассветом в храме не было ничего, кроме отлива и прилива огромного моря.
    Утром учитель нашел О-нами в медитации, на лице его блуждала слабая улыбка. Он похлопал борца по плечу: „Теперь ничто не сможет сбить тебя с пути, – сказал он. – Ты – эти волны. Ты сметешь все перед собою“.
    В тот же день О-нами выступил в соревнованиях и победил. После этого ни один человек в Японии не мог побороть его.

    Последняя поэма Хосина
    ... Тогда Хосин продиктовал:
    „Я пришел из великолепия
    И возвращаюсь в великолепие.
    Что это?“

    Хлопок одной ладони
    ... Почти год обдумывал он, что же может быть хлопком одной ладони. Наконец, маленький Тойо достиг подлинной медитации и перешел пределы звуков. «Я больше не мог собирать их, – объяснил он позже, – поэтому я достиг беззвучного звука».
    Тойо реализовал хлопок одной ладони.

    Открой свою сокровищницу
    «Чего ты ищешь?»
    -«Просветления»
    «У тебя есть собственная сокровищница. Почему ты ищешь на стороне?» – спросил Басо.
    - «Где же моя сокровищница?»
    «То, что ты спрашиваешь, и есть твоя сокровищница».

    Все – лучшее
    Когда Бандзан шел по рынку, он услышал разговор между покупателем и мясником.
    «Дай мне самый лучший кусок мяса», – сказал покупатель.
    «Все, что есть у меня в лавке, – лучшее, – ответил мясник. – Ты не сможешь найти кусок мяса, который не был бы самым лучшим».
    При этих словах Бандзан обрел просветление.

    Мгновение дороже сокровища
    Этот день не повторится дважды.
    Мгновение дороже сокровищ.
    Этот день больше не придет.
    Каждая минута – бесценное сокровище.

    Одна нота дзэн
    Император услышал о Какуа и попросил его прочесть дзэнскую проповедь. Какуа стоял перед императором в молчании. Потом он извлек флейту из складок своей одежды и сыграл один короткий звук. Вежливо поклонившись, он удалился.

    Не привязывайся к праху
    «Даже если ты один в темной комнате, будь таким, как перед лицом благороднейшего гостя. Выражай свои чувства, но не более, чем это свойственно твоей истинной природе. Бедность – твое сокровище. Не меняй его на легкую жизнь.
    Добродетели – плоды самодисциплины, они не падают с неба, как дождь или снег. Скромность – основа всех добродетелей.
    Благородное сердце никогда не принуждает себя. Его слова, как редкостные жемчужины, они редко появляются, но имеют большую ценность.
    Для чистосердечного ученика каждый день – счастливый.
    Время идет, но оно никогда не запаздывает. Ни слова, ни стыд не могут управлять им.
    Осуждай себя, а не другого.
    Не суди правого и виноватого.
    Живи делом, а результаты оставь великому закону Вселенной. Проводи день в мирных размышлениях.»

    Письмо умирающему
    Басе написал следующее письмо одному из своих учеников, который был близок к смерти:
    «Сущность твоего разума не была рождена и поэтому никогда не умрет. То, что тленно, – не жизнь. Пустота – это не вакуум. У нее нет цвета, нет формы. Она не получает наслаждения от удовольствий и не страдает от боли.
    Я знаю, ты очень болен. Как хороший дзэнский студент ты мужественно встречаешь эту болезнь. Ты не можешь точно знать, кто страдает, но спроси себя: „Что является сущностью этого разума?“ Думай только над этим. Больше тебе ничего не надо. Не делай ничего. Твой конец, который не имеет конца, похож на хлопья снега, тающего в чистом воздухе».
     
  24. Crimson

    Crimson Гость

    Сообщения:
    128
    Симпатии:
    17
    о всей видимости, дзэн является искусством познания высшей природы человека, указывающим путь от рабства к свободе. Заставив нас пить прямо из родника жизни, он освобождает нас от всех оков, которые обычно связывают нас, смертных, в этом мире. Мы можем сказать, что дзэн активизирует все силы, которыми естественно наделен каждый из нас и которые в обычных условиях подавлены и изуродованы до такой степени, что они не могут найти подходящего канала для своего проявления. Наше тело есть нечто, напоминающее электрическую батарею, в которой потенциально скрыта таинственная сила. Когда эта сила не находит должного применения, она либо грубеет и увядает, либо принимает уродливые формы выражения. Поэтому цель дзэна – спасти нас от сумасшествия и уродства. Под свободой я подразумеваю свободную игру всех творческих и благородных импульсов, являющихся врожденными свойствами наших сердец. Обычно мы настолько слепы, что не видим того факта, что обладаем всеми необходимыми качествами, чтобы стать счастливыми и любить друг друга. Вся борьба, которую мы видим вокруг себя, является следствием такого неведения. Поэтому дзэн желает, чтобы мы открыли "третий глаз", как его называют буддисты, и увидели новые горизонты, о которых мы раньше не могли мечтать и которые скрыты от нас вследствие нашего собственного неведения. Когда облако неведения рассеивается, открываются безграничные просторы неба, и мы впервые познаем природу своего собственного существа. Тогда нам становится ясным смысл жизни, она перестает быть слепым проявлением грубых сил. Несмотря на то что нам точно неизвестна конечная цель жизни, в ней появляется нечто такое, что приносит нам безграничное блаженство и совершенный покой на протяжении всей ее эволюции, причем отпадают все вопросы и пессимистические сомнения. Пока мы еще преисполнены жизненной энергии, но при этом не пробуждены для познания жизни, мы не осознаем всей серьезности жизненных конфликтов. Но рано или поздно настанет время, когда мы должны будем заглянуть ей прямо в лицо и решить ее самые неотложные и сложные задачи. Учитель Конфуций говорит: "В пятнадцать лет мой разум был направлен на изучение, а в тридцать знал, где искать истину". Это одно из мудрейших изречений китайского мыслителя. Психологи согласятся с этим утверждением, так как обычно приблизительно в пятнадцать лет юноша начинает серьезно наблюдать жизнь, пытаясь постичь ее. Вес духовные силы, ранее скрывавшиеся в тайниках его подсознания, вырываются наружу почти одновременно.

    Когда этот процесс носит слишком резкий и неистовый характер, часто нарушается умственное равновесие: фактически многие случаи нервного расстройства, имеющие место в юности, в основном вызваны такой потерей умственного равновесия. Как правило, расстройство не носит тяжелого характера и кризис проходит, не оставляя глубоких следов. В некоторых случаях, однако, либо за счет врожденных тенденций, либо за счет влияния окружающей среды на пластичный организм, духовное пробуждение затрагивает глубочайшую основу личности. Именно тогда перед нею предстает выбор между "вечным да" и "вечным нет". Этот выбор и есть то, что Конфуций подразумевает под "изучением" – стремление постичь глубокие тайны жизни. Обычно исходом борьбы является "вечное да", или "да будет Твоя воля", так как жизнь в конце концов – это определенная форма утверждения, как бы негативно она ни воспринималась пессимистами. Тем не менее, в жизни бывают моменты, когда наши чрезмерно чувствительные умы поворачиваются в обратном направлении и заставляют нас воскликнуть вместе с Л. Андреевым в его "Жизни человека": "Я проклинаю все, данное Тобою. Проклинаю день, в который я родился, проклинаю день, в который я умру. Проклинаю жизнь мою и все бросаю назад в Твое жестокое лицо, Безумная судьба. Будь проклята, будь проклята навеки. И проклятием я побеждаю Тебя. Что можешь еще Ты сделать со мною?.. Последней мыслью я крикну в Твои ослиные уши: будь проклята!" Это ужасное обвинение жизни, это полнейшее ее отрицание, это самая мрачная картина судьбы человека на земле.

    Буддисты нашли удачное выражение: "Не оставлять следа", так как мы ничего не знаем о своем будущем, за исключением того, что мы умрем, исчезнем, включая саму землю. Конечно, существуют вещи, оправдывающие пессимизм: жизнь для большинства из нас представляет собой борьбу. До тех пор, пока жизнь будет той или иной формой борьбы, она не может быть не чем иным, как страданием. Разве борьба не означает столкновения двух враждебных сил, пытающихся одержать верх друг над другом? Если битва за жизнь проиграна, результат – смерть, а смерть – самая ужасная вещь в мире. Даже если смерть побеждена, человек остается один, а одиночество еще более невыносимо, чем сама борьба. Другого пути нет. Человек может этого не осознавать и продолжать увлекаться преходящими удовольствиями, предоставляемыми органами чувств, но то, что он этого не осознает, отнюдь не меняет фактического положения вещей в жизни. Как бы упорно слепой ни отрицал существование солнца, он не может его уничтожить. Первая из "четырех возвышенных истин" Будды гласит, что жизнь – это страдание. Разве каждый из нас, появляясь на "свет, не плакал, как бы протестуя? Изгнание из теплого, нежного чрева в холодную, враждебную среду было, по меньшей мере, событием, причиняющим боль. Рост всегда сопровождается болью. Зубы прорезаются с болью. Половая зрелость сопровождается как физиологическими, так и умственными расстройствами. Рост организма, называемого обществом, также отмечен болезненными катаклизмами, и мы являемся постоянными свидетелями его родовых мук. Трезво рассуждая, мы можем прийти к выводу, что все это неизбежно, что поскольку всякое переустройство означает разрушение старого режима, мы не можем не подвергнуться болезненной операции. Но трезвый, умственный анализ не может устранить те мучительные чувства, которые мы испытываем. Боль, причиняемая нашим нервам, неискоренима. Однако этот процесс провиденциален, так как чем больше мы страдаем, тем сильнее становится наш характер и тем легче открываются нами глубокие тайны жизни. Великие художники, религиозные деятели и социальные реформаторы закалялись в интенсивной борьбе, которую они мужественно вели, нередко со слезами на глазах и с кровоточащими ранами на сердце. Пока вы не хлебнете горя, вы не будете знать, что в действительности представляет собою жизнь. Мэн-цзы говорит, что "когда Небо хочет усовершенствовать великого человека, оно всеми возможными способами испытывает его, пока он не выйдет победителем из всех бед".

    Оскар Уайльд, как мне кажется, всегда стремился к показному эффекту, и хотя его считают великим художником, кое-что в нем вызывает во мне отвращение. Однако даже он восклицает в своей книге: "В течение нескольких последних месяцев, после тяжелых затруднений и борьбы, я смог понять некоторые из уроков, скрытых в страданиях. Священники и обыкновенные люди, лишенные дара мудрого слова, иногда говорят о страдании, как о тайне. На самом деле – это откровение. Человек начинает различать вещи, которые он раньше никогда не различал. Он подходит ко всей истории с совершенно другой позиции". Вы можете заметить, какое очищающее воздействие произвела на его характер его тюремная жизнь. Если бы он прошел через подобное испытание в начале своей карьеры, он, вероятно, создал бы труды, намного превосходящие те, которые нам известны. Мы слишком эгоистичны. Оболочка эго, в которой мы живем, чрезвычайно тверда, и мы не можем вырасти из нее. Мы, кажется, все время носим ее, с детства до смерти. Однако нам дается возможность разбить эту оболочку, и самая первая и самая удобная возможность предоставляется нам тогда, когда мы достигаем юношества. Тогда впервые эго начинает признавать "его" или "ее", что свидетельствует о пробуждении половой любви. Эго, цельное и неделимое, начинает чувствовать раскол в самом себе. Дремлющая ранее любовь поднимает голову и вызывает огромное смятение, так как пробудившаяся любовь требует одновременно утверждения и отрицания это. Любовь заставляет эго потерять себя в объекте, на который она направлена, и в то же время она хочет сделать этот объект своей собственностью. В этом состоит противоречие и борьба, являющаяся трагедией жизни. Это стихийное чувство, должно быть, является одной из божественных сил, побуждающих человека идти по пути совершенствования. Бог дает трагедии для того, чтобы совершенствовать человека.

    Большая часть литературы, которая когда-либо создавалась в этом мире, есть не что иное, как игра на одной и той же струне любви, и мы, кажется, никогда не устанем от нее. Но это не то, чего мы касаемся здесь. Я хочу подчеркнуть, что за счет пробуждения любви мы можем уловить проблеск бесконечного в земной жизни и что этот проблеск делает юношу романтиком или рационалистом, в зависимости от его темперамента, окружающей среды и образования. Когда оболочка эго разбивается и "он" или "она" принимаются в свой собственный организм, можно сказать, что эго отрицает себя, и что оно делает первый шаг по пути к бесконечному. Религия назвала бы это интенсивной борьбой между конечным и бесконечным, между разумом и высшей силой, или проще – между плотью и духом. Это проблема проблем, и немало юношей и девушек попало из-за нее в руки сатаны. Борьба, которая должна вестись со всей серьезностью, может продолжаться до тридцатилетнего возраста, в котором Конфуций "знал, где искать истину". Религиозное сознание в этом возрасте полностью пробуждается, и человек самым серьезным образом выискивает все возможные пути избежания этой борьбы или ее прекращения. Он читает книги, посещает лекции, жадно поглощает проповеди и пытается практиковать разные религиозные упражнения.

    Как дзэн решает эту проблему проблем? Во-первых, он предлагает решение, непосредственно апеллируя к фактам личного опыта, а не к книжному знанию. Природа нашего существа, где, по-видимому, разгорается борьба между конечным и бесконечным, должна быть обнаружена проводником, находящимся за пределами разума. Ведь дзэн говорит, что именно разум впервые заставил нас поставить вопрос, на который он сам не может ответить, и что поэтому его нужно оставить и положиться на нечто более высокое и просветленное. Разум обладает одним любопытным свойством, причиняющим немало беспокойства. Хотя он ставит вопросы и нарушает внутренний мир, очень часто он не может дать исчерпывающего ответа. Он нарушает блаженный мир неведения, и в то же время не восстанавливает прежнего покоя. В связи с тем, что он выявляет неведение, его часто считают просветленным, хотя фактически он вносит смуту и не всегда проливает свет. Он не является высшим проводником, он ждет, пока нечто высшее по отношению к нему не решит вопрос, который он ставит, не заботясь о последствиях. Если бы он мог принести нам мир и порядок, решив вопрос раз и навсегда, то Аристотеля или Гегеля было бы вполне достаточно с одной системой философии. Но история мысли показывает, что каждое новое построение, будь оно даже воздвигнуто человеком необыкновенного ума, наверняка будет опрокинуто более новыми. Такое постоянное опрокидывание и построение в философии представляет собою нормальное явление, так как разум по природе своей требует такого рода деятельности. Но что касается вопроса самой жизни, то мы не можем надеяться на то, что разум решит его. Мы не можем ни на одно мгновение остановить течение жизни для того, чтобы философия открыла ее тайны. Какие бы ни существовали тайны, мы должны жить. Голодный не может ждать, пока будет получен всесторонний анализ жизни и не будут оценены питательные свойства каждого ее элемента. Мертвому совершенно все равно, что представляет из себя пища с научной точки зрения. Поэтому дзэн при решении важнейших проблем не полагается на разум. Под личным опытом подразумевается непосредственное соприкосновение с фактом, а не непосредственное его восприятие. Вот излюбленное сравнение, которым пользуется дзэн: "Чтобы указать на луну, нужен палец, но горе тому, кто принимает палец за луну; корзинка хороша для того, чтобы принести домой рыбу, но когда рыба преспокойно лежит на столе, то зачем постоянно носиться с корзиной?" Перед нами факт, и давайте за него ухватимся голыми руками, чтобы он от нас не ускользнул – вот что предлагает сделать дзэн. Природа питает отвращение к пустоте, дзэн питает отвращение ко всему, что стоит между нами и фактом. Согласно дзэну, в самом факте нет борьбы, которая ведется между конечным и бесконечным, между плотью и духом. Эти глупые различия выдумал разум в своих собственных интересах.

    Те, кто придает им значение и отождествляет их с самой жизнью, принимает палец за луну. Когда мы голодны, мы едим; когда мы хотим спать, мы ложимся; и каким же образом все это связано с бесконечным или конечным? Разве каждый из нас и все мы не обладаем всей полнотой жизни? Жизнь, как она есть, вполне удовлетворительна. Ведь только тогда мы перестаем жить и воображаем, что нам чего-то недостает, когда беспокойный рассудок появляется на арене и пытается убить жизнь. Рассудок приносит пользу в отведенной для него сфере, но он не должен мешать свободному течению жизни. Этому течению ни в коем случае нельзя препятствовать, так как в тот самый момент, когда вы погрузите в него свои руки, вы создадите волны, и оно перестанет отражать тот образ, который вы все время имели и будете иметь до скончания века. Почти в соответствии с "четырьмя изречениями" секты нитэрэн, дзэн имеет четыре своих собственных изречения:

    • Особый род передачи истины вне канона.
    • Независимость от слов или букв.
    • Прямое указание на духовную сущность человека.
    • Постижение сокровенной внутренней природы и достижение совершенства Будды.
    Это стимулирует все, на что дзэн претендует как религия. Мы, конечно, не должны забывать того, что смелые утверждения исторически обусловлены. Когда дзэн начал распространяться в Китае, большинство буддистов увлекалось обсуждением сложных метафизических вопросов, удовлетворяясь простым соблюдением этических правил, предписанных Буддой. Они пребывали в летаргии, всецело углубившись в размышление над бренностью всего мирского. Они упускали из виду важнейший фактор самой жизни, идущей своей чередой за пределами этих тщетных усилий рассудка или воображения. Бодхидхарма и его последователи видели это печальное положение вещей. Следствием этого явился их манифест, цитировавшийся выше. Одним словом, он означает, что у дзэна есть свой способ выявления сокровенной внутренней природы человека и что, когда это происходит, человек достигает совершенства Будды, состояния, в котором все противоречия и волнения, вызванные рассудком, приходят к совершенной гармонии вследствие высшего единения. По этой причине дзэн никогда не объясняет, а указывает. Он не апеллирует к описательным средствам и обобщению. Он всегда имеет дело с фактами, конкретными и осязаемыми. С точки зрения логики, в дзэне может встретиться множество противоречий и повторений.

    Но поскольку он стоит выше всего условного, он спокойно продолжает идти своим собственным путем. Как очень удачно выразился один учитель дзэна, "перекинув свою самодельную трость через плечо, он идет горной тропой". Он не бросает вызов логике, он просто идет по дороге фактов, предоставив все остальное своей собственной судьбе. И только тогда, когда логика, забывая свое место и свои права, пытается создать препятствия у него на пути, он громко провозглашает свои принципы и выгоняет незваного гостя. Дзэн не презирает рассудок, так как часто он использует его в своих целях. В качестве примера тому, что дзэн непосредственно имеет дело с важнейшими аспектами жизни, я выбрал следующее. Однажды, читая проповедь, Риндзай сказал: "Над массой розовой плоти возвышается человек без титула; он все время входит и выходит через двери наших органов чувств. Если вы еще не нашли подтверждения этому факту, смотрите, смотрите". Один монах вышел вперед и спросил: "Кто этот человек без титула?" Риндзай встал со своего соломенного кресла и, схватив монаха, воскликнул: "Говори! Говори!" Монах колебался, не зная, что сказать. Тогда учитель отпустил его, сказав: "Какой дешевый этот человек без титула". Затем Риндзай сразу же удалился в свою комнату. Риндзай отличался грубостью и непосредственностью в обращении со своими учениками. Он всегда презирал окольные пути обращения, свойственные методам не особенно ревностных учителей. Он, вероятно, унаследовал эту непосредственность от своего учителя Обаку, который три раза поколотил его за то, что он спросил его, в чем заключается основной принцип буддизма. Само собой разумеется, что дзэн не имеет ничего общего с простыми побоями или грубым обращением с вопрошающими.

    Если вы примете это за нечто, имеющее в дзэне существенное значение, вы совершите такую же грубую ошибку, какую совершает человек, принимающий палец за луну. Как во всем другом, так и в дзэне в особенности, всякого рода внешние проявления не должны считаться чем-то исчерпывающим. Они просто указывают направление, в котором нужно искать реальность. В связи с этим указания имеют важное значение, нам трудно обойтись без них. Но если мы однажды, сами того не сознавая, попадем к ним в сети, мы окончательно запутаемся и будем обречены на гибель, так как тогда мы никогда не сможем постичь дзэн. Дзэн не пытается заманить нас в ловушку, сплетенную из логики или слов. Наоборот, дзэн предупреждает нас, чтобы мы в нее не попали. Поэтому Риндзай хватает голыми руками то, что непосредственно предстает перед всеми нами. Если наш "третий глаз" будет действительно открыт, мы безошибочно поймем, куда нас ведет Риндзай. Сначала мы должны непосредственно слиться с духом учителя и вступить в контакт с "внутренним человеком". Никакие словесные объяснения никогда не раскроют нам тайны нашей сокровенной природы. Чем больше объяснений, тем дальше она удаляется от нас. Это походит на попытку поймать собственную тень. Вы бежите за ней, а она бежит перед вами на одном и том же расстоянии. Когда вы познаете эту сокровенную природу, вам откроются духовные глубины Риндзая и Обаку, и тогда вы начнете ценить их доброту. Великому учителю Уммону пришлось лишиться одной ноги для того, чтобы постичь великий жизненный принцип, лежащий в основе всей Вселенной, а также в основе его собственного незначительного существования. Три раза он приходил к своему будущему учителю Бокодаю, который был тогда старшим учеником Риндзая, ученика Обаку, и лишь на четвертый раз он был допущен к нему. Учитель спросил: "Кто ты?" "Я Бунэн", – ответил монах. (Бунэн настоящее имя. Уммон – это название монастыря, где он впоследствии стал учителем.) Когда этому ищущему истину монаху позволили войти в ворота, учитель схватил его за воротник и закричал: "Говори! Говори!" Уммон колебался, и учитель вытолкнул его за ворота, сказав: "Какой ты никудышный парень" (дословно – "старый неуклюжий буравчик династии Чинь".) Когда поспешно закрывали ворота, одна нога Уммона и была сломана. Сильная боль, которую он при этом испытал, очевидно, пробудила бедного парня к восприятию важнейшего жизненного принципа. Он уже больше не был озабоченным, жалким монахом: достигнутое просветление воздало ему сторицею за утрату ноги. Конфуций говорит: "Если человек утром поймет Дао – не беда, если даже он умрет вечером". Для некоторых истина действительно дороже растительного или животного существования. Но увы, как много живых трупов барахтается в грязи неведения и чувствительности. Эту сторону дзэна труднее всего понять. К чему эта саркастическая брань? К чему эта кажущаяся бессердечность? За какие грехи Уммон лишился ноги? Он был бедным монахом, ищущим истину и искренне жаждущим достичь просветления под руководством учителя.

    Действительно ли учителю было необходимо выгонять его три раза и затем, когда ворота были наполовину открыты, захлопывать их с такой силой, так бесчеловечно? Уж не это ли было истиной буддизма, которую Уммон так страстно желал постичь? Но в результате случилось именно то, чего оба хотели. Учитель был удовлетворен, увидев, что ученик достиг глубокого проникновения в тайны своего существа, а ученик был безгранично благодарен за то, что ему помогли. По-видимому, дзэн – самая иррациональная и непостижимая вещь в мире. Потому-то он и не поддается никакому логическому анализу или умственной интерпретации. Для каждого из нас он должен явиться предметом непосредственного и личного переживания, затрагивающего глубины нашего существа. Подобно двум чистым зеркалам, отражающим друг друга, факт и наш дух должны непосредственно заглянуть друг другу в лицо. Когда это происходит, мы в состоянии схватить живую реальность за руку и почувствовать биение пульса. Пока этого не случится, свобода останется пустым словом. Прежде всего нужно избавиться от рабства, в котором оказываются смертные, но если мы не порвем цепь неведения, связывающую нас по рукам и ногам, то как иначе мы достигнем освобождения? А звенья этой цепи неведения являются не чем иным, как рассудком и чувственными увлечениями, которые прилипают к каждой нашей мысли и к каждой нашей эмоции. От них трудно отделаться, они, можно сказать, пользуясь удачным сравнением учителей дзэна, "прилипают" к нам. как мокрое белье к телу. "Мы рождены свободными и равными". Что бы это ни означало социально или политически, дзэн считает, что это – абсолютная истина духовной сферы и что все оковы, которые мы носим на себе, появляются позже, вследствие того, что мы ничего не знаем об истинном существовании.

    Все меры воздействия, иногда словесные, иногда физические, применяемые великолепными, добросердечными учителями по отношению к ищущим душам, направлены на возврат этой первоначальной свободы. А осознать все это в действительности можно только тогда, когда мы за счет своих собственных усилий, минуя все рассудочные манипуляции, убедимся во всем на личном опыте. Дзэн категорически придерживается той точки зрения, что вследствие неведения мы идем по неправильному пути и обнаруживаем раскол в своем собственном существе, что с самого начала не было никакой необходимости в борьбе между конечным и бесконечным, что мир, который мы так страстно ищем, был всегда внутри нас. Сотоба (Су Дун-по), известный китайский поэт и государственный деятель, выразил эту идею в следующем стихотворении:

    Туман из дождя на горе Лу,
    Вздымаются волны в Чжецзяне;
    Если вы там еще не бывали.
    То вы сожалеете очень, конечно;
    Но, там побывав, вы идете домой,
    И кажется все вам обычным и серым.
    Туман из дождя на горе Лу,
    Вздымаются волны в Чжецзяне.

    Сейген Исин также утверждает, что "пока человек не познал дзэн, он воспринимает горы как горы, а реки как реки; когда он улавливает проблеск истины дзэна за счет наставлений хорошего учителя, горы перестают быть горами, а реки – реками; но потом, когда он действительно достигает царства покоя, снова горы становятся горами, а реки – реками". Бокудзю однажды спросили: "Каждый день мы должны одеваться и есть. Как нам уйти от этого всего?" Учитель ответил: "Мы одеваемся, мы едим". "Я не понимаю", – сказал вопрошающий. – "Если не понимаешь, надевай свою одежду и ешь свою пищу". Таким образом, дзэн имеет дело с конкретными фактами и не увлекается обобщениями. Я не хочу приделывать ноги нарисованной змее (то есть заниматься делом совершенно бесполезным), но если бы меня попросили дать философский комментарий к словам Бокудзю, я бы сказал следующее. Мы все ограничены и не можем жить вне времени и пространства; поскольку мы вышли из недр земли, мы никак не можем постичь бесконечное; как мы можем избавиться от узких рамок существования? Вероятно, таков смысл первого вопроса монаха, на который учитель отвечает: "Спасение следует искать в самом условном; не существует ничего безусловного, кроме условного: если вы ищете чего-то потустороннего, оно разобщит нас с этим миром относительного, что равносильно самоуничтожению. Спасение не может быть достигнуто ценою своей собственной жизни. Если это так, то надевайте свою одежду и ешьте свою пищу, и ищите путь к свободе, делая то и другое". Понять это вопрошающему не под силу, и он поэтому признался, что не понимает учителя. В связи с этим последний продолжал: "Понимаешь или не понимаешь, все равно продолжай идти в условном, в контакте с условным, так как иначе ты умрешь, если прекратишь есть и согревать тело из-за своей чрезмерной любви к бесконечному". Как бы ты ни боролся, нирвану следует искать в сансаре (то есть, в рождении и смерти). Ни невежда, ни просветленный учитель дзэна не могут избежать так называемых законов природы. Когда желудок пуст, оба чувствуют голод; когда идет снег, оба должны теплее одеваться. Я, однако, не хочу сказать, что их существование сугубо материально, они есть то, что они есть, независимо от условий их духовного развития. Как сказано в буддийских писаниях, тьма пещеры сама превращается в свет, когда загорается факел духовного про зрения. Нельзя сказать, что сначала уносят нечто, называемое тьмой, а потом приносят нечто другое, называемое просветлением; просто просветление и тьма, в сущности, с самого начала представляют собой одно и то же; смена одного другим есть явление внутреннее и субъективное. Поэтому относительное есть абсолютное и наоборот. Они неотделимы друг от друга, хотя мы вынуждены каждое из них воспринимать рассудком как нечто обособленное. Такова логическая интерпретация идеи, содержащейся в ответе Бокудзю.

    Ошибка состоит в том, что мы расщепляем на две части то, что в действительности представляет собой абсолютную единицу. Разве жизнь, которой мы живем, не представляет собой неделимого целого до того, как мы вонзаем ей в сердце нож рассудка? Когда монахи попросили Хякудзе Нэхана прочесть им проповедь, он сказал, чтоб они сначала поработали в поле, потом он расскажет им о важной проблеме буддизма. Они сделали то, что от них требовалось, и пришли к учителю послушать проповедь, но тот, не сказав ни слова, просто протянул руки в их направлении. Может быть, в дзэне, в конце концов, нет ничего таинственного. Перед вами все, как на ладони. Если вы едите пищу свою, опрятно одеваетесь и работаете в поле, выращивая рис или овощи, вы делаете все, что от вас требуется здесь, на Земле, и бесконечное проявляется в вас. Как проявляется? Когда у Бокудзю спросили, что такое дзэн, он привел цитату на санскрите из Махапраджняпарамита-сутры. Вопрошающий признался, что не в состоянии понять значение этой фразы, и учитель прокомментировал ее, сказав:

    Ряса моя износилась после многолетнего употребления.
    И часть ее в виде свисающих лоскутов ветер унес в облака.

    Неужели бесконечное олицетворяется такой нищетой? Кое-что в этой связи мы не должны терять из виду – то есть, что мир бедности (такой мир возможен только в нищете) добывается путем ожесточенной борьбы с мобилизацией всех сил личности. Самодовольство, порожденное праздностью или душевным равнодушием, – это то, что заслуживает глубочайшего презрения. В нем нет дзэна, а одна только лень и растительное существование.

    Здесь должна иметь место борьба, требующая гигантской силы и мужества. Без нее всякий мир является иллюзорным, он не имеет глубокого фундамента, первая буря разнесет его в клочья. Дзэн особо подчеркивает этот пункт. Моральная зрелость дзэна, помимо его возвышенной мистики, является следствием мужества и беспристрастия, проявленных в борьбе на арене жизни. Поэтому с этической точки зрения дзэн можно рассматривать как дисциплину, имеющую целью перестроить характер. Наша обычная жизнь затрагивает только оболочку личности, она не волнует нас до глубины души. Даже тогда, когда пробуждается религиозное сознание, большинство из нас не обращают на него особого внимания. Таким образом, мы живем, соприкасаясь с поверхностью вещей. Мы можем быть умны и способны, но то, что мы производим, страдает отсутствием глубины и искренности и не взывает к самым глубоким чувствам. Некоторые совершенно не способны создать что-либо за исключением жалких имитаций, выдающих мелкость их характера и недостаток духовного опыта. Наряду с тем, что в основе своей дзэн религиозен, он также формирует нашу моральную сущность. Может быть даже лучше сказать, что глубокие духовные переживания неизбежно приводят к изменению моральной структуры нашей личности. Как же это так?

    Истина дзэна такова, что когда мы хотим постичь всю ее глубину, мы должны вступить в суровую борьбу и в некоторых случаях постоянно быть начеку. Практиковать дзэн – нелегкая задача. Один учитель дзэна однажды заметил, что стать монахом может только человек огромной нравственной силы, и что государственный министр далеко не всегда может стать настоящим монахом. Пост государственного министра в Китае считался самым высоким достижением, о котором только мог мечтать человек в этом мире. Дело вовсе не в том, что жизнь монаха требует строгого аскетизма, а в том, что она сопряжена с предельным подъемом сил человека. Изречения и поступки великих учителей дзэна являются результатом такого подъема. Они не имеют целью задавать нам загадки и сбивать нас с толку. Это излияние души, переполненной глубокими переживаниями. Поэтому, пока мы сами не поднимемся на ту же высоту, на которой пребывает учитель, мы не можем обрести таких же твердых взглядов на жизнь.

    Рескин говорит:

    И уверяю вас также, что если автор чего-либо стоит, то вы не сразу поймете, что он имеет в виду – более того, понять его до конца вам очень долго никаким образом не удастся. Не то, чтобы он не говорил того, что имеет в виду, пользуясь выразительными словами, – просто он не всегда может сказать, и что еще более странно, он этого не станет делать, разве только скрытым путем, иносказательно, чтобы убедиться, что вы этого хотите. Я не совсем понимаю, что является причиной этому, не могу объяснить той жестокой скрытости мудрых людей, которая всегда заставляет их скрывать свои глубокие мысли. Они преподносят их не в виде помощи, а как вознаграждение и прежде чем позволят получить его, они убедятся, заслуживаете ли вы его или нет.

    Да, этот ключ к царской сокровищнице мудрости мы получаем только после упорной и болезненной нравственной борьбы. Наш разум обычно переполнен всякого рода умственной чепухой и эмоциональным хламом. Они, конечно, приносят пользу в нашей повседневной жизни. Этого нельзя отрицать. Но в основном именно благодаря этим накоплениям мы становимся несчастными и стонем, угнетаемые чувством рабства. Всякий раз, когда мы хотим сделать движение, они сковывают нас, душат нас и свинцовым облаком заволакивают наш духовный горизонт. Мы испытываем такое чувство, будто мы постоянно живем в заключении. Мы тоскуем по естественности и свободе, однако, кажется, не достигаем их. Учителя дзэна знают это, потому что они также прошли через те же самые испытания. Они хотят, чтобы мы избавились от этих тяжелых оков, которые мы в действительности не должны носить, если хотим жить просветленной жизнью в истине. Таким образом, они произносят несколько слов и демонстрируют поступками то, что при правильном понимании избавит нас от гнета и тирании этих умственных накоплений. Но понимание к нам не приходит так легко.

    Умственную инерцию трудно преодолеть, так как находясь долгое время под гнетом, мы привыкли к нему, фактически она глубоко укоренилась в нашем существовании, и часто бывает необходимо изменить всю структуру личности. Процесс перестройки требует немало слез и крови. Но те вершины, которых достигли учителя дзэна, иначе не могли быть покорены: истина дзэна никогда не может быть постигнута, пока человек не бросит на нее все силы своего существа. Путь тернист и необыкновенно скользок. Это не праздное развлечение, а самое серьезное дело в жизни: лентяям око абсолютно не под силу. Это поистине нравственная кузница, в которой вы выковываете свой характер. На вопрос "что такое дзэн?" один учитель дал следующий ответ: "Кипячение масла на сильном огне". Мы должны испытать на себе это жгучее пламя, прежде чем дзэн улыбнется и скажет: "Добро пожаловать домой". Вот одно из высказываний учителя дзэна, способное произвести революцию в наших умах. Хо-кодзи, бывший конфуцианец, спросил Басе: "Что за человек тот, кто ни с кем и ни с чем не обращается?" Учитель ответил: "Я тебе скажу, когда ты выпьешь одним глотком всю воду в Западной реке". Какой неуместный ответ на самый серьезный вопрос, который когда-либо мог подниматься в истории человеческой мысли. Он звучит почти кощунственно, когда мы узнаем, как много душ стонет под тяжестью этого вопроса. Но серьезность Басе не составляет никакого сомнения, что хорошо известно всем изучающим дзэн.

    Фактически расцвет дзэна после Шестого патриарха, Эно, был обусловлен блестящей карьерой Басе, при котором родилось более восьмидесяти настоящих учителей, а Хо-кодзи, бывший одним из самых способных учеников дзэна, завоевал заслуженную репутацию Вималакирти китайского буддизма. Разговор между такими ветеранами дзэна не мог быть праздным спором, каким бы легким и даже беззаботным он ни казался, в нем скрывалась самая крупная жемчужина литературы дзэна. Трудно даже сказать, какое огромное число учеников дзэна обливалось потом и слезами из-за того, что они совершенно не могли понять значения слов Басе. Вот другой пример: один монах спросил учителя Кэйсина Тесю: "Куда отправился Нансэн после смерти?" Учитель ответил: "Когда Сэкито был еще молодым новичком, он видел Шестого патриарха". – "Я не спрашиваю о молодом новичке. Я хочу узнать, куда отправился Нансэн после смерти?" "Что касается этого, – сказал учитель, – то это заставляет думать". Бессмертие души – это еще один важный вопрос.

    Можно почти с уверенностью сказать, что история религии зиждется на этом вопросе.

    Каждый хочет знать о жизни после смерти. Куда мы отправляемся, когда покидаем эту землю? Действительно ли существует другая жизнь? А может быть, смерть есть конец всего? В то время как многие, может быть, не беспокоят себя мыслями о сущности никому недоступного "одинокого" Единого. Вероятно, не найдется такого человека, который бы, по крайней мере, хоть раз в жизни, не задавал вопроса о своей судьбе после смерти. Видел ли Сэкито, будучи молодым, Шестого патриарха или нет, это, по-видимому, не имеет никакой существенной связи со смертью Нансэна. Последний был учителем Тесю, и поэтому монах, естественно, спросил, умер ли, в конце концов, этот учитель. Ответ Тесю нельзя назвать ответом с точки зрения логики. Отсюда второй вопрос, но учитель, кажется, и на этот раз дает довольно уклончивый ответ. Что означают слова "это заставляет думать"? Из этого ясно, что дзэн и логика – разные вещи. Когда мы не видим этого различия и ожидаем от дзэна чего-то логически последовательного и ясного нашему рассудку, мы совершенно неправильно истолковываем значение дзэна.

    Разве я уже не говорил вначале, что дзэн имеет дело только с фактами, а не с обобщениями? Как раз в этом дзэн непосредственно соприкасается с сущностью личности человека. Рассудок этого сделать не может, так как мы не живем в рассудке, а живем в воле. Брат Лаврентий говорит: "Достижение чувства присутствия Бога". ("Мы должны строго разграничивать акты понимания и акты воли: первые представляют собой сравнительно небольшую ценность, тогда как вторые – это все".) В литературе по дзэну очень много таких утверждений, которые произносились, как может показаться, случайно и непринужденно, но те, кто знает, подтвердят тот факт, что все эти высказывания, так естественно срывающиеся с уст учителя, действенны, как смертельный яд, что если они однажды попадут внутрь, то причинят, как сказали бы китайцы, такую неистовую боль, что все нутро сто раз перевернется. Но только после боли и рвоты выходит изнутри вся грязь, и человек рождается заново, с новым взглядом на жизнь. Как ни странно, дзэн становится понятным только тогда, когда человек пройдет через всю эту духовную борьбу. Но факт остается фактом, что дзэн представляет собой переживание действительное и личное, а не знание, достигаемое простым анализом или сравнением. "О поэзии говорят только с поэтом; только больной знает все нужды больного". Это все объясняет. Наш разум должен созреть и настроиться на одну волну с разумом учителей. Пусть это произойдет, и когда зазвучит одна нота, родится целая симфония. Дзэн помогает нам подготовить свой разум, превращая его в прибор, способный легко воспринимать и должным образом оценивать то, что говорят древние учителя. Употребляя язык психологии, можно сказать, что дзэн раскрывает все энергии, которые мы только можем иметь в своем арсенале и о которых мы ничего не ведаем в обычных условиях.
     
  25. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.778
    Симпатии:
    550
    Лучше все же указывать источник :)

    Дайсэцу Тайтаро Судзуки - Основы дзэн-буддизма
     

Поделиться этой страницей