Метаморфозы среды

Тема в разделе "Созидание среды", создана пользователем Яник, 30 янв 2013.

  1. TopicStarter Overlay
    Яник

    Яник Автор

    Сообщения:
    3.832
    Симпатии:
    571
    В твоем разделе, Мила, помещаю с извинениями.
    Т.к. имхо по профилю.
    Волнует твое мнение.
    Надеюсь, все понимают, что в русской культуре был Мариинский театр.
    Возможно слышали о проекте его расширения, умножения, модернизации и т.п.

    МАРИИНКА 2.0.


    Да. Нужно было проводить международные конкурсы, приглашать всемирно известных архитекторов, чтобы в конце концов построить через Крюков канал от Мариинского театра эту ху... эту пое... это го... ой, не рождаются у меня приличные слова.
    Мало, что таких торгово-развлекательных Мариинок возле каждой станции метро по две штуки, так это чудо еще удивительно гармонирует со старым театром:
    [​IMG]

    [​IMG]
     
  2. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Получился моторный завод, причём старая архитектура, находящаяся на своём законном месте, тоже стала почти бутафорской. Всё-таки среда много значит.
    Это удручает.

    Видимо, тенденция. Как-то созерцала нечто подобное, что профессионалы от архитектуры назвали очень деликатным решением, будто бы не мешающим тому, что стояло там прежде и стоит теперь на фоне вот чего:

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    Лондон. Банк Ротшильда. Перед ним - храм Сент-Стивен-Уолбрук Кристофера Рена (1680г.).

    Я этого не понимаю и понимать не хочу.
    Подобные наслоения к городском пейзаже можно наблюдать с интересом, или оправдывать, или терпеть. Но есть граница, после которой хочется сказать: "Это уж слишком".
    Наверное, талантливость и уместность этих наслоений должны быть хотя бы приблизительно соразмерны. В Петербурге на Театральной это не обнаруживается.
     
  3. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Все древние храмы в России — начиная с киевских храмов XI века, заканчивая Ярославлем и Костромой XVII века — переписывались. Их в XVII–XIX веках никогда не реставрировали, а именно поновляли, писали заново на стенах прямо по древним росписям. Иногда старались попасть в оригинал, иногда не старались. А иногда сбивали росписи молотком, «чтоб лучше сделать, красившее». Так или иначе, к началу XX века оригиналов не осталось нигде. Единственное исключение — собор Ферапонтова монастыря, который сохранился без поновлений. Поэтому наша реставрация монументальной живописи имеет специфику, которой нет ни в одной стране мира, — мы раскрываем живопись из-под более поздних записей. Это вообще специфическое умение русской школы реставрации. В Италии, скажем, где огромное количество монументальной живописи, очень редко поверх одного периода писался другой. То же самое в Греции. В Византии напластования — редчайшее явление. У нас — повсеместная практика. Иногда напластований бывает несколько. В Полоцке мы раскрываем фреску XII века, на которой лежит несколько слоев масляной записи, в некоторых местах до семи. Иногда мы их размягчаем, отслаиваем, где есть изобразительные элементы — переносим их на новую основу, а где просто краска — снимаем. Как хирургическая работа.
    Напластования — это русский культурный менталитет. Ничего не поделаешь. Вот, например, Благовещенский собор Московского Кремля — уже третий по счету Благовещенский собор на этом месте. А где два предыдущих? Их сломали, потому что хотели сделать как лучше. Хорошо, хочешь сделать как лучше — построй рядом, как делалось в любой европейской стране. В каком-нибудь маленьком французском или итальянском городе рядом стоят несколько огромных романо-готических соборов, которые строили там на протяжении 200–300 лет. На Руси все делалось по-другому. Построили — через сто лет сломали, поставили новый — через сто лет опять сломали и опять построили новый. И ведь говорят: «Вот это Успенский собор города Коломны, где началось движение на Куликово поле…» Нет, это не тот собор. Это собор XVII века. А от собора, где был Дмитрий Донской, камушка не осталось. Нетерпимость к тому, что кто-то сделал до тебя, заложена в русском подсознании. Если ты хочешь сделать что-то свое, ты почему-то должен сломать все, что делали до тебя твои предки. Почему всем нуворишам надо строить свои безобразные башни обязательно в центре Петербурга, Москвы или другого замечательного города? Хочешь построить башню — построй ее на пустыре. Но они должны построить это там, где уже что-то существовало. Ни в одной цивилизации нет понятия намоленного места. «Нет, надо храм здесь строить». — «Почему? Здесь же уже стоит храмик». — «Нет, надо прямо на его месте строить». — «Почему?» — «Ну как же — это намоленное место». Простите, это пахнет языческим капищем, а не намоленным местом. В христианстве нет понятия «намоленное место» — а у нас есть: у нас особое христианство, особая ментальность, особый путь. У нас все особое. Такое, с вывертом.
    Иррациональное может быть внутри человека, но когда оно выплескивается наружу, в общественную жизнь, и начинает определять существование страны, то, в общем-то, становится страшно. Но я на самом деле оптимистически отношусь к действительности. Во-первых, как бы плохо ни было, у нас есть знание, что может быть еще хуже. А во-вторых, все-таки мы в массе своей надеемся на Господа Бога, сознательно или бессознательно, но надеемся. И эта надежда нам помогает, иначе нашей страны давно бы не было. Я в этом глубоко убежден".

    "Работа реставратора дает широкий выбор. Можно пойти по коммерческому, очень прибыльному пути, тогда придется работать не по высоким реставрационным принципам, а по потребительским, иметь дело со всем, что тебе принесут. Но если ты хочешь иметь дело с замечательными памятниками, историей, то урежь свой финансовый марш.
    Это как у врачей: можно с пациента драть три шкуры, делая вид, что ты его лечишь, а можно его лечить. У врачей это называется клятвой Гиппократа. У реставраторов нет клятвы, но есть принципы.
    У специалиста по монументальной живописи должны быть руки, голова, глаза и совесть. Если чего-то нет, то цепочка нарушается. Хорошего реставратора от плохого можно отличить по результатам. Но понять разницу могут только специалисты. Публика в массе своей далека от этого.
    Реставратор — это образ жизни. Об этом лучше спросить у моей жены — она красноречиво промолчит в ответ. Я всю жизнь либо в мастерской, либо в командировке.
    Реставрацию не надо сравнивать с процессом творчества. Мы ничего нового не создаем, мы занимаемся продлением жизни. И правильный реставратор не думает о себе, он думает о предмете, который у него в руках.
    У нашей бригады жесткая система — мы реставрируем древность, вынимаем ее из-под того, что на ней наросло, и предъявляем людям в том виде, в каком она сохранилась. Не в том виде, в каком они хотят ее видеть, — чтобы были глазки, ротики улыбающиеся, ровненькие нимбики, ручки, ножки. А в том аутентичном виде, в котором эта древность до нас дошла".

    "В Москве мало древних памятников. В основном они сосредоточены в Кремле, еще есть в Новодевичьем монастыре, церквях Троицы в Никитниках, Покрова в Филях. Вся реставрация там была сделана 30–40 лет назад, часто скоростным методом, ориентированным на какие-то праздники вроде Олимпиады. Пожалуй, единственный храм, который отреставрирован по науке, — Благовещенский собор Московского Кремля, где работали три поколения реставраторов, последние работы делали мы.
    Плохо дело обстоит в Новодевичьем монастыре — там все остается под записью, требует серьезной реставрации. Да и все храмы Московского Кремля я бы тоже отреставрировал, но это не насущная проблема — там живопись находится в стабильном состоянии, не разрушается. Она, конечно, выглядит непонятно как, потому что оригинал покрыт остатками записей, реставрационными дополнениями, но это дело будущего, не спешит. И потом, эти недостатки видит только профессиональный придирчивый глаз, мой например. Я ни в один музей не могу прийти спокойно, потому что вижу не живопись, а ее реставрацию. Это профессиональный дефект. Все говорят: «Посмотрите, какой Тициан!» А я думаю: «Чего у этого Тициана такие отвратительные тонировки? Кто их делал? Руки бы вырвать»".

    Владимир Сарабьянов, реставратор, искусствовед, из интервью "Большому городу".

    Интервью интересно само по себе, но для нас в этой ветке особо ценны вот эти мысли:
    "Нетерпимость к тому, что кто-то сделал до тебя, заложена в русском подсознании. Если ты хочешь сделать что-то свое, ты почему-то должен сломать все, что делали до тебя твои предки".
    "В христианстве нет понятия «намоленное место» — а у нас есть: у нас особое христианство, особая ментальность, особый путь. У нас все особое. Такое, с вывертом".
    "Напластования — это русский культурный менталитет... Построили — через сто лет сломали, поставили новый — через сто лет опять сломали и опять построили новый..."
     
    La Mecha нравится это.
  4. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Несколько плакатов с финала конкурса и выставочного проекта "Генетический код", предлагавшего художникам исследовать российскую архитектуру в её самобытности.


    [​IMG] [​IMG]

    Анна Егорова, дизайнер:
    "В работе затронуты проблемы отношения современного общества к архитектурным памятникам начала 20 века. Этот период является весьма ценным в развитии всей архитектуры в нашей стране, однако последние годы мы всё чаше забываем о её значимости. Наша безответственность приводит к потере множества ценных объектов, которыми должны гордиться мы и наши дети, а они исчезают у нас на глазах. Я хотела заставить зрителей задуматься о необходимости бережного отношения и уважения к этим памятникам.
    Мы обладаем бесценным сокровищем, которое для нас создали архитекторы. Однако, если мы и дальше будем вести себя пассивно к проблемам исчезновения нашего достояния, то мы можем потерять всё - и не только материальные ценности, но и частичку себя".


    [​IMG]

    Мария Пономарева, дизайнер:
    "Плакат был создан в 2010 г. Основной темой является безжалостное разрушение архитектурных памятников и строительство на их месте современных зданий, не всегда вписывающихся в общую структуру города. Фотомонтаж, компьютерная графика".



    [​IMG]
    Михаил Бейлин. «Русский Авангард. Будущее, в котором нас нет…».
    "Авангард – пожалуй, самое яркое событие в русской архитектуре. Единственный момент, когда Россия стала флагманом архитектурного мира. Он родился на волне создания нового мира, творческой свободы, разрушения стереотипов. И нес в себе новый образ жизни. Невероятное сочетание коллективизма и индивидуализма. Футуризма и функционализма. Значительно опередив свое время, авангард знаменовал будущее, которое вот-вот должно было наступить и принести новую, прекрасную жизнь стране и человечеству. Но это будущее не наступило… Вместо него пришел 37-й год, война… Страна оделась в камень сталинского ампира, огородилась от всего мира железным занавесом. Вместо домов-коммун люди надолго застряли в сотах коммуналок. Интернациональная идея, свобода, равенство, братство – так и остались лозунгами. Глядя на тающее на глазах наследие авангарда, мы видим несбывшуюся мечту, о новом, честном и добром мире. Мечту о будущем, в котором мы могли бы быть сегодня, но нас там нет…"


    [​IMG]

    Марина Кочетова. «Русский космизм».
    "Изба – символ России. Изба – символ прошлого, настоящего и будущего. Изба – исток русской жизни. Изба – основа основ. Изба – единство с природой и миром. Изба – соразмерность частей и целого. Изба – загадочная русская душа. Изба – Святая Русь. Изба – кормилица. Изба – целитель. Изба – тепло. Изба – стойкость традиций и связь поколений. Изба – образ жизни. Изба – философия. Изба – миропорядок. Изба всегда хороша – и только что срубленная новая, и старая покосившаяся. Изба – красота форм и пропорций. Изба – источник вдохновения. Изба – самобытность архитектуры России. Изба - канон. Объявляем избу новым архитектурным ордером. Избой проложим путь в Космос, во Вселенную. Per aspera ad astra!"


    [​IMG]

    Труфанова Ольга Сергеевна:
    "На плакате изображен наземный вестибюль станции метро «Красные ворота», архитектором которой стал Иван Фомин. Это одно из зданий, которые составляют советский авангард. Авангард можно назвать генетическим кодом, он изменил взгляд людей и заложил основу для дальнейшего развития во всех сферах искусства".
     
    Последнее редактирование: 30 янв 2015
    La Mecha нравится это.
  5. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Спускаясь по Кооперативному съезду в городе Городце,
    Глядя в спину и ниже мимоидущей красотке,
    Ощущаешь себя, словно муха це-це,
    Оказавшаяся в холодце на Чукотке.
    Понимаешь себя только в третьем лице,
    Прикупившим лицензию на лицезренье,
    И ошибочно думая о Городце,
    Как о созданном темой для стихотворенья.
    Мальчик в пыльных кроссовках оставляет
    рубчатый след,
    Как атлет на ликующей Олимпиаде,
    А подумать - отличия в сущности нет
    Этой жизни и той, что Гомер описал в "Илиаде".
    И вот-вот зазвенит тетива у лихой татарвы,
    Дымной кровью славянской по тёмное темечко пьяной...
    Только странны названия улиц, лежащих средь жухлой травы:
    Веры Фигнер, Зои Космодемьянской, Марии Ульяновой".

    Вадим Жук
     
    list нравится это.
  6. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Проект Парламентского центра в Мневниках М. Посохина



    Григорий Ревзин: "Традиции шизофрении в русской архитектуре"


    "Общий вывод — русское зодчество оказалось неспособно произвести ни здания парламента, ни здания суда. Видимо, сказались монголо-татарское иго, крепостничество и тоталитаризм — дворцы правителей можем, а вот до разделения властей нам еще расти и расти. Но как архитектурный критик, то есть лицо, аффилированное с архитекторами, я хотел бы сказать, что архитекторы ни при чем, а дело провалило Управление делами. <...>
    ...прошел первый конкурс, и проект Посохина до такой степени никому не понравился за пределами этой непубличной комиссии, что пришлось отменять конкурс. Управление делами провело второй конкурс. По той же программе, с теми же участниками и так же с комиссией вместо публичного жюри. Комиссия выбрала проект Владимира Колосницына. Который работает у Михаила Посохина и подал практически тот же проект, что был у Посохина на первом конкурсе, — изменилось только имя автора и незначительные детали. Этот результат — ну надо же! — опять не приняли ни Дума, ни Совет Федерации.
    <...>
    Ну вот парламент. Там такая фишка, что Михаил Гуцериев должен был построить все, что нарисовал Посохин-Колосницын, а взамен получить здания Думы и Совета Федерации. Снести их и построить там или жилье, или торговый центр. Государственная дума у нас расположена в здании Совета труда и обороны Аркадия Яковлевича Лангмана 1935 года постройки. Это памятник архитектуры, создающий открыточный вид Москвы. Прелесть в том, что возможности такой сделки с Михаилом Гуцериевым обсуждалась абсолютно всерьез, на государственном уровне. Это была переговорная позиция со стороны парламента, там уже работы осмечивать начали. Ну то есть совсем дикие люди, даже не представляющие себе уровня своей неосведомленности о реалиях законодательства страны, в которой они живут. Я, честно сказать, не понимаю, как их можно допускать до стройки — это же общественно опасно. Ну представьте себе уровень скандала, который разразился бы, если бы выяснилось, что парламент кинул Гуцериева и втюхал ему площадку, где нельзя ничего сносить и строить?
    Понимаете, наша архитектура имеет глубокие традиции шизофрении. Товарищ Сталин строил лучший город земли — с парками, набережными, великолепными улицами, на каждом шагу пронизанный ощущением глубочайшего счастья для всех людей, — одновременно миллионами и бессудно уничтожая людей в лагерях, да и строил зачастую силами заключенных рабов. Граждане жили в бараках, а власть создавала символическое роскошное жилье в высотках. Показывая, как будут жить все, когда все умрут и наступит коммунизм. Мы строили центральные усадьбы колхозов в форме вилл Андреа Палладио, чтобы показать, что наши крестьяне живут не хуже венецианской знати. Потом мы строили типовые коробки. В них были самые крошечные санузлы и кухни в мире, в них были дырявые стены и незакрывающиеся окна, но мы свято соблюдали правила инсоляции, чтобы социализм приносил солнце каждому человеку каждый день. От этого между домами получались огромные пустые пространства, но мы объявляли их парками и гордились тем, что Москва — самый зеленый город земли. В каждом районе мы рисовали школы, детские сады, магазины, и их никогда не строили, люди поколениями ждали, когда же они появятся, — но на бумаге они были. У нас очень много такой «компенсационной» архитектуры, строительных приемов, пространств, которые призваны обозначить то, чего нет, утвердить фантом, миф. По сути, все пространство города зияет шизофреническими разрывами: слева — реальность, справа — фантом. И в этом смысле то, что нашими двумя главными государственными проектами после Сочи стали здание парламента и здание суда, — это очень в наших традициях.
    Но шизофрения в головах интеллектуала и управдома протекает по-разному. Чтобы по-настоящему осознать изящество нашего разделения властей, нужен известный класс, полет мысли, свобода мышления Владислава Суркова. Когда все это спускается на уровень конкретных ребят, меняющих участок в Мневниках (где нельзя строить, поскольку пока это охраняемая природная территория), на участок в Охотном Ряду (где нельзя строить, потому что там памятник архитектуры), то они не очень в состоянии представить себе, как же должен выглядеть в сегодняшней России парламент. И зачем он вообще нужен, кроме того, что на гешефте можно наварить.
    Но тех, кто мог бы это представить, они презирают как дешевых балаболок, рассказывать им про Рейхстаг Фостера в Берлине или про Верховный суд Фостера в Сингапуре глубоко бессмысленно. И сложные соображения Максима Атаянца о том, как будет виден Исаакиевский собор с Васильевского острова, и что такое дух классического Петербурга — это для них дичь. Они знают, как выглядит суд — это такая комната, где неудачливые коллеги сидят в обезьяннике и слушают приговор. Ясно же, что лучше ОАО «Сатурн» это никто не изобразит. А что может знать о суде Алиса Фрейндлих или Михаил Пиотровский? Они разве сидели?
    Но есть и позитивный момент. В конце концов, два столпа русской демократии — суд и парламент — завалились как нельзя кстати. У нас денег нет. Не зря говорят, что кризис имеет оздоравливающий эффект. Нашу шизофрению он лечит".
     
  7. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]


    Москва - большой погост?
    Больше картинок новой московской эстетики - здесь.


    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  8. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]


    МОСКВА КАК ПОЛЕ БОЯ ПУСТЫРЯ И ПЛАЦА.

    Меня необоримо манит периферийное, культурно не ангажированное и не маркированное. В то время как концептуалисты и соцартисты оперировали, в основном, знаками и символами с идеологического фасада советской «системы», меня завораживали задворки: невыразительное, никакое: что постоянно у всех перед глазами, но чего никто не замечает. Не покидало ощущение, что именно это зеро, этот «культурный пустырь» – место самого интересного разговора, что ведет с нами жизнь; что именно тут она и обитает.
    В начале этого века в фотопроекте «Следы остаются» в фокусе внимания оказались белые узоры птичьего помета на асфальте, черные следы шин, тормозящих на зебрах переходов, мимолетные отпечатки подошв на слякотном снегу, разводы от пролившегося на асфальт бензина… В общем, следы не остаются, культурные наслоения не образуются. Культурный слой тут всегда один - и вроде палимпсеста: старое соскребается, на очищенном месте пишется новое, потом и оно удаляется…
    В проекте о жизни бездомных собак – после возвращения в живопись – героями становятся уже собственно пустыри: руины русской цивилизации. В Москве – Третьем Риме – они выполняют ту же функцию, что величественные античные руины в первом: те репрезентируют наличие богатых культурных пластов, наличие истории, а московские пустыри и пустоши – символические и физические свидетельства отсутствия исторической памяти, постоянного «стирания культуры». Они – неизбывное возвращение к пустому месту, которое и есть здешняя история. Прогулки по московским пустырям и трепет вызывают сходный с тем, что возникает на руинах Древнего Рима: именно их безвременье связует времена, хранит культурный код и преемственность – не поступательного только рода, как «у них», а по кругу, вечному здешнему кругу.
    На пустырях бал правит энтропия: ни качества, ни порядка, один вялотекущий распад; заброшенность, неприбранность, неуютность… Но поскольку в России всегда и все не как у людей, а наоборот, энтропия и есть основная форма существования здешней жизни – чуть ли не единственная, в то время как российский порядок, это казарма; русский космос – это лагерь, это смерть. Ровно на эту тему – собянинское «преображение» Москвы, а по сути ее зачистка, превращение города в казарменный плац, вытеснение из его пространства всего живого, превращение его в кладбище. Причем не только метафизическое – и признаки физического налицо: изобилие искусственных цветов, полированные гранитные плиты кругом …
    Даже во времена «Большого стиля» за его холодным фасадом, символизировавшим светлое и вечное коммунистическое завтра, на его пустырях и задворках по обочинам «большого пути» пряталась и теплилась жизнь – та, что тепло, а не космический холод. А в нынешние времена с их творческой импотенцией и тотальным неразличением весь раж градоустройства, его сверхзадача – повсеместно вытравить остатки жизни, остатки тепла из ткани города. В этом русле и уничтожение бездомных собак, и снос киосков, и отмена маршруток и «приведение в порядок» пустырей и многое другое. Город превращается в тот самый плац, тот самый космос-казарму. И по логике вещей, когда энтропия опять возьмет верх, возьмет свое – одолеет когда русский космос, – Москва-казарма превратится в Москву-пустырь".

    Семён Файбисович


    [​IMG]

    Фотографии Семёна Файбисовича
     
  9. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]


    "Монастырские стены и башни,выложенные из дикого камня оставляют ощущение нерукотворности, настолько гармонично они вписаны в природный ландшафт. Красота и величие архитектурных форм и живописная палитра лишайников на камнях приводят в изумление!
    Начало каменного строительство стен Соловецкого монастыря 1582 год.
    Работой руководили "городских дел мастер" Иван Михайлов и Соловецкий
    монах Трифон Кологривов, крестьянин из поморского села Нёнокса.
    Удивляет превосходная сохранность древних строений и крепостных рвов.
    За свою многовековую историю они не перестраивались и не разрушались!
    В июле 2016 года началась "реставрация" монастырских стен.
    ИЗМЕНЯЕТСЯ ВСЁ: цвет, тон, фактура и глубина рельефа (раствор кладут большой массой скрывая в нем кирпичи)!
    На мой вопрос, что вы делаете, рабочий ответил: "вынимаем старые кирпичи и раствор, заполняем новым, чистим железными щётками и специальным раствором камни - будут как новые, не волнуйтесь!"

    СОЛОВЕЦКИЕ СТЕНЫ 16 ВЕКА БУДУТ КАК НОВЫЕ !"

    "В середине октября побывал на Соловках.
    Камни Никольской башни без единого лишайника и вековой патины. Всё полностью зачищено и обработано ядом, что-бы в ближайшее время не появились живые организмы! Вокруг башен убирают "лишние" камни живописно лежащие там столетия и срывают землю.
    Обработаны три башни из восьми. На завершающем этапе сверлят отверстия между камней и закачивают во внутрь цемент. В Архангельской башне было просверлено 5000 отверстий и в каждое, залито от 16 до 30 литров цемента! Все камни теперь в жесткой сцепке при общем увеличении веса! Поговаривают, что инженерных расчетов не делали.На монастырских башнях и раньше появлялись трещины, предположительно от проседания грунта.Что будет теперь с новодельными башнями?
    Стены и башни стоят с XVI века в отличной сохранности, демонстрируя высочайший профессиональный уровень их строителей, чем руководствуются "реставраторы"
    кардинально меняя принцип соединения камней в стене?
    На Соловках проводится эксперимент с уникальными памятниками всемирного наследия!
    Древние архитекторы всегда использовали пластичный известковый раствор.
    Византия от землетрясений, на Соловках от частых колебаний температуры от минуса к плюсу и обратно). Веками проверенный способ, сейчас меняют на цементную сцепку..."

    Валерий Близнюк
     
  10. list

    list Администратор

    Сообщения:
    4.460
    Симпатии:
    1.434
    Дорожки под Свенским монастырём (Брянск) закатали в асфальт, жёстко под монастырскую стену, утопив фундамент исторического памятника. Заасфальтировали не просто пешеходные дорожки - проложили стадионные трассы шириной в 2 м, в том числе на участках прямо над оврагом. А в прошлом году вырубили шикарную вековую аллею перед входом. Фото не будет.
     
  11. Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    21193003_10156608945713327_3948738112855746693_n.jpg


    "А по-моему, офигенно. Я давно твержу, что самая подходящая Москве эстетика - это evil empire chic, и что главная ее архитектурная трагедия - что Сталин не смог довести до конца Генплан; был бы тогда такой Пекин/Germania, Город Скрипящих Статуй, бесконечные пустые бульвары и смутные очертания Великих Строек на горизонте, и все наши гоголь-центры таились бы в тенях и закоулках его ещё не снесённых хутонгов, с проходом по паролю мимо таджика с опиумной трубкой. Так что единственный упущенный момент с Калашниковым - это что он, как предложила Лилия Идова, не вращается в 12-часовом цикле на постаменте, каждый раз резко поворачиваясь на 1/12 оборота под визг прохожих и отстреливая поверх голов нужный час".

    Михаил Идов


    Вот к чему приготовьтесь, москвичи.


    21246444_10154706468891175_4741438652929535915_o.jpg
     

Поделиться этой страницей