Летят перелётные птицы 3

Тема в разделе "Человеческий опыт", создана пользователем Мила, 15 мар 2017.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Один раз в жизни у меня был проект. Одна из книжек этого проекта называлась «Чужое солнце». Я не писала этих книжек, я рулила. Книжку «Чужое солнце» писал журналист и писатель Дмитрий Бавильский. И речь шла в этой книжке о том, что человек в процессе своей жизни проживает разные статусы, что он может быть на своей земле хозяином, может быть гостем, может быть путешественником, может быть изгнанником, может быть заключенным. Вот эти человеческие статусы стали сегодня очень разнообразными. В древние времена их было меньше, хотя основные все-таки были. И цена статуса всегда была чрезвычайно велика, потому что главная, может быть, проблема статусности в древности, когда еще существовал рабовладельческий строй, — что человек свободный мог превратиться в раба, потеряв таким образом свой статус.
    История сохранила нам несколько довольно массовых случаев. Ну, скажем, два из них, наиболее известные всем. Это битва при Фермопилах в 380 году до нашей эры, когда 300 греков предпочли смерть плену. И замечательная история крепости Масада, когда защитники последней еврейской крепости в окончательно захваченном тогда, после разрушения храма римлянами, Израиле совершили массовое самоубийство в этом последнем очаге сопротивления. Поскольку эта осада длилась очень долго, а люди там были с семьями и с детьми, то они сказали друг другу: «Мы не хотим позора своим детям и женам». И эти защитники убили сначала своих жен и детей, потом убили друг друга по жребию. Это очень знаменитая история. Это цена статуса. Они были готовы пожертвовать жизнью, чтобы сохранить свой статус свободного человека и в нем умереть.
    Вот эта перемена статуса — очень дорогая вещь. Один из современных поворотов, который вас занимает и меня занимает, — это статус эмигранта. Потому что среди многих сегодняшних статусов очень длинная история эмиграции заслуживает того, чтобы посмотреть, как она вообще устроена, и что за стратегии у эмиграции были с давних времен".


    [​IMG]


    "Я с огромнейшим почтением отношусь к тому, что писал Умберто Эко. Есть несколько таких планетарных мыслителей, и Умберто Эко был, конечно, одним из них. Но сегодня мне не кажется на 100% справедливым то, что он писал в 2000 году. Он говорил там о разнице между миграцией и эмиграцией. На самом деле, это определяется довольно четко. Дело в том, что эмиграция — это политический процесс. В него включается получение бумаг, гражданства или вида на жительство, какой-то, так сказать, формальный, но политический процесс. Какие же мы рассматриваем, грубо говоря, виды эмиграции? Полная осознанная эмиграция. Пример ее — американская эмиграция, скажем, из России. Есть еще сходные ситуации, но это наиболее классический случай.
    Когда люди приезжают в новую страну, им очень хочется быстрее освоить это пространство, эту культуру, этот язык. И они достаточно быстро, с большим или меньшим успехом это делают. Это эмиграция навсегда: человек уезжает из своей страны и полагает, что там его новое место жительства и место жительства его семьи. Есть вариант второй — это принцип временного пребывания. Для людей, связанных с Россией, совершенно ясно, что наиболее яркий пример такого рода — это белая эмиграция из России. Это люди, которые уезжали с тем, чтобы пережить времена этой нелепой власти. Мой дедушка в 1917 году заканчивал Московский университет, юридический факультет. И ему предложили проучиться еще один год, чтобы стать советским юристом. Но дедушка решил, что эта глупость не может продолжаться больше одного года, поэтому советского диплома у него не было. Этой глупости как раз хватило ровно на всю его жизнь. Белые эмигранты, уезжая из России, предполагали, что их дети вернутся, а может, даже и они вернутся.
    И третий тип — это такое бикультурное сотрудничество, без отказа от национальной идентичности. Это случай достаточно редкий. Ну вот, скажем, яркий пример, очень характерный для этого типа эмиграции, — это мой учитель, который у меня преподавал когда-то. Это Тимофеев-Ресовский — замечательный генетик, который до войны поехал на работу в Германию. Это было абсолютно официальное приглашение, он официально работал там. В середине 1930-х годов его отозвали обратно, потребовав, чтобы он вернулся. А был он руководителем большой лаборатории по химическому радиационному мутагенезу. Но к этому времени один его брат был расстрелян, а второй — посажен в тюрьму. И он почему-то решил остаться в Германии. И остался он в Германии ровно до 1945 года.
    Во времена фашизма он заведовал все той же лабораторией или даже уже институтом, который был в пригороде Берлина. Сын его был схвачен СС и расстрелян, потому что он был в сопротивлении. Ресовский очень корректно себя вел. Он занимался наукой и в политику не вмешивался. Но когда пришли советские войска, его забрали. Сначала посадили, потом… В общем, он работал в «шарашке», короче говоря, вместе с Солженицыным, — они там пересекались. Потом его вытащили на специальные работы... <...>
    ...он, хоть и был уже расконвоирован, но все еще сидел в ссылке. Причем он всегда оставался русским человеком, с подчеркнутым, я бы сказала, русизмом. Он прекрасно знал и русскую литературу, и русскую культуру и несколько этим даже бравировал. Вот это был достаточно редкий случай третьего рода эмиграции — эмиграции без отказа от национальной идентичности. У него не было желания стать немцем, войти в немецкую культуру. Он прекрасно знал немецкий и был вообще образованным человеком. Вот такой вот маленький поворотец.


    [​IMG]


    Как кончается эмиграция? Она обычно кончается в третьем поколении. Здесь, в зале, сидит мой внук, который говорит по-русски очень хорошо, но его младшие братья, видимо, будут говорить по-русски похуже. Во всяком случае, когда я услышала, что дети говорят между собой по-английски, я поняла, что в следующем поколении у детей проблем не будет, потому что, скорее всего, русского языка уже не будет. Горевать по этому поводу или не горевать — я не знаю. Мне будет жалко, если они не смогут читать, скажем, Пушкина или Лермонтова в оригинале. Но они будут читать других авторов в оригинале — тех, которых я читать не могу. Вот этот конец эмиграции, он понятен. Когда пытаются сохранить идентичность, то это может затянуться на четыре поколения".

    "Сейчас появился какой-то совершенно новый тип эмиграции, которого прежде не было. Его даже трудно назвать эмиграцией. Я его в своих исследованиях назвала «эмиграция 3+». Это абсолютно новое качество людей. Это люди, которые, как правило, преследуют единственную цель — они ищут правильное место для работы. Поскольку сегодня огромные сектора человеческой деятельности приобрели планетарный характер, то это люди, которым все равно, где работать. И предпочитают они работать там, где у них лучше условия для работы. Это, скажем, такие области, как вся наука, в особенности фармакология. Когда мы идем в аптеку покупать самое дорогое и самое последнее лекарство, нас не интересует, где оно сделано. Оно может быть сделано в Вашингтоне в Институте здоровья, оно может быть сделано в Хайфе, и мы не знаем, кто его делал, потому что его делали люди очень высокого профессионального уровня самых разных национальностей.
    Есть такие зоны искусства, которые абсолютно внеязыковые. Есть музыка, есть изобразительное искусство. Это все — вещи планетарные. Сегодня эта национальная составляющая составляет приятную окраску. Нам очень интересно, когда нам предлагают некоторое искусство. И в нем мы видим акцент китайский, японский, африканский. Но вот очень интересно, что эти маленькие культуры все равно вливаются в общемировой процесс. Тот же самый Умберто Эко, о котором я сегодня уже упоминала, называет это метизацией — метизацией культуры. Но, кроме метизации культуры, происходит еще один процесс — метизация населения. Потому что людей, в жилах которых течет не одна кровь, а две и более, становится все больше и больше, — это понятно. Я могу, наверное, не объяснять — понятно почему. Потому что планетарность, которая буквально захватывает мир, касается совершенно всех стран".

    Людмила Улицкая

    Источник.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Первоначально, конечно, мои многочисленные поездки в Америку были связаны с необходимостью зарабатывать деньги, но они невероятно расширили мое представление о мире, о науке, об университете. Потом мне посчастливилось получить работу в Оксфорде, одном из лучших и старейших университетов в мире, это большая честь и жизненная удача. Я мог бы жить все время там, а сюда время от времени приезжать, например, в архивы. Но мне интереснее продолжать участвовать в здешней жизни. Жить на две страны — интересный и продуктивный, но не очень простой способ существования.

    — Что он дает для профессиональной оптики?

    — Он дает двойной взгляд. Когда ты все время живешь в одной среде, какие-то окружающие тебя вещи ты воспринимаешь как естественные: не видишь их культурного происхождения, их условности, их связи с конкретными обстоятельствами. Просто кажется, что можно только так. Например, я общался с очень многими коллегами, и они часто говорили: ну как можно так учить студентов, чтобы они после окончания курса не сдавали экзамены?! Им кажется, что экзамен в конце курса — это как бы от Бога. Ну вот сейчас я преподаю в университете, где не сдают студенты экзамены, кроме выпускных, и ничего.

    — Вы любите перемещаться?

    — Десять лет назад очень любил, теперь меньше. Поскольку, как я уже говорил, я по какой-то не вполне ясной для меня причине не молодею, вся инфраструктура перемещения становится проблемой. Но вообще да, я считаю, что жизнь при таком ее устройстве богаче".

    Андрей Зорин


    [​IMG]


    "прочел заметку милого моему сердцу Аркадия Бабченко - мол, он в Праге чувствует себя героем романов Ремарка: в окружении таких же уехавших - кто уехал от российского, а кто от турецкого маразма.
    Да, очень точно. Я уже два года говорю себе и жене, что мы попали в роман Ремарка. Но эти романы, кстати, очень хорошие. В них есть ветер парижской набережной, аромат забегаловок Лиссабона. В них хорошо (хотя и трудно) дышится.
    Эмиграция кидала людей в разные места: в тот же Стамбул (из которого кто-то бежит сегодня) и даже в Москву (туда приезжали, спасаясь от Третьего Рейха, потом попадали в лагеря), но не представляю эмигранских романов Ремарка, Газданова, и тп - посвященных Москве и Стамбулу.
    Я не представляю себе действия таких романов - в Стамбуле, в Москве или в Белграде. А в Лиссабоне и Париже - представляю. Несмотря на то, что. И тем не менее".

    Максим Кантор
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    [​IMG]


    "Александр Подрабинек: От хорошей жизни не бегут. Бегут от плохой, от безнадежности и отсутствия перспектив, от политической духоты и религиозных притеснений, от бедности и разрухи, от произвола и бесправия.
    Но это еще хорошо, когда есть возможность бежать, когда не все выходы перекрыты, когда можно поискать удачи в других странах, не рискуя поплатиться за это своей свободой или жизнью.
    В Советском Союзе эмиграция была уделом очень ограниченного круга людей. Если в первые послереволюционные годы, во время Гражданской войны двери за границу еще были более или менее открыты, то по мере укрепления советской власти уезжать становилось все труднее и труднее.
    С 21 ноября 1921 года побег за границу или невозвращение из-за границы стали преступлениями. Наказание простое и революционное: конфискация всего имущества и расстрел.
    Наказанию подлежали и оставшиеся в СССР члены семьи «невозвращенца». От практики захвата заложников в Советском Союзе не отказывались никогда.
    Те, кто не представлял себе жизни в коммунистической диктатуре, спешили уехать, и по возможности подальше.
    Об уехавших из России знаменитостях на родине снисходительно говорили, что они недопоняли революции.
    Рассказывают, что в советские годы некий студент московской консерватории, сдавая зачет по истории музыки, написал, что Сергей Рахманинов недопонял Октябрьскую революцию и в начале 1918 года эмигрировал в Данию. Но, писал дальше студент, уже к концу 1918 года он революцию допонял… и переехал в США.
    Красный большевистский террор не знал пощады. Но иногда коммунисты считали для себя более выгодным самых известных людей не расстреливать, а высылать за границу. Именно так в 1922 году депортировали за рубеж цвет российской интеллигенции. Один из самых кровавых маньяков большевизма Лев Троцкий объяснял это следующим образом: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».
    Лукавил, конечно, товарищ Троцкий – расстреливали и без всякого повода, причем массово. Иногда - просто так, для острастки, для запугивания остальных.

    Андрей Королев: <...> Профессора, философы, религиозные мыслители высылались из страны целыми пароходами и поездами по распоряжению Ленина без суда и следствия: отказ от навязываемого сверху единомыслия еще не был предметом для судебных разбирательств.
    Передовица в «Правде», посвященная высылке, давала понять, что изгнание – это лишь первое предостережение. Чтобы придать видимость законности этому акту, в Уголовный кодекс по указанию Ленина была срочно введена статья «О праве замены расстрела высылкой за границу по решению ВЦИК (на срок или бессрочно)..., расстрел за неразрешенное возвращение из-за границы».
    19 мая 1922 года Ленин пишет секретное письмо Дзержинскому, где называет профессоров, писателей и других представителей интеллигенции «явными контрреволюционерами, пособниками Антанты, организацией ее слуг, шпионов и растлителей учащейся молодежи».
    Через две недели Дзержинский подает в политбюро ЦК РКП(б) записку «Об антисоветских группировках среди интеллигенции». На основании этой записки была создана комиссия, которая должна была составить списки кандидатов на высылку.
    17 июля в письме к Сталину Ленин пишет: «Комиссия ... должна предоставить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистить Россию надолго... Всех их – вон из России. Арестовать несколько сот и без объявления мотивов – выезжайте, господа!»


    [​IMG]
    Русский Шанхай


    В результате были составлены три списка: московский, петроградский и украинский. В ночь с 16 на 17 августа были произведены повальные обыски и аресты одновременно в Москве, Петрограде, Казани и ряде других городов.
    На Лубянке изгнанников заверили, что высылают их на три года, но этому поверили далеко не все. Уже существовал указ о лишении гражданства всех эмигрантов, принятый 15 октября 1921 года.
    Троцкий писал в «Известиях»: «Те элементы, которые мы высылаем или будем высылать, сами по себе политически ничтожны. Но они – потенциальные орудия в руках наших возможных врагов».
    Корабли увозили в неизвестность, в изгнание, без права возвращения на родину 160 интеллигентов, среди которых оказались Николай Бердяев, Иван Ильин, Семен Франк, Николай Лосский, Борис Вышеславцев, Сергей Трубецкой, Лев Карсавин.
    В 1921 году были арестованы все члены Всероссийского комитета помощи голодающим, а затем высланы его создатели и наиболее активные члены.
    В результате анкетирования, проведенного в 1931 году, было установлено, что за рубежом работали 472 русских ученых, среди них - 5 академиков и около 140 профессоров российских университетов и высших школ.
    Россию покинули миллионы представителей гуманитарной интеллигенции – деятелей литературы и искусства, которые также внесли свой огромный вклад в развитие соответствующих областей других стран.
    <...>

    А.П.: Вторая волна эмиграции из Советского Союза пришлась на конец Второй мировой войны. От четырех до шести миллионов советских военнопленных были угнаны за время войны в Германию и на оккупированные ею территории. Советская власть объявила их всех предателями и дезертирами. Когда война закончилась, многие из них, чтобы не попасть в рабочие батальоны, трудовые армии или ГУЛАГ, остались на Западе. Перед таким же выбором стояло и гражданское население, угнанное в Германию с оккупированных территорий.
    Третья волна эмиграции пришлась на два последних десятилетия советского социализма. Впрочем, это теперь мы знаем, что те два десятилетия были для социализма последними. Тогда казалось, что в этом историческом болоте страна увязла на десятилетия, если не на века, а вместе со страной - и все в ней живущие. Далеко не всем хотелось так бездарно распорядиться своей жизнью. В этом смысле эмиграция была не только бегством, но и бунтом.
    Собственно говоря, только две категории советских граждан могли реально претендовать на выездные визы для постоянного места жительства: евреи и этнические немцы.
    Первые ехали в Израиль, но часто оставались в Европе или США. Вторые уезжали в Германию, причем не в социалистическую ГДР, а в демократическую ФРГ. Кроме них на Запад выпускали некоторых известных диссидентов.
    Уже тогда, в 70-е годы, вопрос «уезжать или оставаться?» приобрел в диссидентской среде концептуальный характер. Для многих это был нравственный выбор, а не простое житейское решение.
    На эту тему сошлись в полемике академик Андрей Сахаров и писатель Александр Солженицын.
    Сахаров считал фундаментальным и первоочередным право на свободу выезда и страны:
    «Нарушается ключевое право на свободный выбор страны проживания… Роль свободного выбора страны проживания не только в том, что он обеспечивает воссоединение разрозненных семей (я не преуменьшаю значение этого), но также в том, что это право дает возможность в принципе покидать страну, не обеспечивающую своим гражданам их национальных, экономических, религиозных, политических, гражданских и социальных прав, и возвращаться в нее при изменении личной или общей ситуации, что неизбежно должно приводить к общему социальному прогрессу».
    Александр Солженицын был сторонником сопротивления тоталитаризму в его логове:
    «Смысл общественного процесса в Советском Союзе скрыт и подменён вопросом об эмиграции, как будто бы главный вопрос - это: скольким людям удастся или не удастся уехать из этой страны? А мне кажется, главный вопрос: как жить тем двумстам пятидесяти миллионам, которые остаются на месте?..
    Андрей Дмитриевич Сахаров недавно сказал, что эмиграция есть первая среди равных свобод… Я никогда с этим не соглашусь. Я просто не понимаю, почему право уехать или бежать важнее права стоять, иметь свободу совести, свободу слова и свободу печати у себя на месте? …Эмиграция — всегда и везде слабость, отдача родной земли насильникам, — и не будем выставлять это подвигом».
    И судьба, как в насмешку, уготовила Солженицыну депортацию из Советского Союза на Запад, а Сахарову – внесудебную ссылку в город Горький.
    <...>


    [​IMG]
    Александр Солженицын и Генрих Бёлль


    А.К.: Почти в каждом десятилетии истории России наблюдался отток значительной части населения за границы Родины. После прихода к власти Владимира Путина количество россиян, покидающих страну, устойчиво росло.
    По официальным данным, в 2011 году Россию покинуло 36 774 человека, но уже в 2015 - около 350 000.
    <...>
    В 2014 году Россия втянулась в напряженное противостояние с Западом. Изменилась и категория россиян, покидающих страну. Сегодняшние эмигранты – это не малообразованные русские, уезжавшие после падения Советского Союза, и не политические интеллектуалы, которые эмигрировали с 2012 года. Нынешняя волна состоит в основном из врачей, инженеров, ученых, предпринимателей и преподавателей.
    Реформы здравоохранения в 2014 году, которые привели к увольнению 7000 медицинских работников только в московском регионе, выдавили еще больше образованных людей из страны в поисках работы. По данным Росстата, большинство сегодняшних эмигрантов едут в США, Германию, Канаду и Финляндию.
    Растущий национализм, возможно, несколько снижает цифры эмиграции, привязывая россиян к родине. Во всяком случае, сегодня меньше россиян сообщают о желании жить за границей, чем в 2011-2013 годах. Но число тех, кто хочет уехать, все еще больше, чем в 90-е годы. Однако большинство, по данным исследований Левада-центра, не могут позволить себе дорогостоящий переезд.
    <...>

    Александр Осовцов: Это какие-то конкретные ситуации, требующие или, по крайней мере, очень сильно побуждающие людей покидать Россию, когда альтернативой является перспектива больших неприятностей. Павел Дуров, например… Ясно, что для него было крайне рискованно продолжать его информационный сетевой бизнес в тех параметрах, в которых он его когда-то начинал, развивал и добился большого успеха, находясь в России. Или он должен был начинать играть по совсем другим правилам, которые его не устраивали, или это можно было делать только там.

    Алла Боссарт: То, что называется, ради детей - есть еще такой, тоже очень популярный мотив. Дети ассимилируются, приобретают свободу и растут в свободной стране.
    Уезжают еще потому, что здесь противно, здесь сейчас очень тухлое время. У кого-то есть, конечно, какие-то надежды на будущее, или люди думают, что все образуется, рассосется... Даже среди наших друзей из самого близкого круга есть люди, которые вполне неплохо здесь себя чувствуют. Но есть немало народу, который просто не может здесь дышать. Так что причины самые разные.
    <...>

    А.О.: Я просто оценивал ситуацию в России таким образом, что не хотел оказаться привязанным к ней в случае, если страна окажется уже совершенно закрытой: если не в ситуации тотальных массовых репрессий, то, во всяком случае, в ситуации сильных рисков репрессий против того социально-интеллектуального слоя, к которому я принадлежу, а следовательно, против меня и моих близких. Я просто опасался, что окажусь здесь в ситуации или перспективы ареста или перспективы заткнуться и дрожать. Ни та, ни другая меня не устраивали.
    <...>

    А.П.: Можно спастись от ареста и басманного суда, спешно уехав в другую страну. Кажется, что это решает личные проблемы, но, возможно, это только иллюзия. Проблемы действительно остаются в стране исхода, но когда-нибудь они вполне могут догнать тех, кто рассчитывал спастись сам и спасти своих детей.
    Отличительная особенность нынешней эмиграции от всех предыдущих – ее условность. Многие получают виды на жительство в других странах или зарубежное гражданство про запас, на всякий случай, то есть на вполне определенный случай: либо персональных преследований, либо окончательного торжества тоталитаризма с полной отменой всех гражданских свобод и водворением «железного занавеса».
    Они живут в России и пока не видят необходимости ее покидать. Но в час «икс» они будут готовы вылететь, прежде чем дверь захлопнется окончательно и бесповоротно. Это сценарий «запасного аэродрома».
    <...>
    Не случайно же в 1922 году большевики избавились от многих представителей антисоветски настроенной интеллигенции, выслав этих людей за границу на «философских пароходах». Вполне может дойти и до того, что нынешняя российская власть будет высылать деятелей оппозиции на «философских самолетах». Тем более, до поры до времени власть едва ли будет чинить препятствия тем, кто ищет спасения от возрождающегося авторитаризма за пределами России".

    Источник.


    [​IMG]
    Елизавета II и Сева Новгородцев
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Это должна была быть обычная прогулка по каналу через Виктория парк на Бродвей роуд, где обычно по субботам рынок. И толпа, и люди, и собаки, и дети. И еда вкусная. И просто красиво. Я даже почти дошла до следующей развилки, как вдруг вспомнила, что сегодня наверняка должна быть какая-нибудь акция протеста, связанная с Брекзитом. Поэтому оказалась в центральном Лондоне. Толпы полицейских, туристы, вертолеты и никаких демонстрантов. На полтора часа опоздала. Спрашивать полицейских что происходит и куда идти, не очень-то хотелось. Стандартный вариант, присоединилась к каким-то гражданам с камерой. Вышла на антифа. Горстка граждан, человек сто наверное, с флагами, лица завязаны красными платками. Вскидывают кулак в небо, кричат дружно. Журналисты зевают:
    - Скучно, ничего не происходит.
    И тут вдруг гражданин с полевой кухней. Рис с горохом и еще чем-то там. Народ тут же бросил вбрасывать кулак в небо и выстроился в организованную очередь. Журналистам перестало быть скучно. Они тоже были голодными.
    Вот так предотвращаются революции. И только полицейские с той стороны забора безучастно на все это взирают. Отказываются от предложенной еды. Антифа добрые, угощают. И где-то там на горизонте еще одна цепь заборов, полицейских, и гордо реют английский флаги. Типа, наци за единую Британию без всяких там понаехавших вышли.
    Пару раз щелкнула, пошла обратно. Фишка в том, чтобы оказаться в той точке, где нацики, всего-то сто метров от антифа, надо сделать круг в пару километров через Вестминстерство. Но я умная, дошла до Вестминстерства и села на метро, одна остановка и почти у точки.
    У Чаринг кросс толпы, и полицейские, и просто граждане, и эти самые нацики. И если антифа в массе своей молодые, слегка оборванные, тощие, нервные, не высокие. Тут, как на подбор, Манчестер на рейде. Крупные, широкоплечие, нахмуренные, сильно в возрасте, типа мужики. Часть из них вполне могла бы быть уроженцами, к примеру, Выхино. И еще, как всегда, толпа подвыпивших бездомных. Что-нибудь да перепадет.
    Дамочка, одна из руководителей, дает интервью. Объясняет, что после того, как прошел теракт, они просто не могли не выйти. Надо заметить, что их тоже не очень-то много. Относительный ноль, если сравнить с населением Лондона. И, конечно же, эти мусульмане, - говорит дамочка, - ну знаете, мы, конечно, ничего против них не имеем, но хотим сказать, что ислам - это неправильная и агрессивная религия. Просто мусульмане заблуждаются, что надо верить в Аллаха. Короче, если они не перестанут в него верить, мы попросим их освободить нашу священную землю.
    И еще граждане в этой самой толпе знакомятся друг с другом.
    - Ты откуда? - спрашивает радостно один чувак, который вполне мог бы украсить собой какой-нибудь фильм про мафию, у второго, помоложе.
    - Я из Польши, - говорит этот помоложе с таким британским-британским акцентом, - знаешь, есть такой город - Честер, - и ухмыляется.
    - Ага, я вот нынче тоже из Польши, - отвечает второй, - из Манчестера, слышал есть такой город на земле, самый что ни на есть польский?
    Я потом еще дома посмотрела в интернетах, что там сегодня было. Они даже немножко, антифа и нацики друг друга пытались мочить. Но полиция не дремала. Арестовала человек двенадцать. Развела их на разные территории. После этого все было чинно и мирно. Только вот, оно конечно забавно, у этих, немногочисленных приверженцев, такая ненависть была на лицах. И они еще иногда вскидывали свои кулаки и кричали что-то в сторону появившихся антифа. Одни кричали другим - сволочи! Другие кричали - мы когда-нибудь вас всех вышвырнем из нашей любимой Англии!
    Там где нет любви, ненависть цветет пышно.
    Одна репортер, сильно в возрасте, жаловалась коллеге, что во время замеса, ее сильно помяли.
    - Они такие грубые, эти нацики, - говорила она, - ребра теперь болят.
    В какой момент полицейские сообщили, что пора закругляться, митинг закончен, я перешла мост. Такое внезапное. Люди улыбаются, солнце вышло. Пары все вокруг исключительно интернациональные. Дети скачут. Красота. Правда. Любовь в воздухе.
    В районе Национального театра от Тима пришла смска:
    - Где шляешься?
    - Подхожу к твоему кафе, - отвечаю, - ты работаешь?
    Тим как раз вчера объяснял Марте, где можно его найти.
    И был мне бесплатный кофе с плюшкой. И Тим за столом напротив на пятнадцать минут перерыва.
    Твой город, это когда идешь и знаешь, что здесь работает Тим, а вот того гражданина зовут вот так вот и у него столько детей, а за поворотом еще не поменяли граффити".

    Елена Ростунова


    [​IMG]
    Елена Ростунова


    "Когда-то, лет двадцать тому назад, Александр Пятигорский написал: «Лондон – один из самых нейтральных городов мира. Ты здесь – ничей. А плата за это: всё здесь – не твоё». Мысль Пятигорского продолжает давнюю традицию, украшенную именами Карамзина, Де Куинси, Эдгара По, Герцена. Каждый из них – по-своему, конечно, – говорил о Лондоне примерно то же самое. Что это город, безразличный к тебе, к твоим страданиям и успехам, к твоей судьбе, к тебе, неважно, особенный ты или такой же, как все. Город-рамка, причудливо устроенная внутри, с неправильными, ведущими всё время куда-то не туда улицами, не то что постосмановский Париж или имперская Вена, рамка, внутри которой скопились миллионы живущих, едящих, совокупляющихся, работающих, пьющих (особенно пьющих!), передвигающихся по этим неправильным улицам и гораздо более правильным площадям, скверам и паркам. Идеальный город для одиночества, стоит только влиться в толпу, как мгновенно затеряешься, а окружающим нет до тебя дела. Да, и: «всё здесь – не твоё». Чужая лондонская толпа равнодушно огибала Русского Путешественника; она столь же равнодушно взирала на Оксфорд-стрит на страдания будущего опиофага де Куинси и его юной подруги; в ней затерялся зловещий «человек толпы»; здесь в разгар героического периода индустриальной эпохи ушли на дно политические изгнанники из Германии, Италии, Польши, чтобы потом, после смерти, воскреснуть в учёных примечаниях к «Былому и думам». Пятигорский всё это знал – и ему собственная «ничейность» в Лондоне нравилась, так как дала возможность в последние 35 лет жизни не растрачиваться на московскую коммунальную суету, где все знают всех. В Лондоне не тебя выбирают, а ты сам выбираешь, с кем быть. Именно это – возможность оставаться незамеченным среди людей, побродить по очень странному, самому не своему городу в Европе, подумать, не будучи вписанным в какой-то специальный контекст, социальный и особенно культурный, – всё это Пятигорский считал наилучшими условиями для философа. И был прав.
    Но поначалу я увидел Лондон совсем иным. Впервые я оказался в нём в 1994 году, приехав после месяца, проведённого в тишайших университетских кампусах Уэльса. Представления мои о Лондоне были чисто книжными, отчасти кинематографическими и во многом сформированными перепиской и телефонными разговорами с тем же Пятигорским. Пятигорский и был первым человеком, которого я увидел в Лондоне: он ждал поезд из Бангора на платформе вокзала Юстон в своей легендарной видавшей виды зелёной куртке, из кармана торчал неизменный потрёпанный детективный роман; он повёл меня в пансион, который заранее снял, на Гауэр-стрит, напротив Лондонского университета. Все три дня, что я провёл в городе, были в основном посвящены дрейфам по Блумсбери с заплывами в Сохо и Вестминстер. Мило, но о Лондоне я ничего не узнал почти. Кроме разве того, что здесь действительно толпы равнодушных к тебе людей и что архитектура этого города самая странная, восхитительная, вульгарная, нелепая, прекрасная, которую я только на тот момент знал. Я ждал увидеть что-то вроде Петербурга, немного разбавленного образами «старой доброй Англии», а оказался рядом с монструозным зиккуратом Лондонского университета, гигантской, внушающей холодное отчаяние башней, в которой Оруэлл разместил свое министерство правды и которая во время немецких бомбёжек уцелела только потому, что Гитлер приказал пощадить это здание, намереваясь после завоевания упрямого острова разместить здесь свою штаб-квартиру. Любопытное совпадение – ведь Гитлер «1984» читать не мог, а Оруэлл ничего не знал о квартирьерских планах диктатора. Вот это и есть настоящая сила настоящей архитектуры. <...>
    Senate House напомнил мне, конечно, родину и чудовищные советские 1930-е, так что обсуждать с Пятигорским его роман «Философия одного переулка», где значительная часть действия пришлась на год сталинского празднования столетия гибели Пушкина, обсуждать, сидя в кабинете философа в двухстах метрах от зиккурата, было вдвойне интересно – и даже как-то подозрительно. <...>
    ...тогда я просто не знал Лондона и не понимал, что чудовищность и вульгарный тоталитаризм архитектуры, совершенно равнодушной к окружающему её урбанистическому ландшафту, – это то, на чём город стоит, держится, остаётся собой, это его природа. Точнее, природа Лондона в том, что городской организм включает в себя и монструозные здания, и вульгарные, и высокомерные – точно так же, как и уютные, милые, или, к примеру, прекрасные, или, к примеру, здания безо всяких свойств – не приобретая при этом ни одного из вышеперечисленных качеств. Лондон не трансформируют волны застройки и локальные преобладания исторических стилей; он всё это просто как бы принимает к сведению, включает в себя, оставаясь довольно равнодушным к тому, из чего состоит. Лондон, повторим вслед за Пятигорским, нейтрален, он, скажем уже за себя, рамка – и ничего больше. Но и не меньше – ибо подобных рамок в мире, кажется, нет. После 1994 года я бывал в Лондоне десятки раз, а в 2013-м переехал сюда жить. И иногда мне кажется, что я его, наконец, «узнаю» или даже что я его «знаю». Действительно, за последние 23 года топография моего лондонского знания сильно расширилась. Я исходил пешком огромную территорию от Уоппинга и Лаймхауза на востоке до Кэмдена и Финсбери-парка на севере, от кладбища Ганнерсбери на западе (там похоронили Пятигорского) до Брикстона на юге, Льюишема и Гринвича на юго-востоке, не говоря уже об омытой деньгами Канари Уорф, что возвели на месте с символическим названием «Собачий остров». Именно пешком. В прочие места я заезжал на общественном транспорте, но вот эту зону, действительно немаленькую, обошёл по большей части своими ногами".


    [​IMG]


    "...мы забыли вторую часть высказывания Пятигорского – что не только ты «ничей» в Лондоне, но и всё в Лондоне – «не твоё», такова «плата». Это можно трактовать довольно банально, мол, мы тут одиноки и ничто/никто тут не сможет разделить нашего одиночества, стать «нашим». В какой-то степени да, особенно если спустить планку разговора до обстоятельств бытовых. Когда идешь по Лондону и смотришь на витрины его магазинов, на гениально устроенные рестораны и пивные, на рекламу лучших в мире концертов и выставок, то – если ты не счастливый супруг Дарьи Жуковой, не везунчик, составивший счастье Элтона Джона, и не ловкий биржевой спекулянт из Сити – понимаешь грустную правду слов философа. Всё здесь не по карману. Всё – не твоё. Или почти всё. Но если отставить в сторону эту мелкую неприятность, то можно выйти на иной уровень повыше и поинтереснее. Что значит «не твоё»? Это вопрос серьёзнее, чем кажется.
    Выражение «то-то не твоё» не подразумевает значения «то-то совсем чужое для тебя». Наоборот. Чужое по определению быть «твоим» не может, да и ты абсолютно чужое и незнакомое «своим» сделать не захочешь. К совсем чужому либо холодное равнодушие, либо страх. А вот к тому, что тебе известно, пусть даже и отчасти, относишься по-иному – тянет его апроприировать, посмотреть, как оно устроено, как работает, из чего состоит. Иными словами, у ситуации, когда какая-то вещь «не твоя», должно быть условие, и заключается оно в предварительном представлении об этой вещи. <...>
    ...я, скорее, о тех историко-культурных пластах, точнее, историко-культурных сюжетах, которые я узнаю в этом городе, которые я даже отчасти знаю, но которые моими не являются – да и не будут никогда. И дело не только в том, что я приехал сюда издалека, привезя в багаже портативные судьбы нескольких мест, где мне пришлось пожить до сих пор. Даже родившиеся в Лондоне и прожившие здесь всю свою жизнь, даже они не могут претендовать на особые отношения со всеми этими сюжетами, кроме персонального. И здесь я равен весёлому кокни из Ист-Энда или отпрыску почтенных домовладельцев в Мэрилебоне. Все мы можем разделять один-два из этих лондонских сюжетов, считать их своими, но мы не можем разделить (в значении английского to share, а не to divide) всего Лондона как целого. Мы можем только признать, что Лондон действительно существует – это факт. И что факт существования Лондона есть факт существования общей рамки для всех его сюжетов, наших и не наших".

    Кирилл Кобрин


    [​IMG]
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Сидим в ресторане гостиницы, завтракаем.
    Народу много. Но всё очень чинно: все разговаривают вполголоса, по-гейропейски уступают друг другу дорогу. Мы вдвоем сидим за столиком на четверых, другие были заняты. Уже собираемся уходить, хотим выпить по последней чашке, Марийка ушла за кофе.
    Вдруг громко на весь зал: КУДА НАМ СЕСТЬ? ВСЕ МЕСТА ЗАНЯТЫ! ВООН СМОТРИ, СИДЯТ, СМОТРЯТ В ТЕЛЕФОН, УЖЕ ПОЖРАВШИ.
    (коллеги - мама с дочерью, а чё стесняться, кто их понимает в этом Бирмингеме?)
    Подходят ко мне: Экскьюз ми...
    Я, по-русски: присаживайтесь, пожалуйста...
    Почему-то убежали".

    Ирина Краснова


    17952671_10209722411114057_6400901754488524983_n.jpg


    "Я уже несколько раз была в компании в разных составах, но объединенных одной главной чертой. Все не "местные" и все выбрали для жизни графство Девон и считают, что это лучшее место на земле.
    Разные люди, все хорошо образованные, много поездившие по миру, кто-то родился здесь, но уехал, кто-то - вырос, а потом уехал, кто-то из них сюда переехали давно, кто-то, как я - недавно.
    Стэнли из Новой Зеландии подыскивает сейчас здесь дом. Приехал и влюбился.
    Удивительно, что все в один голос - и те, кто здесь давно, и, тем более, те, кто недавно переселился, чувствуют, что местные относятся к ним, как к чужакам. Outsiders. Ну, а я уж тем более, иностранка.
    И тем не менее, мы все оказались патриотами Девона!
    Ну, и все как на подбор обожают животных!
    Вот это и есть, как мне кажется, правильный патриотизм.
    Ну, а я пошла стричь газон!"

    Маша Слоним
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "...состав отвалил от Ганновера. Мы углубились в меню, потому что просто так сидеть в вагоне-ресторане не положено, потом сделали заказ, и один из стариков спросил, куда, мол, едет молодой человек. 63-летний молодой человек рассмеялся.
    — Ну, и мы ведь не такие уж старые, — сказал тот, что с усиками и поменьше ростом.
    — А сколько же вам лет? — осмелился спросить «молодой человек».
    — Мне 85, ему — 88.
    Тут я замечаю, что говорят они с австрийским акцентом, в котором слышится и еще что-то. Но вот это «что» я без их помощи опознать был не в силах.
    — Мы из Израиля, — с почти залихватской улыбкой ответил старший, и сидя возвышавшийся над своим спутником, наверное, на две головы.
    — Но первоначально — из Венгрии. После 1956 года прожили в Вене три года, а уже оттуда уехали в Израиль, — отвечал усатый.
    Он посмотрел на меня очень внимательно. И вдруг — без всякой улыбки. Мне даже стало не по себе. Следующую фразу они произнесли почти одновременно, и я понял, что они с тех самых пор, как уехали в 1956 году в Вену, у себя на родине, в Венгрии, так и не побывали. Даже в этой поездке, очевидно, их путь в Венгрию не лежал: они ехали в Гамбург — смотреть знаменитое новейшее здание города — Филармонию Эльбы на воде.
    Рассказ, которые мои собеседники вели, напоминал общение близнецов: один продолжал фразу другого без запинки, но они и слушали охотно, своим рассказом приглашая к разговору. <...>
    Наверное, я напрасно сразу сказал, откуда были мои попутчики. Поэтому вернусь к самому началу разговора и напомню, что первоначально я не разобрал, с каким все-таки акцентом говорили мои собеседники, которые как раз сразу поняли, откуда взялся мой акцент. Несмотря на несовпадение внешности и ожидаемого акцента. Эта мелочь в коммуникации людей эпохи глобализации то и дело мешает или помогает нам в пути. Так вот «австрийское» в немецком акценте было неразличимо слито еще с каким-то говором, слышать который меня заставляла не вполне австрийская внешность старшего и приземистого господина N. и младшего рослого господина T. В политкорректных странах не полагается узнавать человека по фенотипу. Поэтому простейшую русско-советскую формулу «едут в купе два старых еврея» я прогнал прежде, чем те мне об этом сами рассказали. Как выяснилось, примерно такая же формула была и в голове господина N. и господина T. Но как только мы в общих чертах утрясли этот животрепещущий вопрос, потребовалась уйма всякий уточнений, и мы вернулись к профессиям и биографиям. Сейчас оба они — профессиональные путешественники. Психиатрическую практику продали лет 15 назад, но стараются ездить на конгрессы там и сям. Не хотят отставать от времени. Особенно охотно приезжают в Германию, потому что здесь, говорят они, политический статус у ЛГБТ сообщества выше, чем в большинстве других стран мира.
    Когда выясняется, что господин T. — ровесник моей мамы, рассказываю им о маме, ее родителях, бабушках и дедушках — то, что помню. О ее родном городе — Одессе, о выживших дядьках-фронтовиках. О том, что войну мама провела в детском доме, о том, какой психический урон нанес ей и ее невольным подругам опыт детдома. Только после этого мои собеседники упомянули о своей работе, причем младший заметил, что некоторые доктора становятся психиатрами, чтобы всю жизнь бесплатно, но профессионально врачевать собственную психею. После некоторой паузы господин N. сказал, что, наверняка, они оба поняли бы мою маму и могли бы интересно поговорить, потому что тоже выросли в своеобразном детском доме. Что то, был, правда, не детский дом, а женский монастырь, где оба они росли как девочки.
    Было две проблемы — голос, а потом растительность на лице и на теле, которая у обоих оказалась, как назло, на редкость заметной. Поэтому ее палили и изводили какими-то еще ужасно болезненными способами. Но голос оставался проблемой, и они научились молчать. А если говорить, то только шепотом.
    Поэтому оба собеседника были объявлены не просто девочками, а умственно отсталыми девочками. С учительницей математики, настоящей взрослой женщиной, которая была откуда-то из Украины, они играли в шахматы.
    Пока они рассказывали о подробностях, я вычислял, что начало войны в Европе они встретили, когда одному было семь, а другому десять лет, в монастырь попали в возрасте 8 и 11, когда родители обоих мальчиков отправились почему-то все вместе через Германию в Швейцарию, чтобы выправить какие-то транзитные документы, но сгинули, не вернулись, а потом не нашлись. Освобождение Венгрии от нацистов встречали одновременно с появлением в Будапеште Красной армии. Возникли огромные трудности с документами. Но они как-то дотянули до Венгерского восстания 1956 года, в ходе которого и перебрались в Австрию.
    — Большинство настоящих девочек даже и не знали, что мы не девочки! — сказал господин N. И вдруг в ответ на эти слова гораздо менее разговорчивый младший член этой удивительной многоязычной пары произнес стихотворную строчку на русском языке. Что меня особенно поразило, это отсутствие даже малейшего акцента. Вернее, снова я это сказал неправильно. Акцент — был, но это был тот старинный уже выговор, который мы слышим на записях 1930-начала 1960-х, по голосам Валентины Серовой, Дины Верни или Стронгиллы Иртлач, по голосам исполнительниц так называемых блатных песен или городского романса. И строка, которую произнес мой собеседник была из песни «На Богатяновской (таковы был ростовский вариант; на Дерибасовской — одесский) открылася пивная». Вот она:
    «Две полудевочки, один роскошный мальчик…»
    Автоматически я ответил:
    «Который ездил побираться в город Нальчик…»
    Оба они с напряженным любопытством посмотрели на меня, сознавшись, что помнят наизусть несколько подобных песен, потому что их учительница и шахматный тренер постоянно напевала их себе под нос, как они сказали, «с каким-то странным отвращением, а иногда со слезами».
    Пока мы так разговаривали, окна необыкновенно быстрого поезда широкими струями оплетал дождь, а господин N. и господин T. объяснили, довольно скупо, что они сначала ничего не понимали, а потом попросили шахматистку объяснить им слова песен. Моим собеседникам повезло: их природное влечение и доброта, несказанная доброта монахинь, рисковавших, среди прочего, и судьбами других обитательниц монастыря, превратили для них пребывание в монастыре и в испытание, и в подобие игры, которая шла, однако, по известным им одним правилам. В дело была посвящена и учительница математики.
    Они достаточно хорошо научились тогда русскому, чтобы понимать, что сестра Вера звала их полудевочками в шутку, и даже понимали, откуда она сама и другие вынужденные обитательницы монастыря взяли этих «demi vierges» — из модного перед войной в Европе романа Эжена Марселя Прево «Полудевы» (или Les Demi-vierges). Занятно и то, что писатель, прославившийся «Лолитой» того времени, Прево был одним из тех немногих, кто защищал от антисемитских гонений Альфреда Дрейфуса.
    Конечно, все эти люди, чьи имена и действия сплелись в один красочный узел всего на час в нашем разговоре в немецком поезде в мае 2017 года, никак друг с другом не были связаны. Даже не знаю, хорошо ли им было — пусть ненадолго — погрузиться в чрезвычайно взволновавшие обоих воспоминание. Не узнав ни одной из двух других песен, которые господин N. и господин T. для меня декламировали, я даже не сообразил записать слова — хотя бы начала и концы обеих песен.
    Может быть, среди их израильских пациентов найдется кто-то, кто узнает эти песни? Нет, говорят, русских или украинских пациентов у них отродясь не было: венгерские, немецкие израильтяне — да. Но не русские и не советские. Текущий премьер-министр и его русский помощник им, сказали, не нравится.
    Было странно слышать аутентичную русскую речь из уст этих удивительных и печальных людей, которые навсегда остались вполне светскими евреями, не обратившись ни в какую веру, но к католической церкви испытывающие вечную благодарность.
    Как же удивительно устроен мир!
    — Auf Wiedersehen, роскошный мальчик!
    — До свидания, дорогие полу-девочки.
    А сестра Вера, а аббатиса, чье имя не произносилось?
    Единственный ли это случай, когда строками городского фольклора на чужом языке удавалось спасти такую хрупкую человеческую психею? Вот не знаю".

    Гасан Гусейнов
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Собираюсь публиковать выдержки из цикла статей, начатого недавно Николаем Халезиным.
    Если сие окажется нужным на форуме, это занятие я не брошу. Если окажется не интересным никому, кроме меня, - прекращу. Сама я и без форума с удовольствием прочитаю всё "в первоисточнике" (собственно, эта мысль относится ко всему содержанию Заповедника: уже очень многое я просто не приношу сюда, поняв, что это бессмысленный труд).


    21125466_10213490926409700_9221040920894252286_o.jpg


    "Из цикла «Уроки эмиграции»

    Идея этих записок родилась после того, как количество личных обращений с вопросами и просьбами проконсультировать по тому или иному вопросу, касающемуся эмиграции, превысило мои возможности отвечать всем лично. А так как вопросы в большинстве своем типичны, я решил ответить всем публично, дабы не тратить свое время, которое всегда в дефиците.

    Part I. ПОЧЕМУ? ОТ ЧЕГО? ЗА ЧЕМ?

    В этих записках я решил сделать упор на проблемах миграции человека творческого. Во-первых, потому что большинство вопросов касается перемещений в географическом пространстве людей, имеющих отношение к творческим профессиям. А во-вторых, об эмиграции написаны уже гигабайты материалов, и добавить к этому что-то новое вряд ли возможно. Ну, а человек творческий всегда остается обделенным вниманием.
    Творчество (ср. род) – создание новых по замыслу культурных, материальных ценностей.
    Творческого человека я определяю не только как индивидуума, имеющего отношение к искусству, но и любого, кто создает «новый по замыслу» продукт. А следовательно, в этих записках будут фигурировать не только акробаты, певцы, волторнисты и скульпторы, но и люди, которые создают креативный продукт в других областях, будь то сфера IT, педагогика или новая технология.

    Итак. Часть первая – что гонит вас с насиженного места?
    Как правило, люди стремяться сменить место жительства не потому, что им хочется стать обладателем стокилометрового доллара или загрузить в холодильник самый большой в мире батон докторской колбасы. Это всего лишь стереотипы. На самом деле, люди как правило ищут реализации. И речь не только о реализаци в профессиональной сфере. Да, кто-то хочет реализоваться как сценарист и получить «Оскар», отсвечивая со сцены лощеным смокингом. Но многие хотят совсем другой реализации. Например, в качестве родителя – чтобы дать более широкие возможности своим детям; в качестве гражданина – чтобы получить возможность голосовать и выбирать свое будущее; или, в конце концов, в качестве тунеядца – чтобы существовать в этим мире с наименьшими затратами усилий. Все эти пожелания имеют под собой основания, и все достойны осуществлений, поскольку это конкретный выбор конкретного человека.
    Первое, что должен сделать человек, у которого появилось желание сменить место жительства – это задуматься о том, не имеет ли он уже все то, что хочет получить в результате эмиграции? И следует осознавать – нельзя ответить на этот вопрос, подумав лишь 10 минут, сидя утром на толчке со смартфоном в руках. Это вопрос серьезнее, чем можно предположить.
    К примеру, вы врач. Хирург. Отучились девять лет, проработали еще пять, прежде чем вам стали доверять серьезные операции; вы стали заведующим отделением... Но зарплата маленькая, начальство дурное, а нужно оплачивать ипотеку и заплатить за высшее образование оболдуя-сына, который не смог поступить на бесплатное отделение. А тут еще посмотрел американский сериал, в одной серии которого самой запоминающейся сценой была та, в которой врач выбирал себе автомобиль в салоне Porsche. И он тоже был хирургом.
    Конечно, достаточно легко представить себя в том же госпитале, в котором работает доктор Хауз, у хирургического стола. Да и с автомобилем вы бы определились быстрее героя сериала. Но, прежде чем подать заявление на лотерею грин-кард или заполнять анкету данных на эмиграцию в Канаду, стоит задать себе ряд вопросов:

    • В какую страну и в какой город я решил эмигрирвать?
    • Будет ли в этой стране адаптирован мой врачебный диплом?
    • Возьмут ли меня на работу в клинику с плохим английским/французским/немецким?
    • Какова вероятность того, что госпиталю нужен эмигрант-хирург 43-х лет от роду?
    • За какой счет моя семья будет существовать, если с карьерой врача у меня ничего не получится?
    • Кем будет работать там моя жена, и сможет ли она вообще устроиться на работу?
    • Смогу ли я вернуться назад и не окажется ли подобное возвращение для меня фатальным?
    И если вдруг вы смогли ответить на подобные вопросы таким образом, что решили все-таки ехать, вам следует задать себе еще всего один вопрос: Каков будет уровень понижения моего нынешнего уровня жизни, и готов ли я на такую плату за гипотетическое счастье?
    Ну, а если вы ответили положительно и на этот вопрос, касательно перемены участи, следует задать и «контрольный»: Ты хорошо подумал?
    После всей этой череды вопросов и поиска ответов на них, следут взять паузу – как минимум на месяц. И в течение этого месяца постараться думать обо всем хорошем, что было у вас в жизни раньше, что вы имеете сейчас, и какие перспективы могут открыться для вас на родине, предприми вы... Далее следует хорошо подумать о том, что же вы могли бы предпринять для того, чтобы улучшить вашу жизнь в разных сферах. Если вы будете честны перед собой, этот месяц может продемонстрировать вам всю вашу прошедшую и возможную будущую жизнь в объеме, четко подведя к ответу на вопрос, нужно ли вам круто менять жизнь, согласившись на смену страны проживания.
    Эмиграция в массовом сознании обросла таким количеством стереотипов, что впору создавать их специальный глоссарий. Зачастую эти стереотипы противоресат друг другу, а подчас подаются как аксиомы, не терпящие малейших сомнений в их правоте.
    «Не стоит путать туризм с эмиграцией» – это выражение из тех, в которых достаточно высокий процент правды. Хотя, я все чаще встречаю людей, сменивших страну, и у которых быт не отличается от «отпускного» в худшую сторону. Это в основном касается тех, кто смог заработать на родине такое количество денег, что сегодня у них хватает времени только на развлечения. Таких людей становится все больше, и среди них количество сбежавших чиновников и «олигархов» – все меньше. Но все больше представителей IT-сферы и людей, удачно продавших свой успешный бизнес.
    Но в большинстве своем, это выражение про туризм и эмиграцию – чистая правда. Сложно представить человека, который, переехав в другую страну, вдруг резко улучшил свой уровень жизни. Все как раз наоборот – дауншифтинг неизбежен, как неизбежна и растерянность по целому ряду поводов. Это может касаться и культурных кодов, и бытовых проблем, и моделей взаимоотношения с людьми. К примеру, как чувствовать себя человеку, приехавшему из Беларуси или России, которому в его новой стране проживания улыбаются продавцы, с которым здороваются едва ли не все, с кем он в течение дня встречается взглядом, или которому таксист предлагает занести сумки из машины прямо в дом? Да, к этому привыкнуть легко. Но как жителю постсоветской территории, пережившему отчаянные 90-е годы, привыкнуть к тому, что разговор нужно начинать непременно с беседы о погоде, а если ты говоришь сразу о деле, тебя воспринимают как человека с врожденной аномалией?
    Первый год жизни в новой стране не обходится без депрессии. Она, неизбежный попутчик в той чаще, которая вдруг возникает в твоем сознании, и продраться через которую – первая задача, чтобы выбраться хоть на крошечную поляну, освещенную солнцем. Гарантированно, в первый год жизни в эмиграции такую поляну обнаружить не получается. <...>
    ...вернемся на родину, где вы еще не приняли окончательного решения об отъезде.
    Вспомним хирурга 43-х лет от роду, который надумал сменить место жительства, и о котором мы говорили выше. В его историю можно внести элемент, который заметно ускоряет принятие решения об отъезде. К примеру, этот врач придумал аппарат, который радикально меняет ситуацию в каком-то сегменте хирургии. Фактор инновационности – это один из основных ускорителей принятия решений, поскольку, если эта инновация реальна, вы стоите на пороге совершенно нового качества жизни. И если вы придумали этот аппарат, находясь в условной Беларуси, где практически полностью отсутствуют институции внедрения инноваций в жизнь и получения за это вознаграждения, то вам захочется как можно быстрее переместиться в условные Великобританию, США или Германию, где внедрения инновационных продуктов в разных сферах поставлены на поток, чтобы получить результат как можно быстрее.
    Но.
    Все чаще я сталкиваюсь с парадоксальными случаями, когда инновация не требует спешки в реализации. Возможно, специалисты, которые понадобятся врачу для изготовления прибора, находятся в Беларуси, и тогда стоит завершить разработку прототипа именно здесь, где дешевле рабочая сила и накладные расходы на производство. В этом случае вы экономите огромные средства на первом этапе, а представить в других странах у вас появится возможность уже прибор, готовый к серийному производству. Финансовый дисбаланс здесь очень серьезный – приблизительно 1:5 – 1:8. То есть, если на привлечение технического специалиста высокого уровня в Беларуси вам может хватить 10 000 евро в год, то в Великобритании на специалиста схожего уровня подготовки вряд ли хватит 50 000.
    И еще одно «но».
    Если вы знаете, что конкуренты наступают вам на пятки, следует менять среду обитания как можно скорее, поскольку ваши наработки могут пойти прахом, если вы не сможете своевременно защитить свою идею юридически и профессионально. Тут наличие соответствующих институций в стране становится определяющим.
    Наш друг уехал из Беларуси много лет назад – в начале 90-х. Он был преуспевающим хирургом, но понимал, что реализовать свой потенциал хочет в тех странах, где можно развиваться профессионально более динамично. Из всех вариантов эмиграции ему подошел один – Новая Зеландия. В течение года удалось оформить все документы и улететь в Окленд. Там его взяли работать в больницу, но, естественно, не хирургом, а медбратом. Дальше – три года уборки за лежачими больными и невероятная психологическая усталость от отсутствия перспектив. А потом решение попробовать себя в соседней Австралии. Спустя несколько лет он стал в Австралии практикующим врачом, а теперь он самый успешный хирург страны в области желудочно-кишечного тракта, с очень высоким уровнем достатка, автомобилем Porsche и домом в живописном районе Сиднея.
    Правда, когда вы слышите о подобной истории, следует представить и армию эмигрировавших десяток лет назад врачей, которые до сих пор моют судна за лежачими больными, или ставят им клизму.
    Когда вы хотите разобраться, стоит ли вам менять страну проживания, четко осознайте, от чего вы хотите уехать. Поняв это, вы сможете определиться с тем, что вы хотите получить на новом месте жительства, и в какую страну вам лучше переместиться.
    Михаил Барышников, принимая решение о побеге из СССР, бежал не к сказочным гонорарам – его жизнь и так была звездной и успешной; он хотел заниматься современной хореографией, которая была в Советском союзе по факту под запретом. Оказавшись в Канаде, а потом и в США, работая с безумной самоотдачей, он смог реализовать свою мечту, получив в придачу и мировую славу, и достаток. Чего не скажешь обо всех тех танцовщиках, которые уезжали в другие страны лишь за высокими гонорарами.
    Повторим первый урок: прежде чем принять решение об эмиграции, задайте себе максимальное количество вопросов о том, что вы теряете, и о том, что же вы хотите получить в итоге. Постарайтесь трезво оценить свой нынешний уровень жизни, и представить себе будущий, не попадая в плен стереотипов, а честно отвечая на эти вопросы самому себе".


    Николай Халезин
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    [​IMG]


    "Из цикла «Уроки эмиграции»

    Part II. КУДА?

    Если в первой части этих записок мы обсудили вопросы «почему?», «от чего?» и «зачем?», то сегодня мы перейдем к вопросу «куда?». Правда, вам эта глава нужна лишь в том случае, если решили, что сменить страну проживания все-таки нужно.
    Сегодня на карте мира почти три сотни стран, и выбрать ту, которая подойдет вам для осуществления своих грез и планов, достаточно сложно. Но это в том случае, если вы подходите к вопросу несистемно; в противном же случае, взяв на вооружение одну из методик, вы в течение короткого промежутка времени отбросите абсолютное большинство этих стран.
    Методики определения приоритетных для эмиграции стран могут быть различными – лингвистической, профессиональной, бытовой; но в итоге вы все равно придете к их компиляции, когда одна из методик станет в системе доминирующей. Я встречал в жизни очень много эмигрантов, и среди них одни, при выборе страны проживания, руководствовались профессиональным принципом: «именно здесь я смогу сделать успешную карьеру»; другие – лингвистическим: «я бы хотел говорить на английском языке»; третьи – бытовым: «в этой стране очень хороший социальный пакет». Все остальные факторы являются скорее исключениями, вроде «я поехал в эту страну из-за супруга» или «здесь очень хороший климат».
    Следует отдавать себе отчет – идеальных стран в мире не существует, и получить по всем желаемым позициям стопроцентный результат не получится никогда, даже в том случае, если вам хватает средств не работать. Вас всегда будет что-то не очень устраивать в стране – погода, нравы, традиции, природа... Но стремление к 100 процентам удовлетворенности – это и есть основной фактор, к которому нужно стремиться, и выбрав головой, а не сердцем, минимизировать неудовлетворенность.
    Итак, пойдем по порядку.

    Лингвистический принцип
    Если вам 18 лет, и у вас нет никаких языковых предрассудков, то вы можете уделить этому фактору минимум внимания – вы в состоянии выучить любой язык в кратчайшие сроки, просто оказавшись в среде, или отчаянно позанимавшись пару лет дома, до отъезда. Но если вы старше, с каждым годом изучение языка будет для вас все более сложным фактором, который вы должны будете учитывать.
    Языки привязаны к группам стран; каждая страна имеет свою профессиональную специфику; каждая профессиональная специфика страны уникальна; эта уникальность может позволить вашим талантам раскрыться, а может утопить, сломав психику. Не самая простая для изучения цепочка.
    Пример.
    Вы неплохо знаете английский язык, вам 28 лет, вы заняты разработкой стартапа, связанного с созданием уникальной программы, управляющей складом службы доставки грузов. Тут все неплохо, и ваш выбор достаточно широк. Во-первых, англо-саксонские страны в абсолютном большинстве богаты и успешны; во-вторых, в очень многих даже не англоязычных странах английския язык является ходовым в профессионаьной сфере; и в-третьих, вы можете работать дистанционно, живя в стране, где базового английского хватает на то, чтобы решать свои бытовые проблемы. То есть, ваш выбор невероятно широк, и вы можете игнорировать лингвистический фактор в качестве приоритетного.
    Другой пример – не такой простой.
    Вам 41 год, вы художник, знающий французский язык на разговорном уровне. Круг стран, которые вам подходят по лингвистическому признаку, следующие: Франция, часть Швейцарии, канадский Квебек, ряд стран Северной и Центральной Африки. Африка вам не подходит ввиду того, что профессионально вы вряд ли там реализуетесь и вас не устраивает уровень жизни, посему этот сегмент вы без сожаления отбрасываете. Остаются три страны – успешных, но каждая из которых со своей спецификой. И уже эта, не лингвистическая, но профессиональная специфика, станет для вас определяющей. Вы вынуждены будете изучить рынки этих трех стран в применении к вашей профессии.
    К примеру, во Франции можно попытаться существовать за счет книжной графики, поскольку эта страна литературоцентрична; в Канаде вы можете попытаться убедить благотворительные трасты или фонды в финансировании своих проектов в сфере contemporary art; а Швейцария, например, отпадет ввиду того, что ни одна из творческих профессий не позволяет вам там существовать, поддерживая достойный уровень жизни. Дальше все зависит от ваших умений, сил, упорства, трезвой самооценки и умения коммуницировать.
    Учитывая, что в большинстве своем, жители постсоветских стран изучали одни и те же иностранные языки, стоит составить группы стран для выбора тех, кто пытается сориентироваться в ареале распространения языков.
    Английский язык – Великобритания, Ирландия, США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Индия, Пакистан, Гайана, Филиппины, Сингапур, ряд стран Западной, Центральной и Южной Африки
    Французский язык – Франция, Бельгия (часть), Канада (часть), Швейцария (часть), Французская Гвиана, Мадагаскар, ряд стран Северной, Западной и Центральной Африки
    Немецкий язык – Германия, Австрия, Лихтенштейн, Люксембург, Швейцария (часть), Италия (часть)
    Испанский язык – Испания, Аргентина, Колумбия, Мексика, Перу, Венесуэла, Чили, Куба, Эквадор, Гватемала, Гондурас, Сальвадор, Боливия, Парагвай, Коста-Рика, Пуэрто-Рико, Уругвай, Панама
    Фламандский язык – Нидерланды, Бельгия (часть), Суринам
    Итальянский язык – Италия, Швейцария (часть)
    Португальский язык – Португалия, Бразилия

    Профессиональный принцип
    Пожалуй, это самая сложная позиция при выборе страны, поскольку является многоуровневой, и включающей в себя ряд сложнейших в оценке сегментов: от требуемого для страны необходимого уровня подготовки специалиста до культурной географии, обсуждение которой требует отдельного обстоятельного разговора.
    В 2012 году мне довелось путешествовать в Бразилию для проведения экспедиции во время подготовки к спектаклю Red Forest. В программе экспедиции были Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро и Амазония. Для того, чтобы попасть в рыбацкий поселок на Амазонке, лишенный даже электричества, пришлось лететь в Манаус, расположенный от поселка в нескольких часах движения катера по реке. Находясь в Манаусе, мы вдруг узнали о том, что здесь располагается достаточно большое беларусское коммюнити, что конечно же вызвало у нас удивление. Оказалось, что абсолютное большинство членов этого коммюнити составляют музыканты симфонического оркестра штата Амазонас, которых рекрутировал какой-то бразильский специалист много лет назад. С тех пор оркестр регулярно пополнялся беларусскими выпускниками консерватории, пытающимися найти работу.
    К чему я это рассказал. К тому, что если в вашем выборе доминирует профессиональный принцип выбора страны для переезда, не стоит сбрасывать со счетов любые из вариантов.
    Для начала стоит погрузиться в изучение карты своей профессии, если вы не сделали этого раньше. На самом деле, для любого студента творческого вуза западноевропейской страны это практически азбука – знать где он может быть востребован в контексте своей творческой профессии. Но практически для любого жителя постсоветского государства – это terra incognita, требующая отдельного, достаточно кропотливого изучения.
    Пример.
    Вы динамично развивающийся танцовщик, увлеченный современной хореографией, и желающий поселиться в стране, где будут максимальные возможности себя реализовать. Куда вы поедете?
    К примеру, для начала вы вспомните или посмотрите в справочниках имена тех, кто оказал наибольшее влияние на старте развития того вида искусства, которым вы занимаетесь. Вы обнаружите там ряд американских, французских и британских имен, слегка разбавленный фамилиями хореографов и танцовщиков из Мексики, Словакии, Польши... Что это значит? Что нужно срочно пытаться найти канал для получения вида на жительство в США, Великобритании или Франции? Не обязательно. И вот почему.
    Карта современной хореографии постоянно меняется, и не только за счет перемещения кадров по миру и все большей глобализации. Но еще и из-за того, что меняются тренды приоритетов в работе фондов и трастов, финансирующих искусство. Традиционные фавориты в лице перечисленных США, Великобритании или Франции были серьезно потеснены вошедшей в 70-х годах в лигу фаворитов Германией. Позже – Голландией и Бельгией. Несколько месяцев назад мой знакомый, достаточно успешный танцовщик, перебрался из США в Голландию, и когда я спросил почему, ответил, что больше не хочет бегать по кастингам, которые вынужден регулярно проходить в Америке, несмотря на свой достаточно серьезный статус. А в Голландии он получил стипендию для занятий творчеством, и стал географически ближе к европейскому рынку, где он во все времена был востребован.
    Профессиональную сферу сегодня нужно отслеживать не так, как это было раньше – время от времени, а постоянно, если не сказать ежедневно. Какие-то возможности пропадают, какие-то оперативно появляются.
    К примеру, если вы владелец перспективного стартапа, но, при этом, до сих пор не собравшего первый раунд средств для реализации, возможно вам не следует задумываться о переезде в Силиконовую или Кремниевую долину, а следует предложить свой проект в Британии, где есть целый ряд акселераторов, поддерживающих проекты на старте, или в Канаду, где существует государственная система поддержки перспективных стартапов. Динамика изменений в мире невероятно возросла, и, задумываясь об эмиграции, стоит выстраивать стратегию комплексно, учитывая и факторы коммерческого успеха своего проекта, и условия дотаций со стороны правительства или благотворительных фондов.
    Делать это следует еще и потому, что динамично меняется не только сфера искусства, но и столь же быстро развиваются геополитические процессы, активно влияющие на движение финансов в мире, в том числе и в поле искусства. Если совсем недавно случаи введения механизмов финансовой цензуры были единичными, то теперь они становятся системными даже в странах с устойчивой демократией.
    Еще раз упомяну в этой главе культурную географию, которая сегодня является одним из основных элементов, знание о котором необходимо для всех личностей, работающих в сфере культуры и искусства, и которой совершенно не уделяется внимания в системе образования в постсоветских странах.
    Приведу пример из театральной практики.
    По-сути, если отбросить все производные, в мире существует две системы финансирования сферы искусства – британская и немецкая. Британская базируется на доминанте частного капитала в финансировании арт-проектов, при участии государственного; немецкая – государственного, при участии частного. Отдельно следует рассматривать американскую систему, в которой доли государственного финансирования в сфере искусства не существует вовсе.
    Теперь представим ситуацию, когда вы решили сменить страну проживания, и заняться продюсированием спектаклей/концертов/выставок.
    При переезде в Америку вам нужно будет не только на талант коммуникации, чтобы уговаривать частных спонсоров, но и работать в условиях жесточайшей конкуренции, которая будет требовать от вас в первую очередь инновационности творческого продукта.
    При переезде в Германию, вы должны будете изучить модели взаимодействия с государственными органами, обзавестись партнерами, понять степень участия в финансировании трастовых фондов, принадлежащих крупным корпорациям.
    При переезде в Британию, вы должны будете посвящать огромное количество времени изучению благотворительных фондов и динамично изменяющимся темам проектов, которые они готовы финансировать, а также государственных структур Art Council и British Council, их нормам и правилам взаимоотношений с реципиентами.
    Все это касается и любой другой страны. Следует понимать, что никто и ничего не даст вам просто так. Любое получение финансирование требует составления проектов и бюджетов, которые не снились на постсоветской территории ни менеджеру, ни творцу даже в страшном сне. Равно как и составление отчетов о проделанной работе. В цивилизованных обществах – это один из важнейших сегментов занятия творчеством, весь спектр которого состоит из следующих трех элементов: коммуникативность, профессионализм, ответственность. И если вы планируете проигнорировать какой-то из них, не стоит даже помышлять о занятии творчеством в эмиграции".


    Николай Халезин
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    [​IMG]
    Елена Ростунова


    "Из цикла «Уроки эмиграции»

    Part II. КУДА? (окончание)

    Бытовой принцип

    Этот принцип выбора страны для переезда часто грешит ошибочными стереотипными взглядами на эмиграцию, но иногда служит человеку добрую службу. Объясню, почему.
    В первом случае, человек размышляет таким образом: в любом случае, мне в той стране будет лучше, поскольку я в своей родной ничего не имею. И вот он, скажем, перебирается в Великобританию. Допустим, наш герой работал в сфере журналистики, зарабатывая 400 евро в месяц, живя в двухкомнатной «хрущевке», доставшейся от родителей.
    Прилетев в Лондон, и остановившись на время в квартире своего давнего приятеля, живущего здесь уже 6 лет, первое, что узнает наш герой – что в стране давно не существует никаких пособий для мигрантов, и максимум, на что он может рассчитывать – на самого себя. Помимо этого, не существует никаких программ адаптации, бесплатных языковых курсов и системы переобучения. К тому же, для того, чтобы снять жилье, ты должен предоставить счет в британсом банке, а чтобы открыть там счет – документ о том, что у тебя есть съемное жилье. Ситуация даже с открытием счета в банке кажется абсолютно безвыходной, а ведь еще даже не получен номер налогоплательщика, без которого ты не можешь устроиться на работу. А уж разговор о реализации в своей профессии, которой посвятил всю взрослую жизнь, и вовсе кажется нелепым.
    Все это нашему герою кажется странным, поскольку он слышал о том, что можно неплохо жить на пособие по безработице, получить бесплатное социальное жилье, поступить на учебу, получая государственную стипендию... Короче говоря, весь набор мифов и стереотипов, кочующих десятилетиями по головам жителей постсоветского пространства.
    Но может быть и все по-другому, будь человек трезвым, подготовленным и готовым встретиться с трудностями.
    Прилетев в Лондон, и остановившись на первое время в квартире своего давнего приятеля, живущего здесь уже 6 лет, первое, что делает наш герой – договаривается, чтобы друг вписал его в платежку за свет или газ. Получив в следующй раз счет со своим именем, он идет с ним в банк, где ему открывают счет. А пользуясь легальным статусом, он подает на получение номера налогоплательщика, который приходит ему в течение недели. А потом экс-журналист начинает бродить по городу в поиске работы в каком-нибудь небольшом кафе, принадлежащем выходцам из Турции или Венгрии. Он находит свою первую работу, параллельно совершенствует язык, потом, постепенно адаптируясь, меняет ее на работу по профилю, обрастает связями, зарабатывает больше... И так далее.
    Эта история отличается от предыдущей тем, что герой не живет иллюзиями, и рассчитывает только на самого себя. Такой человек, сменивший страну, чтобы просто улучшить свой бытовой уровень жизни, своего добьется, и получит то, чего хотел. Останется лишь понять, улучшил ли. Может ли он себе позволить то, что позволял дома, лучше ли его лондонское жилье двукомнатной «хрущевки», есть ли у него перспективы...
    Повторим урок: прежде чем вы решите принять решение, куда вы хотели бы перебраться, оцените ситуацию не только в выбранной стране – возможно, другие страны могут предложить вам более широкий выбор. А если приняли решение о своем выборе, подробно изучите все возможности, которые она вам может дать касательно реализации в профессии".


    Николай Халезин
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Я сегодня пораньше с кафе утек. Спину скрутило, продуло видимо, да с утра еще муки на складе потаскал, вот теперь голова только в одну сторону поворачивается навправо, налево ни-ни) . Смотрю на мир однобоко) Но даже в таком положении, успел разглядеть несколько запоминающихся сценок и лиц. Первой была пани, что очень занята своим здоровьем. Зарядка, массаж, правильное питание. Вот, ее пример тебе наука, Петька Соколов, подумал я. Но потом пани поразила меня еще больше, оказывается в России жил некий старец, который научил мир, как можно быть здоровым. И началась подробная лекция про моржевание и хождение босиком, которую я закончил за пани сам, фамилией Иванов. Порфирий Иванов, да? Так, проше пана - расцвела гостья. Понятно, слышал, знаю. Но там все не так чисто...Ой, то клевета, не тшеба слухать сплетни! Пани уже было начала меня убеждать в божественной силе русского учителя, но от этой лекции меня спасли очередные гости. Вот не дослушал и лежу теперь с ноющей спиной, а может как рванул бы босиком по прусской брусчатке, оно и отпустило бы) Но да ладно, не про болезни речь, давайте о высоком. Две порции солянки и бозы бурятские заказал пан из под Кракова для себя и своей подруги. А потом видимо решил устроить мне маленький тест и прочел по польски стихи Хлебникова. Я ему алаверды, тоже на память несколько строк, но по-русски разумеется. Разговорились, выяснилось что пан инженер, но у него хобби поэзия серебряного века. Вот вы можете на память, стихи польского Норвида? Я, например, нет, когда-то чего-то учил, да выветрилось все... А пан, на раз, два... Есенин, Хармс, Блок, Хлебников. Круто, конечно,
    А еще забегали двое хлопчиков. Двое таких пацанят которых в школе цепляют постоянно. Один ботаник-тихоня, второй одет бедно из не благополучной семьи. Их дергают одноклассники. Вот они вдвоем и держатся. Они уже приходили раньше, брали один чебурек на двоих и уплетали по половине. Сегодня пришли без денег, зашли просто поглазеть. Одному 10 лет, второму 9,5. Забавные пацаны. В общем, кафе на четыре столика выдало парням сегодня бесплатный обед. Как премия за любовь к чебурекам)".

    Пётр Соколов


    22852214_1858137127533314_3481525001998008698_n.jpg


    "Что-то изменилось в Польше за последнее время. В последние лет десять получали в польском МИДе визы, и вот сегодня нам отказали в шенгене.
    Особую пикантность истории придаёт то, что мы живём в Британии, имея здесь постоянный вид на жительство. И вот девушка, сидящая в окошке, поначалу попросила нас подождать решения вопроса о предоставлении визы. Мы подождали - три с половиной часа. После чего она сообщила нам, что не хватает одного старого трэвел-документа, в котором тоже были польские визы. Для начала объяснили ей, что выдавая новый трэвел-документ, британский хоум-офис изымает старый. Ну, и в довесок показали по 4 шенгенских визы на каждого, одна из которых и вовсе была трехгодичной.
    Конечно, приятно осознавать, что ты лучше сотрудника консульского отдела польского посольства разбираешься в международных нормах и правилах, но, в то же время, слушать чудовищный лепет мидовской чиновницы как-то не по себе.
    По концовке, ушли из посольства с отсрочкой, для того, чтобы консульство установило, что мы не хотим остаться в Польше (!) или где-то у нас есть старые документы, в которых уже есть виза, а мы хотели получить по второй (!). Ну, и даже если документы у нас решат принять, изучение наших персон займёт 4 недели. В результате, слетает три важных поездки, и, по иронии судьбы, одна из них - на встречу в... польский МИД.
    Полное ощущение, что находишься внутри абсурдистского фильма, в фабуле которого ты ровным счётом ничего не понимаешь".

    Николай Халезин


    10153048_10204795161061001_6347625569558162390_n.jpg
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Просто два факта.

    1. Нужно взять в миграции анкеты для личной карты. Прошу родных соотечественников разрешить мне пройти без очереди.
    - Тут всем только анкету взять! - злобненько отвечают мне.
    - СССР - тихо говорю про себя, идя к выходу.
    - ДА!!! - радостно подтверждают мне.

    2. При подаче в миграции документов на личную карту необходимо присутствие того лица, на кого они оформлены.
    Тётенька в окошке интересуется: - Татяна тук ли?
    Я начинаю на тарабарско-българском объяснять, что да, здесь, но по техническим причинам (помещение мирации не сильно превышает четырёх квадратных метров плотно забитых народом) она не сможет сюда въехать.
    - Да-да, знам - отвечают в окошке.
    Это при том, что через них проходят сотни, если не тысячи вот таких как мы".

    Георгий Дублинский


    21272275_1437013716379957_5540052265385651013_n.jpg


    "До 2009 года я считал, что если я устану от Москвы окончательно, то буду перемещаться вглубь России - в Вологду или, может быть, в Воронеж. Никакой жизни заграницей я себе не представлял. Как любой советский человек, я понимал, что в Европе - свобода, безопасность, комфорт, культура, будущее человечества и очень хорошие люди, которые к тебе относятся так, как это и должно быть между людьми, - НО! При всем этом советский человек он был как "рыба", т.е. признавая все это, считал, что Запад - это просто другая планета, на которой "вот все это есть", но там нет воды (вообще), поэтому рыба там жить не может. Она там может только лежать на берегу пустого русла и судорожно дергать жабрами.
    И вот только в 2009 году во время двухдневного посещения Гейдельберга я вдруг понял, что у меня появляются какие-то маленькие четыре лапки (хотя плавники и жабры сохраняются еще) - и собственно говоря еще не "умом", а именно этими лапками я подумал: "мне тут нравится, надоела эта соленая вода совсем"".

    Александр Морозов


    22552382_10210201049407161_3827773915948912462_n.jpg
     

Поделиться этой страницей