Из Мониторинга 5

Тема в разделе "Привал", создана пользователем Мила, 19 фев 2017.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    Отделено отсюда.

    Пенсионный возраст в некоторых отношениях прекрасен.
    Книги и кино, если смотреть на них в таких категориях, может, и десерт. И я могу теперь позволить себе этот десерт каждый день вместо баланды социальной жизни.

    У меня есть история про верность.
    В детстве настольными книгами у меня были сказки. Из сказок любимыми были сказки Андерсена (и, разумеется, Алиса Кэрролла, но я не об этом). Чуть постарше я была зачарована "Синей птицей" Метерлинка и пьесами Шекспира.
    В юности я немного поработала над Андерсеном и Метерлинком, увы, мало было заданий, а мне это было интереснее всего остального.
    Прошли годы, и я, наконец освободившиись от неинтересных мне заказов, сделала несколько серий иллюстраций, не трудно угадать, к каким книгам - к Андерсену и Метерлинку.
    Потом пошла чёрная полоса в жизни, когда я свой труд продавала за гроши, из-за пошлейшей рутины возненавидела акварель и не завершила "Синюю птицу" и ещё одну большую серию. Не завершу я их уже никогда. Зато взялась за "Лира".
    А потом прошли ещё годы, трудные и скудные на вдохновение, но я снова сижу над Андерсеном. И над Шекспиром.
    Передо мной огромный мир книг, среди них - многие мной любимые, но Андерсен, Метерлинк, Кэрролл и Шекспир сопровождали всю мою жизнь.
    Возможно, Ганс Христиан Андерсен, Морис Метерлинк и Уильям Шекспир по нынешним временам банальны (ведь есть Нил Гейман, Джоан Роулинг, Джордж Мартин... хотя, может, и они уже банальны, я не слежу за этим рынком), но эта не та сфера, где одни кумиры заменяются на других просто по велению рынка.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    Похоже, я перегнула с задушевностью беседы.
    Другого диалога, видимо, у вас для меня нет.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    Янику напрасно кажется, что я "требую" удалить написанное им здесь. Восстановила его первое сообщение. Впрочем, можно снова его удалить, дело хозяйское.
    Объяснюсь: история про иллюстрации чуть выше - из сокровенного, как бы высокопарно это ни звучало.
    Последнее, о чём я стала бы думать и говорить - что любимая мной литература именно западная. Кстати, мне приходилось работать и с русскими сказками. Но шутку про русофобию я не оценила не потому, что у меня плохое чувство юмора, а потому что чёрт меня дёрнул поделиться таким, что до сих пор продирает до самого нутра, из-за чего я много страдала, до бессонных ночей со слезами - потому что не могла продолжить работу над сериями, а занималась ерундой, на которую потратила очень много времени, худшего в моей жизни. А жизнь у меня и так не прекрасна, вот и представьте, насколько ужасно для меня это время. То бишь на глупую несмешную шутку (которая высказывается только для того, чтобы как-то поддержать разговор и которая требует такого же глупого ответа, ведь просто оборжаться можно от разговора!) я, зачем-то вдруг разоткровенничавшись, открывшись, налетела, как на стену.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Великая детская литература останется вечно. Помню, как я пробивалась в двенадцать лет в Ленинскую библиотеку, искала, где находится детское отделение, потому что мои взрослые всю жизнь вздыхали о "Маленьком лорде Фаунтлерое". Пробилась, села, прочла. Ушла восвояси. Тоска осталась. И вот однажды я шла к незнакомой киноартистке Руслановой, которая жила тогда в переулке на Арбате, потому что у нее остановилась моя родная и любимая Кира Муратова. И надо было что-то купить в подарок. Шла я по милому старому Арбату, падал редкий снежок, горели огоньки. Как-то она меня встретит? Нрав-то изменчивый. Кто она и кто я. По дороге был букинистический, две витрины светились, показывая золотящиеся полки со старыми корешками, как в каком-то диккенсоновском романе, и я ринулась в это тепло и там застряла. И спросила, как спрашивала везде - "А маленький лорд Фаунтлерой?..." И мне его дали. И я его прижала к себе. И, конечно, я купила Кире что-то другое в подарок. И правильно сделала. Встретили меня эти две красавицы как полагается. Рассеянно. Были заняты. Чаю не дали. Да и я хороша оказалась, чувствовала себя лишней около этих двух священных чудовищ. А такие вещи не прощаются, запомните".
    Людмила Петрушевская

    А у меня лежит "Маленький лорд", прочитанный только мной. Я покупала его детям, потому что как же прожить детство и не прочитать "Маленького лорда". Оказывается, можно. А потом, спустя годы, то, что меня огорчало в детях - не столько их нежелание читать, сколько невосприимчивость к традиционному сентиментальному жанру книг про трудную судьбу разных детишек - оказалось постмодернистской тотальной иронией, охватившей не только моих детей. То бишь это, оказывается, не огрехи моего воспитания, а тенденция эпохи... Но факт - "Фаунтлерой" прошёл мимо.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "Есть писатели, у которых нет читателей - не родились, погибли, были убиты. Есть читатели, для которых нет писателей. Материальные критерии - деньги (тиражи, количество рецензий) годятся для налоговой полиции, не более.
    Интернет дал возможность писать как буддисты создают свои песчаные мандалы. Написал - и завтра это уже исчезает, развеивается, можно и нужно писать новое, эфемерное же. Это - хуже книг в человеческий рост весом в пуд на верже с переплётами из серебра с рубинами? Есть такое евангелие в одном суздальском музее.
    Евангелие всё же лучше. Количество графоманов в процентах осталось прежним, но и способность опознавать графоманов при нас.
    Можно долго злиться на образованных людей, которые стыдятся, а то и боятся "многабукафф", пока не вспомнишь, какое мертвенное многобуквие порождал и порождает деспотизм в политике, в науке, в искусстве. Гордыня кратко выражаться не умеет, её фиговый листок всегда стремится стать самым огромным фиговым листком в мире, а в итоге становится самым фиговым. Нормального человека после ста томов Ленина и должно тошнить при виде больших текстов.
    Нормального - да, а образованного всё-таки нет. Не на количество букв глядя, судите. Большие тиражи Шекспира не отменяют гениальности Шекспира, да и Библия, когда о ней сказаны все справедливые критические слова, всё-таки есть собрание не худших, а, пожалуй, даже и лучших текстов своего времени. Сенека, Тацит и Плутарх - очень мило, но всё-таки многословато, а Павла всегда мало".

    Яков Кротов

    Люблю толстые книги.
    Историю, как я с тонких книжечек перешла на толстые, я уже рассказывала.
    В детстве и юности читала так: подходила к шкафу, брала первый том собрания сочинений - и так по порядку до последнего (переписки и дневники тогда же полюбила). Когда брала книгу страниц в триста-пятьсот, прикидывала - на пару дней хватит, а может удастся на три растянуть. Смотрела на корешки толстых книг почти плотоядно. Теперь-то уже иначе. И радость первооткрывателя редка, и что-то уже с экрана перелистываю, и книги открываю на нужном месте, а не читаю от корки до корки.
    Но всё это стоило того, что было, хоть и уйдёт вместе со мной.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    19748569_2507474532726601_3454572991495821551_n.jpg


    "Пишу из дальнего закоулка Мезенского района Архангельской области, с трудом найдя редкий здесь интернет (спасибо неравнодушному главе местной администрации). Пишу не для того, чтобы рассказать вам про заповедные места или удивительные встречи, но чтобы поделиться горем и тревогой. В прошлом месяце во все сельские библиотеки Архангельской области поступило негласное распоряжение из центра убрать с полок и складировать в подсобки до особого распоряжения книги Пушкина и Достоевского, Чехова и Пришвина, Солженицына и Астафьева, Людмилы Улицкой и Татьяны Толстой, Корнея Чуковского и Виктора Драгунского, Жюля Верна и Льюиса Кэрролла, Юрия Лотмана и Бориса Путилова... книги издательств "Росмэн" и "Терра", "Азбука" и "Молодая гвардия", "Амфора" и "Искусство-СПб"... книги серий "Школьная библиотека" и "Жизнь замечательных людей", "Мой 20 век" и "Библиотека приключений"... Иллюстрированные детские энциклопедии "Аванта+" и философские труды, мемуары и шедевры мировой поэзии. Книги, составлявшие гордость небогатых деревенских библиотек - как зачитанные до дыр детские сказки, так и чопорные альбомы по искусству на мелованной бумаге. Не поленитесь, пролистните прикрепленные картинки - это лишь небольшая часть приговоренных книг. Некоторые серийные издания еще стоят на полках, но на днях эти полки опустеют.
    Вы спросите: что же объединяет эти столь разные книги? Как было разъяснено библиотекарям, все они изданы запрещенным в России иноагентом, фондом Сороса, и потому подлежат... домыслите, чему.
    Понятно, что никакой Сорос их никогда не издавал, а на рубеже веков институт "Открытое общество" закупал лучшие книги лучших издательств и рассылал их по библиотекам, ставя на титульные листы штамп. Сейчас же все книги с подобными штампами и было велено изъять из читательского оборота, а библиографические карточки на них удалить из картотек.
    Повторюсь: распоряжение было негласным, "по звонку", с предписанием библиотекарям никому о нем не говорить под угрозой увольнения (NB рассказавшая об этом библиотекарь, болеющая за свое дело, дала добро на огласку: "пусть меня выгонят на пенсию, но вы напишите, обязательно напишите" - но я все же на всякий случай не называю ни конкретного села, ни конкретного человека); в те места, где есть интернет, был разослан Index Librorum Prohibitorum (постараюсь его раздобыть). Исполнение предписания должна проверять местная прокуратура: по слухам, в Северодвинске уже судят библиотекарей, проявивших близорукость и по недосмотру оставивших на полках книги с "печатью дьявола". Ходят также слухи, что подобная операция уже прошла в Сибири, но поскольку сельские библиотекари люди в основном пожилые и далекие от Интернета, то все прошло тихо".

    Алексей Балакин

    Проснуться, проснуться.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    "О любительской социологии. За пять месяцев жизни в Японии я ни разу не видел ни одного человека, кто читал бы бумажную книжку в метро. Все пялились в свои гаджеты (один раз видел в Саппоро, когда ВСЕ в вагоне что-то читали на телефонах). А сегодня в Париже в вагоне метро от вокзала Монпарнас до станции Ламарк, полчаса езды, насчитал 18 человек, кто что-то читал бумажное. Из ближайшего разглядел три путеводителя и Лизу Гарднер что-то там про любовь. Теперь вот думаю, умничать или нет на тему: что, как и почему. Но похоже, что смерть бумажной книжки явно откладывается. Или?"
    Константин Богданов

    А вчера читала, как женщина избавляется от всего старья (дарит, выбрасывает), в старье у неё оказалась и домашняя библиотека.
    Я знаю это чувство, похожее на "гибельный восторг", когда полки, комната пустеют от старой рухляди, от стоп исписанных бумаг, становится гораздо меньше пыли и больше воздуха, по пространство мертвеет, и исчезает прошлое. А книги, кроме стопроцентной макулатуры, я не могу выбросить. Так они и стоят на полках, как мемориал родителей и моего прошлого. И вроде бы ничто не ушло в небытие, всё ещё существует.
    Книга не умрёт, пока человеку важны память и прошлое, а в большем масштабе - пока он не отказывается от культуры.


    photo_2017-08-10_17-09-26 (2).jpg
     
    La Mecha нравится это.
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    21317970_1699295106747870_5943659589987379283_n.jpg


    А ешё кто-нибудь ищет на чужих фотографиях знакомые корешки? )
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.639
    Симпатии:
    2.604
    [​IMG]


    "Читать я научился в четыре года. Меня учила моя бабушка по старому советскому букварю. Этот букварь сразу поразил тем, что в нем встречались глубоко интимные слова. Интимное от официального я стал отличать довольно рано. Я, например, точно знал, что интимное слово «козы» означает козюльки в носу и ничего другого не означает. И если бабушка говорит: «Пойди-ка, выгони коз», — значит, пора хорошенько высморкаться, потому что из-за насморка уже дышать нечем, а платок опять куда-то задевался. Как же я был изумлен, когда в официальном букваре рядом с чьей-то казенной мамой, которая, конечно, мыла раму, и непременными башнями Кремля мне вдруг попалось наше домашнее слово «козы». Я прочел его вслух по слогам дважды, сильно смутился и спросил: «Откуда они там узнали?»
    Вскоре я стал читать безостановочно все подряд, вплоть до заборов и конфетных фантиков. Книги я поглощал в оптовых количествах, собраниями сочинений — из маминого шкафа, без малейшей системы и логики: Майн Рид, Лермонтов, Виктор Гюго, Конан Дойль, Гоголь.
    Пожалуй, не рискну объяснить (даже самому себе), почему «главной» и любимой книгой в детстве для меня стал сборник историй и сказок Вильгельма Гауфа, выпущенный Ивановским книжным издательством в 1959 году на плохонькой желтоватой бумаге. Я читал его, как заведенный, доходил до последней страницы и начинал заново. В конце концов эта бедная провинциальная книжка была доведена до состояния грязненькой лохматой тряпицы и утеряна где-то в переездах, о чем я до последнего времени прямо горевал, не надеясь ее вернуть. А в прошлом году на букинистическом сайте alib.ru мне встретился мой любимый Гауф — то самое Ивановское издание, и за какие-то смешные деньги мне прислали эту книгу: новенькую, буквально нечитанную, но с такими же серо-желтыми страницами.
    Так получилось, что Гауф мне подсказал некоторые места в мире, которые потом стали ненаглядными, любимейшими. Например, в «Рассказе об отрубленной руке» в полночь происходит встреча с незнакомцем в красном плаще с наглухо закрытым лицом — во Флоренции, на старинном мосту Понте Веккио. И вот этот прекрасный мост стал для меня источником радости и всяческих волнений.
    В 2007 году у меня вышел роман «Человек, который знал всё», который взялся экранизировать режиссер Владимир Мирзоев. В романе одна из финальных сцен случается как раз на мосту Понте Веккио — там происходит захват серийного убийцы, а главный герой, наоборот, избавляется от своих конвоиров и мучителей. Мы заранее обговаривали, что надо снимать эту сцену именно во Флоренции, чтобы все было по-честному. А Флоренция ведь маленькая и тесная, как шкатулка, набитая сокровищами. Не говоря уже о толпах туристов. Режиссер говорит: «Мы же не будем снимать город "с плеча!" — это непрофессионально. А значит, нужен кран или вертолет…» И, честно говоря, у меня от этих слов мороз бежал по коже. Просто в голове не укладывалось, что своей детской (а потом и взрослой) любовью к этому драгоценному мосту я «навел» на него краны, вертолеты и прочие кинематографические войска. Вот и получается, что, влюбляясь в кого-то (во что-то), мы конкретно посягаем на чью-то жизнь — на ее неприкосновенность, замахиваемся на нее довольно тяжелыми предметами. А душа иногда тоже — далеко не самая легкая вещь.
    Но в результате все же снимать во Флоренции не удалось — там очень короткое время для съемок давали. Эпизод сняли на Мальте.

    Свою дочку я тоже учил читать по старому советскому букварю. Ее любимой детской книжкой был «Волшебник изумрудного города», которого она раз пять перечитывала — именно эту первую вещь из всего волковского цикла. А немного позже увлеклась «Тайнами анатомии» Кэрол Доннер: про путешествия мальчика и девочки по телу человека".


    Игорь Сахновский


    [​IMG]


    Гауф - да.
    Детские впечатления от сказок мы повторить не можем, будучи взрослым. Воображение нам, конечно, помогает, но даже если переживать любую выдумку писателя или народной сказки так, будто это произошло с тобой или рядом с тобой, нет того эффекта "всамделишности", который был в детстве. Взрослый (со здоровой психикой, конечно) всегда застрахован от полного погружения в вымысел. Если что-то уж очень сильно забирает душу, разум сразу эвакуирует человека в безопасную реальность.
    "Холодное сердце" в раннем детстве, когда мне его ещё читала мама, не давало мне никаких лазеек, чтобы спастись от реальности сказки. Петер, Михель-Голландец, Стеклянный человечек были настоящими, хоть сказка и была, насколько помню, в каком-то обтёсанном виде. Одна из историй, поразивших меня, совсем маленькую, настоящей драматичностью.


    [​IMG]
     

Поделиться этой страницей