Лир

Тема в разделе "Театр, кинематограф и фотоискусство", создана пользователем Мила, 22 мар 2012.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Художник: Для меня у Шекспира всегда была любопытной "неузнанность" героев. Я понимаю, что это был традиционный приём в театре того времени. Однако нам от этого не легче. Как вы собираетесь это разрешать в спектакле - традиционно-условно или с помощью каких-то экстравагантных приёмов? Если не секрет, конечно.

    Режиссёр: Я не могу говорить о том, как будет выглядеть все в спектакле, поскольку являюсь драматургом, а режиссером спектакля будет В. Собственно, за визуальную трактовку будет отвечать он, я могу только предложить вербальное наполнение текста, а точнее -- его видоизмененную версию. В связи со всем этим, я буду озвучивать лишь свой взгляд на пьесу, не касаемо будущего спектакля.
    Неузнанность героя -- это, безусловно, примета того времени в театре. Актеров в труппах было немного, а в населенности пьесы персонажами автор себя не ограничивал совершенно. Этим и была обусловлена "масочность" -- я изменил костюм или маску, и тут же стал другим персонажем. Этот прием не был экстравагантным в театре того времени -- он был нормой. К тому же, не существовало режиссера -- актеры разыгрывали все сами. Современный театр тоже не может вовлекать в спектакль по 40 актеров, прописанных в тексте, именно поэтому абсолютное большинство постановок пьес Шекспира решаются условными приемами. Мы не станем тут исключением, поскольку актеров будет занято не больше 8-10-и, а сократить в оригинальном тексте персонажей до такого объема -- нереально. Поэтому придется обозначать свою среду, свою территорию действия, и она может оказаться какой угодно: от военного гарнизона до балетной школы. Конечно, мы уже фрагментарно оговорили ту среду, в которой будет проходить наш спектакль, но, к сожалению, я не могу говорить об этом до премьеры.

    Художник: Что будет с образами дочерей? Насколько характерность возобладает над родственным сходством? Я держу в уме, кроме разности образов, придуманную мной разницу в возрасте, которая будет заметной. А вы?

    Режиссёр: У нас нет актрис "под прописанную Шекспиром роль" -- у нас есть только актрисы театра, которые могут решать различные театральные задачи, они-то и будут играть дочерей. Мы не исповедуем идею традиционного театра, и поэтому спектакль станет очередным проектом конкретного театра, у которого есть свои жесткие концепции, есть свой актерский и режиссерский стиль, которые, к слову, мы разрушаем каждым последующим спектаклем.

    Художник: И вообще - будет ли в спектакле хорошо проработана гротескная тема дележа Эдмонда?

    Режиссёр: С дележом Эдмонда все просто -- если в тексте этот элемент останется, то он будет решен в эстетике спектакля, но может так случиться, что его и вовсе не останется. На мой взгляд, остаться должен, поскольку это один из штрихов к тому безумию, до которого дошли сестры во время эскалации насилия.

    Художник: А вот вопрос, на который у меня вообще нет ответа. Время действия. В театре это прекрасно разрешается. Анахронизмы очень выразительны (и театральны) сами по себе. Но что вы вообще об этом думаете? Это же чёрте что у Шекспира.

    Режиссёр: Шекспир не сильно заморачивался деталями, хотя многие и считают, что его пьесы детально проработаны. Он может бросить детально проработанный образ -- Шута, к примеру -- и больше к нему не вернуться. Фактор времени у него не работает ни в каком виде. Он запросто стыкует сцены, между которыми прошел большой промежуток времени, а по тексту кажется, что персонажи просто переместились из одной комнаты в другую. На деле же кто-то из них скакал неделю через всю Англию, чтобы явиться на этот разговор. Шекспиру не важно, что будет думать зритель в данный конкретный момент -- ему важно, выстроится ли весь сюжет в логическую цепь. И не более того.

    Художник: Так что это за трагедия? Это история о кусающих руку дающего? Или история распада личности, сделавшей ставку на сладкую ложь? Или вообще - история вырвавшейся на волю стихии, освободившихся "демонов", история о ненасытности зла?

    Режиссёр: Мне кажется -- это история неумолимой старости, с которой не хочется мириться, и, как следствие, конфликта со следующим поколением, перерастающим из локального в глобальный.

    Художник: Но там есть сквозная линия, которая не вписывается в тему конфликта поколений. Это истории самозванства, надетых личин. Любящие дочери - в самом деле безжалостные дочери; Эдмонд, занимающий место Эдгара, а потом и Глостера; неузнаваемый Кент; бедный Том; король - не король. И процесс снимания масок, мучительный, страшный.

    Режиссёр: Дочери -- это просто дочери. Поначалу обычные, но постепенно преступающие границу разумного, и доходя до апофеоза. И король, поначалу король, но ощутив, что все кончено, уходящий в безумие. Та же история, повторенная Ионеско в "Король умирает". А как раз Эдмонд, Эдгар, Кент, Глостер, шут -- лишь приправа, гарнир.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Это афиши спектаклей, которые пройдут в Лондоне в рамках Шекспировского фестиваля "Globe to Globe".
    Слева, в третьем сверху ряду - тот самый "Лир", о котором я говорила с режиссёром театра, ставящего его.

    [​IMG]

    "37 театров на 37 языках играют 37 пьес Шекспира... на сцене Шекспировского театра "Глобус". Каждый театр сыграет дважды свой спектакль на сцене легендарного театра. Фестиваль стартовал 23 апреля -- в день рождения Шекспира, и уже сегодня приковывает внимание всех ведущих театральных критиков, озадаченных одним вопросом -- кто окажется "расчленителем" драматургического тела великого Шекспира, предложив нестандартный, небанальный взгляд на его пьесы?
    Театр "Глобус" подстраховался. Как признался в приватной беседе артистический директор театра Доминик Драмгул, следом за фестивалем, который, за счет своей масштабности, помимо репутационной прибыли, приносит финансовые убытки, состоится премьера проекта с участием Стивена Фрая, которая слегка поправит финансовые "постолимпийские" дела Шекспировского театра".
    Н.Халезин - художник, драматург, журналист, режиссер Белорусского "Свободного театра"

    [​IMG]

    Дай им Бог удачи.
     
  3. Лис

    Лис Активный участник

    Сообщения:
    1.354
    Симпатии:
    86
    Мила, пост для удаления, но...

    Всегда тему читаю: не Лир, а Лис.:)
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Мне остаётся, глубокомысленно устремив взор в пространство, изречь, что мы все немного Лиры... И немного Лисы.:)

    А что? Неужели у всех в жизни хоть раз так не бывало - оказаться готовым поставить миру условие и отдать всё не заслуживающему того, но исполнившему это условие? И забыть о своей бренности и ничтожности, и проклинать без оглядки?
    А в другое время уходить во тьму, на ночную охоту, чтобы найти какой-нибудь след, совсем не нужный днём, но такой важный ночью...
     
  5. Лис

    Лис Активный участник

    Сообщения:
    1.354
    Симпатии:
    86
    Мила, а кто такой Шекспир?

    Если кратко.

    Писал ли он "Короля..." Или увидел?
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Для меня - хорошая литература, переводы, которые трогают и втягивают в игру.

    Что значит - "писал... или увидел"? Что есть процесс "написания" вещи? Для меня, визуала, это процесс с обязательной составляющей - "видением".
    Шекспировские тексты очень богаты на зрительные образы.
     
  7. Лис

    Лис Активный участник

    Сообщения:
    1.354
    Симпатии:
    86
    Судя по биографиям писателей, не все мастера прозы "видят" свои вещи.
    По их свидетельствам, текст на них как бы ... сваливается.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Лис, сюжеты он, бывало, заимствовал. Как драматург, не гнушался конъюнктурой. Я ничего не могу сказать про то, как на самом деле приходили образы к Шекспиру. Довольствуюсь собственным впечатлением и догадками.

    Даже то, что я сказала в предыдущем своём ответе, не совсем точно. С чего начиналась эта ветка? С вопроса режиссёру о "неузнанности героя". Это совершенно литературный, текстовый приём, трудно воплощаемый зримо без новых допусков и натяжек.
    Что касается "Лира", впечатление моё таково, что строение этой вещи вряд ли "свалилось" на Шекспира. Если структура пьесы слегка отдаёт иррациональностью (в чём я тоже не уверена), то масштаб, иерархия персонажей выверены так, что создаётся впечатление созерцания освещённого кристалла - в центре самый яркий Лир, вокруг другие герои, как разложившийся на составляющие разного цвета свет. Достаточно умозрительно (хотя, может, умозрительность частично моя).

    Как творец Шекспир расчётлив - это если "взвешивать" результат его творения. Хотя подобные стройные конструкции могут рождаться и на чистой интуиции, когда художник талантлив. Но отчёты об этом самих авторов сохраняются редко.
     
  9. Лис

    Лис Активный участник

    Сообщения:
    1.354
    Симпатии:
    86
    Мила, если честно, то ты написала очень красивый пост.

    Очень.

    В философской практике бывают допускания.

    Допустим, что Лис не читал "короля Лир", расскажи, что такое это поизведение?
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Даже те, кто "Лира" не читал, знают, что это трагедия, да? Поэтому я сразу это пропущу.
    То, что я думаю о пьесе, я уже упомянула выше - в разговоре, который я процитировала в начале ветки. Для меня кроме трагедийности - рокового противоречия героя с действительностью - эта пьеса заключает в себе ещё и собрание картин и картинок самого разного лицедейства. А это для меня, как художника, самое интересное. А фон всего действа - вражда с природой, наступление беззаконности на природный порядок. И это надо держать в уме.

    Когда я работаю с текстом, Лис, я читаю его несколько иначе, чем тогда, когда являюсь просто читателем.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    "Лир" по-белорусски. Фотографии с репетиции.
    Вчера у них была премьера в "Глобусе".
    Просто делюсь, не утверждая ничего - отличный репортаж. И один из ярких спектаклей.

    Как говорят режиссёры, "если можешь не ставить Шекспира - не ставь его". Я могу добавить: "если можешь не рисовать Шекспира - не рисуй его".
    Ну, а если не можешь...
     
    Нафаня нравится это.
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Вот она, сцена "Глобуса".

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Мне вообще очень трудно судить о многом по поводу «Лира», т. к. у каждого из нас есть свой Лир, который кажется нам наиболее верно прочитанным. Для меня «Лир» на экране весь должен был бы строиться на буре — на ее приближении, духоте, зное — изматывающем и жестоком, на том, как она, наконец, обрушивается на землю и уносится, освободив персонажи и зрителя от тяжести и совпав с катарсисом".
    Андрей Тарковский, из переписки с Григорием Козинцевым

    А для меня "Лир" заключён в рое персонажей, окружающих короля. Этот рой, как булавки вокруг магнита, не хаотичен, а особо устроен...
    Дочери Лира - воистину его дочери. Гонерилья, Регана и Корделия - более сёстры, чем нам кажется по нашему воспитанию на образах злых старших братьев Иванушки-дурачка. Они все - волевые и твёрдые, убеждённые и устремлённые.
    Про то, что младшая дочь может ещё и поучить старого короля, думается легко и без напряжения. А вот о том, что девицы в своей несгибаемости менее жизнеспособны, чем Лир, которого ломало, ломало, но только гнуло, думается уже с трудом. Умер он по закону жанра и никому не оставил этот мир - лучшая дочка умерла ещё раньше. Вот настоящий трагизм - мир остался пустым.
    Впрочем, зрители печалятся о том, что такие хорошие люди - да померли, а не о том, в каком мире они остались без Лира.

    История Лира - это страшная история про то, как поколения прорастают в живом теле предыдущих поколений и высасывают их до конца, это трагедия самой природы, и человеческой природы тоже, драма естественного и противоестественного. Это совсем не похоже на пряничный миф о добрых дедушках и бабушках, мудрых отцах и матерях, милых детках и внуках, которым до сих пор люди подслащивают жизнь. В языке трагедии нет пряничных мотивов - там умирают, а о мёртвых скорбят и осознают потери.
    А рассуждать обо всём этом я стала, снова проникнувшись мыслью Андрея Тарковского: "Жертвоприношение — это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву".
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Притча о властелинах истории и костях в яме не проста. Ответ на вопрос: сколько человеку земли нужно? - три аршина (размер могилы) - возмущал Чехова.
    Три аршина нужны трупу, - говорил он, - а человеку нужен весь мир.
    Регана, герцогиня Корнуэлская, объясняет своему отцу, королю, отдавшему наследницам власть, что теперь он не дома и нет запасов, чтобы кормить сто рыцарей-его свиту, или как мы бы теперь сказали, обслуживающий персонал. Отец, по словам дочерей, и так получает все нужное.
    Захлопывается дверь. Лир остается один (так я буду снимать эту сцену), начинается спор, уже не с чересчур расчетливой дочерью, а с какой-то иной силой, другой идеей.
    - Нельзя судить, что нужно, - говорит Лир. - Когда природу ограничить нужным, мы до скотов спустились бы.
    Это уже не полюса роскоши и могилы, а иные положения. Вольность мысли, широта желаний вступают в спор с расчетом, ограниченностью, черствостью.
    "Всего мало" для постановки Шекспира-сложное требование. Этот автор менее всего аскетичен. Поэтическая философия его произведений не выигрывает на экране от отсутствия жизненной среды.
    Книга Питера Брука, вышедшая в 1968 году, называется "Пустое пространство" ("The empty space"). Взглянув на заголовок, я не подумал, что английский режиссер имел в виду японское искусство. Чтение книги убедило меня в ином: дзен вспоминается автором не раз.
    Впервые о "Короле Лире" мы говорим с Бруком в Лондоне в 1967 году. Оказывается, что оба мы собираемся поставить шекспировскую трагедию в кино. Только что он снял свой спектакль "Марат - де Сад", дав ему новую кинематографическую форму ("Посередине между театром и кино",- объясняет Брук), за семнадцать съемочных смен.
    Брука я очень люблю; его работы в театре, кино, написанные им статьи, разговор с ним для меня неизменно интересны. Меня привлекает сама личность художника, присутствующая во всем, что он делает: широта интересов, беспокойность мысли, сила чувства.
    "Короля Лира", поставленного Бруком в Королевском Шекспировском театре, я видел во время гастролей труппы в СССР.
    Нагота ровно освещенной сцены, некрашеный холст, несколько кусков железа, кожа костюмов (воспоминание об истлевших овчинах, выкопанных археологами из древних захоронений) замыкали события трагедии в холодную пустоту, лишенную времени. Все часы мира как бы остановились, только один ржавый механизм повторений, иногда гудящий в вибрации железа (звук сцен бури), гнал людей по вечному пути несчастья.
    Наибольшее значение Брук, по-видимому, придавал последней фразе Кента, словам, на которые раньше не обращали особого внимания: Кент останавливает ими Эдгара, пробующего привести в себя умирающего Лира. В бруковской постановке Кент не тихо произносил эти слова (что было бы естественным в присутствии умирающего), а яростно кричал во весь голос, он грубо требовал права на счастье для его любимого господина. Величайшим счастьем для Лира, для человека являлась смерть:

    Кем надо быть, чтоб вздергивать опять
    Его на дыбу жизни для мучений?

    Одна из книг Серена Кьеркегора начинается с рассказа о том, как где-то в Англии есть могила: на ней лишь лаконичная надпись "Несчастнейший". К этому месту, предлагает автор, должно быть паломничество. "Не к святому гробу на счастливом востоке, а к скорбному гробу на несчастном западе".
    "...Единственное, что я вижу, - писал Кьеркегор, - пустота, единственное, чем я живу, - пустота, единственное, в чем я движусь, - пустота".
    В пустоте, где железо, истлевшая кожа, трупы, - Питер Брук хотел создать во всю величину сценической пустыни, во весь размах столетий (тысячелетий?) образ дыбы жизни.
    Ну, а Корделия? Как встретился отец с младшей дочерью? Безумие старого короля сменялось в постановке Брука каким-то блаженным оцепенением. Пола Скофилда выносили на сцену в кресле; фигура была стилизована под средневековые деревянные скульптуры. Радости было мало, трогательного еще того меньше. Брук выпаривал из своих постановок сентиментальность, как морят клопов перед въездом в новую квартиру, где долго жили неопрятные люди.
    Казалось бы, нетрудно определить замысел этого спектакля: трагедия бессмысленности существования, абсурда истории; не случайно и сам Брук и все, писавшие о нем, часто и охотно вспоминали Самуэля Беккета.
    Все это так. Однако из театра я ушел совсем не подавленный. Пожалуй, иное чувство возникло у меня в душе. В постановке, утверждавшей безнадежность, торжествовала надежда. Героического в Лире Скофилда ничего не было, по другой герой присутствовал на сцене. Его присутствие начисто меняло существо того, что принято называть "концепцией".
    Это был герой, родственный единственному положительному герою "Ревизора". Как известно, в ответ на упреки в сгущении одного лишь отрицательного, Гоголь возражал: в комедии есть и положительный герой - смех.
    Искусство торжествовало победу в "Лире", оно и стало главным героем. Питер Брук и Пол Скофилд, на мой взгляд, не столько рассказали о бессилии людей, сколько о силе искусства. А искусство создавали люди; совершенная гармония спектакля - его ритмы, музыка шекспировских стихов - не могла стать отходной по человечеству.
    И даже холодные железные плоскости в пустоте напоминали о тепле жизни, продолжающемся движении искусства: я узнал их, я видел их в начале революции контррельефы Татлина; теперь они ожили в Англии, заняли сцену. Опять крутились, но уже по-новому, деревянные колеса "Великодушного рогоносца" Мейерхольда, и отчетливо слышался голос Гордона Крэга, приехавшего в Художественный театр ставить "Гамлета".
    <...>
    У Самуэля Беккета старинное добродушие юмора висельников сменилось несуразицей бреда больницы, где доживают свои последние дни люди, зараженные стронцием. Пожалуй, в бормотании двух стариков, безумного Лира и слепого Глостера, Брук пробовал найти черты таких шуток.
    Ученые уже давно писали о странной смеси ужасающей клоунады в "Лире", и не только в образе шута, но и в сценах самого героя. Исследование Уилсона Найта "Огненное колесо" ("The Wheel of Fire") посвящено этой теме.
    Мы условливаемся с Питером Бруком рассказывать друг другу наши планы. Главное, что интересует Брука, - нелокализованное пространство. Он хотел бы снять "Лира" так, чтобы признаков истории вовсе не было на экране.
    Брук знакомит меня с Аленом Рене - французский режиссер пробовал преодолеть на экране не только реальность пространства, но и времени.
    В Ленинграде я получаю письмо от Брука. Он очень смешно пишет, что режиссеры, ставящие Шекспира в реалистических декорациях, точно воспроизводящих историческую обстановку, занимаются нечестным делом, они дурачат аудиторию: люди начинают думать, будто в "исторические" времена и разговаривали не нормальным языком, а именно таким (как в шекспировской поэзии) странным образом.
    Главным средством съемки шекспировского фильма представляется ему крупный план. Вот основные идеи письма:

    "Выражая свою мысль в кино, я пишу ее кинокамерой на куске целлулоидной ленты. Что определяет длину куска целлулоида? Написанное на нем. Если я сниму крупный план человека, то длину определяет интерес его речи, ее содержание, связь с речами других героев, их отношениями.
    Что случится, если крупный план станет главным способом передачи Шекспира? А речь-основное средство-потечет непрестанным потоком.
    Орсон Уэллс уже много раз показал, что разрушение ритма речи для того, чтобы следовать ритму изображения, уничтожает силу шекспировской поэзии.
    Может быть, лучшим явился бы некий компромисс, при котором крупные планы стали бы куда более длинные, нежели в "нормальном" фильме, но не перешли бы в "скучные"?
    Я пишу "крупный план", но как связать его с общим; ведь на общем задний фон не может вовсе исчезнуть? Можно ли сиять шекспировский фильм в манере, близкой к "Страстям Жанны д'Арк" Дрейера?
    Мне хочется уничтожить задний фон. Как? Каким образом?
    Что Вы думаете обо всем этом? .."

    Из письма Питеру Бруку

    "Дорогой Брук,
    ...Спасибо за интересное письмо. Я, как и Вы, думаю о силе нелокализованного пространства на экране. Но крупные планы, как основа действия, в звуковом кино часто менее выразительны, нежели в немом. Прекрасная "Жанна д'Арк" Карла Дрейера потеряла бы силу, если бы мы слышали диалог.
    Крупный план необходим, когда есть потребность заглянуть в глубину глаз, в духовный мир человека.
    Шекспировский текст, как мне кажется, не только диалог, но и пейзаж, записи из дневника автора, строчки стихотворений, цитаты. В ваших театральных постановках это прекрасно выражено: воздействует прежде всего ритм речи, не всегда жизненно-естественный, само движение звуковых волн. В слышимом голосах Ваших актеров - были и дворцы, и кони, и сражение, и буря.
    Но чем может помочь такой выразительности экран? Здесь сила зрительного перевешивает слышимое.
    Я пробую найти зрительного "Лира". Природа при этом стала бы чем-то вроде хора трагедии...""


    Григорий Козинцев


    [​IMG]
    "Король Лир", реж. Григорий Козинцев
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Мне не помогут ни монографии о "Темных веках", ни Гольбейн, ни Гойя, ни Пикассо.
    Моя цель - соотнести экран не с живописью, пусть и самой прекрасной, а с действительностью, убедить в реальности существования такого, как в "Лире", мира, непохожего ни на доисторическую Британию (кто знает, какой она была?), ни на шекспировскую Англию, ни на наш век.
    И похожего на все времена.
    Как это сделать? Так, чтобы каждый узнал: такое же, подобное было и на моем веку, случалось со мной самим; похоже не по костюмам и быту, а по существу дела, по мысли, которая и меня мучила, по чувству, которое я сам испытал.
    Похожа должна быть не внешность явлений, взятых по отдельности, а система жизненных связей. Иногда очень сложных, иногда совсем простых. Вот, например, совсем простое положение: как аукнется, так и откликнется. Это ведь тоже "Лир".
    Сама пьеса растрепана, в ней разношерстность материала, несхожесть стилей, грубость мгновенных переходов. Все это и есть единство - не художественного стиля, а жизни, истории".

    Григорий Козинцев

    Сопереживание - это, видимо, одна из самых важных сторон прикосновения к искусству (очуждение сложнее, оно более интеллектуально и менее доступно). Андрей Тарковский, художник следующего поколения, также, как Григорий Козинцев, опирался на природное, плотное в выражении бесплотного - движения мысли и чувства. Он писал Козинцеву в переписке: "Для меня «Лир» на экране весь должен был бы строиться на буре — на ее приближении, духоте, зное — изматывающем и жестоком, на том, как она, наконец, обрушивается на землю и уносится, освободив персонажи и зрителя от тяжести и совпав с катарсисом. Потому что, как мне кажется, в «Лире» важен процесс, и буря его приблизила бы до зрителя буквально физиологически". Для меня, человека из следующего поколения, природа, как художественный материал, также находится на первом плане. Возможно, уже больше значат для меня травинки, морщинки, похожесть одного на другое, прорывы в реальности, но, касаясь Шекспира, я думаю: достаточно грубых средств - тех, которые могут быть использованы на подмостках, чтобы нащупать верное направление.

    Да, и нужно сказать, раз я вспомнила про Тарковского, что, когда читаю в его переписке с Козинцевым -
    "У меня возникло странное желание экранизировать «Макбета» Шекспира.
    Знаю Вашу увлеченность и влюбленность; тороплюсь спросить — не перейду ли я Вам дороги. Т. е. считаю своим долгом.
    Черкните мне две строчки, пожалуйста, если найдется минутка".
    "Милый Андрей!
    Желаю Вашему «Макбету» всех возможных удач и успехов. Ничего, кроме удовольствия, мне Ваша постановка доставить не может".

    - мне становится очень жаль, что у Андрея Тарковского не хватило возможностей и жизни на этот замысел. Конечно, вообразить его воплощение нельзя. "Макбет" "по-тарковски" в моём воображении будет лишь пародией на Тарковского.


    [​IMG]
    "Король Лир", реж. Григорий Козинцев
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]
    Рафаэль Олбински


    Достоверность, конечно, не состоит целиком из сиюминутного, хотя работа над фактурой и окружением может затягивать не меньше сюжета. Вряд ли со стороны можно целиком понять, как художника заботит граница, после которой злободневность или историческая точность начинают вредить художественному смыслу. Граница эта проводится субъективно, она у всех самостоятельно мыслящих художников разная.
    Так, между "...я заметил, что когда я утверждаю, что в моих фильмах нет символов и метафор, то аудитория всякий раз выражает свое недоверие. Меня снова и снова с пристрастием выспрашивают о том, что означает в моих фильмах дождь, например? Почему он переходит из фильма в фильм, почему повторяется образ ветра, огня, воды? Я прихожу в замешательство от таких вопросов…" и "...никогда не стремился быть актуальным, говорить о каких-то вещах, которые вокруг меня происходят. С другой стороны, я никогда бы не посмел русскую историю использовать таким образом. Хотя должен сказать, что художник имеет право обращаться с материалом, даже историческим, как ему вздумается, на мой взгляд..." Андрея Тарковского находится эта граница, и её точное расположение знал только он. Она где-то здесь: "...я воссоздаю этот мир в тех приметах, которые кажутся мне наиболее выразительными и точными, выражаю ускользающий смысл нашего существования". Так обыденность "магазина масок" у Марселя Марсо превращается в фантасмагорию.
    Кого-то раздражает, что герои Шекспира говорят языком Шекспира, что нелюбимые персонажи вроде Быка Маллигана живут в интеллектуально и культурно насыщенном, любимом автором пространстве, а кого-то - что, к примеру, хитруковский Винни-Пух имеет, предположительно, германские, а Иа-иа, определённо, еврейские корни... Зачем, действительно? Ради удовольствия интеллигентного советского зрителя, который сидит рядом со своим ребёнком перед телевизором, или ещё ради чего-то? Зачем Рублёв в стенах ещё не расписанного храма терзается рефлексией художника позднего социализма, а Грек ворчит подобно степенному члену Академии художеств СССР? Хорошо или не очень, что за этими знаками можно пропустить другие знаки, по-настоящему важные для автора?
    Впрочем, это профессиональные заботы. И Лира мы видели уже такого разного.
    Страницы дневника Григория Козинцева, где он с удовольствием актуализирует текст Шекспира, держа в уме современное общественное состояние, я пролистывала за отсутствием их ценности. Но его тоже заботила грань между документальностью и художественностью, и его размышления стоят внимания.


    "Лир говорит о том, что он король с первого взгляда, что каждый его вершок король. Эту фразу иллюстраторы воспринимали всерьез; они рисовали величественного старца, одного из рода титанов.
    Фраза ироническая. Сила иронии - одно из качеств его ума. Масштаб его личности не в облике, а в смелости мысли, мощи духовного отклика.
    На что же посягает его мысль? Прежде всего на то, что он сам считал основой мироздания, - на особенность его личности, символа власти. Героическое, если уж употреблять здесь это слово, в том, что он, бывший верховный владыка, осознает и разоблачает до конца абсурдность власти, ничтожность ее дел, лживость слов.
    Героическая личность с самого начала? Нет. Скорее трагедия личности, возомнившей себя героической. Он становится велик только тогда, когда понимает, что он-такой, как все. Был ли на свете деспот, способный в конце жизни осознать это?..
    Лира в начале событий еще нельзя увидеть: видна маска власти в ее отвлеченном, мистифицированном качестве. Его слова и действия будто бы непостижимы обычным человеческим рассудком, близки к божественным. Богоподобность мигом оборачивается слепотой и глухотой, мертвыми глазами тирании, драконьим рыком деспотизма. Грубая жестокость, приговоры без суда и следствия, все эти изгнания "с проклятьем за душой", посулы смерти за попытку вести себя, как подобает человеку,- что в этом возвышенного, величественного? ..
    Есть у Марселя Марсо пантомима "Магазин масок": покупатель заходит в лавку, чтобы купить личину; он меряет их одну за другой, приставляет к лицу, смотрит на себя в зеркало, снимает, надевает новую. Но последнюю, что он примерил, снять уже нельзя: она приросла к лицу. Ужас охватывает мима, двумя руками он хватается за края маски, он напрягает силы, маска душит его.
    Лир срывает с себя маску власти, он отдирает ее. Тогда становится видно лицо: страдания сделали его прекрасным, человечным.
    Библейские ассоциации меня мало увлекают. Не помогут мне ни титаны Микеланджело, ни божества Блейка, парящие в мироздании; никто из них не объявил бы: "Да, мы все поддельные". Титаны для этой трагедии - штамп, не меньший чем "гамлетизм" Гамлета.
    Все же на фреске Микеланджело есть изображение, заставляющее вспомнить о Лире: художник включил в галерею лиц "Страшного суда" и автопортрет; он написал свое лицо на коже, содранной с тела св. Варфоломея. Таким автопортретом власти на собственной коже, содранной заживо, кажется мне монолог безумного короля о правопорядке в его государстве.
    Все начинается с театра - нарядов, притворства, бутафории (карта, гербы), искусственных фраз и нарочитых поз. Конец наступает в реальности, на грязной, залитой кровью земле. Ветер давно уже сорвал театральные костюмы; дождь смыл грим с лиц".



    [​IMG]


    "С интересом к быту дело в искусстве непросто; "физиологические очерки" иллюстрировал Домье, издавал Некрасов; сама ничтожность быта, осознанная как трагическая сила, многое дала русскому искусству. Пошлость, вскипающая до края жизни, переливающаяся через этот край в бесконечность времени и пространства, неотделима от трагической силы Гоголя; ветер в "Двенадцати" Блока несет и шелуху семечек, и обрывки уличных фраз, пустяковые детали сливаются в "едином музыкальном напоре" (определение самого поэта) с державным шагом отряда, видением Христа.
    В таких связях и неуловимых переходах весь Достоевский.
    "Ловлю всякую ерунду и сумму всяких мелочей жизни синтезирую..." - писал Мейерхольд.
    Значение жизненного в самых, казалось бы, ничтожных, низменных формах у Шекспира огромно. Работая над шекспировскими переводами, Пастернак открыл в подлиннике признаки торопливости сочинения: невыправленные описки, явные повторы. Именно это показалось ему важным, позволило не только ближе узнать автора, но и представить себе условия его труда: "Дни рождения его реализма, увидевшего свет не в одиночестве рабочей комнаты, а в заряженной бытом, как порохом, неубранной утренней комнаты гостиницы".
    Если ограничить себя кругозором внешних мелких примет, что можно увидеть? Однако мнимая широта лишь "главного", "важного" - не меньшая убогость мысли. Жизнь заряжена бытом, уйти от него некуда; только его убойная взрывная сила оставила далеко позади себя порох.
    Золотая корона - нехитрая аллегория власти, бутафория, которой щеголяют театры; власть у Шекспира - бесчеловечная обыденщина, угнетающая повседневность грызни за власть.
    Страдание занимает значительное место в этой пьесе; иногда оно вызвано физическими мучениями, иногда нравственными. Чувство стыда у Лира почти непереносимое. То, что он просыпается после болезни,- и жизненная ситуация, и метафора: проснулись естественные человеческие чувства, первое из них - стыд. Тот, кто был королем, находит в себе силы стать на колени перед младшей дочерью, просить у нее прощения.
    Гонерилья, Регана, Эдмонд, герцог Корнуэлский не только бессердечны, но и бесстыдны. Седина Лира для Освальда ровно ничего не значит. Он мог бы испражняться в чужой комнате, если бы не опасался, что его заметят и поколотят за нарушение приличий: за внешнее нарушение внешних приличий.
    Все они уже давно потеряли стыд. У старших сестер не любовь к Эдмонду, а свирепая похоть. Они готовы перегрызть друг другу глотку из-за любовника. На сцене это сыграть нельзя. На экране - во время войны - нужно без церемоний устроить собачью свадьбу на фоне огня, железа и крови.
    Эти роли не должны играть привлекательные молодые артистки; подальше от "вамп", от интеллектуально-изысканной сексуальности; будет стыдно, если именно такие сцены помогут "кассовому успеху". Нет, уж лучше обойдемся без приманок; завлекательного здесь ничего нет - грязное, гнусное, пошлое.
    Стыд очеловечивает; от бесстыдства люди скотеют. Потеря стыда помогает сделать карьеру; бесстыдство горы ворочает.
    В дневниках Толстого последних лет часто повторяется одна и та же запись: так жить стыдно".


    Григорий Козинцев


    [​IMG]

    "Король Лир", реж. Григорий Козинцев
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "...И вот отец пытается повернуть вспять беспощадный к нему ход времени. Он хочет остаться всем для своих детей, каким был для них в детстве. Этой безумной мечтой обуян король Лир – величайший герой и мученик отцовства. Трагедия Лира-отца заключает в себе сущность всех других грандиозных трагедий, ибо он пытается перевернуть сам порядок вещей – стать эпилогом там, где является лишь прологом.
    Лир хочет заполнить собой то будущее своих дочерей, где они должны жить уже после него. Для этого ему уже недостаточно быть только отцом – ведь дочерям пришла пора обзаводиться своими семьями. Вот и хочет Лир сменить свой обветшалый статус отца на супружеский и сыновний. Ему уже мало чисто дочерней любви, вытесняемой их новыми привязанностями. И если суждено дочерям превратиться в жен и матерей, то он желает, чтобы они любили его и женской, и материнской любовью – всей любовью, какую вмещает их сердце. Разве нет в таком требовании безукоризненной логики? Отец дает своим детям жизнь со всеми ее дарами: воздухом, светом, простором, вот он и хочет, чтобы его любили и почитали превыше всего. Чего добивается Лир, точно угадывает лукавая Гонерилья:

    Вы мне милей, чем воздух, свет очей,
    Ценней богатств и всех сокровищ мира,
    Здоровья, жизни, чести, красоты.
    Я вас люблю, как не любили дети
    Доныне никогда своих отцов
    .

    Лир требует, чтобы взрослые дочери вечно оставались детьми, находили в нем высшую усладу и замену всему. И не такое уж это надуманное притязание – быть может, эта мания отцовского величия есть вопль той самой природы, которая заставляет иногда животных пожирать в порыве необузданной страсти собственное потомство.
    И вот эта сцена отречения от королевских прав, от отцовской власти... Лир ведь не просто отдает – он меняет: свое отцовство, роль которого уже ничтожна в жизни взрослых дочерей, на супружество и сыновство, роль которых стремительно возрастает. Как отдает он королевский трон, чтобы стать любимым придворным, так же отдает он и трон отца, чтобы стать сыном и мужем. По сути, он вовлекает женихов своих дочерей в этот сговор для того, чтобы сделать их свидетелями нового брачного союза, вступая в который, дочери приносят отцу клятву вечной любви. И потому так возмущает его Корделия, отказывающаяся произнести любовное признание и клятву верности, ибо она воспринимает все это как брачную церемонию, в которой женихи выступают как свидетели, а отец превращается в супруга.

    На что супруги сестрам,
    Когда они вас любят одного?

    Лир проклинает свою младшую дочь – единственную, для кого он остается собственно отцом. Ведь он хочет большего: из старшего – стать ровесником своим дочерям или даже младшим, чтобы жизнь потекла вспять. Шут так и говорит Лиру:

    ...Ты из своих дочерей сделал матерей для себя, дал им в руки розги и стал спускать с себя штаны.

    Так вот к чему приводит это державное упрямство отца, который хочет остаться всем: он становится ничем. Он получает не ласки, как любимый сынок, а розги, как надоедливый пасынок. Время превыше справедливости и не допускает симметричных перестановок. Дочь со временем может стать матерью, но отец уже не может стать сыном. Лир, как трагический безумец, бунтует против этих незыблемых законов. Но в конце концов к нему приходит и трагическое прозрение, и от кого же? – от той, которая отказалась любить его больше, чем просто отца. Ценою своей жизни Корделия возрождает в опустившемся бродяге достоинство короля, потому что сохранила в нем отца.
    Вот урок каждому отцу, отповедь всем будущим притязаниям на дочь: не ласкайся к ней сыном, не ревнуй ее мужем. Отцовство – урок трагической необратимости и стоического долготерпения: прощание – старость; разлука – смерть. Изо всех видов любви родительская – самая смиренная, ибо предстоящего в ней меньше, чем прошедшего. Трагедия Лира с его обреченным бунтом учит отца приятию своей все более скромной роли в жизни детей".

    Михаил Эпштейн
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Пейзаж то отчетливо виден, то вовсе теряет очертания: Лир и шут блуждают и по определенной местности (при желании ее можно отыскать на старой географической карте - где-то на юге Британии, между поместьем Глостера и дорогой в Дувр), и в хаосе бушующих стихий в час страшного суда.
    Однако даже в апокалиптических гиперболах достаточно жизненных деталей. Начинать нужно с них: реальность лучший проводник.
    <...>
    Пастернак считал, что гений Шекспира проявился больше всего в его прозе, стихи же часто были излишне метафоричными, чересчур усложненными. Борис Леонидович думал, что поток нерифмованых пятистопных ямбов являлся лишь способом скорописи: автору приходилось торопиться, а такая стенография мыслей и чувств - наиболее удобна.
    К различным своим переводам Пастернак относился по-особому. "Для произведения, подобного Фаусту, обращающегося со страницы книги или со сцены ко мне, читателю или зрителю, достаточно, чтобы оно было понятно мне, чтобы я его понимал, - написал он мне в одном из писем. - От объективно, реалистически разыгрываемой на сцене пьесы Шекспира требуется совершенно иная понятность, иной вид, иная мера понятности.
    Тут исполнители обращаются не ко мне, а перекидываются фразами между собой. Тут мало того, чтобы я понимал их, тут мне требуется уверенность, наглядная зрелищная очевидность, что они с полслова понимают друг друга.
    Эту легкость, плавность, текучесть текста я считал всегда для себя обязательной, этой, не книжной, не в сторону, в пространство отнесенной сценической понятности всегда добивался. И меня всегда мучило и раздражало, когда эту необходимую беглость и непроизвольность речи, далеко еще не достигнутую даже и моими переводами, мельчили, задерживали и дробили из посторонних и временных соображений, ради приемлемости этих работ в меняющихся современных условиях".
    Пастернак имел в виду требования редакторов: "Меня заставляли приближать эти переводы к оригиналу до буквального совпадения с ним не из почитания подлинника, а для того, чтобы было на что ссылаться и на кого валить в случае пререканий".
    Наглядная зрелищная очевидность; действие в реальном пространстве, а не в книжном, замкнутом текстом; текучесть, беглость - этого же хочется достигнуть на экране".

    Григорий Козинцев


    [​IMG]
    Хамид Савкуев
     
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Возможно, общим для всех усилий XIX века является то, что люди ищут путь к реальной действительности. Если в ходе этих поисков угасшие инстинкты заставляют их принимать за реальность нечто еще более химерическое, чем фантастические идеалы романтизма <...> это все равно не отменяет самой воли к действительности. Чего нам почти всем не хватает, так это воли к реальности. И если уж искать учителя, который одновременно дает действительность и силу, чтобы ее вынести, то им снова будет Шекспир".
    Фридрих Гундольф

    [​IMG]
    Александр Тышлер


    "Лир.
    ...Вы, стрелы молний, быстрые, как мысль,
    Деревья расщепляющие, жгите
    Мою седую голову! Ты, гром,
    В лепешку сплюсни выпуклость вселенной
    И в прах развей прообразы вещей
    И семена людей неблагодарных!

    Шут. Да, дяденька, святая вода светского общенья в сухом доме куда приятнее этой дождевой вне ограды! Вернемся, дяденька, назад и попросим у твоих дочерей отпущения грехов. Такая ночь не разбирает ни дураков, ни умных.

    Лир.
    Вой, вихрь, вовсю! Жги, молния! Лей, ливень!
    Вихрь, гром и ливень, вы не дочки мне.
    И вас не упрекаю в бессердечье.
    Я царств вам не дарил, не звал детьми,
    Ничем не обязал. Так да свершится
    Вся ваша злая воля надо мной!.."

    Уильям Шекспир, "Король Лир"
     
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    "«Король Лир» рассказывает о многом. Но больше всего в нем выделяется тема возраста. Причем речь не только о самом Лире. Граф Глостер тоже пожилой человек с детьми. Возможно, Шута лучше играть как пожилого человека. Не суть. Пьеса — о глупости вот этих стариков, которые ничему не научились от жизни. За три часа постановки король Лир проходит через многое и приобретает своего рода мудрость, а к финалу находит покой".

    "Я никогда не боялся Шекспира и никогда не скучал на Шекспире. В отличие от большинства: ведь для многих он «такой сложный»… Я не устаю от Шекспира — совсем недавно, например, видел новую постановку «Ромео и Джульетты». А в следующем году опять буду играть роль Лира. Это неотъемлемая часть моей жизни. Но если спросите почему… Что такого особенного в Шекспире? Это как спросить, что такого особенного в природе. В горах, допустим. Они высокие. Можно вскарабкаться. Можно попробовать вскарабкаться по горе, которой является Шекспир, но до вершины доходят немногие. Ну ничего, и с полпути можно наслаждаться удивительным видом.
    Мы все привыкли к натурализму в актерской игре. Актеры стараются быть убедительными — их персонажи должны выглядеть и звучать как реальные люди. Это не всегда оправданно. Но в случае Шекспира — всегда. Его персонажи и есть реальные люди! Не иконы, не преувеличения, не штампы из мелодрам. Они настоящие: влюбляются, ненавидят, добиваются власти… Чувства из сегодняшнего дня, будто только что с полосы свежей утренней газеты. Или из нашей повседневной жизни. Когда я готовлюсь к роли, не могу не задать себе вопрос: а как повел бы себя король Лир сегодня? Как поступил бы Ромео? Где жил бы Гамлет? А Макбет, где его Шотландия? Оглядитесь вокруг, и повсюду отыщете шекспировских персонажей. Вспомните Ричарда II: диктатор, правитель, который уверен, что на его стороне сам бог. Однако по ходу действия пьесы он понимает, что бога не существует, а сам он всего лишь человек… Тот же путь проходит Лир. Он же думает, что говорит с небесами напрямую! Не забывайте, в Англии монарх — глава Церкви. И вдруг он осознает: да нет там ничего наверху. А внизу — только я и моя дочь. Как это человечно, как обыденно, как правдоподобно. И как современно!"

    Иэн Маккеллен


    [​IMG]
     

Поделиться этой страницей