1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    [mod=Мила]Из "Заповедника Омелы"[/mod]
    "Меня часто называют циником. Меня обвиняют в том, что в своих книгах я делаю людей хуже, чем они есть на самом деле. По-моему, я в этом неповинен. Я просто выявляю некоторые их черты, на которые многие писатели закрывают глаза. На мой взгляд, самое характерное в людях - это непоследовательность. Я не помню, чтобы когда-нибудь видел цельную личность. Меня и сейчас поражает, какие, казалось бы, несовместимые черты уживаются в человеке и даже производят в совокупности впечатление гармонии. Я часто задумывался над этим. Я знавал мошенников, способных жертвовать собой, воришек с ангельским характером и проституток, почитавших делом чести на совесть обслуживать клиентов. Объяснить это я могу только тем, что в глубине души каждый человек твердо убежден в своей исключительности, а потому считает для себя не то чтобы естественным и правильным, но, во всяком случае, простительным то, что для других может быть и не дозволено. Контрасты, которые я наблюдал в людях, интересовали меня, но мне не кажется, что я отводил им неправомерно большое место. Строгая критика, которой я время от времени подвергался, была, возможно, вызвана тем, что я не осуждал своих персонажей за то, что в них было плохого, и не хвалил за хорошее. Пусть это очень дурно, но я неспособен серьезно возмущаться чужими грехами, если только они не касаются меня лично, да и тогда тоже. Я наконец научился прощать все и всем. Не надо ждать от людей слишком многого. Будь благодарен за хорошее обращение, но не сетуй на плохое. "Ибо каждого из нас, как сказал Афинский Незнакомец, - сделало тем, что он есть, направление его желаний и природа его души". Только недостаток воображения мешает увидеть вещи с какой-либо точки зрения, кроме своей собственной, и неразумно сердиться на людей за то, что они его лишены.

    По-моему, я действительно заслуживал бы порицания, если бы видел в людях только недостатки и был слеп к их достоинствам. Но это, мне думается, не так. Нет ничего прекраснее, чем доброта, и я часто с удовольствием показывал, как много ее в таких людях, которых следовало бы беспощадно осудить, если подходить к ним с обычной меркой. А показывал я ее потому, что видел. Порою мне казалось, что именно в таких людях она светит ярче среди окружающей ее тьмы греха. Доброту праведных людей я принимаю как должное, в них мне забавно находить недостатки или пороки; но доброта грешников меня трогает, и я всегда готов снисходительно пожать плечами на проявления их греховности. Я не сторож брату моему. Я не могу заставить себя судить своих ближних; хватит с меня того, что я их наблюдаю. И мои наблюдения убедили меня в том, что на поверку между добрыми и злыми нет такой большой разницы, как пытаются нам внушить моралисты.

    Я не сужу о человеке по первому впечатлению. Возможно, что умение пристально всматриваться в людей я унаследовал от своих предков; навряд ли они могли бы стать хорошими юристами, если бы не обладали известной остротой ума и позволяли сбить себя с толку обманчивой внешностью. А может быть, мне, в отличие от многих, недоступны вспышки радостных чувств при встрече с каждым новым человеком, от которых глаза застилает розовым туманом. Безусловно, здесь сыграло роль то, что я получил медицинское образование. Я не хотел быть врачом. Я хотел быть только писателем, но был слишком робок, чтобы заявить об этом. К тому же в те времена это было неслыханное дело, чтобы восемнадцатилетний мальчик из хорошей семьи стал профессиональным литератором. Самая эта мысль была так несуразна, что я даже не пробовал с кем-нибудь ею поделиться..."

    "...Большинство людей живут от случая к случаю - носятся по воле ветра. Многих среда, окружавшая их с детства, и необходимость зарабатывать на жизнь заставляют идти прямой дорогой, с которой не свернешь ни вправо, ни влево. Им программа навязана извне, самой жизнью. Она вполне может оказаться такой же полной, как и та, которую человек разрабатывает сознательно. Но у художника положение особое. Я пользуюсь словом "художник" не для того, чтобы подчеркнуть особую ценность его продукции, но просто для обозначения человека, занимающегося искусством. Лучшего слова я не нашел. Творец - претенциозно и как бы предполагает оригинальность, которая на самом деле обычно отсутствует. Мастер - недостаточно. Плотник тоже мастер, и хотя в узком смысле слова он может быть художником, он, как правило, не имеет той свободы действий, какой пользуется самый безграмотный писака, самый бездарный мазилка. В известных пределах художник может распорядиться своей жизнью, как захочет. Что касается других профессий, например врача или юриста, вы вольны остановить или не остановить на них свой выбор, но, раз выбрав, вы уже не свободны. Вы связаны законами своей профессии, вынуждены соблюдать те или иные правила поведения. Программа ваша предопределена. Только художник да еще, пожалуй, преступник может составить ее сам".

    "Подводя итоги", Сомерсет Моэм

    Добавлено спустя 18 минут 57 секунд:

    Помню, как я веселилась от души, перечитывая в n-ный раз "Острие бритвы" и натыкаясь сплошь и рядом на формулу "Как вы проводили там время?", ""мы провели время" и пр. О, английские чепития и беседы джентльменов и леди. Так и вспоминается чаепитие с Мартовским Зайцем, Соней и Безумным Шляпником. Время провести нельзя...

    Однаждя выводили со студенткой-словесницей различие между достоевщиной (то бишь моэмовщиной) у Достоевского и Моэма. И выявили таки:) .

    И всё же у нас обеих Сомерсет Моэм - один из любимейших на всю жизнь писателей.
     
  2. Владимир

    Владимир Администратор

    Сообщения:
    1.152
    Симпатии:
    317
    Мудрый Сомс, надо прочитать и "Подводя итоги". Просторная душа, способная воспринять разные проявления без суждения и тем более осуждения. Я тоже не перестаю удивляться противоречивости натуры. С этой дисгармонией, конечно, надо сладить.

    Упоминался Достоевский - не это ли имелось в виду:
    Это по-русски получается игра слов, а есть ли она в оригинале, не знаю. "They spent time" - глагол spend имеет такие значения: тратить, расходовать, в т.ч. впустую (расточать).
    Слышал подобную полушутку: "Пока ты убиваешь время, время убивает тебя".
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    Володя, когда мы с Варей ухмылялись, обнаруживая одну за другой родственные черты у Ларри Даррела и Льва Николаича Мышкина, а потом и препарируя рассказы Моэма на предмет дурного влияния русских классиков:) , нарисовалось перед нами вот что.
    Обобщения, на которые я замахнулась пару лет назад, сейчас делать не решусь. А вдруг я всё-таки найду однажды западного автора, который сумеет развенчать идею того, что только наши соотечественники-литераторы способны показать развитие героя в динамике?
    Но скажу всё-таки о чисто английской достоевщине.
    Взяла я тогда однажды с полки томик Моэма, цитату поискать. Цитату не нашла, но так свежо поразилась страстям персонажей – и повеяло Достоевским...
    Тут и Ларри Мышкин в голову пришёл, и Макинтош-Раскольников...
    Ещё денёк почитала: ан нет, дорогие мои. Если это и Достоевский, то переваренный и исторгнутый очень далеко от нас.
    Любимые герои Фёдора Михайловича печальны и беспокойны, а сволочи сыты и благодушны. А любимые персонажи Моэма безоблачны и тихи, а сволочи педантичны и напористы. Если беспокойная душа Достоевского искала бури, то Моэм идеализировал равновесие. Если Раскольников взрастил в себе другие ипостаси, а мы это с помощью Достоевского смогли наблюдать, то Макинтош просто поворачивался к нам то одним, то другим боком своей устоявшейся души. Итог в русском романе преподносит нам новое качество старых героев, а в рассказе Моэма это просто ещё один ракурс того же слепка, что и в начале.
    Вот с этим суженным человеком мы, кажется, и имеем дело в английском варианте.

    А вот ещё пара-другая цитат:

    "...Я не учёный, не литературовед, не критик; я - профессиональный писатель, и теперь я читаю только то, что мне нужно как профессионалу. Пусть кто угодно напишет книгу, которая совершит переворот в вопросе о династии Птолемеев, - я всё равно не стану её читать; пусть появится захватывающее описание экспедиции вглубь Патагонии - я к нему не притронусь. Писателю-беллетристу нет нужды быть специалистом в какой бы то ни было области, кроме своей собственной; это ему даже вредно; человек слаб, и едва ли он устоит перед соблазном щеголять своими специальными познаниями к месту и не к месту... Пуще всего следует опасаться педантизма..."

    "...Людей трудно постичь. Нужно долго дожидаться, пока они расскажут вам о себе именно то, что вы можете использовать. Неудобно также, что их нельзя в любое время отложить в сторону, как книгу, и часто приходится, выражаясь фигурально, прочесть весь том, прежде чем убедишься, что ничего интересного для тебя он не содержит".

    "Художник творит, чтобы освободить свою душу. Творить для него так же естественно, как для воды - течь под уклон. Недаром художники называют свои творения детищами своего мозга и сравнивают муки творчества с родовыми муками. Это что-то органическое, что развивается, конечно, не только в мозгу художника, но и в сердце, в нервах, в крови, что-то, что в силу творческого инстинкта вырастает из его опыта, душевного и физического, и наконец распирает его с такой силой, что он должен от него избавиться. Когда это происходит, он испытывает чувство освобождения и какую-то минуту блаженно отдыхает..."

    "Дело в том, что наряду с минусами и опасностями у писательской профессии есть такое преимущество, перед которым все трудности, разочарования, а может быть, и лишения кажутся пустяком. Она даёт духовную свободу. Жизнь для писателя - трагедия, и в процессе творчества он переживает катарсис - очищение состраданием и ужасом, в котором Аристотель видел смысл искусства. Все свои грехи и безумства, несчастья, выпавшие на его долю, любовь без ответа, физические недостатки, болезни, нужду, разбитые надежды, горести, унижения - всё это он властен обратить в материал и преодолеть, написав об этом. Нет того, что бы ему не годилось, - от лица, мельком увиденного на улице, до войны, сострясающей весь цивилизованный мир, от аромата розы до смерти друга. Всё недоброе, что с ним может случиться, он властен изжить, переплавив в строфу, в песню или в повесть. Из всех людей только художнику дана свобода".

    С.Моэм, "Подводя итоги"

    Добавлено спустя 6 часов 51 минуту 25 секунд:

    Впрочем, что это я. А "Узорный покров"? Тянет на "развитие героя"...

    Добавлено спустя 4 часа 29 минут 35 секунд:

    Возможно, это моя прелесть (сейчас скажу, о чём я).
    Тогда можно сказать, что, повинуясь той же прелести, я пока не выискала чего-то, что сдвинуло бы меня из моего состояния прельщённости. Возможно, пора бы. Возможно, всё-таки найду это что-то. Возможно, и сдвинусь.

    А я вот о чём - во всех сферах, которых я касаюсь, я ищу динамическую составляющую - то, что может способствовать движению и развитию чего-либо или кого-либо, или свидетельства, изображения этого движения и развития.
    Человек как собственный памятник на пьедестале (или без пьедестала - как эти чугунные болваны, которых модно сейчас расставлять по бульварам) мало интересен. Ситуация в состоянии дагерротипа - без динамики - тоже. Возможно, я не права.
    Я люблю Моэма даже в его состоянии прострации. Есть в литературе и культуре в целом и глубоко талантливые монументальные произведения, мало проявляющие струящуюся изменчивую природу.
    Но остановившееся прекрасное мгновение оказывается частью конструкции, с помощью которой нас можно и изловить. Не правда ли?
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "...Одну из тех своих книг я написал потому, что мне нужно было как-то просуществовать в течение года; другую - потому что был в то время сильно увлечен одной эксцентричной молодой особой и исполнению моих желаний мешали ухаживания более состоятельных поклонников, способных окружить ее роскошью, которой жаждала ее легкомысленная душа. Я же не мог ей предложить ничего, кроме серьезного характера и чувства юмора. Я решил написать книгу, чтобы заработав таким образом триста или четыреста фунтов, утереть нос своим соперникам. Ибо молодая особа была очень мила. Но быстро написать роман невозможно, даже при самой упорной работе, а потом надо ждать, пока его издадут; а издатель вам платит еще только через несколько месяцев. В результате к тому времени, когда деньги были получены, страсть, которую я мнил вечной, угасла, и у меня уже не было ни малейшего желания тратить эти деньги так, как я предполагал. Я предпочел поехать на них в Египет".

    "Однажды я высказал мысль, что эмансипация женщины и обретенная ею сексуальная свобода так сильно изменили взгляд мужчин на необходимость целомудрия, что ревность отныне может быть темой не трагедии, а разве что комедии; но эта мысль вызвала такой взрыв негодования, что я предпочитаю не развивать ее".


    И вот это не могу не разместить.

    "Писатель не сочувствует, он чувствует за других. Он испытывает не симпатию (которая слишком часто вырождается в сентиментальность), а то, что психологи называют эмпатией. Именно потому, что Шекспир был наделен ею так щедро, он из всех литературных гениев и самый живой, и самый несентиментальный. Кажется, Гёте первым среди писателей осознал свою многоликость, и это открытие всю жизнь его беспокоило. Он вечно сравнивал себя как писателя и как человека, безуспешно стараясь примирить их между собой. <...> Мечты обыкновенного человека удовлетворяют его эмоциональные потребности и выполняют желания, которые в мире действия не сбываются. Но они - лишь бледные тени действительной жизни, и в глубине души он сознает, что в мире чувств - иная шкала ценностей. Не то писатель. Для него образы, свободные мысли, толпящиеся у него в мозгу, - не руководство, а материал для действия. Они ничуть не менее ярки, чем ощущения. Его мечты для него так значительны, что туманным представляется уже чувственный мир, и писателю приходится усилием воли к нему тянуться. <...>
    Эгоизм писателя безграничен; так оно и должно быть - ведь он по природе солипсист, и мир существует лишь для того, чтобы служить объектом его творчества. Писатель не весь целиком участвует в жизни и общечеловеческие чувства испытывает не всем своим существом, потому что он при любых обстоятельствах не только актер, но и наблюдатель. Поэтому он часто кажется бессердечным. Женщины проницательны - они его остерегаются; их тянет к нему, но они инстинктивно чувствуют, что никогда не смогут до конца подчинить его себе, как им бы хотелось, - какая-то часть его всегда от них ускользнет. Разве не рассказал нам Гёте, великий любовник, как он сочинял стихи в объятиях любимой и музыкальными пальцами тихонько отстукивал стопы своих гекзаметров на ее прелестной спинке? Жить с художником не сладко. Он может быть вполне искренен в своем чувстве, и все же в нем сидит кто-то другой, кто нет-нет да и высмеет это чувство. Он ненадежен..."


    Вот так вот:)
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "Сила жизни - великая сила. Радость, которую она дает, искупает все страдания и невзгоды, выпадающие на долю человека. Только благодаря ей и стоит жить, потому что она действует изнутри и ярким своим пламенем освещает каждую минуту нашего существования, так что даже невыносимое кажется нам выносимым...
    <...>
    Зло не поддается объяснению. Его нужно принять как неотъемлемую часть существования вселенной. Закрывать на него глаза было бы ребячеством; сетовать на него - бессмысленно. Спиноза назвал сострадание недостойным мужчины; это звучит резко в устах человека с такой нежной и чистой душой. Вероятно, он имел в виду, что горячо переживать то, чего не можешь изменить, - значит впустую растрачивать чувства.
    Я не пессимист. Прежде всего это было бы глупо - ведь я из тех, кому повезло в жизни. Я часто дивлюсь своей удаче. Я отлично сознаю, что у многих, более достойных, жизнь сложилась не так счастливо, как у меня. Двух-трех случайностей было бы достаточно, чтобы все изменить и оставить меня ни с чем, как остались ни с чем многие, у которых были таланты не меньше, а то и больше моих и такие же возможности. Если кому из них попадутся на глаза эти страницы, я очень прошу их верить, что свои успехи приписываю не собственным заслугам (я не настолько самонадеян), а стечению самых неожиданных обстоятельств, которое не берусь объяснить. При всех моих дефектах, физических и духовных, я всегда любил жить. Я не хотел бы повторить свою жизнь сначала. Это было бы скучно. И все, что я выстрадал, мне не хотелось бы пережить снова. К числу врожденных своих недостатков я отношу то, что больше страдал от невзгод своей жизни, чем радовался ее удовольствиям. Но без своих физических изъянов, с более крепким телом и более острым умом, я бы охотно еще раз пустился в жизненный путь..."

    "Этой книгой я в общих чертах завершу ту программу, которую себе наметил. Если я буду жив, то буду писать еще книги для своего удовольствия и, надеюсь, для удовольствия моих читателей, но едва ли они прибавят к ней что-нибудь существенное. Дом построен. К нему можно пристроить балкон, с которого откроется красивый вид, или беседку, где хорошо посидеть и подумать в летний зной; но, даже если смерть помешает мне этим заняться, даже если мой дом начнут разбирать на следующий же день после того, как меня похоронят в кратком некрологе, все равно я знаю: дом построен".

    С.Моэм, "Подводя итоги"

    "Подводя итоги" - книга, представляющая собой некий литературный казус, и уже одним этим она заслужила своё место в мировом наследии (если даже не касаться её достоинств). Моэм написал "Итоги" в 1938 году, когда ему было 64 года, а впереди было то самое "Остриё бритвы", а также ещё 27 лет жизни и плодотворной работы (правда, с театром он действительно расстался). Вот такое преждевременное подведение итогов, ставшее для многих поколений читателей энциклопедией литературного труда и любопытной (а главное - искренней) исповедью деятеля искусства своего времени.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "Как ни парадоксально это звучит, у стариков больше времени. В молодости я поразился, узнав от Плутарха, что Катон начал изучать греческий язык в восемьдесят лет. Сейчас это меня не поражает. Старость берется за дела, от которых молодость уклоняется, потому что они-де потребуют слишком много времени. <...> Старость находит удовлетворение в собственной свершенности. Она сбросила путы эгоизма; душа, наконец-то ставшая свободной, радуется быстротечному мгновению, но не молит его помедлить. Программа завершена. Гёте хотел жить после смерти, чтобы могли проявиться те стороны его личности, которые он, как ему казалось, не успел развить при жизни. Но не он ли сказал, что всякий, кто хочет чего-нибудь достичь, должен научиться ограничивать себя? Читая его биографию, невольно замечаешь, как много времени он растрачивал по пустякам. Возможно, что, если бы он более строго себя ограничивал, он развил бы свою индивидуальность более гармонично и полно, и тогда ему не понадобилась бы жизнь за гробом".

    "Доброта - единственная ценность, которая в нашем мире видимостей как будто имеет основания быть самоцелью. Добродетель сама себе награда. Мне стыдно, что я пришел к столь банальному выводу. При моей врожденной любви к эффектам я хотел бы закончить эту книгу каким-нибудь неожиданным парадоксом или циничной эпиграммой, которая дала бы читателю повод с усмешкой заметить, что он узнает мою манеру. А выходит, что мне почти нечего сказать сверх того, что можно прочесть в любых прописях или услышать с любой церковной кафедры. Я проделал долгий кружной путь, чтобы прийти к тому, что всем уже было известно...
    <...>
    Когда я оглядываюсь на свою жизнь с ее успехами и срывами, ее бесчисленными ошибками, ее обманами и свершениями, радостями и горестями, она кажется мне до странности нереальной. Она призрачна и невещественна. Может быть, мое сердце, нигде не найдя покоя, глубоко затаило древнюю жажду бога и бессмертия, с которой мой разум не желал считаться. Мне иногда казалось, что за неимением лучшего я могу сам с собой притворяться, будто доброта, которую я, в сущности, не так уж редко встречал на своем пути, реальна. В ней мы, пожалуй, вправе видеть если не смысл жизни и не объяснение ее, то хотя бы частичное ее оправдание. В нашем равнодушном мире с его неизбежным злом, которое подстерегает нас от колыбели до могилы, она может служить пусть не вызовом и не ответом, но утверждением нашей независимости. Доброта - защитная реакция юмора на трагическую бессмысленность судьбы..."

    С.Моэм, "Подводя итоги"

    [​IMG]
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "Остриё бритвы", Глава шестая, главка III. И дальше. Не могу я цитировать целый роман. Но литература отличная. Кто захочет - прочитает сам.

    Добавлено спустя 1 час 8 минут 56 секунд:

    "Ларри умолк. Он уставился на меня своими непроницаемыми глазами, но, по-моему, не видел меня.
    - Я и раньше знал, что людей убивают сотнями тысяч, но никогда не видел, как их убивают. И меня это близко не задевало. А потом я своими глазами увидел мертвеца. И мне стало невыносимо стыдно.
    - Стыдно? - воскликнул я невольно.
    - Стыдно, потому что этот мальчик, всего на три-четыре года старше меня, такой подвижный и храбрый, за минуту до того полный жизни и такой славный, первратился в груду искромсанного мяса, так что и не верилось, что только что это был живой человек.
    Я промолчал. Я видел немало мертвецов в свою бытность студентом-медиком и ещё много больше - во время войны. Меня-то всегда угнетало, какой у них жалкий, ничтожный вид. В них не было ни на грош благородствак. Марионетки, которых кукольник выбросил на помойку.
    - В ту ночь я не мог уснуть. Я плакал. За себя я не боялся, я был глубоко возмущён. Бессмысленная жестокость смерти, вот с чем я не мог примириться. Война кончилась, я вернулся домой.
    <...>
    Я не мог понять, почему в мире столько зла. Я понимал, что очень мало знаю, обратиться мне было не к кому, и я стал читать что попало.
    Когда я рассказал всё это отцу Энсхайму, он спросил: "Значит, вы четыре года читали. И к чему вы пришли?"
    "Ни к чему не пришёл".
    Он поглядел на меня так любовно, что я смешался. Чем я мог вызвать в нём такую приязнь? Он стал тихонько барабанить ральцами по столу, словно что-то обдумывая, и наконец заговорил:
    "Наша мудрая старая церковь пришла к выводу, что если человек поступает как верующий, вера ему будет дана; если он молится сомневаясь, но молится искренне, сомнения его рассеются; если он покорится красоте богослужения, власть коей над человеческим духом доказана многовековым опытом, мир снизойдёт в его душу. В скором времени я возвращаюсь к себе в монастырь. Не хотите ли вы поехать со мной и пожить у нас несколько недель? Вы могли бы работать в поле с нашими младшими монахами, могли бы читать в нашей библиотеке. Как переживание это будет не менее интересно, чем работа в угольной шахте или на немецкой ферме".
    "А почему вы мне это предлагаете?"
    "Я вас наблюдаю три месяца. Возможно, я знаю вас лучше, чем вы сами себя знаете. Стена, отделяющая вас от веры, не толще листка попиросной бумаги".


    Добавлено спустя 11 минут 48 секунд:

    "Мне казалось, что с тем же успехом можно верить в Бога, который не сам создал мир, а нашёл его готовеньким и достаточно скверным и пытается навести в нём порядок, в существо, неизмеримо превосходящее человека умом, добротой и величием, которое борется со злом, не им сотворённым, и, надо надеяться, его одолеет. Но, с другой стороны, верить в него не обязательно.
    Добрые монахи не знали ответов на мои вопросы, таких ответов, которые что-то говорили бы моему уму или сердцу. Мне среди них было не место. Когда я пришёл проститься к отцу Энсхайму, он не спросил, принесло ли мне новое переживание ту пользу, какой он от неё ждал. Он только поглядел на меня с несказанной лаской во взгляде.
    "Боюсь, я разочаровал вас, отец мой", - сказал я.
    "Нет, - ответил он. - Вы - глубоко религиозный человек, не верящий в Бога. Бог вас разыщет. Вы вернётесь. Сюда или куда-то ещё - это никому, кроме Бога, неведомо".
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "...литератор в своем деле - судья небеспристрастный. Он вполне естественно считает, что лучше всего писать так, как пишет он. Сам он иначе писать не может в силу своеобразия своей личности; у него есть определенные способности и определенный темперамент, он по-своему видит вещи и выражает свое видение в той форме, какую ему диктует его природа. Надо обладать недюжинной силой интеллекта, чтобы понять и оценить чужую работу, не отвечающую твоим природным склонностям. Так что следует с осторожностью относиться к суждениям, скажем, романиста о чужих романах. Он будет хвалить их за то, к чему стремится сам, и недооценит достоинства, ему не близкие. Одно из лучших известных мне исследований о романе принадлежит перу превосходного писателя, который совершенно не способен сочинить мало-мальски правдоподобный сюжет. И я не удивился, что он совсем невысоко ставит тех романистов, чей талант состоит в умении правдоподобно и занимательно строить интригу. Я его за это не виню. Терпимость - ценное качество в человеке; не будь оно такой редкостью, в этом мире жилось бы гораздо уютнее; но не убежден, что оно полезно для писателя. В конечном счете, что писатель преподносит публике? Себя самого. Хорошо, если у него широкий кругозор, ведь материалом ему служит жизнь во всех ее проявлениях; но видит он ее только своими глазами, воспринимает только своими нервами, своим сердцем, своей печенкой".

    "...задачей художника никогда не было копирование действительности. Сэр Кеннет Кларк в своей книге "Обнаженная натура" доказывает это более чем убедительно. Он демонстрирует нам, что великие ваятели Древней Греции вовсе не стремились с исчерпывающей точностью изображать свою модель, они использовали ее как орудие достижения собственного идеала красоты. При внимательном взгляде на картины и статуи старых мастеров нельзя не удивляться, как мало они заботились о точном воспроизведении того, что видят. У нас склонны думать, будто пластические искажения, особенно наглядные у вчера еще модных кубистов, - открытие нашего времени. Вовсе нет. Так думают только потому, что к искажениям у старых мастеров давно привыкли, они воспринимаются как буквальное следование природе. А ведь от начала западного изобразительного искусства художники всегда жертвовали правдоподобием ради идеи. И то же самое в литературе. Чтобы далеко не ходить, возьмем опять того же По. Разумеется, он не думал, что живые люди разговаривают так, как изъясняются его персонажи; если он вложил в их уста диалоги, на наше ухо неестественные, значит, так ему было нужно для достижения задуманного эффекта. Художники впадали в натурализм, только когда так далеко отступали от натуры, что становилось необходимым обратное движение; тут уж они принимались воспроизводить жизнь как можно точнее, но это было не самоцелью, а, вероятно, своего рода полезным упражнением".

    С.Моэм, "Искусство рассказа"
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    Как я теперь читаю книги? Не в поиске времяпровождения, не в поиске новых безделушек в коллекцию, не в поиске новых подтверждений внутренней правоты, не в поиске новых дорожных указателей... Если я оказываюсь в совсем небольшом пространстве отточенной мысли или чистого чувства - уже хорошо. Наверное, когда-нибудь буду радоваться одному точному слову, как сейчас - точной странице или абзацу.

    Моэм радовал меня и тогда, когда я искала в литературе нескучные сюжеты и образы, и тогда, когда я искала единомыслия, радует и сейчас.

    [​IMG]

    "Коварство записных книжек в том, что если писатель слишком зависит от них, то теряет свободу и непринужденность повествования, которую несколько высокопарно называют вдохновением. Случается, что писатель не может устоять перед соблазном непосредственно ввести в текст свои заметки, независимо от того, уместны они или нет. По-моему, для писателя должно быть правилом все записывать, и я жалею, что врожденная лень помешала мне делать это более усердно. Записная книжка очень полезная вещь, если пользоваться ею с умом и в меру.

    ***

    Писатель должен постоянно изучать людей, но, к моему огорчению, мне подчас надоедает это занятие. Оно требует адского терпения.

    ***

    Совсем иное дело - изучать заурядного человека. Он поразительно безлик. Вот он стоит перед вами со своим собственным характером, со множеством особенностей, но вы видите его как бы "не в фокусе", и контуры расплываются. Он сам не знает себя, так что же он может рассказать о себе вам? Хотя он и говорлив, но в речах его мало смысла. Он может владеть несметными сокровищами, но скрыты они тем надежнее, что он и не подозревает об их существовании. Если вы хотите создать человека, изъяв его из этого скопища теней, подобно тому, как скульптор высекает статую из камня, вам нужно запастись временем, терпением, китайским упорством и еще дюжиной других качеств. Вы должны часами терпеливо выслушивать его, пока он пережевывает чужие мысли, в ожидании, когда наконец оговорка или небрежно брошенная фраза не раскроет вам его истинное лицо. Вот уж действительно, для того чтобы узнать людей, нужно интересоваться ими ради них самих, а не ради себя, и тогда вы будете внимательно вслушиваться в то, что они говорят, не претендуя на большее.

    ***

    Если с возрастом к романисту приходит умудренность или пресыщенность и ему уже нет дела до того, что волнует большую часть человечества, то с ним все кончено. Романист должен сохранять по-детски наивную веру в важность вещей, которым здравый смысл не придает значения. Романисту нельзя до конца взрослеть.

    ***

    ...я не знаю, какой след оставляет в человеке эстетическое переживание, а если оно не побуждает его к действию, то грош ему цена. В таком случае искусство только средство развлечения или бегства от жизни. К нему обращаются за отдохновением после трудов праведных, в коих люди видят единственное оправдание своего существования, или за утешением, если жизнь обманула их ожидания. Это как кружка пива для рабочего во время короткой передышки в его тяжелом труде или стакан джина для проститутки, дающий ей краткий миг забвения. Искусство ради искусства - все равно что джин ради джина. Дилетант, услаждающий себя пустым созерцанием художественного произведения, ничем не лучше пьяницы. В сущности, такое отношение продиктовано пессимизмом.

    ***

    Воображением человек пытается возместить себе невозможность получить полное удовлетворение от жизни. Извечная необходимость подавлять многие врожденные инстинкты обходится ему нелегко. Не достигнув почестей, славы, любви, он пытается ублажить себя, дав волю фантазии. Он бежит от действительности в выдуманный рай, туда где он господин, для которого нет ничего недоступного. Потом он тщеславно приписывает этой умозрительной способности своего сознания исключительную ценность. Творческий дар воображения представляется ему вершиной человеческой деятельности. И все же жить фантазиями - значит быть банкротом, ибо это признание своего поражения перед жизнью.

    ***

    По счастливому совпадению, что интересовало меня, часто оказывалось интересным и для множества других людей".

    ***

    Печешься о стиле. Оттачиваешь слог. Усиленно добиваешься простоты, ясности и выразительности. Бьешься над ритмом, гармонией. Читаешь фразу вслух, чтобы выверить ее звучание. Лезешь из кожи вон. А между тем четыре величайших романиста в истории человечества - Бальзак, Диккенс, Толстой и Достоевский никогда не задумывались о том, каким они пишут стилем. Значит, если писатель умеет рассказывать истории, создавать характеры, сочинять интригу и если он вкладывает душу в свое произведение, то совершенно неважно, какой у него стиль. И все же стоит писать хорошо, а не скверно".


    С.Моэм, «Из "Записных книжек писателя"»
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    [​IMG]

    [​IMG]
    Грэхем Сазерленд, портреты Моэма

    [​IMG]
    Грэхем Сазерленд и Сомерсет Моэм

    "...я не могу согласиться с критиками (я сужу по тем многочисленным рецензиям на сборники рассказов, которые мне доводилось читать), когда они отвергают рассказ, называя его «журнальным» лишь на том основании, что он крепко сбит, остросюжетен и имеет неожиданную концовку. В неожиданной концовке нет ничего дурного, если это естественное завершение рассказа. Наоборот, она украшает рассказ. Плохо только, когда она, как в некоторых новеллах О.Генри, просто притянута за уши, чтобы поразить читателя. Равным образом нельзя утверждать, что рассказ проигрывает от того, что он хорошо выстроен — имеет зачин, развитие действия и концовку. Все настоящие новеллисты неизменно стремились к этому. Лишь теперь стало модным, под влиянием неверно понятого Чехова, начинать рассказ где попало и оставлять открытый конец. Считается, что достаточно создать настроение, или передать впечатление, или нарисовать портрет персонажа. Все это прекрасно, но это еще не рассказ, и не думаю, чтобы такое удовлетворило читателя. Читатель не любит недосказанности. Он хочет получить ответы на все вопросы.
    А еще в наше время боятся драматических событий. В результате нас захлестнул поток скучнейших рассказов, в которых ничего не происходит. Полагаю, Чехов, быть может, и за это в ответе. Он писал: «Люди не отправляются к Северному полюсу, не срываются с айсбергов, они ходят в контору, ссорятся с женами, едят щи». Но люди отправляются к Северному полюсу, а если и не срываются с айсбергов, то сталкиваются с не менее опасными ситуациями; и нет причин, по которым писатель не может написать такой же хороший рассказ об этих людях, как о тех, кто ест щи. Совершенно очевидно, что недостаточно просто ходить на работу, ссориться с женой и есть щи. Да Чехов, разумеется, и не считал, что этого достаточно. Для того, чтобы рассказ вообще получился, эти люди должны украсть казенные деньги, убить жену или уйти от нее, а когда они едят щи, то делают это с определенным чувством и со значением. И щи становятся символом либо радостей домашнего очага, либо скуки несостоявшейся жизни. Поедание щей может быть столь же трагичным, как и падение с айсберга. И столь же необычным. Просто дело в том, что Чехов, как и большинство других писателей (ведь все они люди!), был склонен считать: то, что умеешь делать лучше всего, более всего достойно быть сделанным.
    Недавно я прочел статью о том, как писать хорошие рассказы. Некоторые советы автора были полезны, но главный тезис, по моему убеждению, был ошибочен. В статье утверждалось, что «фокусом» рассказа является построение характера, а все события сочиняются лишь затем, чтобы «оживить» личность героя. Как ни странно, несколько ранее автор статьи заметила, что притчи — лучшие рассказы, какие когда-либо были написаны. Думаю, однако, будет непросто описать характеры блудного сына и его брата или доброго самаритянина и человека, которому он помог. Все они лишь условные типы — и нам остается только гадать, что это были за люди; ведь сообщены о них только самые необходимые факты, нужные для прояснения морали притчи. Примерно в таком же положении находится и новеллист. У него нет возможности обстоятельно описать характер и дать его в развитии; он может лишь наметить наиболее яркие черты характера, которые сделают его живым и придадут рассказу правдоподобие.

    Испокон веков люди собирались вокруг костров или на базарной площади, чтобы послушать рассказчика. Желание слушать рассказы так же глубоко гнездится в природе человека, как и чувство собственности. Я всегда считал себя всего лишь рассказчиком. Рассказывание историй развлекало меня, и я рассказал их великое множество. Для меня большое несчастье, что рассказывание историй ради самих историй — занятие, которое не в чести у интеллигенции. Но я намерен мужественно перенести это несчастье".


    Сомерсет Моэм, "Автор просит прощения"

    [​IMG]
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.980
    Симпатии:
    2.648
    "Одни читают для пользы, что похвально; другие для удовольствия, что безобидно; немало людей, однако, читают по привычке, и это занятие я бы не назвал ни безобидным, ни похвальным. К этим последним отношусь, увы, и я. Разговор, в конце концов, нагоняет на меня скуку, от игры я устаю, а собственные мысли рано или поздно истощаются, хотя, как утверждают, размышления - лучший отдых благоразумного человека. Тут-то я и хватаюсь за книгу, как курильщик опиума за свою трубку".
    С.Моэм, "Сумка с книгами"

    "Очень трудно определить, насколько многочисленна интеллигенция, зато совсем несложно определить, многие ли из среды интеллигенции согласны выложить деньги, чтобы поддержать свое возлюбленное искусство. Спектакли, чересчур утонченные, чтобы привлечь посетителей коммерческого театра, могут рассчитывать на десять тысяч зрителей, а книги, требующие от читателя больше понимания, чем можно ожидать от заурядной публики, находят сбыт в количестве тысячи двухсот экземпляров. Ибо интеллигенция, сколь она ни чувствительна к красоте, предпочитает ходить в театр по контрамарке, а книги брать в библиотеке".
    С.Моэм, "Нечто человеческое"
     

Поделиться этой страницей