Практика внимательности - Тарт

Тема в разделе "Библиотека Сони", создана пользователем Соня, 2 окт 2012.

  1. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Заключение

    Путь внимательности Сунлуна практикуется ревностными монахами или мирянами в течение дня и ночи. Для менее ревностного медитирующего центр рекомендует от пяти до семи сеансов в день; каждый сеанс длится от одного до трех часов. Человек, который слишком занят делами службы или своего предприятия, сможет заниматься практикой два раза в день. Однако в часы между сеансами не следует оставлять ум без присмотра. Медитирующему нужно стараться постоянно быть внимательным. Он достигает этого при помощи внимательности к чувству прикосновения. В течение дня нет ни одного мгновенья, когда его тело не находилось бы в соприкосновении с каким-нибудь объектом. Если он сидит, его тело касается стула; если он лежит, его голова соприкасается с подушкой; при ходьбе ноги с каждым шагом касаются земли. Если он держит в руках какой-то инструмент или предмет, его пальцы соприкасаются с этим предметом. Медитирующий должен быть внимательным к прикосновению тела к стулу, головы к подушке, ног – к почве, пальцев – к инструменту или какому-либо другому предмету. Он должен по возможности быть внимательным к касанию глаза зрительными объектами, уха – звуками, языка – вкусовыми ощущениями, носа – запахами. «Будьте строго внимательны к осознанию прикосновения»

    Система Сунлуна проста; она настолько же проста, насколько просты линия или круг. Даже при первых попытках детей играть с бумагой и карандашом оказываются нарисованы линии или кружки; но провести совершенно прямую линию или нарисовать совершенно правильный круг чрезвычайно трудно. Однако когда человек занимается этой практикой с достаточной серьезностью и старанием, можно получить быстрые результаты. Другие методы в большинстве своем трудны для описания, хотя и легко выполняются; их результаты появляются медленно. Метод Сунлуна легко описать. Конечно, метод Сунлуна труден для выполнения; но это не значит, что последовательность операций является сложной; все они просты. Трудность метода означает лишь то, что он не так удобен, как другой метод, где не требуется напряжения. А здесь требуется смелость, чтобы встретиться с неудобствами напряженного дыхания и неприятных ощущений; здесь нужно рвение, чтобы преодолеть их; здесь нужна неукоснительная внимательность для достижения цели. Но когда все сделано как следует, а эти предписания можно выполнить как следует, – результаты получаются быстро, потому что устанавливает непосредственный и прямой контакт с реальностью, а также пробуждает у медитирующего энтузиазм, помогающий движению вперед с повышенной скоростью.

    Ленивому человеку сегодняшнего дня метод предлагает многое. Он заставляет отбросить системы мышления, чтобы немедленно и прямо постичь действительный характер вещей. Он подтягивает практикующего, мобилизует и использует большие физические и психические резервы, дает ему силы и средства противостоять превратностям жизни. Метод наносит удар в самое сердце этого обманчивого, себялюбивого понятия «я», которое и является причиной всех несчастий и неудовлетворенности.
    Метод Сунлуна – напряженный, решительный и энергичный метод установления четырех оснований внимательности «для очищения всех существ, для преодоления печали и горя, для разрушения боли и несчастья, для достижения правильного пути, для осуществления нирваны».
    «Будьте строго внимательны к осознанию прикосновения».

    Вопросы и ответы

    Вопрос. Когда мы начинаем дышать глубоко, первые несколько минут мы чувствуем сильную усталость; а затем, когда дыхание продолжается дальше, мы более не чувствуем усталости. Почему это так?
    Ответ. Мы чувствуем усталость, когда наше дыхание не приведено к равновесию; обычно выдох имеет наклонность быть сильнее вдоха. Следует удлинить вдох. Когда же мы установим должное равновесие дыхания, когда наше дыхание станет ритмичным, мы более не почувствуем усталости и фактически будем способны продолжать дыхание долгое время.

    Вопрос. Почему мы задерживаем дыхание на вдохе?
    Ответ. Это делается для того, чтобы нам можно было собрать воедино свои энергии для борьбы с неприятными ощущениями. Если мы остановимся на выдохе, мы, вероятно, окажемся в состоянии расслабленности, а для внимательности это нехорошо.
    Вам, может быть, придется сидеть долгое время, чтобы все ощущения исчезли; но это необходимо. Конечно, если вы способны установить строгую и напряженную внимательность, времени уйдет не так уж много. Здесь важно упорство.
    Сущность медитации – это борьба с ощущениями, чтобы преодолеть их. Конечно, мы можем заставить ощущения исчезнуть, если просто подвигаем руками, ногами или всем телом; но таким образом мы не боремся с ощущениями, а пытаемся уйти от них. Тогда мы выступаем против новых ощущений. Надобно знать, что мы не в состоянии уйти ни от какого ощущения; и эта невозможность уйти есть страдание, внутренне присущее нашему телу; единственный путь для нас – это смотреть ощущению прямо в лицо, победить его, прийти к прозрению, к освобождению.
    Внимательность – это бдительное осознание и строгое удерживание этого осознания без каких бы то ни было мыслей.
    В чем различие между медитацией саматха и медитацией випассаны?
    Медитация саматха есть сосредоточение на объектах, идеях и образах. Медитация випассаны использует силу сосредоточенности прежде всего на ощущениях внутри тела. Саматха делает ум могучим, тогда как випассана ощущает ум, чтобы дать ему возможность приобрести прозрение.

    Саматха пользуется сосредоточенностью в качестве своей главной опоры, тогда как випассана опирается как бы на две ноги: на сосредоточенность и на ощущения. Тот, кто практикует сосредоточенность, может обойтись без випассаны; но тот, кто практикует випассану, пользуется сосредоточенностью. Он добивается сосредоточенности от мгновенья к мгновенью и воспитывает эту сосредоточенность на ощущении. Пока вы остаетесь на этом пути, вы не вступите в состояние чистой сосредоточенности. Но если вы опираетесь полностью на одну ногу, на сосредоточенность, тогда вы можете вступить на путь саматха, сможете увидеть цвета, образы и т. п. Но тут вы можете отвлечься от цели.

    Вопрос. Что нам делать, если ощущения оказываются чересчур труднопереносимыми?
    Ответ. Терпенье, настойчивость – вот качества, требующиеся для того, чтобы противостоять ощущениям, какими бы сильными они ни были, и преодолеть их. Будьте внимательны, и ощущение исчезнет, даже самое сильное ощущение. Чем более сильно ощущение, которое нужно преодолеть, тем более ясным окажется в результате этого ум…

    Вопрос. Если твердо удерживать внимание на телесных ощущениях, т. е. если мы сможем осознавать ощущения, не позволяя вмешиваться уму, какую это принесет нам пользу по отношению к самому уму?
    Ответ. Вопрос не во вмешательстве ума; все дело в способе его функционирования. Ум должен продолжать функционировать в операции осознания; не должна вмешиваться его мыслительная функция, т. е. не должно иметь место размышление об ощущении. Если мы внимательны к любому ощущению, когда это ощущение затихает, ум становится очищенным и твердым; отсюда возникает любящая доброта и спокойствие.

    Вопрос. Как мы можем быть внимательными в своей повседневной жизни?
    Ответ. Когда мы шагаем, ноги касаются почвы; будьте внимательны к этому прикосновению. Когда мы держим какой-то предмет, мы касаемся его рукой, когда мы видим предмет, имеет место прикосновение к глазам; когда мы слышим звук, есть прикосновение к ушам; когда мы обоняем какой-то запах, налицо прикосновение к ноздрям; когда мы едим, имеется прикосновение к кончику языка. Мы можем быть внимательными этим и многими другими способами. Но лучше всего быть внимательными к прикосновению любой части тела: его легче уловить и удержать.

    Вопрос. Какую пользу приносит эта форма медитации?
    Ответ. Эта форма медитации приносит следующую пользу: она способствует очищению, преодолению печали и несчастья, она разрушает боль и горести; при ней достигается правильный путь, нирвана. Под очищением здесь понимается очищение ума. Ум успокаивается благодаря устранению пяти препятствий, а именно: лености, вялости, чувственности, злобы, возбуждения, отвлечения и сомнений. Эта форма медитации помогает правильной функции тела. есть много случаев излечения от физических расстройств и болезней благодаря медитации; но это лишь незначительные побочные продукты, приобретаемые на пути к освобождению. Эта форма медитации помогает приобрести покой ума. Спокойный ум – это такой ум, в котором не возникает ни привязанность, ни отвращение. Тогда практикующий не подвержен ни печали, ни радости, ни горю, ни гневу. Именно ум отказывается от отождествления с чем бы то ни было – и таким образом не включается в окружающие его страдание и радость. Достижение правильного пути – это приобретение чувства того, что есть и чего нет. И мы никогда не можем по-настоящему знать этого, пока не поймем, что является истинным в нас самих. Нирвана может быть завоевана только при помощи глубокой храбрости и высокой настойчивости.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Развитие прозрения АЧААН НАЭБ

    ГЛАВА 8. АЧААН НАЭБ


    Поучения ачаан Наэб прямо указывают на самый очевидный источник страдания – наше собственное тело. Если мы просто остаемся спокойными и стараемся не двигаться, боль в конце концов возрастает настолько, что нам приходится менять положение. Тому же образцу следуют почти все наши действия в течение целого дня; проснувшись, мы встаем с постели, идем в уборную, чтобы успокоить боль в мочевом пузыре; затем едим, чтобы устранить неприятные ощущения голода. Далее мы садимся, чтобы ослабить боль, возникшую во время стояния. Затем мы читаем, разговариваем или смотрим телевизор, чтобы отвлечься от боли, которую создает наш бурлящий ум. Потом мы снова двигаемся, чтобы устранить ещё какое-нибудь неудобство. Каждое движение, каждое действие предназначено не для того, чтобы принести нам счастье, а для того, чтобы облегчить неизбежное страдание, проистекающее из самого факта нашего рождения с телом.

    Подчеркивается различие между практикой прозрения и практикой сосредоточения. Мы видим, что любая привязанность к спокойствию или какому-нибудь особому режиму практики препятствует мудрости. Прозрение приходит из непосредственного наблюдения природы ума и материи, происходящего в данный момент. Нет необходимости в энергичном усилии или в особой сосредоточенности. Вместо этого нас поощряют к прямому познанию ума и материи, как они проявляются во всех позах. Мы ясно увидим, как боль и неудовлетворенность побуждают нас ко всем нашим повседневным действиям. Мы также увидим, что ум и материя суть отдельные, пустые явления, которые постоянно изменяются.

    Только при помощи прямого познания ума и материи в практике прозрения возникнет мудрость. Она подчеркивает уникальность учения Будды и сосредоточивается на четырех применениях внимательности, как единственного пути для всего прозрения. Она подчеркивает также, что нет необходимости совершать особые усилия; нужна только практика – прямое наблюдение настоящего момента, особенно ума и материи, наблюдение за тем, почему и когда мы производим движения.

    АЧААН НАЭБ. «Развитие прозрения»
    В буддизме существуют два метода развития психики. Один – это развитие прозрения, випассана; другой – развитие спокойствия, саматха. Последний метод имеет целью только сосредоточение, при помощи которого индивид постоянно осознает какой-то единственный объект, и это сосредоточение направлено по единственному каналу односторонности, пока не будет достигнуто безмятежное спокойствие.

    То, что маскирует непостоянство, – это непрерывность, т. е. быстрая смена всех формаций; иными словами, психические состояния и материя все время очень быстро возникают и отпадают. Этот процесс совершается с такой скоростью, что мы не в состоянии воспринять отдельные возникновения и исчезновения психических состояний и материи; таким образом состояния психики и материя кажутся нам постоянными. Именно так непрерывность скрывает непостоянство. Для иллюстрации этого положения возьмем пример кинофильма. Хотя на экране нам является непрерывное движение, оно не бывает проекцией только одной картины, а фактически на экран проецируются сотни таких картин. Быстрота изменения одного типа материи в другой дает нам впечатление, что существует только одна материя вместо нескольких ее видов. Подобным же образом, поскольку мы не в состоянии увидеть множество отдельных картин, составляющих кинофильм, мы не сможем увидеть и то, что в действительности существует много разнообразных состояний психики и материи. Кроме того, психические состояния и материя возникают и исчезают гораздо быстрее, чем те отдельные картины, которые составляют кинофильм. Вот почему для нас оказывается чрезвычайно трудно воспринять эти перемены. Когда мы не в состоянии постичь эту истину, возникает заблуждение, которое объявляет непостоянство постоянством.

    А что же скрывает страдание? Будда говорил, что это – недостаточное внимание к положениям тела. Не обращая внимания на тело, мы не понимаем, что психические состояния и материя болезненны, что страдания подавляют нас во всякое время. Когда мы не понимаем этой истины, возникают ошибочные взгляды, и нам кажется, будто наша жизнь хороша, что психические состояния и материя хороши, что они приносят нам счастье. Вслед за этим представлением возникает страстное желание счастья; а оно ведет к еще большему страданию.

    Что же скрывает безличный характер существования?
    Будда говорил, что такой помехой является скопление сложных восприятий психических состояний и материи. Это создает у нас мнение, будто психические состояния и материя образуют целостную, плотную массу, некоторое постоянное существо. Недостаток понимания создает иллюзию прочности, или личности, иными словами, веру в существование постоянного «я», «личности». Когда возникает эта иллюзия, иллюзия личности, она становится психическим фактором, причиной желания. В свою очередь, желание оказывается причиной нашего представления о том, что психические состояния и материя долговечны и способны приносить, счастье.

    Когда мы сидим, стоим, лежим или идем, мы должны быть внимательными к этому положению тела, как к материи. Положение при ходьбе – это движение тела, а не ноги, касающиеся пола. То же самое относится к положению при сиденье. Мы должны тщательно следить, чтобы сохранять внимательность по отношению ко всему сидячему положению, а не только к той части тела, которая соприкасается с местом сиденья. Материя, которая испытывает прикосновение, и сидячее положение – не одно и то же. Иногда практикующий намерен проявлять внимательность к сидячему положению, но вместо этого оказывается внимательным к прикосновению; а поэтому он не осознает сидячего положения. Если же практикующий внимателен к прикосновению, он должен быть внимателен и тогда, когда сам к чему-то прикасается. Если он внимателен к сидячему положению, ему нужно быть внимательным в то самое время, когда он сидит. Положения сиденья и прикосновения имеют разные характерные свойства; они представляют собой разную материю и имеют разные двери для познания. Это различные во всех аспектах положения. Когда бы мы ни пожелали увидеть какую-то материю, нам нужно быть внимательными по отношению к соответствующему объекту.

    Мы должны также осознавать все виды психических состояний и физических действий в каком-то отдельном положении – осознавать то, что мы делаем, и то, о чем думаем. Предположим, например, что мы сидим. Мы должны знать и осознавать сидячее положение, должны понимать, что это сидячее положение есть материя, а осознание этого положения есть психическое состояние. Мы должны отделять материю от состояний психики.. Понимая, что существуют разные положения тела, мы затем узнаем, что каждое переживание материи является особым. Если мы не знаем, что материя данного типа – это «сидячая материя», а знаем, что это «просто материя», мы практикуем неправильный метод. Потому что, если мы просто знаем, что это только материя, и не воспринимаем отдельные свойства или изменения материи, мы будем ошибочно думать, что существует лишь одна непрерывная материя, что эта «одна» непрерывная материя сидит, стоит, ходит и т. д. Когда мы видим только неизменную материю, тогда возникает ошибочный взгляд, вера в неизменное «я». Поэтому во время практики прозрения нам необходимо осознавать в любой момент, на какой в точности тип материи или на какой тип психического состояния мы смотрим. Как только мы начнем исследовать какую-то одну форму существования, мы окажемся способны понемногу определять, какое это состояние: психика или материя.

    Ситуация здесь та же, что и при начале обучения письму. Сперва нам нужно научиться тому, какая перед нами буква – «а» или «б». Нам приходится заучивать и запоминать форму каждой буквы. Если мы не запомним эту форму, тогда мы не сможем читать. Некоторые дети без труда повторяют весь алфавит, но если вы попросите их указать одну какую-то букву, они не смогут этого сделать, потому что не усвоили форму каждой буквы. Точно так же, если практикующий развитие прозрения не понимает, например, характерных свойств сидячей позы, а просто говорит или думает: «сижу, сижу», его практика неправильна. Практика прозрения без понимания различных типов психических состояний и материи подобна попытке прочесть алфавит, не выучившись различать форму каждой буквы; это все равно, что смотреть на ряды букв, не умея читать. По этой причине мы должны стараться осознавать положения материи и каждый тип психического состояния, чтобы знать особые характерные признаки каждого из них, знать, чем оно отличается от других, поскольку всякое имеет свои собственные свойства. Тогда мы сможем видеть непрерывные изменения этих состояний. И если мы будем таким способом культивировать мудрость, мы постигнем истинные характерные свойства психических состояний и материи.

    Будда говорил, что мы должны практиковать прозрение, чтобы ясно видеть то, что есть. Для этого нам прежде всего следует разрушить привязанность или отвращение к данному объекту. Поэтому, будучи внимательными к психическим состояниям и материи, мы должны тщательно наблюдать, сохраняя бдительность ума. Развитие осознания, свободного от желаний, и есть правильное понимание применения внимательности. Оно сходно с наблюдением за актерами, играющими в пьесе. Что касается актера, который еще не появился на сцене, мы не желаем его видеть; равным образом мы не испытываем желания следовать за актерами, покидающими сцену, не склонны как-то удерживать их. Мы удерживаем свое внимание на том актере, который сейчас играет. Наш интерес привлекают только актеры, занятые в пьесе, и мы не желаем управлять ее ходом. Мы состоим из агрегатов – это материя и ум, или чувства, восприятия, элементы ума и сознание, – которые подобны картинам кинофильма, беспрерывно продолжающегося днем и ночью, даже тогда, когда мы спим, сидим или дышим. Кинофильм продолжается с каждым нашим вдохом и выдохом, пока мы не умрем; а затем начинается исполнение другой пьесы – и эта игра продолжается без конца.

    Нет необходимости искать где-то возможность узнать психические состояния и материю. Во время практики мы должны сохранять нейтральное чувство по отношению ко всему, что возникает; эти чувства подобны нашим чувствам по отношению к роли, которую играет актер, к его появлению на сцене, которое может произойти в любой момент. Нам нужно сохранять осознание, оставаясь зрителями с нейтральными чувствами. Так, если наш ум блуждает, а нам не понравилось его блуждание, такое отношение будет неправильным. Правильный подход заключается в осознании самого блуждания. Нам надо также понимать, что мы осознаем психическое состояние, которое являет собой блуждание ума. Мы должны понять, что блуждающий ум есть состояние психики; иначе мы будем ошибочно полагать, что это блуждает «я»; таким образом сохранится идея личности, от которой необходимо избавиться.
    При подобном анализе и осознании блуждающего ума нам следует остановиться для проверки и посмотреть, нет ли у нас желания добиться исчезновения этого блуждания.

    Во время медитации о блуждающем уме мысль о том, что цель практики прозрения состоит в том, чтобы блуждание прекратилось, будет совершенно неверной; таким путем никак нельзя достичь прозрения. Почему? Потому, что в подобном случае мы ошибочно пытаемся подчинить природу; мы впадаем в заблуждение, полагая, что существует некое «я», способное подчинить ум или вынудить его прекратить блуждание.
    После исчезновения блуждающего ума его место займет сосредоточенный, спокойный ум. В этом пункте мы чувствуем себя способными подчинить себе весь мир – и теряем возможность понять тот факт, что психические состояния и материя безличны и в конечном счете неподвластны нашим силам и нашему контролю.

    Никто не может управлять психическими состояниями и материей, никто не способен приказать им вести себя каким-то особым образом. Если человек ошибочно думает, что он может управлять психическими состояниями и материей, такое представление принесет только непонимание. Фактически же, несмотря на то, что человек не медитирует, даже не хочет, чтобы его блуждающий ум исчез, последний так или иначе исчезнет, потому что все возникающее должно исчезнуть. Всевозможные состояния психики и материи обладают тремя характерными свойствами. Когда мы не смотрим на них с достаточной мудростью, появляется непонимание, возникают оскверняющие чувства удовольствия, неудовольствия или «я». Когда существуют эти оскверняющие чувства, они создают препятствия для прозрения. Когда ум блуждает, а практикующий не хочет допускать этого блуждания, в результате появляется чувство неудовольствия. Когда же налицо чувство неудовольствия, практикующий старается сильнее сосредоточиваться, так чтобы приобрести «сосредоточенный ум» и остановить «блуждание ума». Иными словами, его ум нацелен на мирное состояние, на удовольствие. Он обнаруживает в себе связанность, привязанность к спокойствию. А практикующий, который медитирует правильно, не должен создавать привязанности и отвращения.

    когда он внимателен по отношению к какому-то положению тела, рано или поздно в этом положении должна возникнуть болезненность; при ее возникновении он должен осознавать болезненное чувство, не стараясь подавить его. Точно так же обстоит дело и в случае осознания блуждания ума. Если мы сосредоточились на боли для того чтобы подавить ее, внимательность подобного рода есть объект желания, а не просто наблюдение объекта. Это означает, что здесь отсутствует надлежащий фактор для срединного пути умственного равновесия, потому что наше сознание направлено в сторону чувств удовольствия и неудовольствия. Когда мы хотим исчезновения боли, это будет привязанностью; а когда нам неприятна боль, когда она все еще не исчезла, это будет отвращением. Если бы боль исчезла, как только нам этого захотелось, за этим последовала бы дальнейшая привязанность. Такая практика не будет правильным применением внимательности; такое осознание не будет ясным виденьем, виденьем «нынешнего» объекта, так как мы желаем, чтобы он был иным в будущем. Мы можем видеть, что установить срединный путь нелегко. По этой причине чрезвычайно важно прежде всего иметь правильное понимание. Мы должны увидеть, что прозрение зависит не только от усилия или сильной сосредоточенности. Оно не зависит также от нашего желания узнать или понять; прозрение скорее зависит от правильного осознания.

    обладая правильным пониманием и осознанием, вы можете в любом месте медитировать о «реальности данного момента», о том, что существует независимо от наших желаний. Эта реальность происходит в каждое мгновенье; и когда мы правильно осознаем реальность данного момента и правильно ее понимаем, мы в любое мгновенье способны достичь первой ступени просветления.
    Таким образом, прозрение зависит от правильного мышления, а не от усилия и не от энергичного сосредоточения.

    Далее, если мы не понимаем, каким должно быть правильное осознание, мы не будем способны постичь боль. Если мы, не осознав болезненность прошлого положения тела, изменим его, новое положение может скрыть истину боли. Поэтому нам следует быть бдительными и разумно находить причину, по которой мы изменяем положение своего тела. Если мы откроем эту причину до перемены положения, тогда уже новое положение не скроет причину и истину боли. Когда мы осознаем положение своего тела во всякое время, мы находим, что боль возникает через некоторый промежуток времени; и только тогда мы испытываем желание переменить это положение. Когда в какой-то позе заключена боль, эта поза нам не нравится; а когда поза не нравится из-за того, что более не является для нас удобной, у нас исчезает какое бы то ни было желание принимать это положение.

    Итак, при перемене положения тела, хотя это прежнее положение нам когда-то нравилось, у нас исчезает стремление к нему, а вместо него возникло неудовольствие. Когда внутри ума оказывается неудовольствие, желание привязывается к новому положению, потому что оно удобно. Таким образом, мы можем увидеть, что во всевозможных положениях наличествуют проявления привязанности и отвращения; однако практикующий обычно не признает этого факта. Для того, чтобы осознать некоторое положение тела, практикующему следует понять, что прежде, чем менять его, в каждом случае необходимо выяснить, почему приходится производить такую перемену. Если мы не знаем причины перемены положения своего тела, не знаем, чем она вызвана, тогда мы не можем и не желаем признавать боль как боль. нужно найти более точную причину – что именно побуждает нас «захотеть» переменить его., он увидит, что оказался вынужден переменить положение тела под влиянием страдания, боли. Именно боль всякий раз заставляет его сделать это.

    мы меняем положение тела вследствие боли, страдания, потому что чувствуем неудобство. Вот почему для того, чтобы развить прозрение, практикующий должен всякий раз находить причину, в силу которой он меняет положение. Когда он ложится в постель перед тем, как заснуть, ворочается и меняет положение, ему надо найти причину, узнать, что каждый раз, когда приходится менять положение, эта перемена положения тела совершается вследствие боли, страдания. Если всегда будет таким образом установлена причина, и мы осознаем объект данного момента, мы узнаем основное свойство существования. И вот когда мы поняли, что вынуждены менять положение тела всякий раз вследствие боли, мы должны исследовать этот вопрос и дальше, чтобы выяснить, нет ли здесь каких-либо других причин. Если ответ дается в том смысле, что мы меняем положение, так как хотим почувствовать себя удобнее, это будет неправильным ответом – неправильным потому, что он искажает понятие счастья. Правильный ответ гласит: мы меняем положение тела для того, чтобы «излечиться от боли», а не для того, чтобы обрести счастье.

    Изменения положения тела с целью «излечиться от боли» указывают на то, что нам необходимо все время как-то исправлять ситуацию. Нам не следует выносить по этому поводу ошибочное суждение и думать, что причиной является достижение счастья, поскольку все время пытаться излечиться от боли – то же самое, что постоянно принимать лекарства; это напоминает вынашивание непрерывной болезненности. Следовательно, мы никоим образом не должны считать вынашивание болезненности и постоянное лечение болезни – счастьем.

    мы должны иметь способ обнаруживать страдание, или боль, также и во всяком новом положении. Что же это за способ? Понять, почему же мы меняем положения тела. Когда мы поймем, что меняем их из-за чувства болезненности, мы должны будем далее признать тот факт, что в действительности боль присутствует во всех положениях тела. Становится больно сидеть; становится больно стоять; и вот мы меняем положение тела; но все положения тела делаются болезненными, и возникает необходимость повторно менять их. Мы ложимся на некоторое время, но и тогда появляется боль. Сначала мы думаем, что лежать – это счастье; но, полежав немного, мы обнаруживаем, что и лежанье болезненно. Поэтому нам надо понять, что истина страдания обнаруживается во всех положениях тела. Таким образом иллюзия, провозглашающая себя счастьем, несомненно, исчезнет. Как только мы подумаем, что какое-то положение является счастливым, возникают иллюзии, и мы не будем в состоянии от них избавиться.
    легко понять страдание в прежнем положении, потому что там болезненное чувство очевидно; но трудно понять страдание в новом положении. Мы должны признать различные виды страдания и необходимость постоянной смены положений, или «исцеления от страдания»; понять, что всем формам – уму и материи – внутренне присуща болезненность, – это мудрость.

    Мы увидим, что все непостоянное оказывается в конце концов неудовлетворительным и безличным, не поддающимся контролю.
    Важнейшее место в практике применения внимательности занимает способность быть внимательным к нынешнему существованию, а не к желанию чего-то в будущем. Такой подход предотвращает возникновение оскверняющих факторов во всех положениях. Если мы сидим для того, чтобы наш ум мог стать мирным, если мы стоим для того, чтобы ум мог стать спокойным, мы не вырабатываем прозрения; желание не будет уничтожено. Желание мира есть привязанность. Невзирая на положение, к которому мы внимательны, мы должны тщательно выяснить в каждое мгновенье, нет ли здесь факторов скверны. Это ясное знание состояний психики и материи и есть правильная практика. Не принуждайте себя сидеть в течение долгого времени, не стойте в течение определенного периода. Мы не должны принуждать себя. Если мы так поступаем, наша практика в целом осуществляется в связи с иллюзией «я», и эта иллюзия последует за всеми положениями тела. Такие старания контролировать действия не в состоянии привести нас к мудрости прозрения. Для того, чтобы иметь эту мудрость, нет необходимости в контроле. Просто осознавайте соответствующую причину, которая вынуждает вас изменять положение тела.

    Если мы по-настоящему поразмыслим, мы поймем, что нам постоянно приходится менять положения тела, и в этом нет никакого счастья. Когда мы поймем эту истину, обнаружим ее во всех положениях тела, тогда мы разрушим иллюзию, скрывающую страдание. А после разрушения этой иллюзии будет разрушена также и ошибочная точка зрения, принимающая страдание за счастье; тогда возникнет мудрость. Постичь это – значит иметь правильное понимание. Истина о страдании – первая из четырех благородных истин; и тот, кто постиг страдание, как утверждают, узнал истину существования. Уничтожение препятствия, мешающего постичь страдание, есть один из путей к пониманию истины.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Далее, нам следует познакомиться еще с одной причиной, в силу которой нам необходимо осознавать все положения тела. Эта причина – понимание истины безличности. Когда мы не осознаем, скажем, сидячего или лежачего положения, мы и не знаем, что именно сидит или что лежит. Если же мы не знаем, что сидит или что лежит, получается, что это должно сидеть или лежать «я». И, соответственно, когда в каком-то положении возникнет страдание, мы вообразим, что страдаем «мы». Это потому, что мы все еще верим в то, что страдает «я». Продолжая чувствовать, что «мы» страдаем, что страдание охватывает «нас», мы все еще не устранили понятия «я». Кто страдает? Страдает ли материя? или состояние психики? Если рассмотрение состояний психики и материи еще не показало нам подлинные свойства вещей, мы продолжаем оставаться привязанными к иллюзии «я». В таком случае, проявляя внимательность к положениям тела, мы должны тщательно наблюдать за тем, имеется ли здесь нечто, кроме материи или состояний психики, имеется ли нечто постоянное, или «я». Очень важно запомнить этот пункт.

    Внимательность ко всем состояниям материи и психики – это основная практика вместе с особым вниманием к положениям тела. Необходимо также сохранять постоянную внимательность ко всем ощущениям – зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Поступая таким образом, узнав объект при помощи глаз, мы должны осознавать то обстоятельство, что видит его особое состояние психики. Когда мы узнаем объект при помощи ушей, мы должны осознавать, что слышит особое состояние психики. Нет необходимости проявлять внимательность к звуку; скорее следует быть внимательным к слуху.

    Внимательность к цвету или звуку не может вести к прозрению, потому что если мы более внимательны к звуку или цвету, мы будем в большей степени обладать сосредоточенностью, нежели прозрением. желание, ошибочные взгляды и самообман продолжают поддерживать веру в «я». Именно слушанье заставляет нас думать, что «мы» слышим, чувствуем и т. д. Вот почему нет необходимости быть внимательными к звуку, поскольку желание и ошибочные взгляды не примут звук за «я», когда возникнет слушанье. Везде, где существуют желание, заблуждение и ошибочные взгляды, перед нами здесь же находится место, где нужно удалить их при помощи внимательности. Соответственно мы должны быть внимательными к слушанью, когда слышим; нам необходимо также знать, что слушанье есть состояние психики, ибо иначе мы будем принимать слушанье за «я», которое слышит. Мы должны быть внимательными к слушанью, так, чтобы нам можно было устранить из слушанья иллюзию «я», или «личности». чрезвычайно важно понять следующее: когда мы слышим или видим, это слышит или видит просто состояние психики, или процесс. Точно так же, когда блуждает ум, нам необходимо быть внимательными к состоянию психики, которое блуждает.

    Не будьте внимательными потому, что вы хотите остановить блуждание ума, потому, что вы желаете иметь мирный ум. Пусть такие понятия не проникают в практику даже тайком. Нам нужно настроить ум на наблюдение за блуждающими состояниями психики, но при этом сохранять равновесие. Опять-таки ситуация должна быть такой же, как и во время наблюдения за драмой или кинофильмом, причем актером оказывается блуждающий ум. Когда мы наблюдаем за блуждающим умом, мы не пытаемся остановить его. Сам блуждающий ум тоже способен показать истину трех свойств существования. Нельзя сказать, что блуждающий ум не обладает этими тремя свойствами, которые нам надо увидеть; нельзя сказать, что эти три свойства существуют только внутри мирного ума. В действительности мы можем понять их внутри блуждающего ума с гораздо большей легкостью, нежели в мирном. Это потому, что нам можно легко усмотреть бесконтрольный характер блуждающего ума, отсутствие в нем «я», а также его болезненность.

    Продолжая практику, мы должны принимать во внимание каждый объект на пороге восприятия. Мы осознавали состояния психики при восприятии. Теперь мы должны проявить внимательность также и к материи. Когда мы что-то нюхаем, нам нужно быть внимательными к запаху и понять, что это и есть материя. Когда мы узнаем какой-то вкус, когда вкус соприкасается с языком, мы должны быть внимательными к вкусу и к тому, как проявляется эта материя. Вдобавок нам необходимо понять, что вкус возникает не в соответствии с нашим желанием: например, прибавляя в пищу соль. мы не можем изменить ее вкус, потому что ее глубинная природа – соленость, хотя бы даже нам и не нравился соленый вкус. Поэтому если мы видим, как соленый вкус проявляется естественно, а не согласно нашему желанию, тогда в это время страстного желания не существует. Вот почему жизнь в настоящем моменте есть важнейший инструмент для предотвращения возникновения привязанности и отвращения.

    Смысл настоящего момента состоит в том, что это – существование, происходящее в данное время независимо от нашего желания. Нам следует быть внимательными к любому объекту и воспринимать его истинную природу. Если какой-то объект возник в силу нашего желания, тогда с ним возникают также и факторы скверны. Мы должны уяснить себе, что любой объект, который мы воспринимаем с желанием, не в состоянии раскрыть истину, ибо этот объект создан искусственно. Как же можем мы постичь истинную природу объекта, который создан искусственно? Единственный объект, который может раскрыть истину, должен быть «присутствующим объектом», который появляется сам по себе и независимо от наших желаний.

    Мы должны ясно наблюдать все виды деятельности, которыми заняты в настоящий момент, материю и состояния психики. Тогда мы увидим, каковы они в «безличном» состоянии, как они полны страдания. Если нашим присутствующим объектом не будет существование данного момента, мы растратим понапрасну время практики. Но если мы внезапно поймём, что наш ум ускользнул в сторону от присутствующего объекта, тогда мы сумеем со внимательностью ещё раз вернуть его к этому объекту. Если мы поймем эти свойства состояний психики, тогда мы сможем удерживать внимательность на правильном объекте в течение более длительных периодов времени и будем обладать большим числом возможностей постичь истину.

    Посмотрим теперь, как применять эти принципы во время еды. Нам нужно быть внимательными и знать причину, почему мы принимаем пищу. Мы должны понимать, что принимаем пищу не потому, что она вкусна, а для того, чтобы излечиться от боли и удовлетворить голод. Когда мы принимаем пищу для удовлетворения голода, даже хотя бы пища не была хорошей, она утолит наш голод. Поэтому когда мы заняты применением внимательности, собираясь принимать пищу, мы должны понимать причину каждого куска пищи; так что когда мы станем есть, это будет совершаться исключительно в целях освобождения от страдания. Если в то время, когда мы принимаем пищу, не возникает ни привязанности, ни отвращения, может появиться прозрение.

    Таким образом, это будет означать, что какими бы ни были наши действия, они совершаются ради осуществления нирваны и освобождения от страдания. Когда мы обладаем этим видом полного понимания, привязанность к изменчивым состояниям психики и материи будет становиться всё слабее и слабее. Но помните, нам необходимо понимать, что такое состояние психики, что такое материя; мы должны сохранять это осознание, или знание, во всякое время. Все виды существования – не более, чем психические состояния и материя; нет тела, нет души, нет никого, кто стоит; нет никого, кто ходит или спит; нет никого, кто нюхает, видит или слышит и т. п. Нет никого, кто понимает или знает это.

    Ступени очищения: После того, как мы уяснили пустую природу состояний психики и материи, мы достигаем первой ступени прозрения, которая называется знанием предопределённости умом и материей. Это тот уровень, который дает нам возможность непосредственно воспринимать отдельное психическое состояние во всех явлениях, а также и отдельное материальное состояние. Например, если я задам ему вопрос о том, что такое сидячее положение – ум или материя? он может ответить, что это материя. Но когда он действительно сидит, понимает ли он, что сидячее положение – это материя? Может ли он с ясностью отделить материю от психических состояний, входящих в процесс? достижение знания предопределённости умом и материей нелегко, даже несмотря на то, что это лишь первая ступень знания, находимого в развитии прозрения. Оно требует прочной внимательности и сосредоточенности, чтобы обладать способностью ясно различать их в каждое мгновенье.

    Сначала мы не обращаем внимания на тот факт, что психические состояния и материя суть родственные друг другу факторы.
    когда возникает слух, мы понимаем, что звук является фактором слуха. Когда налицо зрение, мы понимаем, что цвет – это фактор зрения. Таким образом мы будем также видеть, какого рода состояния психики появляются в результате звука и цвета. Что же касается различных положений тела или его движений, мы должны продолжать их осознание во всякое время; и мы увидим, что движущаяся материя имеет своим фактором, своей причиной ум. Она мотивирована сознанием; именно сознание направляет тело, чтобы оно стояло, сидело, ходило или меняло положение, так что вследствие этого возникают разные позы. Все эти положения материи появляются потому, что они имеют своей причиной ум. А когда возникает такого рода состояние психики, оно имеет в качестве своего фактора, или причины, материю. Таким образом, мы увидим, что состояния психики и материя возникают или появляются вследствие некоторых факторов. Этот вид знания, приобретаемого благодаря прозрению, появится после того, как мы достигнем знания предопределённости умом и материей. Когда мы будем внимательны именно таким образом, причинная связь между умом и материей окажется раскрыта.
    ум и материя обусловлены причинами и факторами, они находятся в причинно-следственной связи друг с другом. Ум и материя видятся независимыми факторами – таким же образом, как мы знаем, что звук звучащего колокола возникает вследствие двух причин: языка и колокола. Если язык не ударит о колокол, звука не будет. Никто не в состоянии создать этот звук колокола; нет никого, кто знал бы, где находится этот звук или куда он направляется; но как только оказываются налицо два вышеописанных фактора, послышится звучание звука. Если мы глубоко почувствуем это по отношению к уму и материи, тогда исчезнет вопрос о том, как появляются ум и материя, что оказывается причиной их появления, – исчезнет всякая тайна.

    Состояния психики и материя исчезают чрезвычайно быстро; а прозрение ещё не обладает достаточной остротой для того, чтобы увидеть это. Поэтому мы должны продолжать свое осознание состояний психики и материи всё далее и далее, пока не постигнем их исчезновения. Например, когда мы меняем сидячее положение на какое-то другое, мы поймём исчезновение сидячего положения; или когда мы стоим, а затем прекращаем стоянье, мы будем знать, что положение стоя не является постоянным. Сначала мы будем переживать положения своего тела и свои чувства в этом свете; когда мы поймём исчезновение одного положения, мы немедленно отметим возникновение такого-то другого, нового положения тела. Однако мы улавливаем исчезновение одного положения только тогда, когда это положение прекращается. Нам всё ещё нужно постичь нынешнее возникновение и исчезновение материи внутри этого положения. До сих пор, когда мы улавливали исчезновение сидячего положения, мы видели это только тогда, когда сидячее положение сменялось другим. В дальнейшем нам надо будет улавливать исчезновение материи в положении, пока мы всё ещё продолжаем сидеть. Это означает, что по мере углубления прозрения мы можем пережить исчезновение материи, ещё оставаясь в сидячем положении, что происходит благодаря разделительным отметкам в быстрой последовательности психических состояний и материи, которые мы будем переживать, еще продолжая сидеть. По мере продолжения практики наше переживание этой быстрой последовательности станет решительным и определенным. Обладая этой ступенью знания, полученного благодаря прозрению, мы узнаем, что даже в прошлом или в будущем все явления будут непостоянными точно таким же образом. Поэтому при таком знании мы не станем испытывать сомнения в природе будущего. Когда мы прочувствуем и поймём возникновение и исчезновение различных видов существования, тогда мы достигнем степени прозрения, называемой знанием освоения. Именно это знание видит решающим образом, что психические состояния и материя непостоянны. Можно сказать, что эта степень знания, приобретаемая прозрением, постигает три свойства существования, ибо такое знание переживает непостоянство психических состояний и материи, их возникновение и исчезновение от мгновенья к мгновенью. Но нужно пережить ещё одно явление: точное разграничение быстрой последовательности психических состояний и материи.

    Если мы будем продолжать своё осознание, возникающая мудрость прозрения будет всё более и более обостряться, а осознание станет ещё более тонким и чувствительным. Чем более внимательными мы становимся, тем более постоянным оказывается наше знание настоящего момента независимо от объекта. Теперь осознание одного настоящего существования раскроется с полной ясностью; резче отмечается граница между возникновением и исчезновением каждого состояния ума и материи. Когда мы переживаем разграничение между возникновением и исчезновением психических явлений и материи, мы достигаем степени знания, приобретаемого прозрением, которое называется знанием возникновения и исчезновения. Эта степень знания, приобретаемого прозрением, также содержит внутри себя все виды понимания первых трех ступеней. Итак, мы переживаем первую ступень знания, мудрость прозрения, которая воспринимает все существование, как просто психические состояния и материю; вторую ступень знания, или мудрость прозрения, которая воспринимает и переживает причинное возникновение психических состояний и материи; и третью ступень знания, мудрость прозрения, которая сначала переживает свойства возникновения и исчезновения психических состояний и материи, но ещё не их ясное разграничение.

    Итак, с переживанием знания возникновения и исчезновения начался истинный путь випассаны. Эта ступень знания весьма важна; здесь налицо именно то знание, которое впервые переживает разграничение в быстрой последовательности психических состояний и материи. С нарастанием внимательности знание исчезновения и возникновения становится гораздо более острым. Это знание раскрывает мгновенные рождение и смерть; оно ясно усматривает разграничительные пространства быстрой последовательности психических состояний и материи по мере того, как те возникают и уходят. Обладать этой степенью прозрения – значит обладать весьма глубокой мудростью; мудрость подобного рода искоренит и разрушит иллюзию постоянства ума и материи; она покажет, что ум и материя не могут быть источником длительного счастья, что они пусты, лишены «личности», или «я». Эта мудрость устранит многие из ошибочных представлений, утвердившихся в нашем сознании. Она начнет устранять скверну, в особенности ложные представления, принимающие переживание за подлинную «личность». Этот уровень знания, приобретаемого прозрением, очень силён – фактически настолько силён, что не придется убеждать практикующего в том, что он постиг истину; его собственное знание, приобретенное в прозрении, будет способно судить точно, с уверенностью. В этом пункте в уме возникнет великая радость и легкость. Ясность восприятия оказывается такой, какую практикующий никогда раньше не испытывал. Это первое предвкушение в уме истинного освобождения.

    Если мы размышляем или созерцаем, мы обладаем только концептуальным знанием; и то, что мы знаем, касается только прошлого или будущего; то же, что является истинным в настоящем мгновенье, останется незамеченным. Познавая только при помощи мышления, мы всего лишь связываем прошлое с будущим благодаря сравнению, производимому мыслями, которые не переживают непосредственной реальности настоящего мгновенья. А потому эти мысли не в состоянии устранить какие бы то ни было скрытые факторы скверны. Последние можно устранить только при помощи мудрости прозрения, возникающей благодаря правильным причинам и правильной практике внутри ума, очищенного от всех ложных представлений о себе. Тогда исчезают всякие сомнения, неуверенность, подозрения любого рода. Например, исчезает любое сомнение в вопросе о том, как возникают ум и материя. Мы сами ясно видим факторы и причины, мы переживаем истину ступень за ступенью, пока не исчезнут все неправильные представления.

    Достижение мудрости и прозрения на ступени знания возникновения и исчезновения представляет собой уже очень высокую ступень практики. Тогда медитирующий приобретает радикально новую перспективу своего восприятия каждого мгновенья переживания.
    Тогда, поскольку мудрость знания возникновения и исчезновения очищена от недостатков прозрения, мы сможем воспринимать возникновение и исчезновение ума и материи с ясностью и отчетливостью, без вмешательства желаний.
    Затем возникает ступень прозрения, называемая чистотой благодаря знанию и виденью пути. Это прозрение видит, что путь к нирване требует освобождения даже от самой тонкой привязанности к какому бы то ни было состоянию ума или материи.

    И вот от этого пункта начинается прогрессивное развитие уровня высшего знания, приобретаемого прозрением; в последующих процессах обостряется осознание; и чем больше это осознание возникновения и исчезновения раскрывает истину, тем более развивается мудрость. Когда происходит ее развитие, возникает следующий уровень прозрения – прозрение в растворение всех явлений. Чем более внимание практикующего направлено к присутствующему объекту, тем сильнее он будет переживать исчезновение ума и материи. Это растворение всего видимого мира оказывается пугающим переживанием. Однако, поскольку он остается с присутствующим объектом, его внимание удерживается лишь на исчезновении ума и материи. Переживание такого знания называется знанием растворения; название означает, что все вещи переживаются, как опасные, устрашающие, несубстанциональные и неприятные; таким образом, практикующий чувствует усталость и постепенно всё более и более освобождается от какой бы то ни было привязанности к уму и материи. Чувство свободы от привязанностей, возникающее при этом, называется знанием отвращения; желание держаться за какие бы то ни было состояния ума и материи становится всё более слабым в результате практики прозрения.
    В конце концов практикующий достигает ступени наивысшей ясности и свободы от привязанности, знания равнодушия ко всем формам. Как раз с этой ступени, обладая умом, целиком и полностью свободным от привязанности, ясно видящим все переживания без наличия каких-либо факторов скверны, практикующий может пережить нирвану и навсегда искоренить ложные взгляды и прочие недостатки.

    сам Будда признал и подтвердил тот факт, что существует лишь один путь, ведущий к нирване. Такой путь – это и есть четыре способа применения внимательности.
    Мы почитаем Будду потому, что он показал нам метод психического развития для достижения нирваны, а именно: применение внимательности . Если мы не культивируем развитие прозрения согласно методу применения внимательности, мы не в состоянии по-настоящему понимать буддизм. Хотя эта система вполне разумна, в действительности получить правильное ее понимание сразу же или вообще быстро – очень нелегко. Мы должны глубоко изучать её, стараться понять при помощи разума; а затем нам необходимо проверить её правильность на практике. Мы должны в любое время проверять буддизм на практике и видеть его истину для себя.
    Разрешите мне закончить ещё несколькими указаниями относительно практики випассаны:
    1. Начиная практику випассаны, выработайте полное понимание того способа, согласно которому всё существование содержит только состояния психики и материю;
    2. Материя и состояния психики, относящиеся к вам, – это то, что происходит в вашем собственном теле. Поэтому вы должны осознавать их от мгновенья к мгновенью в настоящем, чтобы ясно видеть их природу;
    3. Постоянным объектом медитации должно быть или состояние ума, или состояние материи, – всегда то, что составляет настоящий момент. Если при этом вы утратили след, не беспокойтесь, а просто начните заново своё рассмотрение материи и состояний психики. Если при этом возникли какие-то чувства, проверьте их;
    4. Во время практики медитирующий должен тщательно следить за тем, чтобы у него не возникло желание увидеть некоторые явления или развить определённый вид прозрения. Вам нужно просто наблюдать свои состояния психики и материи;
    5. Не пытайтесь одновременно проверять материю и психические состояния; рассматривайте каждое из них в отдельности и всегда в настоящий момент;
    6. Придерживайтесь четырех главных положений тела: стоя, сидя, при ходьбе и лёжа; избегайте мелких движений;
    7. Если вам необходимо сменить положение тела, до того, как менять его, удостоверьтесь в том, что вы знаете причину или довод в пользу движения;
    8. Пользуйтесь своими обычными позами и положениями тела; рассматривайте материю и состояния ума в каждом из обычных положений тела;
    9. Старайтесь быть естественными и не преувеличивайте чрезмерно медленность ходьбы и движений в попытках ускорить прозрение.
    10. Во время практики не делайте ничего ненужного
    11. Перед тем, как что-то делать, вам необходимо понять нужную причину действия и увидеть, как страдание принуждает вас выполнить его;
    12. Освободитесь от чувства, будто медитация является каким-то особым действием. Время медитации посвящено не приобретению чего-то, а просто проверке причин наших действий и природы ума и тела;
    13. Не стремитесь при помощи медитации достичь каких-либо особых состояний ума, как блаженство или мир;
    14. Практикующий медитацию випассаны должен быть подобен зрителю представления: не пытайтесь управлять деятельностью, просто внимательно наблюдайте непрерывный поток материи и состояний психики по мере того, как они приходят в сознание; такое состояние равновесия приведёт к мудрости.

    Его естественный подход в значительной мере состоит в том, чтобы поощрять людей к ясному пониманию того, как любое желание вообще ведет их к страданию. Медитация приносит избавление от ложных взглядов.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Ачаан Буддхадаса. «Естественный метод прозрения»

    В этой беседе мы увидим, что сосредоточенность, с одной стороны, может прийти естественно, с другой, – она приходит в результате организованной практики. Но конечный результат в обоих случаях один и тот же: ум становится сосредоточенным и пригодным для выполнения пристального самонаблюдения. Все же необходимо отметить одно обстоятельство: интенсивность сосредоточения, приходящего естественным путем, обыкновенно оказывается достаточной для самонаблюдения и прозрения; она соответствует этим целям, тогда как сосредоточение, являющееся результатом организованной подготовки, обычно оказывается чрезмерным и превышает возможности использования.
    естественно возникающая сосредоточенность, достаточная и удобная для использования при самонаблюдении, безвредна и лишена всех тех отрицательных качеств, которые свойственны сосредоточенности, развитой при помощи интенсивной подготовки.

    В писаниях много раз упоминаются люди, которые естественным путем достигали всех ступеней просветления.. Эти люди не сидели в усердной практике сосредоточения на каких-то особых объектах, как описывают подобную практику позднейшие руководства.
    Ясно, что никакое организованное усилие не применялось, когда первые пять учеников Будды достигли полного просветления, услыхав поучение об отсутствии «я», или когда его достигла тысяча отшельников после Огненной Проповеди. В этих случаях глубокое и проникновенное прозрение пришло вполне естественно. Такие примеры явно свидетельствуют о том, что естественная сосредоточенность, вероятнее всего, развивается самопроизвольно, когда мы стараемся глубже понять какой-нибудь вопрос, а наступающее при этом прозрение, пока оно обладает некоторой прочностью, может быть вполне напряженным и устойчивым. Оно приходит естественно, автоматически – таким же образом, как ум становится сосредоточенным в тот самый момент, когда мы беремся за арифметику. Точно так же, когда мы готовимся выстрелить из ружья и наводим его на цель, ум автоматически делается сосредоточенным и неподвижным. Именно так приходит естественно наступающая сосредоточенность. В нормальных условиях мы совершенно не замечаем её, потому что она ни в малейшей степени не кажется магической, чудесной, не внушает благоговения. Однако при помощи силы всего лишь этой естественной сосредоточенности большинство из нас могло бы на самом деле достичь освобождения. Мы могли бы приобрести плоды освобождения, нирваны, полного просветления благодаря только естественной сосредоточенности.
    Поэтому не упускайте из виду эту естественно возникающую сосредоточенность. Она являет собой нечто такое, что каждый из нас или уже имеет, или легко способен развить. Мы можем воспользоваться ею, как это делали многие люди, сумевшие в древности стать просветленными, ничего не зная о современных методах техники сосредоточения.

    Взглянем же на природу ступеней внутреннего осознания, ведущего к полному прозрению в сущность «мира», т. е. в сущность пяти агрегатов. Первая ступень – это душевное счастье, радость, духовное благополучие. Какое-нибудь доброе дело, даже раздача милостыни (которая считается самой основной формой приобретения заслуг), может стать источником счастья. Выше стоит моральное, совершенно безупречное поведение в словах и поступках – оно приносит даже большую радость. Превыше ее оказывается радость сосредоточенности: мы обнаруживаем здесь наличие большого наслаждения, связанного уже с низшими ступенями сосредоточенности.

    Развитие восторга порождает спокойствие; в нормальных условиях ум остается совершенно неудержимым, постоянно подпадает под власть всевозможных мыслей и чувств, связанных с заманчивыми внешними предметами; он беспокоен и лишен устойчивости. Но по мере того, как укрепляется духовная радость, непременно пропорционально возрастают спокойствие и устойчивость. И когда устойчивость ума достигла совершенства, результатом оказывается полное сосредоточение. Ум становится спокойным, устойчивым, гибким, управляемым, легким, ненапряженным. Теперь он готов к употреблению для любой желаемой цели, особенно для устранения нечистоты. В результате возникновения восторга и спокойствия ум не становится безмолвным, жестким, похожим на камень. Не происходит ничего подобного. Тело чувствует себя нормально, а ум оказывается особенно спокойным и пригодным для употребления в мышлении и самонаблюдении. Он совершенно ясен, полностью спокоен и сдержан; иными словами, он пригоден для работы, готов к познанию. Именно эта степень сосредоточенности является целью практики, а не очень глубокая концентрация, когда практикующий сидит неподвижно, подобно каменному изваянию, полностью лишенный осознания. Сидеть в подобной глубокой сосредоточенности – значит находиться в состоянии, непригодном для того, чтобы что-то исследовать. Глубоко сосредоточенный ум совсем не способен практиковать самонаблюдение; это состояние отсутствия осознания бесполезно для прозрения. Глубокая сосредоточенность является главным препятствием для практики прозрения. Практика самонаблюдения требует прежде всего возвращения к более поверхностным уровням сосредоточенности; а тогда мы сможем воспользоваться той силой, которую приобрел ум. Высокоразвитая сосредоточенность – это всего лишь орудие. Нашей целью является не столько глубокая сосредоточенность, сколько спокойный, устойчивый ум, настолько пригодный для работы, что, будучи применен к практике прозрения, он приобретает правильное понимание по отношению к целому миру. Развитое таким образом прозрение есть прозрение естественное; оно представляет собой прозрение того же типа, какое было приобретено некоторыми индивидами, когда они сидели и слушали Будду. Оно способствует верному направлению мышления и самонаблюдения; такая верная направленность приносит понимание, не предполагая ни церемониальных процедур, ни чудес.

    ваш путь в дхарме – это путь постоянного наблюдения и исследования. «Важно знать, что люди должны взять на себя ответственность за собственный рост в дхарме». практика есть процесс, который длится всю жизнь.

    Здесь вы найдете людей, практикующих многие виды техники медитации. Будда вкратце описал своим ученикам более сорока видов медитации. Ни один человек не обладает той же глубинной обусловленностью, теми же способностями, что и другой. Некоторые практикуют здесь медитацию на дыхании, другие – медитацию, основанную на наблюдении за ощущениями внутри тела; есть такие, которые работают над любящей добротой. Одним приходящим я рекомендую начинать практику прозрения, тогда как других учу методам сосредоточения, которые в конце концов приведут их к более высоким ступеням практики прозрения и мудрости.

    нам необходимо помнить, что все в жизни может быть медитацией. В понятиях же техники если вы изберете одну из основных практических методик буддизма, ведущих к прозрению, и будете практиковать ее с искренностью, вы не сможете пойти ошибочным путем.

    из этого не следует, что прозрение возникнет в одно мгновенье. Мы не можем сразу же стать полностью просветленными. Первый шаг к знанию может произойти в любое время; но это зависит и от интенсивности сосредоточения, и от того, как оно применяется практикующим. Благодаря сосредоточенному, ясному виденью, возникающее прозрение переживается как совершенно особое, необыкновенно чистое и глубокое. Если приобретенное знание является правильным знанием, оно будет соответствовать прямому переживанию реальности; и, по мере углубления практики, оно будет прогрессировать, развиваясь в конце концов в правильное и истинное понимание всех явлений. Даже если прозрение разовьется в малой степени, оно способно превратить человека в своего рода святого низшей ступени; если же оно недостаточно и для этого, оно сделает его просто индивидом высокого ума, обыкновенным человеком с высокими качествами. При подходящем окружении и адекватно установленных надлежащих качествах ума можно даже сегодня стать полностью просветлённым. Всё зависит от обстоятельств. Но как бы далеко ни зашло дело, пока ум обладает естественной сосредоточенностью, этот фактор, называемый прозрением, непременно возникнет и будет более или менее полно соответствовать реальности. Если мы, практикующие медитацию, слышим о мире, об уме и теле, думаем о них, изучаем их, т. е. изучаем пять агрегатов, изучаем их честно, надеясь прийти к пониманию их истинной природы, из этого следует, что знание, которое мы приобретаем в состоянии спокойствия и сосредоточенности, не будет ошибочным; оно обязательно окажется благотворным.

    Выражение «прозрение в истинную природу вещей» относится к уменью увидеть преходящий характер явлений жизни, их неудовлетворительность, отсутствие «я». Мы видим, что нет ничего, достойного приобретения, ничего, достойного существования; видим, что не следует желать никакого предмета, не следует привязываться ни к какому предмету, будет ли то «я» или его принадлежность, нечто хорошее или дурное, привлекательное или отталкивающее. Когда нам что-нибудь нравится или не нравится, хотя бы это было всего лишь идеей или воспоминанием, здесь налицо привязанность. Говорить, что нет ничего, достойного приобретения, ничего, достойного существования, – это всё равно, что сказать: нет ничего, к чему стоило бы привязываться. «Приобретение» подразумевает направленность сердца на имущество, положение, богатство или какой-нибудь приятный объект. «Существование» подразумевает стремление держаться за осознание некоторого образа самого себя, отождествление себя со своим положением – положением мужа, жены, богатого, бедного, победителя, неудачника, человека, даже осознание самого себя как себя. Если мы взглянем на это по-настоящему глубоко, то увидим, что даже быть просто самим собою не приносит никакого удовольствия; это бытие утомительно, потому что старание быть кем бы то ни было является источником страдания. Если мы сможем полностью оставить привязанность к идее о том, что мы – это мы, привязанность к любому образу самих себя, тогда мы более не будем страдать. Вот это и означает увидеть, что уменье распознать бесполезность быть чем-то составляет суть утверждения о том, что быть чем бы то ни было непременно значит страдать – каким-то особым образом, соответствующим этому отдельному виду бытия. Когда существует «некто», обязательно существуют «другие» вещи, принадлежащие «ему». Так, у нас есть свои дети, своя жена, свои вещи – одно другое, третье; тогда у нас есть долг – долг мужа или жены, долг хозяина или слуги и так далее. Нет такого состояния, нет такого существования, поддержание которого не подразумевало бы борьбу. Трудности и борьба, необходимые для поддержания своего существования, суть просто результаты слепой увлеченности вещами, привязанности к ним.

    Если бы нам пришлось оставить старания что-то приобрести или чем-то быть, как могли бы мы продолжать существовать? Этот вопрос обязательно оказывается главным источником скептицизма для любого человека, недостаточно вдумавшегося в него. Слова «приобретать» и «быть» основаны на душевной нечистоте, на страстном желании, на поддержании идеи о том, что нечто «достойно приобретения, достойно существования», на активизации ума, чтобы он всерьез «приобретал» что-то или «был» чем-то. Такая настроенность с необходимостью ведет к подавленности, к озабоченности и горю, к потрясениям или, по крайней мере, возлагает на ум тяжкое бремя. Зная эту истину, мы должны постоянно оставаться бдительными, наблюдать за своим умом, чтобы тот не попал в рабство у «приобретения» и «существования» вследствие влияния алчности и привязанности. Мы должны быть достаточно разумными, чтобы уклониться от этих нездоровых влияний.
    Если, однако, мы еще не в состоянии полностью отрешиться от обладания и существования, мы должны быть внимательными, обладать широкой пробужденностью, чтобы, когда мы будем что-то приобретать, быть чем-нибудь, мы делали это без сложностей, без эмоциональных потрясений.

    Все вещи в мире обладают качеством непостоянства, никчемности; эти вещи никому не принадлежат. Любой индивид, который страстно желает чего-то и цепляется за предмет желания, испытает боль – в самом начале, едва лишь он пожелает приобрести нечто или стать чем-то; далее, он испытает боль уже в процессе приобретения или бытия, а затем и после того, как приобрел желаемое или стал тем, чем хотел. Всё время – до процесса, в течение процесса и после него – когда человек желает и привязывается, он будет связан своей привязанностью как цепью и получит свою полную меру страдания, когда исчезнет то, к чему он привязан. Точно так же обстоит дело даже с добротой, которую каждый человек так высоко ценит. Если кто-то становится увлеченным добротой и подходит к ней неправильным образом, слишком сильно к ней привязывается, он получит от доброты столько же страданий, сколько получил бы от зла. Оказавшись увлеченными добротой, мы должны помнить об этом и совершать даже добрые поступки с осторожностью, без привязанности к ним.

    Конечно, мы можем работать и действовать в мире; но, вовлекаясь в вещи, мы должны делать это внимательно; наши действия не должны быть мотивированы страстным желанием. Тогда мы можем позволить результатам своей работы, какими бы они ни были, вытекать из неё естественным, ненавязчивым образом. Будда и все его просветленные ученики были полностью свободны от желания, однако им удавалось сделать многое.

    Если нечистота, являющаяся причиной желания быть чем-то и приобретать вещи, оказалась настолько устранена, что же это была за сила, которая мотивировала действия Будды и его просветленных учеников? Их действия были мотивированы распознаванием, или мудростью, соединенной с благожелательностью, меттой. Даже действия, основанные на естественных телесных потребностях, как сбор подаяния и еда, были мотивированы распознаванием. Они были свободны от нечистоты, свободны от желания поддерживать жизнь с целью стать чем-то или что-то приобрести; но эти люди обладали способностью различать между тем, что является существенным, и тем, что несущественно; и последнее не было мотивирующей силой, которая послала их тела на сбор подаяния. Если они находили пищу, – что ж, это было хорошо; если нет, – они не обращали на это внимания. Когда они страдали от лихорадки, они знали, как лечить её, и делали это как можно лучше на основе такого знания. Но если лихорадка оказывалась непреодолимой, они также помнили о том, что смерть естественна, что тело, в конце концов, им неподвластно. Для них не имело значения, будут они жить или умрут; обе возможности имели в их глазах одинаковую ценность. Он были свободны от желаний.

    Для того, чтобы полностью освободиться от страдания, такое отношение будет наилучшим. Нет необходимости в идее «я», как господина тела; одна лишь мудрость распознавания делает тело способным продолжать существование при помощи своей природной силы. Именно эта мудрость распознавания дает возможность протекать естественно развертывающимся телесным и психическим процессам, дает возможность ясно их видеть, без алчности и без желания. Пример Будды показывает, что одна лишь сила чистого распознавания и чистой благожелательности достаточна для того, чтобы сохранить в этом мире жизнь человека, свободного от желаний, более того, – сделать гораздо больше добра.

    Когда обычный мирской человек слышит о том, что нет ничего, достойного приобретения, что нет ничего, чем следовало бы стать, он не убежден, он не верит этому. Но всякий, кто понимает истинный смысл такого утверждения, чувствует себя ободренным и воодушевленным. Его ум становится господином вещей и приобретает независимость от них. Он делается способным выполнить любую задачу, зная наверное, что не будет порабощен ею. человек всегда чересчур озабочен тем, чтобы приобрести что-то и быть чем-то, всегда мотивирован только собственными желаниями; и в результате он не является господином самого себя.

    Прийти к познанию истинной природы вещей – такова настоящая цель это – средство, при помощи которого мы сможем освободиться. Каковы бы ни были наши надежды и стремления – мирские блага или надземное благо, – единственным средством достижения их остается это правильное знание и прозрение. Мы преуспеваем благодаря прозрению. мы очищаемся прозрением – и никакими иными средствами. Наш путь к свободе лежит в обладании прозрением, ясным виденьем того факта, что во всех вещах нет и никогда не было ничего, имеющего ценность. Мы обладаем вещами и являемся чем-то только в понятиях мирской, относительной истины.

    … Поступать таким образом – значит вести себя подобно сверчкам, которые, когда их головы покрываются пылью, теряют ориентировку, начинают беспорядочно двигаться и кусать друг друга, пока не умрут. Так ведем себя и мы, люди, когда наши глаза оказываются покрыты грязью, когда мы подвергаемся действию всевозможных заблуждений и желаний – мы оказываемся настолько смущенными и дезориентированными, что даже в обычных обстоятельствах действуем противоположно тому, как мы действовали бы, если бы могли видеть вещи правильно;.

    Когда мы обладаем этим чистым знанием, вещи превратятся в наших слуг и рабов, и мы будем пользоваться ими, а не они нами. Если наши мысли пойдут по пути алчности и привязанности, и у нас возникнет уверенность, что мы владеем тем-то и тем-то, что мы являемся чем-то, если мы прочно привяжемся к этим идеям, вещи станут использовать нас. Мы проведем свою жизнь в стремлении приобрести и в опасениях утратить свои приобретения, славу, богатство или что-то еще; мы сделаемся слугами и рабами, подпадем под власть вещей или положений. Дело может легко пойти именно но такому пути, поэтому нам нужно быть осторожными; мы должны устроить все так, чтобы иметь уверенность в своей независимости от вещей и распоряжаться ими. Если этого не будет, мы наверняка окажемся в самом незавидном положении, когда предмет нашей привязанности исчезнет, как это и должно случиться со всеми вещами.

    Если мы действительно ясно постигли тот факт, что нет ничего, достойного приобретения, ничего, чем стоит быть, тогда пропорционально интенсивности нашего прозрения развивается здоровая оторванность от мира. Это признак того, что привязанность стала менее прочной, начала ослабевать; это признак того, что мы оставались рабами настолько долго, что нам наконец пришла в голову мысль о спасении. Такое разочарование и освобождение от иллюзий происходит тогда, когда мы пресытились собственной глупостью в погоне за вещами и в привязанности к ним. Как только появилось это разочарование, неизбежно, автоматически, естественно должен произойти и процесс распутывания, как если бы веревка, которой мы были крепко связаны, оказалась ослаблена; или это можно назвать выполаскиванием, как если бы краска, прочно державшаяся на куске ткани, оказалась смытой благодаря погружению ткани в соответствующий раствор. Процесс, благодаря которому привязанность уступает силе отрыва от мира, силе отщепления от мира или от объектов этой привязанности, Будда называл «освобождением». Эта стадия оказывается самой важной; хотя она не является конечной, это важнейший шаг в сторону полного освобождения. Когда мы до такой степени достигли свободы, конечное освобождение от страдания обеспечено.

    Достичь свободы от рабства у мира с его восхитительным вкусом, освободиться от алчности – значит достичь свойственного нам чистого и естественного состояния. Когда достигнута эта действительная чистота, она дает начало подлинному спокойствию и хладнокровию, свободным от всяких волнений, борьбы и мучения. Это состояние свободы от подавления и тревоги Будда называл просто «миром». Подобное спокойствие и хладнокровие во всех ситуациях и есть способ пережить своего рода нирвану в этой самой жизни.

    Слово «нирвана» переводится как «отсутствие какого-либо орудия мучения». В другом понимании слово означает «угасание без остатка». Таким образом слово «нирвана» имеет два очень важных значения: во-первых, отсутствие какого-либо источника мучений, горения, свободу от всех форм рабства, от стеснения; во-вторых, это угасание, когда не остается никакого топлива для дальнейшего возникновения страдания. Сочетание двух этих значений указывает на состояние полной свободы. У слова «нирвана» есть и несколько других полезных значений. Так, одна группа считает, что оно означает лишь спокойствие и хладнокровие, потому что эта группа отождествляет нирвану с глубокой сосредоточенностью. Другие группы даже принимают за нирвану полнейшую поглощенность чувственностью.

    Но Будда определял нирвану просто как такое состояние свободы от рабства, мучений и страдания, которое является результатом виденья истинной природы мирских условий и всех вещей и, благодаря этому, способности отбросить все привязанности. Тогда существенным для нас будет признание весьма большой ценности прозрения в истинную природу вещей; тогда нам следует предпринять труд по культивированию этого прозрения тем или иным способом. Пользуясь одним методом, мы просто призываем прозрение прийти по его собственному усмотрению, естественно, развивая тем временем днем и ночью ту радость, которая является результатом душевной чистоты, пока не появятся постепенно описанные нами качества. Другой метод состоит в развитии душевных качеств благодаря следованию какой-либо организованной системе сосредоточения и практике прозрения. Последняя техника может оказаться подходящей для лиц с некоторым предрасположением, и они способны добиться с ее помощью быстрого прогресса, если условия практики будут правильными. Но мы можем практиковать развитие прозрения, пользуясь естественным методом, при всех обстоятельствах и во всякое время – просто сделать собственный образ жизни настолько чистым и честным, чтобы при нем последовательно возникли духовная радость, спокойствие, прозрение в истинную природу вещей, разочарование, отход, устраненность, очищение от скверны, а затем мир нирваны, хладнокровие. Таким образом мы получим вкус свободы от страданий прочно и естественно; вместе с тем мы будем день за днем, месяц за месяцем, год за годом постепенно подходить ближе и ближе к тотальной свободе, ко внутреннему совершенству, к нирване.

    Подводя итоги сказанному о пути естественной сосредоточенности и прозрения, мы можем увидеть, что он дает человеку возможность достичь нирваны и освобождения, если он ежедневно в течение всего дня будет удостоверяться в истине утверждения о том, что нет ничего, достойного приобретения, ничего, чем стоило бы становиться. Благодаря этой чистоте он обнаружит в себе духовную радость как во время работы, так и во время досуга. Сама эта радость порождает ясность и свежесть, душевное спокойствие и тишину; она естественно и автоматически служит тому, чтобы придать уму способность мышления и самонаблюдения. А благодаря самонаблюдению возникает прозрение в тот факт, что в мире поистине нет ничего, что стоило бы приобретать и чем стоило бы становиться; ум теряет всякое желание приобретать вещи, к которым раньше стремился и был привязан. Он способен освободиться от вещей, которые когда-то считал «собой» и «своими»; прекращается любая слепая увлеченность вещами. Более нет места страданию; оно исчезает; в то же время идет работа по устранению страдания. Это само по себе является наградой; каждый из нас может добиться ее естественным путем. Такой внутренний мир превыше устремлений, превыше отождествления с каким бы то ни было объектом или переживанием, как с «собой» или «своим», есть кульминация пути очищения, истинное освобождение Будды.

    тщательно просматривая писания, мы находим, что в них указывается только один естественный метод; випассана представляет собой подлинную буддийскую практику, предназначенную для лиц, имеющих целью избавление от страдания. Она основана на непосредственном, продолжительном и сосредоточенном самонаблюдении.

    Випассана означает «ясное прозрение» – и относится к незатемненному зрению, которое может возникнуть, когда ум человека полон радости и лишен какой бы то ни было нечистоты.; всё завершается в нирване.

    Практика состоит прежде всего из упражнений в сосредоточении, таких как внимательность к дыханию, которые выполняются в практике випассаны, или прозрения; а в некоторых системах подготовка в области прозрения с самого начала ведется при помощи формальной медитации. Будет ли медитирующий практиковаться в условиях интенсивной изоляции или станет придерживаться естественного метода, он в конце концов должен прийти к автоматической целостности випассаны и внимательности в своей повседневной жизни. Поистине, мудрый человек не имеет ни прошлого, ни будущего; он видит, что свобода заключена в понимании того факта, что нечего терять и нечего приобретать, нечего достигать, нечем становиться. Да будет это понимание причиной истинного счастья и освобождения всех живых существ!
     
  5. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Мудрость ведёт к самадхи АЧААН МАХА БУВА

    ГЛАВА 9. АЧААН МАХА БУВА

    упор на развитие сильной и устойчивой сосредоточенности в практике, видя в ней предвестника возникновения мудрости.

    он говорит нам, как можно использовать мудрость, полученную благодаря изучению или исследованию тела, для помощи в развитии сосредоточенности и спокойствия.

    Для начала практики ачаан Маха Бува одобряет использование повторения слова или мантры, чтобы выработать первоначальное спокойствие. Мантра повторяется или сама по себе, или в сочетании со зрительными образами. Затем, когда спокойствие установлено, мы получаем наставления о том, как применить эту сосредоточенность для исследования природы тела и его частей. Позднее нас направляют к исследованию природы ума, чтобы мы увидели, как неведенье и неправильное понимание привели нас к ложному представлению о личности и к великому страданию.


    АЧААН МАХА БУВА
    «Мудрость ведёт к самадхи». Моральное поведение

    Губительное действие «буйной жизнерадостности» на сердце, не обладающее руководством дхармы, состоит в том, что последнее никогда не находит истинного счастья. Если даже для него появляется счастье, поскольку оно искало его и нашло, это будет счастье такого типа, каким бывает счастье актера, играющего роль; оно усиливает «буйную жизнерадостность» и вынуждает сердце идти все более ошибочным путём; это счастье не того рода, который приносит полное удовлетворение.
    Сосредоточенность, которая означает спокойствие сердца и его устойчивость, – вот что противостоит «буйной жизнерадостности». С другой стороны, сердце не хочет принимать своё «лекарство»; а таким лекарством является медитация.

    1. Созерцание тридцати двух частей тела, в том числе волос на голове, волос на теле, ногтей, зубов, кожи;
    2. Созерцание «Будды», «дхармы» и «сангхи».
    3. Осознавание вдохов и выдохов.
    Какой бы метод ни применялся, он должен соответствовать характеру практикующего, ибо типы характера бывают различны; поэтому учение о том, что каждый должен пользоваться лишь одним видом медитации, вполне может оказаться для некоторых людей препятствием, которое помешает им получить от своего метода практики благоприятные результаты.
    мы сумеем узнать его только при помощи метода проб и ошибок; можно в общем сказать, что подходящим окажется тот тип практики, который мы находим увлекательным, который удерживает наше внимание, как бы «проходит сквозь нашу кожу» тем или иным образом; мы должны также после некоторого периода правильной практики почувствовать прохладу, блеск, спокойствие, – так вот, найдя подходящий тип медитации, мы должны настроить ум на это начало практики при помощи подготовительного повторения какого-нибудь слова, как это, например, бывает в практике медитации о теле: «волосы на голове». Затем нужно повторять это слово или фразу в уме, не вслух, и в то же время удерживать внимание неподвижно на волосах головы. Если, однако, мы найдем, что такое размышление само по себе неспособно овладеть сердцем, можно повторять эту подготовительную фразу нараспев, чтобы звук захватил сердце, чтобы оно стало тихим и спокойным. Нужно продолжать повторение подготовительной формулы до тех пор, пока оно не успокоится; тогда можно прекратить повторение. Но какой бы повторительной формулой мы ни пользовались, следует придерживаться сознательного осознавания медитации. Так, в вышеуказанном примере фразы «волосы на голове» нужно удерживать сознание на волосах своей головы.

    Если мы употребляем в качестве подготовительных формул слова «буддхо», нам нужно начать пользоваться таким знанием, которое находится в одном лишь сердце. Здесь практика подобна другим типам медитации, потому что нам надо повторять «буддхо» так, чтобы постоянно соприкасаться с сердцем и пребывать в нем, пока практикующий повторяет слово «буддхо» предварительной формулы, а «знающий», который находится в сердце, оказывается единым с повторяющим.
    («Знающий» – это фактически особый вид читта, сердца.coвесть
    Однако следует помнить, что и этот «знающий», исключая лишь редкие случаи, находится под влиянием неведенья, авиджа, так что хотя он «знает», существует много вещей, которые он знает неправильно).

    Развитие осознавания дыхания использует дыхание в качестве объективной опоры сердца; это осознавание состоит в познании и внимательности по отношению ко вдоху и выдоху. Осознавая дыхание, практикующий должен сперва удерживать внимание на ощущении дыхания в носу или у нёба, как будет удобнее, потому что именно в этих местах дыхание впервые соприкасается с телом, и их можно использовать в качестве опорных пунктов для внимания. Практикуя эту методику до приобретения мастерства, пока вдох и выдох не станут всё более и более тонкими, изучающий постепенно приходит к познанию и пониманию природы прикосновения вдоха и выдоха. В конце концов ему кажется, что дыхание локализуется либо в середине груди, либо в солнечном сплетении. (Тогда дыхание становится видным (или ощутимым) в середине грудной клетки с такой же отчётливостью, с какой оно на более ранних стадиях практики ощущалось у кончика носа. Отвечая на вопросы по этому поводу, автор статьи пояснял, что середина грудной клетки и солнечное сплетение – одно и то же место, расположенное у нижнего конца грудины. Но он говорит также, что если мы понимаем их, как два отдельных места, каждое из них можно использовать для осознания дыхания; и это не будет ошибкой.). Затем следует удерживать внимание на дыхании в этом месте; более не нужно заботиться об удержании внимания на дыхании у кончика носа или на нёбе, ни о том, чтобы следить с осознанием за вдохом и выдохом.

    Удерживая внимание на дыхании, можно также повторять одновременно слово «буддхо» в качестве подготовительного повторения для наблюдения за вдохами и выдохами – чтобы помочь «знающему» и придать ему ясное понимание по отношению к дыханию. Затем дыхание всё более и более отчётливо проявляется в сердце.
    Достигнув искусства в дыхании, мы всякий раз во время практики должны удерживать внимание на середине груди или на солнечном сплетении.

    В особенности важно установить внимательность. Необходимо утвердиться во внимательности для контролирования сердца, так чтобы чувствовать дыхание в любой момент – когда оно входит в тело или выходит из него, будет ли оно кратким или долгим, – пока мы не узнаем ясно, что дыхание с каждым вдохом и выдохом становится всё более и более тонким, пока наконец мы явственно не ощутим, что тончайшее, едва заметное дыхание и сердце должны сойтись воедино. Иными словами, нам кажется, что сердце – это дыхание, а дыхание – это сердце. На этой стадии нам следует удерживать внимание на дыхании исключительно внутри сердца; нет надобности обращать внимание на подготовительные повторения, так как в осознании дыхания, как входящего или выходящего, краткого или долгого, подготовительное упражнение служит лишь для того, чтобы сделать сердце более тонким.

    Когда практикующий достигнет более тонкого уровня дыхания, он станет блестящим, холодным, спокойным, счастливым; он познаёт лишь сердцем и более не соприкасается с каким-либо беспокойным влиянием. Даже если в такое время дыхание в конце концов исчезнет, его это не обеспокоит, потому что ему удастся освободиться от всякого груза; он будет обладать лишь познанием единственного предмета – сердца. Иными словами, процесс будет свободен от двойственности. Это и есть развитие поглощённости.
    Таковы результаты, приходящие благодаря развитию практики внимательности, направленной на дыхание. Но следует также понять, что всякий раз во время практики медитации, независимо от того, кто её практикует, необходимо достичь именно этого результата

    Обратив внимание на подготовительное развитие и повторение слов, используя одну из этих форм медитации для контролирования сердца со внимательностью, мы постепенно окажемся способны подчинить «буйную жизнерадостность» сердца. Тогда возникнут и разовьются спокойствие и счастье; тогда на сердце будет действовать лишь одно влияние – познание одного лишь сердца без каких бы то ни было помех или отвлечений. Ибо ничто не сможет встревожить или раздосадовать сердце, заставить его утратить свое состояние спокойствия. Такова природа счастья сердца, свободного от всех тщеславных образов воображения и созданий мысли.


    все типы подготовительной медитации предназначены для одной цели – для того, чтобы привести сердце в состояние спокойствия и счастья; поэтому не следует сомневаться относительно какого-нибудь из этих методов Все они приведут сердце в состояние покоя, а впоследствии позволят увидеть опасность глазами мудрости («Опасность» здесь означает опасность для тела, которое может умереть в любой момент от одной из многих причин; имеется в виду также опасность скверны, которая приводит человека к страданиям). Необходимо решительно практиковать свою медитацию, продолжать соответствующие своей природе подготовительные упражнения в повторении, не теряя мужества, не чувствуя желания оставить практику.

    какой бы метод медитации мы ни практиковали, он ведёт к той же цели, что и все другие методы; надо также понять, что все эти методы дхармы приведут сердце к миру и счастью, иными словами, к нирване, которая являет собой цель всех способов развития при помощи медитации. Поэтому нам нужно заняться собственной практикой медитации и не беспокоиться по поводу других типов медитации
    нам необходимо твёрдо решить стать в своей практике подлинно внимательными. Такой образ действий можно назвать «постепенным развитием сосредоточенности»; он всегда удерживает практикующего в прошлом и будущем; при нём практикующий никогда не будет в состоянии достичь покоя и счастья.

    Мудрость ведёт к сосредоточенности

    Истинная цель практики медитации состоит в том, чтобы установить спокойствие в сердце. Тогда сердце уже не сможет пребывать в состоянии рассеянности и беспокойства, тогда оно должно погрузиться в состояние покоя.
    Когда пользуются только подготовительной медитацией, например, повторением слов «буддхо», «дхаммо» или «сангхо», сердце способно успокоиться и стать невозмутимым, погрузившись в состояние сосредоточенности. Это состояние становится основой для мудрости и даёт возможность идти вперёд без затруднений – в этом случае мы говорим, что «сосредоточенность ведёт к мудрости».
    Когда мудрость придирчиво следит за теми предметами, к которым так прочно привязано сердце, тогда знание о них сердца не в состоянии перевесить того, что раскрывает сердцу мудрость; таким образом сердце погрузится в состояние спокойствия и достигнет сосредоточенности. Поэтому люди такого типа должны воспитывать сердце для достижения сосредоточенности, применяя мудрость; в данном случае «мудрость приводит к сосредоточенности».
    Если благодаря применению мудрости достигнуто прочное развитие сосредоточенности, эта сосредоточенность впоследствии становится основой дальнейшей мудрости на более высоком уровне. Эта последняя стадия тогда совпадает с основным принципом: «сосредоточенность приводит к мудрости».

    Мудрость может прийти и благодаря исследованию и рассмотрению наших привязанностей, тревог и страхов.
    если сердце достигнет спокойствия при помощи успокаивающего объекта, такого как вырабатываемое нами подготовительное повторение, нам надлежит продолжать практику этого метода. Но если мы достигнем спокойствия, только развив мудрость и пользуясь различными подходящими методами, чтобы преодолеть трудности, тогда нам следует искусно применять мудрость, чтобы она способствовала достижению спокойствия. Результаты, полученные от подготовки при помощи обоих этих способов, «сосредоточенности, ведущей к мудрости», и «мудрости, ведущей к сосредоточенности», проявляются в развитии глубокого прозрения, покоя и мудрости; их следствием будет скрытое излучение, исходящее из сердца.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Развитие сосредоточенности

    Сосредоточенность, или самадхи, по своей природе (и по названию) есть «спокойствие». Существует три рода самадхи. Один – это мгновенная сосредоточенность, при которой сердце на короткое время становится неподвижным, устойчивым и спокойным, после чего выходит из состояния сосредоточенности. Второй вид – это вступительная сосредоточенность, сходная с первой, но более длительная. Третий вид являет собой полную сосредоточенность, поглощённость, тонкую, прочную и неуклонную; в ней мы можем оставаться сосредоточенными длительное время и по желанию выйти из этого состояния.
    нам будет полезно рассмотреть вступительную сосредоточенность, потому что она имеет решающее значение для развития дальнейшей сосредоточенности и мудрости. Во время вступительной сосредоточенности, когда сердце погружается в состояние покоя, оно не остаётся в этом состоянии, а частично выходит из него, чтобы следить за различными предметами, соприкасающимися с ним, и познавать их.

    Иногда во время вступительной сосредоточенности перед практикующим появляется его собственный образ, нимитта, в виде лежащего раздутого и разлагающегося мертвеца; или это может быть чьё-то чужое тело, или скелет, или разбросанные кости, или труп, который несут мимо. Вообще говоря, виденье нимитта может иметь место в форме зрительных, слуховых, обонятельных, вкусовых, осязательных или умственных впечатлений; оно возникает на основе сердца, а не соответствующих органов чувств.
    Это отношение неуклонно приведёт к тому, что сосредоточенность станет прочной, а мудрость – устойчивой и проникновенной. Но практикующий должен обладать сильной способностью сохранять разумный подход, отражающий непривязанность, чтобы успешно извлечь пользу из подобного знака. Тогда он сумеет развить внимательность и мудрость, встретившись с ним лицом к лицу.

    Работа с признаком ученья является наиболее подходящей основой для развития более глубокой сосредоточенности и неподвижного знака. Признак учения – это глубинный признак, который как бы «поднимается на поверхность» или проявляется в уме. Когда он распадается на свои составные части, он становится неподвижным знаком. Например, виденье своего физического тела может быть признаком ученья, а когда тело в этом видении распадается, показывая все свои составные части и органы, знак становится неподвижным. Нужно переработать признак ученья в неподвижный знак, а затем впитать его впечатление в своё сердце. Это выводит на свет скрывающуюся в сердце благородную истину.

    Впитать впечатления неподвижного знака в сердце значит открыть по отношению к нему своё сердце. Если этот знак таков, как мёртвое тело или части тела, тогда он будет означать восприятие сердцем благородной истины о страдании.
    Когда практикующий приобрёл искусство в сосредоточенности, он может позволить сердцу выйти наружу, следовать за знаком и выяснить, что именно имеет место. Тогда знак окажется весьма ценным для понимания событий прошлого и будущего.
    Нужно сделать сердце смелым и бесстрашным; когда при вступительном сосредоточении появляются разнообразные знаки, нужно с самого начала их появления видеть их в свете трёх свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я». Видя во всех знаках непостоянство, страдание и отсутствие «я», практикующий остаётся в состоянии непривязанности и безопасности.
    когда мы выходим из состояния сосредоточенности, в котором оставались некоторое время без отклонений, мы обнаруживаем, что наша способность к сосредоточенности возросла, стала более прочной и длительной. Это подобно тому, как если бы мы крепко спали без сновидений; проснувшись, мы чувствуем, что наши тело и ум окрепли.

    Однако следует понять, что тот вид сосредоточенности, при котором появляются знаки, возникает не у всех людей, не в каждом случае; а там, где он не появится, едва ли возникнут какие-либо видения, как бы долго сердце ни оставалось в состоянии сосредоточенности. Есть типы людей, о которых можно сказать, что «мудрость приводит их к сосредоточенности». У этих людей знаки не появляются даже и в том случае, когда сердце погрузилось в состояние покоя и сосредоточенности, хотя бы они находились в таком состоянии долгое время. Это происходит потому, что у них мудрость связана с сосредоточенностью и включена в неё. Мудрость означает, что практикующий постоянно проверяет и исследует состояния ума при наличии сосредоточения, и это является действенным препятствием для возникновения каких-либо знаков.

    При любом типе развития сосредоточенности мудрость всегда остается тем фактором, который действительно важен. Когда практикующий вышел из состояния сосредоточенности, ему необходимо созерцать элементы и их скопления глазами мудрости, потому что мудрость и сосредоточенность суть «пара дхармы»; они идут вместе, их нельзя разъединить. Поэтому если сосредоточенность не прогрессирует значительным образом, необходимо для помощи ей использовать мудрость.

    хотя сосредоточенность всех видов помогает развитию мудрости и подкрепляет ее, степень этого развития зависит от силы сосредоточенности практикующего. Иными словами, грубая, умеренная или тонкая сосредоточенность помогает мудрости и поддерживает её; а последняя соответственно оказывается грубой, умеренной или тонкой; и от мудрого человека зависит то направление, в котором он повернёт свою сосредоточенность, чтобы пользоваться ею в дальнейшем развитии мудрости.
    какого бы типа сосредоточенности ни добился практикующий, он привяжется к ней, потому что когда сердце погрузилось в состояние сосредоточенности и пребывает в нём, налицо состояние покоя и счастья. Можно утверждать, что оставаясь привязанным к спокойствию и сосредоточенности, сердце остается свободным от проблем; и оно способно сохранять этот покой по желанию практикующего в зависимости от уровня его способности к сосредоточению.

    Важно иметь в виду, что когда сердце вышло из состояния покоя, оно всё ещё стремится к этому состоянию глубокого отдыха.

    Мудрость: Для практикующего медитацию, когда его сердце в достаточной мере успокоилось, чтобы увидеть путь, открывается правильная и ровная дорога – начало воспитания сердца таким образом, чтобы оно, применяя мудрость, раскрывалось и всматривалось в свое собственное тело, исследуя отдельные его части поодиночке или группами.
    Привязанность к существам и формам есть привязанность к этому телу; отдельность от существ и форм есть отдельность от этого тела. Нежелание умирать есть озабоченность о теле. Все горести и страдания человека со дня его рождения и до самого дня смерти вызваны этим телом. Дни и ночи люди и животные целыми роями мечутся туда и сюда в поисках пищи и места для жилья, поскольку такова природа этого тела. вся история этого мира есть история того, что относится к одному лишь телу.

    Когда сердце рассматривает тело описанным выше образом, глазами мудрости, оно переживает утомление от собственного тела и от тел других людей. Это переживание уменьшает приятное возбуждение человека по отношению к телу; так он отходит от укрепившейся привязанности к телу, оставляет её. В то же время он узнаёт тело и все его части такими, каковы они есть в действительности; тогда человек более не будет введён в заблуждение любовью или ненавистью к телу какого-нибудь другого человека.

    Сердце, пользуясь подзорной трубой мудрости, осматривает «город тела»; оно сможет с полной ясностью увидеть «город» собственного тела, все дороги, улицы и аллеи этих «городов» разделены на три аспекта, которые суть три свойства: непостоянство, страдание и отсутствие «я». Оно различит далее ещё четыре аспекта – четыре элемента: землю, воду, огонь и воздух. Такое положение имеет место во всякой части тела.
    Того, кто способен ясно видеть таким образом тело, можно считать человеком, знающим мир и понимающим все сферы существования. Способность видеть ясно внутри «города тела», «способность видеть правильно всё внутри тела» и прийти к концу всех сомнений относительно тела – называется «дхармой формы». Хотя «рупа» буквально означает «форма», на практике это слово почти всегда относится к физическому телу.

    Теперь мы перейдём к рассмотрению глубокого прозрения, которое возникает из сосредоточенности в связи с дхармой ума. «Дхарма ума» – «нама» – сходным образом означает «путь», «факты», «учение» в его применении к уму. «Нама» буквально означает «имя»; но в обычных случаях слово понимается как относящееся к психическим составным частям пяти агрегатов – к чувствам, восприятиям, формациям и сознанию. Это и есть ум; он тоньше агрегата формы. Нельзя взглянуть на эти агрегаты ума глазами; но мы подходим к их познанию при помощи сердца. Более точно эти агрегаты определяются следующим образом:
    ведана означает те предметы (или чувства), которые переживаются сердцем и бывают иногда приятными, иногда неприятными, а иногда нейтральными;
    саньня означает восприятие и включает в себя память и воспоминания;
    санкхара означает психические формы, волевые действия, отношение ума к объектам, кроме качества чувства и восприятия;
    виньняна означает сознание или познание форм, звуков, вкусов, вещей, прикасающихся к нам, а также психических объектов, например, именно того мгновенья, когда эти предметы приходят в соприкосновение соответственно с глазом, ухом, носом, языком, телом или сердцем.

    Эти четыре психические дхармы суть виды деятельности сердца; они приходят из сердца, и если сердце еще не обладает осторожностью, они также оказываются его обманщиками; таким образом они становятся предметами, способными скрыть или затемнить истину.
    Исследование этих четырех дхарм психической жизни должно быть произведено при помощи мудрости, , если мы будем исследовать только один из агрегатов или характерных признаков, это приведёт нас к пониманию и глубокому проникновению во все другие агрегаты и характерные свойства – к такому же, как если бы мы исследовали их вместе одновременно. Ибо всякий раз, когда мы углубляемся в три свойства и в агрегаты, мы обнаруживаем там четыре благородные истины.

    Практикующий должен установить внимательность и мудрость, так чтобы вступить в близкие и тесные взаимоотношения с дхармой ума – которая и есть эти четыре агрегата. Агрегаты все время меняются, ибо они появляются на свет, остаются некоторое время, а затем умирают и перестают существовать; будучи непостоянными, они также полны страдания и безличны, лишены «я». Такова манера их проявления и провозглашения своей истинной природы; но у них никогда нет времени остановиться и взглянуть на свою природу; нет времени успокоиться, нет даже одного мгновенья тишины. Внутри и вовне, повсюду, в каждой сфере, они в один голос провозглашают свои непостоянство, неудовлетворительность и отсутствие личности; они отвергают страстные желания живых существ – что означает, что у них нет обладателя. Они провозглашают свою постоянную независимость и свободу, утверждая, что всякий, кто в силу заблуждения привяжется к ним, встретит только страдание, подавленность и печаль, которые наполняют его мысли и сердце, пока горестные слезы не уподобятся разлившейся реке; так будет продолжаться до тех пор, пока живые существа остаются окутанными заблуждениями и пойманными в ловушку. Однако нелегко установить, что именно агрегаты суть источник слез для тех, кто погружен в заблуждение.

    Исследование всех агрегатов и аспектов нашей вселенной, или дхарм в природе, при помощи правильной мудрости, так чтобы ясно их познать, уменьшает наши слезы до самой малости, сокращает процесс становления и рождения; оно даже способно полностью отсечь их от сердца, так чтобы мы смогли пережить совершенное счастье.

    Дхармы природы, такие как агрегаты, тому, кто действительно знает все дхармы и агрегаты в природе, каковы они есть, эти дхармы не могут нанести вреда; такой человек даже способен соответствующим образом извлечь из них пользу. Они похожи на место, поросшее колючим кустарником: это место может оказаться опасным для каждого, кто не знает, где находятся кусты, и запутается в них; но знающий все об этих кустах сумеет воспользоваться ими. Поэтому практикующий должен действовать умело по отношению к агрегатам и дхармам природы.
    Все эти явления возникают и умирают, базируясь на сердце; мы должны следить за ними и всегда знать, что с ними происходит. Нам необходимо сделать это важной задачей, выполняемой во всех позах, не допуская при этом никакой беззаботности или забывчивости.
    По мере углубления практики человек, занятый ее выполнением, окажется полностью поглощен своими изысканиями в области истинной природы агрегатов и дхарм, которые сами провозглашают свою истину. У него почти не останется времени на отдых и на сон из-за появившейся в его природе силы прилежного, неустанного и непрекращающегося проникновения в сущность агрегатов и дхарм при помощи пути мудрости.

    Тогда из рассмотрения агрегатов и дхарм природы он добудет истину; и в силу мудрости его сердце ясно постигнет тот факт, что все дхармы во всех сферах трех миров обладают такой природой, такой согласованностью с законом, что ни одна из них никоим образом не представляется оскверненной или страстной (клеша и танха); это открытие оказывается противоположным ошибочному пониманию большинства людей. агрегаты и дхармы в природе в сферах всех трех миров не допускают ошибок; они совершенно свободны от какой бы то ни было скверны, от путей зла, но оказываются связанными с ними потому, что сердце находится под полной властью неведенья – незнания истинной природы вещей – и само не знает ответа на вопрос: «Что такое неведенье?»
    Неведенье и сердце слиты вместе, как одно целое; именно сердце пребывает в полном заблуждении, которое проявляется в создании любви и ненависти; а сердце вводит эти чувства в элементы и агрегаты, т. е. в формы, звуки, запахи, вкусы, телесные прикосновения, в глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце. Оно также вводит любовь и ненависть в форму, чувство, восприятие, в формы психической жизни и сознание; это происходит во всей вселенной. Именно дхармы в природе оказываются захвачены; именно любовь и ненависть проистекают из этого заблуждения сердца в целом, охватывая и захватывая дхармы.

    Бесчисленны разнообразные виды рождений, которые существа могут принять в этих сферах становления; однако сердце, охваченное неведеньем, способно стремиться к рождению в любой из них в соответствии с условиями, поддерживающими это сердце, в зависимости от того, какими являются данные условия – слабыми или сильными, хорошими или дурными. Тогда сердцу приходится идти дальше и рождаться в тех обстоятельствах, которые представляют собой полную связанность сердца окружением и подкрепляющими его условиями.

    Таким образом сердце постепенно меняется и идет по путям, ложным по отношению к его истинной природе; это происходит только в силу неведенья. Оно начинает загрязнять и окрашивать все во вселенной; оно придает всему ложный вид, изменяя при этом естественное состояние вещей. Иными словами, первоначальные основные элементы меняются и становятся рождением, старостью, болезнью, смертью – в соответствии с обычным заблуждением, неведеньем, свойственным живым существам.

    Когда человек мудро и отчетливо понимает, что пять агрегатов и дхармы не являются главным повествованием природы, что не они начали это повествование, что они только вовлечены в повествование вследствие неведенья, власти и влияния того, кто ведет это повествование и вынуждает все явления быть явлениями этой природы, – тогда мудрость ищет источник всего этого факта, «знающее сердце», «колодец», из которого без конца возникают все «повествования»; и мудрость не теряет уверенности в этом «знании», пребывающем в сердце. Мудрость проникла в тот факт, что «познающий» все еще полон неведенья, что этот «познающий» часто познает неправильно.

    И вот когда внимательность и мудрость, развившиеся благодаря долгому обучению, стали вполне действенными, они смогут окружить «великий центр» и проникнуть прямо внутрь него; хотя «познающий», т. е. сердце, которое познает, полон неведенья и, не колеблясь, сражается против мудрости, это неведенье более не в состоянии противодействовать «алмазному мечу». С непоколебимой внимательностью и мудростью неведенье отпадает от сердца, которое в течение целых эонов было его высшим троном.

    Как только неведенье оказалось разрушено и отпало от сердца, отсеченное высшей силой «знания пути», истина в своей целостности, подавлявшаяся и скрытая в течение бесчисленных веков господства неведенья, теперь оказывается раскрытой и обнаружившейся, как «товары, которые были украдены», как целая и завершенная истина. Тогда наконец дхарма, никогда ранее не известная, появляется как знание и подлинное прозрение во все дхармы; а последние обнаруживаются таким образом, что не остается ни малейшей скрытой или неясной вещи.
    (Упоминание «товаров, которые были украдены», означает, что под влиянием неведенья сердце присвоило агрегаты и природные дхармы и думает о них как о своей собственности. Когда же неведенье разрушено, становится очевидно, что они суть «товары, которые были украдены», – т. е. совсем не собственность сердца, а нейтральные природные явления).

    Когда неведенье, этот владыка, управляющий циклом смерти, разрушено орудием мудрости, – тогда тому, кто действует столь правильно, познает правильно и видит правильно, – ему откроется нирвана. Иначе не может быть.

    . Сферы ощущения, аятаны, включают в себя внутренние аятаны: глаз, ухо, нос, язык, тело и сердце, и внешние аятаны: сферы зрения, слуха, запаха, вкуса, прикосновения и ума; следовательно, нет ничего, что могло бы возникнуть в качестве нашего сердца в будущем, за исключением необъятных просторов пяти агрегатов, за которыми нужно следить, пока они не достигнут своего естественного конца. Больше ничего нет.
    И вот в силу такого простого прекращения неведенья мир, т. е. естественное состояние вещей везде и всюду, становится нормальным; тогда нечего порицать, нечего критиковать.
    Тогда сердце знает и видит истину всех дхарм природы, тогда оно следует этой истине; и такое знание будет уравновешенным; оно более не создаст склонности к односторонним взглядам или мнениям.

    С того дня, как рассеяно неведенье сердца, последнее станет совершенно свободным в своем мышлении, в медитации, в познании, в прозрении в природные дхармы, которые связываются с сердцем. Тогда глаз, ухо, нос и т. д., форма, звук, запах и т. д. станут свободными каждый в своей соответственной сфере, они не будут подвергаться подавлению и принуждению, а также поощрению и подталкиванию со стороны сердца, как это обычно бывает. Поскольку отныне сердце пребывает в состоянии дхармы и беспристрастности, оно сохраняет беспристрастное отношение ко всему, так что у него более не будет никаких врагов или противников. Это значит, что сердце и все дхармы во вселенной находятся в состоянии взаимного спокойствия и мира, достигнутых силою добродетели совершенной истины.

    В этом пункте кончается работа сердца, работа прозрения в дхарму ума, которая ассоциируется с понятием читта.

    Тот, кто в своем сердце прочно обладает дхармой, ведущей внутрь, сможет освободиться, поскольку буддийская дхарма преподана для каждого из нас, чтобы мы воспользовались ею и пережили ее в своем сердце.
    Да будете все вы без исключения счастливы, да снизойдут на всех вас благословения, – на тех, кто читает или слышит это.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Медитация об уме и чувствах МОГОК САЯДО

    ГЛАВА 12. МОГОК-САЯДО

    Сначала йогины принимаются за упражнения внимательности к дыханию, чтобы научиться сосредоточивать ум. Далее практика меняется: следует или медитация о сознании, как познавательной способности ума, или о чувствах.
    В конце, по мере углубления медитации, все восприятие становится просто восприятием возникновения и исчезновения пяти агрегатов, процесса тела и ума. Это постоянное изменение, которое необходимо пережить непосредственно (а не просто отмечать словами: «изменение, изменение»), показывает, каким неудовлетворительным и пустым, лишенным «я», является все наше существование. Проникая в истинную природу агрегатов, по мере того, как они возникают и исчезают, йогин созревает для прекращения этого процесса и остановки колеса зависимого происхождения, что представляет собой высочайшее блаженство, нирвану.


    Медитация об уме и чувствах

    Сосредоточенность, или вторая ступень, приносит еще более высокое счастье, ибо ум, очищенный сосредоточенностью, способен пережить много степеней небесных состояний, легкости и блаженства. Но одна лишь сосредоточенность все же не имеет силы навсегда вырвать с корнем скверну нашего ума, которая окутывает нас неведеньем и повторными рождениями. Только мудрость випассаны, следующая ступень на пути, способна навсегда освободить нас и привести к высочайшему счастью, к нирване.

    При подходе к освобождению нам следует выработать понимание випассаны, узнать, как она практикуется, какова ее цель. Будда сказал, что йогин должен использовать випассану для того, чтобы удалить ошибочные взгляды на самих себя и на мир. Випассана – это способ ясно видеть мир. Поистине возможность предпринять практику випассаны является драгоценной.

    благотворные последствия первого достижения нирваны превышают даже достижение положения монарха всей вселенной, ибо вступивший в поток полностью освободился от опасности подпасть под необходимость повторного рождения в одной из низших сфер.
    Поэтому йогинов побуждают к тому, чтобы они взялись за достижение, по крайней мере, первой стадии просветления, пути и блага нирваны - этот упрощенный метод основан на созерцании ума и на созерцании чувства. Поскольку чувства и ум возникают одновременно, одновременно существуют и одновременно растворяются, созерцание одного из них представляет собой то же самое, что и созерцание других.

    В практическом применении мы обнаружим, что эта медитация более понятна, нежели медитация о телесном процессе. Нельзя отрицать, что ум также возникает в соединении со вдохом и выдохом и другими аспектами тела. Однако в наше время наиболее прямой и благоприятной представляется непосредственная медитация о процессе ума.

    Факторы психики. Существует пятьдесят два психических фактора. Для йогнна необходимо ознакомиться с прикосновением, чувством, восприятием, волевой деятельностью, вниманием, алчностью, ненавистью, неведеньем, тщеславием, ложными взглядами, ревностью, завистью и сомнениями. Сознание и факторы психики вместе составляют все, что мы называем умом.

    Материальные агрегаты. Существует двадцать восемь материальных агрегатов, из которых важнее всего следующие: элемент плотности и мягкости; элемент сцепления и текучести; элемент движения и вибрации; элемент жара и холода.
    Нирвана. Четвёртая категория высочайшей дхармы относится сюда потому, что её можно пережить лишь непосредственно.

    Пять агрегатов суть описание тех дхарм, которые охватывают всё тело и ум. Они включают в себя:
    Агрегат формы (тело и все материальные элементы). Четыре основных элемента и производные элементы.
    Агрегат чувства (аспект ума). Приятные чувства, неприятные чувства; безразличные чувства.
    Агрегат восприятия (аспект ума). Восприятие одушевлённых или неодушевлённых предметов, цветов или размеров.
    Агрегат психических факторов. Их пятьдесят два, включая гнев, внимательность, жадность, любовь и спокойствие.
    Агрегат сознания. Сознание глаза, сознание уха, сознание носа, сознание языка, сознание тела, сознание ума.
    очень важно знать, как возникает сознание. во время зрения имеет место возникновение сознания глаза, зависящее от воздействия видимого объекта на орган зрения. Кроме этих трёх сосуществующих элементов, больше ничего нет – нет того, кто видит, нет «меня», нет «вас» или «его». Налицо только процесс возникновения сознания глаза. В случаях вкуса, слуха и т. п. имеет место тот же самый процесс. В каждом переживании восприятия совершаются лишь действия этого пустого процесса.
    Необходимо также отметить, что после своего возникновения сознание не остаётся тем же самым в течение даже двух следующих одно за другим мгновений. В первое мгновенье оно возникает, в следующее – уже исчезает, чтобы оказаться замещённым новым сознанием.
    Йогину советуют изучить психические реальности – агрегаты, элементы и сознание – и тщательно их уяснить.

    Закон зависимого происхождения

    Возьмём для начала глаз и видимые объекты. Когда имеет место соприкосновение обоих факторов, возникает сознание глаза. Следует отметить, что происходит только возникновение сознания глаза. Ни в глазу, ни в видимом объекте нет того, кто видит, нет «я», нет «его» или «её»; нет их и в сознании глаза. Сознание глаза – это только сознание глаза, не более и не менее; и это сознание глаза не следует смешивать с «личностью», не следует его персонифицировать.
    Сочетание глаза, видимого объекта и сознания глаза – вот условия, при которых возникает соприкосновение; в зависимости от этого соприкосновения затем возникает чувство. В чувствах также нельзя найти ни «меня», ни «его», ни «её», ни «личности». Процесс зависимого происхождения продолжается. Вследствие чувств возникает страсть, а вследствие страсти возникает привязанность; на основе этой привязанности возникает физическое действие, словесное действие и мысль, т. е. психическое действие. Эти действия создают карму, а кармическая энергия является условием возникновения нового повторного рождения.

    Как можно видеть из описания функций глаза, объекта зрения и сознания глаза, подобным же образом нам следует понимать аналогичные процессы, связанные со внешними чувствами уха, носа, языка, тела и ума и с соответствующими им видами сознания; так мы можем понять движения цикла зависимого происхождения.

    Вдумчивому читателю будет очевидно, что мы в течение дня много раз продолжаем этот бесконечный процесс – возникновение страсти и устремления, результатом чего оказываются действия или мысли. Мы видим, мы желаем, мы захвачены страстью и привязанностью. Для удовлетворения желания мы совершаем всевозможные действия – словесные, физические, мысленные. Точно таким же образом, если нам нравится нечто, если мы чем-то наслаждаемся при слушанье, возникает страсть; когда мы захвачены страстью, она порождает влечение, и для его удовлетворения мы оказываемся вовлечены в разнообразную деятельность, благодаря которой надеемся продлить своё удовольствие. Та же аналогия применима к запаху, вкусу, прикосновению и мышлению. Сознательно или бессознательно мы всё время захвачены этими процессами.
    Читателю следует обратить внимание на тот факт, что зависимое происхождение есть не что иное, как линия его собственных действий. Он может сосредоточить внимание на агрегатах, на теле и уме, и самостоятельно убедиться в том, что его действия безусловно находятся в пределах этого закона причинности и соответствуют принципу зависимого происхождения.

    Весь этот процесс в целом, от соприкосновения до сознания, влечения и повторного рождения, от мгновенья к мгновенью, следует наблюдать и созерцать в качестве объекта медитации випассаны. Иначе непрестанный процесс цикла сансары будет продолжаться до бесконечности, принося вместе со своим пробуждением целую массу печали и страдания. По мере того, как мы практикуем випассану, мы можем всё более ясно видеть, как любое преднамеренное действие ведёт к сознанию повторного рождения. Затем это обстоятельство становится причиной и условием возникновения сознания, ума и тела; и мы видим, как они неизбежно приводят нас к ощущениям и соприкосновению. Соприкосновение с шестью органами ощущений, включая и ум, является условием возникновения чувства, за которым следуют страсть и влечение. Зависимое происхождение – это не что иное, как непрестанный процесс наших собственных агрегатов, в котором гибнут старые агрегаты, уступая место новым. Здесь – причинный континуум возникновения и исчезновения всех физических и психических явлений.

    Утверждается, что начало сансары непостижимо. Она окутана неведеньем и связана страстью; и нет начала существам, подверженным кругам перерождений от одного существования до другого. Если бы собрать в кучу все кости бесконечных существований форм какого-нибудь единственного живого организма, они достигли бы высоты великой горы. Когда мы говорим, что сансара немыслимо долга, это равносильно утверждению, что цикл зависимого происхождения не имеет начала, что страдание точно так же продолжается бесконечно.

    1. Отсутствие знания о том, что наши собственные агрегаты, или составные части ума и тела, в конечном счёте болезненны и неудовлетворительны, называется незнанием страдания.
    2. Каждому из нас внутренне присуще стремление к обладанию как душевным счастьем, так и материальным богатством. Эта страсть является коренной причиной страдания. Отсутствие знания этого факта называется незнанием причины страдания.
    3. Отсутствие знания прекращения всякого страдания, нирваны, называется незнанием конца страдания.
    4. Отсутствие знания того факта, что благородный восьмеричный путь, ведущий к нирване, есть путь спасения, называется незнанием пути.


    Медитация прозрения (випассана)

    Медитация прозрения означает внимательное созерцание непостоянства, страдания и отсутствия «я». Таково объяснение, данное в проповеди Будды о внимательности. Есть четыре аспекта внимательности; они подобны четырём широким дорогам, ведущим к пагоде. По любой из этих четырёх дорог можно прийти к алтарю, который и есть мудрость. Широкие дороги являют собой четыре аспекта внимательности: 1) созерцание тела; 2) созерцание ощущений или чувств; 3) созерцание ума, или сознания; 4) созерцание идей, или объектов ума. Важно отметить, что избрав один из этих аспектов в качестве предмета медитации, мы не исключаем трёх оставшихся. Один из этих аспектов может просто преобладать в осознании.

    практика медитации прозрения развивается тремя ступенями. Первая из них – это внимательность, или осознание в сосредоточенности. Вторая есть созерцание возникновения и исчезновения пяти агрегатов. Последняя представляет собой ясное знание пути, ведущего к прекращению всех форм, к прекращению возникновения и исчезновения тела и ума.

    По этому поводу можно дать следующие разъяснения:
    1. Удерживание или сосредоточение ума на каком-нибудь данном объекте, например, на вдохе или выдохе, отметки о движении тела или ума, называется внимательностью в сосредоточении;
    2. Созерцание формы, ума, чувства или объектов ума, их возникновения и мгновенного исчезновения, называется внимательностью к процессу медитации;
    3. Знание природы всех обусловленных явлений, виденье возникновения и гибели агрегатов называется путём, ведущим к окончанию или прекращению всякого возникновения и исчезновения.

    Настоящая випассана начинается тогда, когда йогин способен наблюдать возникновение и исчезновение тела и ума без того, чтобы смотреть на них, как на «я», «меня» или «моё». Эта ясная внимательность, когда он не думает: «Я медитирую» или: «Мой ум сосредоточен», представляет собой подлинную медитацию. Тогда ясно видны все пять агрегатов – непостоянные, полные страдания, лишённые «я». Только випассана может принести плод нирваны, или освобождения. Тем не менее важно помнить, какое место занимает сосредоточение в первоначальном развитии медитации.

    До того, как по-настоящему развивать вторую и третью ступени медитации випассаны, от йогина требуется, чтобы он установил некоторую сосредоточенность. Лучше всего это сделать при помощи сиденья с удержанием ума на кончике ноздрей, полностью осознавая входящий или выходящий воздух. Йогин должен сесть со скрещенными ногами и выпрямленным туловищем в обстановке тишины и спокойствия. Это упражнение в сосредоточенности следует выполнять в течение, по крайней мере, двадцати или двадцати пяти минут до того, как начинать медитацию випассаны. Со спокойным и сосредоточенным умом йогин готов к развитию медитации випассаны о сознании и чувстве.

    Откуда следует её начинать? Мы начинаем с ума. Будда объяснил важность медитации об уме. Он говорил: «Я не знаю ни одной другой дхармы, столь способствующей великой пользе и благополучию, как дхарма ума, воспитанного и развитого».
    Ум – предшественник всех наших действий; он предваряет все явления. Без сотрудничества, без координации с умом нельзя ничего сделать ни в физической, ни в психической сфере. Никакое действие невозможно без того, чтобы мы сначала подумали о нём; мысль происходит только в уме. Когда ум находится под контролем, остаётся под контролем и тело. Когда ум беспокоен и неконтролируем, физическое действие не знает ограничений, и наши мысли и эмоции дают полное выражение всем недостаткам. Таким образом, ум является центральным фактором, контролирующим все наши действия.
    И как раз внутри ума пребывает заблуждение эгоизма, там находятся мысли о «я», о личности. Заблуждение относительно «я», или личности, является движущей силой, скрытой позади заблуждающегося ума. Важно отметить, что именно этот элемент отождествления с личностью, или эгоизм, окутывает ум. Поэтому для того, чтобы положить конец страданию, эгоизму и ложным взглядам, мы должны проникнуть в глубины ума.

    очень простой метод медитации об уме, который считается наиболее подходящим для нынешних йогинов. Эта медитация есть випассана, основанная на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам.
    Четыре основания внимательности сосуществуют, совпадают и синхронизируются в своём возникновении и исчезновении.

    сознание тоже и подвержено бесконечному процессу возникновения и гибели. Оно на мгновенье возникает в пространстве и времени и не может ни на дюйм отойти от того места, где возникло; не может оно остаться одним и тем же в течение двух мгновений, следующих одно за другим.
    Для того, чтобы рассеять наши глубоко обусловленные ложные взгляды, чтобы помочь нам правильно понимать ум, Будда учил медитации випассаны, основанной на внимательности к сознанию и внимательности к чувствам. Оба метода являются подходящими.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Развитие медитации о сознании:

    (Под «сознанием» тут подразумевается тот аспект ума, который «знает объект», т. е. являет собой «познавательную способность»).
    Те, кто стремятся достичь конечного просветления, должны начать с искоренения ложного убеждения и веры в «я». очень простой метод созерцания сознания, легко применимый и подходящий для всех людей. Следует созерцать перечисленные ниже тринадцать видов сознания. Созерцают или наблюдают только одно сознание за раз; ибо следует помнить, что в любой данный момент может возникнуть только одно сознание. Едва лишь это сознание уходит, возникает другое.
    Обычно существует убеждение, что в нашем существе имеется много видов сознания, но хотя нам может казаться, что этих видов целые тысячи, все они подпадают под классификацию только тринадцати типов. Вот они:

    Сознание входящих посетителей:
    1. Сознание глаза;
    2. Сознание уха;
    3. Сознание носа;
    4. Сознание языка;
    5. Сознание тела;
    6. Желающее сознание;
    7. Отвергающее сознание;
    8. Заблуждающееся сознание;
    9. Сознание, свободное от алчности;
    10. Сознание, лишённое ненависти;
    11. Сознание ума.

    Сознание хозяина:
    12. Сознание вдоха;
    13. Сознание выдоха.

    какое бы сознание ни возникло, оно является всего лишь результатом соприкосновения объекта с дверью органа чувств (зд. выражение «дверь органа чувств» относится к шести путям восприятия: это глаза, уши, нос, язык, тело и ум). Сознание способно возникнуть только при помощи шести дверей чувств; оно никогда не возникает за их пределами.
    сознание и чувства сосуществуют, что они происходят одновременно. Также чувство и восприятие суть психические факторы, возникающие вместе с сознанием. Поскольку пять агрегатов представляют собой совместно возникающие, совместно исчезающие и сосуществующие явления, можно сказать, что созерцание одного агрегата развивает прозрение и во все остальные агрегаты. С точки зрения наших целей, поскольку эти тринадцать типов сознания являются преобладающими и наиболее выдающимися психическими элементами, они составляют фокус нашей медитации, основанной на осознании сознания.
    (Хотя мы раньше описывали зависимое происхождение, как цепь, или прогрессию, следует заметить, что в каждое мгновенье составляющие эту цепь пять агрегатов возникают и исчезают одновременно).
    Желающее сознание возникает, например, при желании есть, обонять какой-то запах и т. п.

    Открывая глаза, мы видим всё перед собою в красках и формах. Это и есть возникновение сознания глаза; йогин должен понять это возникновение и узнать его, когда оно имеет место. Когда он слышит звук, возникает сознание уха, и это сознание необходимо узнать и понять. Опять-таки, если он чувствует какое-то раздражение или зуд, какое-то приятное или неприятное чувство, возникает сознание тела. Йогин должен понимать и узнавать каждое новое возникновение и исчезновение сознания – единственного в каждый данный момент.
    Ежесекундно происходит множество возникновений и исчезновений ума. Когда мы ясно их наблюдаем, можно видеть, что каждое рождение ума содержит один объект, сознание или познание этого объекта, а также разнообразные психические факторы, как чувства, воля и т. п., которые предопределяют отношение сознания к объекту. Объект, сознание и психические факторы составляют другое описание возникновения и исчезновения пяти агрегатов.

    В течение практики понимание, или прозрение йогина, становится более заметным, отвлечения исчезают; внимательность устремлена только на возникновение и исчезновение. Тогда осознание йогином возникновения и исчезновения сознания становится более быстрым. Обычно в этом пункте йогин, благодаря прозрению, ясно видит, что любое возникшее сознание в следующее же мгновенье приходит к концу; ему отчётливо видно, что никакое сознание не может оставаться неизменным в течение двух следующих друг за другом секунд. Протяжённость жизни сознания составляет одно мгновенье.

    Когда в поле нашего наблюдения окажется одно мгновенье сознания, мы обнаруживаем, что это сознание уже исчезло, поскольку длительность жизни любого агрегата составляет лишь одно мгновенье; к тому времени, когда нам удалось его заметить, оно уже ушло. Одно сознание возникает после другого, уже исчезнувшего. Поэтому во время созерцания йогин обнаруживает, что созерцаемое им сознание уже погибло; фактически в подобном случае йогин увидит, что его наблюдение – это следующее мгновенье сознания, оглянувшегося назад и увидевшего, как сознание и объект предыдущего мгновенья полностью исчезли. Таким образом, сознание исчезает немедленно после своего возникновения. Отсюда видно, что когда йогин будет медитировать или наблюдать за сознанием, он обнаружит только изменение, гибель или исчезновение каждого сознания. Если при первоначальном наблюдении йогин обнаруживает, что сознание не скрывается, не исчезает, он не может переступить через понятие постоянства. Тогда ему необходимо стремиться с большей сосредоточенностью и внимательностью воспринимать природу возникновения и гибели агрегатов.

    Когда он осознаёт возникновение сознания, он лучше осознаёт и его уход. Это наблюдение и познание должно производиться без понятия о «я»; иными словами, йогин должен познать, что явление возникновения и ухода сознания представляет собой лишь сознание; вне сознания нет ничего неизменного, что можно было бы найти и персонифицировать, как «я», «меня», «моего».
    Настоятельно необходимо, чтобы йогин продолжал созерцание, пока он не станет воспринимать всё меньше и меньше «я» и больше и больше сознания. С этой ступени «больше и больше сознания» ему надо идти дальше и стараться воспринимать «больше и больше возникновения и исчезновения».

    Во время созерцания ему будут мешать всевозможные идеи или отвлекающие факторы; он должен созерцать также и их, воспринимая их, как «возникновение и уход», ибо на самом деле любое возникшее сознание должно прийти к концу. Поэтому йогин должен воспринять и познать тот факт, что в этом теле или в уме нет ничего неизменного, устойчивого, постоянного.

    Строго говоря, невозможно постичь непостоянство при помощи одного лишь знания о наличии изменения или при помощи повторения формулы: «перемена, перемена». Для йогина важно наблюдать непостоянство и глубоко его пережить; это непостоянство агрегаты раскрывают всё время. Важно не подпасть под власть заблуждения, вызванного создаваемым им понятием об изменении, когда йогин повторяет слова «аничча», или «перемена». Состояния возникновения и растворения мгновений мысли настолько быстрее и мимолетнее переживаний, что почти не поддаются описаниям. Для йогина нет необходимости знать в точности, насколько они быстры. То, что существенно на данной ступени, – это сосредоточить переживание на возникновении и гибели агрегатов, в особенности на каждом возникающем новом сознании. Обращаясь, например, к дыханию, или сознанию хозяина, йогин должен проявлять наблюдательность и внимательность к сознанию вдоха и выдоха. Он должен также оставаться наблюдательным и внимательным к процессу возникновения и ухода этих двух типов сознания, а равным образом и ко всем другим одиннадцати видам сознания, объяснённым выше.

    её можно практиковать на том месте, где возникает сознание. Когда сознание возникает при ходьбе, медитация должна производиться при ходьбе. Когда сознание возникает во время еды или питья, тогда же соответственно нужно производить и медитацию. Если сознание возникает, когда вы сидите, медитация должна производиться тогда и там. Йогину во время медитации нужно наблюдать за собственным сознанием, наблюдать с бдительным осознаванием и пониманием. Чем пристальнее окажется бдительность и наблюдение за возникновением и исчезновением, тем более благотворным будет оно для йогина в целях раннего осуществления прозрения. Если же в его практике возникнут отвлечения, беспокойство и путаница, элементы скверны найдут для своего пребывания удобное место и обретут новое рождение в существе практикующего. Важно, чтобы йогин предотвращал появление скверны при помощи отчётливого наблюдения за возникновением и гибелью всего, что входит в сознание.

    Чтобы лучше пояснить сказанное, мы должны вновь отметить, что когда йогин наблюдает за сознанием, первое же мгновенье, которое он видит, исчезает и оказывается явно непостоянным. Немедленно за ним следует сознание, которое замечает предыдущее сознание. Это и есть випассана, или прозрение в путь сознания. Отсюда при наблюдении будет иметь место последовательный ряд событий: непостоянство – прозрение – непостоянство – прозрение и т. д.

    Для практикующих йогинов важно приобрести в своей практике випассаны первоначальное прозрение в тот факт, что предшествующее непостоянство и следующее за ним прозрение продолжаются попеременно одно за другим, не давая возможности скверне вползти в промежутках между ними. Иными словами, то сознание, которое погибло и исчезло, не должно быть пропущено. Необходимо надлежащим образом отметить его, наблюдать за ним и понять, что оно уже погибло; а следующее немедленно за ним сознание называется прозрением, потому что оно воспринимает с прямым проникновением тот факт, что предшествующее сознание уже погибло и исчезло.

    Во время периода практики йогин встречается со всевозможными состояниями ума, которые появляются как связанные с сознанием или не связанные с ним, желательные или нежелательные. Их также необходимо созерцать, как объекты медитации. Йогины никоим образом не должны разочаровываться или приходить в отчаянье при этих отвлечениях, ибо их следует считать просто объектами медитации.


    Из шести атрибутов дхармы один называется «эхипассико», что означает: «приди и посмотри». Отсюда ясно, что дхарма призывает каждого прийти и посмотреть, т. е. проверить свою истинную природу, увидеть, как она непрестанно претерпевает явления возникновения и исчезновения.
    Когда в наблюдении и бдительности йогина оказывается лишь немного пропусков, можно сказать, что он до некоторой степени развил своё прозрение. Когда он способен следить за процессом возникновения и гибели, не позволяя оскверняющим элементам проникать между ними, можно сказать, что он достиг степени, где может разрушить ложный взгляд на личность. В этом пункте он приближается к первой стадии просветления.
    Таким образом, нам можно увидеть, что развитие випассаны в действительности представляет собой утончение нашей способности наблюдать быстрые изменения умственно-телесного процесса. Когда эта скорость (или быстрота) отметок возрастает до многих раз в секунду, прозрение углубляется.

    Будда говорил: «Истинный ученик постоянно пребывает в беспрерывном созерцании ума, полностью зная и понимая с прозрением, что этот ум мимолётен, непостоянен, неустойчив, не может оставаться одинаковым в течение двух следующих одно за другим мгновений. Так ученик, пропитанный знанием непостоянства и свободный от скверны, может достичь и осуществить нирвану в этом самом существовании».

    Для йогина важно сохранять непрерывность в усилиях видеть со знанием и пониманием возникновение и гибель тех форм сознания, которые появляются каждое мгновенье. Достижение первоначального прозрения в возникновение и гибель приравнивается к такому достижению, при котором практикующий видит агрегаты, каковы они есть в действительности, на самом деле. Со всей ясностью видно, что они суть не что иное, как возникновение и исчезновение, а потому являются крайне неудовлетворительными; это – ненадёжное место.

    нам должно быть ясно, что практика созерцания возникновения и гибели равноценна прекращению кругов повторного рождения. Это работа, при которой выбиваются спицы из колеса сансары; работа, при которой разбиваются звенья цепей и сами цепи зависимого происхождения. Это также работа по искоренению неведенья благодаря приобретению прозрения в структуру ума. Созерцание возникновения и гибели пяти агрегатов, когда мы видим, что в глубочайшей сути своей они являются ничем иным, как страданием, может быть развито и осуществлено только благодаря практике випассаны. Когда приобретено это глубинное прозрение, неведенье исчезает – и проявляется проникновение в истину существования.
    когда неведенье становится мудростью, кармическое, или преднамеренное, действие не имеет силы для связи с сознанием. Когда нет этой связи, преднамеренное действие не построит и не создаст никакого результата, способного породить новое рождение; иными словами, цикл разрушен с самого начала; тогда достигнуто освобождение.
     
  9. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Медитация о чувстве

    Медитация о чувстве приведёт йогина к такому же глубокому прозрению в природу умственно-телесного процесса, как и медитация о сознании. Она приведёт к разрыву цепи зависимого происхождения и цикла повторного рождения и страдания.
    Где мы наблюдаем чувства? Чувства всегда возникают там, где налицо соединение трёх явлений: органа чувств, объекта и сознания. Столкновение этих трёх есть соприкосновение; ближайшая причина чувства и есть соприкосновение. Потому нет надобности специально отыскивать чувство – оно возникает всегда там, где существует соприкосновение.
    описываемые здесь чувства, не называются «ощущениями» (это другое значение часто употребляется в просторечии); мы говорим только о приятном, нейтральном или неприятном качестве чувственного объекта.

    простой метод классификации чувств, подлежащих наблюдению при медитации:

    Шесть внешних посетителей:
    нейтральное чувство, возникающее на основе глаза;
    нейтральное чувство, возникающее на основе носа;
    нейтральное чувство, возникающее на основе уха;
    нейтральное чувство, возникающее на основе языка;
    приятное чувство, возникающее на основе тела;
    неприятное чувство, возникающее на основе тела.

    Три внешних посетителя:
    приятное чувство на основе ума; неприятное чувство на основе ума; нейтральное чувство на основе ума;

    Три посетителя-хозяина:
    вдох и выдох с приятным чувством, с радостью и удовольствием, или приподнятое состояние;
    вдох и выдох с неприятным чувством, раздражение, боль, отчаянье;
    вдох и выдох с нейтральным чувством, отсутствие приятного и неприятного чувства.

    Прежде всего для йогина важно различать индивидуальные чувства; надо стараться как бы выделять неприятное чувство, если таковое возникает; надо выделять приятное чувство, если оно возникнет, выделять нейтральное чувство в случае его возникновения. Необходимо также отделить чувство от идеи «я». В выражениях: «чувствую боль», «чувствую себя счастливым» налицо неправильная ассоциация, или отождествление чувства с «я». Чувство и «я» отделены друг от друга, когда чувство ясно познано, когда это только чувство и ничто другое. Не следует персонифицировать чувство, относить его к «я», говорить о «моём чувстве». Чувствует только чувство; это просто психический процесс; нет никакого «я», которое чувствует. Следует уяснить эту истину.

    Следующим важным пунктом для йогина является необходимость созерцать чувство там и тогда, когда оно возникает. чувство возникает во всём теле, там, где наличествует соприкосновение; поэтому нельзя сказать, чтобы такой вид практики был правильным; эта практика подобна тому, как если бы мы направляли стрелу в другую цель. Никто не в состоянии удержать чувство в каком-то отдельном месте. Оно возникнет повсюду, где ему предшествует чувственный объект. Если йогин уверен, что чувство, о котором он медитирует в течение одного мгновенья, есть то же самое, которое существует и в другое мгновенье, – ему ещё предстоит пройти долгий путь. Следует познать и увидеть благодаря прозрению, что каждое чувство преходяще, непостоянно и никогда не остаётся одним и тем же в течение двух возникших одно за другим мгновений. Если йогину не удаётся познать и воспринять при помощи мудрости прозрения тот факт, что чувство непостоянно, он все еще не вступил на путь. Обычно существует ошибочное убеждение, что чувство представляет собой длительное и непрерывное переживание; но при помощи внимательности и сосредоточенности йогин увидит всякое чувство ежемгновенно возникающим и прекращающимся.

    Йогину необходимо упорно медитировать о возникновении чувства, о гибели чувства и о возникновении и гибели чувства. Важно, чтобы йогин помнил, что не следует преднамеренно искать чувство. Чувство всегда оказывается преобладающим; в любое мгновенье сознания одно из шести чувств возникает или в глазу, или в ухе, или в носу, в языке, в теле или в уме. Нет ни единого мгновенья, свободного от чувства; поэтому йогину надобно стараться понять и познать процесс возникновения чувств и их гибели.

    Возникновение и гибель непостоянны; постижение этого факта и есть истинное прозрение. Когда йогин сможет довести практику до того пункта, где между его наблюдением и прозрением нет вторжения никакой скверны, ему доступно достижение переживания нирваны.
    Чтобы приобрести эту высшую мудрость, йогину следует прежде всего пребывать в самом чувстве, а потом пойти дальше и сосредоточить ум на возникновении и исчезновении, пока он в конце концов не увидит ясно, что чувства растворяются и переживаются только как процесс возникновения и исчезновения некоторых явлений. Это важно, ибо тогда всякий раз при созерцании чувства вместо простой его отметки последнее оказывается растворённым; и йогин полностью понимает процесс возникновения и исчезновения. Это и означает следовать по пути прозрения.
    Созерцание возникновения и исчезновения не является новой техникой: здесь перед нами древний путь, по которому прошли бесчисленные будды, бодхисаттвы и просветлённые прошлых времён. Это – техника, где мы останавливаем причину, чтобы предотвратить следствие. Что это означает – можно понять в терминах зависимого происхождения.

    Доктрина зависимого происхождения показывает, как вследствие чувства возникает страсть. Таким образом, прекращение чувства приводит к прекращению страсти, а прекращение страсти есть путь к нирване, к свободе. Весь этот процесс в целом приходит в результате уверенности, усилия и мудрости йогина. Йогин может внутри собственного ума увидеть, что прекращение чувства ведёт к невозникновению страсти, ибо в силу прекращения чувства прекращается возникновение желания. Такой конец скверны открывает возможность достижения нирваны уже в этой самой жизни.


    Дальнейшая практика

    медитируя о дыхании для приобретения сосредоточенности, а затем – или о сознании, как познающей способности, или о чувствах. Развив внимательность к сознанию или к чувствам, он начнёт видеть, как они пребывают в состоянии непрестанных перемен, в состоянии возникновения и ухода.
    До этого пункта медитация была направлена на восприятие возникновения и гибели сознания и чувства. Теперь йогин должен вполне осознать тот факт, что все пять агрегатов совместно возникают, совместно существуют и совместно растворяются.

    В самом начале, когда имеет место возникновение сознания, агрегат формы внутри органа зрения уже принял участие в его возникновении; одновременно сыграло свою роль и чувство, регистрируя приятное, неприятное, терпимое или нетерпимое, нейтральное, желательное или нежелательное качество. Не остаётся в бездействии и восприятие, потому что оно отмечает или постигает форму, цвет, длину, тон, высоту, скорость и т. д. Для выполнения своей функции выступает вперёд и преднамеренная деятельность, направляя орган зрения к видимым объектам, орган слуха – к звуку, орган обоняния – к запаху, орган вкуса – ко вкусу, осязание тела – к прикосновению, орган ума – к мыслям, идеям и прошлым переживаниям. Можно ясно увидеть, что в любом и каждом явлении одновременно возникают или появляются все пять агрегатов, каждый из которых играет свою роль. Необходимо с особенной силой подчеркнуть тот факт, что все они затем одновременно кончаются. Всё наше тело и ум суть просто пять агрегатов, возникающих и гибнущих вместе в одно и то же время. Поэтому можно видеть, что кроме пяти агрегатов, которые возникают и гибнут в этом процессе, нет никакого постоянного «я», нет «вас», нет «мужчины», «женщины» или «личности».

    По мере углубления медитации йогин в конце концов достигнет ступени, на которой воспринимает лишь явления возникновения и исчезновения – и ничего более. Всё, что он познаёт вокруг себя, во всех направлениях и областях, оказывается только этим явлением. Он не видит ничего, относящегося к содержанию чувства или сознания. При возникновении сознания уха он воспринимает только его возникновение и гибель. Сходным образом, когда возникает сознание носа, он воспринимает не его содержание, а только возникновение и гибель. Когда возникают сознание языка, тела и ума, они воспринимаются только как возникновение и гибель.

    Во всех физических и психических явлениях то, что он воспринимает, оказывается преходящим, непостоянным и изменчивым. Его восприятие и познание формы, чувства или сознания, как непостоянного и неустойчивого, становятся столь прочными, что внутри него возникает чистое постижение трёх признаков: он видит истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Насыщенный этим постижением, он видит агрегаты такими, каковы они есть в действительности –их непрестанно терзают возникновение и гибель. Воспринимая непостоянство в большей степени, он испытывает большее отвращение к агрегатам. Желание или влечение к нынешним или будущим агрегатам ослабевает, когда он переживает душевные муки, вызванные истиной неудовлетворительности, непостоянства и отсутствия «я».

    Как раз в этом пункте у йогина преобладает стремление к освобождению от страдания, к тому, чтобы избавиться от кругов перерождения в сансаре. Теперь он созрел для переживания прекращения этого процесса и для высочайшего блаженства – нирваны. Переживание нирваны и мудрость, возникающая из виденья истинной природы агрегатов, устраняет ложные взгляды, в особенности привязанность к идее «я». Когда устранены ложные взгляды, уменьшаются также страсти и самообольщения; тогда цикл зависимого происхождения оказывается разрушен.
    возникновение и гибель всего тела и ума есть благородная истина о страдании; познание её есть нирвана. Искоренение привязанности приносит прекращение страдания и окончание процесса рождения, старости, смерти.

    Поэтому медитация, или созерцание возникновения и гибели агрегатов, покрывает все четыре благородные истины в целом. Это прозрение есть истинная цель випассаны. Следует как можно скорее начать практику медитации випассаны. Надобно помнить, что этому веку сильного давления неминуемо свойственна опасность болезни и смерти – и соответственно этому медитировать. Практика випассаны есть единственный способ предупредить любые скрытые опасности в следующем рождении и положить конец страданию в самой этой жизни.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Существенные элементы практики дхармы Будды У БА КХИН

    ГЛАВА 13. У БА КХИН


    У Ба Кхин –выработал наиболее действенную технику для практики медитации випассаны. Эта техника включает проведение ума через всё тело; при этом особенное внимание обращено на постоянно меняющуюся игру ощущений, доступную восприятию.
    его метод практики является прямым и интенсивным.

    Эта специфическая практика состоит в том, что после развития некоторого объёма сосредоточенности внимание систематически проводится по всему телу, и практикующий осознаёт наличествующие в нём физические ощущения. Наблюдая эти ощущения, медитирующий развивает всё более чёткое осознание аниччи, свойства непостоянства.

    по мере того, как практикующий всё глубже проникает в природу реальности, наблюдая аниччу и подходя к действительному состоянию непостоянства, возникает другой способ существования, другой «элемент» (буквальное значение слова «дхату»), который на самом глубоком уровне бытия приходит в соприкосновение со скверной и искореняет её. Такова концептуализация процесса; его нельзя объяснить, но он доступен переживанию.

    «С осознанием истины аниччи, непостоянства, а также связанных с ней истин страдания и отсутствия „я“, он (изучающий) развивает в себе то, что мы можем назвать искрящимся светом ниббана дхату; это особая сила, которая рассеивает всяческую нечистоту, все яды, продукты дурных действий, являющиеся источником его физических и духовных болезней. Точно так же, как сгорает зажженное топливо, отрицательные силы (нечистота или яды), находящиеся внутри практикующего, устраняются при помощи ниббана дхату, который он порождает истинным осознанием аниччи в ходе своей медитации…».

    «То, что существенно в буддизме, – это постижение проявления и растворения пяти агрегатов. Только с развитием ниббана дхату, следующим за подлинным пониманием аничча, воздействие ниббана дхату на внутреннюю нечистоту создаёт ощущение горения, которое, во всяком случае, не должно продолжаться долго». Следовательно, можно понимать ниббана дхату как силу, порожденную осознанием аниччи, действительным медитативным переживанием непостоянства. Здесь налицо процесс очищения, и этот процесс ведёт медитирующего к переживанию мира нирваны внутри самого себя. Тут – самая суть учения.


    У БА КХИН
    «Существенные элементы практики дхармы Будды»

    в человечестве столь сильно влияние чувственности, что в нормальных условиях мы склонны забывать о том, чем нам приходится платить за эту чувственность.
    Чем сильнее мы привязаны к личности, тем сильнее страдание.

    человек предвидит все свои страдания и горести, которым ему предстоит подвергнуться; но он подавляет предвиденье ради мгновенных чувственных наслаждений, которые суть лишь случайные огоньки во тьме. Не будь этого заблуждения, которое удерживает его от истины, он, несомненно, пробился бы к пути освобождения от циклов жизни, страдания и смерти.

    Существо калапа оказывается сформированным только тогда, когда все восемь природных элементов собраны вместе; иными словами, мгновенное сосуществование этих восьми элементов поведения создаёт массу – и создаёт её только на это мгновенье. По размерам калапа в десятки тысяч раз меньше частицы пыли; промежуток жизни калапа составляет мгновенье; а время миганья глаза составляет триллионы таких мгновений. Все эти калапы находятся в состоянии непрерывных изменений, текучести. Изучающий, достигший развития в медитации випассаны, может почувствовать калапы в виде потока энергии. Человеческое тело – это не неподвижное образование, а континуум сосуществования материального агрегата с жизненной силой.

    атомы пребывают в состоянии возникновения и растворения, постоянных изменений. В соответствии с этим фактом мы должны принять концепцию Будды о том, что все сложные предметы подвержены изменениям, разрушению, распаду.

    Для случайного наблюдателя кусок железа представляет собой неподвижную массу. Но ученый знает, что он состоит из электронов, и все они находятся в состоянии непрерывного изменения, текучести. Если так обстоит дело с куском железа, то что же можно утверждать о жизни организма, скажем, о человеке? Изменения, имеющие место внутри человеческого тела, должны быть более бурными. Но ощущает ли человек внутри себя колебательные вибрации? Чувствует ли когда-нибудь он, что его тело – это всего лишь энергия и вибрации?

    Каким будет отражённое воздействие на психику человека зрелища, в котором он интроспективно усматривает в своём собственном теле наличие лишь энергии и вибраций?
    обладая господством над материей, человек всё ещё не имеет власти над своим умом.

    Наслаждение, рождённое чувственностью, ничтожно в сравнении с восторгом внутреннего мира ума, который приобретается в процессе буддийской медитации.; чувственные наслаждения подобны расчесыванию зудящего места. В то же время восторг медитации при всех обстоятельствах свободен от затруднений и страданий. для вас будет трудно понять, на что похожа подлинная радость. Но я знаю, что вы тоже можете почувствовать эту радость, можете ощутить её вкус для сравнительной оценки. Поэтому нет причины предполагать, что буддизм учит чему-то такому, что заставит вас чувствовать себя несчастными в этом кошмаре страдания. Пожалуйста, возьмите от меня эту практику, чтобы она дала вам возможность спасения от нормальных условий жизни; это как бы лотос в пруду кристальной воды, не затрагиваемый окружающим его пламенем. Медитация даст вам тот «внутренний мир», который принесёт удовлетворение: вы не только выходите за пределы сферы «ежедневных затруднений», свойственных этой жизни, но также медленно и надёжно выйдете за пределы ограничений самой жизни, за пределы страданий и смерти.

    именно душевные силы действий, или санкхара, влияют с течением времени на каждого человека. Они становятся причиной продолжающегося потока ума и материи, причиной происхождения внутреннего страдания.

    Только законченный святой, только арахат способен полностью понять истину страдания. Когда же постигнута истина страдания, автоматически оказываются разрушенными причины страдания; таким образом, человек в конце концов приходит к прекращению страдания и боли. Что является самым важным в понимании дхармы, – так это постижение истины страдания, боли, благодаря процессу медитации в соответствии с путём, установленным Буддой.
    Что же тогда такое этот путь, ведущий к угасанию страдания? Этот путь –добродетель, медитация, мудрость.

    Медитация

    1. Правильное усилие;
    2. Правильная внимательность;
    3. Правильная сосредоточенность.
    Конечно, правильное усилие является необходимым предварительным условием для правильной внимательности. Если практикующий не сделает решительного усилия, чтобы сузить диапазон мыслей своего колеблющегося и неустойчивого ума, он не сможет ожидать упрочения этой внимательности, которая в свою очередь помогает благодаря правильной сосредоточенности привести ум к состоянию заостренности и уравновешенности. Именно здесь ум становится свободным от препятствий, чистым и спокойным, просветленным изнутри и снаружи. В этом состоянии ум приобретает мощь и яркость. Практикующий переживает особый свет, который представляет собой психический рефлекс с незначительными колебаниями в степени яркости – от света звезды до света солнца. Для ясности скажем, что этот свет, отражающийся в умственном глазу в полной темноте, есть проявление чистоты, спокойствия и безмятежности ума.

    Психический рефлекс света означает внутреннюю чистоту ума; а чистота ума составляет сущность религиозной жизни буддиста, индуиста, христианина или мусульманина. Поистине чистота ума оказывается величайшим общим знаменателем всех религий. Любовь, которая является единственным средством для объединения человечества, должна стать наивысшим элементом; а это не может произойти, если ум не будет обладать трансцендентной чистотой. «Трепетную, дрожащую мысль, легко уязвимую и с трудом сдерживаемую, мудрец направляет, как лучник стрелу». Упражнять ум так же необходимо, как и упражнять физическое тело. Тогда почему же не дать упражнение уму, не сделать его чистым и крепким, так, чтобы можно было наслаждаться миром сосредоточенности, «внутренним миром джханы»?

    Когда внутренний мир начинает проникать вглубь ума, вы, несомненно, начинаете прогрессировать в познании истины. Именно наше переживание этого внутреннего мира и чистоты ума вместе со светом может быть укреплено всеми – при условии, что они обладают искренностью в цели
    Однако успех в развитии силы сосредоточенности до совершенства зависит целиком от правильного усилия и правильной внимательности Достижение сосредоточенности и поглощенности, или вступительного состояния, является наградой.

    Когда, благодаря продолжительной практике, он полностью подчинил себе ум, он может вступить в состояние поглощенности.

    В буддизме нам предлагаются сорок методов сосредоточения, из числа которых наиболее значительным является анапана, т. е. сосредоточенность на входящем и выходящем дыхании, метод, который использовали все будды.

    Ученику Центра медитации помогают развить сосредоточенность, доведи ум до заостренности, советуя устремлять внимание на участок верхней губы или основание носа, синхронизируя движение дыхания внутрь и наружу с безмолвным осознаванием вдоха и выдоха. символ жизни оказывается одним и тем же: это ритм, пульсация, или вибрация, скрытая внутри человека. дыхание представляет собой отражение этого символа жизни. В Центре придерживаются техники медитации анапаны, или внимательности к дыханию. Ее огромное преимущество состоит в том, что дыхание не только естественно, но также и доступно в любое время для того, чтобы прикрепить к нему сознание и исключить все посторонние мысли. Благодаря сосредоточенному и решительному усилию можно сузить диапазон мысленных волн сперва до пространства вокруг носа, затем до участка на верхней губе, далее – только до прикосновения теплоты дыхания, тогда как само дыхание становится все более поверхностным.

    Нет причины, почему старательный ученик медитации не был бы способен добиться прочной заостренности ума в течение нескольких дней обучения. Когда эта медитация направлена по верному пути, всегда существуют показатели прогресса: это видимые зрительные символы, принимающие форму чего-то «белого» в противоположность чему-то «черному». Сперва они видны в форме облаков или волокон ваты, а иногда в форме белых образований, подобных дыму, паутине, цветам или дискам; но когда внимание становится более сосредоточенным, они появляются в виде вспышек или светящихся точек, или небольшой звездочки, или луны, или солнца. Если эти показатели появляются во время медитации, – конечно, при закрытых глазах, – тогда установление сосредоточенности следует считать бесспорным фактом. Тогда существенно важно, чтобы изучающий после каждого кратковременного периода отдыха возвращался как можно скорее к сосредоточенности с помощью показателя «света».

    «Как человек, совершающий путешествие на дикой лошади, неспособный удерживать вожжи, не уедет далеко, так и ученик – или ученица, – со слабой сосредоточенностью не достигнет хорошего прогресса в своей практике. Поэтому напоминаю вам, чтобы вы не стали жертвой своего ума, а укротили его при помощи революционного духа – и воспользовались им». Когда вы сможете сделать это, вы готовы к тому, чтобы включиться в медитацию випассаны, чтобы приобрести прозрение в конечную истину и насладиться великим миром нирваны. Если изучающий способен сосредоточить внимание на одной точке у основания носа с небольшой точкой света, остающейся на некоторое время неподвижной, тем лучше; потому что в этот период он достигает уровня ума, называемого вступительной сосредоточенностью.

    «Ум в своей глубинной сущности чист, – говорил Будда, – однако он становится загрязненным, поглощая нечистоту». Так же, как соленую воду можно очистить путем перегонки, так и изучающий, медитируя о дыхании, в конце концов путем перегонки может освободить свой ум от нечистоты и привести его в состояние совершенной чистоты. Такова сила практики сосредоточенности.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Мудрость

    1. Правильное устремление;
    2. Правильное понимание.
    Правильное понимание истины есть цель и задача буддизма; правильное устремление – это аналитическое исследование ума и материи, как внутреннее, так и внешнее, предпринятое для того, чтобы прийти к постижению истины. Ум называется так вследствие своей тенденции склоняться к объекту чувства. Форма называется так вследствие своего непостоянства, являющегося результатом беспрерывных перемен.
    Строго говоря, «ум» – это термин, прилагаемый к следующим явлениям:
    1. Сознание, виньняна;
    2. Ощущение, ведана;
    3. Восприятие, саньня;
    4. Энергия преднамеренных действий и психические качества, санкхара.
    Перечисленные элементы вместе с формой материальных состояний составляют то, что мы называем пятью агрегатами. Именно в этих пяти агрегатах Будда суммировал все психические и физические явления существования, которые в действительности являют собой континуум сосуществования ума и материи; но мирянин неправильно воспринимает их в виде личности, или «я».

    При наличии правильного устремления ученик, к тому времени развивший как бы мощную линзу сосредоточенности, направляет внимание на самого себя. При помощи интроспективной медитации он производит аналитическое исследование сначала природы материи, а затем ума и психических факторов. Он чувствует, а временами также и видит калапы в их истинном состоянии. Он начинает понимать, что как материя, так и ум пребывают в непрерывных изменениях; они непостоянны и лишены устойчивости. С нарастанием способности к сосредоточению природа внутренних сил практикующего все более и более оживляется. Он более не может отрицать, что пять агрегатов являют собой страдание; а он жаждет состояния превыше страдания. Благодаря постоянной практике он в конце концов сможет выйти из оков страдания, перейти из состояния бытия этого мира в надземное состояние, в поток нирваны. В этом пункте он становится свободным от «я», от сомнений и от привязанности

    Затем благодаря постоянным усилиям в практике йогин перестает ощущать какую-либо страсть или гнев. Наконец он переживает полную свободу состояния арахата, как свою конечную цель. Каждый из тех, кто пережил нирвану, может повторить это переживание столько раз, сколько пожелает, перейдя к ступени плодов, которая приносит ему «внутренний мир нирваны».
    Этот «внутренний мир», тождественный нирване, не имеет параллелей, ибо являет собой состояние превыше нашего мира. В сравнении с ним состояние поглощенности, или внутреннего мира, о котором я упоминал ранее, говоря о сосредоточенности, оказывается совершенно ничтожным. «Внутренний мир джханы» все еще будет удерживать практикующего на здешних планах существования, тогда как «внутренний мир нирваны» уводит его за пределы всех планов существования.
    Развитие мудрости и конечного прозрения в то, что является истиной существования и нирваной, непосредственно основано на практике медитации.

    В нашем центре, когда изучающий достиг некоторого уровня сосредоточенности, – предпочтительно уровня вступительного самадхи, – после выполнения в течение нескольких дней медитации на дыхании, курс подготовки изменяется в сторону випассаны, или прозрения. Этот курс требует применения уже развитого увеличительного стекла сосредоточения и включает в себя рассмотрение внутренних склонностей, всего, что существует внутри самой личности. Изучающего учат приобретению чувствительности ко внутренним процессам организма; благодаря этому он переживает реакции, происходящие внутри всех живых существ.

    Когда изучающий погружен в такие ощущения, которые суть продукты природы, он приходит к физическому и душевному постижению той истины, что все его физическое существо – это в конечном счете изменяющаяся масса. Таково фундаментальное понятие непостоянства в буддизме – природа изменения, которая проявляется во всем, что существует во вселенной – в одушевленных или в неодушевленных предметах. Он также переживает естественное следствие этого факта – понятие страдания становится тождественным самой жизни. Это оказывается справедливым в силу того факта, что вся структура какого-либо существа составлена из атомов, калап; и все эти атомы пребывают в состоянии постоянного разрушения.

    Последнее понятие, которое становится ясным, – это понятие об отсутствии «я». Мы называем «веществом» то, что нам кажется веществом; но в действительности неизменного вещества, как такового, нет. По мере того, как курс медитации идет все дальше, изучающий приходит к постижению того обстоятельства, что в его так называемой личности нет субстанциональности, что нет такой вещи, как ядро существа. В конце концов он отбрасывает от себя всякий эгоцентризм – как по отношению к уму, так и по отношению к телу. Тогда он выходит из состояния медитации с новым взглядом на жизнь, живо реагируя на тот факт, что все, происходящее во вселенной, подвержено фундаментальным законам причины и следствия. Он познает своим внутренним зрением иллюзорную природу отдельной личности.

    Если вы знаете непостоянство, вы поистине знаете также истину страдания и истину отсутствия «я», ибо все три свойства проявляются вместе.
    Следовательно, непостоянство является существенным фактором, который во время практики необходимо пережить и понять в первую очередь.
    Только при помощи личного переживания и понимания природы непостоянства, как процесса вечной перемены внутри вас самих, вы сможете понять эту истину.

    Это невидимое нечто, которое мы называем «санкхара», или «силы действия», есть продукт ума, с которым связано каждое действие; этот продукт не обладает качеством протяженности. Вся вселенная насыщена силами действия всех живых существ.

    теория жизни происходит из этих сил, и каждый индивид постоянно поглощает силы собственных действий, в то же время освобождая новые силы действий, проявляющиеся в поступках, словах и мыслях, создавая, так сказать, нескончаемый цикл жизни, символом которого являются пульсация, ритм, вибрация. Постоянно имеет место накапливание кармы, которое становится источником энергии, поддерживающей жизнь; а эту жизнь неизбежно сопровождают страдание и смерть. а поскольку карма исходит из вечно меняющегося ума, ее следствия с необходимостью также должны быть изменчивыми. Именно при помощи силы, присущей пониманию непостоянства, страдания и отсутствия «я», мы способны избавиться от кармы, накопившейся на нашем личном счете. Ежедневно мы своими действиями создаем новую карму; и лишь при помощи развития прозрения в непостоянство мы сможем проникнуть в этот процесс.

    Избавление от всей массы собственной кармы может занять время целой жизни, а иногда и больший промежуток. Тот, кто избавился от всей кармы, приходит к концу страдания, потому что к этому времени нет никакого остатка, дающего необходимую жизненную энергию для удержания человека в какой-либо форме жизни. Здесь тот конец страдания, которого достигли Будда и арахаты ко времени окончания их жизни, когда они пришли в состояние конечной нирваны. Для нас, для тех, кто заняты медитацией випассаны, будет достаточно, если мы сможем очень хорошо понять непостоянство и достичь первой ступени просветления, если мы начнем ограничивать время жизни, в течение которого нам придется продолжать испытывать страдания.

    Для прогресса в медитации випассаны изучающий должен продолжать познавать непостоянство как можно более длительное время. Будда дал совет – сохранять осознание непостоянства (или страдания, или отсутствия «я») во всех положениях тела – сидя, стоя, лежа или при ходьбе. Постоянное осознание непостоянства, а также страдания и отсутствия «я» составляет тайну успеха. Последние слова Будды, произнесенные как раз перед последним вздохом и переходом в паринирвану, были: «Распад и непостоянство свойственны всему сложному. Прилежно добивайтесь собственного спасения». в этих словах выражена сущность всех его поучений за сорок пять лет жизни после просветления. Если вы будете поддерживать внутреннее осознание непостоянства, присущего всем составным вещам, вы, несомненно, с течением времени достигнете цели – освобождения.

    Тем временем, по мере того, как вы растете в понимании непостоянства, ваше прозрение в то, что «истинно по природе», будет все большим и большим. Дело дойдет до того, что в конце концов вы освободитесь от какого бы то ни было сомнения относительно трех свойств – непостоянства, страдания и отсутствия «я» – и лишь тогда достигнете положения, позволяющего двигаться вперед к своей цели.
    Теперь, когда вы знаете, что понимание непостоянства является первым существенным фактором, вам следует как можно более непрерывно сосредоточиваться с ясным умом на том, что означает непостоянство. Вы отчетливее увидите, что подлинное значение непостоянства – это разрушение. Такова глубинная природа всего, что существует во вселенной, как одушевленного, так и неодушевленного.

    Знать, что самое наше тело состоит из мельчайших калап, и все они пребывают в состоянии изменения, – это знать истину природы изменения или разрушения. Природа изменений, или распада, или непостоянства, вызванного непрерывным разрушением, есть неудовлетворительность, истина страдания. Калапы все время разрушаются и замещаются; но только тогда, когда вы переживете это изменение как страдание, вы придете к постижению четырех благородных истин, на которых сделан такой упор в учении Будды. Почему это так? Потому, что когда вы постигли тонкую природу страдания, от которого вы не в состоянии избавиться даже на мгновенье, вас по-настоящему испугает самое ваше существование с телесной материей и умом; оно вызовет у вас отвращение, неприязнь; вы станете искать способ выйти из него в состояние превыше его ограничений, превыше цикла ежемгновенных перерождений, в состояние, открывающееся после окончания страдания. Вы сможете как бы уловить на вкус, что напоминает это состояние, даже будучи еще человеком, если достигнете ступени вхождения в поток, когда благодаря достаточной практике вы вступите во внутреннее состояние безусловного мира нирваны.

    Медитация випассаны заключает в себе также созерцание изменчивой природы элементов мысли, или внимание, направленное на процесс изменения материи. Иногда внимание окажется сосредоточенным только на непостоянстве материи, иногда – только на непостоянстве мысленных элементов. Когда мы созерцаем непостоянство материи, мы постигаем также, что элементы мысли, возникающие одновременно с осознанием непостоянства материи, тоже находятся в состоянии перехода, изменения. В этом случае мы можем понять непостоянство как материи, так и элементов мысли, ума.

    Все, сказанное мною до сих пор, относится к пониманию благодаря телесным ощущениям непостоянства – процесса изменчивости материи, а также и элементов мысли, зависящих от таких изменяющихся процессов. Вместе с тем вам следует знать, что непостоянство можно понять и через другие виды чувств. Осознание непостоянства может быть развито при помощи чувств (в данном случае имеются в виду телесные ощущения):
    благодаря соприкосновению видимой формы с чувственным органом глаза;
    благодаря соприкосновению звука с чувственным органом уха;
    благодаря соприкосновению запаха с чувственным органом носа;
    благодаря соприкосновению вкуса с чувственным органом языка;
    благодаря соприкосновению мысли с чувством ума.

    Фактически мы можем развить понимание непостоянства при помощи любого из шести органов чувств. Однако на практике мы находим, что из всех видов внешних чувств осязательные ощущения, возникающие при соприкосновении с составными частями тела в процессе изменения, охватывают наилучшее пространство для интроспективной медитации. Дело не только в том, что осязательные ощущения, возникающие благодаря трению, радиации и внутренней вибрации калап во время прикосновения к составным частям тела, оказываются более ощутимыми, нежели другие виды чувств; поэтому начинающий практику медитации випассаны может легче всего прийти к пониманию непостоянства при помощи телесного чувства. мы избрали телесное чувство средством для быстрого понимания непостоянства.

    Для любого отдельного человека открыта возможность испробовать другой способ; но я советую практикующему хорошо утвердиться в понимании непостоянства при помощи телесного ощущения до того, как он предпримет попытку испытать другие виды чувств. Как бы там ни было, медитация випассаны, как указано выше, занята внимательностью по отношению к процессу изменений от мгновенья к мгновенью; мы нашли, что прикосновение, телесные ощущения и шесть органов чувств являются наилучшим средством для развития этой внимательности.

    В нашем центре, когда направление медитации изменяется с дыхания на осознание непостоянства, учитель учит медитирующего специфической формуле начала практики – процессу прохождения внимания по всему телу, часть за частью, чтобы почувствовать непостоянство всякого прикосновения и ощущения. По мере того, как продолжается осознание непостоянства, медитирующий увидит, как сила его сосредоточенности и внимательности способна освободить течение энергии внутри тела. Тогда внимание пробегает по телу быстрее и с большей ясностью. Когда тело становится более чистым для потока энергии, когда более явственным становится непостоянство всех ощущений, равно как их болезненность и отсутствие в них «я», фокус внимания медитирующего перемещается в центр, в сердце. Тогда внимательность и сосредоточенность на изменяющихся ощущениях и чувствах настолько усиливаются, что все ощущения, даже движения ума, переживаются как изменчивые, как вибрации. Восприятие мира в целом, материи и ума, сводится к различным уровням вибраций в постоянном состоянии изменений. Медитирующий переживает утончение, благодаря випассане он проникает в глубь существования и видит истинную его природу. Именно эта ясная проникновенность приводит его к прекращению постоянного изменения от мгновенья к мгновенью, к миру нирваны.

    Практикующий не должен заглядывать вперед на какое-либо достижение прозрения, потому что это отвлечет его от непрерывного осознания непостоянства, которое лишь одно способно привести его к наивысшей истине – и приведет к ней.
    Медитирующий, продолжая практику до конечного проникновения в дхарму Будды, может по-настоящему понять шесть атрибутов дхармы:
    1. Дхарма не есть результат предположения или выдумки; это следствие личных переживаний; она точна в любом отношении.
    2. Дхарма производит благотворное действие здесь и сейчас для тех людей, которые практикуют ее в соответствии с техникой, разработанной Буддой.
    3. Воздействие дхармы на практикующего ее человека оказывается немедленным; оно проявляется в ее способности устранить причину страдания по мере того, как возрастает понимание истины.
    4. Дхарма способна выдержать проверку со стороны тех, кто пожелает ее проверить. Они смогут на собственном опыте узнать ее благотворные последствия.
    5. Дхарма есть часть нашей собственной личности, а потому она выдерживает любое исследование.
    6. Плоды дхармы могут быть полностью пережиты любым медитирующим, который достигнет, по крайней мере, первого переживания просветления. Внутренний мир нирваны доступен для всех «благородных учеников»; они могут вкусить его во всякое время, когда только пожелают. Они добиваются доступа к тому состоянию мира, которое называется «плодом», достигают надземного сознания, связанного с миром нирваны, где ни одно чувство не может быть пробуждено через какой-либо из центров. В такое время тело выпрямляется; это состояние совершенного физического и душевного спокойствия. Мир нирваны есть высочайшее блаженство.

    Первоначальная цель випассаны состоит в том, чтобы «активизировать непостоянство» в самом себе или пережить свое внутреннее «я» в непостоянстве и прийти в конце концов к состоянию внутреннего и внешнего покоя и равновесия. Это достигается, когда практикующий поглощен чувством внутреннего непостоянства.
    (выражение «активизировать непостоянство»; имеет тот смысл, что в то мгновенье, когда осознание сможет полностью пережить действительное ощущение аниччи, внутри умственно-телесного континуума происходит быстрое растворение, описанное, как «падение дождя на поверхность озера». В это мгновенье ум порождает силу очищения, ниббана дхату).

    Непостоянство заключено внутри каждого из нас, внутри каждого человека; оно существует вместе с ним; просто взгляните внутрь самих себя, и вы переживете его. Когда мы сможем почувствовать непостоянство, сможем пережить его, когда мы сможем оказаться поглощенными непостоянством, мы сможем по своему желанию отсечь себя от внешнего мира мысленной деятельности. непостоянство оказывается драгоценнейшим сокровищем жизни, которое следует беречь как зеницу ока, чтобы создать для себя собственный резервуар спокойной и уравновешенной энергии. Оно поражает в самый корень физические и душевные болезни практикующего и мало-помалу удаляет из него все дурное, устраняет самые источники таких физических и душевных расстройств.

    Непостоянство не сохраняется для людей, отказавшихся от мира и ведущих бездомную жизнь. Медитирующий должен поставить перед собой цель: как только представится время или возможность для дальнейшего прогресса, ему надо достичь уровня познания природы быстрой изменчивости всех материальных и психических явлений. Если он достигнет этого уровня, у него будет мало проблем (или совсем их не будет), потому что тогда он сумеет переживать непостоянство без большого беспокойства, почти автоматически. В подобном случае непостоянство станет его основой, и он сможет возвращаться к нему в повседневной жизни, остается необходимым лишь стараться поддержать его. Однако у того, кто еще не достиг стадии прозрения, где видна быстрая перемена психических и материальных явлений, появятся известные трудности; в его жизни возникнут как бы боевые действия между внутренним непостоянством и внешней физической и психической деятельностью. Поэтому для него будет разумным придерживаться принципа: «Работать, пока работаете, играть, пока играете».

    Нет необходимости все время активизировать непостоянство, достаточно ограничить практику регулярными периодами, отведенными для этой цели днем или ночью. В такое время следует предпринимать попытки удерживать ум и внимание внутри тела, а осознание – исключительно на непостоянстве. Осознание непостоянства должно быть ежемгновенным, настолько непрерывным, чтобы не допускать внедрения каких-либо дискурсивных или отвлекающих мыслей, которые определенно оказывают разрушительное влияние на прогресс.

    Если это невозможно, возвращайтесь ко внимательности к дыханию, поскольку сосредоточенность является ключом к способности активизировать непостоянство. Следовательно, для внимательности к непостоянству сосредоточенность должна быть хорошей; если сосредоточенность оказывается превосходной, осознание непостоянства тоже будет превосходным. Для культивирования непостоянства нет никакой особой техники – кроме культивирования внимания, направленного на предмет медитации. Это означает направить внимание назад, к телесному чувству, чтобы ощутить непостоянство на теле или внутри него. Сперва оно должно почувствоваться в тех областях, куда мы способны легко погрузить внимание. Это может означать перемену сферы внимания – от одного места к другому – от головы к ногам, от ног к голове; а по временам надо погружать внимание внутрь. Надо ясно понять, что при этом никоим образом не следует руководствоваться анатомией, а направлять его к месту прямого переживания в виде ощущения форм материи, калап, и природы их постоянных изменений.

    При соблюдении этих указаний прогресс несомненен. Степень его зависит от способностей и от преданности работе медитации. Если практикующий достигнет высоких уровней сосредоточенности и мудрости, его способность понять три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я» – возрастет; соответственно он будет приближаться к цели, к просветлению, которое должен иметь в виду каждый человек.
    люди сегодняшнего дня не верят в утопии; они ничего не примут на веру, если при этом не получат хорошие, конкретные, прямые, личные результаты – здесь и сейчас.

    Будда говорил: «Мир создан умом». Поэтому ум преобладает над всем. Возьмемся же за изучение ума и его свойств – и мы разрешим проблему, которая ныне стоит перед миром.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    о природе практики прозрения АЧААН ДХАММАДАРО

    ГЛАВА 14. АЧААН ДХАММАДАРО

    В своей практике медитации ачаан Дхаммадаро подчеркивает внимательность к ощущению (он употребляет это слово редко, заменяя его словом «чувство»). Благодаря постоянной внимательности к изменяющимся ощущениям мы можем видеть все наши переживания как возникновение и исчезновение, происходящие от одного мгновенья к другому. Это ясно видно, объясняет он, потому что форма, а следовательно, и ощущение, является основой всех пяти агрегатов. Восприятие пяти агрегатов в их возникновении и исчезновении и есть то, что имел в виду Будда, предписывая нам внимательность к телу в теле, к чувству в чувстве, к уму в уме, ко дхарме в дхарме. Ачаан Дхаммадаро пользуется мгновенным осознанием ощущения, как воспринимаемого в теле, в чувствах, даже в тонких движениях ума, как прямым средством переживания внутренней истины. Объясняя развитие медитации, он описывает, как внимательность к ощущению приводит нас к переживанию всех чувств непосредственно в основании сердца; согласно традиции, сердце считается седалищем ума. Когда все переживания, даже ум, воспринимаются в виде отчетливых ощущений, возникающих и исчезающих в основании сердца, мы видим истину непостоянства, страдания и отсутствия «я». Это приводит нас к самой глубокой истине, к окончанию страдания, к переживанию нирваны.


    Вопросы и ответы о природе практики прозрения
    (на основе беседы ачаана Дхаммадаро)


    - Вопрос. Не объясните ли вы нам для начала основной принцип буддизма?
    Ответ. Будда учил пути к высочайшему счастью и миру. Этому пути, ведущему от понимания страдания к его прекращению, он учил самым простым и прямым образом: это медитация внимательности. Внимательность является основой всей подлинной практики.
    Книги отличны от практики; они только указывают на возможность прекращения страдания.; практика – это нечто иное. Она подобна действительной постановке опытов в лаборатории вашего собственного тела и ума. Когда практикующий медитирует под руководством учителя и вырабатывает совершенную внимательность и совершенную сосредоточенность, он полностью постигает этот путь внутри самого себя. Этого можно достичь благодаря постоянной бдительности, иными словами, если практикующий будет внимательным в каждое мгновенье по отношению к процессам тела, к чувствам, уму и объектам ума, т. е. к основаниям внимательности.

    - Каков результат пути развития внимательности, медитации прозрения?
    Ответ. Внимательность практикуется для того, чтобы постичь дхарму внутри себя. Неведенье и рассеянный ум – вот основа этого страдания. Все наши чувства – глаз, ухо, нос, язык, прикосновение и ум, – появляются в соединении с шестью объектами чувств. Когда возникает сознание, а внимательность отсутствует, познание объектов при помощи внешних ощущений ведет к приятному и неприятному чувству.
    Будда говорил о необходимости развивать внимательность и сосредоточенность. Не можете ли вы сказать еще что-нибудь о сосредоточенности?

    то, что в восьмеричном пути называется правильной или совершенной сосредоточенностью, – представляет собой сосредоточенность, развиваемую на основе мгновенной медитации прозрения. Только сосредоточенность от мгновенья к мгновенью, следующая по пути внимательности, разрушает скверну. Такая сосредоточенность развивается не при помощи неподвижного удерживания ума на одном объекте, а благодаря внимательности к изменяющимся телесным ощущениям, чувствам, сознанию и объектам ума. При надлежащей установке во внутреннем теле и в уме ежемгновенная сосредоточенность ведет к разрушению кругов повторного рождения. Благодаря этой сосредоточенности мы развиваем способность ясно видеть пять агрегатов – форму, чувство, восприятие, преднамеренное действие и сознание, т. е. то, что составляет общепринятое понимание «мужчины» и «женщины».

    - как развивается ежемгновенная сосредоточенность?
    Ответ. Необходимо отметить два важных пункта. Во-первых, мы должны развивать прозрение через чувство, возникающее от соприкосновения с каждой дверью ощущения. Агрегат формы представляет собой основу для сосредоточенности в каждое мгновенье, результатом чего оказывается мудрость. Поэтому мы должны быть внимательны к ощущениям, или чувствам, возникающим при соприкосновении с чувственными основами глаза, уха, носа, языка, тела и психических формаций.

    Второй важный пункт состоит в том, что секретом успеха в медитации будет непрерывность. Медитирующий должен бороться за то, чтобы оставаться внимательным днем и ночью, в любой момент; таким образом он быстро развивает надлежащую сосредоточенность и мудрость. Сам Будда утверждал, что если медитирующий будет по-настоящему внимательным от мгновенья к мгновенью в течение семи дней и ночей, он достигнет полного просветления. Поэтому сущностью медитации прозрения остается непрерывная, ежемгновенная внимательность к ощущению, возникающему от соприкосновения со всеми шестью чувственными основами.

    - В чем отличие внимательности, о которой вы говорите, от нашего обычного состояния ума?
    Ответ. Каждый человек обладает некоторой степенью внимательности. Обыкновенная деловая жизнь –требует от нас, чтобы мы до некоторой степени были внимательными, или бдительными. Но эта внимательность ежеминутно сменяется длинными промежутками забывчивости. Человек, совершенно лишенный внимательности, безумен, полностью рассеян, недоступен для контакта. Но все это относится к той обыденной внимательности, которую называют земной или мирской. Для достижения нирваны внимательность должна быть надмирной. Благодаря этой точной внимательности, обращенной на тело, на ум и объекты ума, мы внутри самих себя можем понять всю вселенную. Для такого постижения нам нужно сделать только одно: установить непрерывную внимательность в теле во всех положениях, при движениях и при неподвижности.

    - Как эта практика относится к восьмеричному пути Будды?
    Ответ. Всякий раз, когда налицо правильная внимательность, она автоматически сопровождается правильной сосредоточенностью и правильным пониманием, двумя другими существенными элементами восьмеричного пути. Практически это означает именно то, что восьмеричный путь развивается, когда мы установили правильную внимательность к телу, чувству, уму и психическим явлениям до пункта, где отчетливо переживаем чувство соприкосновения в этих четырех пунктах наблюдения. Это означает в особенности внимание, направленное на мгновенное возникновение и прекращение нашего переживания. Внимательность к любому из этих четырех аспектов тела и ума одинаково хороша, поскольку все они основаны на агрегате формы.

    Вместо того, чтобы отвечать еще на другие вопросы, разрешите мне более детально объяснить практику. Внимательность может наличествовать в данное время лишь на одном из четырех оснований. С установлением внимательности и сопровождающих ее сосредоточенности и понимания медитирующий будет способен увидеть четыре элемента, которые составляют форму на основе каждого данного момента. Он также начнет различать между внутренним и внешним телом.

    Таковы два важных пункта. Помните, я сказал, что все четыре основания внимательности имеют в качестве своей первопричины агрегат формы. Поскольку дело обстоит так, мы подчеркиваем роль медитации, которая начинается со внимания к телу, как к своему фокусу. Мы должны развивать внимательность к шести внешним чувствам, переживая их, как тонкие ощущения, проявляющиеся в теле.

    Будда в своей «Проповеди о внимательности» предписывал нам осознавать тело в теле, чувства в чувствах, ум в уме и дхарму в дхарме.
    Как можем мы быть внимательными к телу в теле? Что такое внутреннее тело, что такое внешнее тело? Внешнее тело состоит из четырех элементов – плотности, текучести, тепла и вибрации, или, по старой классификации, из земли, воды, огня и воздуха, взятых в соотношении 20: 12: 5:4. Это тело порождено и поддерживается кармой, которую мы создали своим неведеньем. Внешнее тело рождается, растет и разрушается; седеют волосы, выпадают зубы – и все это происходит против нашей воли. Наконец, после смерти тело, которое мы столь тщательно одевали и умащали благовониями, оказывается сожженным.

    Но Будда нашел способ преодолеть смерть. Его техника состояла в том, чтобы понять внутреннее тело с помощью внешнего. Во внутреннем теле он видел только пять агрегатов в состоянии постоянной текучести. Однако в нормальном состоянии желаний и привязанности внутреннее тело увидеть нельзя. Желания и привязанности создают иллюзию постоянства, а потому увидеть возникновение и исчезновение агрегатов становится невозможно. Отсюда оказывается необходимой практика внимательности. Целью практикующего должна быть способность увидеть возникновение и исчезновение агрегатов; он должен видеть этот процесс по возможности непрерывно. Обычному человеку это очень трудно. Поэтому он не видит истины и в самом себе. Только обладая достаточной сосредоточенностью и внимательностью, медитирующий может раскрыть истинные свойства внутреннего тела. Тогда медитирующий сам для себя почувствует истину Будды.

    Чтобы увидеть внутреннее тело, медитирующий должен наблюдать внешнее, или общепринятое, тело при помощи ума. Необходимо устанавливать внимательность всякий раз, когда существует ощущение, – например, при вытягивании и сгибании. Благодаря непрерывному и четкому осознанию этого ощущения мы затем уясним истинное свойство непостоянства во всех положениях тела и при всех движениях. Тогда мы увидим, как тело ежемгновенно возникает и исчезает; и как только мы постигнем этот факт, мы увидим истинное внутреннее тело, увидим пять агрегатов. Постижение внутреннего тела и есть правильное усилие. Поэтому надо проследить четыре основания внимательности в своих ощущениях внутри тела, а не вне его. Их необходимо переживать, видя тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме.

    Внимательность к телу есть первый аспект медитации прозрения; следующим будет внимательность к чувству. Существует пять видов чувств: 1) приятное телесное чувство; 2) неприятное телесное чувство; 3) приятное душевное чувство; 4) неприятное душевное чувство; 5) чувство безразличия. Иметь переживание чувства этого типа на обычном уровне – внешнее чувство. Под «обычным уровнем» мы понимаем обыкновенную привязанность к удовольствию и отвращение к боли. Привязанность может существовать, причем мы даже и не осознаем ее, а если и осознаем, то не признаемся в ней открыто. В таком случае привязанность существует как бы в более дремлющем состоянии. Однако каждое переживание всегда представляется переживанием некоего «я»; а это означает, что существует привязанность. Она приходит вследствие отождествления с чувствами, вследствие убежденности в том, что они суть «я», «мое», «я сам».

    Медитация прозрения приводит нас к познанию внутреннего чувства. Благодаря разрушению страстей и отождествления практикующий может пережить внутреннее чувство. Чувство «я страдал» показывает наличие отождествления с внешним чувством. Для того, чтобы проявить понимание, медитирующий должен под внешним чувством увидеть внутреннее, или пять агрегатов. Везде, где существует соприкосновение, возникает чувство; а там, где налицо чувство, возникает страсть; там, где существует страсть, возникает и привязанность; она возникает у всех шести дверей внешних чувств. Если практикующий видит чувство в чувстве, он способен покончить с привязанностью. Медитирующий должен видеть внутреннее чувство, установив осознание во всех четырех основаниях внимательности к ощущениям, как переживаемым в теле, в чувствах, в уме и в объектах ума. Таким образом он постигнет, как возникает чувство, основанное на агрегате формы.

    Хотя Будда учил медитации у всех дверей чувственных ощущений, легче всего наблюдать чувства через телесные ощущения. Это можно увидеть в любой позе. К примеру, когда медитирующий находится в сидячем положении, ему следует сосредоточиваться на той части туловища, которая касается почвы, и переживать ощущение соприкосновения. По мере того, как медитация все более сосредоточивается на соприкосновении, он увидит, как будут возникать чувства пяти видов там, где имеет место соприкосновение, основанное на агрегате формы.

    Когда мы видим форму, как основу чувства, а также видим форму и тело непостоянными, чувство будет видно также как непостоянное. Расширяя это прозрение, медитирующий постигнет, что все агрегаты, включая агрегаты восприятия, факторы ума и само сознание, также непостоянны. Они непостоянны, неудовлетворительны и не содержат неизменного «я». В силу наличия привязанности до практики медитации эти три свойства не ощущаются. Но как только привязанность оказывается разрушенной, мы можем в своем собственном теле постичь переживание четырех благородных истин.

    Теперь нам необходимо понять, как во время медитации быть внимательными к уму – ко внешнему и ко внутреннему. Внешний ум означает поверхностный ум, который имеет дело со внешними объектами, тот ум, который думает о своем доме, о жене, о детях, о будущем и так далее. Иными словами, это ум, который думает обо всем и не переживает пяти агрегатов непосредственно. Внешний ум сопровождается страданием, вызванным страстными желаниями, жадностью, различением и тому подобными качествами.

    Для того, чтобы познать внутренний ум, мы должны искать его, пользуясь в качестве основы агрегатом формы, как мы делаем это в случае чувства. Лучше всего это производится при помощи созерцания чувства, возникающего от касания ума, т. е. при помощи созерцания тонкого телесного ощущения, возникающего от ума. Там, где существует соприкосновение с каким-либо объектом через посредство любой из шести дверей внешних чувств, мы переживаем ощущение чувства, возникающее вследствие касания ума. Таким образом, благодаря этой процедуре, мы видим ум в уме; он известен, как внутренний ум. Созерцая чувство, возникающее из касания ума, мы поймем непосредственно пять агрегатов, а именно: агрегаты формы, чувства, восприятия, факторов ума и сознания; и мы увидим, как они всегда возникают и исчезают.

    В этих случаях ум практикующего иногда становится пассивным, переживает блаженство, испытывает сладостные ощущения или даже впечатления свободы от скверны и уверенность в просветлении. Не позволяйте внимательности отклоняться от ощущения, возникающего из касания ума.

    Отмечая природу ощущения, возникающего при касании ума, медитирующий должен далее видеть, как возникает это ощущение и как сознание воспринимает вещи; медитирующий увидит, что сознание, возникающее в соединении с умом, познает вещи с большей ясностью, нежели сознание глаза, уха, носа, языка и тела. Далее медитирующий должен видеть, как функционируют различные внешние чувства; например, ему следует наблюдать за тем, как мы воспринимаем различные формы при помощи глаза, как вместе с сознанием появляется форма. Переживая этот процесс, как и все, что включено в зрение, он будет способен понять, что наш мир пуст и не содержит «я», или души. Это будет естественным результатом надлежащей медитации.

    Иногда в случае сильной внимательности и сосредоточенности, ум переживает состояние подъема и пустоты, как будто бы не существует нашего «я» ни внутри, ни снаружи. Такая пустота есть исход медитации, направленной на нирвану, как на объект; переживание ее означает культивирование непрерывной внимательности. Когда станет виден внутренний ум, мы увидим его, как группу или скопление множества элементов. При дальнейшем развитии прозрения можно воспринять перемену в каждое мгновенье мысли. Тогда наше чувство прочности, или чувство «я», оказывается разбито, тогда устанавливается чувство пустоты «я»; а это как раз служит разрушению мифа о душе. Такими же ясными становятся и другие формы существования. Когда позы тела находятся под постоянным внимательным наблюдением, мы видим тело, как основу боли. Тогда разрушается миф о счастье; тогда мы переживаем истинное страдание, внутренне присущее телу. Постижение непостоянства, которое видно ежемгновенно, возникающим и исчезающим в уме и в теле, автоматически разрушает миф о постоянстве. Медитирующий может в любом переживаемом явлении увидеть три свойства – непостоянство, страдание и отсутствие «я».

    Будет ли человек хорошим или плохим, счастливым или несчастным, постигнет он нирвану или нет, – все зависит от ума. Нужно проявить правильные усилия в основании дхармы и увидеть истинную внутреннюю дхарму. Правильно сравнить внешнюю дхарму с географической картой, на которой указана внутренняя дхарма. Будда говорит, что внешняя дхарма являет собой сорок восемь тысяч аспектов учения, описанных в соответствии с особенностями психики разных индивидов. «Дхарма, которой я научил, сравнима с листьями в лесу. Но мудрый человек знает, как применить дхарму на практике, так что горсти дхармы, подобной горсти листьев, оказывается достаточно». Эта горсть листьев соответствует четырем основаниям внимательности. проповеди, или внешняя дхарма, важны и полезны, – но только для того, кто обладает мудростью и разумом. ему необходимо проникнуть во внутреннюю дхарму, пробиться сквозь внешнюю. Практикующие проникают во внутреннюю дхарму при помощи непрестанной внимательности к ощущению, возникающему из касания ума, которое оказывается главным ее объектом. Благодаря такой практике медитирующий увидит все истинные дхармы и агрегаты внутри самого себя. Именно по поводу этой техники Будда сказал: «Тот, кто видит меня, видит дхарму» и наоборот. Поэтому тот, кто видит тело в теле, ум в уме, чувство в чувстве и объекты ума в объектах ума, или дхарму в дхарме, понимает глубокий смысл этих слов.

    Все дхармы лишены какого бы то ни было «я», какой-либо души. Внешние дхармы, понятия и слова, даже внутренние дхармы, пять агрегатов, составляющих часть нашей истинной природы, не имеют никакого постоянного «я». Когда дхармы оказываются видны и поняты, когда медитирующий проник сквозь них таким образом, он разрушает потребность в захвате. Тогда он чувствует благородный путь, который в дальнейшем уничтожает скверну и иллюзию «я».

    Для развития этой практики требуется только одно – вера и серьезность. Даже дети, пьяницы, безумцы, старики и совсем неграмотные люди могут развивать внимательность. Если существует вера в возможность просветления Будды и в четыре благородные истины, практикующий может двигаться далее по пути.
    На это постижение способен любой человек, потому что истина внутренне присуща каждому живому существу. Тот, кто искренне занят практикой, по-настоящему поддерживает буддизм; и в этом заключена высочайшая заслуга.

    Мы должны обладать надлежащей решимостью, решимостью созерцать тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме и дхарму в дхарме – всегда пребывать в настоящем моменте. Мы должны практиковать все четыре основания внимательности. Желание возникает у всех шести дверей чувственных впечатлений. Таким образом внимательность во время созерцания, пользующаяся ощущением для того, чтобы покинуть желание у всех дверей чувств, есть ключ к практике. Она приведет к концу привязанности и к освобождению.

    Возьмемся серьезно за практику и освобождение. Мы не можем позволить себе собирать цветы, отойдя в сторону от пути, потому что наш путь еще потребует долгой ходьбы. Нас научили этому пути, чтобы мы освободились от страдания – и в результате от рождения, старости и смерти. Этот путь – тот самый, что ведет к нирване, к освобождению и прекращению страданий, к концу иллюзии «я», к миру.

    Детали метода практики

    Согласно четверичному пути внимательности, практика випассаны начинается с наблюдения за телом внутри нашего тела. Лучше всего сделать это, направляя внимание на центр кисти, между лучезапястным суставом и пальцами, поднимая кисть и предплечье. Движения должны быть небольшими, от трех до шести дюймов, из горизонтального в вертикальное положение; затем мы переводим кисть в начальное положение. Удерживайте внимательность (психический фактор) на тонком ощущении, которое возникает и прекращается в руке всякий раз, когда та движется. Сначала все выглядит так, как будто мы поднимаем руку обычным образом, потом, когда фактор внимательности в наблюдении за движением руки усилится, возникнет гораздо более отчетливое ощущение, нежели сначала; зачастую оно напоминает слабый электрический ток. Когда движение руки прекращается, ощущение исчезает. С нарастанием практики и внимательности возникает прозрение, так что медитирующий все отчетливее будет видеть, как при каждом движении руки в ней появляются ощущения и как они прекращаются. Далее сосредоточенность на этом ощущении и внимательность к нему приведут нас к тому, что мы увидим возникновение и исчезновение ощущения во всем теле. Это явление перенесет ощущение в основание сердца; данный факт означает, что медитирующий чувствует, как одновременно с возникновением и исчезновением ощущений в руке они возникают и исчезают также и в области сердца. Далее, после некоторой практики, способность сосредоточенности и внимательности сделается достаточно сильной для того, чтобы отмечать возникновение и исчезновение тонкого ощущения в сердце (у его основания) одновременно с любым другим ощущением, отмечаемым в теле. Ежемгновенное осознание ощущения движения руки будет приходить прямо к основанию сердца.

    Данный метод следует развивать и далее, применяя его во всех позах. Практикуя его непрерывно в течение целого дня, медитирующий может менять позы. Стоя, он должен быть внимательным к ощущению, возникающему при соприкосновении ступней с почвой. Если он практикует медитацию при ходьбе, ему нужно сделать усилие, чтобы отмечать мгновенные изменения ощущения в подошве двигающейся ноги. Медитируя в лежачем положении, следует направлять внимательность к ощущениям в тех местах, где тело соприкасается с матрасом.
    Во всех этих позах внимательность будет развиваться от грубого, непрерывного ощущения к более отчетливому восприятию возникновения и исчезновения всех ощущений в каждое мгновенье. С углублением внимательности медитирующий также будет более ясно отмечать одновременное возникновение и исчезновение ощущения в сердце. Тогда медитирующему уже не нужно двигать рукой, чтобы пережить ощущение у основания сердца.

    Следует продолжать практику как можно более непрерывно во всех позах. Тогда ощущения у основания сердца усилятся. Все двери чувственных впечатлений станут частью медитации. Сначала звуки будут слышны как нормальные. Затем они станут восприниматься в виде ощущений внутри барабанной перепонки. Наконец при сильной сосредоточенности и внимательности звуки будут отмечаться в форме телесных ощущений, возникающих и исчезающих у основания сердца.
    В медитацию будут вовлечены и другие органы чувств, еще более тонкие. В конце концов вкус, запах и зрение будут восприниматься как изменяющиеся ощущения – сначала внутри органа восприятия, затем у основания сердца. Использование внимательности к ощущению, когда оно приходит и уходит, является прямым орудием для отсечения привязанности к какой-либо форме или удовольствию при возникновении ощущения.

    Ум, шестое ощущение, самое тонкое из всех, также приобретет большую отчетливость при возникновении и исчезновении. Затем медитирующий будет переживать ощущение, возникающее вследствие касания ума. Когда возникнет мысль, будет воспринято и особое ощущение у основания сердца; это чувство, возникающее вследствие касания ума. Теперь медитирующий будет обладать достаточной силой сосредоточенности, чтобы уловить движение ума от начала мыслей до их конца. Они также сумеют почувствовать путь ощущения по мере того, как ум движется от сердца, вверх, к задней стороне шеи и выше головы.

    нужно оставаться сосредоточенным непосредственно на самом ощущении, когда оно переживается в центре сердца. В каждое мгновенье ясного внимания вы увидите процесс возникновения и ухода переживания. Может возникнуть мысль; но она быстро уйдет. Воспоминания, планы также уйдут. Все быстро уйдет, когда сила внимательности в настоящий момент ясно проникнет в ощущение бытия. При углублении практики мы становимся способны видеть даже более отчетливо различные оттенки внутреннего переживания и внешних форм, – пока не проникнем в истину нашего глубокого внутреннего переживания.

    То, что существенно для практики, – это чтобы медитирующий сохранял непрерывную внимательность к ощущениям во всех позах. Таким образом он будет переживать непосредственно тело в теле, чувство в чувстве, ум в уме, объекты ума в объектах ума. Ощущение, касание и развитие ежемгновенного осознания при помощи основания сердца – вот ключ к практике.
    В конце концов медитирующий будет воспринимать ежемгновенное возникновение и исчезновение всех пяти агрегатов. Такое прямое переживание текучести агрегатов есть истина Будды. Когда ум в достаточной степени очищен, сосредоточен и уравновешен, медитирующий воспримет целый мир, все шесть внешних чувств, как одно ощущение у основания сердца. Тогда весь мир являет собой просто ощущение, или вибрацию, которая в каждое мгновенье возникает и полностью исчезает; и этот мир более не будет удерживать его.

    Мы состоим исключительно из пяти агрегатов; каждое мгновенье они молниеносно возникают и исчезают. Весь мир, ныне воспринимаемый в виде изменчивых вибраций, непостоянен. Оно болезненно, это мгновенное рождение и умирание. Ощущение в любой из шести чувственных основ представляет собой боль. Рождение и смерть, возникновение и исчезновение… Наконец медитирующий переживет мир превыше рождения и смерти, нирвану. Это истинный путь Будды.
    Очень важно, чтобы мы использовали для практики свою возможность в этой жизни. Есть только один способ положить конец страданию. И да будет это учение благодеянием для всех! Да будут счастливы все создания!
     
  13. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    ДАЛЬНЕЙШИЕ ВОПРОСЫ

    Прогрессировать в дхарме можно и без интенсивной практики, просто благодаря развитию естественной внимательности

    Когда наша интенсивная практика нераздельно слита с ежедневной внимательностью, ни один из аспектов нашей жизни не останется вне практики. Мудрость возрастет как при интенсивной, так и при повседневной практике.

    . Одна из величайших шуток, применяемых учителем, состоит в том, что он скажет: «Мой путь – самый лучший, самый прямой, самый быстрый». Это придает изучающему достаточно веры для приложения энергии и усилия, чтобы поддержать практику, преодолевая неизбежные трудные места; благодаря этому он получает от нее результаты.

    Вопрос. И к чему все это приведет?
    Ответ. Это приведет к свободе; мы будем больше жить в данном моменте, полностью переживая то, что в нем заключено, не цепляясь за него, не приветствуя вещи своими предвзятыми мнениями, а видя их отчетливо такими, каковы они есть. Это приведет к освобождению от привязанностей, а потому и к меньшему страданию, к меньшему эгоизму, что означает большую любовь и радость, большее сострадание к другим существам, более мягкое течение в том, что есть. Отсюда придет признание того факта, что наше собственное существо – этот самый умственно-телесный процесс; за всем этим ничего нет; не надо ничего делать, не надо ничего приобретать.

    Арахат всегда внимателен от мгновенья к мгновенью; ни одно мгновенье не проходит для него без полного осознания. Жизнь арахата – это жизнь тотальной уравновешенности и тотального сострадания. Мы способны пережить некоторое подобие этой нирваны арахата в каждый момент, когда оказываемся полностью внимательными. В любое мгновенье, когда мы свободны от привязанности и жадности, состояние мира и пробужденности ума являет собой своего рода нирвану внутри сансары. И когда ум становится все более безмолвным в своей глубине, мы можем прийти к пониманию того, что пребывает вне времени и вне движения, в самом центре мира формы и изменений.

    Нирваной также называют некоторое состояние, которое может быть пережито медитирующими. Первый привкус этого состояния называется «вступлением в поток» и представляет собой мгновенное переживание состояния полного прекращения, пребывание целиком и полностью вне пределов этого умственно-телесного процесса. Это абсолютное спокойствие и мир, превыше какого-либо движения, какого-либо познания, прекращение превыше этого мира. В некоторых видах практики медитации, даже в некоторых местах текстов, в этом особом состоянии видят конечную цель; даже сами мудрость и прозрение видятся как всего лишь ступени к нему. Однако Будда вновь и вновь говорил о том, что практика – это признание существования страдания и конец страдания. А переживание описанного состояния превыше умственно-телесного процесса, превыше сансары, представляет собой лишь временный конец страдания. Оно необыкновенно глубоко, оно позволяет нам видеть иллюзорную природу так называемого «я», оно оказывает сильнейшее воздействие на привязанности, оно способно искоренить оковы и скверну.

    Однако удержать его вы не в состоянии; если оно уходит, вы не можете ничего сделать. Пока мы не достигли состояния полностью освобожденного арахата, в котором более нет ни привязанности, ни желаний, нам необходимо просто продолжать практику. Переживание сферы превыше движения, сферы тотального мира углубит вашу практику; оно оказывается знаком того, что практика идет надлежащим образом; но само по себе оно не является целью практики, и нам нельзя к нему привязываться. Цель практики превыше какого бы то ни было достижения, превыше любой формы эгоизма; это тотальная свобода и сострадание ко всем существам.

    Это не усилие приобрести, достичь или сделать что-то необычное; это просто усилие осознавать. Следовательно, хотя нет ничего, что нужно приобретать, ничего, чем надо становиться, мы тем не менее должны совершать усилие для практики, для того, чтобы преодолеть свое заблуждение и неведенье.

    - Какая степень усилия необходима в практике?
    Может потребоваться огромное усилие. Будда часто требовал, чтобы йогины предпринимали большие усилия в разных направлениях – сосредоточивались, направляли внимание или даже мыслительный процесс в практику. Усилие должно быть уравновешено эквивалентной внутренней толщиной и сосредоточенностью. йогины могут практиковать внимательность, полностью погрузившись в настоящий момент; и после сеанса «неделанья» они встают, залитые потом, что вызвано усилиями, идущими по направлению к простому вниманию к каждому мгновенью. Однако дело не всегда обстоит именно так; в другое время возможно оставаться весьма уравновешенными и отключенными, просто наблюдать происходящий процесс. Само усилие не является по преимуществу физическим и должно быть просто усилием сохранять полное осознание, полное присутствие, не пытаясь что-то приобрести или что-то изменить. Это и есть правильное усилие.

    Временами в практике требуется продолжительное усилие иного рода. Будут периоды, длящиеся дни, недели или даже месяцы, когда все наше восприятие этого мира оказывается только восприятием неудовлетворительности, страха, страдания, несчастья. Не оставлять практику, все пристальнее вглядываться в истинную природу того, что нас окружает, выйти за пределы даже страдания – к истинной природе пустоты всех явлений – все это требует настойчивости и смелости. Усилие долготерпенья есть ключ к пробуждению мудрости.

    Можно просто наблюдать и освобождаться. Можно просто смотреть, спокойно сидеть и ясно наблюдать безличную, изменчивую природу всех явлений тела и ума – и таким образом освобождаться от своих привязанностей в мире, стать более легким, непосредственным и мудрым. Нет какого-то одного пути развертывания практики.

    - Не будет ли этот упор на страдание в буддизме тхеравады рассматриваться, как отрицательная философия подавленности?
    Видеть дело таким образом – значит неправильно понимать учения. Все мы ищем счастья для себя и для других. Для того, чтобы прийти к истинному счастью, необходимо непосредственно понять природу нашего ума, нашей обусловленности, нашего мира. Когда мы честно вглядываемся во все это, становится ясным, что средства, употреблявшиеся нами для того, чтобы найти счастье и безопасность, в большинстве своем неудовлетворительны и фактически приводят нас к страданию. В постоянно меняющемся мире видимых предметов, звуков, вкусов, запахов, прикосновений и объектов ума, жадность, привязанность, желание, как попытки сохранить счастье и безопасность, оказываются недействительными. Они только опустошают и возбуждают ум и неизбежно приносят разочарование.

    Буддизм – не просто философия, не описание мира. Это практическое средство работы со своей жизнью, работы с проблемой страдания и счастья. Буддизм очерчивает путь к тому, чтобы на всех ступенях и во всех ситуациях стать радостным и довольным. Этот практический процесс настойчиво требует, чтобы мы были открытыми во всей тотальности своего переживания. Мы должны сперва увидеть, как создаем страдания, перед тем, как освободиться от них. Однако необходимо делать упор не только на то, чтобы видеть страдание в мире; это виденье страдания должно привести нас к переживанию истинной пустоты всего бытия. Тогда мы сможем освободиться и прийти к завершению, ко внутренней тишине, к высочайшему счастью, которое являет собой мир. Для тех, кто понимает и практикует дхарму, она означает освобождение от страдания. Жизнь таких людей наполняется радостью, освобождается от беспокойства и желания. Они чувствуют радость Будды. Медитация существует не для того, чтобы узнать что-то о Будде; это способ стать подобным Будде.

    Делать слишком большие различия между сосредоточением и практикой прозрения было бы несколько искусственным. При надлежащем развитии прозрения должна получить развитие и сосредоточенность. Невозможно обладать подлинным прозрением без некоторой степени спокойствия, уравновешенности и заостренности ума. Если сосредоточенность развита параллельно вниманию к изменениям переживания, как ее основе, тогда развитие прозрения будет очень простым делом.

    теоретическое знание не является необходимым. Фактически можно ничего не знать ни о писании, ни о Будде, ни о комментариях, а просто сидеть, наблюдать за умом – и прийти к тождественному пониманию.

    Мы также будем переживать три истины, выражающие свойства существования: истину перемен, неустойчивую, а потому неудовлетворительную природу этого непостоянства, безличную природу всех явлений, включая и те явления, которые мы считаем «личностью», «я».
    Пожалуй, идеальным вариантом было бы наличие некоторого общего структурного понимания широких аспектов дхармы. Затем просто сидите, делайте свое дело, и вы сами увидите природу истины.

    На самом же деле, когда мы наблюдаем за умом, мы видим, что следование желаниям, влечениям, отвращению – это совсем не свобода, а особый род рабства. Ум, наполненный желаниями и стремлениями к захвату, неизбежно навлекает на себя страдание. Нельзя приобрести свободу благодаря способности совершать некоторые внешние действия. Истинная свобода – это внутреннее состояние бытия. И если оно достигнуто, никакая ситуация в мире не может связать свободного человека или ограничить его свободу.

    В нормальных условиях наше время проходит в простых реакциях на стимулы; эти реакции совершаются такими способами, которые являются следствиями нашей обусловленности. Мы перестаем сильно отождествлять себя с ними и говорим: «Подождите, я задержусь на минутку и просто понаблюдаю за природой этого процесса», – а не следуем немедленно всем приходящим желаниям и импульсам. И как раз эта остановка, это наблюдение, когда мы не захвачены паутиной реакции, приведет нас к свободе.

    Воровство есть следствие иллюзии существования личности, которую нужно охранять, которой нужно доставлять удовольствие, как если бы в получении мгновенного удовольствия в самом деле заключались свобода и счастье. Вместо того, чтобы действовать в силу алчности, мы приучаемся наблюдать ее процесс и приходить к тому душевному миру, который находится вне пределов стараний получить мгновенные удовольствия и удерживать их.

    Не могу не прибавить здесь напоминания в стиле дзэн: не привязывайтесь слепо к правилам, не пользуйтесь ими для осуждения других людей; знайте, где их придерживаться, а где нарушать.

    Использование понятия времени, использование слова «путь» является только относительным способом выражения. С этим абсолютным пониманием мы полностью приходим к данному мгновенью, и путь оказывается завершенным; нет никакого улучшения, есть только пребывание здесь и сейчас.

    - Всегда ли прозрение наступает в определенном порядке?
    По мере развития практики часто наблюдается общий порядок – все более глубокое проникновение в природу существования. Быть свидетелем собственного прохождения классических ступеней прозрения на пути или прохождения этих ступеней другим йогином – поразительное переживание. Вместо переживания ступеней можно просто чувствовать отпадение желаний и все более ясное осознание настоящего момента, простое пребывание с тем, что есть, без какой бы то ни было привязанности. Это может произойти без очень глубокого сосредоточенного восприятия ежемгновенных ступеней прозрения. Даже когда мы проходим классические ступени, можно не воспринять отчетливо каждый из уровней прозрения; переживание может представиться прыжком с одного уровня восприятия на другой. По временам практика кажется идущей по спирали или даже являет собой многомерный голографический процесс; а иногда она вообще полностью выходит за рамки понятия развития.

    для прямого восприятия того, что есть, для раскрытия мудрости на основе каждого мгновенья. полезно подумать о нашей практике, как о части великого странствия, и развивать долготерпеливый ум, просто продолжать свою практику, не обращая внимания на то, как долго вы ею занимались. практика просто означает, что мы повернулись в правильном направлении, что мы идем по пути и не считаем, сколько дней, часов или событий уже прошло. Сама ходьба и есть цель, потому что каждый момент вашей внимательности, полного пребывания в настоящем, в состоянии освобожденности от алчности, ненависти и заблуждения, есть мгновение свободы, равно как и шаг в сторону конечного освобождения.

    Духовная практика становится, как минимум, задачей всей жизни; если мы не обладаем тотальной освобожденностью и полным просветлением, всегда надо сделать что-то еще! Эта относительная точка зрения очень полезна. Пока налицо привязанность, страдание и заблуждение, все еще имеется необходимость усилия осознавать, быть внимательным, находиться в настоящем моменте – независимо от того, какое отдельное учение или какую технику мы принимаем.

    Практика духовного развития будет иметь подъемы и падения. Иногда это происходит на основе каждого мгновенья: мгновенье пустоты, мгновенье депрессии, мгновенье подъема, мгновенье прозрения, мгновенье заблуждения. Иногда основой будет переживание в течение целого часа – в течение одного дня наша медитация или повседневная жизнь может оказаться весьма ясной и точной; мы можем проявить большое равновесие ума; а на другой день наша психика может быть тусклой, вялой и неясной. Также и от месяца к месяцу, от года к году практика может углубляться; или мы проводим несколько месяцев в значительной депрессии, видя страдание, видя отчаянье, т. е. только этот аспект мира. Нужно иметь веру в процесс и доверие к нему, чтобы обладать некоторой степенью долгого и устойчивого душевного равновесия, чтобы позволить волнам непостоянства проходить мимо нас на основе каждого мгновенья и даже на основе целых долгих лет. Именно это качество ума, которое дает вещам возможность протекать как им заблагорассудится, позволяет дхарме раскрываться без наших предвзятостей.

    Следует также отметить, что развитие мудрости, приносящее конец страданиям, совершается не только ради нас самих, но фактически ради прекращения страданий всех живых существ. Когда полностью исчезнет эгоизм, в уме более не будет алчности, ненависти или заблуждения. Тогда более не будет и отдельности, не будет ни «я», ни «меня», ни «их». А когда не будет отдельности, мудрость станет автоматически проявляться в этом мире в виде любящей доброты, сострадания, радостной симпатии. Наши действия станут бескорыстными; они будут целиком и полностью гармонировать с благом всех живых существ. В этом состоянии мудрости мы проявляем себя в мире подобно Будде.
    И нет надобности сокрушаться по поводу того, что мы вступаем в состояние просветления не для того, чтобы прежде спасти другие существа, ибо развитие мудрости уничтожает разделение между нами и всеми другими существами. Обет бодхисаттвы, желающего спасти все живые существа, означает не то, что эта отдельная личность спасет все другие существа, но, скорее, что благодаря развитию практики отпадет иллюзия нашей отдельности от всех существ, и станут явственными всеобъемлющая любовь и сострадание, которые существуют, как часть мудрости.

    - действительно ли «все есть Одно»?
    Ответ. Будда не учил буддизму; он учил дхарме, истине. Те виды техники, которым он учил, были средствами увидеть эту истину. Если мы вглядываемся в ум с безмолвным осознанием, ум становится спокойным поскольку отпадают все стремления, мысли, идеи и понятия; тогда то, что остается, есть в точности то, что есть в данное мгновенье, – и ничто иное. Это переживание должно быть одним и тем же для каждого человека – в любой стране, в любой традиции практики. Это безмолвие ума можно называть «шуньята», или «нирвана», или «махамудра», или многими другими названиями; но все это – то, что есть, и оно не может быть ничем иным.

    Сосредоточенность и поглощенность

    Учителя пользуются многими объектами медитации, чтобы приводить медитирующих к разным уровням поглощенности; но в каждом таком случае принцип медитации состоит в тотальном фокусировании ума, так что ум оказывается поглощен объектом, полностью успокоен и неподвижен. Сила, заставляющая ум целиком сосредоточиться на одном объекте, как внутренний свет, визуализация, звуки, чувства и т. п., приобретает огромные размеры. Когда ум настолько обучен благодаря повторным возвращениям к объекту, что не колеблется и сохраняет устойчивость, медитирующий получает доступ к целому ряду более высоких состояний поглощенности, особых состояний сознания. Они включают в себя поглощенность светом, четырьмя основными элементами, бесконечным чувством любящей доброты, сострадания или душевного равновесия. Эта поглощенность бывает причиной возникновения великого восторга, блаженства и многих необыкновенных переживаний на уровне «сосредоточенности на форме».

    На еще более высоком уровне медитирующий может воспользоваться силой сосредоточения для того, чтобы приучиться ко вступлению в поглощенность (или в единение) с бесконечным пространством, бесконечным сознанием и тонкими состояниями, не являющимися ни восприятием, ни отсутствием восприятия. Хотя достижение поглощенности трудно и требует хорошего контроля над умом и его неподвижности, поглощенность является источником великого мира и вдохновения на пути очищения Будды. Ею можно воспользоваться в качестве основы для развития глубокого прозрения и душевного равновесия.

    Визуализация

    Визуализация представляет собой упражнение в медитации, которое содержит в качестве объекта применение цвета или формы, внешних или внутренних образов. Использование визуализации обычно среди учителей тхеравады. Наиболее популярные формы визуализации – это медитация сосредоточения на цвете или на цветных дисках (касина). Это упражнение по традиции применяется для создания в уме последовательного образа цвета, за которым следует дальнейшая сосредоточенность, ведущая к поглощенности. Некоторые учителя и центры пользуются визуализацией цветных огоньков, образов Будды, тела или отдельных его частей, трупов. В различных случаях применяются более сложные визуализации: некоторые из них напоминают создание внутренней зрительной мандалы. Например, один крупный центр медитации в Бангкоке пользуется системой медитации, которая начинает с развития белого цвета при помощи сосредоточения; затем в этот цвет проецируются видимые образы разнообразных небесных существ. Другие формы и мандалы созданы из четырех элементов, или разных сфер существования.

    В некоторых случаях визуализация во время медитации служит просто в качестве приспособления для развития сосредоточения. В других способах отдельные визуализации, такие, как визуализация частей тела, не только углубляют сосредоточенность, но также и помогают развитию непривязанности и ведут к возникновению мудрости, понимания истинной природы ума и тела.

    Мантры и пение

    Использование мантр – чрезвычайно распространенная форма медитации в традиции тхеравады.
    некоторые мантры направляют внимание к процессу перемены «все изменяется»; другие используются для развития душевного равновесия: «освободиться!». Очень часто практика мантр сочетается с медитацией о дыхании, так что практикующий повторяет мантру одновременно со вдохом и выдохом, чтобы помочь развитию спокойствия и сосредоточенности. Мантрическая медитация особенно популярна среди мирян. Как и прочие основные упражнения в сосредоточении, она может применяться просто для успокоения ума или служить основой для практики прозрения, где мантра становится фокусом наблюдения за развертыванием жизни или вспомогательным средством для приобретения покорности и освобожденности. Пение широко используется для развития веры и сосредоточенности; оно представляет собой часть распорядка медитации в буддизме тхеравады а также выступает в качестве основы для успокоения ума, из которого могут вырасти ясность и мудрость.

    Медитация на дыхании

    В дополнение к основным способам медитации о дыхании пользуются многими другими видами практики, связанной с дыханием. Одни учат контролю над дыханием, сходному с упражнениями пранаямы йоги, другие пользуются медитацией о дыхании, как основой для культивирования целого ряда высоких состояний сосредоточенности и поглощенности. Часто использование дыхания сочетается с другими видами практики, например, с повторением мантры, связанным с отметками вдоха и выдоха; или применяется медитация, синхронизирующая дыхание с осознанием движений тела. Некоторая форма сосредоточения на дыхании во время медитации представляет собой наиболее общую формальную практику, находимую в традиции тхеравады.

    Позы и движения

    значительное внимание обращено на движение – сперва на психическую причину движения, а затем на действительное физическое движение, когда оно имеет место. Эта перемена позы и течение движения становятся фокусом в некоторых системах. Особые способы ходьбы приняты в качестве упражнений в медитации, а также осознание тела по отношению к одеяниям и окружению. учителя сознательно пользуются ограниченным или открытым пространством для разнообразных способов медитации. В других местах в качестве части ежедневной практики применяются повторные простирания – как способ медитации о телесных движениях и как способ уменьшения гордости. Во всех случаях использование особых поз, движений и простираний должно сопровождаться тщательным культивированием внимательности, чтобы надлежащим образом извлечь пользу из этой медитации.

    Медитация на эмоциональные состояния

    В области состояний чувств наиболее популярными для медитации являются высочайшие сферы – обители божественных существ. Почти каждый учитель в традиции тхеравады включает в практику, в качестве ее неотъемлемой части, медитацию на любящую доброту и сострадание. практику начинают с культивирования такой любви и сострадания к самим себе, а затем развивают эти качества по отношению ко всем живым существам. Иногда они развиваются при помощи повторения какой-то мантры, например: «Да будут счастливы все создания!», тогда как другие учителя применяют визуализации, способствующие культивированию ума, наполненного любовью. В добавление к состраданию существуют специфические медитации, которые для развития чувств учат радостной симпатии к счастью других; есть также медитации на укрепление душевного равновесия. По мере того, как углубляется медитация, ум становится спокойным, свободным от эгоизма; возрастает мудрость. Мудрость видит наиболее глубокое единство всех вещей и естественно становится источником большой любви и сострадания.

    Высшие формы учения, прочие виды практики

    учителя учат практике, которая содержит не только поглощенность и отрешенность, но также и работу с раскрывающимися чакрами, или центрами энергии внутри тела, как и использование энергий, света и светящихся сплетений, и тому подобными явлениями.
    По мере очищения ума раскрывается блистающая и самосущая природа всех переживаний. Естественно обнаруживается дхарма, следуя основным принципам, кратко изложенным в самой первой беседе Будды о четырех благородных истинах. Когда поняты основные учения, все, что остается делать, – это проявлять настойчивость в осуществлении их на практике.

    Возвращение к мудрости

    Когда мы рассматриваем все эти разнообразные подходы к медитации в свете семи факторов просветления (сосредоточенность, исследование, энергия, восторг, спокойствие, внимательность и душевное равновесие), медитация более не рассматривается изолированно; она становится неотъемлемым компонентом образа жизни; тогда сама жизнь становится медитацией. Это простое, непосредственное, бескорыстное, ежемгновенное бытие.
    В последней проповеди Будды:
    «Пока братья будут проявлять старание в семиричной высшей мудрости, т. е. в развитии семи факторов просветления, до тех пор можно ожидать их процветания».
    «Слушайте же, братья, напоминаю вам: распад свойствен всем составным вещам. Трудитесь прилежно ради собственного спасения!»
    Да будут все существа счастливы, да будут все существа свободны от иллюзии! Пусть они трудятся с прилежанием ради своего спасения!
     
  14. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Чарльз Тарт - Измененные состояния сознания

    Полностью - тут:
    http://e-puzzle.ru/page.php?al=charlz_tartizmenennye_

    [​IMG]





    Чарльз Тарт - Измененные состояния сознания

    Трудность изучения ИСС только путем их переживания заключается в том, что возникает большой риск систематизации наших заблуждений в виде обнаруженной "истины". Когда же мы дополняем личный опыт научным методом, то риск упрощенной систематизации заблуждений значительно снижается.
    Возможно, многие из описанных здесь явлений могут показаться нелепыми, нереальными или "ненаучными". Все это и отражает ограниченность нашего знания.
    По-видимому, ИСС постепенно становятся очень важными в современной жизни.

    1. Измененные состояния сознания.

    За тонкой поверхностью сознания человека лежит относительно неизведанная область психической деятельности, природа и функции которой никогда не были ни систематически исследованы, ни адекватно изучены. Я бы хотел интегрировать и обсудить современное знание о различных измененных состояниях сознания в попытке определить (а) условия, необходимые для их появления, (б) факторы, влияющие на их внешние проявления, (в) их общие и/или отличительные особенности и (г) адаптивные или дезадаптивные функции, которые они предоставляют человеку.
    С целью дальнейшего обсуждения я буду считать измененным(и) состоянием(ями) сознания (далее — ИСС) любое психическое состояние(я), индуцированное различными физиологическими, психологическими или фармакологическими приемами или средствами, которое субъективно распознается самим человеком (или его объективным наблюдателем) как достаточно выраженное отклонение субъективного опыта или психического функционирования от его общего нормального состояния.

    Продуцирование ИСС.

    ИСС можно вызвать в любой обстановке при помощи самых разных средств или приемов, которые препятствуют нормальному притоку сенсорных или проприоцептивных стимулов, нормальному выходу моторных импульсов, нормальному "эмоциональному настроению" или нормальному течению и организации когнитивных процессов. Для поддержания нормального, бодрствующего состояния сознания, по-видимому, существует необходимый оптимальный уровень экстероцептивной стимуляции, и если стимуляция ослабляется или усиливается, то это, вероятно, способствует выработке ИСС. Более того, мы можем сказать, что для сохранения нормального когнитивного, перцептивного и эмоционального опыта, по-видимому, необходимы разнообразные, сменяющие друг друга стимулы окружающей среды.

    Прежде чем перечислить общие методы, пригодные для продуцирования ИСС, мне бы хотелось отметить, что они могут во многом пересекаться и что многие факторы могут срабатывать не так, как они здесь представлены. Тем не менее ради классификации (хоть и искусственной) я распределил различные методы на основе определенных переменных или их комбинаций, которые предположительно играют ведущую роль в продуцировании ИСС.

    (В каждой категории, а также далее по тексту приводится опущенная в выписках краткая библиография)

    А. Редукция экстероцептивной стимуляции и/или моторной активности. В эту категорию входят психические состояния, возникающие в основном из-за полной редукции сенсорных входящих сигналов, изменения паттернирования сенсорных данных или постоянного предъявления повторяющейся, монотонной стимуляции. Значительное ослабление моторной активности также может спровоцировать факторы, благоприятные для продуцирования ИСС.
    Описания более таинственных форм ИСС можно найти при упоминаниях состояний выздоровления и откровения во время "инкубации" или "сна в храме", что практиковалось у ранних египтян и греков и "морской болезни", возникающей у гренландцев, вынужденных по нескольку дней оставаться в лодке, охотясь на китов.

    Б. Повышение экстероцептивной стимуляции и/или моторной активности и/или эмоций. В эту категорию включены психические процессы, продуцируемые под воздействием сильного возбуждения в результате сенсорной перегрузки или бомбардировки, сопровождаемого или нет напряженной физической активностью или усилием. Полное эмоциональное возбуждение и умственное истощение могут быть основными сопутствующими факторами.

    Вот примеры ИСС, вызванные подобными влияниями: суггестивные состояния, вызываемые допросом или тактиками "третьего уровня"; состояния в ситуации "промывания мозгов; гиперкинезийный транс, связанный с эмоциональным заражением, встречающийся в условиях группы или толпы; религиозное обращение к богу и опыт целительного транса во время религиозных обрядов; психические аберрации, вызванные теми или иными ритуальными церемониями; состояния духовной одержимости; состояния шаманского и пророческого транса во время ритуальных церемоний; транс при хождении по углям; экстатический транс, который, например, переживают дервиши, "завывая" и "кружась", исполняя свой знаменитый танец; трансовые состояния во время продолжительных мастурбаций и экспериментальные трансовые состояния гипералертности.

    Изменения в сознании могут также возникнуть в состояниях внутреннего эмоционального беспокойства или конфликта или дополняться внешними факторами, провоцирующими усиление эмоционального возбуждения. Примерами таких состояний, скорее всего, можно считать различные формы амнезии, травматические неврозы, симптомы деперсонализации, состояния паники, реакции гнева, истерические конверсивные реакции (например, состояния мечтательных грез и диссоциативной истеричности), состояния колдовской и демонической, острые психотические состояния, такие как шизофренические реакции.

    В. Повышенная смертность или психическая вовлеченность.
    В эту категорию входят психические состояния, которые возникают в результате сосредоточенной или избирательной гипералертности с последующей периферийной гипоалертностью в течение длительного периода времени.
    Подобные ИСС могут возникать из следующих видов активности: длительное состояние бдительности при сторожевой работе или при продолжительном созерцании экрана радарного дисплея; пламенная молитва; интенсивная психическая поглощенность задачей, например, чтением, письмом или решением задач или сложных проблем; полная психическая вовлеченность в выступление динамичного или харизматического оратора; сосредоточение внимания на звуках чужого дыхания или продолжительное наблюдение за вращающимся барабаном или работающими метрономом и стробоскопом.

    Г. Сниженная алертность или ослабление критичности.
    В данную группу входят психические состояния, которые можно охарактеризовать как "пассивное состояние ума", при котором активное целенаправленное мышление сведено до минимума.
    Можно привести следующие примеры подобных состояний: мистические, трансцендентальные состояния или состояния откровения (например, сатори, самадхи, нирвана, космическое сознание), состояния, достигаемые при помощи пассивной медитации, либо возникающие спонтанно во время ослабления способности критически оценивать окружающую действительность; состояния грез, сонливости или глубокой задумчивости; транс медиумов или самогипноз (например, среди индийских факиров, мистиков, пифических жриц и т.д.); глубокие эстетические переживания; состояния творчества и озарения; состояние при свободном ассоциировании во время психоаналитической терапии; транс от чтения, особенно поэзии; ностальгия; музыкальный транс, возникающий во время прослушивания мягкой, успокаивающей музыки или музыкальных партитур; психические состояния, связанные с абсолютной интеллектуальной и мышечной релаксацией, например, во время плавания или загорания.

    Д. Влияние психосоматических факторов.
    В этом разделе объединены психические состояния, возникающие в основном в результате изменений в химии или нейрофизиологии тела. Эти состояния могут вызываться преднамеренно или в результате обстоятельств, когда человек мало или вообще не контролирует себя.
    Вот примеры физиологических нарушений, вызывающих подобные ИСС: гипогликемия, обусловленная длительным голоданием или самопроизвольная; гипергликемия (например, послеобеденная вялость); обезвоживание (частично отвечающее за психические отклонения, возникающие при долгосрочном нахождении в пустыне или в море); дисфункция щитовидной и надпочечной желез; дефицит сна; гипервентиляция; нарколепсия; краткосрочные долевые приступы (например, состояния мечтательности, феномен дежа вю); мигрени и эпилептические припадки. Употребление с пищей ядовитых возбудителей или резкое прекращение приема наркотических веществ, таких как алкоголь или барбитураты, вызывает интоксикационный делирий, сопровождающийся лихорадкой. Кроме того, ИСС могут быть спровоцированы приемом большого количества фармакологических возбудителей — обезболивающих, психоделических средств, наркотических, седативных и стимулирующих препаратов.


    Основные признаки ИСС.

    Хотя у различных ИСС есть много общего, существуют некоторые общие формирующие влияния, которые, по-видимому, отвечают за многие их очевидные различия во внешних проявлениях и субъективном опыте. Даже если при продуцировании определенных ИСС (например, транса) могут оперировать сходные базовые процессы, такие влияния, как культуральные ожидания, ролевое исполнение, одобряемые в обществе характеристики, факторы коммуникации, трансферентные переживания, личная мотивация и ожидания (интеллектуальные установки) и конкретные процедуры, задействованные для индуцирования ИСС, работают в полном согласии на создание и формирование уникальных психических состояний.

    Несмотря на очевидные расхождения среди ИСС, мы должны выделить достаточно их сходных черт, которые позволили бы нам концептуализировать эти ИСС как некий единый феномен. В предыдущих исследованиях мы с доктором Левиным смогли показать наличие многих этих черт в изменениях сознания, спровоцированных гипнозом, употреблением диэтиламида лизергиновой кислоты (ЛСД-25) и сочетанием этих переменных. Сходные черты (описанные ниже) в той или иной степени характерны для большинства ИСС.

    A. Изменения в мышлении. Общие находки представлены субъективными нарушениями концентрации внимания, памяти и суждений. Ведущей становится архаическая манера мышления (простое процессуальное мышление), и, по-видимому, в той или иной степени нарушается способность к проверке реальности. Происходит стирание различий между причиной и следствием, сильно выражена амбивалентность, а также возможность сосуществования противоположных и противоречивых импульсов в отношении одного и того же объекта при отсутствии явного (психо)логического конфликта. Кроме того, многие из этих состояний связаны со снижением рефлексивного сознавания.

    Б. Нарушение чувства времени. Чувство времени и восприятие хронологии событий сильно меняются. Это выражается в виде общей дезориентации во времени и характерном субъективном чувстве безвременья, остановки, ускорения или замедления времени и т.д. Время также может восприниматься как бесконечное или не поддающееся измерению.

    B. Потеря контроля. Человек, входя или пребывая в ИСС, обычно ощущает страх перед утратой власти над действительностью и самоконтроля. Во время фазы индукции он может активно сопротивляться ощущению ИСС (например, во время сна, гипноза, анестезии), тогда как в других состояниях он может фактически приветствовать ослабление воли и полностью отдаться экспериментированию (например, при употреблении наркотиков, алкоголя, ЛСД, во время мистического переживания).
    Опыт "потери контроля" — весьма сложный феномен. Снижение сознательного контроля может вызвать чувства бессилия и беспомощности либо, что парадоксально, обеспечить еще большим контролем и силой через утрату контроля. Последнее переживание обнаруживается у загипнотизированных людей или аудитории, компенсаторно идентифицирующейся с силой и всемогуществом, которые она приписывает гипнотизеру или другому властному лидеру. Это также наблюдается в состояниях мистической или спиритической одержимости, когда человек фактически отказывается от контроля над своим сознанием — в надежде испытать божественную истину, ясновидение, "космическое сознание", единение с духами или сверхъестественными силами и пр.

    Г. Изменения в эмоциональном выражении. С ослаблением сознательного контроля или запретов часто становятся заметными изменения в эмоциональном выражении. Происходят внезапные, неожиданные вспышки более примитивных и интенсивных, чем в нормальном состоянии, эмоций. Возникают крайние эмоциональные состояния — от экстаза и состояния, близкого к оргазму, до глубокого страха и депрессии.
    Существует еще один паттерн эмоционального выражения, характерный для подобных состояний. Индивид может отдалиться, отстраниться или испытывать интенсивные переживания, никак не проявляя их. Чувство юмора тоже снижается.

    Д. Изменение образа тела. В ИСС происходят многообразные искажения образа тела. Весьма распространенной также является склонность у индивидов испытывать глубокое чувство деперсонализации, разделения тела и души, потери самоосознания или размывание границ между собой и другими, миром или вселенной.
    Если подобные субъективные переживания вызываются токсическими или делириозными состояниями, предвестниками припадков или возникают после приема определенных наркотиков и пр., они нередко воспринимаются индивидом как странные и даже пугающие.
    Тем не менее при возникновении таких ощущений при мистических или религиозных обстоятельствах они могут интерпретироваться как трансцендентальные или мистические переживания "исключительности", "расширения сознания", "океанских чувств" или "забвения".
    Имеются и другие общие характеристики, которые можно сюда отнести. Может не только показаться, что разные части тела увеличились, уменьшились, потеряли вес, потяжелели, отделились от тела, приняли необычный или смешной вид, но и появиться спонтанное ощущение головокружения, неясности зрения, оцепенения, потери чувствительности и ощущения покалывания тела.

    Е. Искажения восприятия. Общим для большинства ИСС является наличие перцептивных аберраций, включая галлюцинации, псевдогаллюцинации, преувеличенную визуальную образность, гиперобостренность восприятия и самые многообразные иллюзии. Содержание этих перцептивных отклонений обусловливается культурными, групповыми, индивидуальными или нейрофизиологическими факторами и представляет либо скрытые желания и фантазии, выражение базовых страхов или конфликтов, либо простые явления незначительной динамической важности, такие как галлюцинации света, цвета, геометрических форм или очертаний. В некоторых ИСС, вызванных, например, психоделическими наркотиками, марихуаной или при мистических переживаниях, могут проявляться синестезии, когда одни формы сенсорных ощущений переводятся в другие. Например, человек может сообщить, что видит или чувствует звуки или способен ощутить вкус того, что видит.

    Ж. Изменения смысла или значения. В этом разделе я бы хотел подробно остановиться на весьма занимательном качестве почти всех ИСС, понимание которого поможет нам объяснить некоторые, на первый взгляд не связанные между собой явления. После исследования и изучения разнообразных ИСС, вызываемых различными способами или средствами, меня сильно поразила склонность людей в таких состояниях вкладывать повышенный смысл и значение в свои субъективные переживания, размышления или восприятия. Иногда кажется, будто человек испытывает что-то вроде опыта "эврика", во время которого часто возникают чувства абсолютного понимания, озарения и инсайта. При токсических и психотических состояниях это обостренное чувство понимания может проявляться в приписывании неверных значений репликам извне, идеях отношений и многочисленных случаях "психотических инсайтов".

    Мне бы хотелось подчеркнуть, что это чувство повышенного значения, которое является в первую очередь эмоциональным или аффективным переживанием, имеет мало отношения к объективной "правде" содержания этого опыта. Чтобы проиллюстрировать нелепость некоторых "инсайтов", достигаемых во время ИСС, я приведу личный опыт единичного употребления ЛСД в экспериментальных целях. Я помню, как уже в состоянии кайфа мне сильно захотелось помочиться. Стоя перед унитазом, я прочел надпись на стене: "Пожалуйста, смойте после использования!" Взвесив эти слова в уме, я вдруг понял их глубинный смысл. Взволнованный этим потрясающим открытием, я бросился к своему коллеге, чтобы поделиться с ним этой вселенской истиной. К сожалению, будучи простым смертным, он не смог оценить потрясающую важность моего сообщения и только рассмеялся в ответ!

    Уильям Джеймс описывает свои личные переживания, связанные с другими случаями изменения сознания. "Одно из очарований опьянения, — пишет он, — бесспорно, заключается в глубинном чувстве реальности и истине, которая достигается через него. В каком бы свете ни представали перед нами вещи, они видятся безоговорочными, "совершенно совершенными", чем когда мы трезвые". В своей книге "Многообразие религиозного опыта" он добавляет:
    ...Закись азота и эфир, особенно закись азота, достаточно разведенная воздухом, стимулирует мистическое сознание экстраординарной степени. Кажется, что глубина всей земной истины обнаруживается в ингаляторе. Однако, когда человек приходит в себя, истина растворяется или ускользает, и если остаются слова, в которых она, казалось, была воплощена, то они оказываются совершеннейшей бессмыслицей. Тем не менее чувство глубокого смысла остается. Я лично знаю людей, которые убеждены, что в трансе, вызванном закисью азота, возможны настоящие метафизические откровения.

    3. Чувство невыразимости. Чаще всего из-за уникальности субъективного переживания, связанного с ИСС (например, трансцендентального, эстетического, творческого, психотического, мистического состояний), люди говорят, что бессмысленно или невозможно передать природу или сущность опыта тому, кто не испытывал подобных переживаний. Отдаваясь чувству невыразимости, люди доходят до той или иной степени амнезии в отношении своего опыта в состоянии глубокого изменения сознания, такого, например, как гипнотический или сомнамбулический транс, припадки одержимости, сновидческие состояния, мистические переживания, делириозные состояния, наркотическая интоксикация, предвестники припадков, оргиастические и экстатические состояния и т.п. Амнезия имеет место отнюдь не во всех случаях, о чем свидетельствуют ясные воспоминания, остающиеся после психоделического опыта или некоторых состояний откровения или озарения.

    И. Чувства возрождения. Хотя характеристика "возрождение" имеет лишь ограниченное применение к богатому одеянию ИСС, я включил ее как общий знаменатель, поскольку она проявляется во многих случаях подобных состояний и достойна того, чтобы обратить на нее внимание. Таким образом, многие, выйдя из некоторых состояний глубокого изменения сознания (например, после психоделического опыта, абреактивных состояний, вторично возникающих при применении закиси углерода, метамфитамина (метедрина), эфира или амитала, гипноза, религиозных обращений, трансцендентальных и мистических состояний, терапии инсулиновой комы, приступов спиритической одержимости, примитивных обрядов инициации и даже после некоторых случаев глубокого сна), заявляют о переживании нового чувства надежды, возрождения или перерождения.

    К. Гипервнушаемость. Исходя из более широкой перспективы, я собираюсь рассматривать в качестве проявления гипервнушаемости в ИСС не только различные случаи "первичной" и "вторичной" внушаемости, но и возрастающую впечатляемость и предрасположенность людей некритично принимать и/или автоматически реагировать на конкретные высказывания (например, команды или инструкции лидера, шамана, вождя или гипнотизера) или неконкретные сигналы (например, культурные или групповые ожидания в отношении некоторых типов поведения или субъективных переживаний). К гипервнушаемости также можно отнести возрастающую склонность человека к ошибочному восприятию или пониманию различных стимулов или ситуаций, основанных на его внутренних страхах или желаниях.

    Очевидно, что феномен внушаемости, связанный с ИСС, можно понять, проанализировав сами субъективные состояния. В последнее время теоретики, по-видимому, стали намного лучше осознавать важность субъективного состояния для объяснения многих феноменов, наблюдаемых у загипнотизированных людей. Одни, например, утверждают, что "необходимый атрибут гипноза — это возможность субъекта пережить в гипнотическом состоянии как субъективно реальные внушенные перемены в окружающей обстановке, не соответствующие реальности",
    "примечательное качество этого состояния — эмоциональная убежденность загипнотизированного человека в том, что мир — именно такой, каким ему внушил гипнотизер, а не псевдовосприятие внушенного мира".

    Пытаясь разобраться в драматических особенностях гипервнушаемости, я посчитал, что лучшее понимание этого феномена можно получить, проанализировав некоторые субъективные характеристики, связанные с ИСС вообще. Параллельно с ухудшением у человека критических способностей ослабляются его способности к проверке реальности или различению субъективной и объективной реальностей. Это, в свою очередь, способствует возникновению у него компенсаторной потребности укрепить свои ослабленные способности через поиск постоянной поддержки или руководства, чтобы снизить некоторую тревогу, связанную с утратой контроля. Стремясь компенсировать свои ослабленные критические способности, человек сильнее доверяет внушениям гипнотизера, шамана, лидера, оратора, религиозного целителя, проповедника или доктора, которые представляются ему всемогущими, авторитетными фигурами. Кроме того, обычно с "размыванием границ себя", что является еще одним важным качеством ИСС, у человека появляется склонность идентифицироваться с авторитетной фигурой, чьи желания и указания воспринимаются как свои собственные. Противоречия, сомнения, несогласия и сдерживания сводятся на нет (все это характеристики "первичного процессуального" мышления), и внушения человека, наделенного авторитетом, принимаются как конкретная реальность. В состоянии измененного сознания эти внушения даже наделяются еще большей важностью, становятся первостепенными, внутренним и внешним стимулам приписываются возросшие значение и ценность.

    Когда срабатывают все эти факторы, достигается мономотивационное или "надмотивационное" состояние, в котором человек стремится реализовать в поведении мысли и идеи, которые он переживает как субъективную реальность. Субъективная реальность может определяться многими влияниями, работающими по отдельности или сообща, например, ожидания авторитетной фигуры, группы, культуры или даже "внутреннего голоса" (например, в состоянии самогипноза, молитвы, массовых галлюцинаций, спиритических сеансов), отражая ожидания и страхи человека.
    Если человек впадает в некоторые другие ИСС — панику, острые психозы, токсический делирий и т.д., когда внешние направления или структуры двусмысленны или плохо определены, то он руководствуется главным образом тем, что происходит у него внутри, и это играет большую роль при определении его поведения. В таких состояниях он гораздо более восприимчив к голосу своих эмоций, фантазий и мыслей, связанных с ними, чем к указаниям других людей.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Функции ИСС.

    массовое распространение и использование миcтических и одержимых состояний, эстетических и творческих переживаний свидетельствуют, что эти ИСС удовлетворяют многие потребности человека и общества.
    ИСС могут рассматриваться как "конечные проводящие пути" для многих самых разных форм выражения и переживаний человека. В одних случаях психологическая регрессия, обнаруженная в ИСС, может оказаться атавизмом и быть вредной для индивида или общества, в то время как в других случаях та же регрессия "встанет на службу эго" и выразить подавленные потребности и желания в социально санкционированной и конструктивной форме.

    А. Неадаптивные выражения или применения ИСС многочисленны и разнообразны
    Б. Адаптивные выражения.
    Человек использует различные ИСС, чтобы получить новое знание или опыт, выразить психическое напряжение или освободиться от конфликта, не подвергая опасности себя или других, и функционировать в социуме более адекватно и конструктивно.
    1. Исцеление.
    2. Путь к новому знанию или опыту.
    3. Социальная функция.

    Резюме.
    Наблюдения за многими измененными состояниями сознания, переживаемыми человеком, быстро позволяют сделать вывод, что есть некоторые обязательные условия, способствующие их возникновению. Более того, хотя внешние проявления и субъективный опыт, связанные с различными изменениями в сознании, довольно разнообразны, существуют базовые особенности, являющиеся общими для многих.

    2. Деавтоматизация и мистический опыт.

    Изучая мистический опыт, следует начинать с материала, который выглядит ненаучно, изложен религиозным языком и кажется совершенно субъективным. Речь идет о религиозных текстах, и поныне являющихся информативными, и их нельзя отвергать как нечто оторванное от реальности, с которой связана психологическая наука. "Облако незнания", религиозный трактат XIV века, описывает процедуру, придерживаясь которой достигают интуитивного познания Бога. Такой интуитивный опыт называется мистическим, т. к. считается, что его передача выходит за рамки языка. Тем не менее внимательное чтение показывает, что внутри религиозных идиом этих инструкций содержатся психологические идеи, подходящие для изучения и понимания широкого спектра явлений, не обязательно связанных с теологической проблематикой:
    ...Забудь всякие создания, которые когда-либо сотворял Бог, и деяния их, так чтобы мысли твои и желания твои не управлялись или не тянулись за кем-то из них, ни в общем, ни в частном... В первый раз когда ты делаешь это, ты обнаруживаешь лишь темноту, и, поскольку это есть смутное незнание, ты не ведаешь ничего, спасая свое чувство, — в твоей воле одно только нагое устремление к Богу... ты не сможешь ни постичь его ясно в свете понимания своим рассудком, ни почувствовать его в сладости любви своей привязанности... даже если ты не постигнешь и не почувствуешь его присутствия, это всегда должно оставаться в том облаке и в той темноте... Вонзись в это плотное облако незнания острой стрелой жаждущей любви .

    Этот субъективный отчет наводит на конкретные вопросы: что образует состояние сознания, содержанием которого не являются рациональные мысли ("понимание своим рассудком"), аффективное ("сладость любви") или чувственное ("темнота", "облако незнания")? Какими средствами активное "забывание" и бесцельная "жажда" вызывают подобное состояние? Сравнение этого отрывка с другими из классической мистической литературы показывает, что автор обращается к действиям отречения и созерцательной медитации. Данная статья представит психологическую модель мистического опыта, основываясь на предположении, что медитация и отречение — первичные техники для продуцирования этого опыта, а сам процесс можно концептуализировать как процесс деавтоматизации.

    Феномен мистического переживания.

    Отчеты о мистических переживаниях можно разделить на несколько категорий: а) неподготовленное-чувственное, б) подготовленное-чувственное, в) подготовленное-трансцендентное.
    Неподготовленное-чувственное относится к явлению, которое возникает у человека, нерегулярно занимающегося медитацией, молитвами или другими упражнениями, нацеленными на достижение религиозного опыта.

    Иллюстрируя переживания, навеянные природой, Джеймс привел отчет Тревора:
    "Я один отправился в "Кот и скрипку" и потратил на дорогу почти час, а затем пошел обратно. На обратной дороге я внезапно, без всякой причины почувствовал себя в раю — внутреннее состояние мира и радости, неописуемое спокойствие, сопровождающееся чувством погружения в теплый поток света, — будто внешние условия вызвали внутренний эффект — ощущение перехода, выхода из тела; однако я видел все вокруг еще яснее, так, будто окружающее стало ко мне ближе, чем раньше, из-за свечения, исходящего из центра, в котором я, казалось, находился. Это глубокое ощущение продолжалось, хоть и постепенно слабея, пока я не достиг дома, и некоторое время спустя ушло ."

    "Я думал, что нахожусь в двух шагах от смерти; и вдруг душа моя познала Бога, который обратился ко мне, коснулся меня в пронзительной, персональной, существующей реальности. Я ощутил его как поток света, нисходящий на меня... Невозможно описать тот экстаз, который я пережил. "

    Категория "подготовленное-чувственное", по существу, касается тех же феноменов, но происходящих с религиозными людьми как Запада, так и Востока, которые сознательно ищут "благодать", "просветление" или "единение" посредством длительной практики концентрации и отречения (созерцательная медитация, йога и т.д.).
    Видения, ощущения "огня", "сладости", "песни" и радость — вот некоторые признаки подобного типа опыта.
    Состояния неподготовленного-чувственного и подготовленного-чувственного феноменологически неразличимы, с той лишь оговоркой, что подготовленные мистики говорят о своих переживаниях, ближе согласовывая их со специфической религиозной космологией, к которой они приучены. Как и следует ожидать, опыт, возникающий как результат подготовки при поддержке формальной социальной структуры и поддающийся повторению, ведет к более значительному и стойкому психологическому эффекту. Тем не менее спонтанные конверсивные переживания также достопримечательны из-за их влияния на жизнь человека.

    Такие мистики, как св. Иоанн Креста и Тереза Авильская, толкователи, например Паулин, и вся восточная мистическая литература в целом разделяют эффекты и стадии, через которые проходят мистики, на наименьший опыт сильных эмоций и способность формировать идеи (чувственное) и высший, предельный опыт, который выходит за рамки аффективного и способности осмыслять. И именно последнее, возникающее почти всегда в связи с длительной подготовкой, отличает подготовленную-трансцендентную группу. Трансчувственный аспект особенно выделяется некоторыми авторами, например, Уолтером Хилтоном и св. Иоанном Креста:
    "Сказанное мной может привести вас к пониманию, что образы откровений у индивидуумов — в телесной ли оболочке или в воображении, во время сна или в бодрствовании — не составляют истинного созерцания. Это касается равным образом любого другого чувственного опыта, как кажется на первый взгляд, духовного происхождения — будь то звуки, запах или тепло, действительно физически ощущаемое в виде пылающего огня в груди или других частях тела (Hilton, 1953, pp. 14-15). ...внутренняя мудрость настолько проста, настолько всеобъемлюща и настолько духовна, что не вписывается в понимание, упакованное или одетое в любую форму или образ, постижимый для субъекта; она сопровождает то чувство и воображение (будто не входя в их содержание и не принимая ни их формы, ни вида), которые не способны ни объяснить ее, ни помочь понять ничего, что ее касается, хотя человек может быть твердо уверен, что переживает это и испытывает именно эту редкую и притягательную мудрость (St. John of the Cross).

    Похожее разделение между низшими (чувственными) и высшими (трансцендентными) созерцательными состояниями можно обнаружить и в текстах по йоге. "Сознательная концентрация" — это предварительный шаг к "концентрации, которая не является сознаванием (объектов)".
    Практика, если она направлена на любой вспомогательный объект, не подходит как инструмент для этого (концентрации, несознавания объекта)... Работа ума, будучи задействованной в этой практике (неразличимого объекта), кажется сама по себе несуществующей и вне любого вспомогательного объекта. Таким образом (получается), что концентрация лишена источника (чувственных стимулов), что не является сознаванием объектов (Woods, 1914, р. 42).
    На трансцендентной стадии исчезает множественность и появляется чувство единения с Одним или Всем. "Когда все незначительные вещи и мысли трансцендируются и забываются, остается только абсолютная стадия безббразности, когда Тахагата и Тахата сливаются в абсолютное Единство..."

    "И тогда дух возносится выше всех возможностей в пустоте абсолютного одиночества, о чем ни один смертный не в состоянии поведать адекватно. И в этой таинственной темноте скрывается безграничное Добро. До такой степени нас принимает в себя и поглощает нечто единое, простое, божественное и беспредельное, что мы больше не отделимы от него... В этом единении пропадает чувство множественности. Когда впоследствии эти люди приходят в себя, они обнаруживают, что обладали ясным знанием вещей, более светлым и абсолютным, чем другие... Этот мрак есть свет, недостижимый ни одним смертным при помощи усилий ума "

    Во всей литературе сказано, что мистик в этом состоянии пассивен и отказывается от борьбы. Он считает, что воспринимает "благодать" — божественный акт, направленный на него. Помимо этого в некоторых описаниях указано, что чувства и мыслительные способности перестают действовать — состояние, определенное в католической литературе как "соединение".

    Внешнее несходство различных мистических документов отражает людское многообразие. И все же внимательное прочтение всех этих отчетов заставляет согласиться с Марешалем, который пишет:
    Обнаруживается весьма деликатная психологическая проблема: слишком единодушный консенсус выявленных нами свидетельств, чтобы его отвергать. Это заставляет нас признать существование у некоторых субъектов определенного психологического состояния, которое, как правило, является результатом весьма суровой внутренней концентрации, поддерживающейся интенсивной аффективной деятельностью, но которое, с другой стороны, ни в коей мере не обнаруживает ни следа "дискурсивности", пространственного воображения или рефлексивного сознания. Кроме того, возникает вопрос, который приводит в замешательство: когда разрушаются образы, понятия и сознательное эго, что из интеллектуальной жизни остается? Множественность исчезает — это правда, но в пользу какого единства? "

    Базовые мистические техники.

    Как продуцируются мистические переживания? Чтобы ответить на этот вопрос, я исследовал две базовые техники, входящие в мистические упражнения: созерцание и отречение.
    В идеале созерцание — это неаналитическое восприятие объекта или идеи — неаналитическое, поскольку избавляются от дискурсивных мыслей и делается попытка очистить разум от всего, кроме восприятия объекта внимания. Мысль признается как прямое вмешательство, уступающая сущностному познанию через чистое восприятие. В основе отречения от мирских целей и удовольствий — как физических, так и психических — лежит тот же принцип самоосвобождения от всего, что отвлекает внимание и мешает восприятию высшего реализма и прекрасного в бытии.

    Отречение во всех текстах предписывается особенно основательно и совершенно ясно. В отрывке, с которого начинается эта статья, рекомендовано: "Забудь всякие создания, которые когда-либо сотворял Бог... чтобы мысли твои не управлялись... кем-то из них..." В книге Ланкаватра мы читаем: "...Стремитесь к избавлению от всех праздных мыслей и представлений, касающихся внешней стороны вещей, и всех идей об индивидуальности и общности, о страданиях и непостоянстве, и культивируйте высшие идеи об отказе от эго, пустоте и безббразности..." .

    У Хилтона: "Поэтому, если ты жаждешь открыть свою душу, освободи мысли от внешних и материальных вещей, забудь по возможности тело и пять его органов чувств..."
    Святой Иоанн призывает к полному очищению памяти:
    "Человек должен освободиться и очиститься от всех этих форм и способов познания и должен постараться утратить их воображаемое понимание, чтобы не осталось и впечатления о знании — ни следа; душа должна быть бесплодной и пустой, будто не касалась ее ни одна из этих форм, — замерев в полном забытьи. Но этого не произойдет, пока не стерта память во всех ее проявлениях, если ей нужно объединиться с Богом (St. John of the Cross, 1953, p. 227).

    В большинстве западных и восточных мистических практик отречение также распространяется на актуальную жизненную ситуацию мистика. Дзен-буддизм, однако, считает, что повседневная жизнь — подходящее средство для достижения сатори. "Если я пребываю в своей данности, полностью очистившись от всего интеллектуального мусора, то ощущаю свободу в ее первичном смысле..." (Cuzuki, 1959, р. 19)

    Инструкции к выполнению созерцательной медитации указывают, что весьма активное усилие прилагается на исключение, обесценивание внешних и внутренних стимулов, избавление от них, но в то же время — фокусировке внимания на объекте медитации. На этой активной фазе созерцания концентрация внимания на определенных объектах, идеях, физических движениях или дыхательных упражнениях рекомендуется как помощь для отвлечения внимания от его обычных каналов и сведения их к монотонной фокусировке. Патанджали комментирует:
    Привязывание мыслей к месту — есть фиксирование внимания... Фокусированность данной идеи на том месте и есть созерцание... То же самое (созерцание), высвеченное (в сознании) как предполагаемый объект и ничего больше и как бы освобожденное от себя, является концентрацией... Эти три сдерживаются в одном... Уже эти (три) косвенно помогают бессемянности (концентрации) .

    Активная фаза созерцательной медитации предшествует стадии полного созерцания, когда субъекта захватывает и поглощает процесс, который он начал, но который кажется теперь самопроизвольным, не требующим никаких усилий. Вместо этого необходима пассивность — самоотречение, — открытая восприимчивость во "тьме", являющаяся результатом очищения от мыслей и чувств и отречения от целей и желаний, направленных на мир.
    "Если это активное усилие умственной концентрации успешно, за ней следует более пассивная, восприимчивая стадия самадхи, в которой усердный ученик вступает в блаженную обитель высшей мудрости... "
    И если такая душа сама пожелает предпринять какие-то внутренние усилия, значит, это станет помехой и потеряется блаженство, которое... Бог в нее вселяет (Hilton).

    Наличие мотивации и организованной концептуальной структуры безусловно, важны в помощи человеку, занимающемуся медитативными упражнениями, и для достижения намеченных личностных изменений, которые могут возникнуть как награда за усердие. Стойкие личностные изменения достигаются вероятнее всего через акцент на поведении, адаптированном к ценностям и инсайтам, связанным со структурой доктрины и со стадиями мистического опыта.

    Как можно объяснить данный феномен и его связь с этими техниками? Большая часть объяснений в психологической и психоаналитической литературе сводилась к общим утверждениям, акцентированным на регрессе к более ранней симбиотической связи между матерью и ребенком. Эти утверждения распределяются от крайних позиций, например Александера (Alexander, 1931), который описывал подготовку буддиста как отказ либидо от мира, чтобы реинвестироваться в эго, пока не будет достигнуто состояние внутриутробного нарциссизма — "чистого нарциссизма спермы", до базового утверждения Фрейда (Freud, 1961, т. 21), что "океаническое чувство" — это память о недифференцированном инфантильном состояния эго.
    В последние годы эти гипотезы были усовершенствованы, объединив концепции регрессии и активной адаптации. Данная статья попытается объяснить мистический феномен с другой точки зрения — с точки зрения восприятия и познания.

    Деавтоматизация.

    В более ранних исследованиях экспериментальной медитации я предположил, что мистический феномен является результатом деавтоматизации психологических структур, которые организуют, ограничивают, отбирают и интерпретируют перцептивные стимулы. Для объяснения необычного восприятия медитирующего я предложил гипотезу сенсорной трансляции, переноса реальности и перцепционного расширения. С этой точки зрения я попытаюсь представить интегрированную формулировку, которая связывает данные концепции с классическими мистическими техниками отречения и созерцания.
    Концепция деавтоматизации ведет свое происхождение из рассмотрения автоматизации моторного поведения, проделанного Хартманом:
    "В хорошо закрепленных достижениях он (моторный аппарат) функционирует автоматически: интеграция соматических систем, участвующих в действии, автоматизируется, так же как и интеграция вовлеченных в нее умственных действий индивида. С дальнейшим применением действия его промежуточные этапы исчезают из сознания... Автоматизацию обнаруживает не только моторное поведение, но и восприятие и мышление...
    Очевидно, что автоматизация экономически выгодна для сохранения катексиса (wikipedia.org/wiki/Катексис) внимания в частности и простого катексиса сознания вообще...

    Джилл и Бренман так усовершенствовали концепцию деавтоматизации:
    "Деавтоматизация — это уничтожение автоматизации механизмов — как средств, так и целевых структур, — направленных на окружающую среду. Деавтоматизация — это встряска, за которой следует движение вперед или отступление на уровне организации... Если аппарат нужно деавтоматизировать, то необходимы некоторые манипуляции внимания, направленные на его функционирование.
    Таким образом, деавтоматизацию можно определить как уничтожение автоматизации, по-видимому, посредством реинвестирования действий и перцептов вниманием."

    Созерцательная медитация.

    Размышляя о технике созерцательной медитации, можно предположить, что она, по-видимому, и составляет ту самую манипуляцию вниманием, какая требуется, чтобы вызвать деавтоматизацию. Перцепты получают интенсивное внимание, тогда как на его использование для абстрактной категоризации, как и на мышление, налагается недвусмысленный запрет. Поскольку автоматизация обычно исполняет перенос внимания от перцепта или действия к абстрактной мыслительной деятельности, то процесс медитации проявляет силу в обратном направлении. Познавательная активность тормозится в пользу восприятия; активная интеллектуальная модель действия замещается рецептивной моделью восприятия.

    Автоматизация — это иерархически организованный процесс эволюции, так что можно ожидать, что деавтоматизация ведет к сдвигу к так называемой "примитивной" перцептивной и когнитивной организации — той, которая предшествует аналитической, абстрактной, интеллектуальной модели, типичной для мышления современного взрослого человека. Перцептивное и когнитивное функционирование детей и представителей примитивных культур изучались Вернером, который выделил следующие характеристики примитивного воображения и мышления: а) большая яркость и чувственность, б) синкретичность, в) физиогномичность и живость, г) дедифференцированность в отношении различий между "я" и объектом и между объектами и д) дедифференцированность и слияние чувственных модальностей.

    классические отчеты о мистическом опыте выделяют феномен Единения. Единение можно рассматривать как дедифференциацию, которая размывает все границы, так что "я" больше не воспринимается как отдельный объект и обычные перцептивные и когнитивные различия больше не применимы. С этой точки зрения мистическая литература совместима с гипотезой деавтоматизации. Джеймс, описывая опыт изменения состояния, утверждает: "Третья особенность состояния уверенности — объективное изменение, которое, кажется, происходит с миром. Внешняя новизна украшает каждый объект...:
    "...Я воззвал к радости и от всего сердца восхвалял Господа... Я помню это: все для меня казалось новым — люди, поля, скотина, деревья. Я был новым человеком на новой земле. Это было похоже на вхождение в другой мир, новое состояние существования. Естественные вещи возвеличились. Мое духовное видение было настолько ясным, что я замечала красоту каждой материальной вещи во вселенной..." И еще: "Все изменилось, будто во всем появился спокойный, свежий оттенок или проявление Божественного величия — практически во всем".

    Андерхилл (см. в выписках ветку: Мистицизм - Андерхилл)
    назвала подобное изменение восприятия мира у человека "чистотой видения, наращиванием физического восприятия", цитируя фразу Блейка: "Очистите двери восприятия".
    Авторы сообщают о восприятии нового великолепия мира, видении всего как будто впервые, о красоте, мимо которой они обычно проходили, не замечая. Хоть эти описания и не доказывают изменений чувственного восприятия, они подразумевают это. прямое свидетельство этому было получено в уже упомянутых медитационных экспериментах (Deikman, 1963 и др.). Тот феномен, о котором сообщили испытуемые, полностью удовлетворил критериям Вернера, хотя степень изменения варьировалась от одного человеку к другому. Участники эксперимента описали свои реакции на перцепт — синюю вазу — следующим образом: а) яркость и насыщенность перцепта повышалась — ваза становилась "более яркой", "светящейся"; б) она оживала, будто двигаясь сама по себе; в) у людей, участвующих в эксперименте продолжительное время, в значительной степени стиралась разница между "я" и объектом: "...Я действительно почувствовал, будто голубизна и я слились, или я и эта ваза... Казалось, все сливается в одно..."; г) обнаруживалось синкретичное мышление, слияние и изменение нормальных модальностей восприятия: "Мне казалось, что в меня входит и выходит свет", "Когда ваза изменяет свой размер, я ощущаю это в своем теле", "Я до сих пор не уверен, было ли движение в кольцах или сами кольца (концентрические кольца света между испытуемым и вазой). Но безусловно, все это реально... Это нереально в том смысле, что ты не можешь это увидеть, понюхать, дотронуться или что-то еще, но оно безусловно реально в том смысле, что ты можешь переживать это происходящим".

    Итак, имеющиеся в нашем распоряжении свидетельства подтверждают гипотезу, что созерцательная медитация вызывает деавтоматизацию. Можно назвать деавтоматизацию регрессией на перцептивную и когнитивную стадию ребенка или младенца. Однако эта концепция опирается на гипотезу о восприятии мира ребенком, которую по-прежнему невозможно проверить.
    Чем говорить о возврате в детство, правильнее было бы сказать, что при уничтожении автоматических перцептивных и когнитивных структур можно выиграть в интенсивности и богатстве чувственного за счет абстрактной категоризации и дифференциации. Можно назвать это направление в чувственном развитии регрессией, но актуальный опыт любого ребенка, вероятно, находится за сферой психологического. Деавтоматизация свойственна именно взрослому уму — опыт обогащается за счет воспоминаний взрослого и двигает субъекта к другой модели сознания.

    Отречение.

    Деавтоматизация, вызываемая созерцательной медитацией, закрепляется, если самоотречение признается как цель и стиль жизни и если оно не ограничивается одним лишь кратким медитационным периодом. Бедность, целомудрие, уединение и молчание — традиционные техники, рекомендуемые для тех, кто выбрал путь мистика: чтобы познать Бога, направь свои помыслы к Нему, отведя их от мира и тела, что связывают тебя с мирским. Медитационная стратегия активно используется во всех областях жизни человека. Мистик старается перестать думать об объектах мира и желаниях, связывающих с ними. Человек может отказаться от такой подпитывающей стимуляции по собственной воле. Медитирующие сообщали, что в процессе практики имело место уменьшение количества ответных реакций на отвлекающие стимулы. Им требовалось меньше усилий, чтобы успешно исключать стимулы из поля осознания. Из этих отчетов видно, что, по мере того как субъекты становились более опытными, у них устанавливались психологические барьерные структуры (Deikman). Изучение ЭЭГ монахов-буддистов дало сходные результаты. Воздействие отвлекающих стимулов, которое оценивалось по исчезновению альфа-ритма, было наиболее очевидным у новичков, менее очевидным у учеников не первого года практики и почти отсутствовало у мастеров (Kasamatsu & Hirai). Возможно, что интенсивная, длительная практика медитации создает временный барьер для стимулов, вызывающий функциональное состояние сенсорной изоляции.
    Таким образом, можно считать, что отречение само по себе вызывает деавтоматизацию. В сочетании с созерцательной медитацией оно дает сильный эффект. В конечном счете чем большей степени отречения достигает мистик, тем ближе он подходит к своей цели Единения или Просветления.
     
  16. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Основные характеристики мистического опыта.

    Если допустить, что деавтоматизация имеет место, необходимо объяснить пять основных характеристик мистического опыта: а) сильное чувство подлинности происходящего, б) необычные перцепты, в) единение, г) невыразимость и д) трансчувственный феномен.

    Подлинность.

    Те, кто испытал мистический опыт утверждают, что его достоверность подтверждается ощущением подлинности. Оно означает, что пережившего актуальный опыт убеждает сильное ощущение подлинности. "Я знаю, что это было на самом деле, потому что это было реальнее, чем то, что я сейчас говорю с тобой". Феномен деперсонализации демонстрирует потенциал к изменению чувства реальности существования самого человека, хотя его поддающееся проверке "я" не подвергалось никакому изменению.
    Согласно Полу Фелерну (Federn, 1955, pp. 241 - 260) нормальное чувство реальности требует адекватного вложения энергии (либидо) в границах эго, что указывает на понятие количества "подлинности". Эвери Вайсман (Weisman, 1958) усовершенствовал и расширил эту идею, отдав предпочтение более обшей концепции "либидинальных полей" вместо понятия о границах эго.

    Необычные перценты.

    Возникающие во время мистической деавтоматизации ощущения и идеи зачастую весьма необычны; они выбиваются из континуума каждодневного сознавания, Восприятие окружающего света, бесконечной энергии, неописуемых видений и непередаваемого знания поражает своей непохожестью на восприятие феноменов "естественного мира". Мистики объясняют причину отличия этих переживаний их принадлежностью к высшей трансцендентной реальности. По их словам, то, что воспринимается, приходит из другого мира или по крайней мере из другого измерения. Хотя подобную возможность нельзя исключать, многие из феноменов следует понимать как отображение необычной модальности восприятия, а не как необычные внешние стимулы.

    ..."Притяжение", "расширение", "поглощение" могут таким образом отражать динамику усилия по сосредоточению внимания — удачное сосредоточение переживается как нахождение "во власти" огромной силы. Другой пример: "...В этом случае субъект мог пережить ресинтез вслед за деавтоматизацией естественного перцепта; то есть перцепт вазы был реконструирован за пределами нормального сознавания и процесс реконструкции воспринимался как физическое ощущение.
    Лири (Leary, 1964, pp. 330-339) предположил, что ... позволяют "прямо проникнуть в процессы, измеряемые физиками, биохимиками и неврологами", например, электронные орбиты или клеточную активность.

    Концепция сенсорной трансляции предлагает занимательное объяснение повсеместного использования света как метафоры мистического опыта. Это не просто метафора. "Свечение" может происходить из актуального сенсорного переживания, возникающего во время когнитивного акта унификации, освобождения энергии, или когда приходит решение бессознательного конфликта, дающее переживание "умиротворения", "присутствия" и т.п. Освобожденная энергия, воспринимаемая как свет, — вероятно, центральное сенсорное переживание в мистицизме.
    Если гипотеза сенсорной трансляции верна, возникает вопрос, почему она начинает действовать в каждом конкретном случае.
    Вообще сенсорная трансляция, по-видимому, возникает, когда: а) сенсорным путям уделяется повышенное внимание, б) отсутствует контролирующее аналитическое мышление и в) человек настраивается на восприимчивость к стимулам (открытость вместо защиты или мнительности). Тренировка в созерцательной медитации специально направлена на достижение состояния, отвечающего этим характеристикам. Ласки (Laski, 1961) сообщает, что спонтанные мистические переживания могут возникнуть во время такой разнотипной деятельности, как роды, созерцание ландшафта, слушание музыки или половой акт. ее испытуемые ... все они были вовлечены в интенсивную сенсорную активность, отвечающую всем трем вышеперечисленным условиям. Эти условия, по-видимому, также применимы к мистическим переживаниям. параноидные реакции, враждебны экстатическим переживаниям. И наоборот, если перестают защищаться и быть мнительными, они "принимают" свое положение, после чего происходит "трансцендентное" переживание

    Таким образом, общий психологический контекст можно описать как перцептивная концентрация. В этом особом состоянии сознания субъект приходит к пониманию определенных интрапсихических процессов, обычно исключаемых или находящихся за пределами границ понимания. Средством этого восприятия, по-видимому, является аморфное ощущение, реализуемое благодаря смещению чувства реальности ("перенос реальности") и потому неверно принимаемое за приходящее извне.

    Единение.

    Ощущение себя в единении со вселенной или с Богом является признаком мистического опыта независимо от культурного контекста. Как утверждает Джеймс (1929, р. 410), преодоление всех обычных барьеров между индивидом и Абсолютом является великим мистическим достижением. В мистических состояниях мы одновременно соединяемся с Абсолютом и убеждаемся в собственной уникальности. Торжество этой мистической традиции неизменно и не зависит ни от стран, ни от вероисповеданий. В индуистском, неоплатонистском, софистском, христианском мистицизме мы обнаруживаем один и тот же признак, встречаем неизменное единодушие в способах выражения мысли, так что о классике мистицизма можно сказать, что она не имеет ни дня рождения, ни родины. Эти бессмертные повествования о единении человека с Богом предшествуют всем языкам и никогда не стареют.

    переживание может быть восприятием реальной структуры мира.
    Общеизвестно, что мы не воспринимаем мир напрямую. У нас есть опыт ощущений и ассоциативные воспоминания, из которых мы делаем вывод о характере стимульного объекта. Актуальным содержанием восприятия является электрохимическая активность, составляющая и мышление тоже.
    Единение, идея и переживание того, что мы — суть одно с миром и Богом, может таким образом составлять действительное восприятие, поскольку по характеру свойственно мыслительному процессу.

    Если рассуждать логически, то существует и такая возможность, что восприятие единения все же дает правильную оценку внешнего мира. Как говорилось выше, деавтоматизация есть разрушение психической структуры, позволяющее детализировать переживания и ощущения ценой привлечения большего внимания. Возможно, что с активизацией внимания деавтоматизация может привести к видению новых измерений тотальной совокупности стимулов — т. н. процесс "перцептного расширения". ... развитие от младенчества к взрослой жизни сопровождается организацией перцептивного и когнитивного миров, что происходит путем отбора одних стимулов и качества стимулов и исключения других. Если в основе лежит деавтоматизация, такая организация меняется на прямо противоположную или на время приостанавливается, изначально недоступные аспекты реальности теперь могут стать осознаваемыми. Единение действительно может быть неотъемлемым качеством реального мира и становится очевидным при помощи техник медитации и отречения или при определенных, до сих пор неизвестных условиях, вызывающих спонтанное, кратковременное мистическое переживание у неподготовленных людей.

    Невыразимость.

    Мистический опыт невозможно описать, передать другому человеку. И хотя мистики иногда записывают свои мысли, они подтверждают, что невозможно передать этот опыт словами или соотнесением с похожим опытом повседневной жизни.
    Тем не менее внимательное изучение мистического феномена показывает, что существует по крайней мере несколько типов переживаний — все они "неописуемы", но каждое из них отличается своим содержанием и формальными характеристиками.
    ...Другой тип точно так же невыразимого мистического опыта поразительно отличается от первого — а именно, откровение является слишком сложным, чтобы его вербализовать. В подобных состояниях человек открывает смысл и связи многих сторон жизни: он осознает одновременно много уровней и "понимает" тотальность существования. когда возникает подобное многоуровневое понимание, становится трудно — почти невозможно — объяснить его словами. Простой язык структурирован так, чтобы следовать за логическим развитием идеи, и он может абсолютно не подходить для выражения переживания, затрагивающего огромное множество концепций одновременно. Уильям Джеймс предположил, что "состояния мистической интуиции могут быть только очень внезапными и сильно расширять обычное поле сознания". Тем не менее мистическое откровение может быть невыразимым не только из-за внезапного расширения сознания, но также из-за новой вертикальной организации понятий. ...Теперь представьте, что кто-то может "увидеть" не только каждый из этих образов мира по отдельности, но также их параллельные соотношения друг с другом и перекрестные связи между отдельными понятийными структурами.

    Трансчувственный феномен.

    Третий тип невыразимых переживаний был назван выше подготовленным-трансцендентным мистическим опытом. Автор "Облака незнания", св. Иоанн Креста, Уолтер Хилтон и другие очень по-особому описывают новый перцептивный опыт, исключающий ощущения тепла, прохлады, видения или любой другой элемент знакомого сенсорного или мысленного опыта. Они подчеркивают, что опыт происходит вне обычных сенсорных путей, идей и воспоминаний. они описывают это состояние определенно не бессодержательным и не пустым, а наполненным интенсивным, глубоким, ясным восприятием, которое они считают окончательной целью мистического пути. Если считать их описание феноменологически точным, то сталкиваешься с проблемой: как объяснить природу такого состояния и процесса, в котором оно возникает?
    я полагаю, что подобные переживания являются результатом деятельности новой способности восприятия, реагирующего на измерения совокупности стимулов, прежде игнорируемых или скрытых от осознания. Для подобных мистиков отречение ослабляет и временно устраняет обычные объекты сознания как фокус сознавания. Созерцательная медитация ломает логическую организацию сознания. В то же время мистик явно мотивирован на восприятие чего-то. Опыт восприятия, который имеет место, выходит за пределы привычных вербальных или сенсорных ссылок. Это неидентифицируемо, а потому неописуемо. Высокая ценность, наполненность смыслом и глубина, о которых говорят в связи с такими переживаниями, предполагают, что возможности подобного восприятия отличаются от возможностей нормального сознания. Потеря "себя", характерная для трансчувственного опыта, показывает, что новая модальность восприятия не связана с рефлексивным сознаванием — "я" нормального сознания временно бездействует.

    Заключение.

    Мистический опыт является продуктом необычного состояния сознания. Это состояние вызывается деавтоматизацией иерархически расположенных структур, которые обычно сохраняют энергию внимания для максимальной эффективности в достижении основных целей индивида: биологического выживания, как организма, и психологического выживания, как личности. Отбор воспринимаемого и когнитивное паттернирование обслуживают эти цели. При условиях, преследующих специальные цели, например существующих у религиозных мистиков, прагматические системы автоматического отбора отвергаются или ломаются в пользу измененных модальностей сознания, которые с биологической точки зрения своей неэффективностью позволяют переживать аспекты реального мира, обычно исключаемые или игнорируемые.

    Подобное объяснение не говорит ничего определяющего об источнике "трансцендентного" стимула. Бог или Бессознательное имеют здесь равные возможности, и трактовка человека отразит его предположения и надежды. Мистическое видение — это видение единения.
    До сих пор для психологической науки проблема понимания подобных внутренних процессов вряд ли менее сложна, чем теологическая проблема понимания Бога. В действительности независимо от направления в поиске ответа на вопрос, что такое реальность, чувства благоговения, красоты, почтения и смирения, по-видимому, являются продуктом человеческого достижения. Поскольку для мистических переживаний характерны эти эмоции, вопрос эпистемологической обоснованности опыта, вероятно, не столь важен, как предполагается.


    Представление о сне в Малайзии.

    отсутствие преступлений, военных конфликтов, психических и физических заболеваний внутри их сообщества объясняется лишь основами тех институтов, которые формируют высокий уровень психологической интеграции и эмоциональной зрелости наряду с социальными умениями и установками, которые способствуют созидательным, взамен деструктивных, межличностным отношениям. Они, вероятно, являются самой демократичной группой в антропологической литературе. В сфере семьи, экономики и политики их сообщество основывается на принципах контракта, соглашения и демократического консенсуса без необходимости применения политической силы, тюрем в установлении соглашения или удержания тех, кто не желает или не способен достигать компромисса.
    Изучение этого общества дает основание полагать, что они достигли такого высокого уровня социальной и физической кооперации и интеграции через открытую и разработанную ими систему психологии, принципы которой понятны и для западного научного мышления.
    они построили такую систему межличностных отношений, которая по своим достижениям в области психологии сравнима с достигнутым в нашей цивилизации, например, на телевидении или в ядерной физике.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Сон"кайф": новое состояние сознания. - Чарльз Тарт

    ... Встречаются сообщения о еще более любопытном типе сна (van Eeden, 1913, 1918), который ван Иден назвал люсидным.. Подобные сны обладают необычным качеством: спящий будто "пробуждается" от обычного сна и внезапно ощущает себя в состоянии нормального бодрствующего сознания, при этом он знает, что лежит в постели и спит, но мир сна, в котором он находится, совершенно реален.

    Мне бы хотелось выделить четвертый тип сновидческой активности, который я назову сон-"кайф"("high").
    Основное изменение в этом сновидении — невероятная интенсификация чувственного и отключение от обычной интеллектуальной активности, — до такого состояния, что сновидец перестает ощущать раскол между собой и тем, что воспринимается.
    Итак, я попытаюсь дать формальное определение сна-"кайфа": это опыт сна, когда вы обнаруживаете себя в другом мире — в мире сновидений, и когда вы знаете, что, в то время как спите, находитесь в измененном состоянии сознания.

    О медитации - Эдвард У. Маупин

    ...В культуре появилась противоположная тенденция — поворот к внутреннему и духовному. Молитва, пост, некоторые виды психотерапии, а теперь и психоделические наркотики используются для раскрытия иного аспекта мира. В противоположность деятельности, деланию по отношению к "внешнему" миру этот "внутренний" мир обычно требует от человека пассивного, восприимчивого отношения. Медитация — классический способ формирования подобного отношения. Суть практики — оставаться молчаливым и внимающим.
    Медитация использовалась в западных христианских сектах. Католицизм, по-видимому, выделяет психологию — карту того, что происходит с медитацией. Сознательное использование внимания открывает спонтанное течение опыта, по отношению к которому человек становится восприимчивым наблюдателем. В высшей точке ощущение отдельного "я" теряется и приходит чувство единения с объектом медитации. Это состояние называется созерцанием. У меня сложилось впечатление, что медитативные упражнения, например, в католицизме, были ориентированы на специфическое содержание. В одном наставлении, например, подводят к воображению того, что испытывали Христос, Мария или другие святые в решающие моменты их жизни. Я не знаю, насколько эффективна подобная "дискурсивная" медитация. Практики, описываемые в этой статье, не ориентированы на какое-то особое специфическое содержание, они направлены в большей мере на формирование у человека открытости и понимания собственного опыта. Другие традиции медитации в рамках католицизма, например молчаливая молитва, вероятно, ближе к рассматриваемому типу бессодержательной медитации. То же самое касается собраний квакеров, где особый акцент делался на ожидании и послушании.

    Вообще многие из традиций молитв и медитации в рамках христианства заключались в чем-то вроде беседы с Богом или некоторого отчуждения от естественного существования, о чем у человека сложились многочисленные предвзятые представления. Современный западный интерес к медитации связан с восточными формами практики, где существует радикальное обязательство — проживать то, что проживается, даже Бога. Восточное отрицание вербальных и концептуальных суррогатов опыта, по-видимому, апеллирует к нашему растущему инвестированию в живой опыт.

    Кришнамурти весьма скептически относится к медитации. Он критикует "специальную" практику медитации со скрещенными ногами на полу, поскольку считает, что медитативная установка должна быть направлена на жизнь человека в целом, а не инвестироваться в единственную и неповторимую, герметизированную практику. Фритц Перлз, несмотря на то, что его гештальт-терапия сама очень напоминает медитацию тем, что дает установку наблюдать течение опыта сточки зрения здесь-и-сейчас, тоже беспощаден к ней в своем антагонизме. Он критикует кататоническую замкнутость и насильственное вмешательство в спонтанное течение жизни человека.
    Это серьезные возражения. И первейшая проблема здесь, по-видимому, заключается в том, что люди, занимающиеся такой практикой и нацеленные на личный рост, отделяют эту практику от остальной части своей жизни. Реальный рост должен происходить в обычной жизни. В христианстве сильна историческая тенденция отделять Бога от видимого мира. Христианин считает, что его подлинный рост в меньшей степени зависит от актуальной жизни, а в большей от специальных, отдельных процедур. В рамках этой модели монах-отшельник, посвящающий все свое время молитве, — это человек, который борется с реальным. Бонхоуфер и Тейяр де Шарден заинтересовались этим разделением. Оба утверждают, что актуальная жизнь является ареной роста, или, как они выражаются, осознанием Бога.

    Существует другой раскол, родственный этому, и даже более коварный — разделение "внутреннего" и "внешнего". Как культура мы настолько склонны преувеличивать это разделение, что альтернатива просто не обсуждается. Мы уделяем большое внимание тому, что "объективно", наблюдаемо другими людьми, в противовес тому, что "субъективно", является субъектом наших "искажений". То, что мироощущение наблюдателя тотально формируется им самим, его сиюминутным состоянием и произвольными фильтрами воспитания, игнорируется. С медитацией легко переоценить внутреннее ценой внешнего, именно поэтому они остаются разделенными. Тем не менее ее можно использовать для пробуждения субъективной жизни в контакте с внешним миром. Тогда внутреннее превращается в огромную вселенную со многими измерениями, соединенную с внешним миром, обогащая, дополняя его смыслом.

    В этой статье я подробно представлю несколько техник медитации, чтобы читатель мог испытать их на себе. Существующая литература и мои личные наблюдения позволяют предположить, что медитация способна принести огромную пользу. Специальное сочетание бездействия и бдительного внимания позволяет осознавать даже слабые стимулы.
    В результате часто появляется более уверенное чувство себя ("себя", включающее и "тело", и "ум") и с этим более прямое осознание переживаемого.

    Общие принципы.

    Медитация в первую очередь есть глубокая пассивность, сочетающаяся с осознанием. Нет нужды объяснять практическую медитацию мистикой, в основе большинства подходов лежат родственные психологические допущения. Эго, или сознательное "я", обычно переживается лишь как часть реального "я". Сознание, устремления, активные попытки самосохранения и самозащиты в большей степени основываются на неполном и ошибочном представлении о собственной уязвимости, потребностях и глубокой природе реальности. В медитации я отказываюсь от этой беспокойной деятельности и принимаю пассивное отношение. глубинные ресурсы становятся доступными, если я приостанавливаю свою деятельность. Вместо того чтобы путаться в мыслях и действиях, я могу обратиться к себе и направить свое внимание против неограниченного, спонтанного, непредсказуемого течения моего опыта, к состоянию ума, продуцирующему всю деловитость и мыслительный процесс.
    Здесь необходимо разделить практическую медитацию с особым опытом мистического единения, или сатори. В литературе по медитации на это волнующее состояние сделан, вероятно, слишком сильный акцент. Медитация может дать результат сама по себе без подобных состояний, вряд ли возможных без длительной практики.

    Используемое положение тела — важный компонент медитации. Оно должно быть таким, чтобы можно было расслабиться, но не заснуть. Теперь удостоверьтесь, можете ли вы расслабить в этой позе спину и сохранять ее прямой, не прилагая к этому усилий.
    Позы со скрещенными ногами не обязательны. Вы можете эффективно медитировать, сидя на стуле с прямой спинкой, оставив ноги на полу, сохраняя спину прямой, глядя перед собой. Более удобного положения можно достичь при помощи подушек. Также можно использовать менее прямую позу с помощью обыкновенного кресла.
    После выбора конкретной позы покачайтесь немного из стороны в сторону, чтобы устроиться, глубоко вздохните несколько раз и начинайте. Полезно наводить внимание на различные части тела, особенно на основу — ноги и бедра, на которых вы сидите. Теперь вы готовы управлять своим вниманием согласно выбранной технике.
    Представленные ниже техники являются самыми легкими. Вы можете поэкспериментировать с разными техниками, чтобы найти для себя самую подходящую и эффективную. Все они подходят для ежедневной краткосрочной практики по полчаса или часу. Несомненно отличаясь друг от друга, они нацелены на повышение осознания происходящего внутри и настраивают на бесстрастное видение. все эти упражнения иногда позволяют войти в состояние ясного, расслабленного осознания, когда поток мысли иссякает и сохраняется установка бесстрастного наблюдателя. В противоположность обычной мыслительной деятельности, которая уводит человека в абстракции или фантазии, такая установка наблюдателя сохраняет близкий контакт с опытом здесь-и-сейчас. Мысли не запрещаются, им позволяют течь, не заостряясь на них. Это не бессодержательное состояние. Оно включает глубокую физическую релаксацию, а также освобождение от обычной психологической деловитости. человек сразу открывает, как близки психологическое и телесное расслабление.

    Крайне важно, как вы справляетесь с тем, что отвлекает внимание. Не пытайтесь предотвратить это. Просто снова и снова терпеливо возвращайте свое внимание на объект медитации. Это отвлечение от фантазий, мыслей и внешних стимулов — одна из важнейших задач медитации. Если вы пытаетесь предотвратить отвлечение внимания другим путем, то можете войти в непродуктивное бессодержательное состояние или отвлечься задачей по недопущению того, что отвлекает, или прийти к напряжению. Если вы терпеливо продолжаете возвращаться к объекту медитации, ваше внимание к объекту постепенно заместит рассеянность, а ваша физическая расслабленность позволит свести течение мыслей на нет.

    Также очень важно, чтобы у вас не было никакого предвзятого мнения о том, что должно произойти на "хорошем" сеансе. Вы можете расслабиться и прийти к ясности, но можете остаться напряженным и несосредоточенным. Или вы можете открыть особенно болезненные переживания. Разрешение себе честно осознавать любые переживания гораздо конструктивнее, чем самое приятное расслабление. Принимать сеанс, независимо от того, куда он ведет, таким, какой есть, очень важно. Например, вы можете почувствовать сонливость. Попытайтесь наблюдать за самим процессом погружения в сон — возможно, это реакция на некое чувство, которое вы хотите избежать. Вы можете почувствовать скуку и усталость. Наблюдайте и проживайте эти чувства. Наша культура вполне способствует закреплению негативной установки, склонности к самопорицанию. Старайтесь наблюдать за этим своим самокритичным, враждебным отношением. Это что-то вроде дружелюбного нейтралитета, который вы можете переносить на любые возникающие переживания.

    Как только деятельность эго ослабляется, начинает всплывать внутренний материал, что-то из него, прежде недосягаемое для осознания. "Это совершенное состояние беспристрастного погружения в себя, к сожалению, длится недолго. И оно. видимо, нарушается изнутри. Тотчас происходит всплеск беспорядочных настроений, чувств, желаний, забот и даже мыслей, словно пришедших из ниоткуда... Единственный эффективный способ не дать этому повлиять на вас — относиться доброжелательно ко всему, что появляется на сцене, привыкать к этому, смотреть на это спокойно и, в конце концов, утомиться наблюдением" (Herrigel, 1953, pp. 57-58).

    С увеличением времени проявляющийся материал может стать более плотным и отвлекающим сильнее, более сложным для обращения с ним, например иллюзии. Проявляющийся материал может менять форму, превращаться в визуальный видеоряд по контрасту с вербальным, отвлекающим внимание и т.д. Однако нет необходимости быть слишком осмотрительным с этим материалом. Мои пациенты, медитируя дома, не испытывали особых затруднений, обращаясь с тем, что отвлекало внимание, как с материалом, отвлекающим внимание. Все, что требовалось, — наблюдать за этим и возвращаться к медитации.

    Упражнения.

    Первая группа медитативных техник фокусируется на теле или дыхании.
    Даосская медитация предписывает фокусировать внимание в центре торса где-то на уровне пупка. Мысли при своем появлении должны "помещаться" в центр тела, как будто они там рождаются. "Сознание через воображение сдвигается к солнечному сплетению". Эта процедура особенно помогает стимулировать чувство жизни и силы из живота.

    Дыхание — это функция, которую можно контролировать — произвольно или непроизвольно. Поэтому медитировать на дыхании — значит иметь дело с тем, насколько вы позволяете себе быть спонтанным. Если вы не можете позволить своему дыханию стать полностью непроизвольным, просто наблюдайте, как вы в действительности управляете им. Вот простейшая дыхательная медитация:
    Сядьте с прямой спиной и расслабьтесь. Позвольте вашему дыханию стать расслабленным и естественным, так, чтобы движение главным образом происходило в животе. Затем сосредоточьте внимание на этом движении.
    Дышите через нос. Вдохните столько воздуха, сколько нужно, позволив ему войти в легкие и растянуть диафрагму. Затем медленно выдохните до конца весь воздух из легких. Выдохнув, начните медленно считать — "один". Снова вдохните, а затем выдохнув, сосчитайте — "два". И так далее до "десяти". Затем повторите...
    Этот счет вам покажется трудным, так как ваш ум будет пытаться уклоняться от него. Тем не менее придерживайтесь его, старайтесь возвращать свой ум к процессу счета. Научившись проделывать это более или менее успешно, переходите к следующей игре со счетом. На счет "один" медленно вдохните и представьте, что этот "один" опускается вниз, все ниже и ниже в живот. Вдыхая, думайте о том, что он внизу, сосчитайте "два". Спустите "два" вниз и поместите его (в воображении) в животе вслед за "один". В результате вы вскоре обнаружите, что ваш ум, так сказать, опустился в живот.
    Перенос внимания на нижние части тела — на тазовую область или живот — сопровождается релаксацией, когда мысли кажутся замедленными и отдаленными. запись мозговых волн у людей, использующих эти виды техник, выявляет повышение медленной, верхней амплитуды (альфа) активности.

    Другая группа медитативных упражнений сосредоточена на содержании сознания. Радикальный подход начинается с решения ничего не делать, ни о чем не думать, не прилагать самому никаких усилий, полностью расслабиться и позволить уму и телу... выйти за пределы потока постоянно меняющихся идей и чувств, чем является ваш разум, наблюдать за стремительным движением этого потока. Не позволяйте себе погружаться в этот поток. Или если воспользоваться другой метафорой, — следите, как подобно стае птиц пролетают сквозь ваш умственный свод идеи, чувства, желания. Позвольте им лететь свободно. Просто наблюдайте. Не дайте птицам унести вас в облака.

    Другой способ — сосредоточить внимание не на мыслительной деятельности, а на состоянии ума, на том, что находится за пределами мысли. Это первое упражнение, которое пробудило во мне интерес к медитации:
    внимание удерживается на ощущении физического и личного существования от момента к моменту — на том, что я сканирую, если кто-то спросил бы меня: "Как дела?" Сначала это лишь секундный контакт. Как только ты пытаешься описать это словами, чувство того, на что похоже мое состояние в данный момент, теряется. Постепенно можно продлить этот контакт. "Внутренний взгляд... это то, что я направляю в центр моего бытия в целом, отвечая на вопрос "Как я себя чувствую в данный момент на всех уровнях одновременно?". Этот переход расслабляет, способствуя отстраненности, поскольку вы двигаетесь вверх по течению от мыслей, фантазий и напряженной вовлеченности к состояниям ума, которые их вызывают.
    Другой вариант этого вопроса: "Кто совершает это мышление, чувство, действие?".
    Сначала понаблюдайте за работой своего интеллекта. Обратите внимание, как мысли следуют одна за другой в бесконечном потоке. Затем попытайтесь осознать, что есть кто-то, кто думает. Теперь спросите: "Кто этот мыслитель?"
    Поскольку ум не осязаем, человек в нем не уверен. Это слабое чувство сомнения следует культивировать и поддержать.

    Похожий тип внимания, с которым медитируют на дыхании, можно направить на внешние объекты.
    Ваша цель — сосредоточиться на голубой вазе. Под сосредоточением я не подразумеваю анализ тех или иных частей вазы, или размышления о вазе, или ассоциации в связи с вазой, попробуйте увидеть вазу такой, как она существует сама по себе, без какой-либо связи с другими объектами. Исключите все другие мысли, чувства или телесные ощущения. Не позволяйте им отвлекать себя, пусть они будут вне вас, так, чтобы вы могли сосредоточить внимание, все ваше сознание на самой вазе. Позвольте воспринимаемому образу вазы заполнить весь ваш разум.
    Существуют и другие виды медитативных упражнений, не представленные здесь. После того как человек познакомится с общими принципами медитации, он может перейти к более сложным упражнениям из других школ. Тантрическая йога вводит визуальные образы, созерцание символов и сосредоточение на теле. Целью здесь, по-видимому, является систематическое исследование глубинного бессознательного, дологического, архитипического опыта. Кундалини-йога сочетает некоторые дыхательные принципы с концентрацией на нервных сплетениях в почках, животе, груди, горле, шее и голове. Каждое из указанных мест представляет собой сферу воздействия определенных чувств и страхов, которые можно систематически исследовать.

    В некоторых сектах дзен-буддизма для медитации предлагаются парадоксальные утверждения. Например:
    Шестой патриарх сказал монаху Эмио: "Не думай ни о хорошем, ни о плохом, а скажи мне о своих естественных качествах, которые у тебя были до того, как родители дали тебе жизнь".
    Подобные коаны невозможно понять обыденной логикой. Человек должен войти в то состояние ума, которое они выражают. Обычно используются серии коанов, которые концентрируют разум учеников на сатори и обеспечивают мастеру дзен средство для оценки их прогресса.
     
  18. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Психоделическое состояние, гипнотический транс и творческий акт.
    Стенли Криппнер

    Психоделический опыт, вызванный новейшей гипнотической техникой — взаимным гипнозом.
    Чарльз Тарт.

    Уникальное путешествие с Олдосом Хаксли в измененные состояния сознания.
    Милтон Эриксон

    Аутогенная тренировка: методы исследования и применения в медицине.
    Вольфганг Лугэ
    С психофизиологической точки зрения аутогенная тренировка базируется на трех основных принципах: а) уменьшение экстеросептивной и проприоцептивной афферентной стимуляции; б) повторение в уме психофизиологически адаптированных вербальных формул и в) умственная деятельность, называемая пассивной концентрацией.

    ...Все три тренинговые позы требуют внимательного отношения. Если определенные детали не соблюдаются, имеют место неприятные побочные эффекты или последствия, а также неэффективное выполнение упражнений.
    ... Этого добиваются за период от двух до восьми недель. ... Тренировка тепла может занять еще две- восемь недель.
    Научившись вызывать ощущение тяжести и тепла, практикующие продолжают, пассивно концентрируясь на сердечной деятельности, используя формулу "Сердцебиение ровное и размеренное", затем на механизме дыхания: "Дыхание спокойное" и на тепле в брюшной области: "Мое солнечное сплетение теплое". Последнее упражнение физиологически ориентированной стандартной группы касается черепной области, которая должна быть прохладнее остального тела. Здесь применяется следующая формула: "Мой лоб прохладный".
    Для эффективного усвоения этих упражнений обычно требуется от четырех до десяти месяцев.
    Установка практикующих аутотренинг, пока они мысленно повторяют ту или иную формулу самовнушения, называется "пассивная концентрация".
    ...Пассивная концентрация, напротив, подразумевает непреднамеренную установку во время выполнения задачи с целью функционального результата. Любое целенаправленное усилие, активный интерес или мысль должны избегаться. Непреднамеренная, или пассивная установка практикующего по отношению к психофизиологическим эффектам заданной формулы рассматривается как один из наиболее важных факторов аутогенного подхода. Более того, эффективность пассивной концентрации на заданной формуле зависит от двух других факторов, а именно: а) от мысленного контакта с частью тела, обозначенной формулой (например, правая рука), и б) поддержание в уме устойчивого течения фильмоподобного (вербального, акустического или визуального) представления аутогенной формулы. В начале пассивная концентрация на формуле - не более 30 — 60 секунд. Через несколько недель длительность упражнений доводится до трех-пяти минут, а спустя несколько месяцев — до тридцати и дольше.

    Медитативные упражнения обычно следует начинать лишь после шести-двенадцати месяцев стандартных тренировок, и практикующие должны уметь выдерживать аутогенное состояние продолжительностью до 40 минут без переживания каких-то неприятных побочных эффектов или последствий.
    Серия медитативных упражнений начинается с пассивной концентрации на явлениях визуального воображения — например, спонтанное представление определенных цветов. Впоследствии практикующие могут фокусироваться на видении всех цветов, каких пожелают. Овладев этим, они переходят к визуальному воображению объектов. Эта тренировочная фаза может занять несколько недель до получения результатов. Далее практикующие обращаются к упражнению по воображению абстрактных концепций, таких как "счастье" или "справедливость", в различных чувственных модальностях (музыкальная, цветовая, формообразующая). Еще позже медитируют на собственных чувствах или, наоборот, пытаются вызывать образ другого человека. И наконец, на самом глубоком уровне медитации настраиваются на бессознательное в ожидании от него ответов.
    Аутогенную тренировку на медитативном уровне можно применять как так называемую "терапию нирваной". Также была обнаружена определенная ценность медитативных упражнений для глубинной психотерапии. Было отмечено, что эффект от физиологически ориентированных стандартных упражнений в общем подкрепляется тренингом медитации.

    Марихуана (каннабис): фактические данные.
    Комитет по изучению проблемы форума гуманистов Брюйна

    Воздействие марихуаны на сознание.
    Аноним
    Непостоянные факторы.
    Итак, чтобы марихуана оказала воздействие на потребителя, ему нужно сотрудничать с ней и способствовать наступлению эффектов. Он должен научиться позволять себе отвечать. Реакция некоторых людей на марихуану почти незаметна, их сознание, по-видимому, не меняется. Наверное, они боятся этого, сильно защищаются против утраты контроля и отвергают элементы чувств, мыслей и действий, которые угрожают их контролю. Воздействие марихуаны угрожает личностным системам этих людей, и они, как правило, защищают ее структуру от этого воздействия.
    При изучении и исследовании эффектов марихуаны следует принимать во внимание указанные непостоянные факторы. Этот наркотик может дать все что угодно любому, кто добивается этого, но только в ситуации, которая позволит случиться тому, чего добиваются. Один уважаемый философ и автор, который исследовал различные химические психоделики, говорил, что марихуана может дать не меньший эффект, чем ЛСД. К этому я хотел бы добавить: особенно если вы способны зайти настолько далеко, насколько может увести ЛСД. Это не тавтология, ибо такого нельзя сказать о кофе или апельсиновом соке — даже если вы готовы, кофе не сделает для вас всего этого.
     
  19. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Другие системы медитации в текущей традиции Тхеравады

    Полностью - тут:
    http://dhamma.ru/lib/authors/kornfield/living/living17.html


    Сосредоточенность и поглощенность

    Учителя пользуются многими объектами медитации, чтобы приводить медитирующих к разным уровням поглощенности; но в каждом таком случае принцип медитации состоит в тотальном фокусировании ума, так что ум оказывается поглощен объектом, полностью успокоен и неподвижен. Сила, заставляющая ум целиком сосредоточиться на одном объекте, как внутренний свет, визуализация, звуки, чувства и т. п., приобретает огромные размеры. Когда ум настолько обучен благодаря повторным возвращениям к объекту, что не колеблется и сохраняет устойчивость, медитирующий получает доступ к целому ряду более высоких состояний поглощенности, особых состояний сознания. Они включают в себя поглощенность светом, четырьмя основными элементами, бесконечным чувством любящей доброты, сострадания или душевного равновесия. Эта поглощенность бывает причиной возникновения великого восторга, блаженства и многих необыкновенных переживаний на уровне «сосредоточенности на форме». На еще более высоком уровне медитирующий может воспользоваться силой сосредоточения для того, чтобы приучиться ко вступлению в поглощенность (или в единение) с бесконечным пространством, бесконечным сознанием и тонкими состояниями, не являющимися ни восприятием, ни отсутствием восприятия. Хотя достижение поглощенности трудно и требует хорошего контроля над умом и его неподвижности, поглощенность является источником великого мира и вдохновения на пути очищения Будды. Ею можно воспользоваться в качестве основы для развития глубокого прозрения и душевного равновесия.

    Визуализация

    Визуализация представляет собой упражнение в медитации, которое содержит в качестве объекта применение цвета или формы, внешних или внутренних образов. Использование визуализации обычно среди учителей тхеравады. Наиболее популярные формы визуализации – это медитация сосредоточения на цвете или на цветных дисках (касина). Это упражнение по традиции применяется для создания в уме последовательного образа цвета, за которым следует дальнейшая сосредоточенность, ведущая к поглощенности. Некоторые учителя и центры пользуются визуализацией цветных огоньков, образов Будды, тела или отдельных его частей, трупов. В различных случаях применяются более сложные визуализации: некоторые из них напоминают создание внутренней зрительной мандалы. Например, один крупный центр медитации в Бангкоке пользуется системой медитации, которая начинает с развития белого цвета при помощи сосредоточения; затем в этот цвет проецируются видимые образы разнообразных небесных существ. Другие формы и мандалы созданы из четырех элементов, или разных сфер существования.
    В некоторых случаях визуализация во время медитации служит просто в качестве приспособления для развития сосредоточения. В других способах отдельные визуализации, такие, как визуализация частей тела, не только углубляют сосредоточенность, но также и помогают развитию непривязанности и ведут к возникновению мудрости, понимания истинной природы ума и тела.

    Мантры и пение

    Использование мантр – чрезвычайно распространенная форма медитации в традиции тхеравады.
    некоторые мантры направляют внимание к процессу перемены «все изменяется»; другие используются для развития душевного равновесия: «освободиться!». Очень часто практика мантр сочетается с медитацией о дыхании, так что практикующий повторяет мантру одновременно со вдохом и выдохом, чтобы помочь развитию спокойствия и сосредоточенности. Мантрическая медитация особенно популярна среди мирян. Как и прочие основные упражнения в сосредоточении, она может применяться просто для успокоения ума или служить основой для практики прозрения, где мантра становится фокусом наблюдения за развертыванием жизни или вспомогательным средством для приобретения покорности и освобожденности. Пение широко используется для развития веры и сосредоточенности; оно представляет собой часть распорядка медитации в буддизме тхеравады а также выступает в качестве основы для успокоения ума, из которого могут вырасти ясность и мудрость.

    Медитация на дыхании

    В дополнение к основным способам медитации о дыхании пользуются многими другими видами практики, связанной с дыханием. Одни учат контролю над дыханием, сходному с упражнениями пранаямы йоги, другие пользуются медитацией о дыхании, как основой для культивирования целого ряда высоких состояний сосредоточенности и поглощенности. Часто использование дыхания сочетается с другими видами практики, например, с повторением мантры, связанным с отметками вдоха и выдоха; или применяется медитация, синхронизирующая дыхание с осознанием движений тела. Некоторая форма сосредоточения на дыхании во время медитации представляет собой наиболее общую формальную практику, находимую в традиции тхеравады.

    Позы и движения

    значительное внимание обращено на движение – сперва на психическую причину движения, а затем на действительное физическое движение, когда оно имеет место. Эта перемена позы и течение движения становятся фокусом в некоторых системах. Особые способы ходьбы приняты в качестве упражнений в медитации, а также осознание тела по отношению к одеяниям и окружению. учителя сознательно пользуются ограниченным или открытым пространством для разнообразных способов медитации. В других местах в качестве части ежедневной практики применяются повторные простирания – как способ медитации о телесных движениях и как способ уменьшения гордости. Во всех случаях использование особых поз, движений и простираний должно сопровождаться тщательным культивированием внимательности, чтобы надлежащим образом извлечь пользу из этой медитации.

    Медитация на эмоциональные состояния

    В области состояний чувств наиболее популярными для медитации являются высочайшие сферы – обители божественных существ. Почти каждый учитель в традиции тхеравады включает в практику, в качестве ее неотъемлемой части, медитацию на любящую доброту и сострадание. практику начинают с культивирования такой любви и сострадания к самим себе, а затем развивают эти качества по отношению ко всем живым существам. Иногда они развиваются при помощи повторения какой-то мантры, например: «Да будут счастливы все создания!», тогда как другие учителя применяют визуализации, способствующие культивированию ума, наполненного любовью. В добавление к состраданию существуют специфические медитации, которые для развития чувств учат радостной симпатии к счастью других; есть также медитации на укрепление душевного равновесия. По мере того, как углубляется медитация, ум становится спокойным, свободным от эгоизма; возрастает мудрость. Мудрость видит наиболее глубокое единство всех вещей и естественно становится источником большой любви и сострадания.

    Высшие формы учения, прочие виды практики
    учителя учат практике, которая содержит не только поглощенность и отрешенность, но также и работу с раскрывающимися чакрами, или центрами энергии внутри тела, как и использование энергий, света и светящихся сплетений, и тому подобными явлениями.
    По мере очищения ума раскрывается блистающая и самосущая природа всех переживаний. Естественно обнаруживается дхарма, следуя основным принципам, кратко изложенным в самой первой беседе Будды о четырех благородных истинах. Когда поняты основные учения, все, что остается делать, – это проявлять настойчивость в осуществлении их на практике.

    Возвращение к мудрости
    Когда мы рассматриваем все эти разнообразные подходы к медитации в свете семи факторов просветления (сосредоточенность, исследование, энергия, восторг, спокойствие, внимательность и душевное равновесие), медитация более не рассматривается изолированно; она становится неотъемлемым компонентом образа жизни; тогда сама жизнь становится медитацией. Это простое, непосредственное, бескорыстное, ежемгновенное бытие.
    В последней проповеди Будды:
    «Пока братья будут проявлять старание в семиричной высшей мудрости, т. е. в развитии семи факторов просветления, до тех пор можно ожидать их процветания».
    «Слушайте же, братья, напоминаю вам: распад свойствен всем составным вещам. Трудитесь прилежно ради собственного спасения!»
    Да будут все существа счастливы, да будут все существа свободны от иллюзии! Пусть они трудятся с прилежанием ради своего спасения!
     
  20. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    [​IMG]


    6. Осознанность

    Мы, однако, приучены всегда осознавать что-то. Теперь давайте попробуем осознать саму осознанность, попробуем стать ею. Вибрации осознанности выше вибрации мыслей. В силу этого мысль, пришедшая к нам в состоянии осознанности, растворяется. Это растворение происходит само собой, автоматически - так же, как сам собой тает лед на солнце.
    Представим себе: каждая приходящая мысль тает в лучистой энергии осознания. Это происходит, если мы сохраняем открытую внимательность, не следуем за приходящими мыслями и не позволяем им унести нас.
    Мышление - естественное свойство ума. Не нужно бороться с ним, чтобы осознать некую потустороннюю истину. Мысли приходят и уходят, не причиняя нам никакого вреда. Они теряют свою силу увлечь нас, если мы пребываем в состоянии глубокой спокойной осознанности.
    Осознанность эта чистая и ясная, не требующая никаких усилий. Качество осознанности - наше коренное врожденное свойство. Это наша суть, переливающаяся из мгновения в мгновение, подобно алмазной сверкающей на солнце нити.
    В начале поддержание непрерывной осознанности требует тонких усилий, которые прекращаются с пониманием того, что осознанность - наша суть и основа. Сознание пронизывает все своим светом, в этом свете рождается, живет и растворяется все существующее. Поэтому, в какую бы сторону мы ни направились, везде мы встретим только сознание в его бесчисленных модификациях.

    Усилия, необходимые в начале, становятся препятствием в дальнейшем. "Каждый испытывает страдания из-за собственных усилий, и никто не понимает этого", - говорит индийский мудрец Аштавакра. Если мы видим только сознание во всем, усилия становятся бессмысленными. Куда и зачем стремиться, если мы уже находимся внутри сказочного сияющего дворца?
    Оставаться в основе, сутью которой является открытое внимательное осознавание происходящего, не сложнее, чем смотреть или слышать. Более того, если нам кажется, что мы утеряли основу, это ошибка, поскольку она присутствует во всем.
    Усилия по отношению к основе - насилие над своей природой, ведущее в ловушку бесконечной череды мыслей, фантазий, страхов и неизбежного при этом напряжения. Позволим же себе просто осознавать происходящее. Так просто и так сложно.
    При этом важно научиться двум вещам: расслабляться в состоянии осознанности и смотреть прямо в ее суть. Это похоже на то, как будто идешь ко дну. Сложность расслабления в состоянии осознанности заключается в том, что расслабление является тонким усилием. Но любое усилие уводит от сути, никогда не изменяющейся и не совершающей усилий.
    Самое лучшее - когда расслабление наступает само собой, подобно тому, как падает на подушку смертельно уставший человек. Ему не нужно расслабляться, нужно только добраться до постели и лечь. Чтобы такое автоматическое расслабление в состоянии осознанности наступало само собой, нужно достичь определенного уровня в практике. Нужно поработать.

    Осознанность или суть пронизывает все. Она является истоком всего и, одновременно, океаном, куда впадает река бытия. Мы идем туда же, откуда вышли: к своему источнику.
    У источника нет уровней. Он равно присутствует во всем. Поэтому, в каком бы направлении мы не пошли в нашей медитации или жизни, мы не встретим ничего, кроме проявлений источника, которые не отличны от него самого. Мы можем не видеть источник и не ощущать его свежего дыхания, потерявшись в бесконечных формах и обликах, которые он принимает. Но мы должны твердо помнить: везде разлит только он один - бесконечный океан бессмертного сознания.
    Источник находится внизу и наверху, в прошлом, в будущем, в настоящем. Из него состоят наши мысли и чувства, наше тело и воздух, которым мы дышим. Все, что мы видим, слышим, понимаем или не понимаем - это он. То, с помощью чего мы видим и понимаем - он же. И, наконец, тот, кто видит и понимает - это тоже он один. Во вселенной нет ничего, кроме сознания.
    Жизнь с таким пониманием не требует ничего специального, даже необходимости расслабления в осознанности - это происходит само собой. Просто приходит ощущение единства вселенной. Для этого нет необходимости что-то делать. Можно делать все, что угодно, или не делать ничего - ни то, ни другое ничего не меняет в происходящем.
    Приходит глубокое, подлинное облегчение. Как будто мы долго несли тяжелый мешок с землей и вдруг поняли, что можно просто вывалить его на обочину дороги. Этот мешок - груз наших прежних проблем и забот, включая проблемы садханы.
    Смотреть в центр осознанности можно, используя тело и без него. В области сердца, в центре груди свет сознания наиболее интенсивен. Именно отсюда, поднимаясь по особому каналу, идущему в глаза, сознание проецирует наружу голограмму внешнего мира. Экраном для этой голограммы служит пустота. Фантастическая разворачивающаяся перед нами картина настолько правдоподобна, что завораживает нас полностью, заставляя принимать ее за единственную реальность. Но это не так.
    Если мы направим луч внимания из области за глазами вниз, в центр груди, то мы окажемся в новом доме. Этот дом - свет сердца, заливающий всю вселенную, подлинный центр сознания.
    Интуитивно мы знаем об этом: говоря "я", мы указываем в центр груди. Осознавая источник нашего бытия в сердце, мы возвращаем его домой из временно захватившей власть головы. Это позволяет жить и практиковать, исходя из глубины сердца, а не руководствуясь рассудочным мышлением.

    Способ смотреть в центр сознания, не используя тело, иной. Строго говоря, у сознания нет центра. Поэтому использовать область сердца не обязательно. В этой практике мы смотрим в сущность осознанности и направляем луч внимания на источник сознания, не локализуя его в теле или пространстве.
    Мы осознаем само осознавание и проникаем в его суть. Осознающий и осознаваемое становятся одним. Это сознание, смотрящее само в себя и узнающее сначала себя в себе, а затем во всем. Здесь исчезают центр и периферия. В этом состоянии мы можем пережить либо наше "я", распространившееся до бесконечности и включающее в себя все, либо полное его растворение.
    Нужно иметь в виду, что описываемая здесь практика работает лишь в том случае, если нам удастся освободиться из-под власти рассудочного мышления и придти к чистому, или, как его называют тибетцы, обнаженному восприятию. Интенсивное лишенное оценочных мыслей восприятие - это просто спокойное осознавание происходящего. При этом восприятие становится ярким за счет того, что энергия сознания не рассеивается. Не покидая центра осознания, она становится сконцентрированной и уравновешенной.
    Сознание и тело при этом расслаблены, нет никакого напряжения ни в теле, ни в психике. В этой ясной осознанности мысли растворяются сами собой, а их энергия поглощается полем осознания. Таким образом, осознанность питается приходящими мыслями, поглощая их энергию и, тем самым, усиливая интенсивность своей светимости.
    Если мы замечаем, что опять захвачены водоворотом мыслей, нужно спокойно вернуться к базовой технике - ясно осознать ситуацию, которая может быть любой и продолжать оставаться в состоянии расслабленной осознанности. При этом не делается различия между внешним и внутренним - это одна ситуация. Мы просто спокойно осознаем, что происходит как внутри, так и снаружи, работая с этим как с единым полем реальности.
    Что бы ни происходило, приучимся напоминать себе, что происходит это с телом и умом, но не с нами. Привыкнем к осознанию того, что наша суть или основа всегда остается неизменной. Научимся быть этой сутью.
    При этом, если ситуация требует от нас активности, мы действуем, не позволяя себе забыться и быть захваченным действием. Мы продолжаем спокойно эту активность осознавать. Само действие при этом спонтанно, и исходит из внутреннего импульса, оно не просчитывается и не идет "от головы". Таким образом, само действие и его созерцание являются одним интуитивным процессом, исходящим из единого центра.
    Соединяя действие с созерцанием, мы ничего не "делаем", но просто адекватно реагируем на возникающие ситуации. "Адекватно" означает оптимально, наилучшим из всех возможных способов, максимально эффективно. Подобная реакция возникает не в результате просчета вариантов, а вытекает из осознанности, и происходит это само собой.
    Фактически, ситуация разрешает себя сама. Каждая из возникающих ситуаций - это вызов, требующий от нас правильной реакции. Если мы действуем верно, проблема уходит и не возвращается. При ошибочной реакции и неверном действии проблема остается неразрешенной. Накапливаясь, нерешенные проблемы создают нашу карму.
    Что значит правильно реагировать на ситуации? Это означает не позволять событиям ни эмоционально, ни интеллектуально захватывать нас. Это означает глубоко осознавать нереальность происходящего. Это означает сохранять естественную открытую внимательность. Это означает ни на секунду не покидать центра осознанности. Это означает позволить ситуации развиваться самостоятельно, не стараясь направить ее в наших эгоистических целях. Это означает оставаться спокойным.

    8. Восприятие

    Восприятие - это все, что у нас есть. Наша задача - очистить его, научиться воспринимать мир и себя без мешанины мелькающих мыслей и захватывающих эмоций. В этом очищенном восприятии мы открываем для себя удивительное свойство сознания - его светимость. Мы видим, что сознание - это лучистая неразрушаемая энергия, проявление творческой силы вселенной. Достичь этого видения нелегко, но, прикоснувшись к невидимому свету лишь раз, мы сохраняем память о нем и стремление к нему навсегда.
    Попробуем сосредоточиться на самой сути нашего восприятия. Давайте охватим все происходящее внутри и снаружи одним широким лучом. В этом луче внимания не будет разделения на хорошее и плохое, это будет просто интенсивная внимательность ко всему происходящему в настоящий момент.
    В этой внимательности нужно побыть какое-то время, привыкнуть к ней. В начале для этого потребуются усилия, поскольку нас неизбежно будет сносить поток возникающих мыслей. Однако после небольшой практики нам несложно будет сохранять состояние спокойной открытой внимательности в течение нескольких минут.
    Следующий шаг - научиться расслабляться в состоянии внимательности. Расслаблять или распускать, как распускают клубок пряжи, нужно абсолютно все, включая саму внимательность. Малейшие источники напряжения в теле и психике должны быть растворены. Затем нужно отпустить внимание, перестать искать напряжение, сохраняя при этом осознанность. Это может занять какое-то время. После этого начинается процесс поглощения мыслей осознанием.
    Мысли могут существовать лишь на определенном уровне психической энергии. Если этот уровень повышается, мысли сгорают или растворяются в вибрациях поля осознанности. Энергия мыслей растворяется в осознанности, и таким образом открытая внимательность поддерживается сама собой. При этом мы переживаем общий подъем энергии, что приносит ощущение свежести и радостного раскрытия.
    По мере практики осознанность начинает разворачиваться как внутрь, так и наружу, поглощая собой все, попадающее в поле внимания - она буквально начинает пожирать известный нам мир, сначала внутренний, а потом и внешний, возвращая все феномены в их исходное состояние - бесконечный океан самосветящейся энергии.
    Мы начинаем видеть и ощущать, как этот океан пронизывает все. Интенсивность свечения океана настолько сильна, что на его фоне материальный мир кажется призраком или миражом. Прикоснувшись к первозданной энергии сознания, мы начинаем постигать, что мир и мы сами - не трагедия и не ловушка, но игра бесконечного сознания с самим собой.
    Принято считать, что занятия духовными практиками меняют сознание, очищают и утоньшают его. Однако если мы посмотрим глубже, то станет ясно, что йога и медитация меняют восприятие, но не воспринимающего. Он всегда неизменен.
    Нужно обнаружить то, что наблюдает за испытывающим состояния. Этот наблюдатель - вне состояний. Поскольку состояния его не затрагивают, он делает возможным их существование.

    Оставь все так, как есть

    Успокоиться так, чтобы более не возникало даже тени беспокойства по какому бы то ни было поводу. Прямо сейчас, в эту самую секунду начать процесс тотального расслабления и отпускания всего, что только в нас есть - расслабить тело, психику, растворить тревогу и бесконечную озабоченность миллионом вещей.
    Расслабиться по поводу того, что это расслабление у нас не получается, а, возможно, и никогда не получится. Понимаете, что это значит? Перестать дергаться по какому бы то ни было поводу вообще! Реализовавший это знание, удовлетворенный, освободивший ум человек живет счастливо, просто наблюдая наблюдаемое, слушая слышимое, чувствуя чувствуемое, нюхая пахнущее и просто ощущая вкус пищи.
    Для того чтобы настолько успокоиться, нужно искренне и чистосердечно наплевать на себя, наплевать на все свои проблемы и заботы, на все обстоятельства и невозможности.

    Как это ни странно, мы накрепко привязаны и к нашим страхам, волнениям и беспокойству. Мы постоянно находимся в напряжении. Нам кажется, что если мы схватимся за что-то и будем крепко-крепко держать, это останется с нами. Но это не так.
    Время сносит все, ничего не остается. Рука не может удержать ни воздух, ни воду, ни огонь. Однако мы боимся пустоты, и все время пытаемся ее чем-то заполнить. Мы не хотим потерять все и остаться ни с чем. Мы боимся свободы.

    12. Пхат

    Обнаружить эту пустоту помогает мантра пхат. Сядем или встанем прямо, сосредоточимся, глубоко вздохнем и в полную грудь крикнем: "Пхат!" В следующую секунду ум станет полностью пустым. Через какое-то время нахлынут мысли и ощущения, но в первую секунду мы будем абсолютно открыты и пусты. Мелькание картинок при этом остановится.
    Работая с мантрой, мы знакомимся с состоянием пустоты и открытости. Мантра "пхат" - древняя дзогченовская практика, используемая для того, чтобы отсечь отождествление себя с любым из состояний, возникающих в медитации. Это состояния, на которых мы "зависли", включая положительные состояния ясности, прозрачности, блаженства и всесилия.
    Смысл практики - перестать привязываться к любому из состояний, выйти за их пределы. Любое из наших состояний окрашивает реальность, тем самым искажая ее. Быть вне состояний означает просто быть, полностью прекратив как негативное, так и позитивное интерпретирование действительности.
    Момент пробуждения ото сна наиболее благоприятен для переживания нашей подлинной природы без использования мантры. Когда мы уже проснулись, но еще не открыли глаза, в нас сильна связь с состоянием сушупти - глубокого сна без сновидений, воспоминание о котором иногда сохраняется в момент просыпания. В сушупти мы растворены в состоянии основы. Это бессознательно происходит с нами каждую ночь.
    В момент пробуждения ниточка связи с сушупти тонка, она порвется, как только на нас нахлынут мысли, ощущения, включится кармический механизм, и мы проснемся в полном смысле этого слова. Нужно приучить себя использовать для практики момент пробуждения каждое утро.

    Проснувшись, мы остаемся в тонком пограничном состоянии между сном и бодрствованием так долго, как только сможем. В начале это могут быть секунды. Сложность в том, что как только мы пытаемся удержать это промежуточное состояние, оно сразу же уходит. Однако, по мере того, как каждое утро мы учимся распознавать трудноуловимый момент между сном и бодрствованием, то обнаруживаем, что нас тянет туда. Это сила притяжения нашей подлинной, свободной от кармических следов природы.
    Когда мы спим без сновидений, кармический механизм выключается, в этом промежутке мы становимся, хотя и бессознательно, но свободны. Это состояние глубочайшего отдыха, когда мы максимально восстанавливаем силы. Именно поэтому нас тянет туда.
    Обнаружив силу притяжения, мы можем использовать ее. Проснувшись, мы глубоко расслабляемся и позволяем силе притяжения погрузить нас назад, в глубину нашего сознания, сохраняя при этом осознанность. Чем глубже мы погружаемся, тем меньше следов личности остается.
    То пространство, куда мы идем в этой практике, совершенно безличностно, там нет и тени нас, но осознанность остается. Эта осознанность бесконечно шире и просторнее той, в которой мы находимся в течение дня. Наше едва очнувшееся ото сна "я" буквально тонет в ней и, по отношению к этому океану, кажется крошечной пылинкой, готовой раствориться в открывшемся безграничном просторе.
    Уловив вкус состояния сушупти, продлим его в дела наступающего дня. Делая эти дела, будем помнить, что весь смысл фильма нашей жизни только в том, чтобы очнуться от него.

    14. Превращение эмоций в энергию

    Сначала мы осознаём, что свидетель никогда не устает. Воспринимающий в нас не имеет никакого отношения к чувствам или эмоциям, которые он воспринимает, он всегда свободен от них. Свидетель - ничем не окрашенное чистое восприятие. Он подобен бесстрастному зеркалу, в котором отражаются внешний и внутренний миры. Почувствуем это, отрешимся на мгновение от ощущения усталости и станем беспристрастным свидетелем этого состояния.
    Далее увидим, что усталость - это чистая энергия, которая проявляет себя в такой форме. Точно так же она может проявиться в форме любого другого ощущения.
    Войдя внутрь состояния, продолжаем движение и проходим сквозь него. Представим усталость как серое облако, которое навалилось на нас. Когда мы откроемся и пройдём сквозь него, то увидим, что внутри облака и за ним - чистый световой океан.
    Ощущение усталости при этом будет меняться. Оно начнет растворяться в открытом восприятии. Чем более мы отрываемся на усталость, сохраняя при этом сосредоточенность и открытость, тем меньше от нее остается.
    Наконец, мы полностью растворяем усталость в свидетеле, проходим сквозь нее. И тогда мы обнаруживаем из чего она "сделана". Усталость, как и любое из наших состояний, создана завихрениями в поле бесконечного светящегося сознания, которое стоит за всем, что мы видим, слышим, чувствуем или воспринимаем. Это поле - кирпичики мироздания, о которых мы не подозреваем, принимая обманчивую созданную ими картинку за реальность.
    Растворив усталость в ясном открытом восприятии, и уловив принцип этой работы, мы сможем преобразить любое негативное переживание - злости, раздражения, подавленности - в энергию.
    Не нужно давить негативные переживания. Откроемся на любое из этих состояний и растворим его в пространстве распахнутой осознанности. Тогда мы увидим негатив как чистую энергию, которая воспринимается в форме отрицательного состояния в силу тех или иных кармических причин. Энергия, формирующая тяжелое состояние, вернется к своей основе и перельется в переживание радости.

    Как только мы научимся растворять эмоции в осознанности, переживание негативных состояний станет для нас забавной внутренней игрой или охотой за силой. И тогда приходит новое понимание того, что всё - это формы энергии сознания, даже усталость и болезнь.
    Положительные состояния, переживания радости или восторга естественно тяготеют к расширению. Отсюда выражение "радость переполняет нас". Можно сознательно усилить это чувство переполнения или расширения, просто слившись с ним или отдавшись волне, до тех пор, пока не исчезнем в ней.
    Мы можем быть по-настоящему счастливы только тогда, когда нас нет. Счастливый человек естественно забывает о себе. Радостное ощущение само вливается в океан самосветящейся энергии, поскольку радость является сутью этого океана.

    Единство включает в себя все состояния, не являясь ни одним из них. Так же океан, будучи источником всех ручьев и рек, не является ни рекой, ни ручьем.
    Таинственное по своей сути, состояние недвойственности предполагает и таинственный путь, ведущий к нему. Просчитать следующий шаг на этом пути невозможно. В начале оно подобно пугливой птичке, которая села на ветку, и в следующую секунду ее нет. В середине оно подобно тени, которая всегда находится рядом. В конце же оно подобно снежной лавине, которая сносит все на своем пути.

    15. Внутренний гуру

    В переживании окончательной реальности нет различия между воспринимающим и воспринимаемым, все представляет собой одно неописуемое состояние единства. Это единство можно постичь только в состоянии открытости и удивления. В удивлении - начало мудрости. Подлинная садхана - состояние непрерывного изумления.

    Под гуру не обязательно имеется в виду человек, обучающий нас. Человеческий гуру есть проявление универсального учителя, живущего в сердце каждого живого существа. Этот внутренний учитель - действительно, высочайший наставник. Только он безошибочно ведет к цели, и он же встретит нас в конце пути. Если мы полностью доверяемся внутреннему мастеру, внешний учитель не нужен. Для этого необходима абсолютная вера в то, что в нашем сердце живет Господь, и мы в состоянии слышать Его голос и чувствовать Его волю.

    Великий внутренний мастер живет не только в нашем сердце или проявляется в святых мудрецах, - он стоит за всем, что мы видим, слышим и воспринимаем. И он не только стоит за всем. Он, одновременно, и является всем этим. Более того, мы сами - ничто иное, как он сам, возвращающийся к самому себе. Такова его великая игра.
    Но все это только кажется нам. На самом деле, он, наш мастер, никогда себя не терял. В действительности, нас, со всеми нашими поисками и проблемами, никогда не было. Всегда был и будет, а, вернее, всегда есть - только он один. Поэтому любые поиски, ощущение отдельности и незавершенности, все это может быть прекращено и отброшено в долю секунды.
    Вы понимаете, что это значит - между Ним и нами нет никакой разницы! Разницы, которой никогда не было, и быть не может. Нам не нужно быть совершенными, как Отец наш небесный, Он уже совершенен в нас. В нашей слабости и невежестве мы проявляем Его мощь и мудрость. В наших сомнениях и неверии мы обнаруживаем Его преданность и веру. Преданность Самому Себе и веру в Самого Себя.
    Конечно, никакая вера в Самого Себя Ему не нужна - так же, как нам не нужно верить в реальность собственного существования, оно самоочевидно. Все это лишь бесконечная великая игра творческой силы вселенной - временами драма, временами комедия, в которой актеры, сценарист, режиссер и зрители являются одним лицом. Лицом, до времени остающимся в тени.

    Все, что от нас требуется в обоих случаях - это внимательность, вернее, выработать привычку быть внимательным. Для этого важно открыть в себе качество естественной открытой внимательности. Так внимателен ко всему происходящему маленький ребенок. Он не погружен в воспоминания или фантазии о будущем - он просто удивленно открыт всему, что происходит прямо перед ним. Эта естественная внимательность осталась в нас с детских лет, она никуда не ушла. Откроем ее в себе и используем для очищения нашего сознания.
    Практика, таким образом, направлена на очищение поля восприятия от иллюзии прошлого и будущего. Все, что происходило, происходит и будет происходить, совершается сейчас, именно в эту секунду, - секунду, которой уже и след простыл! Следующая секунда точно так же неуловима, как и только что прошедшая. Тем не менее, и вспоминаем и думаем или мечтаем о будущем мы именно сейчас, в этот самый неуловимый момент - другого времени у нас нет. Поэтому и прошлое, и будущее, на самом деле, существуют только сейчас.
    Итак: наблюдая за происходящим внутри и снаружи, непрерывно оставаясь в скользящем моменте настоящего, не сливаясь с картинками внешнего и внутреннего миров, мы не позволяем силе отвлечения уносить нас в иллюзорный мир интерпретирования иллюзорных образов.
    Проще: мы остаемся здесь и сейчас. Еще проще: мы спокойны. Простой спокойной внимательности оказывается достаточно для обнаружения свидетеля, не затрагиваемого тем, что он воспринимает.

    Открыв в себе внутреннего свидетеля, не затрагиваемого ни болью, ни удовольствием, нужно иметь в виду, что это - не последняя инстанция. За свидетелем есть еще то, что его породило. Это источник, включающий в себя и свидетеля, и то, что он наблюдает. Мысли растворяются в осознанности свидетеля, свидетель растворяется в источнике. Нет смысла искать источник в сознании - его там нет. Его нет нигде, поскольку он включает в себя все, а не наоборот. Поэтому мы занимаемся невозможным - поиском источника.

    Начальное обучение закончится, когда мы полностью и окончательно избавимся от страха наказания и от желания награды за все наши действия. Пока мы не перестанем ожидать ничего, абсолютно ничего от жизни и, наконец, всерьез не займемся тем, что происходит с нами здесь и сейчас.
    "Заняться" этим вовсе не означает что-то "сделать" с собой. Напротив - мы отпускаем контроль над ситуацией и перестаем пытаться себя "улучшить". Мы смиряемся с собой - с такими, как мы сейчас есть.

    Смириться по-настоящему означает полностью, до конца, всегда и во всем полагаться на силу, создавшую нас.

    Однако у нас есть насущная необходимость перестать быть рабом этой воли и стать сопричастными ее великой, радостной и свободной игре. Поверьте, она хочет и ждет от нас этого. Мы свободны делать все, что угодно - это закон всех миров. Мы вольны создать любую реальность и жить в ней. Так давайте создадим такой мир, который бы нам нравился - свободный, добрый, радостный и безграничный. Воля вселенной - воля не знающая препятствий, поможет нам в этом.

    Воспринимать повседневную жизнь как главную практику означает понимать смысл и того, и другого.

    Большинству приходится идти нелегким путем самопознания, открытым для всех.
    - Есть ли какая-то возможность для искателя найти подлинного учителя?
    - Абсолютно никакой. Учитель всегда выбирает сам.
    Одно из определений йоги: "Йога - это непрерывная цепь усилий".

    19. Сила мантры

    Шесть ваджрных строф: "Если видишь, что все изначально самосовершенно, то исцеляется болезнь - стремление чего-то достигать. И когда остаешься в естественном состоянии как оно есть, недвойственное созерцание непрерывно возникает само собой".

    Тем не менее, в Индии созданы простые и эффективные методы работы с сознанием, которые можно практиковать в любой ситуации, независимо от того уровня, на котором мы находимся. Например, есть великая древняя мантра "Ом Рам". Работать с ней нужно, используя дыхание. На вдохе мы произносим слог Ом, на выдохе - Рам. Попробуйте - это будет почти беззвучно.

    20. Сердце мира

    Не вмешиваться в течение мыслей - пусть они движутся, куда хотят. Позволим себе думать о чем хотим - ведь нам часто кажется, что мы думаем не о том, о чем нужно. Не контролировать ни дыхание, ни течение энергии в теле - пусть внутренние процессы протекают естественно.

    Если все разваливается и идет к черту - пусть идет! Если происходит поворот к лучшему - пусть будет так.
    Все это - не наша забота, но забота силы Шакти, которая создала и контролирует любую ситуацию. По-настоящему от нас ничего зависит. С какой стати мы уверены в том, что проснемся завтра утром? И разве это не повод расслабиться?

    Мы, как часть проявленного мира - дети источника, каждый из нас - частичка этого солнца. Поэтому мы уже знаем наш исток. Мы не можем его не знать. Доверие к нему - то же самое, что доверие к Себе.
    Источник уничтожит нас в конце, как он делал уже бесчисленное количество раз - это предначертано. Он переплавит нас, как золотых дел мастер переплавляет старые украшения, чтобы сделать новые. Золото остается прежним, меняется лишь форма.
    Доверяя источнику, нужно перестать сопротивляться и бороться с тем, что происходит в нашей жизни. Мы постоянно пытаемся изменить ситуацию, улучшить ее. Мы пытаемся улучшить себя.
    Но высшее искусство - позволить переменам происходить естественно, самим по себе. Это действие в бездействии и бездействие в действии. Когда что-то изменяется, одновременно с этим меняется вся остальная вселенная. Поэтому лучший способ изменить мир - это очистить восприятие и через это измениться самому.
    Процесс самопознания, всегда медленный в начале, становится подобен урагану в конце. Источник всегда лучше нас знает, что и как нужно изменить, и не только знает, но и делает это, несмотря на все наши вопли и протесты.
    Конечно, это странно звучит - позволить происходящему происходить. Разве миру нужно наше разрешение на то, чтобы изменяться? Что действительно мы можем со всем этим сделать? Ничего. И не нужно. Сделать нужно с собой, со своим видением, со своим восприятием.

    Что значит на практике принимать себя таким, как есть, и перестать пытаться улучшать свою жизнь? Это означает доверие. Слово доверие имеет в русском языке тот же корень, что и слово вера: верить, доверять, доверяться. Верим ли мы настолько, чтобы довериться "до конца"? Мы живем в этом мире, чтобы этому научиться - доверять мудрости вселенной. Называйте ее космическим разумом, Богом, дао, нирваной, мокшей - в основе всех религий лежит одно и то же.
    Нужно, наконец, перестать бороться с мудрой силой, управляющей всем происходящим. Конкретно это означает перестать бороться с собой, со своей судьбой, со своим телом и сознанием. Это, однако, не значит лечь на диван, включить телевизор и открыть следующую бутылку пива. Это означает сотворчество с разумной, управляющей жизнью силой. Действие, основанное на доверии. Во вселенной есть могущественная сила, помогающая людям достичь просветления. Она находится в наших сердцах. Мы можем полностью довериться ей и принять все таким, как хочет она.
    Что же произойдет, если мы примем всё так, как есть? Жизнь будет продолжаться, но мы будем находиться в другом психическом измерении - в потоке принятия. Это другое состояние души и тела, состояние осознанности. У нас появится доверие к самой ткани жизни, к непрерывно разворачивающимся ситуациям, к потоку перемен. Мы начинаем ощущать этот поток как учителя и друга.
    Мы начинаем видеть: всё, что происходит, существует для нашего обучения и развития; мы находимся в школе. Если урок не выучен, он повторяется. Если выучили, прошли ситуацию, расширили своё сознание, тогда эта ситуация больше никогда не повторится. Потому что уроков много. И у каждого свои уроки. При подобном отношении к себе и к жизни происходит удивительная вещь: мы перестаём тратить силы на борьбу с Богом.
    Что делают люди? Они постоянно воюют с тем, что есть. Люди хотят изменить существующее положение вещей в соответствии со своими желаниями. Не желая учиться, они борются с ситуациями, которые непрерывно творятся источником для их обучения. На эту бессмысленную борьбу люди тратят всю жизнь, не понимая, что Сердце мира всегда спокойно.
     
  21. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Секреты медитации: спокойствие и прозрение - Кхантипало Бхикку

    Полностью - тут:
    http://dhamma.ru/lib/authors/khantipalo/khantipalo.html

    [​IMG]

    Спокойствие и прозрение - Кхантипало Бхикку

    Введение
    Для чего нужна медитация?

    ...Воспользуемся другой метафорой: когда люди обладают какой-то сложной машиной, которая к тому же дорого стоит, они тщательно ухаживают за ней, чтобы она не испортилась. Ум-сердце, или «читта» на языке Будды, бесконечно более сложен, чем самые сложные машины; и он требует хорошего ухода, если мы хотим, чтобы он правильно работал. Он также более драгоценен и заслуживает того, чтобы каждый день уходу за ним посвящали некоторое время. Такой уход обеспечивает бесперебойную работу, а это означает уменьшение страдания.
    Все эти метафоры: хорошая пища для ума, его купанье, лекарства для лечения и уход за ним для поддержания его в полном порядке — все они указывают на внимательность и медитацию.

    Кому хочется быть несчастным? Кто не желает счастья? Но одно лишь хотенье или желание не уменьшит страдания, не приведет к возрастанию счастья. Эти цели достигаются только при помощи внимания, обращенного на ум, ибо эти оба фактора, вызывающие два состояния: счастье и несчастье, — находятся именно здесь. Ни горе, ни счастье не возникают без причин; они не могут существовать, если для них нет причины. Мудрый человек знает эту истину и действует таким образом, чтобы создавать только причины для счастья — своего собственного и других. Наша книга объяснит, как это сделать, следуя стиху учения Будды, получившего название «сердца буддизма»: «Неделанье зла, достижение добра, очищенье своего ума – вот учение просветленных». (Дхаммапада, 183).

    При отсутствии страстных желаний мы переживаем так называемое «уединение без обладания», когда более нет никакой привязанности к уму, к телу, к существованию, к повторному рождению; мы ничем не владеем, потому что более нет никакого «я».

    Будда, а также монахи и монахини ели все, что им попадалось, и пользовались этой пищей в качестве лекарства, чтобы лечить такую болезнь, как голод. Известно, что Будда ел мясо и разрешал есть его монахам, но при условии, что никто из них не видал, не слышал и не подозревал, что животное убито специально для них.
    Относительно домохозяев Будда не устанавливал никаких правил; у них есть деньги, и они могут купить то, что им нужно. Здесь уместно вспомнить, как предмет пищи проникает в каждую популярную религию и зачастую занимает в ней важное место благодаря «пирам» и «постам». Будда не хотел, чтобы его учение стало «погоней за едой».
    Вообще говоря, чем сильнее развиты сострадание и любящая доброта, тем меньшую привлекательность имеют те виды пищи, которые включают в себя убийство животных. Но тут необходимо тщательно следить за тем, чтобы вегетарианец не указывал на других осуждающим перстом: это будет лишь отвращением (доша) — вторым из трех корней нездорового образа жизни. Существуют особые отношения к пище, долженствующие подчеркнуть нашу святость в сравнении с другими; но никто не становится более святым в силу того, что ест или не ест какую-то пищу. Надлежит быстро пресекать самую мысль об этом, лишь только она возникнет, поскольку она являет собой чистую гордость; отсекая ее, мы освобождаемся от третьего нездорового корня — от заблуждения, или моха.
    В ходе истории в уста Будды были вложены слова, весьма сильно защищающие вегетарианское питание, так что некоторые буддийские группы, главным образом в Китае и Японии, придерживаются строго вегетарианской пищи. Мудрость Будды становится очевидной, если мы примем во внимание условия Тибета и Монголии, где буддисту-вегетарианцу во время зимы пришлось бы очень нелегко!

    Нельзя не согласиться с тем, что легче тренировать тело, нежели ум; этот факт, по всей вероятности, объясняет популярность экспериментов с питанием и хатха-йогой. Когда время ограничено, большую его часть нужно отдать медитации, а упражнения ограничиваются несколькими позами для расслабления тела или освобождения его от напряжения.
    При чрезмерной практике хатха-йоги появляется склонность гордиться своим телом, что является не преимуществом, а препятствием. Способность производить с телом разнообразные манипуляции как будто отвлекает людей от корня многих проблем — от ума.
    (Здесь «дхаммы» суть психо-эмоционально-физические события малой длительности).
    ..Будда упоминает четыре позы для медитации: ходьбу, стоянье, сиденье и лежанье.

    Поза

    Подчеркнем первый пункт: медитирующий должен чувствовать удобство в любой из этих поз, а также и в той позе, в какой он сидит. Нет ничего хорошего в том, чтобы мучить себя. Примите какую-нибудь сидячую позу, при которой туловище остается выпрямленным, но без напряжения; нужно держать спину прямой и следить за тем, чтобы мускулы не оказались напряженными. Надо хорошо уравновесить голову на теле, слегка наклонив ее вперед.
    Вообще нет какого-нибудь особо важного метода укладки рук, они просто должны быть расслаблены.
    Тело выпрямляется вполне естественно вместе с достижением глубокой сосредоточенности, в результате которого наступает освобождение от напряжения. Нет ничего хорошего в том, чтобы делать чрезмерный упор на позу, ибо это означает поместить повозку перед лошадью! Если всегда чистить и полировать повозку, мы будем слишком заняты и не сможем запрячь лошадь.
    Усевшись в наиболее удобной позе, которая способствует бдительности, следует сохранять спокойствие. Медитирующий должен походить на массивную глыбу, поставленную на ровном месте. Когда мы прочно заняли такое положение, хорошо принять решение: «Я не шевельнусь в течение всего периода этой медитации!» Если мы движемся, сосредоточенность расстраивается, и мы оказываемся опять на том месте, откуда начали. Если по вашему лицу ползет муха, если случайный москит ищет себе еду, не двигайтесь! Если у вас болят шея, спина или колени, не двигайтесь! Если возникают мысли, вызывающие возбуждение, не двигайтесь! Всегда сидите неподвижно до конца установленного вами для медитации периода времени.
    Мириады мыслей, побуждающие нас двигаться, суть всего лишь беспокойства и тревоги. Когда происходят эти явления, следует отмечать их таким образом и ничего не предпринимать по отношению к ним. Если они продолжаются, тогда они могут стать центральным предметом внимательности до самого своего исчезновения. Медитирующий не боится незначительной боли, потому что он культивирует сильный и прочный ум, героический и охотно встречающий лицом к лицу неприятные вещи.

    Три убежища

    Хотя много людей занято практикой медитации, лишь малое их число имеет прочное убежище в собственном сердце; а это единственное место, где можно найти мир и безопасность. Даже самое возвышенное понятие о « Боге», если о Нем думают как о чем-то внешнем, нельзя назвать надежным и наивысшим убежищем.
    Надежное и наивысшее убежище можно найти в собственном очищенном сердце, а сердце можно очистить только при помощи медитации. В той мере, в какой он практикует медитацию, медитирующий может найти в своем сердце некоторую умиротворенность; он обнаружит там некоторое тихое место, куда способен удалиться. Однако такая умиротворенность может быть нарушена переменой во внешних условиях или каким-нибудь эмоциональным кризисом.
    Единственное надежное и непоколебимое убежище основано на мудрости, развитой благодаря медитации полное отсечение трех корней нездоровья (алчность, отвращение и заблуждение). Когда они отсечены, когда для них не осталось возможности пускать новые побеги, тогда налицо надежное убежище. Когда эти корни не имеют более никакой власти над сердцем человека, как может оно после этого быть охвачено тревогой? Лишь одно это состояние может быть названо надежным убежищем.

    Будда учит нас не верить; он говорит, что существенно важна практика, медитация.
    путь Будды содержит наставления о том, как выйти за пределы самих себя, как разрушить привязанность не только к мирским предметам, к особым состояниям медитации и небесным наслаждениям, но также и к тому, чтобы «оставаться буддистом». Только тогда, когда люди добьются конечного прозрения и станут просветленными, их убежище окажется надежным и непоколебимым. Парадоксальным образом такой человек не имеет особой привязанности к «буддизму». Будда называет таких людей «неверующими»; у них нет ни веры, ни верований; они обладают знанием благодаря проникновенной медитации прозрения. Тот, кто верит, все еще не знает.
    «Человек, который не верует и знает несозданное, разорвал привязанности, положил конец случаю, отказался от желаний, — поистине благороднейший человек». (Дхаммапада, 97).
    Комментарий поясняет: подобный человек не имеет верований, не верит ни во что, потому что сам знает несозданное, ниббану. Он отсек все привязанности и разорвал оковы; его называют героем вследствие его бесстрашных усилий и неустрашимого сердца. Он разрушил все случайности, во время которых может быть создана вредная и полезная камма; архат не создает каммы, так как не обладает представлением о «я»; он изверг из себя все желания, даже благие; он остается полностью лишенным желаний.

    Будда:
    «Сидящего безмятежно у корней священного бодхи,
    Победившего Мару и ряды его полчищ,
    Пришедшего к самбодхи [3] — обладающего безграничной мудростью,
    Высочайшего во вселенной — такого Будду я почитаю».
    Этот перевод традиционного стиха пали говорит нам достаточно многое о Будде и потому может быть использован для описания убежища в Будде. Во-первых, его рисуют сидящим под деревом просветления, бодхи; таким образом, здесь подчеркивается тот факт, что Будда — родился, вырос и достиг просветления как человек, своими собственными усилиями, показав, что подобное достижение возможно и для других людей, если бы он был божеством, в достижении просветления не было бы ничего удивительного, поскольку Бог и божества, согласно теистическим религиям, легко способны совершить многое. Нас вдохновляет то, что он показал нам путь к достижению также наивысшего совершенства в этой самой жизни, если мы сделаем усилие.
    Различные мнения и рассуждения фактически являют собой часть наступающих рядами полчищ Мары (букв, «разрушителя»). И эта победа не была дарована Будде каким-то высшим существом; она явилась результатом его собственных усилий, а потому и называется самбодхи, т.е. самостоятельным просветлением.
    Свое просветление Будда описал многими различными способами; в одном из таких описаний он отрицал обладание всезнанием, т.е. знанием всего сразу; однако он подтвердил, что, на какой бы предмет ни был направлен просветленный ум, он может познать этот предмет полностью. Таким образом, выражение «бесконечная мудрость» надо понимать в том смысле, что для Будды все было доступно познанию, хотя что-то из этого знания оказывалось бесполезным для практических целей.
    чем больше мы практикуем дхамму, тем более находим Будду в своем собственном сердце. Когда все аспекты дхаммы развиты полностью — добродетель, медитация, мудрость, — тогда здесь же налицо и Будда. Как сказал он сам: «Видящий дхамму видит меня; видящий меня видит дхамму». Убежище в Будде становится более прочным по мере того, как все более и более познается дхамма при помощи прямого переживания.

    Дхамма:
    Благородный Путь из восьми частей, везде пригодный для людей,
    Которые ищут свободы, — прямой путь,
    Эту тонкую и неуловимую дхамму, обеспечивающую мир,
    Уводящую от дукха — эту дхамму я почитаю».
    Дхамма — это убежище для каждого человека, потому что она обеспечивает ему безопасность. Слово «дхамма» происходит от корня «дха», означающего «стоять твердо», «быть устойчивым», «держаться». Следовательно, тот, кто занимается практикой, поддерживается дхаммой; такой человек утвердился в добродетелях сердца; его нельзя потрясти, поскольку он опирается на мудрость и понимание. Добродетель создает убежище, потому что при практике пяти заповедей мы избегаем неуверенности, возникающей вследствие их нарушения. Медитация также представляет собой убежище, спокойное и мирное место внутри нашего собственного сердца, которое не потрясут никакие несчастья и тревоги. А мудрость — это основа высочайшего убежища, поскольку она разрывает структуру, составленную из психических состояний заблуждения. Тогда солнце мудрости освещает все сердце, и в нем нигде не остается темноты. Таким образом, дхамма есть убежище для каждого человека независимо от того, в какой мере он ее практикует — много или мало. Однако в большей степени она становится убежищем для тех, кто практикует ее больше, и становится совершенным убежищем для практикующих ее до конца.
    Некоторым людям не нравится слово «убежище». Но в «убежище» следует видеть безопасное место, такое место, какое этот преходящий мир не предлагает «где-то там». Лишь благодаря старательному культивированию можно найти безопасность внутри нашего собственного сердца.

    благородный восьмеричный путь, который и обеспечивает этот уравновешенный рост можно суммировать в трех словах; в них заключено все учение Будды о пути: добродетель, медитация, мудрость. Каждый способен практиковать его; но не всякий человек ищет в этой жизни свободы. Счастье в жизни здесь и сейчас, равно как и счастье в следующей и будущих жизнях, представляет собой вполне разумную цель устремления. Сам Будда уподобил дхамму великой реке Ганг, которая естественно течет к океану: точно так же добродетель, медитация и мудрость естественно текут к ниббане.
    Дхамма неуловима; хотя она, будучи выражена в высшей степени ясным языком Будды, кажется совсем легкой, чем далее мы ее практикуем, тем более тонким становится наше понимание. Способности постижения при помощи ума утончаются всеми тремя аспектами дхаммы, но в наибольшей степени — мудростью.
    И он приводит практикующего к миру. Верно, что самооправдывающая мораль служила основанием для войн и преследований; но эта мораль никоим образом не является «прямым путем»; и практикующие ее, несомненно, не обладают ни мудростью, ни состраданием. Медитация, привязанная к какой-нибудь догматической религии, также способна создавать фанатиков. Но буддийская мудрость заставляет нас проникать сквозь фасад догм и приверженности догмам, видеть в них всего лишь опоры личности, или «я». Итак, дхамма «создает мир», внутренний мир нашего сердца и мир вокруг нас.

    Сангха:
    это сообщество всех тех людей, которые очистились благодаря практике дхаммы. Это и есть благородная сангха, включающая как мирян, так монахов и монахинь.
    Слова «чистая», «с устраненной душевной нечистотой» и «вышедшую за пределы желания» — все они указывают на араханта. Никто иной, кроме архата (или будды, что означает то же самое), не является очищенным; любой другой человек имеет недостатки, грубые или тонкие. Эти недостатки, которые Будда сравнивает с постояльцами в гостинице нашего ума, могут уходить из гостиницы и оказаться неспособными вернуться туда. «Вышедшие за пределы желания», буквально «незапятнанный», «незагрязненный» анасава. Это слово - технический термин, относящийся к тому, кто переплыл океан вожделения. Все силы и способности завоеваны тем, кто более не привязан к страстным желаниям.
    Что же тогда это значит — прибегнуть к сангхе, дабы обрести убежище? Разумеется, в конце концов практикующий становится благородным существом — и достигает убежища сангхи внутри самого себя.
    буддист показывает, что для него Будда, дхамма и сангха представляют собой одно целое.
    Все религиозные традиции ведут к одной и той же цели. Если подходить к религии с мерилом буддиста, она, чтобы оказаться совершенной, должна включать в себя добродетель, медитацию и мудрость. Обычно последователи теистической системы в этом перечне подменяют понятие мудрости понятием «Бога». С точки зрения буддизма, это должно означать, что их медитация привела их к непосредственному переживанию Бога в состоянии джханы, и что они остановились на нем; вместо того, чтобы развивать мудрость, они полагаются на тайну Бога.
    Будда, дхамма и сангха — все три суть аспекты просветления, а потому более всего достойны называться убежищами. Из этих трех аспектов один имеет первостепенное значение — это дхамма. Будда подчеркнул это: «Независимо от того, существуют просветленные или нет, есть и это прочное состояние дхаммы, установление дхаммы, закон дхаммы: все обусловленные вещи непостоянны... все обусловленные вещи полны страдания, все дхаммы не есть «я». Эта сущность дхаммы всегда является истинной, независимо от того, будет она раскрыта или нет. Затем перед самой своей великой париниббаной он так обратился к монахам: «Поэтому, каждый из вас должен быть сам себе островом, сам себе убежищем; и не ищите внешнего убежища; а с дхаммой, как вашим островом, сам себе убежищем, и не ищите другого убежища». В конце концов, не Будда и не сангха могут охранить практикующих — их охраняет дхамма в силу самой этой практики. Об этом свидетельствуют слова Будды:
    «Несомненно, дхамма охраняет практикующего дхамму.
    Хорошо практикуемая дхамма принесет ему счастье;
    Практикующий дхамму не приходит к дурной цели;
    В этом преимущество хорошо практикуемой дхаммы».


    [​IMG]
     
  22. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Глава 2
    Ум, каков он есть, и что можно с ним сделать

    Когда буддисты пользуются словом «ум», они не вполне адекватно переводят на европейские языки палийское понятие «читта»; но «читта» охватывает как интеллект, так и эмоции; как голову, так и сердце.
    Итак, что же мы подразумеваем под умом? Что происходит в настоящий момент? ...
    Следовательно, «ум» может означать любое одно из пяти чувственных сознаний или сознание ума, которое как бы составляет мир, пользуясь для этого полученными чувственными впечатлениями и прибавляя к ним чувства, восприятие или узнавание.
    Ум, вернее, целая последовательность «умов», занятых такими высокодифференцированными данными, не может быть очень сосредоточенным; этот ум оказывается разбросанным по широкому полю присутствующих стимулов и выборов между ними.
    Его практика медитации должна быть построена на внимательности таким образом, чтобы ум не уклонялся в сторону. Все же, как в повседневной жизни, так и во время медитации при ходьбе и сидении, ум нуждается в пристальном внимании, в обостренной внимательности.

    1. Нечистота
    три качества — алчность, отвращение и заблуждение — названы Буддой тремя корнями нездоровья. Посмотрим на них пристальнее.
    ...практикующие медитацию могут ощущать подобное желание, когда они стремятся к какому-то утонченному состоянию блаженства, которое уже было пережито, или когда привязываются к некоторому достижению, полному мира, в которое они не желают проникнуть своим прозрением. Алчность можно узнать в силу того, что она возбуждает эгоистические мысли и чувства, тщеславие, представление о «я».
    ...Люди размышляют в следующих понятиях: «Я не хочу этих мыслей; мои мысли должны быть такими-то, а не такими-то», — или даже: «Теперь я буду очищать свой ум при помощи медитации». Но где же находится эта личность, этот обладатель мыслей и чувств, в чем-то отличающийся от них? Даже при самом тщательном рассмотрении его нельзя найти. Однако мы можем объективизировать «внутреннего врага», как нечто отличное от того, что считается нашим подлинным «я», или душой. Поэтому, даже несмотря на то, что следующий раздел нашего изложения относится к усилию, надо понять, что это усилие не будет заблуждением человека, который говорит: «Я должен действительно очищать мой ум!»
    При встрече с эмоциональными проблемами, когда люди не знают, как их разрешить, обычно применяются два метода: подавление или потворство. подавление не следует практиковать. Такой метод пользуется нездоровым корнем отвращения, которое обращено на самого себя. Поэтому его результатами оказываются печаль, горечь и привязанность к тем самым обстоятельствам, которые порождают подобные явления. Он не является надежным средством избавления от дукха!
    Но что же тогда делать, если не применять подавления? Единственным выходом из положения будет совершение правильного усилия и установление правильной внимательности.

    2. Правильное усилие
    Это означает уравновешенное усилие, не слишком слабое и не чересчур сильное.
    Это правильное усилие подверглось анализу Будды разными способами; наиболее известны следующие усилия: избегать, преодолевать, развивать и поддерживать. Вот формула, составленная для бесед Будды, которая показывает, как следует совершать усилие:
    «Здесь монах пробуждает желание к невозникновению дурных, нездоровых состояний ума, которые еще не возникли; для этого он совершает усилия, пробуждает энергию, напрягает ум и проявляет старание (чтобы избегнуть)... Он пробуждает желание оставить возникшие дурные, нездоровые состояния ума (чтобы преодолеть их)... Он пробуждает желание к возникновению здоровых состояний ума, которые еще не возникли (развитие)...Он пробуждает желание постоянства, неразрушимости, укрепления, развития, совершенствования здоровых состояний ума, которые возникли; и для этого он совершает усилия, пробуждает энергию, напрягает ум и проявляет старания (к поддержанию). Это называется правильным усилием».
    Такое усилие в действительности зависит от развития уже достигнутой внимательности и, в свою очередь, еще более усиливает эту внимательность. Также и мудрость развивается благодаря мгновенной фиксации нездоровых состояний психики и усилиям преодолеть их.

    Великий учитель предложил пять методов, которыми мог бы воспользоваться медитирующий для того, чтобы изменить нездоровые состояния ума на здоровые:
    1. Заменять нездоровые мысли здоровыми, подобно тому, как плотник выбивает неотесанный колышек гладким;
    2. Рассматривать возможную опасность нездоровых мыслей, приводящих лишь к страданиям.
    3. Уметь забывать нездоровые мысли — как человек, не желающий что-то видеть, закрывает глаза или отводит взор в сторону;
    4. Уметь обращать внимание на успокоение нездоровых умственных формаций таким же точно образом, как бегущий человек подумал бы: «А что, если я пойду?», а шагая, подумал бы: «А что, если я стану?», а стоя, подумал бы: «А что, если я сяду?», а сидя, подумал бы: «А что, если я лягу?» — переходя таким образом от более грубой к более тонкой позе;
    5. Насильственно подавлять нездоровые мысли.

    Если затруднение вызвано более отвращением, тогда постарайтесь ввести в ум мысли любящей доброты. Уменьем не обращать внимание на нездоровые мысли следует пользоваться в особенности тогда, когда они сильны и, благодаря своей силе, способны принудить этот вид ума к продолжительному существованию. Четвертый метод, метод успокоения мыслей, можно также назвать «прослеживанием их источника»; фактически это действительно их успокаивает, потому что по мере того, как мы шаг за шагом прослеживаем их развитие, ум становится более спокойным. Всякий раз, когда такие полезные факторы ума, как усилие, внимательность и мудрость, направленная на исследование, получают преобладание, нездоровые состояния психики угасают. Нездоровье не способно устоять перед лицом здоровых состояний психики. Здоровые состояния психики сильнее нездоровых.
    Последним методом следует пользоваться только тогда, когда четыре другие оказывались не в состоянии устранить мощные нездоровые мысли. Даже тогда подавлением нужно пользоваться, если оно руководствуется мудростью понимания, а не мудростью обычного ума, коренящейся в отвращении.
    Постоянное преобладание нездоровых состояний имеет своим результатом прочное затемнение ума; ум становится похожим на оконное стекло, которое никогда не бывает чистым и постепенно продолжает утрачивать прозрачность, скрываясь под слоем грязи.

    3. Повседневная внимательность
    Усилие, совершаемое умом, в дальнейшем приводит к большей внимательности в повседневной жизни. Это означает, что мы уделяем внимание всему, что делаем, во время занятия этим делом, выполняем работу без заградительного потока отвлекающих мыслей, протекающего в это самое время. Внимательность возрастает с практикой.
    Те, кто желают приобрести уменье играть на фортепьяно, должны сперва затратить многие часы на упражнения. Нехорошо говорить: «Это скучно». Таким же точно образом надо обучать и ум; а мы можем быть внимательными только в повседневной жизни. Какое еще время для этого у нас имеется?
    Терпеливые усилия и внимательность приносят полезные результаты.
     
  23. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    Глава 3
    Четыре основания внимательности

    Если мы попытаемся практиковать медитацию, но наша внимательность будет слаба; ум будет страдать от бесконечных отвлечений. В то время как такой «медитирующий» может обладать хоть малым спокойствием, он совсем не будет иметь мудрости прозрения, ибо последняя возникает только при наличии сильной внимательности. Итак, для успеха в медитации практикующему необходим ум, прочно утвердившийся в состоянии внимательности.
    Что же это за четыре основания внимательности? Это созерцания тела, чувств, состояний психики и психических явлений. Можно рассматривать их в этом порядке, применявшемся Буддой, который идет от самых грубых аспектов «личности» к тончайшим переживаниям.

    1.Созерцание тела

    Тело представляет собой наиболее плотный и материальный предмет, считающийся «моим» и «мною». Однако даже одно из созерцаний этого цикла, одно из основных упражнений, оказывается достаточным для достижения просветления; и нет необходимости в том, чтобы каждый практиковал все аспекты четырех созерцаний. Индивидуальные упражнения, такие, как упражнения с внимательным дыханием или внимательность по отношению к чувству, соответствует различным характерам и различным периодам развития.

    (а) Внимательность к дыханию
    Здесь перед нами налицо телесный процесс, который продолжается день и ночь, начинаясь с рождения, и кончается лишь со смертью. Это идеальный процесс для созерцания, так как его никогда нельзя отбросить. Он может стать — и действительно становится — с нарастанием сосредоточенности — более тонким и поверхностным. Практикующему не приходится прилагать усилия по контролю или задерживанию дыхания.
    Естественный характер внимательного дыхания подчеркнут Буддой на первых четырех «ступенях» процесса. В действительности было бы практичнее назвать эту первую тетраду методом культивирования внимательности. Он начинается с осознания «Длинного вдоха» и «Длинного выхода» — т.е. дыхания того вида, который мы, по всей вероятности, имеем в начале практики. Нам не следует думать: «Я дышу длинным дыханием»; должно существовать простое голое осознание процесса.

    Во время следующей тетрады, созерцания чувства, дыхание проходит еще через четыре ступени, начиная с переживания восторга, пити. Когда дыхание стало очень тонким, оно может остановиться — или показаться остановившимся; при этом тело оказывается почти незаметным. Единственным легко замечаемым телесным явлением остается чувство восторга, в которое как бы трансмутируется дыхание.
    Затем приходит переживание тонкой деятельности читта, т.е. ума-сердца, связанной с дыхательным процессом; наступает также успокоение этих видов деятельности.

    Следующая тетрада, созерцание ума, состоит из ступеней, на которых медитирующий переживает радость, сосредоточенность и освобождение ума. Эти три первые четырехступенчатые группы переживаний заняты культивированием спокойствия, тогда как во время последней тетрады, занятой событиями психической жизни, медитирующий развивает прозрение: он созерцает непостоянство, бесстрастие, прекращение жажды существования и отказ от него. Хотя такая схема ступеней находится в проповеди Будды о внимательности и была также тщательно разработана последующими учителями медитации, из этого не следует, что все, кто практикует этот способ медитации, должны пережить каждую ступень: многое зависит от индивида.

    При помощи одного лишь этого упражнения медитирующий может пережить как спокойствие, так и прозрение, достичь конечных высот его практики, где оказывается познанной ниббана. Действительно, там говорится, что этим методом пользовался сам Готама, когда он стремился к просветлению; утверждают, что при помощи внимательности к дыханию он достиг конечного и полного освобождения; это весьма ободряющий факт! Кроме того, эта практика является подходящей для всех людей, даже для тех, кто страдает от различных недостатков. Вообще говоря, во время медитации каждый переживает некоторую рассеянность, когда мысли, слова и картины нарушают полноту внимательности ума. Эта практика представляет собой как бы лекарство, излечивающее болезнь рассеянности! И она оказывается вполне пригодной даже когда у нас нет учителя.

    (б) Четыре положения тела

    Эти положения — ходьба, стоянье, сиденье, лежанье. Здесь этот предмет внимательного осознания оказывается весьма непосредственным, потому что нам всегда приходится находиться в одном из таких четырех положений; но все-таки он нуждается в живой внимательности для поддержания сосредоточенности, поскольку материал упражнения бывает лишь скудным. Практика заключается в отсечении всех видов деятельности и ограничивается одним только осознанием положения тела и констатированием того факта, как оно меняется.
    Во время ходьбы внимательность должна быть обращена только на «ходьбу» (а не на то, как «я иду»); то же самое относится и к другим трем положениям. Сиденье представляет собой всего лишь непосредственное соприкосновение тела с подушкой для медитации, стоянье — всего лишь давление тела на ступни и их соприкосновение с землей, тогда как лежанье — это всего лишь неприкрашенное внимание, устремленное на соприкосновение тела с кроватью. Такое упражнение имеет своей целью прозрение, випассана, благодаря виденью только изменяющихся положений, а не «я», которое меняет их; но когда телу приходится оставаться неподвижным, как это бывает при сиденье в медитации, тогда легко заметить наличие боли, дукха. Если нам придется сохранять любую позу в течение длительного промежутка времени, — мы заметим наличие боли, дукха. больной, которому приходилось лежать в больнице в течение целых недель или месяцев, также обладает обширным знакомством с дукха. Из этого состояния выводит только бесстрастное исследование дукха; попытки же притворяться, что она не существует, только повергают нас в новые затруднения!

    (в) Полное осознание
    (слово «сампаджанна» переводится словами «полное постижение»).
    Когда мы хорошо практикуем эти два аспекта, они вполне естественно приводят к третьему — к полному осознанию всего «поля» медитации. Как это знает любой медитирующий, уму достаточно легко соскользнуть с предмета медитации и менее чем за одно мгновенье оказаться далеко от него. Этот вид полного осознания препятствует такому явлению, постоянно укрепляя ум предметом медитации. ...Таким образом, мы не оставляем предмета медитации даже в повседневной жизни.
    Но может случиться так, что практикующий почувствует тяготение к «сухому» подходу, свойственному лишь прозрению; в подобном случае у него не будет какого-то одного особого предмета, поскольку все четыре рода внимательности — к телу, к чувству, к психическим состояниям и к психическим явлениям — все стали медитацией. Тогда, благодаря применению полного осознания нашего поля медитации, ум-сердце никогда не отклоняется от медитации, ибо все сделанное познается со внимательностью и прозрением, а при этом укрепляются корни здорового состояния. Опять же, как и в других аспектах, данный аспект приводит практикующего к последнему аспекту — к полному осознанию и к отсутствию заблуждения.
    Отсутствие заблуждения означает восприятие следующего факта: все, что мы считаем «своим» или «собой», например, «мое тело», «мои мысли», «мои взгляды», — все это не является нашим, так как в действительности не существует никакого обладателя. Следовательно, это упражнение ведет нас от несколько «мирской» внимательности, связанной с деталями обыденной жизни, прямо к полному осознанию совершенно свободного от заблуждения просветленного ума.
    В свете всего сказанного здесь о первом созерцании можно, пожалуй, усмотреть справедливость слов Будды: «Я утверждаю, что внимательность полезна повсюду».
     
  24. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    2. Созерцание чувства

    Хорошо познанные благодаря внимательности, обнаженные чувства удовольствия, страдания и не содержащие ни того, ни другого, нейтральные, предоставляют медитирующему много полезной информации. медитирующему следует понять, что чувства приходят сначала и, следовательно, окрашивают природу происходящих впоследствии мыслей. Поэтому при развитии внимательности к чувству воздвигается преграда вожделению.
    Почти каждому человеку известно то переживание, когда мы перенесли какую-то боль, какое-то оскорбление и после этого чувствуем, по крайней мере, неприязнь, антипатию к другим людям. Это болезненное чувство приходит первым, а гнев, как активизированный второй корень нездоровья, оказывается на втором месте. Он может скрываться внутри нас или выражаться в жестах, действиях, словах. Также обычным является либо подавление гнева, либо его выражение, ибо эти два способа суть единственно известные большинству людей. Но Будда учит внимательности к чувству — как выходу из этих двух крайностей. Будьте внимательны к внезапному чувству, просто познавайте его как «боль» или созерцайте без слов. Тогда гнев и отвращение не имеют возможности возникновения, а потому и нет нужды в их подавлении, как и в создавании дурной каммы, возникающей вследствие их выражения. Следовательно, болезненное чувство есть тот индикатор, который указывает на возможность появления отвращения; это сигнал предупреждения, заслуживающий должного внимания.
    не всегда можно избавиться от чувства физической боли; но подобным способом мы смогли бы избавиться от душевной боли и всего создаваемого ею комплекса отвращения.

    3. Созерцание состояний ума

    Это созерцание опять-таки является более тонким, чем предыдущее; теперь внимательность наблюдает состояния ума как возникающие и уходящие. о различиях между словом «ум» и словом «читта» на пали. Во-первых, термин «читта» обыкновенно включает чувства, которые являют собой основу эмоций; поэтому в числе значений термина «читта» оказывается также и «сердце».
    Во-вторых, наш термин «ум» употребляется в единственном числе по отношению к одному человеку; только говоря о многих людях, мы говорим об «умах». Однако в буддийской традиции, когда мы говорим на уровне общепринятой истины, можно сказать, что один человек переживает многие «умы», многие читта, которые изменяются в соответствии с внешними и внутренними стимулами. Конечно, это значит видеть вещи в состоянии заблуждения, поскольку мудрость прозрения раскрывает нам тот факт, что не существует «личности», которая обладает разными «умами» или переживает их.
    С точки зрения человека, только что начавшего медитацию, существует наблюдатель, который познает явления своего собственного ума. Но по мере того, как продолжается практика, «личность», созданная этими нездоровыми состояниями ума — фактически нездоровым психическим фактором гордости, — неуклонно растворяется, пока не останется просто внимательность, отмечающая возникновение и исчезновение этих умов, или читта.

    Первыми тремя предметами при этом созерцании называют корни нездорового состояния: алчность, отвращение и заблуждение. Если во время медитации или в повседневной жизни мы достаточно внимательны, мы можем, будучи затронуты одним из коней нездоровья, сказать себе: «Ум охвачен алчностью... отвращением... заблуждением» (в соответствии с тем, что возникло). Может потребоваться применение такого же объема обнаженного внимания — повторение приема в тех случаях, когда нечистота ума крепка; этого бывает достаточно для устранения соответствующего недостатка.
    Данный прием значительно более ценен для других способов, в которых не содержится никакого конфликта; здесь налицо лишь «отметка» нездорового состояния ума.

    Здоровые корни должны быть рассмотрены с большей полнотой.
    Первый из них — отсутствие алчности. Пользуясь таким словом, мы можем явственно противопоставить его алчности, создавая благодаря этому легко запоминающуюся пару противоположностей; но, пожалуй, еще более важно, что при этом диапазон значений слова возрастает: в данном случае понятие отсутствия алчности охватывает великодушие, бескорыстие и отречение — факторы существенного значения для любого рода духовного роста. Однако отречение простирается не только на предметы нашего обладания, но также и на это тело и на ум, рассматриваемые как наши собственные. В этом отношении отречение уже не является насильственным и искусственным «отказом» от наслаждений, которое зачастую является лишь тонко замаскированным подавлением; отречение представляет собой естественную освобожденность в силу отсутствия интереса. По мере нашего роста на любом духовном пути отречение возникает естественно вследствие возросшей зрелости и уменьшения вожделения. Поэтому «отречение» — не слово, которого следует бояться; оно будет просто проявляться вместе с процессом духовного роста. И при таком способе, который совсем не является эгоцентрическим, пожалуй, более велика вероятность возникновения восторга или блаженства, что в свою очередь способно заложить основу глубокого спокойствия и проявления прозрения.

    Второй корень здорового состояния, отсутствие отвращения, также охватывает широкий диапазон психических явлений, ибо он означает как любящую доброту, так и сострадание. Метта, или любящая доброта, представляет собой такую любовь, которая очищена и бескорыстна. В метта не существует склонности к тому, чтобы искать опору в других людях, что-то от них получить нет даже сентиментальной привязанности к ним. Ее плодами оказывается счастье — как для того, кто ее культивирует, так и для его гармоничного окружения.
    И вот теперь, когда мы имеем некоторое представление о значении понятия метта, каким нам представится ее диапазон? Она начинается с самого себя; иначе говоря, человек, прежде чем он сможет проявить метта по отношению к другим, должен обладать разумным количеством любви и уважения к самому себе. Цель его метта к другим состоит в том, чтобы распространить на них то же самое качество бескорыстной любви и теплоты — и распространить ее не только на людей, но также и на животных, и на те существа, которые обычно невидимы. Это значит иметь сердце, свободное от вражды к какому бы то ни было живому существу.

    Переходя теперь к состраданию, каруна, которое представляет собой сочувствие чужим печалям и активные шаги с целью оказать помощь другим, заметим, что это качество нельзя развить, если у нас не имеется основы — любящей доброты. Сострадание, как аспект корня отсутствия отвращения, может возникнуть во время медитации, когда на память практикующему приходят печали других живых существ.
    Эти два качества — любящая доброта и сострадание — составляют корень отсутствия отвращения.

    Если же ему нужно достичь высочайшего состояния, тогда необходимо обратить внимание на рост отсутствия заблуждения. Это — другое название мудрости. Мудрость, или панна, включает ясность мысли, то, что называют интеллектом; но она выходит далеко за его пределы. Таким образом, ясное и разумное постижение дхаммы — как благодаря учености, так и благодаря заучиванию слов Будды и размышлению над ними — является основой для проникновения в ее истину, причем это проникновение происходит благодаря практике медитации. Нужно усиливать возникающие во время медитации состояния ума, свободного от заблуждения, — усиливать, обращая на них полное внимание. Они будут заняты тремя фактами: непостоянством, дукха и отсутствием «я» (последнее включает в себя пустоту).
     
  25. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Автор

    Сообщения:
    8.027
    Симпатии:
    423
    4. Созерцание психических событий

    Это созерцание содержит самые тонкие аспекты дхаммы, мимолетные «события», или дхаммы, которые возникают и исчезают. Для раскрытия этого процесса изменений внимательность должна быть очень острой. Обычно к ним подходят после практики одного из предыдущих созерцаний, которые обостряют восприятие и подготавливают основы для созерцания психических событий.

    (а) Пять препятствий

    Эти препятствия, прежде всего, мешают достижению глубокой медитации, джхана, а также возникновению мудрости в повседневной жизни. Таковы чувственное желание, недоброжелательство, сонливость и вялость, возбуждение и беспокойство, скептические сомнения.
    Это созерцание имеет целью только прозрение; поэтому медитирующий, применяя одно лишь осознание, обращает внимание только на присутствие, отсутствие, процесс возникновения, прекращение процесса. Иными словами, следует осуществлять полное осознание самих препятствий. Нужно очень хорошо знать, какого рода мысли или другие стимулы вызывают процесс возникновения. Медитирующий — свой собственный врач, который лечит болезни ума-сердца при их появлении.
    данный процесс представляет собой путь подхода к необусловленному, потому что, во-первых, он успокаивает все слова и понятия, даже буддийские, во-вторых, в связи с этим исключается идея «я», так что отмечаются только дхаммы, или «события».
    Такое созерцание для большинства людей не окажется действенным, если ко времени его практики не будет уже достигнуто значительное спокойствие ума. Без него ум окажется слишком разбросан и груб, так что ему не будут видны мелкие и тонкие «события» этих препятствий.

    (б) Пять совокупностей

    То же самое можно сказать и об упражнении, где в свете своего возникновения и исчезновения рассматриваются пять составляющих групп, на которые Будда разложил так называемую личность. Вот эти пять совокупностей: тело, чувство, восприятие, психические формации и сознание.
    тело не следует рассматривать как «мое тело»; нужно только простое осознание «тела». «Восприятие» означает процесс узнавания и отождествления; в него включена память. «Психические формации» суть мысли; они могут быть непроизвольными или произвольными. «Сознание» означает шесть сознаний внешних чувств: глаза, уха, носа, языка, тела (прикосновения) и ума.
    Такова тотальность человеческого существа, то, в чем растворяется идея «личности», обычно видимая в качестве одного целого, когда мы рассматриваем ее со вниманием.
    Моменты, в течение которых существуют каждые из них, весьма кратки. Обычно наша недостаточная внимательность и мудрость означает, что мы рассматриваем себя как нечто целостное, а потому не видим возникновения и исчезновения совокупностей; кроме того, прозрению препятствует понятие о «я». Когда же медитирующий выполняет это упражнение, тогда растворяется личность — и с ней вместе нездоровые психические состояния, на которых основано это понятие. Тогда возникает прозрение в обусловленную природу всех явлений; и когда это происходит, становится возможным оставить понятие «я»; как говорил Будда, это подобно тому, как если бы мы сбросили тяжелую ношу и не взваливали на себя другую.

    В этом упражнении нет надобности подвергать анализу пять совокупностей. Достаточно просто обозревать их возникновение, существование и исчезновение с неприкрытым вниманием. В начале это упражнение также может включать произносимые в уме слова; но позднее они исчезают, и мы видим только процесс возникновения и исчезновения.

    (в) Семь факторов просветления

    Эти семь факторов таковы: внимательность, исследование дхамм (психических событий), усилие, восторг, покой, сосредоточенность и душевная уравновешенность.
    Следует отметить, что в начале перечня стоит внимательность; поэтому без высокоразвитой внимательности не может быть никакого просветления! Все эти факторы могут до некоторой степени наличествовать даже и у тех лиц, которые только начали практику медитации; но к тому времени, когда их можно считать обладающими факторами просветления, они становятся очень тонкими. Медитирующий мог бы легко развить их с нарушением равновесия, например, предаваясь восторгу или покою за счет внимательности и усилия.

    Отметив ведущее место внимательности среди этих факторов, нужно со всей ясностью отдавать себе отчет в значении и второго фактора — исследования дхамм. Этот термин относится к событиям, которые возникают и исчезают в уме. Именно этот фактор в особенности приводит практикующего к випассане, к прозрению. Вера, или уверенность, есть фактор, уже установленный надлежащей практикой добродетели и медитации, потому что мы сами увидели благие последствия этих явлений. На таком продвинутом уровне практики медитирующий выходит за пределы веры, познавая и видя вещи такими, каковы они есть в действительности; и тогда его справедливо называют «неверующим».

    Если не культивировать эти факторы при помощи практики данного упражнения или каким-нибудь иным способом, тогда нельзя ожидать появления просветления. Хотя само мгновение просветления, его пути и плоды не являются обусловленными, ибо переживание ниббаны есть необусловленная дхамма, однако для того, чтобы оно проявилось, путь должен быть расчищен.
     

Поделиться этой страницей