1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Вспоминаю дикое время коряг и желудей в гостиных.
    Как гурманам от застолий после солёного хочется сладенького, так эстетам от гостиных после пластмассы захотелось чего-то натуральненького. А мастера и рады стараться - начали пристально вглядываться в ветки и коряги, выискивая в них откровения...
    Но это ещё не искусство. Искусство будет впереди.:)

    Опыт Эрьзи волновал и обывателей, и народных деревянщиков. Ведь у него же получалось! Материал творчества приобретал в глазах толпы магическую силу. Так же замирает в благоговении дилетант над тюбиками краски и кистями, убеждённый, что в них - сила.
    Однако, как тоже вспоминается, Пикассо однажды в интервью в ответ на вопрос о том, в чём философский смысл его голубого и розового периодов, ответил, что у него в это время просто красок других не было и денег на краски - тоже. А писать хотелось. Вот так человечество получило в тяжёлый период жизни художника такой дар на века.

    Ограничения в творчестве и из-за жизненных обстоятельств, и из-за сопротивления материала, и - что самое главное - из-за несовпадения замысла как прикосновения к художнику вечности и возможностей художника как ответа на это тленности - придают процессу творчества и самобытность, и самоценность. Ограничения, конечно, влияют на результат, однако их преодоление само по себе - процесс для художника необходимый.

    [​IMG]
    [​IMG]
    Пабло Пикассо

    [​IMG]
    Степан Эрьзя

    [​IMG]
    Микеланджело Буонарроти, "Пьета ронданини"
    Вот так форма глыбы мрамора определила решение художника.

    Мечтают ли художники о возможности творить без сопротивления среды и материала? Конечно, хочется иногда, чтобы всё шло как по маслу:) ) Так и приобретается мастерство, когда уже можно провести единственно верную линию без подтирок, найти точный оттенок с помощью двух-трёх красок вместо возни на палитре неумелого ученика, приходит умение оптимально выбрать технику, формат, размер...
    Мы, конечно, ведая это или не ведая, всегда имеем перед собой образец Творения. Потому и впадаем иногда в ересь, выискивая Божественные смыслы в корягах - ведь эти коряги побывали прямо в руке Бога!
    Но трудности, которые подбрасывает нам натура, - это условия, которые заданы свыше. И пробиваться через них - это условие того самого дара Божьего, который кажется со стороны чем-то сладким. А он горький, как те травы...
     
  2. Ондатр

    Ондатр Super Moderator

    Сообщения:
    24.922
    Симпатии:
    6.497
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    http://forum.arimoya.info/threads/Для-тех-кто-ещё-пишет-свою-Картину-мира.212/#post-4544

    Это немного иной срез творения в реальности - что-то наподобие открытия человеком шуток Бога. Когда Он шутил для самого Себя, терпеливо ожидая, что человек когда-нибудь эти шутки оценит.
    Впрочем, творчество человека в целом - это попытка повторения Его реплик и шуток, что бы ни думал человек о своём потенциале:)
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Писатель - живой человек, поэтому нельзя быть писателем по расписанию. Поэт бывает поэтом всегда, он знает, что покорен поэзией навек. Наверное, художник чувствует, что линии и цвета осаждают его. А музыкант ощущает, что удивительный мир звуков - самый удивительный из всех миров искусств - вечно ищет его, его ждут мелодии и диссонансы. Для целей человека Искусства слепота не может быть лишь бедствием - она становится орудием. Луис де Леон посвятил одну из своих од слепому композитору Франсиско Салинасу.
    Писатель - или любой человек - должен воспринимать случившееся с ним как орудие; все, что ни выпадает ему, может послужить его цели, и в случае с художником это еще ощутимее. Все, что ни происходит с ним: унижения, обиды, неудачи - все дается ему как глина, как материал для его искусства, который должен быть использован. Поэтому в одном из стихотворений я говорю о том, чем были вспоены античные герои: бедствия, унижения, раздоры. Это дается нам, чтобы мы преобразились, чтобы из бедственных обстоятельств собственной жизни создали нечто вечное или притязающее на то, чтобы быть вечным.
    Если так думает слепой - он спасен. Слепота - это дар. Я утомил вас перечислением полученных мною даров: древнеанглийский, в какой-то степени шведский язык, знакомство со средневековой литературой, до той поры неизвестной мне, написание многих книг, хороших и плохих, но оправдавших потраченное на них время. Кроме того, слепой ощущает доброту окружающих. Люди всегда добры к слепым.
    Мне хотелось бы закончить строчкой Гете. Я не очень силен в немецком, но думаю, что смогу без грубых ошибок произнести слова: "Alles Nahe werde fern" - "Все, что было близко, удаляется". Гете написал это о вечерних сумерках. Когда смеркается, окружающее словно скрывается от наших глаз, подобно тому как видимый мир почти полностью исчез из моих.
    Гете мог сказать это не только о сумерках, но и о жизни. Все удаляется от нас. Старость должна быть высочайшим одиночеством, если не считать высочайшего одиночества смерти. "Все, что было близко, удаляется" - это относится и к постепенно усиливающейся слепоте, о которой я рад был рассказать вам сегодня вечером и рад доказать, что она не совершенное бедствие. Она должна стать одним из многих удивительных орудий, посланных нам судьбою или случаем".
    Хорхе Луис Борхес, "Слепота. Вечер седьмой"

    Бетховен и Сметана, владея мастерством в мире звуков, оглохли, Бунюэль и Пикассо, захваченные волшебством зримого мира, оглохли и ослепли... Моё сострадание к переживающим такие испытания пересиливает все потуги к созидательному оптимизму. Пусть "...в "Одиссее" говорится: боги насылают злоключения, чтобы людям было что воспевать для грядущих поколений". (Борхес) Очень трудно слепоту и любую инвалидность признать благом, как выводит это Борхес. Да ведь и судить так можно лишь о своих бедах.

    "У Мильтона есть сонет, в котором он говорит о своей слепоте. По одной строке сонета можно догадаться, что он написан слепым. Когда Мильтон описывает мир, он говорит: "В этом темном и широком мире". Именно таков мир слепых, когда они остаются одни, потому что они передвигаются, ища опоры вытянутыми вперед руками. Вот пример (гораздо более впечатляющий, чем мой) человека, преодолевшего слепоту и свершившего свой труд: "Потерянный рай", "Возвращенный рай", "Samson Agonistes", лучшие сонеты, часть "Истории Англии" начиная с истоков до завоевания норманнами -- все это он написал, будучи слепым, диктуя случайным людям.
    Аристократу-бостонцу Прескотту помогала жена. Несчастный случай, происшедший с ним в студенческие годы в Гарварде, лишил его одного глаза и оставил Почти слепым на другой. Прескотт решил посвятить жизнь литературе. Он изучал литературу Англии, Франции, Италии, Испании. Королевская Испания подарила ему свой мир, обратившийся во времена республики в свою противоположность. Эрудит стал писателем и продиктовал жене историю завоевания испанцами Мексики и Перу, правления королей-католиков и Филиппа П. Это была счастливая, можно сказать, праведная задача, и он посвятил ей более двадцати лет.
    Приведу два более близких нам примера. Я уже упоминал Груссака. Груссак забыт несправедливо. Сейчас помнят, что он был чужаком-французом. Говорят, что его труды устарели, что сейчас мы располагаем лучшими работами. При этом забывают, что он писал, и то, как он это делал. Груссак не только оставил нам исторические и критические работы, он преобразил испано-язычную прозу. Альфонсо Рейес, лучший испаноязычный прозаик всех времен, говорил мне: "Груссак научил меня, как следует писать по-испански". Груссак справился со своей слепотой, а ряд созданных им вещей можно отнести к лучшим прозаическим страницам, написанным в нашей стране. Мне бывает приятно вспомнить о нем.
    Обратимся к другому примеру, более известному, чем Груссак. Джеймс Джойс тоже совершил двойной труд. Он оставил два огромных и, почему не сознаться, неудобочтимых романа -- "Ulises" и "Finnegan's Wake". Но это лишь часть проделанной им работы (сюда же входят прекрасные стихи и изумительный "Портрет художника в юности"). Другая часть, возможно, даже более ценная, как теперь считается, -- то, что он совершил с почти необъятным английским языком.<...> Он изучил норвежский, на котором вел переписку с Ибсеном. Затем овладел греческим, латынью... Он писал на языке собственного изобретения, трудном для понимания, но удивительно музыкальном. Джойс внес в английский новую музыку. Ему принадлежат слова мужественные (но не искренние): "Из всего, что со мной произошло в жизни, наименьшее значение имела потеря зрения". Часть своих произведений он создал незрячим: шлифуя фразы по памяти, иногда проводя над одной фразой целый день, затем записывая и выправляя их. Все это, будучи полуслепым, а временами -- слепым. Подобным же образом ущербность Буало, Свифта, Канта, Рескина и Джорджа Мура окрашивала печалью их труд; то же самое относится и к изъянам, обладатели которых достигли всеобщей известности. <...>
    Я привел достаточно примеров. Некоторые столь известны, что мой собственный случай совестно и упоминать..."
    Хорхе Луис Борхес

    Голодный человек тоньше чувствует запах и вкус, чем объевшийся.
    А голод по впечатлениям утоньшает и углубляет впечатление, ограниченность средств помогает бесстрастному их выбору, скупость на подробности делает избранную деталь выразительнее и точнее...
    И слепой Гомер (или кто там всё это написал), и слепой Борхес, конечно, правы. Но Борхес прав и в том, что "ущербность... окрашивала печалью их труд". Но печаль и веселье в момент творенья - это уже другая тема.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Когда я понял, что окружен книгами, названия которых вынужден спрашивать у друзей, мне вспомнилась фраза Рудольфа Штейнера в книге об антропософии (как он называл теософию). Он сказал, что, когда что-то подходит к концу, следует помнить, что начинается что-то новое. Совет полезный, хотя и трудновыполнимый, поскольку что мы теряем - известно, а что приобретаем - нет. У нас есть сложившееся, иногда преувеличенное впечатление об утраченном, но мы не знаем, что произойдет, что случится взамен.
    Я принял решение. Я сказал себе: утрачен дорогой мир видимого; я должен сотворить иной вместо зримого мира, навсегда утерянного".

    "Мне представлялось, что это стихотворение написал Груссак, поскольку он тоже был директором библиотеки и тоже был слеп. Груссак оказался более стойким, чем я: он хранил молчание. Но я думаю, в наших судьбах были схожие моменты, потому что оба мы лишились зрения и оба любили книги. Написанное им намного выше того, что написал я. Но в конечном счете мы оба связаны с литературой и оба ведали библиотекой с недосягаемыми книгами. Можно сказать, с книгами без букв, с чистыми страницами для наших незрячих глаз. Я писал об иронии Бога и под конец спросил себя, кто из нас написал стихотворение, где "я" подходит обоим, а темнота одна на двоих.
    Тогда я не знал, что Хосе Мармоль, еще один директор библиотеки, тоже был слепым. Здесь появляется число три, снимающее вопросы. Два - не более чем совпадение, а три - утверждение божественное или теологическое. Мармоль был директором библиотеки, когда она располагалась на улице Венесуэлы..."
    Хорхе Луис Борхес, "Семь вечеров. Вечер седьмой. Слепота"

    "В следующие пять лет я почувствовал настоящую старость. На меня посыпались разные, хотя и не страшные хвори. Я стал жаловаться на ноги, которые прежде были такими сильными, затем на глаза и даже на голову (я стал все забывать и терял координацию движений). В 1979 году начались проблемы с желчным пузырем. Я провел три дня в больнице в кислородной палатке. Больница внушает мне ужас. На третий день я оборвал все провода и шланги и вернулся домой. В 1980 году мне сделали операцию по поводу простаты. В 1981 году возобновились неприятности с желчным пузырем. Угрозы сыплются со всех сторон. И я трезво отдаю себе отчет в собственной немощи.
    Мне легко поставить себе диагноз. Я стар, вот в чем моя главная болезнь. Мне хорошо только дома, где я подчиняюсь однажды заведенному порядку. Встаю, пью кофе, полчаса занимаюсь гимнастикой, моюсь, снова пью кофе и что-то ем. Уже девять или полдесятого. Иду на прогулку вокруг дома и скучаю до полудня. Глаза мои видят плохо. Я читаю с лупой при сильном освещении, и это меня быстро утомляет.
    Глухота давно уже мешает мне слушать музыку. Вот я и жду, размышляю, что-то вспоминаю и с внезапным чувством нетерпения часто поглядываю на часы.
    Полдень — священный час аперитива, который я медленно пью в своем кабинете. После обеда я дремлю в кресле до трех часов. С трех до пяти мне особенно скучно. Немного читаю, отвечаю на письма, трогаю предметы. После пяти я снова начинаю часто поглядывать на часы: сколько осталось до второго аперитива, который я неизменно пью в шесть часов? Иногда я хитрю и делаю это минут на пятнадцать раньше. Случается, что после пяти ко мне приходят друзья, мы болтаем. В семь ужин с женой. Спать я ложусь рано. Из-за слабого зрения вот уже четыре года, как я не был в кино. Этому препятствует также отсутствие слуха, отвращение к уличному движению, к толпе. Я никогда не смотрю телевизор.
    Подчас целыми неделями ко мне никто не приходит. Я чувствую себя забытым. Затем появляется кто-то, кого я меньше всего ждал и давно не видел. А на другой день заходят сразу четверо или пятеро друзей, и я провожу с ними часок. Среди них Алькориса, с которым я прежде писал сценарии, наш лучший театральный режиссер Хуан Ибаньес, который пьет коньяк в любое время дня. И еще отец Хулиан, современный доминиканец, превосходный художник и гравер, автор двух странных фильмов. Мы с ним не раз говорили о вере и существовании бога. Наталкиваясь на мой прочный атеизм, он сказал однажды:
    — До знакомства с вами я иногда чувствовал, что моя вера колеблется. С тех пор как мы общаемся, она во мне очень окрепла.
    То же самое я могу сказать по поводу своего безверия. Но что бы сказали Превер или Пере, увидев меня в компании доминиканца!
    В условиях чисто механического, идеально отлаженного существования написание книги вместе с Каррьером может выглядеть неким потрясением основ моей жизни. Но я нисколько не жалуюсь. Эта работа позволила мне не закрывать наглухо дверь..."
    Луис Бунюэль, "Мой последний вздох"

    Хорошо прочитывается то, что невзгоды не совершают с людьми, их претерпевающими, радикальных переворотов. Часто можно услышать о том, что страдания позволили что-то осмыслить быстрее, чем это происходило прежде, но обычно направление постижения и сам смысл его - в русле прежних устремлений.

    "...Хотя я кое-как функционировал, но из колеи был выбит, а это штука коварная. Яд случившегося служил мне одновременно и горючим, и двигателем. Я бился с собственными переживаниями, полагая, будто из этого напряжения черпаю силы.
    Посетив врача, чтобы получить страховой полис перед началом съемок, я выяснил, что у меня ненормально высокое давление. Я уже давно ходил по Мюнхену с ощущением повышенной температуры, но объяснял свой внезапный румянец тем, что не привык к высоте 600 метров над уровнем моря. До сей поры, я был типичным гипотоником. Я начал принимать лекарства, понижающие сердечную активность, но они не помогли, я чувствовал, что от них становлюсь прямо-таки шизофреником.
    Сегодня можно сказать, что моя реакция по всем параметрам была неадекватной. Я стремился как можно быстрее поставить фильм, дабы продемонстрировать миру, на что я способен".
    Ингмар Бергман

    Случается, что во время, когда сама земля пошатнулась под ногами, человек кажется преображённым. Но как только боль отпускает - обычно всё новое, пришедшее во время боли, тоже отступает.

    Я видела - и сама испытывала - благодарность перед страданием, которое укрепляло в какой-то идее. В такое время пишутся новые книги, картины и музыка, хотя редко происходит нечто совершенно новое.
    Трудно, туго меняется человек. И всё же без расшатывпания физической основы, когда земное обнаруживает свою зыбкую природу, это было бы ещё труднее.

    Конечно, творение в моменты, когда человек оказывается очень жёстко ограниченным - болезнью или другими условиями, - можно признать его хватанием за предметное, телесное, считать попыткой усмирить вдруг ставшую агрессивной природу. Но я скорее вижу в этом поиск пароля, слова, знака, который подтвердил бы причастность к бóльшему творению, выходящему из бытийности.
    То, что приходится пользоваться старыми средствами, важно. То, что их становится меньше, тоже важно.

    "У меня одна проблема — преодоление. Мне трудно говорить о том, какова моя тема, но основная, которую хотел бы постоянно разрабатывать, это умение преодолеть самого себя, не вступить в конфликт с природой, гармонией. Но все это только в том случае, если человек находится в постоянной дисгармонии со средой. Преодолев эту дисгармонию, можно прийти к осмыслению жизни не через созерцательность, а через страдание".
    А.Тарковский
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    А.Бенуа, "Итальянская комедия"

    Всякое ремесло в один момент может стать доступным, и оно оказывается в этот момент искушением изысканной лёгкостью и доступной степенью совершенства.
    Отрывок из диалога отца и сына, театральных художников (отец, как мог, спасал сына от искушения):

    "...я горячо желаю, чтобы ты как можно меньше имел общего с атмосферой театра, чтобы ты от нее вдоволь отдыхал — и не столько физически, сколько духовно, уходя в иной мир, который и есть твой настоящий мир! И имей в виду, оказываясь в этом ином мире, ты бы в нем черпал настоящие силы, чтобы творить действительно свое и в театре и углублять это твое творчество, придавать ему такой характер, который тебе бы позволял при этой работе выражать свои основные идеи и мечты! Возможно, что при этом ты бы повстречался с разными препятствиями, неприятностями и даже гонениями, ибо всегда трудно “импонировать”, “навязать” нечто непривычное, новое, всегда трудно, вступая в уже замкнутую среду с ее “уставом”, с ее затхлой атмосферой, не возбуждать какой-то специфический отпор со стороны людей, с этой атмосферой свыкнувшихся. Но зато какая радость, получается, от преодоления, какие тут могут получиться бесконечно более торжественные триумфы!

    Вот, мой чудный и обожаемый, в этом-то и заключается моя главная о тебе забота! В том, что ты первоклассный мастер, maraviglioso professore1 и т. д., в этом не может быть сомнения, и я очень горжусь, что это так; я бы даже вполне удовлетворился тем, что ты “только” это. Но я знаю тебя более досконально и я слишком хорошо сознаю, какие силы ты в себе таишь... И именно потому, что я так хорошо эти силы твои знаю, я болею тем, что ты их оставляешь как-то втуне, без настоящего использования. Ты слишком рано перестал выявлять себя, ты превратился в исполнителя (“хотя бы и по собственным эскизам”), в то, во что неминуемо превращается всякий, попадающий в engrenage2 театра, не знаю того магического слова, благодаря которому можно из этого engrenage периодически высвобождаться.

    И, наконец, еще о театральной иллюзии. Ну, разумеется, театр есть мир иллюзий — это есть его главная основа и чудесная прерогатива.
    И, разумеется, для декоратора нет другого спасения, как именно в иллюзионности… Разумеется, диво дивное и чудо чудесное, когда художник, работающий в театре, чарами своего таланта может вполне убедить зрителя, заставить его поверить, что все так было или могло быть. Но существуют бесчисленные разные способы достижения этих иллюзий, и вовсе для этого не требуется один и тот же прием “простого trompe l'oeil”3. И заговорил я об этом для того, чтобы выяснить еще одно недоразумение, а затем и потому, что тут опять-таки ужасно важно почаще вырываться из атмосферы театра на вольный воздух!
    Правду театра необходимо проверять настоящей правдой. Это важно не потому, что такая проверка означает и какую-то документировку. Художник, выбравшийся из плена театра на свободу, не для этого должен работать с натуры или “на натуре”, чтобы запастись всякими мотивами, могущими затем пригодиться в декорациях или в эффектном освещении, а выбравшийся этот художник должен использовать свою свободу для общего своего, но непременно духовного, а не физического оздоровления. Надо уметь на время совершенно забывать о театре. Надо приучить себя (по системе йогов, что ли) каждую свободную минуту употреблять на такое целительное забвение! Целая тренировка... Ведь когда работаешь на театре, то вкушаешь всю радость, о которой ты пишешь (“пороскошествовать”), но в то же время ты “не изменяешь себе”. А затем в процессе такой работы и в таком пребывании с глазу на глаз с природой в таком удалении от вздорной суеты душа художника расцветает, у него рождаются все новые и новые планы, задачи, и именно из всего этого и создается подлинное искусство!.. Об этом, мой чудный, тебе и следует позаботиться, не теряя уже ни минуты.
    ___________________
    1 Чудесный учитель (ит.).
    2 Зубчатое колесо (фр.).
    3 Зрительного обмана (фр.)".

    Из письма Александра Бенуа сыну, Николаю Бенуа. 1935г.

    [​IMG]
    Константин Сомов, портрет А.Бенуа
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Не зря эти месяцы проехались, словно каток. Всё внутри продолжает сопротивляться пониманию наивного искусства, как успешного преодоления материала, однако за допуском возможности упрощения формы как этапа растущего мастерства растёт доверие к наивности, не прошедшей никакой эволюции с момента, когда художник начал рисовать и писать, зная, что он делает.
    Это тоже может оказаться победой над сопротивляющейся натурой - простой язык, обращённый к натуре, и простые знаки, полученные от неё. И может статься, что за простотой языка таится ясное видение той стороны мироздания, которой оно к художнику повернулось.

    [​IMG]

    [​IMG]
    Нико Пиросмани


    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]
    Анри Руссо


    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]
    Иван Генералич
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]
    Пабло Пикассо
    "А вот отчего Вы больше не пишете?
    Ходят слухи, что со времени получения премии
    Вы не написали ни одной строки! Арсеньев сердится,
    и Ваши друзья тоже, не говоря о публике".
    М.Алданов - И.Бунину
    Преодоление трудностей ремесла и ограниченных возможностей, сопротивляющегося материала благородно и признано художниками. Но есть искус, которому так трудно противиться. Об этом Бенуа писал своему сыну, Алданов касался в переписке с Буниным.
    "...похвала почти никакого удовольствия не доставляет, а дурные отзывы, хотя бы в пустяках, расстраивают, -- признак особого, писательского, душевного расстройства..." (М.Алданов) Немало значат для автора удовольствие от работы, признание его труда другими людьми, освобождение от трудностей. Художник, конечно, должен быть голодным, но он хочет наесться.
    Без рассуждения о гордыне тут трудно обойтись. Наверное она, как паразит, способна вытеснить творческий порыв. И этот паразит сильнее страха, бесчувствия, которые могут преодолеваться художником самостоятельно. Есть в гордости нечто сладостно-наркотическое, не правда ли?

    ...Хотела написать длинную главу, но простите меня - эта тема настолько замылена для меня, что повторять уже не раз сказанное нет сил. Только одно скажу: вдохновение больше привязано к телу, чем мы думаем. Телесный голод теснее связан с творческим голодом, чем нам хотелось бы. Неудовлетворённость сильнее двигает художником, чем он готов признать.


    [​IMG]
    Пабло Пикассо
     
    La Mecha нравится это.
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Для того, чтобы строить концепцию искусства, следует прежде всего ответить на вопрос гораздо более важный и общий: «В чем смысл нашего существования?» По-моему, смысл нашего существования здесь на земле в том, чтобы духовно возвыситься. А значит, и искусство должно этому служить...
    Если бы я изобрел какой-то другой принцип, то и концепцию искусства должен был бы рассматривать по-иному. Но так как смысл нашего существования я определяю именно таким образом, то верю, что искусство должно помогать человеку в его духовном развитии. Искусство должно помочь человеку духовно измениться, вырасти...
    Была такая точка зрения: искусство столь же познавательно, как всякие другие (интеллектуальные, духовные) формы жизни на нашей планете. Но я вообще не верю в большие возможности познания. Знание все больше и больше отвлекает от главной цели, от основной мысли. Чем больше мы знаем — тем меньше мы знаем. Если, к примеру, мы углубляемся, это мешает нам видеть широко. Искусство нужно человеку, чтобы духовно воспарить, возвыситься над самим собой, используя свою свободную волю...
    Художник всегда испытывает давление, какое-то беспокойство. Думаю, в идеальных условиях художник просто не смог бы работать. У него не было бы воздушного пространства. Художник должен испытывать какое-то давление. Я не знаю, какое именно но должен. Если мир в порядке, в гармонии, он не нуждается в искусстве. Можно сказать, что искусство существует лишь потому, что мир плохо устроен".
    Андрей Тарковский

    А дальше в этом интервью (для журнала "Страна и мир" в 1984 году) он развивает мысль о вечном стремлении человека "уравновесить потребности духовные с потребностями материальными", о поиске гармонии. Я в который раз поразилась противоречивости существования человека на земле.
    Всё лучшее, что он может сделать, делается в моменты дисгармонии и в борьбе с дисгармонией. "В идеальных условиях художник просто не смог бы работать", - сказал Тарковский, и, боюсь, это в самом деле так. Значит, искусство в идеальной модели саморазрушительно - оно существует, чтобы пришла губительная для него гармония? Но одновременно оно воспроизводит само себя, а значит, отодвигает достижение гармонии в недостижимое будущее?

    Человек ест и избавляется от чувства голода, но понимает, что никогда не наестся навсегда (небытие - единственный способ насытиться). Так же и художник - избавляясь от дисгармонии, он понимает, что приближает гармонию только на миг.
    Может быть, вся эта вереница художников и правда ведёт человечество к гармонии, и с какой-то высшей точки это видно. Но нам видно лишь эту вереницу без начала и конца.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Свобода и несвобода в искусстве — понятие относительное и в большинстве случаев растяжимое. Не думаю, что Шекспир упивался полной свободой, работая над пьесами: многое зависело от актеров и возможностей тогдашнего театра. Данте заковал свою Комедию в оковы терцин, которые отразили Троицу и заодно средневековую философию, основанную на догматах католической церкви. Художник всегда загоняет себя в рамки определенных структур, дабы избежать хаотичности и, как ни странно, излишней свободы. Некоторые поэты, в частности, утверждают, что свободным стихом писать значительно труднее: размер и рифма накладывают запреты, упрощающие окончательный выбор.
    <...>
    Есть и другого рода препятствия, используемые в качестве стимула прозорливым художником. Джойс, например, отказался от предоставленной ему Валери Ларбо тихой квартиры, потому что нуждался в ходящих и говорящих вокруг людях. Во всяком случае, он боялся, что не сможет работать на кухнях, вкусив парижскую тишину Ларбо. (Возможно, он вообще не смог бы писать в тишине роскошного кабинета.) А некоторые писатели и композиторы испытывают так называемую “боязнь чистого листа”, когда в их распоряжении оказывается бесконечное количество свободного времени. Прокофьев и Шостакович не так уж творчески пострадали от Советской власти, как это принято считать. Во всяком случае, они мастерски растягивали выпавшую на их долю несвободу. Разумеется, нельзя утверждать, что постановления партии им пошли на пользу, но не могу отмежеваться от признания в любви ко многим поздним сочинениям Прокофьева и к Пятой Симфонии Шостаковича, которая не только обнаруживает некоторое признание автором неоклассических веяний, но и отвечает на критику партии. Эта несправедливая критика оказалась ограничением, навсегда уведшим Шостаковича от “формализма” Второй и Третьей Симфоний.
    <...>
    ...сражаться с ветряными мельницами, то есть с метафизическими проблемами, способны лишь подвижники, которых тоже воспитывает сопротивление материала".

    Валерий Афанасьев, "Золотая середина"

    Одному художнику необходимо рисовать на салфетках в шумном ресторане, чтобы отринуть от себя всякую буржуазность. Другому необходимо заучивать приходящие к нему стихи на нарах в бараке, потому что записывать смертельно опасно, да и невозможно.
    Невыносимость бытия - это, конечно, та сложность в художественном творении, перед которой меркнут проблемы с красками и прочими материалами, со сложностью задач и человеческой ограниченностью. Жёсткое давление социума по масштабу уступает лишь последним, крайним вопросам человеческого бытия, которые могут разрушить в миг все бережно собранные художником до этого момента конструкции.

    Наталья Трауберг высказывала мысль о том, что предельные вопросы и душевное смятение отступают во время простых домашних занятий - уборки комнаты, к примеру. В самом деле, это помогает.
    На это простое средство от душевных мук хочу взглянуть в творческом ракурсе. Хотя не раз в моей жизни меня пытались убедить в том, что создание табуретки - тоже творчество, и табуретка, и уборка комнаты, по моему убеждению, свободны от вдохновения. "Узкие врата", которые манят художника во время его труда, не маячат перед человеком, когда он спасается от предельных вопросов. Одного этого хватает, чтобы перестать говорить о высоком вдохновении во время работы над табуреткой.
    Можно попробовать освободиться от неразрешимости крайних вопросов, найдя наставника или мудрую книгу. В состоянии успешного освобождения от бренной глупости художник может написать собственные книги, читатели которых радостно найдут в них истины, вторящие истинам из более старых книг и из проповедей наставников. Я не могу начать новую фразу со слов "К сожалению...", потому что у меня нет сожаления, когда я говорю: это тоже, как и делание табуретки, удаляет художника прочь от его родной художественной среды. Это те самые простые подобия, которых следует избегать.

    Душевная боль от соприкосновения с предельными вопросами - величайшая трудность на пути художника. Он пытается преодолеть её, и лишь неправильность её преодоления, его собственные не лучшие, наверное, способы и усилия позволяют ему остаться в сфере творения. Между уборкой комнаты и Совершенными Истинами есть способы художника, бесполезные и не истинные.
    Выбор обусловлен ограничениями. Необходимость выбора - для художника обычное условие, ставшее потребностью. Самыми ценными результатами вечного выбора художника оказываются самые выстраданные и сложно соотносящиеся с совершенством плоды. Не знаю, насколько "золотая" эта середина. Эти плоды могут быть собраны из таких элементов, которые ни для табуретки, ни для Совершенных Истин не годны. А для художника - в самый раз.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "КОРРЕКЦИЯ ПОЛИТКОРРЕКТНОСТИ

    В современном искустве, и в театральном процессе в частности, есть одно абсолютное зло, убивающее на корню творческий процесс – имя ему «политкорректность».
    Я не против политкорректности в жизни – как раз абсолютно за; как за сдерживающий человеческое безумие фактор. Не будь ее, мир бы состоял в подавляющем большинстве из «ниггеров», «хохлов», «жидов», «пидарасов» и «косоглазых». Политкорректность возникла не как блажь какой-то отдельной группы, а лишь в качестве эффективного инструмента как средства защиты. Но, если в жизни этот инструмент необходим и его существование полностью оправданно, в искусстве он не несет ничего, кроме разрушения.
    Плюс творческих личностей, выросших на постсоветской почве, в том, что сегмент политкорректности в их сознании не вырос до критических размеров, в отличие от творцов Западной Европы, Северной Америки, Канады или Австралии. Минус – в отказе учитывания этого фактора как элемента творческой стратегии – как персональной, так и институциональной. Минус творцов «запада» – в регулярном смешивании двух реальностей: обычной человеческой и творческой. Если актер легко играет сцену насилия над представителем своей расы или социальной группы, то смена партнера на представитела другой группы может привести к остановке процесса: долгому обсуждению социальных последствий подобной сцены.
    Такое случается с поразительной ритмичностью на самых разных уровнях. Вспомнить хотя бы закрытую полицией два года назад в Лондоне выставку Exhibit B. Экспонатами выставки являлись темнокожие люди, находящиеся в различных контекстах – пыток, неволи, психологического давления. Эту выставку закрыли как расистскую, при том, что участвующие в ней темнокожие актеры убеждали городские власти в том, что выставка направлена против расизма. Ключевым фактором при принятии решения о запрещении выставки стал факт того, что ее автор Бретт Бейли – белый. Объяснения, что Бретт вырос в ЮАР и на протяжении многих лет занимался проблемой расизма, не помогли.
    На первой репетиции с зарубежными актерами я всегда говорю о том, чтобы они оставили за дверью репетиционной комнаты свою политкорректность. В этом есть, с одной стороны, прагматизм – дабы споры о пустом не воровали у творческого процесса время; и с другой – снятие психологического барьера: актеры должны относиться друг к другу как партнеры по площадке, не думая о цвете кожи или сексуальной ориентации своего коллеги. К тому же, в «творческой политкорректности» всегда сквозит столь ненавистный многими patronizing – хорошее слово, аналога которому в русском языке нет; его можно перевести как «надменное покровительственное отношение к кому-то».
    Если сегодня пристально посмотреть на классическое наследие в литературе, театре или кино, мы увидим, что с точки зрения современной политкорректности абсолютное большинство авторов следовало бы если не судить, то уж точно запретить их произведения. И Шекспир должен быть во главе подобного списка, поскольку именно в его произведении крепкий темнокожий мужчина в порыве неоправданной мести задушил хрупкую ранимую белую девушку".

    Николай Халезин
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "Когда я еще находился в тюрьме, я узнал о том, что меня пытаются героизировать. Слово "герой" для художника оскорбление. Художник в принципе не может быть героем. Павлик Морозов может быть героем, Брежнев может быть четырежды героем. Еще находясь в тюрьме, я начал говорить и писать о том, что не давал оснований так себя оскорблять".

    "ГЕРОИЗМЫ
    В контексте политического искусства говорить о себе или молчаливо соглашаться с ролью героя сродни внезапному объявлению себя Гераклом или Иисусом Христом. Кроме демонстративного самодовольства в этом трудно разглядеть что-то еще. Однако, стоит присмотреть внимательнее. Именование "герой" используется в разных сферах, но всегда предлагает практически идентичную систему отношений, смежных характеристик и значений. Первое, это язык военщины. Это ее арсенал поощрений, привилегий и статусов. "Герой Советского Союза", "Герой такого-то сражения" и т. д. и т. п. Война насыщается и уползает на другие континенты. Вечно голодная власть военных ползет вслед за ней. Она как опухоль расползается по материкам, но никогда не покидает родного гнезда. И вот военная система поощрений уже внедрена в социальную организацию мирного времени. Те же ордена и медали, но теперь это "Герой Труда", "Мать-Героиня", теперь уже статус "героя" присваивается за Особые Заслуги или жертвы перед аппаратом производства и государственного контроля.
    Следующая область, где можно встретить "героя" – это мифы Древней Греции. В мифах "герой" еще не Бог, но уже не человек. У "героев" мифов происхождение полубожественное. Логика мифа отвела им учесть внебрачных ублюдков, обреченных болтаться между миром богов и миров людей. Неопределенное положение и желание получить всемогущество обрекает их постоянно покушаться на божественный авторитет. Помимо мифов, Греция определила "герою" место на алтаре древнегреческой трагедии. Фрейд пишет: "Герой трагедии должен был Страдать! Это и теперь еще сущность содержания трагедии. Он должен взять на себя так называемую трагическую вину, которую не всегда легко обосновать, часто это просто не вина, в смысле буржуазной морали. Большей частью она состояла в возмущении против божественного авторитета, и хор вторил герою, выражая ему чувство симпатии, старался удержать его, предупредить и смирить, оплакивал его, когда героя постигало считавшееся заслуженным возмездие за его смелый поступок". Ключевые слова цитаты: должен страдать, считавшееся заслуженным возмездие.
    Очевидно, что долг страдания и заслуженное возмездие предстают здесь неотъемлемой частью любого поступка, опровергающего власть. И, в конце концов, герой трагедии это всего лишь роль. Это актер, костюм, сцена и предопределенная развязка. Так же как и герой кинофильма, он всегда расщеплен и никогда не является тем, за кого себя выдает. Эти примеры дают возможность увидеть ряд значений, которые содержат слово "ГЕРОЙ". Это: "служба, слуга, заслуги, жертва, вина, страдание, возмездие, долг, роль, сцена". Исторически эти значения связаны с профессиональной деятельностью солдата, актера или жертвенного барана. Но солдат, актер, баран, Иисус Христос, Геракл или сверхчеловек – это не художники. А художник никогда не "герой", потому что "герой" – это есть жертва, которую социум бросает в ненасытный кормяк власти. Моё дело – это процесс утверждения границ и форм политического искусства. Политическое искусство – это не инструмент. Оно само стремится подчинить себе инструменты политического контроля и направить их на достижение цели искусства.
    Превращение жизни в язык высказывания можно назвать целью искусства. Искусство – это работа со смыслами и формой выражения этих смыслов. Это не имеет никакого отношения к героизму и жертве. Я никогда не приносил себя в жертву, ничем не жертвовал, не жертвую сейчас. На ожидаемое возражение про "тюрьму" – я не могу спорить с фактом ограничения передвижения. Но этот факт возмещается избытком свободного времени. Разумнее смотреть на это как на отпуск, поездку в дом отдыха. Тем более, кто сказал, что тюрьма – это не отдых от "тюрьмы повседневности"? И с точки зрения работы со смыслами – этот вектор несравненно ближе к сути. Тогда как вектор героизма от политического искусства отделяет бездна".

    "Сегодня я могу сказать, что аппаратам власти так и не удалось подчинить себе политическое искусство. Оно не стало оформительским. А это означает, что нам по-прежнему сопутствует удача!"

    Пётр Павленский
     
  13. Натаха Мостовенко

    Натаха Мостовенко Участник

    Сообщения:
    48
    Симпатии:
    7
    :good10:
     

Поделиться этой страницей