1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603

    "Старая квартира. 1979г. Вторая часть". 1998 год

    С 22:00 по 33:27 - сюжет с Людмилой Петрушевской и Юрием Норштейном, которые вспоминают время создания "Сказки сказок".
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Интервью с Юрием Норштейном в "Открытой мастерской".

    Не очень радостное интервью: про гибель отечественной школы мультипликации, про то, каковы искушения у молодых аниматоров, как пошлость проникает в сознание ребёнка, про иллюзию всемогущества компьютерной анимации.
    Вещи, о которых говорит Норштейн, в общем-то, очевидные - например, то, что через руку ребёнка, каким бы маленьким и неумелым он был, когда он рисует, "эстетическая мысль" ребёнка находит путь в его разум, а не наоборот; эстетика развивает мысль художника, формируя художественный контекст; переживание и, что следует за ним, сопереживание необходимы личности, без них личность неполноценна. И актуальная в нынешнем состоянии этого форума мысль: "дом нельзя строить с верхнего этажа". Проектировать с верхнего этажа - можно, но строить - нельзя. Это возможно только начиная снизу. Так Юрий Борисович сказал о работе в своей профессии, а вышло - про жизнь.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Грань между любителем и профессионалом очень зыбкая, ведь многие достойные художники не входили в какие-либо школы и не имели специального образования. Но внутренне они были очень сильными личностями, как, например, художник Григорий Сорока – один из великих русских живописцев. В свое время он получил всего несколько уроков от художника Венецианова, но так как был крепостным, не смог дальше учиться. Однако это не помешало ему воспеть гармонию в творчестве, хотя закончил он свою жизнь трагически".

    "Я всегда старался разговаривать на языке мультипликации так же полноценно, как на языке музыки, живописи или другого искусства. Можно сказать, что мультипликация и есть сплав всех искусств. Самое главное – не снижать его до пошлости, до того уровня, которого требует зритель, потому что он, как правило, не хочет внутреннего напряжения".

    "Каждый художник создает произведение, прежде всего, для себя. Но это не значит, что он не уважает публику. Просто он не акцентируется на том, понравится или не понравится его работа. Я сам всегда требую от себя высокого уровня и хочу открывать пространство искусства, на которое еще не ступала нога человека. И хотя мультфильм действительно в доступной форме может объяснить очень сложные вещи детям, но для меня все гораздо сложнее. Ведь объяснять – значит, взять на себя ответственность, что ты знаешь, как правильно. Но дело в том, что, когда я создаю фильмы, я тоже хочу понимать, быть на этом пути познания, а не мыслить зафиксированными для себя истинами".

    "Сегодня нет условий для того, чтобы делать настоящее кино, не думая при этом, где достать деньги. Это плохо отражается на искусстве. Я могу назвать имена Константина Бронзита, Александра Петрова, Ивана Максимова, Михаила Алдашина, Дмитрия Геллера, Оксаны Черкасовой. Но вы не представляете, как им тяжело работать, и страна об этом не думает. Вот вам ответ на вопрос, когда я закончу «Шинель». Когда заработаю на это достаточно денег, ведь создание анимационных фильмов – это очень дорогостоящий процесс".

    Юрий Норштейн


    [​IMG]
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "заскочила на минуту в любимейший и еще живой и лучший на свете "мир кино" на маросейке. схватила нужный диск, стою у кассы, передо мной оживленная и нетипичная мама с дочерью лет двенадцати. пытаясь уложиться в бюджет, прямо на кассе откладывают то, что все же не станут брать. критерий неожиданный: "ну что, возьмем монику белуччи или аль пачино? давай монику, а то мы все мужиков набрали..."
    у девочки в руках отдельно диск норштейна. девочка рассматривает его и обращается к продавцу (он не продавец никакой, он прекрасный принц, который знает все про настоящее кино и хорошую музыку): "эээ, вот про ежика я знаю, про этого, в тумане. а вот "сказка сказок" - это про что?"
    я замираю. принц группируется, в последний раз охватывает мать и дочь прицельным взглядом, буквально полностью охватывает, затем на секунду взор его стекленеет и как бы обращается куда-то вовнутрь, затем он твердо говорит: "значит так: волк украл ребенка". глаза у девочки становятся большие: "ах, а что дальше?" "дальше - надо смотреть", - жестко говорит он.
    купили"

    из сети

    [​IMG]
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603


    Юрию Борисовичу Норштейну сегодня 74 года.

    "Когда его спросили, кто первый снимет свой шедевр - он - "Шинель", или - Герман - "Трудно быть богом", Юрий Борисович ответил: "Пусть уж Лёша торопится". И как в воду глядел".
    Олег Лекманов

    Вдохновения ему и здоровья.

    [​IMG]
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603




    К этому монологу - ещё несколько слов Юрия Норштейна о жизни из Новой газеты.

    "...по-хорошему государство должно быть братством живущих вместе и поддерживающих друг друга людей.
    Но этого не происходит, и сегодня это особенно заметно. Сегодня мы видим совершенно противоположную картину. В обществе произошла чудовищная атомизация — один человек отделен и направлен против другого. Они вместе не вступят в сражение против нашествия, болезни, против стихии. Нет, если с одним человеком что-то случится, то другой будет только руки потирать в надежде ухватить что-то себе и радоваться, что в бездну подтолкнули не его самого. И это, мне кажется, психология сегодняшнего общества.
    Никакие разговоры о церкви, о религии, никакие крики на Красной площади: «С нами Бог» или «С нами Путин», — не спасут, потому что на самом деле подлинность отношений гораздо более интимна, гораздо более спокойна, она гораздо более таинственна.
    Понимаете, легче кричать, легче стекло разбить, чем стекло вставить. Разбить — услышат все, а когда мастер будет вставлять стекло, то никто и не обратит внимания, никто не услышит, поскольку это действие спокойное и тихое. Это же относится и к области творчества гуманитарного, творчества научного, творчества в медицине, — где угодно. Это очень тихая, спокойная, неслышная работа".

    "Раковая болезнь подобна военному действию, нашествию одной страны на другую.
    Одна страна — это рак, другая страна — люди, и происходит нашествие. Онкология коснулась практически каждой семьи в нашей стране, и мою тоже не обошла стороной.
    Моя жена лежала восемь лет назад в больнице, у них в палате было пять человек, все с онкологией. До операции Франческа помогала тем, кто был после операции, потом, когда ее прооперировали и привезли в палату, ей помогали те, кто уже более-менее стали себя хорошо чувствовать. Вот это была настоящая ячейка взаимопомощи. Ощущение такой взаимопомощи должно быть с человеком все время, не только в больнице. В беде совершенно естественным кажется объединение общества в борьбе против неё, но нынешнее бедствие настолько масштабно, что надежды на появление таких ячеек осталось совсем немного.
    Я постоянно задаюсь вопросом: может ли человек повернуть свою внутреннюю жизнь так, чтобы получать колоссальное наслаждение от того, что при его участии была спасена чья-то жизнь.
    Я всегда и везде по любому поводу повторяю слова Флоренского: «проработано духом». На самом деле, проработана духом может быть любая работа, да вот хотя бы работа дворника. Что такое для дворника «проработано духом»? Это значит, что когда он вычистил снег и лед с дороги, он спокоен: по этой тропе кто-то пойдет и не упадет. Вот это проработано духом. Это значит, что происходит твое опосредованное соединение с кем-то, кого ты даже и не знаешь, и никогда не узнаешь, потому что не случится драмы".

    "...я думаю, что любое сострадательное движение — это есть незримое письмо от одного человека к другому, послание от одного к другому.
    Я пессимист, но несмотря на это романтик. Понимаете, когда оглядываешь мир и смотришь, что происходит в стране, то кажется, что нет вообще такой силы, которая могла бы превозмочь, перевалить это совершенно мрачное состояние нашего сегодняшнего бытия, куда входит всё: и мысль, и практическая работа, и подъем производства, и прочее, прочее, прочее. Сейчас сломано абсолютно все. Но надежда у нас все равно осталась. Надежда друг на друга.
    Иначе не имеет смысла время, две тысячи лет, Христос, пророки, развитие мысли — ничего не имеет никакого смысла".


    Юрий Норштейн


    [​IMG]
    Франческа Ярбусова
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Была на ярмарке non/fiction. Уже перед самым закрытием остановилась у стенда издательства "Время", украшенном портретами Светланы Алексиевич и Юнны Мориц на одинаковом оранжевом фоне. Задумалась. Пока думала, подъехал Норштейн с клетчатой сумкой на колесах для книг. Спросил: "А Светлана приедет? "
    "Нет, не приедет, - ответил менеджер издательства Дмитрий Гасин, - все подходят, спрашивают, обижаются, что не приедет. А ей речь писать надо. Нобелевскую".
    "Жалко, что не приедет,- сказал Норштейн. - Хотел бы ее увидеть. Я ей звонил, а она трубку не берет".
    "Так ей же весь мир звонит, - ответил Гасин. - Только посочувствовать можно. Как тут сосредоточишься".
    "Нет, Света в любом случае, найдет, что сказать, - уверенно заявил Норштейн. - Мы с ней встречались. Она у меня интервью хотела взять. Ей бы я дал интервью. Интересно".
    Спросила у Норштейна, что он думает о претендующем на "Оскар" Бронзите.
    "Очень рад за Костю. И мультфильм неплохой. Но это не совсем то, что мне интересно. Даже если он победит - завидовать не стану. Я ориентируюсь на другие точки отсчета. Тут дело не в другой эстетике, а в другой точке отсчета, понимаете?"
    Я не поняла. А Норштейн уже рассказывал о том, что имеет замысел написать еще несколько книг, подобных "Снегу на траве", но не имеет времени. И услугами машинистки пользоваться не хочет. "Когда я пишу, у меня столько связей из слов возникает. Нейронная сеть слов. Как мне ее машинистке передать?"
    Снял вязаную шапку "петушок". Стал с жаром, вытирая пот со лба, рассказывать о ноосфере мультипликации. О том, что видит ее везде: в картинах художников 16 века, в египетских фресках, в природном ландшафте и положении гор. "Все вокруг - это раскадровка, - сказал он, - помните Вернадского? Только время..."
    - Простите, мы уже закрылись, - тронул охранник Норштейна за плечо. - Приходите завтра.
    - Юра, Юра, ты на Октябрьскую? Пошли вместе, - подбежала немолодая деловая женщина.
    Норштейн нахлобучил шапку "петушок", виновато съежился, кивнул нам уже на ходу, вбок. Клетчатая сумка жалобно бубнила что-то, колеся следом.
    Что "только время" я так и не поняла".

    Евгения Коробкова


    [​IMG]
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Для меня самое важное – попытаться в максимальной степени вложить в кинематограф свои внутренние переживания, не думая о том, где, как, кем это будет воспринято. Потому что когда мне задают вопрос: «Для кого ты работаешь?», я отвечаю: «Для себя». Ответ звучит, кажется, цинично. Как так, миллионы ждут, а ты, как бы сказал один режиссер: «Старик, ну ты ответил». Я говорю: «Вы делаете такие прекрасные фильмы для детей, что я могу позволить себе сделать для себя».
    На самом деле в этом ответе не содержится циничное отношение к окружающим, потому что, прежде всего, делая фильм, ты делаешь фильм, который нужен тебе. Он в твоей голове созрел, ты должен сделать его максимально в соответствии с тем, как ты это чувствуешь. Но дальше я все равно, когда делаю фильм, думаю о нескольких близких мне зрителях, друзьях, которым я смогу показать даже на уровне материала и получить от него вполне драгоценный ответ. Вот в каком смысле. А дальше вопрос уже психологический. Есть некая система психик, их, в основном, четыре вида, на все не угодишь, значит…"

    "...когда начинается работа, и кто-то думает: «Сейчас я удивлю человечество», не удивит, провалится, скорее всего. Это была тяжелая работа [над фильмом "Ёжик в тумане"], которая сопровождалась, как сказал поэт, переливчатым матом, руганью, вернее так – переругиванием доброжелательным. Я имею в виду кинооператора Александра Жуковского, с которым мы не вылезали из павильона. С Франческой мы ругались так, как никто вообразить не может. Франческа – это художник фильма, Франческа Ярбусова. Поскольку она моя жена, а на близких мы вымещаем все свое, то получается так. Поэтому никто не думал, что за кино будет. Более того, когда начиналось, когда приехал ко мне Козлов Сергей, показал мне штук 40 сказок, мы с ним не были знакомы, это был январь-февраль 1974 года. И я из всех сказок выбрал именно эту, потому что она мне понравилась своей поэтикой и самое главное – я там увидел отражение японской поэтики, а Японию я очень люблю – и живопись, и поэзию".

    "Норштейн: ...Знаете, когда у меня просят интервью или написать о чем-то, мне это стоит колоссальных трудов, вот сесть и начать что-то писать.
    Собчак: Просто физически вам тяжело?
    Норштейн: Физически, я написаю писать – я начинаю чертыхаться, все во все стороны летит. Чтобы мне написать в полном соответствии с тем, как я чувствую… хотя я написал двухтомник, но чего мне это стояло. Когда я сажусь писать по поводу кого-то текст, это для меня мука смертная. Я несколько дней выбит из работы, я не могу нормально сесть, собраться и работать. Поэтому я написал эту надпись, которая перед дверью, но, к сожалению, не следую ей.
    Собчак: Я повторю эту надпись для наших зрителей, не целиком, потому что мат у нас использовать уже нельзя, что Таня, гони всех журналистов на… Почему такая нелюбовь к журналистам?
    Норштейн: Нет, это не нелюбовь к журналистам.
    Собчак: Это нелюбовь тратить свое время?
    Норштейн: Это нелюбовь тратить свое время, совершенно верно".

    "Собчак: Я во многих ваших интервью читала о том, что вы наше российское общество называете дословно «манкуртами», которым все тяжелее пробиться к сердечности. На ваш взгляд, каким образом конкретно в той ситуации, в которой мы живем, можно пробиться к этой сердечности, к этому состраданию? Что нужно конкретно сделать в нашем обществе сегодня, чтобы повысить этот уровень? Или это невозможно?
    Норштейн: Очень просто. Достаточно детей отвести в лес, чтобы они не костры жгли и шашлыки, а чтобы они внимательно посмотрели, что там есть жизнь. Вот так присесть и они увидят жизнь, если успокоятся. Потому что там, где ор, птицы там не селятся. У нас сейчас парк, парк чудный, Покрово-Стрешневский парк, просто шедевр. И туда идет навал, такое ощущение, что половина Москвы туда приезжает, по воскресеньям здесь все забито машинами. И там ты не увидишь птицу, дятла, который стучит. Я сегодня с Кузей ушел утром гулять, иду по парку, никого народу – чуть позже выходят собачники, и слышу, где-то дятел, эхо. А перед этим я видел дятла, который забирался по стволу по спирали – он исследует дерево. Достаточно ребенку посмотреть это, а потом сказать: «Сочини рассказ про дятла, как он находит дырочку, как он…».
    Собчак: То есть это такая китайская мудрость – сосредоточься на точке и познай весь мир.
    Норштейн: Совершенно верно. Блейк: «В одном мгновенье видеть вечность»".

    "Как мне кажется, самый важный момент – ребенок живет в окружении тайны, если было бы не так, он бы стал прагматиком в 3 года, если бы научился хорошо разговаривать и понимать наш язык так, как мы его понимаем. Очень хорошо, что он этого не понимает, разговаривает на своем метафорическом языке".

    "Норштейн: Я не могу смотреть, не могу слышать, хотя смотрю и слышу. Звоню Франческе, говорю: «Франя, ты что себя просто чувствуешь?», она говорит: «Нет, я посмотрела последние известия». Вчера мне буквально звонила жена Саши Петрова, знаете, Александр Петров…
    Собчак: Да.
    Норштейн: Наташа по другому вопросу, а потом говорит: «Юрий Борисович, а вы смотрели последние известия?», я говорю: «Наташа, к сожалению, смотрю», - «А я своему Сашке запретила, потому что он как посмотрит, пьет валокордин»".

    "Собчак: Редкий вы человек, Юрий Борисович. У меня к вам последний вопрос. Если я бы вас попросила сказать главную фразу, сказанную устами вашего мультипликационного героя одного из мультфильма, какой бы это был самый важный слоган жизни? Я не люблю слово «жизненное кредо», это звучит жутко, но какая-то фраза…
    Норштейн: У меня гамлетовская: «Из жалости я должен быть жесток». Тут я скажу фразу, на самом деле это сочинено Козловым, монолог медвежонка: «Где же ты был?». Где же ты был, я ждал, ждал. Это Сергей Козлов сочинил, когда это все делалось, фильм по сравнению со сказкой по-другому развивался, в другом направлении. Когда делалось, я говорил, что тут нужна фраза: «Где же ты? Я же тебя кричал, я ждал». На самом деле вся эта ситуация была придумана мной, просто Козлов написал очень хороший монолог. А знаете почему?
    Собчак: Почему?
    Норштейн: Потому что однажды, лет 12 мне было, может, 13, поехал я на лыжах кататься в Останкино. Мы жили в Марьиной роще, сел в автобус, через 10-12 минут я уже на лыжах. Там же была дубрава огромная на том месте, где сейчас стоит эта самая дуля, телевизионная вышка. Там же была дубрава, я все время думаю: «Ну какого черта Никите Хрущеву пришла идея именно здесь сделать?». Дерево растет 200 лет, они не думают об этом. Это касается не только того времени, режут деревья как хотят, а дерево растет 100 лет, а они об этом не думают. Я помню, я приехал, уже темно было, и мама мне ставит щи и говорит: «Сынок, я тебя так ждала, я так боялась за тебя». Эта фраза – это и есть сердечная связь, которая должна пролегать от сердца к сердцу, а, в общем-то, через страну.
    Собчак: Спасибо вам огромное. В конце мы всегда дарим нашим героям книгу, для вас я почему-то выбрала Шекспира «Король Лир».
    Норштейн: Все правда. Могу вам сказать, что я где-то выступал и сказал, что «Король Лир ведь хорошо перекладывается на сказку. Это же мультипликационный фильм, который можно делать хоть на деревяшках». Я однажды в Японии перед своими студентами разыграл «Гамлета» на палочках. Я говорю: «На самом деле вы можете делать «Гамлета» на палочках». Все знают сюжет, эта палочка – король, эта – королева. И все".

    Юрий Норштейн, из интервью 2014г.

    Источник.


    [​IMG]
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Лариса Малюкова взяла интервью у Юрия Норштейна.

    "«Раздражает, когда из Серова делают конфетного художника»
    Постскриптум к ажиотажной выставке Валентина Серова в Третьяковке

    — Завершилась самая масштабная из выставок Серова, привлекшая внимание сотен тысяч жаждущих встречи с искусством. Но настоящий ажиотаж вокруг выставки вспыхнул после визита в Третьяковку Владимира Путина. О чем это свидетельствует?

    — На мой взгляд, это скверный знак. Если президент находится под столь внимательным взором публики, если его пристрастия и интересы начинают тиражироваться… Ведь Серов выставлялся в огромном количестве и в Третьяковке, и в Русском музее. Совсем недавно в корпусе Бенуа прошла прекрасная выставка «Серов не портретист» с показом около 250 работ! И подобного ажиотажа не было.
    Это нездоровый интерес. Не знаю, какими глазами президент смотрел выставку, что в ней «вычитал». Да и какое мне до этого дело. Важно, что ты чувствуешь у серовской картины, в чем сила и пределы влияния этой живописи.

    — Почему-то именно после визита наших сановных чинов на выставку у многих сложилось ощущение, что Серова следует отнести к разряду дворцовых, главных придворных художников. Некоторые забубенные головы даже сравнивали выдающегося живописца с Глазуновым.

    — Упаси боже. Хотя быть придворным художником — дело вовсе не постыдное. Веласкес, молодым приглашенный во дворец и проживший там жизнь, писал королевских особ. Но рядом с вельможами писал людей с изувеченной судьбой — карликов, подростков с синдромом Дауна, прях, шутов. Людей, о которых не мог забыть и кому сочувствовал. Был проницателен по отношению к текущей жизни. Поэтому писал такой силы портреты, не скрывая того, что таилось в душе императора, по существу — хозяина. И надо сказать, что сам Филипп IV был человеком, безусловно, умным. Иначе не позволил бы дерзкому художнику быть правдивым, раздвигать горизонты живописи. Серов не был бытописателем жизни царских особ. Но собранные на этой выставке портреты многое объясняют. Хотя суть экспозиции составляет сам Серов, его сложная личность. Мощная. Непредсказуемая. Он художник в самом крупном смысле слова, и безусловно, гражданин, говоря словами Некрасова. И никогда он не подрифмовывался под чье-то мнение.

    — Не только мнение, но и под моду, традицию, а подчас и давление. Оставался самим собой.

    — Хотя при этом внимательно вглядывался в искусство, которое сопровождало его жизнь. Написал «Похищение Европы» под впечатлением от Матисса. Был не только творцом, но и аналитиком. В одном из писем говорил: «Чувствую в Матиссе талант и благородство, но все же радости не дает, и странно, все другое зато делается чем-то скучным». И темперный портрет собирателя Морозова пишет на фоне Матисса. Серовский постулат: главное — человек во всей его многосложности и открытости.
    К примеру, у него есть работа в технике пастели — баба в зипуне, рядом терпеливо стоящая лошадь едва не засыпает, баба смущенно улыбается, обнажив верхнюю десну: и чё это художник нашел в ней, простой бабе?
    Пишет ли Серов Чехова или портрет Лукомской, на первом месте индивидуальная неповторимость натуры, проявленная тончайшими живописными валерами, богатством серых полутонов. В портреты Серова надо долго вглядываться, и они начинают перед тобой медленно открываться. Вспомните портрет княгини Орловой, абсолютный шедевр, вошедший в историю мировой живописи. Глядя на него, можно понять, почему в России произошла революция. В этом портрете время, общественная психология выражены в концентрированной форме. Претенциозная поза, во взгляде, приподнятой брови — пренебрежение, чувство властелина жизни.



    [​IMG]


    — Было известно: у Серова писаться опасно. Слишком откровенен, зорок. При этом всегда что-то недоговоренное. На выставке рядом висели два портрета. Первый — Александра III. По всему внушительному облику хозяина страны видно — монументален, властен, устойчив, непобедим. Стоит, подбоченясь, с одобрительной полуулыбкой, словно врастая в землю. И рядом Николай II. Присевший к столу. В серой тужурке Преображенского полка. Потом Корвин напишет, что в этом лице не только интеллигентность, мягкость, но и слабость императора. А из сегодняшнего дня видится в глазах его обреченность. Впрочем, из будущего все видится в ином свете. Тем более когда вспоминаешь, как оригинал этого портрета был обезображен в 17-м году в Зимнем взбунтовавшимися солдатами: глаза были выколоты… Поневоле подумаешь о роковой связи изображения и натуры.

    — У Николая взгляд человека, для которого власть — тяжкая, ненужная ноша. Я читал у Грабаря. Они с Серовым ходили по выставке и вдруг, посмотрев на портрет Николая, Серов замечает: «А в уголках глаз-то — 1905 год». Это обратная перспектива: объем изображения вмещает все то, что «за портретом».
    Удивительное качество Серова — особого рода прозорливость. Матросы сводили счеты с портретом? Это варварство. А не варварство, когда Демидов буквально гноил своих рабочих на заводах и шахтах? Это довело до «пугачевщины». Восстание подавлено, Пугачев казнен, а жалованье рабочим увеличили вдвое. Но какой ценой. И как же совмещается варварство Демидова и его стипендии на студентов, просвещение? И у Серова в его работах есть эта полифония многосложной, взрывоопасной реальности. Ведь это носилось в воздухе. И просвещенные люди предугадывали грядущие трагические события. Ведь не народовольцы, а министр просвещения при Александре II Головнин писал слова, которые надо бы сегодня зачитать нашему правительству: «За последние 30 лет правительство много брало у народа, и дало ему очень мало. Это несправедливо. А так как каждая несправедливость всегда наказывается, то я уверен, что наказание это не заставит себя ждать. Оно настанет, когда крестьянские дети, которые теперь грудные младенцы, вырастут и поймут все то, о чем я только что говорил. Это может случиться в царство внука настоящего государя». Внуком Александра был Николай II.

    — Когда я рассматривала лицо последнего царя на этом тихом, трагическом портрете, вспомнила о знаменитой злейшей карикатуре на того же Николая, которую, кстати, устроители выставки отчего-то не повесили.

    — Совершенно беспощадный блестящий рисунок. Судя по всему, Николай был благородным, не мстительным человеком. Ведь после смерти Серова он помог сделать его выставку и пришел сам. На этой карикатуре монолитный строй лихих солдат — нам лишь ус первого вояки виден. Лицом к ним стоит Николай с ракеткой под мышкой, в руке орденочки. А за его спиной штабелями — «трофеи»: убитые. Но ведь дальше еще одна красноречивая деталь. Карета с императрицей…
    Как досадно, что в этой портретной галерее и другие важные работы были показательно «пропущены». Например, «Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?» Картина-песня, сдержанная по цвету, но жуткая по сути. Выдающаяся работа по композиции. По движению. Конница летит на толпу, которую художник сделал одним целым. «Уж серых лиц не разберешь».

    — Зато на первом плане страшно поблескивают сабли. Наизготове.

    — Потому что на них сфокусировано внимание. Он словно рассек композицию. Впереди всадник на черном коне — абсолютно апокалипсический образ. Серов даже неправильную фазу движения лошади преднамеренно прописал: загнутые передние и задние ноги. То есть дал ей толчок сразу четырьмя ногами, что дает ощущение страшного полета. Никакого благородства.
    Такая лошадь только из преисподней может выскочить. И глаз у нее наркотический — сделан длинным бликом. Все это дает стремительность движения. У всадника лица нет, его прикрывает башлык. Словно автор вспоминал четырех всадников Апокалипсиса.
    Он же был необыкновенно образован.



    [​IMG]


    — Этой просвещенностью объясняется ощущение от его лучших портретов, будто автор знает что-то важное, сущностное о своих моделях.

    — Он не гонится за эффектами, но в этих лицах судьба, как говорили современники: «каждый портрет — биография». И в этой галерее лиц судьба страны. Поэтому так раздражает, когда из него делают конфетного художника. Он был чрезвычайно внимателен по отношению к своим моделям. В портрете Левитана вы обнаружите черты, знакомые по левитановским пейзажам: нервную умиротворенность. Портрет удивителен по свету — лицо погружено в полумрак. Световым пятном выделяется кисть руки, безжизненно свесившись с кресла в белой манжете. Но после смерти Левитана он пишет другой портрет, где Левитан весь исковерканный, искореженный своей нервностью. Смотрит уже не глазами, а глазницами, словно из темноты. Это же не фиксация реальности, это портрет-представление.

    — У самого Серова, по свидетельству очевидцев, характер был не только не конфетный, но даже вздорный, непредсказуемый. Он не льстил натуре.

    — У нас любят из неудобного человека сделать гламур, залакировать до предела. Серов был беспощаден к своей натуре. Например, портрет Шаляпина, которым он восхищался, любил писать его.
    Но когда Федор Иванович рухнул на колени перед Николаем, написал ему: «Что это за горе, что даже и ты кончаешь карачками. Постыдился бы». Потом у них расстроились отношения.
    А ведь Серов делает угольный портрет Шаляпина. Кто знает, может, задумал его как живописный, но сделал углем набросок — и понял, что дальше его некуда продвигать. Там все сказано. И поворот головы, и как вальяжно рука держит отворот сюртука. И артистизм, но очень земной. Вы же знаете, сам Серов среди сотен своих работ считал лучшими два ранних портрета. «Девочку с персиками» и «Девушку, освещенную солнцем». Признавался в этом Грабарю: «Вот я вроде тогда, как с ума сошел». А ему в момент достижения этой вершины было 23 года. Но дальше он все равно шел к следующей вершине. Вот, к примеру, замечательная «Ида Рубинштейн».

    — Одна из самых современных, модернистских работ, неразрешимая тайна, «очарование на грани уродства».

    — И в этой современности «лицо древней эпохи». А еще глубочайшее открытие Иды Рубинштейн как личности, мощного творца. Сам Серов сказал: «Портрет раненой львицы». Этот рот с красными напомаженными губами уголком вниз. Невольно вспоминаешь ассирийский барельеф «Раненая львица». В нее воткнуты пучки стрел. Ноги задние отнялись. Она на передних поднимается. Это такое страдание, и в то же время борьба жизни со смертью. Кто знает, в каком направлении развивалось бы творчество Серова, будь у него в запасе больше времени.
    Но он всегда стремился к непознанному, к тому, чтобы его живопись не вошла в сусальность с лессировками. Заметьте, «Ида Рубинштейн», «Похищение Европы», у которой нет никакой красоты в привычном смысле слова, наоборот — припухлые веки, тяжелый овал лица, — это все создано на небольшом отрезке времени.



    [​IMG]


    — Насколько важно для художника подобного масштаба самостояние, «неугождение» сильным мира сего? Тема актуальная для нынешних творцов. После расстрела демонстрантов в 1905-м Серов выходит из Академии художеств, рвет отношения с ее президентом великим князем Владимиром Александровичем, имеющим к кровавой акции прямое отношение.

    — Этот же расстрел был на его глазах. Он подал прошение, тот умолял его остаться. Но Серов был единственный, кто ушел с кафедры. Насколько же сердечно он был настроен по отношению к миру. Глубоко сопереживал всему живущему. Это могла быть и стайка взлетающих воробьёв из его рисунка Крылову, и ворона, и квартет с мартышкой, мишкой, ослом и козлом, или такое чудовищное событие, как 9 января.

    — Наверное, он очень уважал в себе художника.

    — Вот вы сказали точную фразу.

    — Когда он писал Николая II, а Александра Федоровна, войдя, начала делать замечания, он протянул ей палитру и кисть: «Рисуйте сами, если так хорошо умеете».

    — Она же фыркнула. Серова после этого не приглашали во дворец… Он ее уже просек. Если помните, есть акварелька — императрица идет к церкви. Казаки, замерев, смотрят на нее. Она в черном платье с обрисованной фигурой. В этом маленьком рисунке он «сделал» ее всю ту, которая потом в своих записках убеждает Николая, что он должен быть решительным, поступая с этой чернью так, как должен поступать царь. Вот он это увидел. Во многих поздних его работах можно узреть горькое пророчество, он предугадывает драму в человеке, которую тот еще не пережил.

    — За видимым усматривает и обнажает подлинную сущность. Но что еще важно, остро чувствует конфликт времени.

    — Для меня уход Серова непостижимым образом связан со смертью выдающихся личностей. Примерно в одно время, словно по какому-то темному знаку… В 1900-м умирает Левитан, в 1904-м — Чехов, в 1910-м — Врубель и Толстой. В 1911-м — Серов. Рассуждаем о нем, как о пожившем, степенном авторе, а ему было всего 45. Я все время думаю, что если бы он прожил еще лет семь; мне кажется, в России жизнь могла бы пойти иначе. В общественном плане. Он был абсолютным светом общественной мысли, совестливости. Хотя никогда ни в какой внешней политической жизни не участвовал. А вот какая-то незримая тайная связь его с внутренней жизнью страны была.
    От его портретов исходили какие-то волны. Да и важен был сам факт того, что он никогда не поступился собой в попытке забежать и заглянуть в царственные очи: «А вот и я!» Никогда.
    Вот не было в нем «Федора Ивановича Шаляпина» в этом смысле. Хотя оба гении.

    — Но один артист. А другой художник, обладатель, как полагал Дидро, двумя главными чувствами: нравственности и перспективы. Это про Серова".



    [​IMG]

    Репродукции работ Валентина Серова
    Фотографии (с выставки Валентина Серова) Михаила Алдашина
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    "Меня многое сегодня удручает, оскорбляет и унижает. Особенно мнимая серьёзность, за которой нет ничего подлинного, и фальшивое радение власть предержащих о судьбе своей страны. Но времена, действительно, не выбирают. Я создал свой мирок, в котором могу сопротивляться внешним вызовам. Мне оставлена свобода мыслить, двигаться, работать, и я этому рад. Вообще, диагноз сегодняшнему обществу можно ставить по обложкам глянцевых журналов. И, увы, этот диагноз неутешителен. Стремление к обретению славы стало нормой человеческой жизни, пределом мечтаний миллионов. <...> Возможность получения наград, жажда сфотографироваться с помпезной лентой через весь живот рядом с президентом или премьером – всё это кружит головы и вызывает сладостный трепет. Но что это такое? Откуда берутся столь странные желания?
    Есть вещи несоизмеримо более важные для человека. Впрочем, как у всякого явления, у погони за гламуром и известностью тоже есть своя оборотная сторона. И это – сама трагичность жизни, страх пустоты и одиночества. Отсюда столько наносной мишуры… Хотя, без познания истинной радости, как и без иронии, драматизм бытия пережить нельзя. Как бы, иначе, выживали солдаты в окопах, не теряя самообладания, не падая духом, когда смерть окружает со всех сторон? Если бы не балагурство, не народные присказки да побасенки – отчаяние было бы всеобъемлющим.
    Раньше смерть была священна, сегодня же она вошла в привычку. Ежедневно мы по телевидению видим, как сама её суть уничтожается, ведь убийство стало обыденным делом. То есть, искусство – в данном случае, кино - оказалось лишь сомнительным камуфляжем для горькой подлинности окружающей действительности. Но ведь своей правдой оно должно вливать в человека жизненные силы, а не наоборот! К сожалению, сегодня мы видим намного больше искусства деструктивного".


    [​IMG]


    "Так что, воодушевляют меня любые, самые, казалось бы, несущественные вещи. Даже такие, как ненароком замеченный взгляд человека, преисполненный глубины. Или доверчивая ладошка ребёнка в твоей руке, соединяющая всё твоё существо с непостижимой огромностью жизни… Подобные моменты дарят поистине животворные ощущения. Немного нужно человеку для радости.
    Трагедия человечества в наши дни состоит в том, что люди разучились радоваться мелочам, которые в сути своей велики".

    "Существует только одна правда – это превосходство над самим собой. Есть такая притча о том, как у одного юноши спросили: «Ты хочешь, чтобы на улице раздавали бесплатный хлеб»? Он ответил: «Да». И ему сказали тогда: «Так иди, и раздавай!». Вот в этом всё дело. Счастье – это то, сколько человек переработал внутри себя, чтобы проблеснула вдруг мысль, приводящая к реальному действию. Это и есть его личное «золото», его сокровище, его капитал, это то, что он, как старатель на прииске, «намыл». А чтобы сверкнули золотые крупицы, необходимо перемыть огромное количество почвы".


    [​IMG]


    "...чтобы почувствовать вкус воды, нужно ощутить жажду, чтобы обрадоваться вкусу хлеба, горячих щей и водки, надо продрогнуть и изголодаться. Чтобы ощутить тепло дружеского взгляда, нужно настрадаться в одиночестве. А кто-то из мудрых сказал: «Если любишь – надо уехать».
    Сегодня все хотят быть в комфорте и сытости, и одновременно пребывать в художественной мысли. Но это "есть две вещи несовместные". Чтобы что-то создать, необходимо не просто выстрадать это, но иногда и быть убогим и убитым, а потом снова «одушевиться» и воскреснуть".

    "Сказать, что искусство ничего не меняет, было бы нечестно. С другой стороны, нельзя утверждать и то, что жизнь людей в государстве, которое пребывает в искусстве, может меняться к лучшему. У Пушкина есть чудная строка в «Борисе Годунове»: «Не всякое слово в строку пишется». Точно так и не всякая мысль определяема. Она может оставаться как бы в затемнении, но это вовсе не значит, что человек не способен думать. Такой подход применим абсолютно ко всем людям, и род занятий при этом не играет роли. Дворник тоже должен выполнять свою миссию виртуозно, с осознанием, что от того, насколько хорошо он подметёт улицы, будет зависеть, подвернёт ли ногу, упадёт ли какая-нибудь старушка, или нет. И это понимание является его творческим актом. Чтобы быть художником в наивысшем понимании этого слова, нет необходимости сутки напролёт корпеть возле мольберта. Достаточно быть человеком, который способен «прослеживать путь». Если тебя восторгает путь прорастания травинки, если ты восхищаешься колыханием колокольчиков на ветру, слышишь запах снега – ты уже художник".


    [​IMG]


    "А вообще, я уже не молод и свой пуд соли съесть успел… Кстати, я не раз предлагал моим коллегам-мультипликаторам объединиться и открыть магазинчик, но они восприняли эту идею без энтузиазма. В этом и лень тоже виновата. Вложив огромные творческие и интеллектуальные силы в своё кино, они не сумели распорядиться результатом своего труда, и в итоге появились ушлые дельцы, которые всё взяли под контроль. Грустно, но я думаю, те люди так и будут вечно жить на подачки, не пытаясь вернуть в свои руки инициативу и предоставляя полную свободу действий более предприимчивым и нахальным.
    К слову, у нашей студии не было ни одного посредника в торговле книгами, который бы нас не обманул в чём-то. Сегодня любой, у кого есть деньги, может нажиться на плодах чужой работы и при этом не будет испытывать и малейшей неловкости. Когда в договоре о моей книге издатель пишет тираж, я не могу быть уверен, что чуть позже он не допечатает ещё партию, о чём я даже не узнаю. Всё это очень противно. Но, наверное, таковы реалии капитализма. Условия игры диктует рынок - без надувательства и воровства ничего не делается. Вы не представляете, как тошно соприкасаться с этими проявлениями".


    [​IMG]


    "Человек не знает, как жить, и думает, что захлёбываясь стёбом – назовём это так - сможет что-то понять. Но это ошибка. Если современное искусство, вернее, его уродливые ипостаси, рассматривать, как переходный период, как агонию перед зарождением чего-то прекрасного – то ничего особенно страшного я в этом не вижу. Потому что остаётся надежда на то, что перед лицом подлинной красоты и таланта, которые непременно, так или иначе, проклюнутся, вся эта гадость сгинет. Если же уродство рассматривать как высшую стадию проявления сегодняшней художественной мысли, то, безусловно, это ещё более чудовищно, чем мы можем предполагать".

    "У меня не тот возраст, чтобы мечтать. Я всего лишь хочу, чтобы моя жена (художник-мультипликатор Франческа Ярбусова – прим. автора) была здорова, чтобы она могла заниматься творчеством в ту силу, которая дарована ей природой. Она очень сильный художник. Хочу, чтобы мои внуки успешно развивались, вырастая в нормальных людей, которые способны понять, что такое боль и страдание близкого человека. Чтобы знали цену своим словам, мыслям, поступкам. Я хочу, чтобы мой сын и дальше занимался делом, которое так любит. Он расписывает церкви, пишет иконы, причём, делает это на очень высоком уровне и с очень высокой степенью ответственности. Я хочу, чтобы моя дочь проявила большее бесстрашие в занятии живописью, чтобы всё у неё получалось. Хочу, чтобы в нашем мире был мир, и каждый человек мог ощущать, что происходит в душе другого человека".

    Юрий Норштейн


    [​IMG]

    Источник.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "— В советское время было проще работать?

    — Для меня да — сейчас пришла индустрия: аренда, деньги. В моей студии сейчас работали четыре человека, больше мы не можем себе позволить — надо платить зарплату и жить как-то. В советское время если руководитель понимал качество фильма, уровень вопросов, которые в нем поднимаются, их воплощение и там не было откровенной крамолы — то давали работать. Конечно, были исключения — «Комиссар» Аскольдова, картины Киры Муратовой, но она все равно могла в это время работать и сделала несколько шедевров, которые сегодня могут остаться незамеченными для зрителей, — «Короткие встречи», «Долгие проводы». Если поставить вопрос, у кого лучшая режиссура, я скажу: «У Муратовой» — она нигде не проседает, и речевые характеристики какие!

    — У нее в картинах животные выступают наравне с людьми...

    — Это говорит о ее широте восприятия мира, она никого не выделяет как главного. Помните один эпизод в фильме «Долгие проводы», когда поют мальчики «Белеет парус одинокий»? Там любовь настолько сопряжена с нелепостью, что связь держится за связь. У Муратовой стоит учиться, у Тарковского. Многих современников Тарковского сейчас мало знают, даже Отара Иоселиани — когда он уехал во Францию, он там столкнулся с рынком.

    — То есть это рынок мешает авторской мультипликации пробиться к широкому зрителю?

    — Это точно не вина мультипликаторов. Здесь нарушена вся цепочка от момента создания фильма до проката и встречи со зрителем. С одной стороны — режиссер и деньги, а с другой стороны — хозяева кинотеатров думают про сборы. Да, у нас есть фильмы студии Сельянова. Но эти фильмы неинтересные! Я очень резко выступаю против таких фильмов, они говорят на это: «А вот наша выручка!» Это очень плохие фильмы. Константин Бронзит, хороший режиссер, сделал фильм «Алеша Попович и Тугарин Змей». Я как-то подхожу к нему и говорю: «Ну что, прославился, отметился?!» А он в ответ: «И не говорите, больше никогда не подойду!» Я ему: «Вы такой — и вдруг вы делаете эту пошлятину».

    — А кто из молодых режиссеров анимационного кино вам интересен?

    — Ох, боюсь ошибиться или не назвать кого-то. Для меня интересна, например, Наталья Чернышева, фильм «Снежинка», там очень экономно и скромно все сделано, а она очень хорошо рисует. У нее 10 лет художественного образования. Если она рисует африканского мальчика, то его не спутаешь с другим. Он так отклячивает попу! Его узнать можно по силуэту, а не по цвету, — там ноги, которые могут быть только у африканского мальчика.

    — Что самое слабое, уязвимое в современных мультфильмах? Техника рисунка? Режиссура?

    — Музыка. Я смотрю кино игровое и мультипликационное, а там звук все чаще используют как подложку. Нет понятия высоты музыки в фильме. Я со своими студентами много занимаюсь звуком — я раскладываю фильмы по частям, говорю: «Сергей Михайлович уже за вас поработал, он предлагает вам схему, он предлагает вам решать эту проблему, а дальше — ваше дело». Музыка может быть «Муркой», но от которой слезы потекут. Можно выбрать самую простую мелодию, балалайку, но ножом в сердце, а если ты выбрал классику, то надо знать почему. У меня в «Сказке сказок» — 8-я прелюдия, это очень опасно. Все думают: ах, ну Бах — великий. А я-то знаю, почему она у меня там — из-за контрапункта; я дирижировал изображением — эпизодами покоя и счастья, а музыка печальная там в исполнении Рихтера. Если бы играл Гленн Гульд — вышло бы совершенно иначе, ничего бы не вышло.

    — А насколько важны актеры озвучания, их тембр? Это вообще больной вопрос сегодня. В озвучивании «Ежика в тумане», например, принимал участие едва ли не лучший голос советского кино Алексей Баталов...

    — Я очень люблю Баталова и его голос. Он может читать вслух даже лежа. А вы знаете, что свою интонацию он позаимствовал у Ахматовой? Она ведь жила у Баталова на Ордынке; там комната была 6 кв.м, а Ахматова была уже грузная женщина и едва помещалась на топчанчике. Так вот, если говорить об озвучании, то я смотрю на кино как на оркестровое симфоническое сочинение. Даже если сочинение камерное, все равно в нем огромное количество инструментов, как и в голосе Баталова. Инструменты — это не только звук, но и много слоев самого изображения — свет, тон, гармоничность, контрастность, скромная цветовая гама, которая чем скромнее, тем возвышеннее. Сюда же входит много периферийных звуков, которых мы и не слышим. Это как случай со Славой Невинным. Он пришел озвучивать мишку, и я понял — вот большой актер, он всегда отвечает за свой труд. Он может сделать междометие так, что оно прочитывается, слышится как слово. Пока Невинный не пришел в состояние Медвежонка, он не записывал этот монолог. Так было и с Калягиным в монологе Волчка из «Сказки сказок».

    — Сегодня многие родители показывают своим маленьким детям советские мультфильмы как эталон…

    — Там есть что посмотреть! Надо вернуться к фильмам Хитрука, посмотреть на них с точки зрения сценария, анимационной пластики и звукостроения, изозвукостроения. Я советую посмотреть фильм «Бэмби», диснеевский мультфильм «Белоснежка и семь гномов». «Бэмби» — классика, ты можешь отвергнуть его, но ты должен его пройти. Вспомним Микеланджело: Вазари пишет, как Микеланджело прощупывал пальцами греческий обрубок и потом высказал свое восхищение. Надо пальцами все воспринимать, кино надо делать вручную!

    — Как долго вы работаете над фильмом?

    — Чтобы сделать 10 минут фильма, мне надо 7—8 месяцев — если написан сценарий, конечно. Сценарий можно и год писать — он живой, если он незыблем, то начинаешь прогорать. Расскажу один случай про время. 16 лет назад я сделал заставку для Первого канала, но от нее отказались. Мы потратили на нее огромное количество времени и сил, а заработали ровно прожиточный минимум. Когда мы задумывали эту заставку, то хотели совершить культурный акт, повлиять на зрителя. Хотели, чтобы каждую неделю в заставке звучала классическая фортепьянная музыка — Шуберт, Чайковский. Тогда, по теории вероятностей, какое-то количество детей впитает эту музыку и захочет слушать ее дальше. Мы делали все с обозначениями, подписывали — какой в этом фрагменте композитор, какое сочинение. Мы сделали заставку на минуту длиннее, на что нам сказали: «За это мы не заплатим». Мы ответили, что не для денег это сделали, а для культуры. Но у нас ничего не получилось, потому что мы отнимали время у рекламы, значит, канал терял деньги. Заставку в итоге перекинули на канал «Культура», потом на второй канал, а потом она исчезла. Я показываю ее на фестивалях, у меня есть разрешение от гендиректора Первого канала Константина Эрнста.

    — Никому неинтересно развивать культуру? Ни каналу «Культура», ни власти?

    — Понимаете, вопрос об отношениях мультипликации и власти не будет никогда решен. Культура не может быть в частных руках — это дело Отечества. Мы, наверно, еще не очень упали; вот когда мы достигнем дна и поймем, что остались одни острова фестивалей, тогда, может, власти и начнут соображать и думать. Все разговоры о культуре или, например, о Совете по культуре… странное дело, в этом совете больше говорят о спорте. Я становлюсь все более пессимистичным. Это происходит не потому, что я становлюсь ближе к смерти; нет, просто власти не понимают культуру. Не понимают, что культура разливается в пространстве: помните, про это писал Вернадский, про ноосферу, которая образуется из культурных деяний. Но в жизни зло продолжает побеждать добро. Например, что я вижу в Плёсе? Из местного музея были украдены картины Левитана! Получается, что на полицию у нас есть деньги, а на охрану культуры — нет".

    Юрий Норштейн, из интервью на кинофестивале им. Андрея Тарковского "Зеркало"

    Источник.



    Пионерские чтения на фестивале "Зеркало". Юрий Норштейн читает стихотворение Хуана Хельмана
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    Москва, Галерея Altmans Gallery

    Выставка в честь юбилея автора «Ежика в тумане» Юрия Норштейна «Художник рисует фильм. Ярбусова и Норштейн»

    15 сентября - 9 октября 2016г.
    Источник.

    [​IMG]
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]


    Сегодня открывается выставка, про которую я написала выше, и исполняется 75 лет Юрию Норштейну.
    Поздравляю вас всех с этим отличным событием.


    [​IMG]
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Был один случай, после которого я понял, что ничего не будет. Незначительный эпизод, который, однако, оказался для меня очень важным. Были выборы Андрея Дмитриевича Сахарова, представление его кандидатуры в Верховный Совет. Академия тогда отказалась выдвигать Сахарова в Верховный Совет.
    Я не помню, что там происходило, может быть, совесть заела, может быть, что-то такое по поговорке «знает кошка, чье мясо съела», но результат был тот, что Элем Климов (а он тогда был первым секретарем) сказал: «В таком случае мы имеем право его сами выдвинуть». И в Союзе кино в Белом зале было собрание. А я был секретарем Союза, правда, вскоре я ушел, потому что понял, что это абсолютно не мое дело... Так вот, на это собрание я пришел со своей коллегой с киностудии «Союзмультфильм», народу было огромное количество: весь зал был забит, и еще на улице тысячи три человек, все шумели…
    На сцене был длинный стол, в центре сидел Сахаров, что-то писал, а вокруг него – в буквальном смысле его ученики, потому что они учились у него, он преподавал. В общем, такая тайная вечеря, только общественная. Они ходили, бумаги какие-то передавали. Я, конечно, смотрел на всю эту композицию, как на некий мультипликационный момент.
    А в это время народ витийствовал, подходили к трибуне, выступали, говорили пламенные речи. И вот вышла одна женщина. Я помню, в крепдешиновом платье образца 52-го года, с манжетами, с орденом Ленина – она была медсестрой во время войны, то есть всего хлебнула. И она стала говорить о своем наболевшем: что она прошла войну, что там она вступила в партию – то есть человек говорил человеческие слова – о том, что она сейчас не разбирается в том, что происходит. Ее засвистели.
    Я сказал коллеге, что эта женщина сейчас упадет в обморок, у нее будет плохо с сердцем, потому что она выглядела, как ребенок, который на грани истерики. Знаете, когда дети начинают плакать, они сначала делают глубокий вздох, у них открыт рот – и тишина, крика еще нет... Это полосует по сердцу невероятно. Вот та женщина была в таком состоянии – как будто она бежала и вдруг остановилась перед пропастью и машет руками, чтобы туда не упасть. Она сошла с трибуны. А я не смог к ней подойти, там все было занято, народу битком… Я тогда повернулся и сказал коллеге: «Наташа, ничего не будет, по очень простой причине – опять человека забыли».

    "У меня есть знакомая – замечательная женщина, психолог... Она говорит: «Юрий Борисович, ко мне приходят вот такие богатые люди, которые абсолютно потеряли смысл жизни. Но когда я им начинаю что-то объяснять, они набрасываются на меня с такой яростью!» Она говорит: «Я им ничего не могу внушить. Они думают, что я либо высказываю какие-то фальшивые мысли, либо завидую их бытию – что у них есть деньги, а у меня их нет»".

    "...когда я где-нибудь выступаю, разговариваю с молодыми ребятами, я говорю им: «Ну что у вас за словарь? Самодостаточность, самовыражение – нет таких понятий. Это фальшивка. Вы хотя бы почитайте сонеты Микеланджело, нужно вам мозги прочистить». Вот у него нигде нет ни малейшей корпускулы самолюбования. Есть самоотдача, самоотречение – это да. А самовыражение – это фальшиво по форме и абсолютно безграмотно по эстетике, это не имеет никакого отношения к бытию искусства".

    "Простые земные, человеческие истины, без которых немыслима сама жизнь, у нас пытаются заменить сложными построениями, куда входит все – и разговоры о православии и вообще о религии, и разговоры о политике – все смешивается в одну кучу. Для меня это абсолютно неприемлемо, я в стороне от этих потуг".

    "...я снимаю без видеоконтроля. Пусть это огромное напряжение, но если я буду смотреть по видеоконтролю, я буду все время переснимать, потому что мне будет все время не нравиться. Поэтому пусть в темноте шуршит пленка, пусть там что-то происходит – и все. На выходе посмотрим".

    Юрий Норштейн

    Источник.
     
  17. list

    list Автор

    Сообщения:
    4.369
    Симпатии:
    1.353
    "А что вы называете гармонией?

    Когда один человек… Гоголь где-то об этом написал – если бы один человек смотрел на другого как на святыню, жизнь была бы другою. То есть, это значит научиться смотреть. Это значит научить свое лицо, построить свою внутреннюю жизнь. Это значит, чтобы лицо отражало твое мышление, твой закон, твою душевность по отношению к другому человеку, или вот этот взаимный обмен взглядами между людьми – вот это составляет гармонию. Когда жажда превосходства не превосходит твои остальные чувства. Для меня вот это ощущение – гармония.

    Юрий Борисович, ведь никогда такого времени не было, когда вот такая гармония реализовалась бы…

    Это конечно, понятно. Но сам поток… Внутри этого – если не будет самой… может быть, даже решимости, тайной жажды этого… У Толстого есть очень простая фраза: «Хочешь поверить в добро, начинай его делать сам». Все очень просто. Как вот вы сказали об этом его потайном дневнике – «Думал светло о смерти». Но ведь надо было до этой простой фразы дорасти, через все его произведения. А знаете, когда он умирал, у него ведь фраза вообще была замечательная, которая, собственно говоря, дает ответ на его уход из Ясной Поляны, на все его мучения, на то, что он прекратил одно время писать, категорически, считая этот труд позорным, фраза простая: «Нет, мужики так не умирают».

    Пушкин, который уж такой тончайший светский человек, все самое поэтическое, в конце жизни – это я у Эйдельмана прочитал – что его интересовало? – Жизнь камчадалов. Самая простая жизнь. Что тоже можно, наверно, понять как отражение ситуации, ужасной, трагической ситуации, в которую он попал. Еще до Дантеса, до Геккерна, до всех дел. Но эта ситуация нарастала, и не было ей никакого решения. Сюда все входило – и его невозможность жить в Петербурге, и необходимость жить в Петербурге, потому что Наталья – красавица, и огромное количество долгов, которые превышали уже 100 000, то есть, деньги по тем временам совершенно космические, которых, он понимал, выплатить не сможет. И вдруг после этого его начинает интересовать жизнь, которая совершенно далекая… никакой рифмы с Петербургом.

    Эйзенштейн, который, наверное, один из таких космических умов, масштаб его знаний, по-моему, просто превосходит объем знаний любого человека: когда смотришь его сноски, то они вообще одна треть его тома. И все – в конце уже нет возможности снимать кино, ничего нет, и вот его последних семь рисунков. Называется «Дары жизни». Белка. Сосновая ветка, белка и женщина – она просто так в воздухе парит и трогает эту ветку. Рисунок сделан одной линией. Устрица. И ныряльщица – это, конечно, японские мотивы. Яблоко. Стрекоза. Бабочка. И последний рисунок трагический: последняя сигарета, от нас удаляется в глубину женщина со спины, и ты просто ощущаешь ее кашель. Он эти рисунки сделал за два месяца до его смерти. То есть, надо было набрать этот огромный масштаб личности, а свести его к этому очень простому знаменателю.

    Можно ли сказать, что Ёжик испытывал ужас смерти?

    Когда я выбрал эту сказку, то я ее автору, Сергею Козлову, сказал: вот, представь себе, что каждый вечер ежик ходил к своему приятелю медвежонку – а в сказке всего этого не было. Но однажды он попал в туман и вышел другим человеком..."

    [​IMG]
    Ёжик над пропастью, интервью Улдиса Тиронса с Юрием Норштейном
     

Поделиться этой страницей