1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Наконец настал миг.
    Хватит то тут, то там (где припрёт и когда накатит) высказываться о любви к смазливости. Соберу весь свой и чужой едкий яд в одном месте. Поскольку, уважаемые местные обитатели, диалог у нас с вами, как правило, не получается, да и читаете вы меня крайне редко, а те, что читают, на форуме просто не пишут, ветка с самого начала будет закрытой. Это - только моя отдушина в моменты, когда мне нечем дышать от красотищи... нет, даже Красотищи Необыкновенной. Вы же, как и я, не первый день в интернете и знаете, что такое тексты, закрытые для комментариев. Да и понимаете, что вашими заметками на полях чужих книг их авторы не интересуются.
    Просто снова передо мной та же колея, те же колдобины.

    Уважаемой администрации форума отдельный горячий привет и моя благодарность за понимание такой социофобки, как я.
    Если ветка снова оскорбит чьи-то чувства, прошу администрацию проявить всю возможную мудрость. Ищите кошелёк не там, где светло, а там, где он потерян.

    "Красота - символ правды. Я говорю не в смысле противоположности «правда и ложь», но в смысле истины пути, который человек выбирает. Красота (разумеется, относительная!) в разные эпохи свидетельствует об уровне сознания, которое люди данной имеют о правде. Было время, когда эта правда выражалась в образе Венеры Милосской... Истина, выраженная красотой, загадочна, она не может быть ни расшифрована, ни объяснена словами. Но когда человеческое существо, личность оказывается рядом с этой красотой, сталкивается с этой красотой, она ощущает её присутствие, хотя бы по мурашкам, которые пробегают по спине. Красота - это словно чудо, свидетелем которого невольно становится человек. В этом все дело".
    Андрей Тарковский

    "Мурашки по спине". Это послание человеку простому, не обременённому занятиями искусством. Но "красиво" названное Тарковским и взятое на вооружение простым человеком понятие вряд ли удовлетворило бы Тарковского, если бы он посчитал результаты опытов с мурашками применительно к эстетике, производимых в полевых условиях, в народной среде. Не от того, от чего у Тарковского бежали по спине мурашки, бегут они по спинам большинства.
    Народ, я знаю, что ты любишь. То, что абсолютно не удовлетворяло меня, как художника, то, что я, стыдясь и злясь на себя, убирала в самую дальнюю папку, потому что оно находилось на грани художественности и пошлости, всегда, подчёркиваю - всегда, попав на глаза кому-то неискушённому, приковывало к себе его взгляд и возбуждало самые восторженные чувства. Вплоть до восклицаний, что с бумаги прёт какая-то особая "энергетика".
    Я знаю цену восторгов народа. Сева Новгородцев рассказал однажды историю про курсанта Рыбкина, и термин "курсант Рыбкин" готов к применению как аллегория народного вкуса. Народ, почувствовав вкус в возвышенностям и красивостям, застрял в позапрошлом веке, так и не примирившись с тем, что искусство не захотело застревать там вместе с ним.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Contemporary art находится сейчас под двойным ударом. Его тихо ненавидит западный европейский обыватель, искренне считающий, что он «сам нарисует (сделает) в сто раз лучше», и подозревающий, что современные художники все как один – жулики, зарабатывающие деньги на обмане публики. Эту ненависть обыватель выражает крайне редко – почти никогда. Прежде всего потому, что это неприлично: contemporary art есть часть establishment'а, оно институализировано, за ним стоит пресса и даже государство в какой-то степени (ведь именно государство видит в современном искусстве важную общественную и социально-педагогическую силу). Второй враг современного искусства – традиционалистские общества, либо ещё живущие в эпоху «модерна» (Иран, к примеру, или среднеазиатские страны), либо вернувшиеся туда в результате мощной исторической деградации (Россия). Там претензии к contemporary art другие. В первую очередь, как ни странно, эстетические – представления в этих обществах о «красоте» совершенно иные; прежде всего – они не отрефлексированы с социальной и политической точек зрения. Там считают, что красота – это «то, что вообще красиво». Во-вторых, претензии с этой стороны носят характер политического и идеологического раздражения. Если западный обыватель обвиняет современное искусство в несвободе и эпигонстве, какой-нибудь русский обыватель обвинит это искусство в излишней свободе, в том числе и в свободе кого-то оскорбить или обидеть".
    Кирилл Кобрин
    Красота как "то, что вообще красиво" уходит в прошлое. Она не оправдала надежд, потому что не только ограничила художнику своим пассивным присутствием пространство для манёвра, но и вооружила тех, кто борется с художественным разнообразием, и тех, кто превращает всё, чего касается, в пошлость. Её время кончилось, потому что она перестала быть штучной и многозначительной и стала серийной и бессмысленной.
    Она настолько обесценилась, что, в общем-то, уже не должна быть предметом для дискуссии (как, скажем, сорта обёрточной бумаги в своей изначальной функции), но её всё ещё обсуждают - скорее по инерции и потому, что её почитатели ещё предъявляют свой счёт искусству. Это вопрос времени - когда "прекрасное" и "безобразное" перестанут переставлять на полочках то выше, то ниже. Следующее за нами поколение, которое будет интересоваться искусством, будет понятливее в этом плане, потому что оно живёт в другом культурном пространстве - тиражированность и доступность искусства для них общее место, а их чувственное восприятие искусства расширяет свою область.
    У красоты как "то, что вообще красиво" слишком мало параметров, чтобы не обесцениться, пойдя в тираж. Более свободное в своих формах "безобразное" - более жизнестойко и лучше впитывает в себя множество смыслов, даже при минимуме языковых средств. Это как раз случай с наследием Вадима Сидура, по поводу которого на форуме обнаружилось вдруг такое несовпадение оценок.

    "Сейчас мы мучаемся вопросом о том, существует ли эстетика, не умерла ли она. Конечно, умерла в старом смысле слова. И, конечно, такой вопрос сам по себе провокативен. Подумайте сами, разве можно сегодня пользоваться категориями прекрасное/безобразное? Сомневаюсь, что они нам что-то объясняют или позволяют что-то понять о функционировании окружающего мира. Это очень жесткая дихотомия. И она не работает хотя бы потому, что изменилась культурная реальность. Возьмите того же Адорно. Надо признать, что у него довольно снобистский подход — он всегда выделял высокую культуру и отводил ей первостепенную роль. Однако эти рассуждения уже не могут помочь нам разобраться в том, что происходит сегодня, особенно в свете небывалого развития различных технических приспособлений, которые окружают нас со всех сторон.
    Просто надо понять, что есть понятийный аппарат дисциплины — в данном случае эстетики. Можно ли по-прежнему работать с этими понятиями? Моя гипотеза состоит в том, что работать с этими понятиями, как с ними работала традиционная эстетика, уже нельзя. Но следует пытаться развивать концептуальный аппарат, или переопределять эту область, или вовсе отказаться от ее предметных границ, что волей-неволей и происходит, когда современные авторы начинают интерпретировать эстетику как атмосферический эффект. Все это не очень понятно. Какая-то среда, которая заполняет пространство между вами как воспринимающим и самим объектом восприятия. Не очень ясно, что это за среда, какую функцию она выполняет. Эти построения как раз подспудно и размывают специфику предмета. Поэтому имеет ли смысл держаться за слово «эстетика»?
    А Джеймисон вообще поступает радикально. Он говорит: эстетика — это когнитивное картирование. Фактически для него эстетика — это опыт современного существования. Это очень важный элемент его размышлений. Он называет его феноменальным опытом, но это не строгое определение. Это повседневный опыт, однако взятый не сам по себе. Мы сказали «а», но нужно к этому добавить «б». Так вот, взятый не сам по себе, а обязательно вписанный в горизонт некоего отсутствующего целого. Это отсутствующее целое — мир, в котором мы живем. Вот мы с вами здесь сидим, а фактически горизонт уже расширился настолько, что охватил весь мир".
    "Объект, допустим, единичен, уникален, но восприятие общее — то, которое всегда уже наличествует, причем до того, как вы лично определились по его поводу. Мы с вами уже находимся в среде этого разделяемого коллективного восприятия. И вот именно оно — не индивидуализированное, но определяющее наши с вами навыки, поведение, действия и прочее, — всегда «выжимает» однотипность даже из уникальных объектов. Оно делает уникальные объекты неуникальными. Это означает, что оно разрушает ауру произведений искусства. То есть в каком-то смысле снимает с повестки дня существование таких произведений.
    <...> Наше восприятие устроено таким образом, что мы произведение не видим — напротив, мы видим только копии благодаря наличию технических средств. Это перебрасывает мост к Бодрийяру, к его идее симулякра, но она уже в каком-то виде содержится в этих размышлениях. Известны слова Беньямина о выковыривании объектов из их скорлуп. Это тоже способ указать на снятие дистанции. Он говорит об утрате ауры и в других терминах: вещи приближаются к нам. Это можно понимать физически — они становятся доступнее. Например, голос певца, который звучит в вашей квартире, или произведение искусства, которое висит у вас дома на стене. Мы настолько привыкли к тиражируемым произведениям искусства, что уже не воспринимаем их как отдельно существующие — то есть штучные — объекты. И все это, конечно, позволяет говорить о произведениях как потерявших статус уникальных".

    Елена Петровская


    "Почему стряпня печатается, а приличные люди нет? Значит, на стряпню есть потребитель", - пишет Виктор Голышев, и наше с ним впечатление от современного момента совпадает (хотя, возможно, наши критерии "приличной" литературы и "стряпни" не совпадают). "Эстетика как переживание повседневности в ее связи с тотальностью" по Елене Петровской - хладнокровное определение интересующего нас критерия в современном искусстве.
    Я же слабый философ, а ситуация с эстетикой для меня - насущная и причиняющая иногда неудобство. Могу предложить такой образ нынешней ситуации: художник из мастерской выходит на пленэр. Во-первых, дует ветер, летят мусор и пыль, свет меняется каждую минуту, и к этому нужно приспособиться. Во-вторых, рядом обнаруживаются другие художники с этюдниками, все что-то делают, глядя друг на друга. В-третьих, художника видят все, и все могут иметь свои суждения о том, что он делает. В-четвёртых, картонки с этюдами идут по рукам и даже теряются в толпе...
    Но мы тут о красоте. Простые смыслы могут уместиться и в открытке, и в любом другом объекте открыточной эстетики. А мне нужно сказать не про мастеров открыток, а про "приличных", по Голышеву, артистов, которых, конечно, меньше. Более сложный и многозначный смысл - то, чего хочет ценитель и знаток искусства - работает на расширение сферы художественного поиска, даже если художник придёт в результате к простому формальному решению. Он хочет быть свободен в своём выборе, ведь художник не обслуга, не официант, предлагающий клиенту блюдо или вино. Только осознайте это - и требование "сделайте нам красиво" вы ощутите как неумное и неуместное.
    Искусство нуждается в непростых и разнообразных смыслах, потому что в них нуждаются хорошие зрители, слушатели, читатели, и потому что это условие существования искусства. Современным художникам новые возможности и новые открывающиеся сферы приложения сил дороже миссии хранителей какой-то "вечной красоты", не ими созданной, не ими выстраданной, не ими узаконенной как эталон.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    И сто лет назад было сказано:
    "Теперь люди носятся с теорией искусства — ставя идеалом его одни — красоту, другие — полезность, третьи — игру. Вся путаница происходит оттого, что люди хотят продолжать считать идеалом то, что уже пережито и перестало быть им. Таковы — полезность и красота... <...> Путаница происходит оттого, что хотят пережитое поставить опять идеалом, как бы взрослых заставить играть в куклы или лошадки".
    Лев Толстой
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Слушайте, а вот если я тут напишу что-нибудь вроде: "В город приходит Королева-Осень, увенчанная рыжим огнем кленовых зубцов; она тихо заглядывает в туманные окна" etc. etc. - вы сразу решите, что я рехнулся или что меня взломали, или сперва будете писать, что я чародей вкусного русского слова?
    Потому что если сразу решите, что рехнулся, то спасибо вам большое, я рад, что вы обо мне такого мнения".

    Роман Шмараков

    Одна россиянка-словесница, только что не признавшая последний известный художественный акт художественным, однажды злословила весьма точно по поводу другой словесницы. Собственно, злословила она вместе с другой дамой - в привычном тандеме. Мне тогда это показалось метким, но я не стала цитировать их здесь, потому что это касалось человека, которого я знаю лично. Вся эта история говорит мне, что пошлость - явление не этическое. Поражает она и дурных, и хороших людей. Главное, чтобы человек был падок на быстрый и лёгкий результат и на ослепительный блеск. Тут красотища его и настигнет.
    Прошло время, и я уже мало что нахожу в сети от того возбуждённого хора. Благоразумные авторы сами замолчали. Менее благоразумные всё так же отстаивают право на красивость и право на безобразность.

    Один из образцов, над которыми смеялись:

    "Не грусти, - говорю я себе. Закрой ладонью экран телефона. Посмотри, как кружится мошкара над сизыми штрихами лаванды, как через шероховатую клинопись коры абрикосовых деревьев то и дело просачиваются янтарные смолистые слезы. Посмотри, как солнечный свет процеживается через сети, висящие на веранде. Как за первой мелью среди болотной травы, проросшей через полусгнившее днище заброшенной лодки, бродят былые длинноногие птицы- airone, выгибая шею. Послушай, как свободно заливается иволга в оливковых ветвях у тебя над головой. Как жужжат шмели над одетыми в крепкие остролистые доспехи артишоками. Что тебе до чужих битв? Почему право каких-то незнакомых людей любить друг друга в горе и в радости, наконец признанное на другом конце земли и яростное оспаривание этого права в основном твоими соотечественниками так больно бьет по твоему мирозданию? Почему поющая иволга не может перепеть все по-новой. Слышишь гул моторки и отдаленный вплеск? Это рыбак закидывает сети. Почему люди, называющие себя христианами, уже ничем не отличимы от книжников и фарисеев, которые не могли допустить шероховатую проповедь рыбацких лодок, запаха жареной рыбы и хлебов. Прямо из рук в руки. Без различий. Не плачь, все было встарь, все повторится снова.
    <...>
    ...после ливней и гроз вдруг, словно ниоткуда, возникает воздушный мост из разноцветного света. Соединяющий, а не разобщающий. А шмели снова кружатся над ярко-лиловыми цветами артишоков и их жужжащие теноры и баритоны поют арию "После дождя"".


    Из впечатлений от таких образцов:

    "Что вам сказать? Воистину, это возвышенно. Это примерно, как если бы вас по ошибке заперли в карамельном цеху фабрики "Красный Октябрь", и вы, ночью, в темноте, спотыкаясь и падая в поисках выхода, последовательно свалились в чан с зефиром бело-розовым, помадкой "Сливочная" и теплой массой для соевых батончиков.
    <...> пишет так: "И взлетали смычки, и опускались звуки откуда-то с самого купола, осеняя собравшихся каждый раз заново прожитыми, бережно перелитыми из века в век мелодиями Корелли и Вивальди, с отзвуками стука каблуков по зимним венецианским улочкам, сопрано с плеском воды, криками чаек по утрам и запахом дома и дыма, поднимающегося из каминных труб".
    К этому прилагается коммент: "Кудесница, постигшая таинство слова!""


    Летом, когда я это читала, меня беспокоили противоречивые чувства. Графомания бывает грамотной, с богатым словарём, но остаётся графоманией. А борьба за чистоту искусства может показаться внешне вот такой грубой.
    Можно оправдать дурновкусие "янтарных смолистых слёз", "иволги в оливковых ветвях", "клинописи коры", "отзвуков стука каблуков", "взлетающих смычков" и пр. тем, что автор - из приличных людей, и дело, которым занимается автор, благое, да только, зная про благое дело, ещё сильнее хочется увернуться от этого "янтарно-лавандового" потока. Да и хорошее лучше этим не марать.
    То, как выражают себя и та, и другая дамы, могло бы быть частным делом, но обе они работают со словом. Если их слово и не развращает читателей, то совершенно точно собирает определённый круг и отпугивает другой круг. Что характерно и для жизни вне сети.
    А что до того, как не признаёт теперь злоязыкая словесница не смазливую, вне серой нормы художественность, то это всё о том же - о вездесущей и торжествующей красивости. И смотрю я на эти распри между тонким, но злющим и не тонким, но миленьким вкусом, словно с другого берега. Нет желания примыкать ни к тем, ни к другим. Медаль-то одна.
    Да, и если я когда-нибудь скажу вам, уважаемые читатели, что нечто безобразно и потому не искусство, или заговорю о какой-нибудь "Королеве-Осени" или "Всепобеждающей Любви", значит, и я - Господи, помилуй! - тоже рехнулась.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Ещё совет: вычёркивайте, где можно, определения существительных и глаголов. У вас так много определений, что вниманию читателя трудно разобраться, и он утомляется. Понятно, когда я пишу «человек сел на траву»; это понятно, потому что ясно и не задерживает внимания. Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зелёную, уже измятую пешеходами траву, сел, бесшумно, робко и пугливо оглядываясь». Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду".

    А.П.Чехов - М.Горькому


    [​IMG]
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "СЕГОДНЯ НА ПРЕЗЕНТАЦИИ. ВОПРОС:
    - Как надо писать, чтобы тебя читали?
    Ответ:
    - Как в незатейливых мемуарах. Когда написано: "Утром сходили с Катей в магазин, получили по карточкам 600 гр. хлеба. Набрали в проруби воды. Кира принесла две доски от калитки. Растопили печь". Или: "Утром приехала Марион в новой пролетке с кучером-негром, по последней моде. Рассказала, что молодой Жувенель спутался со старушкой Колетт. Много смеялись". А вот писать "седое морозное утро словно бы нехотя заглянуло в немытые, перекрещенные бумажными полосами окна", или "звонкий голосок Марион веселым колокольчиком зазвенел над газоном, усыпанным розовыми точками бельфлярусов" - вот так писать не надо".

    Денис Драгунский

    Нет, человек, конечно, может решить для себя "Буду формалистом!" и писать про искрящиеся золотистые лучи в струящемся серебристом ручейке и шелковистые прикосновения ветерка к перламутровым тонким и нежным запястьям Джулии с тяжёлыми, тускло, таинственно-сумрачно поблёскивающими старинными браслетами. Имеет право. Что интересно, читатели-ценители на это есть.
    А насмехаюсь я над подобным от полной безысходности.
    Хотя объяснить, почему "седое морозное утро словно бы нехотя заглянуло в немытые, перекрещенные бумажными полосами окна" - похабщина, могу. Эта "красота", нахлобученная сверху на глубокую трагическую тему, не работает на тему, а добавляет безразличную, незаинтересованную интонацию, глушит мысль, заменяя её глумливым "Да я тут просто дурака поваляю, сделаю вам красиво".
    Зачем автору враги, когда сам он - враг своему замыслу?
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Иногда я задаю себе вопрос: вот N, я его давно и хорошо знаю, он интеллигент и знаток искусства; так почему вдруг его потянуло на пошленькое и смазливенькое?
    И сама себе отвечаю: что значит "вдруг"? Не получи он того образования и воспитания, которые у него есть, может, он в пошлости даже не тонул бы, а жил, делал заплывы, красиво нырял и выныривал, дышал бы в ней жабрами. А сейчас просто жабры чуть подсушены воспитанием и образованием.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    После того разговора, из которого эти цитаты, я в задумчивости набрала в поиске слово "утончённость", которым охотно пользовались другие собеседники, и посмотрела, что же это такое - утончённость в живописи, о которой пишут юзеры в сети. То бишь открыла картинки в поиске. И оказалось - подумать только! - что это такой же продукт, как и тот, который мы обсуждали. Оказывается, именно то, что я диагностирую как пошлость в искусстве, зрители называют утончённостью.
    Словом, "я не вижу из этого выхода".

    Ударившись в воспоминания, я пошла на ws и нашла ту злополучную ветку про пошлость. И вот цитаты оттуда (тогда я была гораздо резче, да и переживала сильнее, чем теперь).
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Зашла я на хороший народный ресурс, попала в интересную тему. Оттуда:
    На вопрос читателя "Почему Никас Сафронов - плохой художник? Если мне нравятся его картины - у меня проблемы с вкусом?" отвечает Павел Герасименко.

    "Никас Сафронов - представитель "салона", салонной живописи. Это течение по причине своей буржуазности и безыдейности было наравне с различным "формализмом" эстетически-репрессировано в советское время, поэтому не удивительно, что в постсоветский период происходит запоздалый всплеск внимания к салонному искусству и его авторам. "Запоздалый" - удачный эпитет для характеристики салонного искусства в целом: эти картины, вне зависимости от даты их создания, представляют реальность в лучшем случае последних десятилетий XIX века с помощью художественных средств того же времени. Эта реальность, в которой не просто не случилось двух мировых войн, - она вообще лишена проблем. В этом смысле любовь к салонной живописи психологически соответствует нежеланию человека видеть проблемы ("думать о грустном") - надо признать, что это род душевной неразвитости. Поэтому уже не так важно, что Сафронов плохо владеет рисунком и живописью, так что все в его работах выглядит плоским, нанатуральным, "картонным", - ненастоящий сам мир, к которому апеллирует создатель этих картин. Во всех странах существует масса подобных художников, которым не уделяется столько внимания, сколько получает от отечественных СМИ Сафронов. <...> Подобный художник может хорошо смотреться, скажем, в Битцевском лесопарке и на других смотрах самодеятельной творческой активности".

    Созидательная позиция художника предполагает, что он никогда не отворачивается от некрасивостей жизни. Ремесленник, если некрасивости жизни не продаются, плюнет на них и займётся красивостями.
    Кроме конкретного содержания про плохого художника Сафронова тут есть ценная мысль: "...любовь к салонной живописи психологически соответствует нежеланию человека видеть проблемы ("думать о грустном") - надо признать, что это род душевной неразвитости".
    Вот человек, мыслящий в том же русле, что и я, и говорящий так же открыто, подумалось мне и с некоторой радостью, и с некоторым сожалением, потому что я знаю, каково это, особенно если окажешься в одной среде с субъектом не просто ленивым, "душевно неразвитым", но ещё и готовым защищать свою лень и неразвитость.
    "Нарисуйте нам закат, и мы полюбуемся", как однажды сказали мне, - это позиция ленивого, нелюбопытного зрителя. "Что это за художник, он везде грязь находит и только её и рисует", - это говорит зритель, который не хочет видеть чужих боли и страдания.
    Выходит так, что такая душевная инфантильность - то, что не даст пошлости пропасть. Пока есть такая незрелая публика (а она вымирать не собирается), у Сафронова всегда будет кусок хлеба.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Этот проект я придумал еще в начале 90-х, и в один прекрасный момент, когда Володя Овчаренко прикупил банк и организовал на нижнем этаже галерею, он начал ко мне приставать, чтобы я что-то сделал. Я предложил залить галерею грязью. Он обалдел, но я уперто говорил, что это лучшая идея, а худшую я предлагать не собираюсь. И в один прекрасный момент он дрогнул и отвел меня к директору банка. Сказал: «Это художник Гутов, он будет делать выставку, что он скажет, то и нужно выполнять». Мне надо было подобрать землю, чтобы она была иссиня-черная, а не коричневая. Нашли какой-то цветочный магазин, где была земля нужного оттенка, но у них она была фасованная, а мне нужно было много тонн, бюджет этого не выдерживал. Тогда нашли отработанную землю в каком-то подмосковном цветочном хозяйстве. Приключений на каждом шагу было немерено — рабочие стонали, потому что я требовал гиперточности: доски резались по карандашным наброскам, если отступали на миллиметр, я заставлял переделывать. В какой-то момент стало ясно, что работа получилась: доски лежат, грязь хлюпает (25 тонн воды и земли в галерею завезли), завтра открытие. И тут мне в голову пришло, что придут люди и запачкают доски — надо лаком покрыть. Сказал рабочим, ушел поспать немного, вернулся — а все покрыто мерзким лаком с тошнотворным блеском, работа просто уничтожена. Наждачкой этот лак потом еле отчистили к открытию. Так что все это было чудовищно муторно, нервно и сложно. Но для того времени вполне. И еще — надо представлять, что это такое был русский банковский капитал того времени: это были люди, у которых еще недавно зарплата была 120 рублей, а теперь они ворочали миллионами. Сейчас, когда подходят ко мне люди c состоянием и говорят: «Дим, сделай что-нибудь» — и я им предлагаю что-то подобное, они спрашивают: «А что нам останется?» Да ни хрена не останется. Как говорил Кабаков, 90-е годы с точки зрения инсталляций были эпохой Перикла, и теперь она закончилась".
    Дмитрий Гутов


    [​IMG]


    "Виктор Мизиано:
    Я думаю, что «красота» — сложная категория. И с Эриком я никогда не говорил о красоте и не слышал, чтобы он произносил это слово. Илья Кабаков использовал его как уничижительный термин — «сделайте нам красиво» говорил, имея в виду невзыскательный социальный заказ. Я думаю, что для всего поколения отечественных художников-концептуалистов красота воспринималась в таком пошловато-обывательском смысле как негативная категория, поскольку в искусстве есть несравненно более высокие задачи, чем создавать красоту. Хотя, конечно, красота — это полноценное, сложное и многомерное понятие, у него своя жизнь в культуре.
    Вопрос про эстетический поворот действительно попал в эпицентр моих нынешних переживаний и размышлений. В своей кураторской работе я прошел несколько этапов: в 1990-е годы был очень увлечен экспериментальными проектами. Тогда с художниками мы делали такие антивыставки, которые начинались с пустоты. И по мере того как шла экспозиция, как длилось время выставки, художники приносили какие-то вещи, элементы. То есть выставка превращалась в некий объектный диалог — визуализированный и пластифицированный. Это была не выставка для созерцания, но пространство для действия, для развития, для коллективного становления, для обустройства своей творческой совместности.
    В следующем десятилетии меня очень интересовал рассказ. Я делал выставки, которые строились на повествовании, на разворачивании истории, и одновременно был очень увлечен политическими сюжетами. Это была эпоха становления нынешнего политического режима, когда возникали внутренние конфликты в поле культуры.
    А сейчас я наблюдаю очень странную тенденцию в собственной работе: чувствую огромный интерес к выставке как к эстетическому целому. Выставке не столько как к рассказу, сколько как к некой раковине, некому автономному пространству. Эта тенденция связана не только с моей личной работой, я это вижу и в работах остро чувствующих и художников, и кураторов. Минувшее десятилетие с его программным политическим активизмом закончилось. Оно было очень продуктивным, но явно уже обозначило свои пределы. И да, сейчас мы имеем дело с какой-то новой ситуацией в искусстве. Ну и не только в искусстве.

    Эрик Булатов: Я вспомнил, что в свое время в разговоре с Борей Гройсом я сказал, что прекрасным может быть ужасное в безопасной степени. Если на вас наставлен револьвер, который сейчас будет стрелять, то вы не сочтете это прекрасным. Такую сцену вы эстетически рассматривать не сможете. Но если вы точно будете знать, что револьвер стрелять не будет, тогда вы можете увидеть это в целом, как что-то впечатляющее, выразительное, что можно понять как прекрасное.

    Мизиано: Я в этой связи, Эрик, вспомнил один эпизод из московской жизни 1990-х годов. Володя Овчаренко, галерист «Риджины», тогда еще имел большое помещение на Мясницкой улице. Он пригласил модного американского куратора, Дэна Кэмерона, сделать в галерее выставку «О красоте». Кэмерон в свою очередь хотел позвать на нее Александра Бренера, а Владимир Овчаренко всеми правдами и неправдами как-то пытался из списка художников этого артиста изъять.
    Он его изымал, потом список менялся, и Бренер опять там появлялся. Кончилось тем, что все-таки на выставке его не было, но на открытие выставки Бренер пришел — с огромным букетом роз. И он подошел к Дэну Кэмерону и сказал: «Ах, вы любите красоту?» И отхлестал его этими розами по щекам. Так что к слову о пистолете, направленном на тебя, который не может быть эстетическим объектом, — здесь ровным счетом наоборот. Это было нечто невероятно прекрасное, красивое, что превратилось в оружие и стало совсем не красивым".

    Источник.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Холод сочился из стен. Мальцов на мгновение представил себя замурованным в мокром заплесневелом склепе, где в темных углах расселись повылезавшие из скользких нор жирные зеленые жабы. Положив облепленные бородавками головы на надутые груди, они изредка моргали глазками, презирающими белый свет и чистый воздух, следили за ним, мающимся в запечатанном заклятьем подземелье, как за обреченным попасть на их липкий язык мотыльком. Сидели и ждали беззвучно, ждали нехорошего, что всегда случается там, где из кирпичных пор проступает солоноватая ржавая верховая вода, где беззвучно пересекают прокисшую черноту кожистые крылья нетопырей, где тишина пропитана едким грибком и давит, как тяжелая глина на гробовую доску, и того гляди продавит несортовую колючую сосну и погребет навечно, отрежет даже малейшую возможность выскрестись отсюда, залепит глаза, забьет рот, погрузит в невыносимое небытие, в мокрое безмолвие железистого болота, на котором построены все наши старые северные города.
    Он тряхнул головой, откинул с глаз потную челку, как старый конь у водопоя, атакованный тучей оводов, и прогнал адское наваждение. В Твери у него была маленькая двухкомнатная квартира, в которой они какое-то время жили с Ниной и умирающей матерью..."



    А вот вам ещё "вкусной" и "смачной" прозы, всё, как вы любите, дорогие читатели: много слов, много прилагательных, много сравнений, за одним образом следует другой, угадываемый и ожидаемый. Это так приятно дорогим читателям, ибо что может быть приятнее, чем чувство причастности и ощущение того, что ты не дурнее автора. Что может быть лучше литературных клише, да попроще, поглупее, - с ними так уютно и надёжно.
    "Крепость", автор - Пётр Алешковский, нынешний лауреат "Букера".
    Наслаждайтесь.


    "Зелень пахла оглушительно, воздух дрожал от испарений. Далекие деревья, покачиваясь, утопали и выныривали из колеблющейся дымки, казались чуть приподнятыми над землей. Глядеть вверх даже сощурившись, закрываясь ладонью, было больно. Он опустил голову и принялся разглядывать отдельные растения: белый донник – донной в Древней Руси называли подагру, настоями этих цветов ее и лечили; желто-белые ромашки, уже пожухлые, перестоявшие, негодные теперь в парфюмерное дело; крепкие стебли зверобоя-плакуна, обсыпанные медно-имбирными цветками. Бабушка заваривала с ними чай, добавляя еще садовую мяту и душицу. Основой лу́га были высокие, до пояса, травинки с выжженными солнцем до тусклого серебра метелками, называемыми в народе «костер». На местах старого жилья, ближе к реке, на вздымающихся кучах строительного мусора росла жирная крапива, и из нее торчали малиновые хвосты иван-чая и тянувшая к солнцу толстые языки, покрытые мелкими белыми соцветиями, густолистая лебеда – ее с древности в голодные годы добавляли в хлебное тесто. Ниже, в темных зарослях, у кустов расположились высокие зонтики болиголова – ядовитым соком этого сорного растения, по преданию, отравили Сократа.
    В зеленых зарослях он разглядел и букашек, что проживали в этих тенистых джунглях веки вечные: усатых бронированных жуков, самовлюбленных кузнечиков, пучеглазых мотыльков-дневок, мелких бесшабашных бабочек, хищных полосатых ос и наглых мушек, жирногузых мокриц и волосатых сороконожек. Кругом кишел микромир, подчиненный тем же знакомым законам существования: одни поедали других, другие – третьих. Энергия солнечного света переходила по пищевой цепочке в новые формы жизни, видимые глазом. В них, доступные только увеличительному стеклу электронного микроскопа, царили простейшие грибы, паразиты, вирусы. Они холодно и оценивающе присматривались к иммунной системе хозяина и совершали невероятный финт: либо обманывали ее, надевая шапку-невидимку, либо просто и жестоко подчиняли своим потребностям. Результат был всегда один – кормежка за счет порабощенного существа. При этом оккупант иногда щадил хозяина, иногда превращал в послушного зомби, готового умереть по приказу микроскопического господина. Понятно, что убивец успевал соскочить с умирающего, и тут совершалось чудо: он целиком преображался, менял одну личину на совершенно другую, чтобы разбойничать дальше. Теперь он паразитировал на другом виде живых существ, более подходящем его новому обличью. Его многочисленное потомство вылуплялось и вырастало в первой ипостаси, вновь закрепляясь на первом виде, повторяя путь прародителей, чтобы продолжить нескончаемый цикл чудесных перерождений. И тем не менее это вызывало у Мальцова не ожидаемый, казалось бы, ужас, а, наоборот, чистую эйфорию. Уже не хотелось грузить себя возникшей проблемой: как-нибудь он решит ее, или она сама решится.
    Над лугом гудели шмели, дружественная человеку стрекоза зависла над его головой, повисела какое-то время, села ему на плечо. Мальцов замер, скосил глаз, и они немного поизучали друг друга. Стрекоза вспорхнула и растаяла в теплом дрожащем воздухе".

    "Слеза, сочившаяся из-под воспаленных век, попав на конец сигареты, шипела и фыркала, как кошка, получившая щелбан по носу, а трескучая искра, соскочив с сигаретного кончика, норовила впиявиться в штаны и добраться, прожигая в слежавшейся вате тлеющую змеиную дорожку, до интимной глубины и жестоко укусить еще не отмершие вконец тайные уды страдальца".

    "Скоро стена леса слилась в единое пятно, солнце уже зашло, стремительно наползала темень. Мальцов развалился в кресле, наблюдал, как засыпает природа. На небе начали загораться звезды. Сбоку из-за леса выползло ночное светило, косой серебряный свет растянул тени, облил неровности на поляне. В древние времена люди поклонялись луне: свет ее пугал и притягивал их одновременно.
    Луна поднималась быстро. Он слушал ночь, затаившись в скрадке, как птица в ветвях дерева. Кормушка-ориентир, ни звука кругом, серая мгла и изрезанная угловатая полоска деревьев на фоне звездного неба. Бесшумная тень упала с высоты, спикировала на конек кровли над корытом. Сова. Расположилась на командной высоте, обозревала луг, но вдруг сорвалась и растворилась в черноте. Часы показывали половину десятого. Еще с полчаса он настороженно вслушивался, уловил один раз далекий хруст, но не сменил позы. Сидел, скрестив ноги, в самом центре отрезанного от мира заповедного пространства и смотрел, как по краям его прочерчивается нервная линия: верхушки деревьев на фоне неба строгой стеной опоясали этот рукотворный уголок дикой лесной пустыни, скроенный для мимолетного кровавого развлечения. Где-то далеко ухнул филин".

    "Алла Николаевна носила строгий брючный костюм, подчеркивающий четкие линии фигуры. Линии эти незаметно дублировала воздушная белая блузка с тонкими складочками: два ряда шелковых защипов из-под кокетки, стоячий кружевной воротник. Круглые перламутровые пуговицы, выстроившиеся в ряд на ровно отглаженной планке, схваченные по краю тонкой темно-желтой окантовкой, чуть вздрагивали и мерцали на свету синими и зелеными искрами, когда Лисицына говорила. Окончательно сразили Мальцова ее ноги: балетные, девичьи, в легких замшевых туфельках на пружинившей каучуковой подошве. Потом, когда прогуливались вдвоем, Мальцов завороженно смотрел, как она тянула носок, ставила ноги чуть вразлет, словно резала коньком лед. Легкая фигурка в аккуратном светло-бежевом плаще – спина прямая, как свеча – плыла над мостовой рядом с его черной курткой, нелепой и неуместной, смахивающей на шкуру чудовища, прилепившегося к выпорхнувшей из тумана нимфе. Говорила Лисицына мягким и уверенным голосом, низким, как у всех курящих, в котором безошибочно угадывались властные нотки".

    "Глубокие черные глаза-маслины следили за ним неотрывно, Нина слушала его и дышала медленно и глубоко. Мальцов вошел в раж, начал размахивать руками, чертил перед собой схему расположения войска. Ее щеки покраснели, маленькие груди, похожие на два граната, выпирали из майки, как войско, готовое сорваться в атаку. Она откидывала лезшую в глаза прядь одним резким движением, как конь, в нетерпении бьющий копытом. Она стояла так близко, что он почувствовал ее тепло, оно пробрало его от макушки до пяток".



    Ну что сказать?
    Меня, наверное, понять трудно.
    Но мне зато легко понять, на ком закончилось поколение, получившее от этого недуга прививку из творений великого душелюба и людоведа Евгения Сазонова. А потом пошли поколения не привитые. Беда, в общем.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Если всё это читает хоть кто-то из дорогих читателей, которым непонятно, что не так с прозой Петра Алешковского, то, может быть, в эту ветку заглядывают иногда и дорогие зрители?
    Специально для них опубликую здесь редкую живопись Казимира Малевича.


    [​IMG]
    Казимир Малевич. 1905-06г.



    Всё, что я могу сказать об этой живописи: я бы на месте Малевича это тоже закрасила.

    Пусть это будет моим в меру экспрессивным ответом на культурные события в стране — открытие выставки "Эмоции" (не скажу где, ищите сами) и пресс-конференцию там же, где заместитель министра культуры Владимир Аристархов назвал выставки современного искусства, которым их выставка "Эмоции" не чета, порнографией, к тому же "вредящей здоровью и психике россиян", а "представления о добре и зле" у современных художников "нетрадиционными". При упоминании творчества Эрика Булатова, к примеру, Аристархов почему-то сразу вспомнил про живопись Адольфа Гитлера. На выставке "Эмоции" представлены работы художников, принадлежащих, по определению кураторов выставки, к "новому классическому современному искусству". Также от государства было обещано материальное поощрение "талантливых художников, тяготеющих к красоте", то бишь к "новому классическому современному искусству". Образец "тяготеющего к красоте" творчества с выставки "Эмоции" (простите):


    [​IMG]
    Вадим Чазов, "Сюзанна"
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]


    "На русском языке при помощи одного беспощадного слова можно выразить суть широко распространенного порока, для которого три других знакомых мне европейских языка не имеют специального обозначения. Отсутствие того или иного термина в словаре какого-нибудь народа не всегда означает отсутствие соответствующего понятия, однако мешает полноте и точности его понимания. Разнообразные оттенки явления, которое русские четко выражают словом «пошлость», рассыпаны в ряде английских слов и не составляют определенного целого.
    С той поры, когда Россия начала думать, все образованные, чуткие и свободомыслящие русские остро ощущают вороватое липкое прикосновение пошлости. Среди наций, с которыми у нас всегда были близкие связи, Германия казалась нам страной, где пошлость не только не осмеяна, но стала одним из ведущих качеств национального духа, привычек, традиций и общей атмосферы, хотя благожелательные русские интеллигенты более романтического склада охотно, чересчур охотно принимали на веру легенду о величии немецкой философии и литературы; надо быть сверхрусским, чтобы почувствовать ужасную струю пошлости в «Фаусте» Гете. Преувеличивать ничтожество страны в тот момент, когда с ней воюешь и хотел бы видеть ее уничтоженной до последней пивной кружки и последней незабудки — это опасное приближение к краю пропасти под названием пошлость, которая зияет перед тобой во времена революций и войн. Но если скромно прошептать довоенную истину, даже с оттенком чего-то старомодного, этой пропасти, пожалуй, можно избежать.
    Вот и сто лет назад, когда гражданственно настроенные петербургские публицисты составляли опьяняющие коктейли из Гегеля и Шлегеля (с добавкой Фейербаха), Гоголь в мимоходом рассказанной истории выразил бессмертный дух пошлости, пронизывающий немецкую нацию, и сделал это со всей мощью своего таланта. Разговор в обществе перешел на Германию. Упорно молчавший Гоголь наконец сказал: «Да, немец вообще не очень приятен; но ничего нельзя себе представить неприятнее немца-ловеласа, немца-любезника, который хочет нравиться; тогда он может дойти до страшных нелепостей. Я встретил однажды такого ловеласа в Германии. Его возлюбленная, за которою он ухаживал долгое время без успеха, жила на берегу какого-то пруда и все вечера проводила на балконе перед этим прудом, занимаясь вязанием чулок и наслаждаясь вместе с тем природой. Мой немец, видя безуспешность своих преследований, выдумал наконец верное средство пленить сердце неумолимой немки. Ну, что вы думаете? Какое средство? Да вам и в голову не придет, что! Вообразите себе, он каждый вечер, раздевшись, бросался в пруд и плавал перед глазами своей возлюбленной, обнявши двух лебедей, нарочно им для сего приготовленных! Уж, право, не знаю, зачем были эти лебеди, только несколько дней сряду каждый вечер он все плавал и красовался с ними перед заветным балконом. Воображал ли он в этом что-то античное, мифологическое или рассчитывал на что-нибудь другое, только дело кончилось в его пользу: немка действительно пленилась этим ловеласом и вышла скоро за него замуж».
    Вот вам пошлость в ее чистом виде, и вы поймете, что любые английские эпитеты не покрывают этого эпического рассказа о белокуром пловце и ласкаемых им лебедях. <...>


    [​IMG]


    «Лексикон прописных истин», который писал Флобер, был более честолюбивым замыслом.
    Литература — один из лучших питомников пошлости; я не говорю о том, что зовут макулатурой, а в России «желтой прессой». Явная дешевка, как ни странно, иногда содержит нечто здоровое, что с удовольствием потребляют дети и простодушные. Комикс «Супермен» — несомненная пошлость, но это пошлость в такой безобидной, неприхотливой форме, что о ней не стоит и говорить — старая волшебная сказка, если уж на то пошло, содержала не меньше банальной сентиментальности и наивной вульгарности, чем эти современные побасенки об «истребителях великанов». Повторяю, пошлость особенно сильна и зловредна, когда фальшь не лезет в глаза и когда те сущности, которые подделываются, законно или незаконно относят к высочайшим достижениям искусства, мысли или чувства. Это те книги, о которых так пошло рассказывают в литературных приложениях к газетам, «волнующие, глубокие и прекрасные» романы; это те «возвышенные и впечатляющие» книги, которые содержат и выделяют квинтэссенцию пошлости. У меня как раз лежит на столе газета, где на целой полосе рекламируется некий роман — фальшивка с начала до конца и по стилю, и по тяжеловесным пируэтам вокруг высоких идей, и по глубокому неведению того, что такое настоящая литература теперь и когда бы то ни было. Этот роман мне до странности напоминает ласкающего лебедей пловца, описанного Гоголем. «Вы погружаетесь в него с головой, — пишет рецензент. — Перевернув последнюю страницу, вы возвращаетесь в окружающий мир слегка задумчивым, как после сильного переживания» (заметьте это кокетливое «слегка»!). «Певучая книга, до краев полная изящества, света и прелести, книга поистине жемчужного сияния», — шепчет другой рецензент (тот пловец был тоже «до краев полон изящества», а лебеди излучали «жемчужное сияние»). «Работа искусного психолога, который способен исследовать самые потаенные глубины человеческой души». Это «потаенные» (не какие-нибудь «общедоступные», заметьте) и еще два-три восхитительных эпитета дают точное представление о ценности книги. Да, похвала полностью соответствует предмету, о котором идет речь: «прекрасный» роман получил «прекрасную» рецензию — и круг пошлости замкнулся или замкнулся бы, если бы слова тонко за себя не отомстили и тайком не протащили правды, сложившись в самую что ни на есть абсурдную и обличительную фразу, хотя издатель и рецензент уверены, что превозносят этот роман, «который читающая публика приняла триумфально» (следует астрономическая цифра проданных экземпляров). Ибо в мире пошлости не книга становится триумфом ее создателя, а триумф устраивает читающая публика, проглатывая книгу вместе с рекламой на обложке.
    Роман, о котором так сказано, вполне мог быть честной, искренней попыткой автора написать о том, что его глубоко задевало, и возможно даже, что не только коммерческие заботы толкнули его на это злосчастное предприятие. Беда в том, что ни искренность, ни честность, ни даже доброта сердечная не мешают демону пошлости завладеть пишущей машинкой автора, если у него нет таланта и если «читающая публика» такова, какой ее считают издатели. Самое страшное в пошлости — это невозможность объяснить людям, почему книга, которая, казалось бы, битком набита благородными чувствами, состраданием и даже способна привлечь внимание читателей к теме, далекой от «злобы дня», гораздо, гораздо хуже той литературы, которую все считают дешевкой.
    Из приведенных примеров, надеюсь, ясно, что пошлость — это не только откровенная макулатура, но и мнимо значительная, мнимо красивая, мнимо глубокомысленная, мнимо увлекательная литература. Список литературных персонажей, олицетворяющих пошлость (и по-русски именуемых пошляками и пошлячками), включает Полония и королевскую чету в «Гамлете», Родольфа и Омэ у Флобера, Лаевского в «Дуэли» Чехова, Марион Блум у Джойса, молодого Блоха в «Поисках утраченного времени» Пруста, мопассановского Милого друга, мужа Анны Карениной, Берга в «Войне и мире» и множество других действующих лиц в мировой литературе. Русские критики социального направления видели в «Мертвых душах» и «Ревизоре» обличение общественной пошлости, расцветшей в крепостнической, бюрократической русской провинции, и из-за этого упускали главное. Гоголевские герои по воле случая оказались русскими помещиками и чиновниками, их воображаемая среда и социальные условия не имеют абсолютно никакого значения, так же как господин Омэ мог быть дельцом из Чикаго или Марион Блум — женой учителя из Вышнего Волочка. Более того, их среда и условия, какими бы они ни были в «реальной жизни», подверглись такой глубочайшей перетасовке и переплавке в лаборатории гоголевского творчества (об этом я уже говорил в связи с «Ревизором»), что искать в «Мертвых душах» подлинную русскую действительность так же бесполезно, как и представлять себе Данию на основе частного происшествия в туманном Эльсиноре.
    В пошлости есть какой-то лоск, какая-то пухлость, и ее глянец, ее плавные очертания привлекали Гоголя как художника. Колоссальный шарообразный пошляк Павел Чичиков, который вытаскивает пальцами фигу из молока, чтобы смягчить глотку, или отплясывает в ночной рубашке, отчего вещи на полках содрогаются в такт этой спартанской жиге (а под конец в экстазе бьет себя по пухлому заду, то есть по своему подлинному лицу, босой розовой пяткой, тем самым словно проталкивая себя в подлинный рай мертвых душ) — эти видения царят над более мелкими пошлостями убогого провинциального быта или маленьких подленьких чиновников. Но пошляк даже такого гигантского калибра, как Чичиков, непременно имеет какой-то изъян, дыру, через которую виден червяк, мизерный ссохшийся дурачок, который лежит, скорчившись, в глубине пропитанного пошлостью вакуума".

    Владимир Набоков


    [​IMG]

    Иллюстрации найдены Гуглом при запросе "утончённость".
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "«РАСТОРГУЕВ ПРОСНУЛСЯ
    от непривычного, бодрящего и чарующего запаха. Прилетевший из-за двери аромат свежесваренного кофе смешивался с тонким пряным запахом духов, который шел от подушки, на которой только что спала Марианна, которая сейчас звенела чашками в кухне».
    Вот так писать нельзя.
    Почему? Потому что это предательство. А почему предательство? По кочану! Стань-ка, парень, к стенке".

    Денис Драгунский

    Вот это Драгунский предложил к разговору в сети сегодня.
    "А вообще это типичнейший стиль литературных негров, которые пишут за Донцову энд Компани детективы", - заметили в разговоре.
    Мне понравилось такое развитие сюжета:
    "Усталый, но довольный от прищурил глаз, вспоминая как любовался на лебединую шею Марианны, кудри которой разметались во сне. Как внутри все похолодело. Ему захотелось прильнуть к губам Марианны. Он выскочил пулей из кровати. Глаза любимой как два алмаза посмотрели на него. "Наивное дитя" - подумал Расторгуев. Он вспомнил заботливые материнские руки и заскрипел зубами от досады. Ветер дул. Вновь на миг воцарилась тишина".
    А теперь я сделаю вам красиво! Наслаждайтесь. Старалась, как могла.

    Марианна, приятно расслабившись у барной стойки, которую сделали ещё при прошлом вполне успешном, но нервически-неуравновешенном муже, который ударился в бега после того злополучного уик-энда, на котором так неудачно сложилось всё с тем очаровательным мальчуганом, который сначала выглядел так обворожительно и трепетно-нежно, а потом оказался таким мерзким слизняком, втягивала трепетными ноздрями бодрящий, терпкий, восточный, трепетный, чарующий аромат кофе, который купила прямо тут, в маленькой лавочке на углу, который сейчас видела в окно из-за занавесок, которые нежно трепетали на нежном трепетном ветерке, и брызгала на себя своими любимыми духами, тонкими, с экзотическим загадочным ароматом, чтобы только не слышать этот запах, исходящий из будуара, от носков и белья Расторгуева, которое он ночью небрежно раскидал, влекомый ароматом Марианны, трепетно-нежно поглядывающей на него из-под тонких восточных ресниц, которые

    Потом я прочитала среди комментариев "Расторгуев прижался лбом к холодному стеклу". Я не могла этого пропустить и продолжила.

    Потом оторвал лоб от стекла и с удивлением увидел жирный отпечаток лба. Вот следы той колючей ветки, которая жёстко полоснула его по лбу, когда он был в том суровом, но таком важном для его становления, как личности, походе. Вот шрам, который он получил ещё в пору своей горячей лихой юности, в ту незабываемую ночь в подворотне под свист уркагана и завывание сурового осеннего ветра. Вот оспины от прыщей, которые появилсь в нежном отрочестве от неправильного питания, потому что отец их бросил, мать перебивалась на трёх работах посудомойкой, поломойкой и дворничихой и всё заставляла его учиться - "Учись, дурень! Учись, остолоп!.." Всё глубже уходил Расторгуев в воспоминания, разглядывая отпечаток своей сложной и суровой судьбы на равнодушном холодном стекле...
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Я много работал с режиссером Ильей Авербахом, который очень любил художников. Сам он рисовать не умел, но в его картинах изображение было очень важной частью фильма. Он о нем много думал, в отличие от многих современных режиссеров. Когда, например, у меня не получался эскиз квартиры Зиночки, героини фильма «Объяснение в любви», он, заглядывая через плечо, говорил: «Володя, ну что вы мучаетесь. Это должна быть честная бедность. Знаете, что такое честная бедность? Это когда скатерть заштопана, но чисто выстирана и выглажена». Он всегда давал ключ к изобразительному решению очень лаконично и точно. Так вот, его знаменитое выражение: «Некрасивое должно быть некрасивым». Понимаете, ЖЭК или отделение милиции не могут быть красивыми. Их создает время, и красота этой «некрасивости» — она сообщается временем, которое проходит, и тогда возникает ностальгия, чувство утраченного времени. Не нужно «прихорашивать» современность, не нужно ее переодевать и накачивать глицерином. Поэтому когда операторы мне жалуются на зеленые стены в отделении милиции и предлагают покрасить их в гламурный оливковый цвет, я цитирую им Авербаха, и они сдаются".

    Владимир Светозаров
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Интересно, а настанет ли время, когда ветхие истины, вроде "История Гамлета - это история обо всех нас" или ""Вишневый сад" говорит о нас больше, чем любая современная история" уйдут в небытие? Или это лицемерное словоблудие навсегда? Нет сил читать.
    В эфире была рубрика "Занимательная театральщина"".

    Николай Халезин

    А я-то всё думаю: что со мной? Открываю какую-нибудь статью с самыми добрыми намерениями, сейчас, думаю, узнаю что-то новое и интересное. Но как в первом или втором абзаце споткнусь на "потрясающей актуальности Босха (Гомера, Сологуба и пр.)" или "учащей нас (воспитывающей чувства подрастающего поколения) классике", так и бросаю чтение.
    Словом, "архитектура - это застывшая музыка". И сил нет читать. Это если не брать в счёт ещё и формальные вещи, которые всегда идут в связке с лицемерным словоблудием по Халезину, казённые "потрясающе то, что..." и "самое удивительное...", "во главе угла" и "книга (фильм, пьеса) несёт нам..." и прочая.
    Оказывается, не я одна капризничаю, устав от засилья банальности. А время-то для неё какое благодатное - и как раз такое, когда повторение задов умножение сущностей стало приличным занятием. Повторенье - мать ученья. И все при деле, что немаловажно.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Истина в Красоте. Или Красота в Истине? Не помню.
    А то ещё вот как бывает: Великий Смысл есть Любовь. Или Великая Любовь есть Смысл?
    Ибо Истина есть Молчание. Или Безмолвие. Или Безмолвие есть Истина и Красота. И Любовь. А любовь - это Путь. А Путь - Любовь.
    Дом был в Саду. А Дорога вела к Храму. А Храм есть Свет. Или Свет есть Храм.
    Как же Священное Писание и прочие Книги Мёртвых испортили словесников.

    "Писать притчи легко и приятно: главное, почти все существительные начинать с заглавной буквы. Например, так: "Человек вышел из Дома и пошел к Реке". Писать-то такое легко, а вот читать... с этим сложнее".

    Ирина Драгунская

    Это одно из самых эффективных рвотных! Для тех, кто понимает. )
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Два года назад я был поражен, когда, готовя беседу о красоте, надеялся найти о ней все в Британской энциклопедии и обнаружил, что там такой статьи нет. В энциклопедии нет отдельной статьи, посвященной красоте. Однако в статье «Эстетика» вы найдете такую фразу: «Красота — это чисто субъективный опыт, о котором ничего не может быть сказано». Антоний Сурожский".
    Андрей Тавров

    В самом деле, никто не может указывать человеку, какие правильные чувства он должен испытывать перед каким-то объектом. Если смотреть с позиции зрителя - да, говорить тут не о чем. Стоило бы оставить зрителя наедине с его чувствами.
    Но, качнувшись влево, снова качнусь вправо. Среди тех, что создаёт эти объекты, такой разговор возможен и нужен. С моей субъективной позиции, чувства созидателей важнее чувств потребителей. Вот и литературная
    Любительская субъективность как принцип развращает и потребителя, и созидателя. Пока мы ещё не оказались с руками и ногами в лагере потребителей, не стоит прятать куда-то подальше наши инструменты объективного анализа. Мы имеем право, обязаны думать и говорить об этом, пока что-то делаем, а не только потребляем.
    Мои наскоки (если кому-то до сих пор непонятно) на вкусовщину - это не развлечение, не пренебрежительный взгляд свысока на публику, не попытки задеть кого-то и пр., что ещё может мерещиться со стороны, а попытка работы "внутри цеха". Может быть, на этом форуме это и неуместно, поскольку здесь "цех" почти не представлен и у меня давно нет никакой поддержки. Что ж, записки - тоже не последний из жанров.
     
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Салонная живопись — это всегда тень гуманистического искусства, это то, что происходит, когда личное высказывание адаптируется для рынка, для массового изготовления, когда сокровенное становится стилем".
    "Передвижники стали новыми академистами (кстати сказать, позднее соцреализм уже официально произвел их в академический образец) и были стремительно сметены авангардом ровно на тех основаниях, на каких они сами отменили академизм: они не имели отношения к реальности".

    Максим Кантор

    Чтобы не трепать лишний раз профессиональный термин, назовём то, что делается на потребу, не "салонным искусством", а просто "стилизацией". Честно говоря, информационный повод опять не солидный, пишу по впечатлениям от нашего форума.
    Ветка "Импрессионизм" меня, простите, доконала. Я задумалась о "рынке", о том, как "сокровенное становится стилем", о том, как открытия художников превращаются в штампы, в банальность, "не имеющую отношения к реальности".
    Откуда этот запрос на "красивое"? В пейзаже за окном, куда я смотрела, задумавшись, была своя красота: изысканные оттенки серого, в которое слились цвета домов, неба, деревьев, утоптанных тропинок под снегопадом, графичность картины, всё то, что я люблю. Может быть, думала я, размягчённая красотой и не готовая сегодня препарировать пошлость, публике плохо от монохромности и сдержанности родной земли, и это - интуитивная самозащита от "русского" дурного настроения? Как жизнеутверждающее народное творчество с его открытыми цветами, лобовыми сюжетами и образами, грубыми техникой и колоритом. А художники, которые - с переменным успехом - бьются с конкурирующей компьютерной графикой и прочими новейшими зрелищами, пытаясь доказать, что ещё нужны и не хуже других, производят продукт, заменяющий "золотую хохлому".
    Затем я совсем по другому поводу открыла одну статью и перечитала:

    "Я не рассматриваю Венецианскую биеннале и documenta в качестве событий, представляющих актуальные процессы в искусстве. Это выглядит примерно так же, как ехать на Зальцбургский фестиваль академической музыки в поисках музыки современной. Что, кстати, вовсе не лишает эти события их коренного свойства – соответствия тенденциям «великого консервативного поворота», во времена которого нам выпало жить. Основной чертой этих тенденций в искусстве я бы назвал растиражированность практик, которые по тем или иным причинам оказались лишены насыщенности и внутреннего смысла. Сложно сказать, почему это произошло – в силу ли инертности институциональных механизмов, сфокусированных на представлении некоего «стандарта» от современного искусства, или в силу влияния публики, рассматривающей посещение этих выставок как ещё одну форму фешенебельного досуга. Безусловно, у подобного «мейнстрима» – если под «мейнстримом» понимать некий устойчивый свод художественных приёмов и стратегий – есть важная культурно-канализационная миссия. Она заключается в том, чтобы освободить искусство от уже усвоенных практик прошлого. Тем самым дебанализировав наше восприятие окружающего. И в этом я вижу позитивную роль этих арт-мероприятий".
    Дмитрий Булатов

    "Венецианская биеннале оказалась в этом году откровенно ретроградской. Выставка Viva arte viva была бы уместна в крупном городском музее: хорошие вещи, сгруппированные в простые для понимания широкой публикой разделы («павильоны»), прекрасно подходят для культурного досуга выходного дня. К актуальным художественным тенденциям и процессам она не имеет решительно никакого отношения".

    Алиса Савицкая

    "...обе выставки (биеннале и documenta) создавали впечатление, что всё показанное на них оставалось в границах хорошего вкуса и хорошо экспонированного, конвенционального, консервативного и клишеобразного искусства. Ничего из новых технологий, искусственного интеллекта или киберпространства не вошло в круг представленного там искусства в качестве значимого игрока.
    Основные темы, которые использовали оба эти события, вызывали путаницу в отношении представленных на них произведений и создавали представление, что искусство бегает по пятам за собственным хвостом или просто бесконечно болтается где-то «вокруг да около». В Венеции главная экспозиция в этом смысле была наиболее слабой.
    Это был год коллапса глобализации в искусстве".

    Ноэми Гивон

    Это уже по поводу большого искусства, а не картинок на отдельно взятом форуме.
    Когда-то передвижники, которых ругали академики, за неимением в России импрессионистов заполнили собой лакуну в русском искусстве, потом, и правда, пришёл наконец авангард... Потом было ещё много всякого - авангардисты становились ретроградами, старики не понимали молодых, но все по-своему творили, чтобы раскрасить русский серый пейзаж. И вот теперь эксперты (прошу прощения за упрощённую интерпретацию) кисло констатируют дебанализацию банального и любви к банальному в искусстве.
    Публике же всегда есть от чего блаженствовать.
    А импрессионисты так и остались непревзойдёнными и недоступными для копирования.


    [​IMG]
    Ирина Корина. Выставка Viva arte viva на Венецианской биеннале


    Я, кстати, в раннем детстве очень любила похоронные венки и цветочки на могилах. И ещё бумажные цветы на первомайской демонстрации. В этом я теперь вижу тот же запрос на не жизненное, а отличное от жизни, на всё тех же механического соловья и игрушки свинопаса (читайте Андерсена, уважаемые).
     

Поделиться этой страницей