1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Продолжение.

    Ю.НОРШТЕЙН: ...Сегодня всё имеет наклон к материальному. Мы можем вспомнить в этом смысле письма Чаадаева. Это не первый год об этом говорят, а сегодня это приобрело какую-то особо зловещую силу. И, вот, Баталов как интеллигентный актер не востребован. Это говорит о том, что в жизни что-то происходит не так.

    К.ЛАРИНА: Можно ли сказать так, что сегодня вновь образ философского парохода возникает, только в таком, метафорическом смысле?

    Ю.НОРШТЕЙН: Да, я понимаю.

    К.ЛАРИНА: Не то, что буквально посадили и увезли, а что, как бы, пусть они здесь будут, собираются, чтобы их не видеть.

    Ю.НОРШТЕЙН: Копошатся, да-да. Где-то копошатся они. Главное, чтобы не мешали нам заниматься своими делами. А просвещенный человек, интеллигент – а уж творец тем более, он всегда будет мешать. Тогда в таком случае возникает следующий вопрос. А зачем вообще христианство? Какое оно имеет практическое значение для жизни? Никакого. Нигде ничего. Да и словарь-то Христа ограничен в сравнении со словарем сегодняшних витий. Понимаете? То есть в этом случае, в этом смысле мы непонятно куда зашли и непонятно как из этого выбираться. А зашли мы туда...
    К сожалению, происходит катастрофа со страной в том смысле, что она слишком богатая своими недрами. И недра позволяют людям никчемным, бессмысленным, ничего не умеющим делать как только выкачивать из нее недра приобретать капитал.
    <...>
    Катастрофа состоит, на мой взгляд, в том, что мы перестали видеть друг друга. Это самая большая катастрофа. Мы стали озлоблены друг к другу, у нас возникло на месте чувство товарищества, дружбы, которое никто не отменял ни в какие времена. Вспомним Пушкина. На это место пришло незаметно понятие «господа», но которое не звучит в том культурном обращении, когда стоит человек на сцене и обращается к сидящей публике, оно становится внутренне самой важной частью общества. И вот эта разделенность, которая в результате получается, она становится катастрофой. Поэтому, естественно, человек алчет, он хочет обойти другого, другой ему мешает. И получается так, что в обществе мы становимся противниками друг другу, ну а результат этого очевиден.

    [​IMG]

    К.ЛАРИНА: Но каждый для себя выбирает свои ценности, да? Каждый свой выбор делает. У вас свой выбор, для вас, как я понимаю, деньги имеют запах в отличие от многих других.

    Ю.НОРШТЕЙН: Да, имеют запах.

    К.ЛАРИНА: Это ваш вывод в течение жизни или это вы как-то вы для себя приняли решение?

    Ю.НОРШТЕЙН: Понимаете, это для меня постоянно. Ну, я не могу сказать, что мы жили, наша семья жила как-то обеспеченно. Нет. В общем, в этом смысле мы были похожи на многие семьи, которые наполняли территорию Советского Союза, в этом смысле ничем мы не отличались. Но в семье было дело чести, сердечной чести, понимаете? Отец не фальшивил. И когда в 1952 году его попросили (это я знаю историю), его попросили быть доносчиком, поскольку еврея никто не заподозрит, он отказался. Его уволили. Или в конце 1951-го или в 1952-м. Может быть, даже в конце 1951-го. Потому что я знаю, что ему пришлось... Причем, с волчьим билетом. Все, в Москве у него не было работы. И он работал... У него это понятие чести – оно было его принадлежностью, и его знали как человека культурного с очень высокого качества работы. Он был наладчик деревообрабатывающих станков. И его друзья его приглашали на работу в пригород. Там он имел право работать, но это была повременная работа. В частности, ему приходилось ездить в знаменитые Петушки.
    <...> ...он не терял при этом сердечной чести, а это, мне кажется, сегодня очень важно, потому что иногда, если уж есть выбор между честью или подлой жизнью, честью, сохранение которой может грозить тебе опасностью, то, все-таки, выбор должен быть все равно в сторону чести. Очень важный момент.

    [​IMG]
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Продолжение.

    К.ЛАРИНА: ...какие самые сегодня сильные искушения для человека творческого, думающего, способного себя реализовать в творчестве? Это, все-таки, искушение деньгами, искушение славой, искушение властью, искушение любовью власти? Вот, на ваш взгляд, чего больше всего не выдерживают?

    Ю.НОРШТЕЙН: Ну, мне кажется, во-первых, не нужно откликаться на предложения по поводу наград государственных. Потому что это уже... Это не только искушение, это и покупка в какой-то степени. А уж если ты получаешь правительственную награду, то изволь говорить правду. А как правило, правды там никто не говорит. Я слушаю все это. И уж если продолжить дальше о культуре, то я не понимаю, зачем культурный совет, если он только занимается тем, что подрифмовывается под главного нашего, под президента? Редко кто осмеливается сказать не просто что-то против, а что-то, что не должно вообще звучать в этом культурном совете.
    <...> Культура никогда не может быть массовой. Но если нету вершины в культуре, то тогда мы будем жить в неком усредненном сообществе, и то, что происходит в нем, мы никак не можем назвать культурой.
    Культура всегда единична, культура никогда не приносит доход. Доход культуры состоит только в одном – просвещенном, сочувствующем, способном на любовь обществе. Ничего другого, никакого другого дохода от нее нет. Но это самый главный доход, который может быть. Вот, пока правители это не поймут, мы будем оставаться в том же самом тяжком положении.
    Нужно уметь доверять друг другу. Нужно говорить друг другу правду в этом смысле – и в смысле культуры, и в смысле вообще человеческого общения. Не нужно продаваться на посулы, делая на них какие-то, как тебе кажется, благородные поступки, там, делаешь ли ты кино... Ну, то есть все то, что связано с затратными искусствами. На это нельзя брать просто любые деньги. Это неприлично. Потому что в какой-то момент ты даже не заметишь, как ты становишься пленником этих денег и себя ставишь в условия обязательств перед тем человеком, который тебе дает деньги.
    <...>
    Да, должен сказать, деньги на издание книги нам дал Сбербанк, когда там президентом был Андрей Ильич Козьмин. Так что ему огромное спасибо и тому совету президентскому банковскому, который нам выделил эти деньги. Деньги немалые. Но я вообразить не мог, что эта книга будет продаваться. За 3,5 года продан 5-тысячный тираж. Для такого рода книги это небывалая скорость. И после этого мы напечатали еще один тираж 3-тысячный, и вот мы уже за меньше, чем за год, мы продали тысячу экземпляров.

    К.ЛАРИНА: То есть вы вообще от них не зависите.

    [​IMG]

    Ю.НОРШТЕЙН: И вот то, что мы выручаем за книгу, это все идет на жизнь нашей студии. То есть в этом смысле мы не зависим абсолютно никак ни от государства, ни от Министерства культуры, ни от людей, которые нам там предлагают деньги и мы могли бы на эти деньги существовать. Нет, для меня тут дело чести, что мы сами выживаем.

    К.ЛАРИНА: Но все равно вы же понимаете, что в нормальном обществе на культуру деньги должно давать государство – вы об этом только что говорили.

    Ю.НОРШТЕЙН: Конечно, конечно.

    К.ЛАРИНА: Не подачки, да, и тем более уж не требовать возвращения этих денег, не зарабатывать... Ну, что я повторяю? Вы уже сказали.

    Ю.НОРШТЕЙН: Искусство – невозвратная форма денег. Это должны все запомнить.

    К.ЛАРИНА: Но вот видите, кто-то эту формулу сегодня активно продвигает в умы художников, что, типа, кто платит, тот и заказывает. И откуда-то взялась эта странная чудовищная логика, что, типа, если мы платим вам (мы, государство), то уж извольте.

    Ю.НОРШТЕЙН: Будьте любезны, да-да. Да, да. Я ей плачу, я ее и танцую. Но эта форма – она омерзительна и унизительно, в общем, для любого просвещенного общества. И в этом смысле художники должны быть оставлены в покое – они сами разберутся. Вы знаете, я вам сейчас процитирую одну фразу, а потом скажу, кто автор. Я очень люблю эту фразу. «Искусство как и природа требует расточительности». А теперь скажу автора. Это сказал Ленин в разговоре с Кларой Цеткин. Понимаете?

    К.ЛАРИНА: Чудесно.

    Ю.НОРШТЕЙН: Это очень точная фраза, очень философски точная. Искусство как и природа требует расточительности. Потому что дереву, чтобы дать семя и вырастить новое дерево, ему нужно сбросить миллионы семян, и какое-то из них попадает в нужное время в нужную точку и появляется новое дерево. И в этом смысле искусство – то же самое. Мы должны накрывать площадь искусством. А, вот, где произойдет вот это соединение многих важных моментов, при которых вдруг появляется произведение искусства, этого никто не скажет. Но мы можем предположить, как оно может произойти. Мы можем построить условия, при которых мы знаем: вот в этих условиях мы можем ожидать, что появится произведение искусства. А в этом смысле условий, конечно, нет.

    [​IMG]
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]
    "Андрей Рублёв", реж. Андрей Тарковский

    Продолжение.

    Ю.НОРШТЕЙН: ...У всех на студии были клички, меня на студии звали «Независимый». Я очень горжусь этим. И никакого, у меня не было никогда никакого чинопочитания. Я уже потом у Пушкина прочитал «Любоначалия, змеи сокрытой сей, и празднословия не дай душе моей». Понимаете? Это очень важно. А мы сегодня пронизаны любоначалием, мы без этого не живем. А, ведь, это же знаменитая молитва, истоки которой были использованы Пушкиным в своем стихотворении «Отцы пустынники и жены непорочны».

    К.ЛАРИНА: А где корни тогда этой заразы? Вот, почему?.. Кто-то говорит, что это традиция, наследие тоталитарного мышления, оттуда.

    Ю.НОРШТЕЙН: Это ерунда.

    К.ЛАРИНА: Нет?

    Ю.НОРШТЕЙН: Вы знаете, это освобождение себя от ответственности. Понимаете, существует такое понятие «экзистенциализм» и экзистенция человека. Он ответственен за свои деяния, за свои поступки. Это очень важно, чтобы он не перекладывал свою ответственность на кого-то другого. Когда я слышу «Если бы не цензура, я бы такое...» Это ерунда собачья. Мы прекрасно знаем, что в это время появлялись... Во-первых, был великий кинематограф в целом. Но появлялись отдельные шедевры, которые перехлестывали то, что делалось на Западе. Значит, дело не только в этом. Хотя, были трагические судьбы. Там у Киры Муратовой, у нее очень драматическая судьба, но при этом ее 2 фильма, которые она тогда сделала, «Короткие встречи» и второй фильм «Долгие проводы» - это 2 киношедевра.

    К.ЛАРИНА: Но их увидели только, по-моему, лет через 20 после того, как они были сняты, по-настоящему увидели.

    Ю.НОРШТЕЙН: Но они были сняты. А сегодня они даже и сняты не могут быть. Это хорошо, что у нее такая биография, что ей уже дают деньги, потому что, ну, она – Кира Муратова, она просто режиссер абсолютно мирового масштаба. Отар Иоселиани, у которого тоже трагическая, драматическая судьба была, но он сделал 3 фильма грузинских – «Листопад», «Жил певчий дрозд» и «Пастораль» - это 3 шедевра, которые входят вообще в мировое сообщество.
    Я как-то Отару сказал «Ты знаешь, тебе, старик, сильно не повезло». Он говорит «Почему?» Я говорю «Потому что ты сделал фильм «Листопад», сразу сделал шедевр». Сразу мировой шедевр.
    <...>

    [​IMG]
    "Короткие встречи", реж. Кира Муратова

    [​IMG]
    "Андрей Рублёв", реж. Андрей Тарковский

    [​IMG]
    "Листопад", реж. Отар Иоселиани

    К.ЛАРИНА: Значит ли это, Юрий Борисович, что сегодня не очень благоприятное время для шедевров?

    Ю.НОРШТЕЙН: Вы знаете, оно, вообще, на самом деле, всегда неблагоприятное. А в какие времена было благоприятное? Вы почитайте письма Микеланджело, вы почитайте его сонеты. Это величайший из гениев, а сонеты – это один сплошной стон. И письма его. Он особо не жалуется, но даже сквозь строчки проскальзывает, как ему тяжело работать и как ему трудно дается каждый его творческий шаг, как он отвоевывает этот творческий шаг. Это при том, что мы знаем, какие мирового уровня вещи, какие масштабные проекты у него были сделаны, которые остаются и сейчас, и на много веков вперед они останутся и будут обогревать человечество. Этот огонь им зажжен.
    А у Рембрандта, что ли, была легкая жизнь?

    К.ЛАРИНА: Нет, ну что нам Рембрандт?

    Ю.НОРШТЕЙН: О чем тут говорить-то?

    К.ЛАРИНА: А у нас Герман Алексей Юрьевич.

    Ю.НОРШТЕЙН: А Герман Алексей, у которого очень тяжелая...

    К.ЛАРИНА: Да. А Тарковский.

    Ю.НОРШТЕЙН: Но в то же время, понимаете, я при этом всегда говорю. Но при всем при том еще большой вопрос, если бы Тарковский оказался там с той программой фильмов, которые мы знаем, вот эти 5 фильмов, еще неизвестно, получил ли он бы там возможность работать. Потому что даже приехав туда, будучи знаменитейшим мировой звездой, кинорежиссером, как он мыкался с деньгами, как ему нужно было бегать везде и вытаскивать эту возможность получить деньги на кино. А это он с его масштабом.
    Так что тут не стоит заблуждаться по поводу того, что там происходило в Европе. И Герману бы не дали деньги. Но все равно при всем при этом мы все равно имеем фильмы и «Проверка на дорогах», и «Двадцать дней без войны», который ругали везде на всех корки. Все, начиная от военачальников и кончая, так сказать, гражданскими зрителями. И его «Иван Лапшин». Сколько их там зрителей было? 3 горстки на этот фильм. Но это все равно осталось не просто явлением кинематографическим, а явлением культуры, явлением общечеловеческим, поступком человеческим.

    [​IMG]
    "Трудно быть богом", реж. Алексей Герман
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Окончание интервью на "Эхе Москвы" от 14 апреля 2013г. (см. начало и продолжение в четырёх сообщениях выше).

    К.ЛАРИНА: Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, гражданское мужество и творческая смелость – они всегда вместе идут? Или это, все-таки, разные истории? Одно от другого не зависит?

    Ю.НОРШТЕЙН: Я думаю, что они в какие-то моменты расщепляются, потому что человек может проявлять гражданское мужество, но при этом быть довольно средним режиссером. А потом начинать обвинять, что, мол, «я вот потратил время на гражданское мужество, а в кино ничего не сделал, и тому есть причина». Не нужно искать причины. Причины все равно в тебе самом и в твоем отношении к времени и к оценке событий, и к тому, как ты воспринимаешь все то, что на тебя давит.
    Сегодня какой-то идет, как мне кажется, такой, двойной процесс. С одной стороны, если появится фильм, наполненный чьей-то чужой драмой, то зритель уже настолько приучен, настолько исковеркан, что он ближе определенного круга не пододвинет фильм. До своей сердечной деятельности, до своей кожи этот фильм не приблизит, он до него не дотронется. И получается парадокс, что человек не способен понять чужое горе, чужое переживание. А искусство – это переживание в любом качестве.

    К.ЛАРИНА: Минуточку. Все эти люди сидят около телевизора и рыдают над какими-нибудь героями передачи Андрея Малахова.

    Ю.НОРШТЕЙН: Вот я как раз об этом...

    К.ЛАРИНА: Закусывая сухарем свои слезы.

    Ю.НОРШТЕЙН: Совершенно верно. Вот тут-то как раз и происходит фальшивый момент. Потому что когда речь идет о подлинном искусстве, а подлинное искусство – оно всегда драматично, невероятно напряженно, хотя при этом, естественно, я не исключаю, сюда же включается и человеческая веселость, и озорство, азарт. Это всё качества искусства. Но при этом все равно высшей мерой искусства становится трагедия.
    <...>

    К.ЛАРИНА: ...Главный вопрос, наверное, так я его сформулирую, если мы говорим уже о жизни страны. Ваши главные претензии к власти какие? Вот, в области чего?

    Ю.НОРШТЕЙН: Могу сказать. Власть потеряла чувство жизни. Это самое главное. А чувство жизни она потеряла, потому что долго находиться во власти нельзя – это скажет любой психолог. Дело не в том, что нравится или не нравится. А просто долгое нахождение во власти притупляет человека, притупляет у него чувство жизни. А без этого ощущения человек не способен понять, что происходит вокруг в стране и что происходит в нем самом. Он уже... Он приходит к такой ступени самопоглощения, самолюбования, что он уже не способен воспринимать то, что ему даже будут говорить даже его клевреты, он уже и к этому не будет способен. Я уж не говорю о том, что власть окружает себя людьми, которые в оба уха дуть будут только одно и то же. Мы знаем, что.

    [​IMG]

    К.ЛАРИНА: И каким образом то, что происходит с властью и человеком, который эту власть олицетворяет, каким образом это проецируется на общественный климат, как это отражается на атмосфере в стране?

    Ю.НОРШТЕЙН: Он просто не воспринимает все то, что он не хочет воспринимать. Теряется связь. То есть тут происходит разрыв времени в нашем виду. Мы являемся свидетелями этого разрыва. Шекспир говорил о том, что порвалась дней связующая нить. Трагическая фраза. В наши дни она уже порвалась, но она еще порвалась и по горизонтали, и по вертикали. Поэтому я весьма драматично воспринимаю будущее страны. Мне кажется, что она идет к разрушению.

    К.ЛАРИНА: В этом смысле никто не может повлиять на этот путь? Я имею в виду не политиков даже, а представителей культуры, тех людей, которые занимаются человеческой душой прежде всего, интеллигенция.

    Ю.НОРШТЕЙН: Вот, понимаете, они должны перестать с властью общаться как с чем-то, что ему дано априори и чему он не может возразить. Понимаете, пока не будет прямой разговор, не просто прямой разговор за чаем, а это очень долгий, длительный разговор, пока сообщество не соберется на свой, не знаю, что это будет, какой-то форум или это будет какой-то там съезд или еще что, участниками чего должны быть не только люди творческих профессий, связанных с искусством, но и творческих профессий, связанных с наукой, с производством, с образованием, с медициной, пока не будет сказана правда как недавно сказал Рошаль... Ведь, на «Своей колее» я почему вдруг возбудился? Потому что я услышал слова Рошаля о том, что у нас не хватает по стране 120 тысяч врачей. А недавно я вижу, как выступает наш премьер-министр, как будто он только глазки раскрыл, и вдруг он заговорил о том, что у нас не хватает врачей. Хочется сказать «А где ты был раньше?» Он приезжает куда-нибудь, какая-нибудь у него встреча, вдруг говорит «А почему у нас не хватает лагерей, чтобы дети могли летом поехать отдохнуть?» У меня тот же вопрос: «А где же ты был раньше, когда эти лагеря захватывали, стирали с лица земли и там магнаты строили свои дома, а дети оставались в полосе города?»
    Зато при этом существуют дикие проекты, которые никто даже не обсуждает. Дикий проект, например, продлить Москву на 50 км. Это совершенно, понимаете, это безумный проект. Ни один эколог, ни один архитектор, ни один человек, который просто занимается градостроительством, ему не возразил. Это идет само собой. Вот почему их упоение собой, власти. Ему кажется, что он прав уже до того, как он сказал.

    К.ЛАРИНА: Ну, все-таки, некий оптимизм мне, например, внушают люди наши. Потому что даже вот тот эпизод, о котором вы сейчас вспомнили, когда вы сказали про сердечную недостаточность Путина. Я не была в зале, я смотрела как и все остальные люди, смотрела в YouTube в интернете. Меня поразило, как зал отреагировал, как все это потонуло в аплодисментах.

    Ю.НОРШТЕЙН: Да. Я это не предполагал. Я, конечно, вышел не для того, чтобы получать аплодисменты. Я просто говорил то, что у меня на сердце, вот и все.

    К.ЛАРИНА: Поэтому как бы он там ставку ни делал на Уралвагонзавод, все равно, все-таки, мне кажется, этих людей никуда ты обратно не запихнешь в тюбик – они существуют, вот те, которые знают-то всю правду. И как они реагируют на каждое слово, на это ощущение, как вы сказали, внутреннего товарищества, да? Ведь, они же вам аплодировали, потому что каждый так думает. Это так здорово. Поэтому, может быть, еще не все потеряно.

    [​IMG]
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Юрий Норштейн о песнях войны и об условиях и принципах творчества.
     
    La Mecha и Нафаня нравится это.
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Сегодня в другой ветке Заповедника я помянула чувства птицы и вспомнила речь Юрия Борисовича Норштейна в 2010 году, когда он получил Нику "За выдающийся вклад в российский кинематограф".
    Вот это видео с его выступлением, которое, как я знаю, было вырезано из записи, что пошла на телевидении.



    Из этого выступления.

    "...Мы сегодня попали в гламурное время. Я был, знаете, потрясен самой передачей о Лунгиной [фильм Олега Дормана «Подстрочник», который перед этим получил «Нику» за лучший документальный фильм], ее монологом, и потрясен сегодня вторично, что именно этот фильм, этот цикл получил премию. И этот цикл, он был, оказывается, самым зрительным! Значит, мы все-таки не в гламуре и не в том, что нам пытается навязать Константин Эрнст своими монологами (Аплодисменты), поскольку Эрнст знает, что показывать, а что нет. Это потрясающе! Я сегодня увидел двух великолепных людей – Дормана и Вадима Юсова. Какое это прекрасное зрелище – смотреть на этих людей, которые хранят это искусство, его силу! Ведь на самом деле кино одно от другого не отличается ничем – потому что в любое кино, какой бы величины у тебя план не был, ты вкладываешь всё свое сердце, и это зависит только от тебя. В большой степени от тебя.
    Но, к сожалению, сегодня это зависит еще и от того, как решит правительство и как решит президент. Все письма, которые идут, – это все пустое. Никого ничего не интересует.
    А вы знаете, вот после события, которое произошло позавчера [взрывы в метро] и сегодня опять произошло, мы должны говорить, в какой же атмосфере мы живем. А кто делает эту атмосферу? Разве она не зависит от нас, художников? От представителей Культуры? Мы должны говорить об атмосфере, а не о том, что мы завтра рванем и это кино соберет столько-то–столько-то миллионов денег. А сколько миллионов сердец в это время будет разрушено, об этом думают? Вот в чем беда.
    <...>
    ...я хотел закончить всё совсем коротким отрывком.
    «Позвонила Франческа и рассказала, что нашла на дороге умирающего зяблика-самку. Рядом, рассказала она, сидел неподвижный самец, вытаращив глаза, смотрел на умирающую подругу. Франческа подняла птичку и увидела на ее тонкой шейке следы зубов, очевидно, кошачьих. Самец остался неподвижен. Франческа взяла его в другую ладонь и так стояла некоторое время. Самец не улетал – смотрел и ждал, наверное, чуда оживления. Но чуда не произошло. Птичка умерла. Франческа посадила самца на дерево. Он по-прежнему был в шоке и ждал. Потом улетел.
    Мы все время ищем превосходства – превосходства в почестях, в деньгах, во власти, в галстуке, в костюме, в инкрустированном столике. Превосходства над деревом, цветущим лугом, рекой. Это так. Иначе зачем упорно, безразлично поганим пространство? Да потому что власти хотим. Даже в том, как бьём с наслаждением пивные бутылки, забиваем леса полиэтиленом. Жаждем превосходства и над зверьём, думая, довольствуясь собой, что оно, зверье, не чувствует, не способно любить, не оплакивает потери близких. А вот у этого зяблика билось в груди крошечное его сердечко, билось и замирало до полуобморочного состояния. Он сам едва ли не умирал, созерцая смерть подруги и не будучи в силах ей помочь. Когда отношение к искусству будет равно по силе чувства переживанию, вместившемуся в маленькое сердечко неведомой нам пичужки, мы можем рассчитывать на правдивый результат. Тогда мы забудем мнимости успеха, награды. Останется одно – оживить вымысел»".
     
    La Mecha нравится это.
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Из выступления Юрия Норштейна на круглом столе «Иллюстрирование лагерной прозы» и презентации иллюстрированного издания «Колымских рассказов» Варлама Шаламова.

    Надо сказать, что в последнее время лекции Норштейна кажутся мне особо диссонирующими - хотя так было всегда, только менее открыто - общему культурному информационному потоку. Это не тот диссонанс, который подтверждает правоту художника, из-за него начинает веять вокруг безнадёжностью. Не безнадёжностью Юрия Борисовича, конечно, хотя он известний реалист и скептик, а безнадёжностью культурного фона, смертоносностью окружающей культурной среды.

    "...Я для начала скажу, что имя Шаламова я впервые узнал в 1986 году, будучи в Финляндии. Меня пригласили на мастер-класс. И я там спросил у своего переводчика, нет ли здесь отдела русских книг, в Хельсинки. И он меня привёл в этот отдел. Это был огромный зал. В общем, это было, пожалуй, две с половиной величины вот этого зала, а может и больше. И вот я так бродил среди разложенных книг... и увидел книгу, «Колымские рассказы» называется. Меня она, собственно, привлекла своим названием. Я так подумал, что наверное, она связана с 1937-м годом. И я, как обычно, – вообще, когда ты обычно подходишь к книге и не знаешь автора, открываешь на любой странице, и понятно по двадцати строчкам что из себя представляет автор, каково его качество. Я точно так же открыл – наугад – эту книгу, и попал на рассказ, который называется «На представку». И я в него упал, пока я не дочитал до конца. Я так посмотрел: Шаламов. Потом, фотография его, там где он в больнице. Это уже последние съёмки его на восьмимиллиметровой плёнке...
    <...>
    Это приблизительно где-то тысяча страниц. Очень убористый томик, на тонкой бумаге. Очень хорошо издано. Я про себя подумал: «Надо купить». Потом думаю: «Ну конечно, я поеду... Таможенный шмон был. Да у меня её просто отберут». Но эту книгу я себе в память записал. В следующем году, будучи в Америке с Фёдором Савельевичем Хитруком – я думаю, его тут все знают, это наш абсолютно уникальный режиссёр-мультипликатор – я там, в Америке, отыскал эту книгу. И пока мы месяц ездили с выступлениями, я за месяц её прочитал. В расчёте на то, что если я её опять повезу, и на таможне будут смотреть и отберут, то, по крайней мере, чтобы она уже была прочитана. Я должен сказать, что это потрясение было сравнимо с тем, что я испытал, когда впервые мне на глаза попала проза Платонова. Это было вот такое качество. Мне вообще кажется, что эти два голоса, каждый по-своему, но они создают полифонию, совершенно необыкновенную.
    <...>
    Что меня тогда поразило в этом рассказе, «На представку»? Совершенная простота, которую вообразить было просто невозможно. Он ведь об аскетизме прозы всё время говорил, о чёткости прозы. И в этой связи он, в общем, достаточно несправедливо ниспровергает Бабеля. Он говорит, что если убрать у него все его образы, метафоры, то что от него останется? А почему нужно у Бабеля отбирать образы и метафоры? Это то же самое, что сказать импрессионистам убрать поверхность живописную – эту вибрацию цветовую и всё такое. А что от них останется? Да ничего! Но это, в общем, не важно. В конце концов, каждый художник имеет право на такие ниспровержения, это мы знаем. И знаем его взаимоотношения с Солженицыным. Но для меня возвращение к Шаламову постоянно и непрерывно. Если я должен в себе взрыхлить, взвихрить чувства, я, конечно, открываю Шаламова".

    "И вот в связи с Шаламовым какие приходят мысли. Сегодня время – отвратительное время. Время, в котором сочетаются гламур, подлость... всё что угодно – сегодня любое определение всё равно относится к времени. Но дело не в этом. Ужасно то, что в этом времени проза качества Шаламова, в сущности, не востребована. Это мы знаем. Все разговоры о Достоевском – это всё чушь: никто ничего не читает, никому это всё не нужно. Потому что, на самом деле, каждый из читателей, зрителей, очерчивает для себя некий круг, ближе <границы> которого он не допускает страдание другого человека, и вообще – переживание в прозе. Это трагедия времени! Мы поговорили несколько минут с одним из здесь сидящих замечательных людей, и разговор свёлся к тому, что мне было рассказано о каком-то спектакле, который как начинается с мата, так до конца и идёт. Тут не надо быть ханжой: все мы в какое-то время в определённых страстях подпускаем слово лихое и проч. Но когда этим хотят «зацепить» зрителя, то это называется пошлость, ничего другого в этом нет. При этом, что удивительно, там, где есть подлинное страдание, оно никого не касается. Касается только всё то, что искусственно выморочено, что звучит в качестве некоего запретного плода, и поэтому зрители придут, поцокают языками, а потом будут передавать друг другу: «Чего он себе напозволял...» И это уже становится качеством литературы или качеством искусства вообще. А когда читаешь прозу Шаламова, то тут можно только сказать... Я могу к нему только один образ применить – образ Орлеанской девы. Потому что его чистота отношения к жизни неизбывна и несшибаема ни в одном из его рассказов, какими бы трагическими рассказами они ни были. Тут вспоминаешь любой его рассказ, который связан со смертью человека. Всё это наполнено невероятным достоинством. И это достоинство через трагедию, а если вспомнить его стихи, то достоинство через его замечательную лирику, – это, конечно, качество необыкновенное. И если эта книга всё-таки дойдёт до читателя, и зазвучит это слово, то сам факт издания этой книги будет оправдан".

    "Я выпечатал из этой большой книги Керсновской несколько рисунков. Удивительная история! До того, как попасть в лагерь, она вообще никогда не рисовала. В лагере ей попалась небольшая коробочка карандашей, она начала понемногу рисовать, а потом уже, выйдя из лагеря, она восстановила всё. Она написала эту огромную книгу, восстановила всё в своей памяти. То есть это был не художественный вымысел – это было абсолютно документальное повествование. Шаламов, естественно, не мог её читать, потому что её проза появилась уже после её смерти. Сначала вышла её книга «Наскальная живопись». Я купил эту книгу, и тоже был ошеломлён её рисунками. А потом мне позвонили:
    – Юрий Борисович, а Вы знаете, что есть такая Керсновская?..
    – Да, знаю.
    – А мы хотели бы предложить Вам сделать по её рисункам мультипликационный фильм.
    Я говорю: «Вы сошли с ума. Эти рисунки не нуждаются ни в каком одушевлении. Как только их начнут одушевлять, это будет такой предмет пошлости, который смотреть будет просто невозможно. Её рисунки сами по себе уже – историческое событие, и дополнять их ничем нельзя. Они дополняются ею самой – её прозой»... <...> Как так могло случиться, что она, никогда не бравшая в руки карандаш, вдруг проявила в себе задатки такого художника, такого творца! Я ещё раз убеждаюсь в том, что талант – это не только то, что очевидно уже дано... Все дети рисуют, если их никто не сдерживает. Все дети гениально мыслят, и так метафорически, как нам в голову не придёт. Потом лет в двенадцать как будто бы переключают тумблер – всё закончилось. И дальше – только единицы пошли, и уж потом происходит ещё более жёсткий отсев. Но когда обстоятельства настолько «сжимают» человека, то у него сразу эта свеча – вверх. И вдруг проявляется творчество, в совершенно неожиданные моменты. Когда я подробно рассматриваю её рисунки, допустим, – лошадей, – то я вспоминаю Делакруа: по поворотам, по динамике, и самое главное – по тому, как это переживаемо. Это то самое слово, которое должно стать в искусстве сердцевинным: оно должно быть переживаемо".

    Источник.

    Ирония ситуации заключалась в том, что Юрий Борисович Норштейн выступал в этот раз в связи с презентацией "Колымских рассказов" в подарочном издании - в телячьей коже, за 97000 рублей, с тиражом в 1000 экземпляров. Это же гламур на марше! Шаламов крутится в гробу, а я недоумеваю, неужели "если эта книга всё-таки дойдёт до читателя, и зазвучит это слово, то сам факт издания этой книги будет оправдан"...
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Прочитала ещё одно интервью с Норштейном, опубликованное в Снобе в конце июля.
    Это хорошо, что он ещё соглашается поговорить. А люди копят мудрость впрок, наверное.

    [​IMG]

    "Интервью для вечности.

    Он не хотел давать интервью. Ему просто не хотелось произносить общие слова и повторять штампы. В то жаркое лето горели тысячи гектаров леса и гибли наши меньшие братья. Я рассказал Норштейну, как спас вместе с женой на даче несчастного ежика от пожара. Тот прибежал, потому что у нас была вода и запутался под слегой в сетке рабице. Тогда Норштейн смягчился и согласился поговорить. Таким образом мне удалось побеседовать о судьбе отечественной культуры и анимационного кино с Народным артистом России, кинорежиссером Юрием Норштейном.

    — Как Вы думаете, какие перспективы у российского анимационного кино?
    — За редким исключением — не самые радуждые. В основном это кино будет послушно нашим властям. Оно абсолютно безразлично к жизни, к происходящим событиям. Целью такого кино является исключительно заработок, поскольку сегодня без этого вообще не запускается ни один фильм. Чиновники изобрели унизительную для художника систему тендеров, где главное поменьше затратить и побольше заработать. Никто не произносит слово «искусство», я уж не говорю про слово «культура». О нем вообще забыли.
    — Назовите кинопроизведение, которое в последнее время поразило ваше воображение?
    — Боюсь, что это было слишком давно. Были хорошие фильмы на студии «Пилот» — «Гора самоцветов», «Колыбельная мира» — на очень высоком художественном уровне! Но кто их видел? Поэтому, к сожалению, они погоду не делают.
    — Вы считаете, что потребительское отношение власти к культуре разрушает российское анимационное кино?
    — Оно разрушает общество, делая его циничным. Анимационное кино – это просто один из факторов. Обыденный цинизм разрушает потребность у человека мыслить, культивирует совершенно другие ценности. К сожалению, понятие сопереживания в искусстве уже давно исчезло, хотя без него человек не в состоянии полноценно воспринимать искусство, и как следствие — адекватно воспринимать жизнь.
    — Как же быть?
    — Не знаю… Надо просто говорить властям открытым текстом, что они невежественные люди, а общество без просвещения и культуры обречено стать обществом дикарей.
    — Вы имеете возможность об этом говорить?
    — Да, я говорю об этом часто, но это ничего не меняет, поскольку закрыта обратная связь. Они — наверху — выключили слух и не хотят ничего слышать. В этом проявляется цинизм не только по отношению к мультипликации — она занимает не так много места в культуре — гораздо хуже, когда не хотят слышать о таких важных вещах, как градостроительство, экология и общественное благо. Они хотят делать только то, что приносит им деньги прямо сейчас и отделяет от общества. В нашей стране властью распоряжаются некультурные люди. Это я могу сказать абсолютно открыто. Культурный человек не будет совершать неприличных поступков, разрушать, истреблять тот же самый несчастный химкинский лес. Поэтому они делают все, чтобы в структуру власти не смог проникнуть никто из порядочных людей, придумывают разные фокусы с выборами, чтобы как можно дольше усидеть у кормушки.
    — Во все времена настоящее искусство делалось не благодаря благодеяниям власти, а исключительно вопреки ее желанию задушить все живое. Еще со времен СССР. Насколько это актуально сегодня?
    — Это правило относится не только к нашей стране. Поэтому не надо все грехи валить только на большевиков. Настоящее искусство всегда создавалось «вопреки». Бывают совпадения, когда состояние общества, его понимание исторического момента точно совпадает с пониманием ситуации художника. Тогда и появляются шедевры. Но это очень редкие случаи. Вы не задумывались, почему нам так нравятся песни военной поры? Откуда у них такая удивительно проникновенная гармония музыки и текстов? Наверное, потому что состояние общества и состояние творцов — были единым целым. Поэтому произошел такой невероятный творческий взрыв, и появились на свет незабываемые шедевры.
    — Над чем вы сейчас работаете?
    — Я работаю над тем, чтобы, прежде всего, заработать денег. Это я делаю для того, чтобы закончить свой фильм «Шинель»… Чтобы при этом мне никто не мешал... Чтобы я закрылся и на дверях повесил табличку: Норштейна нет. Ушел на фронт. Все.
    — Скажите, а каково живется классику в современности?
    — Кого вы имеете в виду?
    — Вас.
    — Ко мне это не относится. Не дай Бог. Но вообще, человеку, который не хочет встроиться в сегодняшнюю рифму — это очень трудно. С одной стороны — приходится пускать в себя многие проблемы страны и разрушать себя этим. Но с другой стороны — живется легко, потому что внутри себя — я ощущаю свободным.
    — Вы имеете возможность реализовывать свои замыслы?
    — Сейчас, как режиссер, я имею возможность работать только потому, что нам удалось заработать немного денег на издании моей книги.
    — Получается, что Вы — режиссер с мировым именем —– не можете заработать в нашей стране на своем кино и зарабатываете на книгах?
    — Да, поскольку я не имею никаких прав на свои кинопроизведения, на них зарабатывают другие. Государство обязано регулировать эти вопросы и защищать интересы интеллектуальных собственников, иначе ни о каком дальнейшем развитии не может идти речи. Разве это трудно? Часть денег от проката должна принадлежать творцам, как это происходит во всем цивилизованном мире, чтобы мы могли спокойно работать.
    — Настоящее искусство всегда дает надежду. На что Вы надеетесь?
    — Надеюсь на молодых. На детей. Надеюсь, что в этом обезумевшем мире их начнут учить вниманию ко всему живому. Дети должны быть погружены не только в искусство, но и в природу, в человеческую психологию. Они должны понимать, что у них есть родители. Что родители — смертны. Что они сами — тоже смертны. Это по-настоящему воспитывает личность. Если б мы не были смертны, мы бы не занимались искусством. А зачем? Нас бы тогда ничего не интересовало. Какие могут быть проблемы, какие конфликты, если б человек жил вечно? Только искусство расширяет границы человеческого существования и наполняет его смыслом.
    Беседовал Александр Гронский"
     
    La Mecha нравится это.
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    "Юрий Норштейн: Естественно, я кое-что знаю о детях, поскольку у нас с Франческой двое детей и ещё шестеро внуков. Но я никогда не вёл дневниковых записей, не изучал специально какие-то теоретические моменты. Обычно, я просто смотрю на то, что интересно детям, что для них важнее всего, наблюдаю за тем, как они осваивают окружающее пространство. Под освоением окружающего пространства я имею в виду то, как они рисуют. Иногда я задавал детям вопросы, как они разыграли бы ту или иную ситуацию…
    Но ничего хорошего не выйдёт, если специально делать фильм на основе детской психологии. Даже если возьмётся специалист – максимум, что он сможет – это дать ту или иную оценку. Он способен понять какие-то вещи даже лучше, чем режиссёр, но, тем не менее, фильм сделать он не сможет. И это не дело режиссёра заниматься психологией. Режиссёр должен основываться на своей интуиции...
    Мультипликационный фильм – это, прежде всего, игра, тайна. Детей очень привлекает что-то неизвестное, с одной стороны пугает, а с другой — притягивает. Детям также важна постоянная трансформация действия. Это может выразиться в определённом способе изображения, или игре персонажа. Игра персонажа – это психологическое наполнение фильма. Но прежде всего, режиссёру надо думать о том, через какие точки ребёнок проникает туда – под слой экрана. Кинокадр должен быть «с глазами» – я это всегда говорю. «Глаза» в данном случае – это как раз точки, через которые мы проникаем сквозь изображение.
    Дети любят аттракционы, развлечения, и они со страхом воспринимают неподвижную маску клоуна, если она слишком близко. Неподвижность маски, неподвижность мысли, неподвижность действий – это пугает, ужасает и парализует человека. На этом построена психология властелина. Но если в фильме ребёнок увидит сначала эту маску общим планом, а потом крупным, то он уже не будет бояться, потому что знает – это тот самый человек, который его только что веселил.
    Кроме того, ребёнок должен подробно отслеживать действия. Недавно я был на фестивале «Крок», туда были приглашены психологи, и они рассказывали, что ребёнок лучше воспринимает умеренную динамику и неяркие цвета. На это я сказал «Браво», потому что меня в своё время ругали за «Ёжика» — он якобы чёрно-белый...


    [​IMG]


    В конце ХХ-го, в начале ХХI-го веков в западной культуре произошёл «бум» на японскую анимацию – «аниме», которая, в своё время появилась под влиянием западной культуры. Так, манга – это эклектика классической японской живописи и американских комиксов. Аниме же заимствовало многие «ходы» у студии Диснея (яркий пример – большие выразительные глаза). Эклектика свойственна как русской, так и японской культуре. Однако, если в Японии заимствуют и делают «свой» продукт, успешно потребляемый во всём мире, то в России после закрытия «Союзмультфильма» приходится говорить «возрождении национальной мультипликации».
    О том, какое влияние оказывает аниме на психику детей, специалисты определиться не могут. Одни считают их слишком жестокими и эротичными, другие не соглашаются и говорят, что аниме прививает ребёнку правильные представления о мире, третьи, несмотря ни на что просто не могут себе отказать в просмотре этих фильмов вместе с детьми.
    Ясно одно – аниме бывает разное и среди него можно отыскать то, что не страшно показывать детям. В первую очередь речь идёт о фильмах Хаяо Миадзаки, с которым давно лично знаком Юрий Норштейн.
    Миадзаки говорил, что на его творчество повлияли работы Норштейна. А в 2004 году Норштейн был награждён Орденом Восходящего Солнца «за заслуги перед Японией и японским обществом».

    Юрий Норштейн: Хаяо Миадзаки хоть и пользуется принципами аниме, но его работы представляет нечто иное. Миадзаки прежде всего образованней других японских режиссёров, он шире смотрит на мультипликацию, кроме того он действительно любит русское искусство. Это ставит его в ситуацию более привилегированную, чем тех, кто думает о лишь том, чтобы забросать зрителя действенной чепухой. Миадзаки — великолепный режиссёр. В его фильмах хорошо прорисованы детали, а дети любят подробности – с помощью них они развивают внимательность. Разворачивая для себя какие-то детали, ребёнок постепенно открывает всё больше и больше…
    Внутри крупных художественных произведений есть что-то такое, что воздействует на всех уровнях. Например, дети воспринимают лучше всего ритм. Ритмом ребёнок овладевает. Ритм, как мне кажется, это один из основополагающих моментов создания Вселенной и один из основополагающих моментов понимания мира. Вот Чуковский — гений ритма. «Муха Цокотуха» – это произведение, которое можно читать совсем маленьким детям и им будет интересно, несмотря на то, что смысла они ещё не понимают.
    У меня по этому поводу даже есть история. Произошло это в 1976 году, когда я начал работу над «Сказкой сказок» и был погружён в тему войны. Поскольку я люблю петь, то в тот момент пел своей шестилетней дочке, сидящей у меня на коленях. А пел я «Враги сожгли родную хату». Вдруг дочь затихла, и я почувствовал, что на руку мне упала слеза. Потом она разрыдалась. А ведь что она может знать о войне? Ещё, помню, мы с ней гуляли, и я стал читать «Анчар» Пушкина, и вдруг она попросила: «Папа не читай больше»…"

    Из интервью. Начало.


    [​IMG]
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    "Одновременно с аниме в мире огромную популярность приобрёл и западный продукт – так называемые «мультфильмы для взрослых». Здесь вопрос не стоит о том, надо показывать такую мультипликацию детям или нет – случаи, когда родители с ребёнком смотрят «Южный парк» – из ряда вон выходящие, и не будь этого мультфильма на экране, нашли бы другой крайне не подходящий вариант для просмотра.
    Здесь разговоры общественности, ратующей за нравственное воспитание, сконцентрированы вокруг двух вопросов: 1 – «мультфильмы для взрослых» смотрят не только взрослые, но и подростки, а для их психики – это чересчур. 2 – «мультфильмы для взрослых» смотрят исключительно инфантильные взрослые, или попросту кидалты. Если по аналогии с Миадзаки, выделить режиссёра «мультфильмов для взрослых» номер один, им станет Мэтт Гроунинг («Симпсоны», «Футурама»).

    Юрий Норштейн: Для понимания кинопроизведения должен быть опыт взрослого человека. Я считаю, что бессмысленно, например, читать «Евгения Онегина» детям 14-ти лет. Что они знают о любви, кроме детских переживаний? То же самое и с «Войной и миром»: гораздо разумней в школьном возрасте прочитать несколько кусков этого произведения, а целиком читать уже имея жизненный опыт. Или «Обломов» – да, учитель рассказывал об этом образе, но по-настоящему мы не понимали. Нас учили, что Штольц – это и есть деловой человек, а Обломов так и пролежит на своей кушетке. Но выясняется, что есть ещё полутона… Поэтому важен человеческий опыт. Но, например, Тургенева читать можно и в 12 и в 30 лет.
    «Симпсоны» же, как рассказывает моя дочь, живущая в Лос-Анджелесе, смешны на английском языке – я ей верю, у неё хороший вкус. Но мне чисто эстетически это неинтересно. Хотя я признаю, что для определённого круга они должны быть интересны – это современная сатира на общество, критика нравов. И я думаю такое изображение в фильме – нарочито неряшливое – находится в хорошем соответствии с тем, что хочет донести режиссёр.
    …Стоит ли ломать стереотипы? Тут зависит от драматургии. Можно и волка сделать слабого, но для этого важно, чтобы сценарий соответствовал внутренней драматургии. Как пример можно вспомнить фильм Кубрика «Заводной апельсин» — в нём главарь банды в итоге становится кротким. Волк в определённой ситуации может стать таким же.

    Психологи говорят о том, что большинство современных мультипликационных фильмов – это копирование взрослого мира и трансформация его в детские образы. Примерно то же самое говорил художник, мультипликатор, актёр, создатель медиаимперии Уолт Дисней: «возможно, секрет моего успеха в том, что все мои фильмы не бывают слишком детскими»; «Вы мертвы, если нацеливаетесь только на детей. Взрослые всё равно являются лишь выросшими детьми».


    [​IMG]


    Юрий Норштейн: Взрослый мир уже освоен с точки зрения драматургии. Всё зависит от того, как культура перерабатывает те обстоятельства, которые для нас неизбежны. Каждый по-разному будет принимать неизбежность – один превратится в негодяя и будет всё крушить, считая, что раз он исчезнет из этого мира, то и плевать на этот мир. Другой будет мыслить так: «да, я исчезну из мира, но жизнь должна быть вечной». И сам факт, что он смертен, а жизнь бессмертна, для него важен. Но ребёнок этого не знает, он уверен, что бессмертен.
    Мы не можем запихивать в мир ребёнка то, с чем он не может совладать. Детей бездарных не бывает, бывают бездарные родители. Посмотрите на рисунки детей – они все талантливы. В дальнейшем, когда жизнь их начинает закручивать, из миллионов творцами остаётся только несколько человек. Но рисунки детей – это освоение окружающего мира, поскольку они некоторые вещи не в состоянии объяснить, они трактуют их по-своему. Поэтому солнце у них всегда с лучами и улыбается, червяк тоже может быть с улыбкой – весь мир живой! И если бы они не могли так воспринимать мир, была бы катастрофа.
    А авторы, которые пытаются навязать ребёнку мир взрослого — негодяи по сути, они думают только о заработке. Может быть, внутри них есть улыбчивый злодей, который думает «вот я им сейчас всё расскажу». И вот он говорит ребёнку «всё равно твои родители умрут». Сможет ли ребёнок с этим справиться? Конечно, нет. Страх парализует, ребёнок ощущает мир жестоким. Не дай Бог такая проблема в масштабах страны…
    Дети будут копировать бездарного взрослого человека, неспособного видеть великую литературу, слушать хорошую музыку. Это будет умножение серости. Человеку дан головной мозг, а он будет использоваться только спинной...
    <...>
    Ребёнок воспринимает плоское гораздо лучше, чем объёмное. Плоское содержит образность. Поэтому все разговоры о 3D анимации ни к чему. То же самое я слышал и от психологов.
    Для меня каждый фильм — это технологии, но я не исповедую компьютерную графику. Мне достаточно того, чем я пользовался прежде, не потому что я воинствующий ретроград. Напротив, я в своё время много нового ввёл в мультипликацию. Но технология, которая пытается заменить собой собственно творчество, меня не устраивает.
    <...>
    Ребёнку нужно давать человеческие навыки, а дальше он будет думать, куда двигаться. А у нас получается, что мы пытаемся вложить в него понятие о чуде и им заменить нормальный человеческий поступок, который и есть чудо. Думаю, если мы не научим ребёнка нормальным человеческим вещам, то он, став религиозным, будет не способен к простому поведению. Мне кажется, мало кто из священников разговаривает нормальным языком с мирянами. А тот стиль общения, который ими принят – это всё равно, что сюсюкать с ребёнком. Ведь детям такое неприятно, они так разговаривают из-за неразработанного голосового аппарата. То же самое и со священником, который начинает елейно петь. Но я встречал священников, которые разговаривают как мастеровые – это правильно, на мой взгляд.
    Пока ребёнку не будут привиты такие чувства как товарищество и любовь к ближнему, пока он не научится ощущать чужую боль как свою, пока не начнёт понимать, что рядом стоящему может быть больно, ничто не сделает его способным к бытию и жизни в сообществе".

    Источник.


    [​IMG]


    Иногда кажется, что многие популярные психологи, разные духовные наставники и проповедники - это люди с задушенным творческим потенциалом, даже - с атрофированным чувством прекрасного.
    А это - рассказ практика. Я цитирую человека, погружённого в творение. Здесь клад мыслей о том, как творить, адресуя работу детям, как хранить внутренний мир ребёнка.
     
    La Mecha нравится это.
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Несколько страничек из японской книжки Татьяны Усвайской о жизни студии Юрия Норштейна.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "А после Шинели мне хотелось бы сделать ещё один фильм. В нём был бы Поэт. В нём была бы японская поэзия.
    И было бы несколько глав. Какие-то очень ясные названия. Допустим, Ожидание гостей... В горах занесены дороги, и друзья не могут прийти к Поэту. А придя, уже не могут уйти от него. Или - в доме поселилась мышь, и эта глава может называться Последняя горстка риса. Глава Стихи, в которой и нет никаких стихов, а лишь приготовление, лишь состояние томления, предтворческого бреда и... первое касание бумаги.
    Фильм весь должен состоять из таких вот мгновений, как бы из отдельных частей жизни, каждая из которых бесконечна. Должна быть значительность простого. Вырастание повседневности в событие. Так на японских гравюрах художник, изображая женщину, расчёсывающую мокрые волосы, рисует их, будто пряди водорослей в ручье колышутся. Это мне страшно близко - эта способность видимое, сиюминутное соединять с абстрактным и бесконечным. Это есть и в японских стихах: "На позабытые стебли сыплется тихий снежок..."
    <...>
    И если нужно будет снимать каких-нибудь жандармов, которые бредут к вершине, где живёт одинокий Поэт, то мне важнее и интереснее разыграть - как они будут идти и утопать в снегу, мне будет интереснее, как пахнет снег...
    Это, наверное, и называется началом творческого процесса: когда ты ещё не можешь осознать, но что-то уже существует. И трудно объяснить другому..."

    Юрий Норштейн, "Снег на траве"


    [​IMG]


    Вопросы, которые по молодости относится более к сфере игр ума, с годами становятся насущными. Мы успеваем в этой жизни не всё. Что же такое эта неполнота творческих свершений: великая человеческая драма или ошибка разума, который не может объять цельной картины творения? Что происходит с нереализованными замыслами: они исчезают, или реализуются потом, после ухода, или акт созидания происходит уже в миг первого замысла, или это всё вообще не имеет смысла?
    Японцы и - независимо и, одновременно, следуя за ними - Норштейн ощутили в творческой работе непроявленную составляющую. Однако нет в этом утешения.
    Собственно, творчество по определению - не средство для утешения.
     
    La Mecha нравится это.
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    Поздравляю всех с днём рождения Юрия Борисовича Норштейна.

    "Безумные стихи... Осенний вихрь...
    О, как же я теперь в своих лохмотьях
    На Тикусая нищего похож..."
    Басё

    Ну вот, художник приблизился со своим миросозерцанием к Басё, а значит, и к Тикусаю, к Белому и Рыжему Клоунам, из тех, кто держит на своих плечах культуру.
    Какая для нас удача, что мы - его современники.
     
    La Mecha нравится это.
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    "Когда, уничтожив набросок,​
    Ты держишь прилежно в уме​
    Период без тягостных сносок,​
    Единый во внутренней тьме,​
    И он лишь на собственной тяге,​
    Зажмурившись, держится сам,​
    Он так же отнесся к бумаге,​
    Как купол к пустым небесам".​
    Осип Мандельштам

    Послушала беседу Елены Камбуровой и Ирины Кленской с Юрием Норштейном в программе "Нездешние вечера" на студии радио "Орфей".
    Не могу вывесить запись тут, поэтому только даю ссылку. Продолжительность - 27 минут.

    Про отца и детство, сына и изографов, творческие поиски, трудности и союзы.
    Поминает "Сталкера" Тарковского, между прочим.
    Кому надо, послушайте - несмотря на усердные постановочные красивости, интересно и содержательно.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "С музыкой всегда очень интересно. На самом деле каждый режиссер работает по-своему, но чаще всего музыка пишется до съемок, потому что в мультипликации множество эпизодов, связанных с темпоритмом. Например, в “Цапле и журавле” половина музыки писалась до съемок и половина во время съемок фильма, но последний вальс, который там звучит, как главная музыкальная тема, писался, конечно, до съёмок. А, снимая «Ёжика в тумане», я приходил к композитору и объяснял, какие в каждом конкретном эпизоде будут контрастные моменты. Например, там были целые куски, которые снимались четко по музыке. Меерович мне говорил: “Вы сумасшедший – вам это так не сыграют”. Я ему отвечал: “Михаил Александрович, значит, будут играть отдельными маленькими кусочками, а мы их потом склеим”. “Ну, вы сумасшедший”, – вновь повторял он..."
    "Это было необыкновенное счастье с ним работать! Правда, поначалу у нас с ним были жуткие стычки. Он всё бегал и недоумевал, что за чудовище к нему пришло, и говорил мне: “Юра, как вы работаете?! Вы непрофессионально работаете”. Я ему на первый раз принес эскизы – для него это уже было странно. Я объяснял: “Понимаете, я вам принес эскиз для того, чтобы вы поняли тональность музыки. Потому что дело не только в мелодии, но и в том, чтобы тональность просачивалась сквозь изображение, растворяясь в нем”. Это для него было в новинку. Мы с ним сильно ругались, но затем притерпелись друг к другу и работали уже постоянно…"

    Это Юрий Норштейн вспоминает о совместной работе с композитором Михаилом Мееровичем. Вспомнила воспоминания Эдуарда Артемьева о совместной работе с Андреем Тарковским:

    "Нас познакомили, сообщив, что я работаю в студии электронной музыки. И вот, спустя пару дней мы с Андреем уже встречаемся в студии, на первом этаже Скрябинского музея. Я дал ему тогда послушать несколько записей электронного авангарда, в частности "Песни юношей" Штокхаузена. Просто так, чтобы познакомить его с новейшим, элитарным электронным звучанием: такого он прежде еще не слышал. Помню его реакцию: он сказал, что это музыка "над человеком"... И заметил, что для будущего "Соляриса" ему, возможно, понадобится нечто именно в таком роде.
    На этом мы расстались. Как оказалось - надолго. На год с лишним..
    И вот встречаемся во второй раз. Точнее, он сам меня нашел. Прислал (через Ромадина) увесистый пакет со сценарием "Соляриса". Потом начались разговоры: Тарковский изложил свой взгляд на место музыки в фильме. Он сказал: "Я помню музыку, которую ты мне показывал год тому назад. Думаю, что-то в таком "ирреальном", духе мне подойдет. Потому что обычная "киномузыка" мне не нужна. Я ее терпеть не могу и всеми силами стремлюсь от нее избавиться..." Он говорил затем, что кино пока не имеет своего языка, что кино - это просто чистая пленка и время. Короче, долго и хорошо рассказывал, как ему не нужна киномузыка - все эти увертюры, главные темы, лирические песни... "Только атмосфера, только организация звуков и шумов... Читай сценарий, смотри отснятый материал и попытайся определить, в каких местах нужна музыка. А я потом тебе скажу, где считаю ее действительно необходимой".
    <...>
    Иногда Тарковский говорил, чего бы он хотел, но чаще молчал. Пока я не понял, что должен почаще сам проявлять инициативу. Что-то изобретать. Предлагать. Помню, как я придумал один технический эффект: "кольца", то есть отдельные аккорды - оркестровые, хоровые, электронные - которые как бы висели в пространстве, бесконечно повторяясь, "крутясь". Своего рода не музыка даже, а музыкальная плазма, статические "состояния". Эти сонорные эпизоды Андрею явно нравились. Хотя большую часть предлагаемого мною он обычно отвергал или подвергал сомнению.
    Вообще получалось, что Андрею нужен был не композитор, а нечто вроде звукорежиссера с композиторским ухом. Специалист по шорохам, гулам, эхо, шелестам... Нужна была звукомагия, колдовство. И соответствующий профессионал по всем этим делам.
    При этом у него были свои пристрастия. Классика. В каждом фильме у него обязательно звучали Бах, Гендель, Моцарт. Он очень любил Баха, это, пожалуй, был его главный "домашний" автор: когда бы я ни приходил к Андрею, у него всегда звучала именно эта музыка. Клавирные сюиты, органные прелюдии, "Страсти", Бранденбургские концерты. В "Солярисе", например, в четырех или пяти местах звучит органная прелюдия И. С. Баха. Я тут был совершенно ни при чем - это была идея Тарковского. Я лишь предложил: "У тебя Бах звучит в обычной органной версии. Хочешь, я "одену" эту прелюдию по-новому?" В результате прелюдия стала как бы "темой для вариаций" - поверх органа возникли новые наслоения. Они звучали в том же барочном, "баховском" духе, но это был уже новый (мой) материал.
    Музыку я всегда писал "под экран". Пытался работать с точным хронометражем, расписывать все по секундам. В кино ведь всегда так... Но не с Тарковским! Для него важным был не хронометраж, а "состояние". Пожалуй, сама эстетика была у него иной, у него вообще мало стремительных кадров. Он говорил: "Вот здесь должна быть музыка. Начни отсюда... а впрочем, можешь начать и раньше". То есть он давал свободу, которая порой как раз сковывала!.."

    Хорошая школа, между прочим, совместной работы мастеров разного направления. Да и вообще любопытно, как находили общий язык нюхач-кинестетик с аудиалом (в случае Норштейна и Мееровича) и когнитивист-визуал с когнитивистом-аудиалом (в случае Тарковского и Артемьева).
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Эксклюзивное интервью с Юрием Норштейном для проекта "Наши люди".
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Интервью для клуба Арт'Эриа в ЦДРИ о том, как в России кончается воздух.
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Образ старика, какую бы ни имел творческую биографию этот старик, обычно включает в себя крепкую стариковскую хватку за прежние удачи. Старые мастера держатся за старое, люди это знают.
    А вот отличный кусок интервью с Юрием Борисовичем, доказывающий, что некоторые старые мастера продолжают двигаться вперёд. То, что остальные не видят - куда, это не их забота.
    Ещё мне импонирует сарказм Норштейна по поводу гламура и по поводу выискивания автобиографичности в произведении художника (видно, это потребителю искусства нужно для того, чтобы искусство казалось подконтрольным). "Формулировки — начало идеологии".

    "— Вы часто говорили в интервью, что мультипликация не производство блокбастеров, а культурное явление, как египетские росписи или Микеланджело. Способны ли нынешние дети, да и взрослые, дорасти до такого понимания мультиков?

    — Надо говорить шире, не только о мультипликации. Через культуру, постижение ее происходит понимание жизни. Культура не бабло, не сходки паханов. Она открывает, что такое жизнь, ее подлинный смысл. Но, к сожалению, для понимания культуры нужно прилагать усилия, а все хотят удобно сидеть в кресле и нечто гламурное поглощать.

    — То есть вы к красивой жизни, гламуру плохо относитесь?

    — А как я могу к нему хорошо относиться, если он поглощает культуру?

    — Но вы согласились напечатать изображения ваших героев на тонком фарфоре — это гламур как он есть.

    — Понимаете, если гламур пронизан чувством юмора, это нормальное отношение к жизни, с этим можно жить и расти. А вот когда гламур всерьез — тогда беда!

    — Как-то вы рассказывали, что Миядзаки признался вам, что его девочка из «Унесенных призраками» — дочка его друга. А кто же прообраз Ежика?

    — Ежик на самом деле не животное. Это аллегория человека с его рефлексиями, страхами. Я списывал его в какой-то степени с себя самого.

    — То есть Ежик — это рефлексирующий Юрий Борисович Норштейн?

    — Нет, это не так. Вот как любят у нас формулировки, братцы! Как обожают все довести до конца, до Манифеста коммунистической партии. А творчество гораздо сложнее, чем любые формулировки. Они нас погубили. Формулировки — начало идеологии. Или говорят: какова экзистенциальная роль Лошадки в мультфильме про Ежика? Да я не знаю! О само слово «экзистенциальный» может сломать язык и зубы.

    — А все же какова роль Ежика в вашей творческой жизни? Вы сделали множество фильмов, но Ежик — самый известный.

    — Он мне изрядно надоел, вот и все".


    [​IMG]
    Фотографии Игоря Стомахина


    Источник.
     
    Последнее редактирование: 20 фев 2014
    La Mecha нравится это.
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Последнее редактирование: 20 мар 2014
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Ещё одно интервью - перед творческим вечером в Ясной Поляне.

    "— И все-таки о «Шинели». Не секрет, что за тридцать с лишним лет главной проблемой с ее завершением была финансовая. Сейчас она решена?

    — Сейчас мы сами зарабатываем деньги на собственной студии, и их нам пока хватает для работы. Слава богу, я могу не зависеть от министерства культуры. Главное — чтобы жизнь не закончилась.

    — Уже не раз виденные кадры из этого анимационного фильма интригуют. Все в ожидании…
    — А вот этого не надо. Всему свое время. Я, как режиссер, вообще не должен был показывать никакие материалы — так делают все. Но у меня не было другого выхода: нужно было искать деньги, поэтому я открылся. У нас появлялись спонсоры, но это были не самые основательные деньги. Удалось издать двухтомник по мультипликации «Снег на траве» — эта книга нас сейчас кормит.

    — Гоголевская тема маленького человека по-прежнему актуальна?

    — Я считаю, что у Гоголя все гораздо космичнее, чем просто «маленький человек». Даже Белинский, начиная эту тему, наверняка осознавал, что Гоголь мыслил глобальнее — это колоссальное сочувствие к человеку вообще. «Шинель» гораздо многограннее и сложнее.

    — И все-таки, эпохи повторяются?

    — Я считаю, что — да. Не надо думать, что, если мы переоделись, что-то вокруг изменилось. Все пропорции отношений такие же, как и были. У нас по-прежнему есть департаменты с чиновниками-подлецами: ничего нового. Живя в сегодняшней эпохе, мы одновременно живем и в той".

    [​IMG]

    "— Среди сегодняшних молодых режиссеров вы видите кого-то, кто готов всерьез работать для детей?

    — По-моему, это самый драматический момент. Мы об этом говорили-говорили, и вот теперь они — я имею в виду наших правителей — решили наконец позаботиться и о детях. Но, на мой взгляд, изрядно опоздали.
    Несколько лет назад был случай, когда в отделении полиции в Казани убили под пытками подозреваемого. После этого тогдашний министр внутренних дел сказал, что милиционеров надо воспитывать добрыми мультфильмами. Я тогда ответил ему, что он давно опоздал и никакая добрая мультипликация не поможет.
    Мы все время почему-то опаздываем с детьми. Дети у нас финансируются по остаточному принципу, без понимания того, что страна потом перейдет в их руки. Мы уже видели, в какие руки она перешла. Ну а следующее поколение может быть еще чудовищнее, если им не будет привито чувство сострадания и справедливости.

    — Новое кино смотрите? Что нравится?

    — Не все и не всегда. Иногда на фестивалях вижу картины. Например, на меня произвел сильное впечатление фильм «Снежинка» режиссера Натальи Чернышевой. Но ведь его никто не знает. А все потому, что телевидение перекрыто договорами со всеми этими иностранными компаниями. Там показывают всякое барахло, потому что не имеют права показать другого — все проплачено.

    — Не можем не спросить вас о «Ежике в тумане». Ведь это ваш бренд! Когда говоришь «Норштейн», первая ассоциация — «Ежик…».

    — Это действительно так, мне это известно, хотя «Ежик…» — не тот фильм, о котором я могу сказать: «Это мое кино».

    — А если кто-то решит сделать римейк на него, согласитесь?

    — Нет, потому что в любом случае получится дешевка. Они ведь не понимают, как он сделан, не понимают, что нарисовать его просто так, как думается, невозможно. Он не поддается никакой компьютерной графике".


    Источник.

    [​IMG]
     
    La Mecha нравится это.
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Для идеологического человека искушение искусством может стать опасным, поскольку лишает привычной опоры, каковую он находит во власти, в жестокости к ближнему и в непомерном обогащении. Вдруг искусство вобьёт в него дурь, что личное обогащение ведёт в тупик, что власть отвратительна, а деньги должны служить просвещению общества.
    Искусство даёт возможность узнать реальность, поскольку переводит её в слово, ритм, звук, рифму, цветовой гул. Наши чувства разделены длинными бытовыми подробностями жизни, переложены ими. Искусство вытягивает чувства, эмоции из каждодневной суеты, объединяет их своими таинственными знаками и сплачивает в одно целое. Оно заставляет циркулировать в чувствах новый кровяной круг, разорванный каждодневной бытовой необходимостью. Но под воздействием обновлённых чувств бытовые подробности преобразуются и мир предстаёт преображённым. Басё не пишет педагогическую поэму с наставлениями и назиданиями... Всё нужное он разбросал по трём строчкам:

    Примостился мальчик на седле,
    а лошадь ждёт.
    Собирают редьку.

    Как хорошо и как просто. И сколько здесь добра. Хватит на всех внимательно смотрящих. Вот это и есть искусство. Басё отобрал это из всего, из всей Вселенной, чтобы сотворить свою вселенную".

    Юрий Норштейн


    [​IMG]
    Кихатиро Кавамото, Юрий Норштейн, "Зимние дни"
     
    La Mecha нравится это.
  22. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Ещё один раз про кинематографический язык, про ремесло художника анимационного кино и растворение художника в работе - из творческого вечера Юрия Норштейна в зале камерной музыки Рязанской областной филармонии 26 августа 2014г.
    Действительно, есть признак плохого артиста (или художника, если обобщать). Когда во время представления говорят "Хорошо имярек играет!" - роль провалена. Варианты - "Здорово режиссёр придумал!" или "Ловко нарисовано!" А вот когда сопереживают тому, кого нет - герою представления, бумажному Ёжику в тумане, бумажному Башмачкину - значит, работа удалась.
     
  23. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Более подробный, чем предыдущий, видеоролик про творческую встречу с Юрием Борисовичем Норштейном в Рязани, с сайта "Рязанских Ведомостей" - о потоке, принципе неопределённости, самости в творчестве.

    "Когда мы делали фильм «Шинель», я сказал Франческе: «Давай попробуем нарисовать голову Акакия Акакиевича минимально возможных размеров. Так миниатюрно, как только острие карандаша может взять». Кончик грифеля видит больше, чем глаз. И наступает момент, когда твоя логика не руководит острием карандаша, им водит нечто большее. Рационально нарисовать – это тьфу и выбросить, так сможет любой, у кого за плечами приличная школа. В маленьком рисунке карандаш попадает в нужные точки не сразу, образуя помарки. Когда сделали фотоувеличение, я ахнул: там было много случайных штрихов, тех самых черт, которые вдруг стали частью личности, психотипа Акакия Акакиевича Башмачкина. Они послужили подсказкой, когда мы начали рисовать его голову в натуральную величину. Так мы обрели не просто персонаж, а свойство, стихию, поведение".
    Юрий Норштейн

    Как я понимаю, это такой способ отпустить персонаж на свободу, дать ему независимость от художника. Вхождение в поток по Норштейну - также сбрасывание художником личностной оболочки, подчинение законам натуры, времени, природы. Художник, как может, достигает в мире, который он сам создаёт, состояния непредсказуемости, спонтанности - и собственной, и существ, населяющих созданный мир, и событий в нём.
     
  24. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Лекция Юрия Норштейна в рамках Большого фестиваля мультфильмов "Дети и анимация" - про детскую душу настоящего художника и душу настоящего художника у ребёнка, про рисунок храпа от Мацуо Басё, про ценность детали в искусстве, кинематографичность Пушкина и многое другое.
     
  25. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Гоголь в "Шинели" провоцирует читателя на совесть. Поэтому здесь можно говорить о совести, о любви, о стыде, о том, через какую страшную метафору реализуются происходящие в повести события. Но я сейчас вывожу всё это на уровне сознания. А работа над фильмом чаще всего идёт на уровне инстинкта. <...>
    Тема грабежа чиновником-мертвецом — гоголевское предостережение, которое разворачивается в этом кошмаре, она, конечно, должна разойтись… расхлестнуться в разные стороны… и приобрести глубокий трагический смысл… Акакий в петербургской молве оказывается фигурой не только мстительной, но и трагической. Он срывает шинели в фантазии людей. Автор не утверждает, что грабитель — Акакий Акакиевич, людская молва гонит сплетню о чиновнике-мертвеце. Значит, все же есть совесть. Значит, знает кошка, чье мясо съела. Молва концентрирует реальность по-своему. Быть может, кто-нибудь, ну тот же самый вор, укравший у Акакия шинель, и с кого-нибудь еще сорвал шинель, а кому-то показалось, что это Акакий Акакиевич, и так далее. А так как Петербург был наполнен фантомами, рассказами о вурдалаках и всяких страшных чудовищах, людская молва превращает Акакия в этого мстителя. Вспомните капитана Копейкина. Молва тоже делает из него мстителя по своему разумению. И Акакий срывает шинели со всех. И даже с такого же ничтожного, как и сам Акакий Акакиевич, с «отставного музыканта, свиставшего в свое время на флейте». Я хочу сделать этого флейтиста похожим на Акакия Акакиевича. Таким образом круг замыкается. Божественная музыка гоголевского слова. Флейтист, свиставший когда-то в оркестре. Само строение фразы тычет словом в какую-то пичужку, и свистит она на все лады среди грома, грозного звучания, стона всего оркестра. И птичку эту поймал бывший писаришка.
    И далее идет рассказ о том, как он, мертвец, пытается сорвать шинель с музыканта и как будочник поймал этого Акакия, чиновника-мертвеца. И повествование здесь не от Гоголя, будочник рассказывает о мертвеце. Он рассказывает, как поручил держать его кому-то из своих товарищей, потому что пожелал набить свой нос табаком, и как «мертвец чихнул так сильно, что совершенно забрызгал им всем троим глаза», а когда они их протерли, мертвеца и след простыл. Здесь должен быть такой вселенский, всемирный потоп, который буквально заливает весь Петербург. С одной стороны, молвой свидетелей, а с другой — той молвой, которая делает мщение реальностью, превращая Акакия Акакиевича в мстителя. И можно себе представить, что когда эта молва доходит до значительного лица, она приводит в движение и его совесть.
    Помните историю из «Жития святых» про одного старца, который довел послушника Акакия до смерти, и тот предсказал ему, что «кроткие мстят из могилы», и умер, а старца до конца мучила совесть.
    Поэтому-то сюда подключается еще одна тема — тема совести, стыда. И на самом деле ведь ведь однозначного итога у повести нет. Ее итог — в этой многослойности движения в разные стороны, и длится он в нас самих".


    Юрий Норштейн, "Снег на траве"


    Зайчик, Журавль, Цапля, Ёжик, Волчок, Тикусай, Басё, а теперь и Акакий Акакиевич, несчастные, мятущиеся, идущие в тумане, на свет, против ветра и несомые ветром, течением во тьму - они все "провоцируют зрителей на совесть". Любопытно читать гневные отзывы о некоторых работах Норштейна. Про то, что это мрак и ужас, что детям показывать это нельзя, что книжки-то совсем не о том и гораздо интереснее.
    И нет лучшего подтверждения тому, что зрителя, видевшего это, "до конца мучила совесть" - больно, неприятно, неудобно, что нужно глушить и глушить. И детям это нельзя показывать, потому что вдруг и их совесть станет живым двигателем решений и поступков?..


    [​IMG]
     

Поделиться этой страницей