1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    "Я не знаю, что такое грех. <...> ...у меня есть что-то такое внутри, как у большинства людей. Не обязательно верить во внешнего Бога.
    <...>
    Я — атеистка с младенчества, и это уже не изменишь, поэтому для меня это ничего не значит. Я не интересуюсь такими вещами. А почему именно в этот день? Красивые слова в Прощеное воскресенье? Если кто-то именно в этот день хочет попросить у кого-то прощения, хорошо, что хотя бы в этот день. А вообще хорошо бы и в другие дни. Но увидев этот всеобщий акт, когда все просят друг у друга прощения, я могла бы даже прослезиться от сочувствия и умиления. Но это не значит, что я именно в Прощеное воскресенье должна просить прощения. Очень хорошо, что есть этот праздник. Это что-то положительное, милое, приятное. Я тоже грешу и не замечаю, как и все люди, но для меня нет такого дня".

    "Я не люблю личное общение вообще. Вот просят интервью у меня, а я терпеть не могу. По телефону еще могу, а чтобы лично разговаривать — с меня хватит. Мне это никогда не было интересно. Я втягивалась, имела какую-то корысть, думала, что если много давать интервью или встречаться со зрителями, то это как-то обеспечит мне финансовую помощь в постановке фильмов. Ничего подобного. Режиссер вообще втягивается. Вот приходит актер, ты видишь, что он не подходит на роль, на которую претендует, начинаешь с ним разговаривать и думаешь: «А может быть, его можно использовать как-то иначе, в каком-то эпизоде, или он сам по себе создаст тебе интересный эпизод?», и ты с ним разговариваешь, чувствуешь увлечение разговором. В интервью я могу разговаривать, и в тот момент мне может быть интересно, но как только интервью закончилось, я думаю: «Боже мой, как хорошо, что оно кончилось, больше не буду соглашаться!» На самом деле мне это не нужно. Ну а сейчас, когда мне это совсем не нужно и я не могу надеяться на какую-то пользу для моего ремесла, которым я больше не хочу и не могу заниматься, то это желание совсем иссякло.
    А вообще артистическая сфера такая, что тот, кто не пьет, не особо общается. Я всегда была непьющим человеком. Мой организм такой. С некоторыми я общаюсь, но с очень малым количеством. У меня есть такой недостаток или свойство. Моя профессия была очень общительная. Я так много общалась, что всем казалось, что я — очень общительный человек. На самом деле я гораздо больше склонна к аутизму. Я сейчас веду абсолютно отшельнический образ жизни, занимаюсь потреблением искусства, хозяйством и близкими.
    Я не хожу в гости, если кто-то ко мне приходит, рада, но сама не люблю ходить к другим. Не люблю застолья, тусовки... Конечно, я не стою на столбе. Есть разные степени отшельничества. Кто-то когда-то жил в пещере... За этим интересно было бы понаблюдать. Но сама я не люблю без особой причины поехать на что-то посмотреть. Отчасти это связано со здоровьем, но не только, у меня просто нет тяги. Я — не очень интересный в этом плане человек. Есть люди, которые уходят из своей профессии, но продолжают вещать, рассказывать, как нужно жить. Я абсолютно противоположное существо. Я думаю, то, что я сделала, — это есть в моих фильмах. И на этом я должна поставить точку и умолкнуть. Больше, наверное, я не имею, что сказать, ни себе, ни кому-либо. Должно возникнуть что-то внутри".

    "Когда-то очень давно я снимала фильм «Астенический синдром», там был эпизод, где убивают собак. А до этого у меня были съемки картины «Короткие встречи», и нам нужна была собака для съемки, мы искали, но не могли найти. А потом мне предложили: «Сходи на живодерню, найдешь много собачек». Я понятия не имела, что это такое, и сдуру пошла туда. Это произвело на меня такое фантасмагорическое впечатление, что я после этого вообще не хотела ничего снимать и ничего делать, даже есть. Несколько дней была в отключке, потом пришла в себя, продолжила снимать кино. Но во мне осталась эта заноза живодерни, и в фильме «Астенический синдром», когда уже случилась перестройка и многое было мне позволено, я проникла на живодерню, хотя это было очень трудно, и сняла этот эпизод. Многие думают словами Евгения Евтушенко, что поэт в России больше, чем поэт, а я не думаю, что он больше. Это просто что-то другое. Всегда требовали от поэтов, режиссеров пророчеств, а это неправильно. Есть злые поэты, аморальные — и все равно они бывают безумно талантливыми. <...> Среди окружающих талантливых людей ценю, а бездарности мне безразличны".

    "Собака у меня умерла, которая была, а кошки меняются все время. Одна из кошек была очень нетерпимой ко всем остальным животным, поэтому мы не могли завести собаку. А сейчас боимся заводить, потому что сами стали болеть и думаем, как же с ней рано утром выходить гулять... Всякие неприятные мысли приходят о том, что будет с этой собакой, если мы умрем раньше нее".

    Кира Муратова

    [​IMG]
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    "Еду в метро, от «Маяковской» к «Аэропорту». В вагоне тесно, но не очень. Осматриваюсь. В проходе спиной ко мне стоит как бы типа вроде бомж. Ну хорошо, не бомж, а очень потерто одетый человек. Поношенное пальто. Сбитые зимние ботинки. Вылинявшая ушанка, одно ухо свешивается. Очки с толстыми стеклами. Кажется, дужка укреплена аптечной резинкой.
    Этот человек стоя читает растрепанную книгу. Близко поднеся ее к глазам. Более того, острым огрызком карандаша делает пометки между строк.
    Мне стало интересно. Что нынче читает российский бомж? Что он там себе подчеркивает?
    Я протиснулся поближе, заглянул через плечо, и мне слегка поплохело.
    Бомж читал Пиндара. На греческом, естественно.
    Из последних сил я скосил глаза на его лицо, и меня отпустило.
    Это был Михаил Леонович Гаспаров".

    Денис Драгунский


    [​IMG]
     
    La Mecha нравится это.
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    "«Молитву человека пожилого возраста» папе прислал писатель и ученый Даниил Данин, блестящий во всех отношениях человек. Он легко окончил два университетских факультета, а когда начались все эти сталинские штучки с разбором, кто хороший, кто плохой, и развернулась борьба с «безродными космополитами», он просто уехал в экспедицию, подальше от глаз, и какое-то время, пока не умер Сталин, работал в этой экспедиции. Потом, с наступлением «оттепели», его начали приглашать за границу, и он решил выучить английский язык. Он учил английский по «Трем поросятам». Выучил. Стал читать английские журналы и однажды в одном из них обнаружил вот эту молитву. Он ее перевел и прислал папе. С тех пор эта молитва в нашей семье. Она висела над столом моего отца, который человеком пожилого возраста никогда, в общем-то, и не был, умер молодым.

    — А вы эту молитву над своим столом когда повесили? На каком возрастном рубеже?

    — Я ее повесил, как только умер папа. Папа умер в 67-м году. Вот примерно тогда я ее и повесил.

    — А когда вы ее стали адресовать себе?

    — Я ее адресовал себе всегда. В сорок лет я уже начал считать себя пожилым человеком. Видимо, это наследственное: мой папа в 50 лет считал себя глубоким стариком, хотя таковым вовсе не был — достаточно взглянуть на его фотографии той поры".

    Алексей Герман, из интервью


    Молитва человека пожилого возраста

    "Господи, ты знаешь лучше меня, что я скоро состарюсь. Удержи меня от рокового обыкновения думать, что я обязан по любому поводу что-то сказать.
    Спаси меня от стремления вмешиваться в дела каждого, чтобы что-то улучшить. Пусть я буду размышляющим, но не занудой. Полезным, но не деспотом.
    Охрани меня от соблазна детально излагать бесконечные подробности. Дай мне крылья, чтобы я в немощи достигал цели. Опечатай мои уста, если я хочу повести речь о болезнях. Их становится все больше, а удовольствие без конца рассказывать о них — все слаще.
    Не осмеливаюсь просить тебя улучшить мою память, но приумножь мое человеколюбие, усмири мою самоуверенность, когда случится моей памятливости столкнуться с памятью других.
    Об одном прошу, Господи, не щади меня, когда у тебя будет случай преподать мне блистательный урок, доказав, что и я могу ошибаться.
    Если я умел бывать радушным, сбереги во мне эту способность. Право, я не собираюсь превращаться в святого: иные у них невыносимы в близком общении. Однако и люди кислого нрава — вершинные творения самого дьявола.
    Научи меня открывать хорошее там, где его не ждут, и распознавать неожиданные таланты в других людях".


    [​IMG] [​IMG]
    Юрий Герман, Алексей Герман
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    1-28.jpg


    "Я не был у Пикассо три недели, и за это время в мастерской появилось огромное полотно в позолоченной раме — пышнотелая обнажённая женщина. Она так хорошо написана, что издали — но только издали — вполне может сойти за работу Курбе.
    — Она принадлежала антиквару Обри, — говорит Сабартес. — Но Пикассо вечно боится, что в один прекрасный момент под рукой не окажется холста или красок. Он всегда этого боялся, а с началом войны этот страх превратился у него в настоящую манию. И он решил запастись старыми холстами на случай, если не сможет достать новых, и предупредил об этом всех антикваров. Когда Обри предложил эту картину, Пикассо влюбился в неё с первого взгляда. Вряд ли он когда-нибудь тронет её: она ему слишком нравится.
    В самом деле, художник так горд и так носится со своим «открытием», что, когда приходят друзья или знакомые, торопится показать им пышнотелую женщину, а не свои собственные работы.
    — Как она вам нравится? — спрашивает он у меня. — Может, вы сфотографируете нашу «даму» и нас всех рядом?
    Но тут же ему в голову приходит другая мысль.
    — Я знаю, что мы сейчас сделаем! Я буду изображать «живописца», стоя у полотна.
    Все загораются этой идеей. Со стены снимается одна из палитр Пикассо — та, которой он пользовался, когда жил в Руайане. Художник берёт несколько кистей и располагается перед картиной. Вид у него тем более забавный, что он почти никогда не работает с палитрой в руках. Мы все хохочем, глядя, как он изображает «живописца». «Живописец!» Надо сказать, что ничто не приводило Пикассо в такое воодушевление, как возможность хорошо посмеяться. Он отдаётся этому всем сердцем: глаза блестят, на лице широкая улыбка. Если Пикассо что и ненавидел по-настоящему, то это экзальтированное — «пьянящее», как он говорил, — отношение художника к жизни, к живым существам, к предметам. Сам он хотел соприкасаться с подлинной действительностью — самой вульгарной, далёкой от искусства, — без посредников, и ему казался примитивным и жалким взгляд на жизнь с позиций «искусства». Сколько раз я слышал, как он говорил, словно извиняясь: «Я делаю, что могу, но я не живописец!» <...>
    — Но мы забыли о модели! — восклицает Пикассо. — Мне нужна модель. Не может быть «живописца» без модели. И он предлагает Жану Маре сыграть роль женщины. Тот не заставляет дважды просить себя и, растянувшись на полу, долго ёрзает, подбирая позу и вытирая пыль своим светло-зелёным бархатным костюмом, пока не устраивается, закинув руки за голову. Тогда я запечатлеваю эту сцену, поставленную Пикассо".

    Брассай
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    "Это была пьеса драматургессы из Москвы, Ларисы Инсаровой. Пьеса называлась «Все это не так просто». Это была ее первая пьеса. Сюжет: десятиклассник заключает пари со своими одноклассниками, что он влюбит в себя девятиклассницу, и та сойдет с ума. От любви. А он ее не любит. Я понял по первым же строчкам этой пьесы, что буду ее ставить. Там начинался этот колдовской шабаш, потому что там, где расчет, где нет любви, а есть ее имитация, всегда есть нечистота. А есть черная сила. И победить ее можно только чистотой. Все участники сговора хохотали и ждали победы. А победила она. Потому что на ее стороне был свет, была любовь.
    Это был непростой год в моей жизни. Была цензура мощная. Меня окружили все эти пожилые работницы райкомов, отвечающие за воспитание молодежи. «Как вы могли решить такое ставить? Как дети вообще могли вступить друг с другом в отношения, ведь у нас раздельное обучение?!» Тогда было раздельное обучение. Я руководил львовским театром во Дворце пионеров. Это был мой первый театр после окончания ГИТИСа. У меня занимались замечательные, талантливейшие ребята, из разных школ города. Набор был фантастический! Они так умели меня слышать! Эта пьеса была для них музыкой утверждения любви, и на всю жизнь они этот урок вынесли. Я поставил это вначале в пионерском театре, а потом перенес на сцену львовского театра юного зрителя и соединил моих детей с артистами театра юного зрителя. И вот эти дряхлые мозгами и душой люди пришли проверять мой спектакль. Люди, которым вообще нельзя было подходить к детям, они не понимали их совершенно. И, думаю, они ушли из жизни, так и не поняв, какое поколение пришло в жизнь. А дети, которые играли главные роли, были - огонь, который сметал их метод понимания жизни, огонь, который они не понимали совершенно! И дети залезли под сцену и слушали это собрание священной инквизиции. И даже записывали обсуждение карандашами в тетрадь. Потому что детей они участвовать в обсуждении пьесы не пустили, им просто не дали право голоса.
    И вот эти дряхлые люди с мертвым мозгом распинали меня, распинали, и тут попросили право голоса две дамы. Одна – лучший преподаватель русского языка и литературы львовской школы Юдифь Львовна Львова, я ее запомнил и потом дружил с ней. Она была человеком понимающим, чувствующим, и она кричала этой комиссии: «Вернитесь в детство! Стыдно быть ханжами! Эта пьеса о торжестве любви! Ведь побеждает девочка, побеждает любовь и чистота!» Второй моей защитницей была театральный критик Светлана Рябокобыленко, которая написала статью в главную львовскую газету. И вот две эти женщины бросились на этот костер невежества. И они сказали: не мешайте ему. И дети в конце не выдержали, нашли какой-то ход и просто вышли из-под земли, выползли буквально на сцену. И стали просить не уничтожать спектакль, дать ему шанс быть увиденным. А ханжи кричали: «В школе не может быть никакой любви! У вас раздельное обучение!» Вот с этого началась моя жизнь".

    "Они зарабатывают деньги. Придумывают что-то публике на потребу. Шутки, которые не прилично даже повторить. Животный смех. Когда человек не очищается, а загружает свою грязь. Как он приходит на спектакль, весь наполненный г…ном, так с этим г…ном и уходит. Потому что потребности очиститься от фекалий нет. К сожалению. Сейчас все делается для того, чтобы привести театр к развлекательной структуре. Чтобы только веселить. Тогда легче управлять".

    Роман Виктюк

    [​IMG]
     

Поделиться этой страницей