Новая среда

Тема в разделе "Созидание среды", создана пользователем Мила, 13 ноя 2011.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    А мне это вообще напомнило образ из старинного мультфильма сестёр Брумберг "Исполнение желаний". Там в финале - может, помните - колоннада во дворце Зербино угрожающе склонялась над отрицательным персонажем, и колонны гневно восклицали "Ты лжёшь! Ты лжёшь!" Такие сюрреалистические эстетика и пластика, этого в то время в мультипликации было немерено.
    Может, и неплохо это работает в проекте музея.

    Архитекторы пытаются вложить в свои произведения не абстрактный драматизм, а конкретные, антропоморфные эмоции, создают в некоторой степени фантастическую, сказочную атмосферу.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    "Москва: на пути к лучшему городу для людей"

    Из интервью с Яном Гейлом, главой датского бюро "Gehl Architects", урбанистом-консультантом, после проведённого им исследования и его отчета в июле 2013г. в Центральном доме архитектора.


    "Господин Гейл, как вам Москва? Как вы оцениваете ее урбанистический потенциал?

    Москва – прекрасный город с рядом несомненных достоинств. Он обладает сложившимся культурным обликом. Он четко структурирован, здесь много лесов, рощ, водных артерий, хорошо развита сеть метрополитена. Здесь удивительная архитектура. Это, как вы понимаете, плюсы. Но есть и минусы. Город просто запружен автомобилями, и это заметно снижает качество среды в любом уголке Москвы. У вас наблюдается настоящее автомобильное цунами! При этом степень развития наземного общественного транспорта оставляет желать лучшего. Потерянные в пробках часы – это упущенная экономическая выгода. Стоит отметить также низкую доступность городских пространств для людей и безобразное отношение к пешеходам. Москва – город, предназначенный для автомобилистов, а не для пешеходов. Мегаполис воспринимается как некая машина, а не как организм, обладающий человеческими качествами. Какие еще минусы? Плохо используются набережные. По нашим данным, в столице России для пешеходов доступно только 7% территории набережных. Для сравнения: в Лондоне этот показатель составляет 76%, на Манхеттене – 49%. В Москве некомфортная визуальная среда. У вас не хватает рекреационных пространств, мест, где можно спокойно погулять, отдохнуть, поговорить. На улицах очень мало гуляющих людей, даже в погожий день. Куда же подевались москвичи? Они все в метро, едут на расстояние одной-двух станций, вместо того, чтобы пройти путь пешком. А почему так происходит? Потому, что им не рады на улице. Потому, что передвигаться на своих двоих некомфортно, повсюду возникают препятствия в виде припаркованных на тротуаре автомобилей, подземных переходов, строительных ограждений и так далее. Вот вам пример из личного опыта. Вчера я решил пообедать в одном хорошем ресторане через дорогу. Это оживленная магистраль с активным движением, на которой мало наземных переходов. Так вот, чтобы добраться до ресторана, я прошел около полукилометра. По-моему, это плохо как для города, так и для бизнеса.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Я знаю, что в своих исследованиях вы пользуетесь так называемым акупунктурным методом. Что это такое? Применяли ли вы его в Москве?

    Технология наших урбанистических изысканий уже устоялась. Мы подготовили такие исследования для полусотни городов мира. Самыми крупными были Лондон, Нью-Йорк, сейчас Москва, а следующим будет Сан-Пауло. Главный фактор нашего исследования – это то, как город относится к своим жителям, благополучна ли его среда для горожан. Анализ проводится точечно, в разных районах города, отсюда и название метода – акупунктурный. Здесь, в Москве, мы работали около года.
    <...>

    Что же вы посоветует предпринять московским властям, чтобы исправить ситуацию? И сколько для этого потребуется времени?

    Необходимо перестроить транспортную систему. На первом месте в процентном отношении от общего объема трафика – пешеходы и велосипедисты, на втором – общественный транспорт, затем такси и замыкают ряд частные автомобили. Именно так выглядит транспортная структура мегаполиса XXI века. Нужно создать муниципальный департамент, который бы занимался исключительно пешеходным движением и городской средой.
    <...>
    Изменения к лучшему невозможны без развития легкого метро. Сегодня Москва похожа на мицелий, поддерживающий жизнедеятельность «грибов» - зон возле станций метрополитена. Другими словами, зоны городской активности совпадают с территорией возле станций, а так быть не должно, город должен развиваться равномерно.
    Следующий пункт – подземные переходы. Избавьтесь от них! Так уже сделали в Нью-Йорке и Париже. Парижане переходят Елисейские Поля поверху, а не под землей! Мы в Дании тоже строили подземные переходы 40 лет назад, но сегодня все они засыпаны песком. Вид уличной сети полностью изменился. Нельзя забывать о пожилых людях и маломобильных категориях населения. Для них каждый спуск под землю – тяжелое испытание. Еще один совет: убрать авто с набережных и превратить их в рекреационные зоны с массовым доступом к воде. По этому пути пошли муниципалитеты Лондона, Нью-Йорка, Парижа, Копенгагена. Что касается временных рамок, то если начать двигаться в правильном направлении прямо сейчас, то есть шанс справиться со всеми проблемами через 30-40 лет".

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Никола-Ленивец, арт-парк

    Интересно, как подступятся к задаче, поставленной на международном практикуме по разработке стратегии развития арт-парка в Никола-Ленивце, участники практикума. А задача состоит в том, чтобы "с помощью урбанистической культуры, творческой деятельности и создания произведений искусства... оживить сельскую местность в России" и распространять "идеи культивирования дикой местности" для преображения российских городов. Основой решения задачи организаторы видят опыт деятельности художников и архитекторов в арт-парке Никола-Ленивца.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    В собственной, "креативной" среде урбанистами успешно обкатываются идеи, в будущем которых я не уверена - их нужно будет воплощать в среде деревенских прагматиков и в среде иждивенчески настроенных горожан.
    Но то, как это будет происходить, любопытно.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Источник.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Архитектурно-художественное решение фасада нового корпуса Государственной Третьяковской галереи. Концепция бюро SPEECH.

    Горячая тема: новый фасад Третьяковки.
    К конкурсу на его создание было допущено шесть бюро, победила концепция бюро SPEECH. Второе место - у бюро TOTEMENT/PAPER, третье – у ТПО "Резерв".
    Генеральный директор Третьяковской Галереи Ирина Лебедева, разъясняя решение жюри, сказала: "Мы должны сохранить основные параметры здания – пятно застройки, высоту, площадь. Победившая концепция полностью отвечает потребностям Третьяковской галереи и соответствует образу музея нового тысячелетия. Это не просто отдельно стоящая постройка, а элемент комплекса, соразмерный человеку и пешеходной зоне в Лаврушинском переулке. Это современная стилизация, создающая ассоциативную связь с существующим зданием".

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов назвал такие достоинства проекта SPEECH, как уважительное отношение авторов к урбанистическому контексту, их современный архитектурный язык, узнаваемость объекта и безошибочная идентификация в качестве части Третьяковской галереи, добавив, впрочем, что проект будет дорабатываться и в некоторой степени изменится.
    Не знаю, как у вас, а у меня всё это вновь вызывает противоречивые чувства. Понятно, что начатая реконструкция обязывала конкурсантов к соблюдению некоторых формальных параметров. Однако возможностей для оригинальных решений, наверное, было достаточно. Не очень убедительны заявления о безошибочной идентификации объекта в качестве части Третьяковской галереи и о том, что при воплощении концепции будет создана "ассоциативная связь с существующим зданием".

    [​IMG]
    Концепция бюро TOTEMENT/PAPER.

    Впечатление от конкурса и его результатов не очень радостное. Стеклянные стены и простенки между ними на фасадах бюро SPEECH спроектированы плохо. Впрочем, заявка TOTEMENT/PAPER на то, что их фасад станет городским символом, неоправданно смелая.
    Ну что ж, к новому лицу Третьяковки придётся привыкнуть. Ситуация сходна с той, которую я описала немного выше, рассказывая о проекте музея истории Баварии в Регенсбурге.
    Возможно, в этом присутствует дух времени, но этот дух способствует снижению старого образа, того, с "лица необщим выраженьем".

    [​IMG]
    [​IMG]
    Концепция бюро UNK project.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Московский стиль", современная городская среда глазами профессионала.

    Отрывки из статьи "Между СССР и Западом" Григория Ревзина, искусствоведа, историка и теоретика архитектуры, художественного критика, обозревателя издательского дома "Коммерсантъ", главного редактора журнала "Проект Классика", написанной по мотивам его лекции, прочитанной 15 мая 2008 года в клубе-литературном кафе Bilingua в рамках проекта "Публичные лекции Полит.ру".
    Начало.


    [​IMG]


    "Сама идея воссоздания храма никак не учитывала позиций архитектурного сообщества. Храм Христа Спасителя в архитектурном сообществе имел весьма низкую репутацию, так называемый «русский стиль» Константина Тона пятью поколениями архитекторов трактовался как пример дурного вкуса и конъюнктурной бездарности. Сама идея возведения храма в 1994 году, вероятно, могла бы вызвать у архитекторов большой энтузиазм: Россия переживала своеобразное религиозное возрождение. Конкурс на новый Храм Христа Спасителя мог бы вывести нынешнее поколение русских архитекторов на принципиально новый уровень, разом поставив перед ними проблемы национальной традиции, сегодняшнего мироощущения, метафизики архитектурной формы – если бы русская архитектурная школа смогла построить новый храм, она могла бы себя уважать. Но даже сама возможность того, что у архитекторов может быть какое-либо собственное мнение на эту тему, даже предположение, что они способны возвести что-либо, сравнимое с достаточно посредственным архитектурным решением довольно бездарной в художественном отношении эпохи, в тот момент рассматривались как кощунство. Архитекторы в этой конфигурации оказываются фигурами сугубо служебными, не имеющими собственных взглядов и не способными к собственному творчеству.
    <...>

    Сам образ старины менялся. Если в начале правления Юрия Лужкова речь обычно шла о дореволюционном прошлом, а в качестве стилистических прообразов использовались «русский стиль» эклектики и модерн, то постепенно все большее значение начала приобретать сталинская Москва (высотки). Это соответствовало общему сдвигу в идеологии легитимности государства в правление Владимира Путина. Но в любом случае стиль здания оказывался инициативой власти, корреспондировал с ее политикой, а само здание трактовалось как деяние власти в пользу граждан независимо от формы собственности. Частный бизнес оплачивал легитимизацию власти независимо от своего желания или нежелания это делать.
    Практически во всех случаях авторами здания выступали госчиновники, архитекторы, служащие в системе государственных проектных институтов. В этих проектах, так же, как и в Храме, роль архитектора полагалась сугубо служебной – он был фигурой, не имеющей, по замыслу властей, собственного творческого лица. Отсюда – большое распространение лужковских «реконструкций», когда старые здания сносились и строились заново с сохранением сходства с историческими формами (наиболее заметные примеры – гостиница «Москва» и магазин «Военторг», снесенные, и выстроенные заново по мотивам бывших). Заказчик здесь как бы элиминировал архитектора, он заранее полностью представлял себе, что будет построено – то же самое, что и было, но с новым функциональным наполнением, другими потребительскими качествами, большим количеством площадей. Образцовым произведением московского стиля оказывался фэйк, подделка под старое здание, и в итоге попытка приобщиться к прошлому как к источнику своей легитимности привела к фальсификации прошлого и подрыву легитимности. Но если бы Юрий Лужков мог, он бы, вероятно, все нужные городу здания строил бы по образцу Храма Христа Спасителя – по фотографиям утраченных или на месте им же снесенных. Это в наибольшей степени отвечало его архитектурной программе.
    Естественно, это было невозможно. Как только возникал заказ на проектирование нового здания, и фотографий из архива не было, архитектор начинал рисовать что-то свое – и делал это до тех пор, пока заказчик не сдавался и не принимал того, что получилось. Архитектура «московского стиля» оказалась массивом материала с творческим лицом поневоле – оно не предполагалось, но возникло. У нее нет лидеров, ее главные памятники определяются не творческими, а политическими соображениями, но, вместе с тем, она узнаваема и стилистически определима.
    <...>


    [​IMG]
    Театр Et Cetera


    Старшее поколение, воспитанное в русле «мраморного модернизма» брежневского времени, не имело ни опыта, ни желания проектировать в принятых в Москве до революции стилях. Идея была переинтерпретирована ими в ином ключе. Ряд объектов (такие, как монумент на Поклонной горе, новый корпус Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке) просто продолжали брежневские традиции. Эти традиции даже дожили до нашего времени, и в качестве последнего примера позднебрежневского модернизма можно назвать здание библиотеки МГУ на Воробьевых горах (Глеб Цытович, Александр Кузьмин, Юрий Григорьев), построенное аж в 2005 году, но выглядящее как брежневский обком 70-х.
    Более распространенной, однако же, была интерпретация идей возвращения к духу старой Москвы в духе американского постмодернизма 70-80-х гг. – времени молодости среднего поколения архитекторов, воплощавших заказ на «московский стиль».
    Архитектурный постмодернизм в его американском варианте (Роберт Вентури, Чарльз Мур, Филипп Джонсон, Майкл Грейвз и т.д.) был основан на компромиссе между современными методами строительства и историческими деталями, милыми сердцу обывателя. Сама идея следовать плебейским вкусам обывателей вызывала у архитекторов эмоции от легкой улыбки до приступов неудержимого хохота, и именно в этом смысле они и трактовали исторические цитаты, создавая такие версии исторической архитектуры, которые больше напоминали опыты поп-арта. Ирония рубежа веков в России состояла в том, что заказ Юрия Михайловича Лужкова был интерпретирован в том же духе – как неразвитый вкус обывателя, над которым следует подшутить. При этом шутка вместо иронии в отношении обывателя должна обозначать новую государственную идею России, вернувшейся к своим дореволюционным корням. В чистом виде постмодернизм американского толка в Москве редок, интересный пример – офисный центр Абдулы Ахмедова на Новослободской улице, но чаще у нас возникала какая-то помесь прикола с государственным значением. Это особая поэтика монументальной шутки, которая составляет основу московского стиля во всех перечисленных образцах. Из наиболее заметных архитекторов назовем Леонида Вавакина, Михаила Посохина, Алексея Воронцова, Юрия Гнедовского, Владлена Красильникова. До некоторого совершенства монументальной виньетки, венчающей эту архитектуру, стиль доводили скульптурные произведения Зураба Константиновича Церетели. К началу 2000-х с изменением характера русского общества и русского бизнеса стиль стал постепенно сходить на нет, хотя отдельные его рецидивы доживают до сегодняшнего дня. В качестве примера приведу театр Et Cetera (Андрей Боков, Марина Бэлица), построенный в 2006 году.
    Рассматривая теперь этот стиль как бы задним числом, с одной стороны, поражаешься его пошлости, а с другой – не можешь не отдать ему должного. Ведь это, несомненно, оригинальное русское направление, какого не было нигде в мире. Вероятно, сама уникальность ситуации может быть оценена как достоинство и каким-то образом архитектурно выражена. Думаю, что именно это произошло в двух произведениях Сергея Ткаченко, в которых поэтика издевательского китча проведена с редкой последовательностью и изобретательностью – дом «Яйцо Фаберже» на улице Машкова и дом «Патриарх» на Патриарших прудах. Рядом с этими произведениями все остальные образчики «лужковского стиля» выглядят какими-то унылыми репликами в жанре «так получилось». Сергей Ткаченко довел абсурдность этой поэтики до состояния звенящей струны, и в этом даже появилось нечто возвышенное. Однако это маргинальный случай, который требует отдельного анализа".


    [​IMG]
    "Яйцо Фаберже"

    [​IMG]
    "Патриарх"
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Напластования — это русский культурный менталитет. Ничего не поделаешь. Вот, например, Благовещенский собор Московского Кремля — уже третий по счету Благовещенский собор на этом месте. А где два предыдущих? Их сломали, потому что хотели сделать как лучше. Хорошо, хочешь сделать как лучше — построй рядом, как делалось в любой европейской стране. В каком-нибудь маленьком французском или итальянском городе рядом стоят несколько огромных романо-готических соборов, которые строили там на протяжении 200–300 лет. На Руси все делалось по-другому. Построили — через сто лет сломали, поставили новый — через сто лет опять сломали и опять построили новый".
    Владимир Сарабьянов, реставратор, искусствовед.

    Это стоит добавить к уже процитированному из статьи Григория Ревзина:
    Продолжение.


    [​IMG]
    "Помпейский дом" Михаила Белова


    "Позднесоветская архитектурная оппозиция была двух родов. Во-первых, архитекторы средового направления. Во-вторых, архитекторы-бумажники.
    Движение средового модернизма – парадоксальное архитектурное выражение идей позднесоветской интеллигенции. Оно основано на соединении сразу двух альтернатив позднесоветской архитектуре, которую можно определить как социалистический модернизм. С одной стороны – на обостренном внимании к современной западной архитектуре, которая и формировала повестку дня в профессиональном смысле. Здесь средовое движение противостояло социалистическому модернизму как несоциалистическое. С другой – на подчеркнутом, едва ли не культовом пиетете к наследию старой Москвы, которую последовательно сносили в процессе создания столицы первого в мире социалистического государства, создавая, скажем, Новый Арбат или Дворец съездов в Кремле. Хотя, по сути, советские градостроители 60-70-х в этих сносах и расчистках старого города полностью шли в русле идей Ле Корбюзье, воспринимались эти действия в СССР как проявления чисто коммунистического варварства, стремящегося уничтожить следы прошлого. Здесь движение противостояло соцмодернизму как не-модернизм, анти-модернизм, стремящийся не «сбросить прошлое с корабля современности», но, наоборот, тщательно сберечь все его следы на этом корабле.
    В итоге возникла идея создания такой версии современной архитектуры, которая была бы и современной западной, и при этом полностью сохраняла бы дух старой провинциальной Москвы прошлого века. Возник средовой неомодернизм.
    Генезис направления восходит к отделу перспективных исследований Института Генплана Алексея Гутнова, одного из немногих по-настоящему выдающихся советских градостроителей. Его концепция «средового подхода» достаточно многоаспектна. «Средовой неомодернизм» является частью средового подхода, для Гутнова - не самой принципиальной. Но, тем не менее, она рождается именно из этого источника. Суть заключается вот в чем. Анализируя опыт вторжения современной архитектуры в исторический центр (Новый Арбат или Дворец съездов), архитекторы пришли к выводу, что причина негативной реакции на эти события лежит не столько в области неприятия современной архитектуры вообще, сколько в несоблюдении исторически сложившихся законов построения города. Попросту говоря, проблема высотных пластин Нового Арбата не в том, что это современная архитектура, а в том, что в Москве, в центре города, никогда не было зданий такого размера, с такой структурой, ритмом и т.д. Если бы там вместо этого были построены четырех-пятиэтажные ультрасовременные дома, если бы сохранилась традиционная структура московской улицы и т.д., то никто бы не называл этот архитектурный эксперимент варварством.
    <...>

    ...оппозиционным локусом оказалась «бумажная архитектура» 80-х гг. Движение, возникшее из побед молодых русских архитекторов на концептуальных архитектурных конкурсах, прежде всего в Японии, не то чтобы предложило альтернативные идеи архитектуры, но иной тип существования профессии. Наиболее заметные архитекторы движения – Александр Бродский и Илья Уткин, Михаил Белов, Михаил Филиппов, Юрий Аввакумов, Алексей Бавыкин, Тотан Кузембаев, Дмитрий Буш и т.д. – в наибольшей степени соответствовали диссидентской модели развития архитектуры. Они не служили в советских проектных учреждениях, основной путь реализации видели во включенности в мировой архитектурный контекст и в большей степени работали по типу художников-концептуалистов, ориентированных на местную интеллигенцию и западные культурные институции. Это сформировало особый тип самосознания этих архитекторов. Они самостоятельно формировали повестку дня, они подчеркивали авторский характер своей архитектуры, они были ориентированы на архитектуру-аттракцион, способную привлечь внимание международного конкурса. Можно сказать, что это была модель «звездного» развития архитектуры в вымороченных условиях отсутствия реального строительства, контакта с обществом и т.д.
    <...>

    Вероятно, самым значимым опытом развития этих процессов оказалась застройка Остоженки. Остоженка - московский район, уникальный по характеристикам. Это место по плану реконструкции Москвы советского времени было предназначено под полный снос, поэтому здесь в советское время ничего не строили. Он сохранил дореволюционную градостроительную структуру, при этом заполненную ветхими, ничем не примечательными домами. Их можно было сносить и строить новые. Лидером средового модернизма стал Александр Скокан, один из опорных бригадиров отдела А.Гутнова конца 70-х - начала 80-х годов, создавший на рубеже 1980-1990-х гг. план детальной планировки Остоженки, а также сформировавший архитектурное бюро «Остоженка», которое стало последовательно реализовывать эту программу. Был найден «остоженский морфотип» - дом в 3-5 этажей, с уличным фасадом, изображавшим достойную городскую, едва ли не петербургскую архитектуру, и проходной аркой во двор, который вдруг оказывался едва ли не «сельским» - незамкнутым, с большим количеством зелени и дальними перспективами. Новая архитектура должна была не только следовать местному морфотипу, но и тщательно «запоминать» местные неправильности города – повороты улиц, историческое деление участков на «владения», тропинки, проходы и т.д. Получавшееся в итоге здание оказывалось своего рода хаотическим наложением различных объемов, фактур, масштабов, и каждый из этих пластов соответствовал каким-то историческим обстоятельствам, являлся их отражением. Вместе с тем, архитектура с бесконечными наложениями композиционных логик, объемов, углов, фактур оказалась в определенной степени созвучна западной деконструкции 80-90-х гг. Конечно, архитектор-средовик ломал линию фасада вовсе не из желания создать пространственный взрыв, как это делали Заха Хадид или Даниэль Либескинд, а из желания обозначить следы тех исчезнувших построек, которые стояли на этом месте раньше. Но зритель не знает, что три излома и три фактуры на фасаде дома означают флигель, дровяной и каретный сарай усадьбы, которые были на этом участке в начале XIX века, и понять это никак не возможно. Поэтому в принципе остоженские здания 1990-2000-х вполне представимы себе в ряду направления деконструктивизма как его сдержанные провинциальные варианты, и, наоборот, «проходные» постройки Захи Хадид в Берлине или Фрэнка Гери в пригородах Базеля легко представить себе на Остоженке.
    <...>

    Что же касается архитекторов-бумажников, их судьба оказалась несколько менее успешной. Фактически они были ориентированы на модель архитектуры-аттракциона, а это достаточно сложный тип девелопмента, до которого русская архитектура доросла лишь в последние пять лет. Их заказы не носили системного характера – некоторые оформляли квартиры, некоторые – частные особняки, лишь немногим удалось построить большие заметные объекты в городе (Михаил Филиппов, Михаил Белов, Илья Уткин), и то только в том случае, когда они стояли на позициях ретроспективизма, что как-то корреспондировало с «московским стилем». Но степень внимания к их творчеству со стороны общества гораздо выше, чем у всех остальных, они неизменно лидируют по количеству публикаций, их приглашают на все выставки, они получают все возможные премии. Подозреваю, что в истории от русской архитектуры рубежа веков останутся, прежде всего, «Римский дом» Михаила Филиппова и «Помпейский дом» Михаила Белова.
    <...>

    ...случай Сергея Ткаченко. Этот архитектор, изначально примыкавший и к средовому движению, и к довольно радикальному движению художников-авангардистов «митьков», стал одним из чиновников Москомархитектуры, благодаря чему смог реализовать весьма экстравагантные замыслы. Качество его работ связано с тем, что он применил собственно художественный опыт и критерии качества к программе московского стиля, создавая не столько символы легитимности власти, сколько тревожные символы издевательства над ней (дом в форме яйца Фаберже, придворного ювелирного пасхального подарка российской императорской семьи). Единственное исключение подтверждает правило. Чисто институциональное несоответствие – архитекторы родом из неофициального искусства, ставшие владельцами частных мастерских, против советской по генезису системы управления – привело к тому, что никогда ни сам город, ни «придворные» девелоперские компании (специфика российского девелоперского бизнеса заключается в его зачастую очень тесной связи с госчиновниками высокого ранга) не заказывали этим архитекторам никаких зданий и всячески ограничивали их присутствие в городе. Скрытая память социальных структур оказалась сильнее, чем экономическая и политическая логика. До сего дня в России бытуют два типа архитектуры – качественная и официальная".

    Григорий Ревзин


    [​IMG]
    "Римский дом" Михаила Филиппова
     
  7. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.916
    Симпатии:
    6.497
    Чаще в Европе бесконечно достраивали уже существующий ). Достаточно съездить даже в Белоруссию и на Западную Украину, чтобы убедится: городская модель там конечно была совсем иной , чем в России. Там было много центров силы: город сам по себе, королевский замок сам по себе, каждый орден выстраивает свой собор. Даже если всё это на пятачке.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Я заканчиваю публикацию отрывков из статьи искусствоведа, историка, художественного критика и теоретика архитектуры Григория Ревзина "Между СССР и Западом". Начало и продолжение смотрите в двух моих предыдущих сообщениях.


    [​IMG]
    Жилой дом «Панорама» на Пресненском Валу, архитектурное бюро "Остоженка".


    "Второй стратегией изменения ситуации стала попытка поменять правила игры. Архитекторы требовали проведения открытых конкурсов, в которых могли бы участвовать и иностранцы. Эти требования возникали в атмосфере резкой критики «московского стиля», которая в ситуации борьбы Юрия Лужкова за пост президента РФ в 2000 году приобрела откровенно политическое звучание. Попытка изменить структуру архитектурного рынка была трактована как часть общей борьбы за либеральные ценности, требование допустить иностранных архитекторов на русский рынок – как общей борьбы за сближение с Западом. В такой трактовке требования тиражировались сотнями публикаций в течение нескольких лет.
    <...>

    Так или иначе, государство представляло местным архитекторам некоторую защиту, и именно ее они требовали снять. К чести русских архитекторов следует заметить, что рыночная логика им была более или менее незнакома, они руководствовались чисто идеалистическими соображениями архитектурного качества. Им казалось, что, если в России появятся их западные конкуренты, то это оздоровит ситуацию в целом и, в конечном счете, поможет и им (это правильно с поправкой на то, что конечный счет наступит, когда нынешнее поколение архитекторов уже уйдет в историю). Это один из самых успешных примеров воздействия абстрактной либеральной пропаганды на профессиональное сознание.
    Так или иначе, суть архитектурной оппозиции Юрию Лужкову свелась к двум тезисам – конкурсы и иностранцы. Это происходило в тот период, когда федеральные власти начали борьбу с московской мэрией, которая длится до сих пор. Центром, в котором развернулись федеральные строительные программы, стал Петербург, и вряд ли стоит удивляться тому параду западных звезд в петербургском небе, который я описал в начале. Федеральные власти взяли на вооружение программу оппозиции – они стали проводить конкурсы и приглашать к участию иностранцев.
    Московские власти ответили по-своему. Конкурсные процедуры встроены в демократическую систему принятия решений, которой в России не было и нет, вне ее они превращаются в пиар. Издержками же этого пиара оказывается получение весьма сомнительного с точки зрения перспектив реализации проекта за куда большие деньги, чем стоил бы прямой внеконкурсный заказ. Федеральные власти, так же, как и петербургские, имели весьма скромный опыт реального строительства, поэтому не осознавали этого обстоятельства – печальный опыт строительства Мариинского театра продемонстрировал это со всей очевидностью. По конкурсу, с большим пиар-успехом был выбран звездный проект Доминика Перро, который невозможно реализовать в российских условиях. Московские власти, у которых, наоборот, был большой реальный опыт, на эту дорогу не встали, однако решили вопрос по-своему. Ближайший к московской мэрии круг девелоперов – Шалва Чигиринский, «Интеко», «Капитал Груп», «Миракс», «Крост» -- пригласили проектировать Нормана Фостера, Заху Хадид, Рема Колхаса, Эрика ван Эгерата, Жана Нувеля. В этом году главный архитектор Москвы Александр Кузьмин объявил, что московское правительство начинает напрямую приглашать западных архитекторов для выполнения муниципального заказа.
    В структуре взаимодействия с западными архитекторами важно выделить три принципиальных черты. Во-первых, они изначально более лояльны, чем русские архитекторы, выросшие из архитектурной оппозиции. Они не знают местного культурного контекста и не понимают границ возможного архитектурного действия, полностью доверяя в этом вопросе заказчику. Никому из русских архитекторов не пришло бы в голову выступить с инициативным проектом сноса Центрального Дома художника, основываясь лишь на пожеланиях заказчика – каждый из них предпочел бы проверить, насколько проект реалистичен в принципе. Лорд Фостер легко на это пошел, поскольку репутационный ущерб в России его мало интересует. Во-вторых, они слабо представляют себе местное законодательство. Опыт Доминика Перро, Эрика ван Эгерата, того же Фостера показывает, что они в принципе не понимают, когда их проекты приобретают окончательный статус, после чего изменения уже невозможны, – на уровне ли победы в конкурсе, утверждения заказчиком, утверждения государственной комиссией и т.д. Поэтому их проекты лабильны, открыты к вмешательству со стороны заказчика – проект застройки территории на месте гостиницы «Россия» лорда Фостера показывает, что по желанию заказчика даже стиль зданий может легко меняться с хай-тека на историзм. Наконец, в-третьих, работа в России не является для них принципиальной с точки зрения профессиональной репутации; они склонны считать, что ответственность за качественное воплощение проекта лежит скорее на развивающейся стране, а не на них лично. Поэтому при возникновении каких-то кардинальных изменений проекта они легко начинают относиться к нему как к халтуре, которая не приносит славы, но дает деньги. Характерный пример – здание Смоленского пассажа, изначально строившееся по проекту Рикардо Бофилла. Архитектор не отказался ни от авторства, ни от гонорара, но никогда не включает это здание в свое портфолио.
    Эти три черты – готовность к сотрудничеству, легкость в изменениях проекта и отношение к нему как к халтуре, за которую должен отвечать заказчик – делают из западных архитекторов очень удобную замену архитекторам-чиновникам. Как ни парадоксально, в существенных характеристиках проектного процесса они ведут себя одинаково.
    <...>

    Русской архитектурной школе ничего не грозит, западные архитекторы никак не повлияют на русских. Да, русской архитектурной оппозиции не стоит рассчитывать на заказ от власти, служащей целям ее легитимации, и это грустно. Но та ниша, в которой они развивались – частный заказ, заинтересованный в критериях качества как бизнес-инструменте, – останется за ними. Максимум, что может произойти, – это Сергей Ткаченко сделает какую-нибудь изысканную пародию уже не на московский стиль, а на Фостера, здание, скажем, не в форме яйца Фаберже, а в форме двигателя Ferrari под прозрачным капотом или хронометра «Патек Филипп». В остальном две архитектуры не встретятся, и основная оппозиция сохранится. У нас будут две архитектуры – качественная и иностранная.
    <...>

    ...в Москве есть некоторые проблемы, которые критичны для состояния города в целом. Эксперты выделяют пять групп таких проблем:
    а) экология – среда (воздух, вода, солнечный свет, уровень шума и т.д.) Москвы в ряде районов критична для жизни;
    б) энергия – энергетическая структура города близка к исчерпанию своих возможностей, резервных систем нет, и как их создавать, непонятно;
    в) транспорт – у нас нет концепции, что делать с московским транспортом, мы эклектично соединяем все возможные концепции, выработанные в Европе и Америке в 60-е, 70-е, 90-е гг., то есть лечим больного всеми возможными лекарствами сразу, с грустью ожидая, когда он умрет;
    г) наследие – у нас бесконечно сносятся памятники архитектуры, строятся их копии, и Москва превращается из исторического города в Диснейленд;
    д) жилье – московское жилье превратилось в инвестиционный инструмент, квадратный метр – это просто вид валюты, из-за чего городские районы превращаются в банковские ячейки, растянутые в пространстве на километры. В домах никто не живет, они годами стоят неэксплуатируемые. Если в них кто-то заселится, там разом произойдут наводнение, короткое замыкание и взрыв бытового газа. В ближайшие десять лет нам предстоит удивительное дело – реконструкция города, которым никто не успел попользоваться.
    Сложность заключается в том, что отсутствует субъект, который был бы заинтересован в решении этих проблем. Власти утратили связь с избирателями, поэтому могут решать эти проблемы только из соображений абстрактного блага, а это плохая мотивация".

    Григорий Ревзин


    [​IMG]

    Источник.
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Я потрясена. Оказывается, концепция SPEECH включает в себя то, что эти безобразные рамы на будущем фасаде Третьяковки суть картины на стенах галереи, у зрителя должна возникать такая ассоциация.
    Библиотеку с фасадом - книжной полкой я уже показывала, школу, закрученную в символ бесконечности, тоже.
    Почему-то вспоминается старая детская книжка "Незнайка в Солнечном городе"...
    Я уже не удивлюсь, если появятся рестораны в виде фарфоровых супниц и театры в виде театральных биноклей. Иногда терпение, которое сродни снисходительности к детским шалостям, кончается, и приходит в голову: это архитектурный идиотизм.
    Или это тоже пост-постмодернистская идея? Воображаю такой "Солнечный город" для настоящих людей. Я хочу, к примеру, почитать, сидя на скамейке в парке. И тут меня начинает овевать каким-нибудь искусственно поднятым ветерком от перелистываемых страниц, шорохом бумаги и тихими вкрадчивыми цитатами из классических литературных произведений... А в кафе в виде жующего рта за столом в виде тарелки и на стуле в виде ложки я буду слушать музыку из чавканья и лязганья вилок и ножей.
    Нынешние игры архитекторов с банальными ассоциациями не менее абсурдны.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    В "Манеже" до 22 августа открыта выставка Lexus Gibrid Art "Чувства в движении".
    Я на месте москвичей и гостей столицы сходила бы.
    Судя по рассказам, это чрезвычайно интересно (фрагмент интервью куратора выставки Марчелло Пизу см. тут).

    [​IMG]

    На выставке представлено девять впечатляющих инсталляций с объектами, являющимися гибридами искусства и технологии.
    Очень интересный аспект в этом зрелище - взаимоотношение зрителей и объектов, потому что объекты способны озадачить, порадовать неожиданностями.
    Эти прозрачные штучки реагируют на прикосновение человека - начинают светиться.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Экран, перед которым зрители, как в детстве, изображают разное зверьё с помощью теней, дорисовывает этому зверью глаза, зубы, уши, плавники, да ещё и озвучивает получившееся.
    Другие экраны в присутствии человека расцветают абстрактной живописью.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Зеркало упрямо не отражает зрителя, но показывает ему всё, что рядом и в стороне - человек начинает внимательнее присматриваться к окружающей его среде.
    А механические цветы весело проводят время, общаясь друг с другом, даже без участия людей - они прислушиваются к окружающим звукам и собственным сигналам и реагируют на них движением.
    Много интересного на этой выставке, сходите.

    [​IMG]
    [​IMG]

    Я уже писала, что художников, творящих в среде, уже очень стесняют ограничения в выразительных средствах. Им нужны не только свет, цвет и объём, но и звук, запах, тактильные ощущения, движение, непредсказуемость среды, свежие эмоции, интеллектуальное напряжение.
    Авторы выставки преследуют цель "сделать современное искусство ближе и понятнее всем без исключения". Не знаю, станет ли оно понятнее всем, но захватывающим, занимательным это искусство кажется совершенно точно.

    [​IMG]
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Жилой комплекс в Москве, 2002-2010гг.


    "Практически все здания, снятые Херфортом – небоскребы. Причем небоскребы отдельно стоящие на довольно свободной площади. При этом, ни в одном случае не возникает ощущения того, что высотность вызвана необходимостью экономии застраиваемой территории, как это происходит в современных мегаполисах первого или третьего мира.
    Наоборот, пустынность или малоэтажность окружения необходимы для правильного восприятия этой архитектуры, для осознания ее богатства, величия и исключительности.
    Почти все небоскребы на фотографиях Херфорта кого-то или что-то изображают – колонны с гипертрофированными карнизами-капителями, триумфальные арки, ступенчатые или геометрические пирамиды,просто статуэтки с разнообразным декором, похожие на постаменты под несуществующие памятники. Иногда они стилизованы под нечто историческое и знакомое. Особенно узнаваемы клоны московских высоток и сталинских жилых домов 40-50-х годов. Или американских небоскребов начала ХХ века.
    Там, где прямых исторических стилизаций нет, очевидны композиционные клише, напоминающие о советских традициях архитектурного величия – симметричность, ступенчатость, завершение шпилями или декорированными башенками-ротондами.
    Стилизации под западную современную архитектуру – под то, что называется «хайтеком» - тоже выглядят неуловимо советскими. Формы здания в таких случаях не обусловлены ни внутренним пространственным решением, ни конструкцией. В полном соответствии с советской традицией они создают некий самоценный «образ», существующий сам по себе. И пытающийся воздействовать на зрителя тем же стандартным набором варварских советских ощущений.
    Другой вариант – поиск композиций, не только не связанных с содержанием здания, но и сознательно ни на что виденное не похожих. Дом – колесо, дом – ворота, дом-рама, дом-цилиндр. Выдумка, «оригинальность», чаще всего абсурдная, становиться главной целью проектировщиков. Авторы воспринимают не только офисные здания, но и жилые дома, как статуэтки, лишенные собственной внутренней структуры. Художественная ценность зданий для их авторов определяется только композиционными и фасадными трюками.
    Такие здания – как бы они не выглядели – тоже незримой пуповиной связаны со сталинской архитектурой, с теми же московскими высотками. Их ведь тоже строили только для того, чтобы поразить зрителя, подчинить и подавить его психику. Что при этом собой здания представляло – жилой дом, министерство, университет или гостиницу – было неважно".

    "Первое, что бросается в глазах на фотографиях дорогого постсоветского жилья – почти полное отсутствие балконов, немыслимое на Западе.
    Второе, – что легко угадывается по внешнему виду – банальность и неинтересность планировочных решений квартир.
    И третье – вызывающая роскошь внешнего декора.
    По существу, проектирование квартирного пространства утратило в постсоветское время самостоятельную ценность. В ходу стандартный набор типовых советских решений. А отрицательный опыт современной архитектуры в советском варианте вызывает отторжение любой недекорированной архитектуры".

    "Еще одно важное свойство этой архитектуры, подчеркнутое Франком Херфортом – ее асоциальность. Здания на фотографиях оторваны от земли, стараются по возможности ее не касаться. Площадь контакта с землей сведена к минимуму. Здания несвязаны с окружающей средой и не пытаются эту среду создать. Наоборот, они противопоставляют себя окружению.
    Жизнь, существующая у подножия небоскребов – это знакомая советская жизнь. Деревянные домишки, грязные улицы в ямах, железные гаражи – или пустынные казенные улицы и площади с убогим благоустройством. Сами небоскребы парят над этой средой, старясь не иметь с ней ничего общего. Они живут особой – «элитной» – жизнью.
    Эта оторванность от земли характерна даже для жилых зданий, которые в нормальных условиях должны быть связаны с городской средой, быть ее частью. На западе квартиры первых этажей жилых домов, даже очень высоких чаще всего имеют выходы на собственные участки, которые в свою очередь открываются в парки и общественные пространства. В постсоветском «элитном» жилье такое абсолютно невозможно. Оно изолирует себя от внешнего мира".

    "Диктатура – это не только режим, в котором отсутствуют (или не действуют) демократические законы и права. Это еще такое государственное устройство, в котором социальные программы сведены к минимуму, а правящий слой, как правило, выражает свое величие, иерархическое положение своих членов и их богатство визуальными средствами. Архитектура для этой цели подходит идеально. Особенно – архитектура небоскребов.
    Жилища, офисы фирм и государственные учреждения превращаются в таких условиях в символы социального, финансового и политического успеха – и неизменно утрачивают при этом те качества, которыми должна обладать хорошая архитектура.
    В этих условиях функциональное назначение здания теряет значение. Не задачи пространственной организации функции определяют форму здания, они вторичны и проектировщикам не интересны. Главная задача – произвести нужное впечатление внешним видом. А нужное впечатление – это ощущение мощи, величия, богатства и исключительности. И самого здания, и тех, кто им пользуется. Так было в СССР.
    В этом смысле, архитектура многих стран бывшего СССР полностью опирается на советские традиции".

    Дмитрий Хмельницкий, "Архитектура несуществующего общества", предисловие к книге Фрэнка Херфорта о "постсоветских небоскрёбах" "IMPERIAL POMP - POST SOVIET HIGH-RISE".


    [​IMG]
    Нижний Новгород, жилой комплекс, 2005-2011гг.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Музей науки и естествознания в Торонто, открывшийся на днях.
    Авторы вписали проект в ландшафт, играя с природой, как пересмешник: в зданиях читаются образы скал, ущелий, вершин гор.
    Во внешней и внутренней отделке - много бамбука. Музей богатый и современно оснащённый.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Каюсь, что, знакомясь с тенденциями архитектуры мира, вначале я воспринимала приземистую, распластанную, уходящую вглубь земли архитектуру иронично.
    Но чем дальше, тем больше открывается её обаяние. Слияние, единение с ландшафтом сознательно выражается архитекторами через такие концепции.
    А "многоходовая", не буквальная, тонкая перекличка архитектурных форм с окружающей средой ценится вдвойне.

    [​IMG]
     
  13. Василий

    Василий Super Moderator

    Сообщения:
    8.712
    Симпатии:
    1.246
    Мне кажется, на Западе вообще немыслимо, чтобы состоятельные люди селились в небоскребы. Во всяком случае, в Европе.
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Вот проект Захи Хадид для Майями. Но - обратите внимание - это проект, органично вписанный в урбанистическую среду, а не грубо воткнутый в историческое окружение, имеющее собственные масштабы и эстетику (см. материал о "русских" небоскрёбах выше).

    [​IMG]

    А я приведу ещё один пример "заглублённой", горизонтальной архитектуры.
    Бюро Henning Larsen выиграло конкурс на реконструкцию здания парламента земли Баден-Вюртемберг в Штутгарте. Архитекторы не стали ничего нагромождать выше того, что уже существует. Они предложили осваивать то, что находится рядом с парламентом, но под землёй. Вот любопытное решение входа в Общественный медиацентр в виде амфитеатра:

    [​IMG]
    [​IMG]

    Новое пространство с конференц-залами, залами для выставок и переговорными будет соединено со зданием парламента подземным этажом.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    А это суровая правда, не из буклетов. Жизнь почти вне земли.
    Манчестер и Шеффилд.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Бирмингемская библиотека.
    Ещё один многофункциональный общественный центр - как принято теперь формировать концепцию новых городских библиотек.
    Я выросла в библиотечной пыли, поэтому с особым трепетом разглядываю проекты библиотек на всех стадиях - от замысла до реализации. Концепция, в самом деле, принципиально изменилась - читатель находится в иной среде и в иной роли, в информационном муравейнике.
    Возможно, так происходит диффузия разных идей - нужды человека в книге и привычного присутствия в торговых центрах и в виртуальной сети. Что ж, надеюсь, укромные уголки для тихого чтения в этом здании тоже предусмотрены.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Определённо очень удачная идея - эти элементы, закреплённые под разными углами на расстоянии от фасада здания. Это эмалированное стекло разной прозрачности, интересно играющее на свету. Здание растворяется в среде, рассыпаясь на сегменты. Воздух включён в замысел, как важная составляющая архитектуры.

    Марсель, Культурный центр. Автор - Кенго Кума.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Воображаются проекты будущего, в которых архитектура будет таять в воздухе, подобно Чеширскому коту...

    [​IMG]
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Реконструкция музея в Мюнхене затянулась, и там возвели временный выставочный павильон. Очень художественная концепция - это размышление архитектора, трёхмерная модель, воплотившаяся в состоянии незавершённости. Вот она, тающая в воздухе архитектура.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Возвращаюсь к недавней теме о "дорогой моей столице, золотой моей Москве".
    Евгения Гершкович высказалась о книге Григория Ревзина "Русская архитектура рубежа ХХ – ХХI веков", про презентацию которой я писала здесь.
    Источник.
     
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Фрагмент из видеоинсталляции Урсулы Дамм «Транзит»

    "— Дом цифровых искусств в Базеле был основан в 2011 году. Он знакомит зрителей с современным искусством, которое работает с электронными и цифровыми медиа и отражает их влияние на общество. Одновременно наш музей — это площадка для обсуждения актуальных вопросов, связанных с искусством: от живописи и музыки до театра и балета. Общий знаменатель всех этих тем — то, как медиа влияют на людей через эти каналы. Помимо этого наш музей собирает коллекцию современного цифрового искусства. В тесном сотрудничестве с художниками, учеными и различными институтами из Швейцарии и других стран мира мы создаем пространство новой культуры. Например, выставка и серия мероприятий под общим названием «Городские звуки» исследует, как звуки меняют городское общественное пространство, как и с какими целями они используются современными медиа.
    <...>
    — Какую роль будут играть музеи в будущем и что им придется делать для привлечения новой аудитории?
    — Я думаю, что музеи должны будут использовать инновационные форматы общения с аудиторией (прежде всего социальные медиаканалы), становиться открытыми площадками для разговора о том, что происходит с нами и вокруг нас".

    "...Теперь искусство может исследовать новые, невидимые миры с помощью различных девайсов. Например, работа немецкого звукового художника Кристины Кубиш «Электрические прогулки» (она была представлена в Москве в прошлом году) показывает, как человек, надев специальные наушники, может по-другому слышать город, отдельные в нем здания и объекты. Кубиш демонстрирует, как звук электромагнитных полей, пульсируя, влияет на нас, то есть как нас меняют современные медиатехнологии.
    — А что под влиянием этих технологий происходит с городским пространством?
    — Оно все более виртуализируется. Сейчас многие районы в крупных городах больше не нужно посещать физически, ведь возможен доступ к информации через смартфоны и другие гаджеты. Камеры наблюдения, спутники, навигаторы предоставляют данные о транспортных потоках и ситуации в городе — это приводит к слиянию цифровых социальных сетей с местным ландшафтом. В нашем музее мы исследовали эти изменения в выставке «Зондируя место. Изучая городской пейзаж». Ее задача — понять, как меняется восприятие городского пространства в нашем обществе, управляемом информационными потоками. На выставке показаны произведения художников, которые, постепенно появляясь, создают гибридное инфопространство, каким является современный город".

    Сабина Химмельсбах, директор Дома цифровых искусств в Базеле (Швейцария), из интервью.
     
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Ну вот и ещё один музей "ушёл под землю".
    Датский национальный морской музей, спроектированный BIG.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]

    Музей построен внутри чаши сухого дока, завершившего свою шестидесятилетнюю службу Эльсинору.
    6000 кв.м современно оснащённой площади, 8 метров ниже уровня моря.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  22. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Видимо, этот драматический аспект проявляется в хорошей современной архитектуре больше, чем кажется. Архитекторы, как деятели культуры, не могут испытывать драму и сложность жизни отдельно от своего "станка".
    Архитектура резонирует с реальностью не только как конструкции в ландшафте, и дисгармоничность, сложные отношения архитектуры со средой - не только игра с формой и материалами. Она выдаёт напряжённое внутреннее состояние авторов. Пришла пора осознания связей, которые не обрывает никакое техническое могущество цивилизации.

    Видимо, "засасывающая почва", вызывающие почтение человека природные фактуры - одни из примет этого мироощущения.
    Восторг перед космической архитектурой - скорее прошлое, чем будущее. Мы видим теперь нечто качественно иное.


    [​IMG]

    Художественно-исторический музей в Ланьяне (Тайвань), авторы проекта - Artech Architects.

    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
     
  23. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Ответвление темы см. здесь.

    Ряд сообщений из "Новой среды" перемещены туда же. Если вы что-то потеряли в этой ветке - ищите там.
     
  24. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]


    Видите зигзаг, наподобие лежащей буквы W, на склоне холма? Это археологический музей Вучедольской культуры в Хорватии, близ Вуковара. Мы снова видим архитектуру, ушедшую под землю. Что-то в ней есть - не уничижение, которое хуже гордости, а, скорее, отказ от триумфальности присутствия человека в ландшафте, как от излишества.


    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]
    [​IMG]


    А кроме модной тенденции в этом есть практический смысл - здание построено рядом с раскопом на вершине холма, к которому есть путь с озеленённой крыши.

    Музей спроектирован бюро Radionica arhitekture.


    [​IMG]
     
  25. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Приз на 25-м мировом форуме недвижимости MIPIM 2014 в номинации "Лучшее инновационное зеленое сооружение" - Gardens by the Bay. Сингапур. Aрхитекторы Grant Associates and Wilkinson Eyre Architects

    [​IMG]
    Приз в номинации "Лучший торговый центр" - Emporia Shopping Centre. Мальмё, Швеция. Архитекторы Wingårdhs arkitekter

    [​IMG]
    Приз в номинации "Лучший жилой комплекс" - The Oliv. Сингапур. Архитекторы W Architects Pte Ltd


    [​IMG]
    Приз в номинации "Лучший девелопмент офисного и делового центра" - Tanzende Türme. Гамбург, Германия. Архитекторы BRT Architekten LLP Bothe Richter Teherani


    [​IMG]
    Приз в номинации "Лучший проект реконструкции здания" - InterContinental Marseille – Hotel Dieu. Марсель, Франция. Архитекторы AAA Béchu Agency & Tangram Architects

    Всё та же танцующая, изгибающаяся, сквозящая, "экологичная" - с живой растительностью и с растениями из металла и бетона, - и "аутентичная" архитектура. Всё то, о чём я тут уже рассказывала.
     

Поделиться этой страницей