Про врата и про мост

Тема в разделе "Опыт художников и его синтез", создана пользователем Мила, 9 сен 2009.

  1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    [mod=Мила]Из "Заповедника Омелы"[/mod]
    Может ли незрело-жадное естество легко отозваться на ритм, задаваемый Духом? Оно доходит до полной аритмии в мире Духа, и истина «проклят человек, который надеется на человека», если не подстраховаться отсылкой к источнику и не расчленять её, может остаться не услышанной почти всегда и почти везде. Вот так и я много лет назад осталась в недоумении от неспособности устроить счастье для себя и для своего сердечного друга героев Андре Жида. А сейчас не всегда легко обрести покой, чтобы при этом не растратиться. Ещё труднее признать и нерастраченность – не первичной, а затем и очищенность – не достаточной.
    Читали вы «Тесные врата» Андре Жида? А «Мост короля Людовика Святого» Торнтона Уайлдера? «Мост…» я прочитала только что и вспомнила «Тесные врата». И увязла в текстах и подтекстах, о чём и замахнулась написать.

    Ни та, на другая повесть – не энциклопедии чувств и духовных поисков, но в виде теорем, доказывающих библейские истины как атрибуты человеческих терзаний разного качества, они хороши. «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их…» И Жером, восприняв проповедь тактически, лихо обошёлся с собственными жизнью и чувством, вовлекая в их завихрения и Алису. И Алиса охотно отдалась этим завихрениям – до собственной гибели. Ещё замысловатей внутренние связи в «Мосте…». Но мне не до сюжета, меня тронула и там, и тут развязка (прочитайте сами).
    Как просто было бы снова с удовольствием, как вишнёвую косточку, обсосать ответ на вопрос из «Моста…»: «"Почему эти пятеро"? Если бы во вселенной был какой-то План, если бы жизнь человека отливалась в каких-то формах, их незримый отпечаток, наверное, можно было бы различить в этих жизнях, прерванных так внезапно. Либо наша жизнь случайна и наша смерть случайна, либо и в жизни и в смерти нашей заложен План». Вот он, любимый людьми ответ: «Все выглядело так, как будто мор был направлен именно против самых ценных людей в деревне Пуэрто».
    Как просто было бы прослезиться из-за непонятости возвышенных устремлений Алисы и «несчастной судьбы» Жерома.
    Однако не так уж возвышенно чисты погибшие на мосту, и не так уж приземлена и антагонистична Алисе Жюльетта…

    Думаете, вот теперь я попробую написать здесь Формулу Любви? Но её у меня нет, и нет секрета, который делает ответ на вопрос о том, как освятить любовь, оставшись человеком, простым и готовым для того, чтобы применить его как верный совет и освободиться от боли.
    Есть у меня одна мысль, связанная с тем, о чём я здесь пишу.
    Раз мы на Земле, раз через нас протекают «ручейки любви», раз «Господь узнает образ свой, даже если он разбит на тысячу осколков», раз наше несовершенство оказывается достаточным, чтобы мы могли совершить свою часть работы, – какой из векторов определяет хоть что-то близкое к направлению, о котором грезят и книжные герои, и люди во плоти? «Неправильные» кусочки складываются, определяют сумму и очищаются тем, что сложились всё-таки в неё, или сама «сумма» прежде вдыхает в «неправильные» составляющие верные смыслы и кусочки после этого соединяются как части головоломки? Это не игра ума. Если бы ответ был наготове, ищущие его личности, не самые наивные на свете, вряд ли испытывали бы человеческую боль. А они её испытывают. А Андре Жид и Торнтон Уайлдер противоречат моему любимому Майстеру Экхарту или нет? «…если любовь приводит меня к тому, чтобы все претерпевать ради Бога, то отрешенность делает меня восприимчивым к одному только Богу. Это же самое высокое. Ибо в страдании человек обращает еще взор на создание, из-за которого он страдает, отрешенность же, напротив того, свободна от всякого создания…»

    Буквально только что, до того, как я вчиталась в Уайлдера, а потом снова в Андре Жида, я вглядывалась в репродукции картин (может, и о них как-нибудь поговорим, если это будет интересно не мне одной), и у меня созрели вопросы, которые я задала художнику, с которым списался мой друг: как он представляет участие своей живописи в общем творении? Что он мог бы сказать мне, как художник, о несовершенстве своих работ – как о несовершенстве элементов творения?
    Жду, когда он мне на них ответит.

    И две цитаты из двух книг, красивые цитаты (что, кстати, не является их достоинством в категориях и «Моста…», и «Тесных врат», совершенство, удовлетворённость, любое превосходство и в первой, и во второй вещи – не духовные ориентиры). Вот момент, содержащий в себе особый художественный юмор – чтобы открыть и оправдвть несовершенство, художник снова оттачивает своё мастерство. Но это так, к слову.

    «Из-за небольшого облачка почти над горизонтом и прямо напротив нас снова появилось заходившее солнце, заливая трепещущим сиянием опустевшие поля и наполняя распростертую у наших ног узкую долину невесть откуда возникшим изобилием; затем все исчезло. Я сидел молча, совершенно потрясенный; я чувствовал, как всего меня обволакивает и пронизывает такое же золотое сияние восторга, отчего злопамятство мое бесследно испарялось и лишь голос любви продолжал звучать».
    Андре Жид, "Тесные врата"

    «А скоро и мы умрем, и память об этих пятерых сотрется с лица земли; нас тоже будут любить и тоже забудут. Но и того довольно, что любовь была; все эти ручейки любви снова вливаются в любовь, которая их породила. Даже память не обязательна для любви. Есть земля живых и земля мертвых, и мост между ними - любовь, единственный смысл, единственное спасение».
    Торнтон Уайлдер, "Мост короля Людовика Святого"
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    Работы Стефана Линицкого, Андрей. Мне их показали, я посмотрела. Но хотелось бы хотя бы небольшого диалога с автором, прежде чем говорить о картинах. А ответы на вопросы я ещё не получила.
    Если это будет интересно, я обязательно напишу.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    Это процесс, не требующий особой оперативности и скорости. Попробуй поискать картины в сети (сама я не искала). Найдёшь, посмотришь и решишь, интересны ли они тебе.
    Я хотела поговорить с самим автором, прежде чем высказываться на форуме, а уж о публикации здесь изображений без согласия их автора вообще не думала.
    Я вписала в своё первое сообщение историю о том, как
    потому что направление моего интереса к работе художника совпало с тем ракурсом, в котором я смотрела на "Мост короля Людовика Святого" и "Тесные врата". Могу собрать коллекцию произведений из разных сфер искусства, каждая вещь из которой содержала бы в себе разные оттенки смысла, волнующего сейчас меня.
    Так обычно и бывает в процессе осознания актуальных смыслов - оказывается, что всюду, во всём рассыпаны частности, которые возможно соединить в искомый цельный образ. Очень тонкий момент, брат орм: направление поиска чрезвычайно трудно выдержать в конструктивном плане. Зато очень легко не заметно для себя выйти на прямую широкую дорогу сбора истин, подтверждающих собственную незыблемую правоту.
    Когда возникают неожиданные фрагменты большого образа, который от этого становится ещё значительнее - это такое счастье...
    Присутствие неожиданных фрагментов, как и свежесть восприятия - предметы, необходимые для таких, как мы с тобой, брат орм. Живое восприятие - само по себе наиценнейшее качество. Оно гарантирует и неожиданности на пути, и саму возможность двигаться дальше.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    Мой вопрос, почти три месяца назад исходивший, казалось, откуда-то из области сердца, всё же выдавал головную проблему. Несовершенство не оказывается непреодолимой помехой, когда человек вносит свою посильную часть в Совершенство. А как же с тем, что перевёрнуто, подобно дереву, которое росло корнями вверх? C совершенством, вкладываемым в заведомое несовершенство?
    Может ли земной храм стать равнозначен Небесному? «Вот уже полтораста лет мы непрестанно ткем в этих стенах великолепный узор хвалы Господу. Все останется, как было, только узор будет еще богаче, великолепнее, обретёт наконец совершенство» - возносился в мечтах Джослин, когда уже «небо смотрело прямо в жадно разинутую пасть ямы»…

    Это «Шпиль» Уильяма Голдинга. Думаю, не надо представлять его подробно тем, кто его уже читал. И, повторюсь, я не буду пересказывать книгу тем, кому ещё предстоит её прочитать. Обнаружилось, когда я недавно снова взяла в руки «Шпиль», чтобы перечитать, что он тоже вписывается в тему «Про врата и про мост». Я не стараюсь охватить все смыслы, вмещённые в эту повесть, как не пыталась этого делать, когда писала о «Мосте короля Людовика Святого» и «Тесных вратах», я лишь вытащила одну ниточку, которая вплетается в нить моих незатейливых размышлений.
    «Он понял, что теперь все ничтожное и мелкое отринуто - повседневные обязанности, молитвы, исповедь; осталось лишь его неизбежное - единение со шпилем». Это история стремительного броска на пути к совершенству на Земле, двух лет мощного намерения к возвышению идеи, распада самой идеи в итоге и неизбежного низвержения носителя идеи. Шпиль, спицей врезающийся в небеса, не вынес этой роли, поскольку не было прочной связи с почвой, Роджер Каменщик погиб, соблазнённый и втянутый в эту околобожественную игру, Джослин, устремившийся ввысь, не смог подняться, брезгливо стряхивая со своих башмаков всё земное, и у ангела-хранителя наконец обнаружились укрытые до поры крыльями копыта.

    «Роджер Каменщик рассмеялся безмятежным смехом в полумраке хора.
    - Да ведь тут и говорить не о чем. Строить дальше нельзя.
    Губы Джослина скривились в улыбке. Роджер маячил где-то далеко, совсем крошечный. "Вот сейчас, - подумал он. - Сейчас посмотрим".
    - Объясни мне.
    Мастер пристально осмотрел свои ладони, отряхнул с них пыль.
    - Вы сами все знаете не хуже меня, преподобный отец. Выше нам не подняться».
    «Выше нам не подняться». Это мастер сказал. Но нет, Роджер, ты - лучший, и поэтому именно ты будешь подводить ступеньки под башмаки Джослина, и для этого пойдут в ход и плоть, и страх, и поэтому ты тоже будешь платить.
    «С кучи мусора ему [Джослину] на ногу упала веточка, и подгнившая ягода бесстыдно прильнула к башмаку. Он с досадой отшвырнул ее и, как это теперь часто с ним случалось, уже не мог забыть веточку с ягодой, и она потянула за собой целую цепочку воспоминаний, тревог и случайных сопоставлений. Он поймал себя на том, что думает о корабле, построенном из такого же вот непросушенного дерева, веточка в его трюме проросла зеленым листом. И тотчас перед его глазами мелькнул шпиль, искривленный, обросший побегами и сучьями: от ужаса он вскочил на ноги. "Надо все разузнать, - думал он, - надо проследить, чтобы не было ни дюйма такого дерева"…» Ах, как мне знакома эта брезгливость, которую я испытала на своей шкуре… Сколько знаков и даров бывает отвергнуто в бесконечной погоне за идеалом, когда они не прислуживают ему.
    Ослепление - и от ослепительности цели тоже. Прелесть - и от прелестности образа земной красоты. И ожидание блаженного воздаяния - от блажи человеческой.
    К взалкавшему совершенства герою была приложена его же мера, простая и одновременно рушащая умопомрачительные конструкции Джослина. Отец Ансельм дождался мига возмездия: «…видеть, как легко вы прыгаете со ступени на ступень - служка, дьякон, священник, ы видеть вас настоятелем этого собора, хотя вы едва умели прочитать «Отче наш»; подвергнуться искушению, да, искушению, потому что куда голова, туда и хвост, а ведь все мы не святые, это надо признать, и не чужды тщеславия… и вот искушение привело меня на край погибели… И после этого я должен выслушивать ваши исповеди, лицемерные, самовлюблённые исповеди…» Джослин ы «ничтожество», так сказал так же алчущий совершенства Ансельм. Не говори ближнему своему «рака». Но это сказано. Эх, ненасытна человеческая натура и изобретательна в оправданиях самой себя…
    А вот «отец Безликий», которого свысока так прозвал Джослин, обнаружил тончайшее понимание и способность сопереживать смятенной душе. И снова я нахожу в этом тот же ответ на мои вопросы…

    Я снова обращусь к живописи, поскольку плоды в ней зримее (хотя оценка этих плодов от этого не становится бесспорнее, конечно). Положим, Ван Гог, так и не ставший классным рисовальщиком, постиг в живописи нечто, позволяющее прорваться в иномерное. А сколько перевели красок и холста ремесленники, натасканные на академических штудиях, никак не укрепив людей в их странствии на пути к Духу. Наивные живописцы, вкладывающие своё несовершенство в Совершенство, нередко оказываются ближе к нему, чем академики, доводящие земную реальность до глянца, даже во славу Творца (если доходит до этого).
    И я вновь прихожу к тому же, к чему приходила не раз, и что оказывается для меня ответом на мои вопросы из первых моих писаний в этой теме (собственно, иных мыслей сюда так никто и не вписал).

    Добавлено спустя 4 минуты 36 секунд:

    Форма может не дотягивать до идеи (это я о земном несовершенстве и о выборе Жюльетты из «Тесных врат», и о тех пяти, что рухнули с мостом Святого Людовика в ущелье, и о Роджере, и об отце Адаме), а если она превосходит идею (это я о земном совершенстве), то это уже обнаруживает спрятанные под крыльями копыта.

    Джослин, испытав на собственной шкуре тяготы поиска совершенства, пришёл к тому, что отринул бы до распада храма. «…он увидел весь род людской в его наготе - коричневый пергамент, натянутый на костяные остовы и скелеты… В своей гордыне они возмечтали об адском пламени. Ничто не совершается без греха. Лишь Богу ведомо, где Бог».
    И напоследок мои любимые слова с последних страниц «Шпиля»: «Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь». Это слова примирения и веры в то, что мы найдём выход, что обнаружится близость, перечёркивающая все разногласия и разночтения, что безнадёжность обернётся надеждой, что наше несовершенство, отринутое каменщиками, станет краеугольным и необходимым в возведении Храма. Храма, который будет стоять не на Земле.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    "Но свет блеснул, и выход вижу смело,
    Могу писать: «Вначале было Дело!»"
    "Сажая деревцо, садовник уже знает
    Какой цветок и плод с него получит он".
    Гёте, "Фауст"
    "Он взбирался всё выше и выше и неотрывно глядел вверх, туда, где каменщики возводили кладку к самому небу".
    Голдинг, "Шпиль"


    Вот мастерская, где трудятся истинные мастера. Художник чутко вслушивается в музыку сфер, боится сбиться с такта и все спотыкания списывает на зависть богов - геродотовского пошиба. Ремесленник ревниво оглядывается на художника и не отстаёт от него по части попадания в такт с высшими задачами, греша при промахах на несовершенный инструмент. И они успевают сделать достаточно, пока их усталые тела не будут низвергнуты с лесов, как отработанный материал...

    "В и л ь я м.
    ...Я исповедался, отец приор
    Грехи мне отпустил. При чём тут суд?
    В конце концов, мне страшно в темноте,
    Мне жутко - кто-то движется, а я
    Не вижу ничего. Зажгите свет!
    Г а в р и и л (кладёт руку ему на глаза).
    Ты хочешь света? Хорошо. Прозрей.

    Вильям замечает ангелов.

    В и л ь я м.
    Что ж, вот они - и смерть, и Страшный суд.
    Ты держишь книгу, где мои грехи
    Записаны. Как странно! Только что
    Я был омыт Христа священной кровью.
    Грехи - черны, я - бел. Так почему же
    Ты на меня неумолимо смотришь?
    М и х а и л.
    Я, Михаил Архангел, меч Господен,
    Могу тебя ударить не за то,
    В чём ты покаялся - не за разврат,
    Обжорство, пьянство, хвастовство, божбу,
    Но за невидимый духовный грех,
    Которого ты сам не замечаешь,
    Насколько вы слились.
    В и л ь я м.
    А что же это?
    Скажи, архангел, чем я согрешил?
    Не завистью. Я зависти не знаю
    И честно радуюсь, когда другой
    Меня в работе превзойдёт. Не ленью.
    Ни разу между мною и работой
    Не встали сладострастие и праздность.
    Быть может, небрежением в молитве?
    Но я молился Богу не устами,
    Я славил Бога не пустой хвалой,
    Которую развеет слабый ветер,
    А храмами, соборами, церквами.
    Так что же я такое сделал, ангел,
    Или чего не сделал, если Бог
    Меня не соглашается простить?
    М и х а и л.
    Ты помнишь: наше сердце - там, где наше
    Сокровище. Теперь проверь себя.
    В и л ь я м.
    Сокровище моё - мои труды.
    М и х а и л.
    Вот-вот.
    В и л ь я м.
    Не понимаю. Как же так?
    По-твоему, я согрешил в работе?
    Неправда! Да, конечно, недостатки
    Здесь, на земле, бывают у любого,
    Но всё, что мог - я делал. Сам Господь
    Не требует того, что невозможно.
    А если требует - спроси с Него!
    И то сказать, Он вырвал у меня
    Прекрасное творение и сбросил
    На плиты искалеченное тело.
    Так, так... Я начинаю понимать.
    Поистине, ему знакома ревность.
    Он не хотел, чтоб жалкий человек
    Творил не хуже, а быть может - лучше
    Чем всемогущий Бог. Ну, ничего!
    Я всё равно работы не отдам!
    М и х а и л.
    Отдашь, своею собственною волей!
    В и л ь я м.
    А вот и нет! Я муки не боюсь...
    М и х а и л.
    Куда тебе страдать, как он страдал.
    В и л ь я м.
    Я не боюсь ни голода, ни жажды.
    М и х а и л.
    А Он воззвал от жажды на Кресте.
    В и л ь я м.
    Я потом истеку, а может - кровью...
    М и х а и л.
    Там, в Гефсимании, и пот, и кровь
    Пятнали землю...
    В и л ь я м.
    Словом, я не сдамся,
    Работы не отдам и не позволю
    Её коверкать.
    М и х а и л.
    Вот как, не позволишь?
    А Он всё это вынес - униженье,
    Позорную земную неудачу,
    Внезапно оборвавшуюся жизнь,
    Провал, конец.
    В и л ь я м.
    Как можно! Он же - Бог!
    М и х а и л.
    Не забывай, Он был и Человеком.
    Когда алхимик в тигеле своём
    Переплавляет золото, оно
    Ничем не отличается от меди
    Или железа. Так и наш Спаситель
    Пришёл в тщету и суету земли,
    Ничем не выделяясь, ни страхуясь,
    Не требуя особых привелегий.
    Земля разверзлась, солнце потемнело,
    Но Он не отступил и наконец
    Сказал: «Свершилось»..."


    Это Дороти Ли Сэйерс, "Ревность по доме Твоём".
    Наконец я получаю ответ на свой вопрос о несовершенстве людского творения и несовершенстве человека, как орудия Творения, ответ, который складывала до сих пор по кусочкам, - теперь цельным и ясным.

    "В и л ь я м.
    Да, я грешил. Тягчайший из грехов,
    Низвергнувший десницу с небосвода,
    Низверг меня, когда я упивался
    Своими несравненными дарами,
    Высокомерно презирая тех,
    Кто меньше одарён. Я проклят, проклят!
    О милостивый, праведный Господь,
    Карай меня как хочешь, но не тронь
    Того, что я построил! У Тебя
    Не погибает маленькая птица,
    Которую Ты создал, полюбив,
    Свой замысел, когда её ещё
    На свете не было. Ты сам – Творец,
    Создатель, мастер, верный ученик
    Иосифа Обручника, который
    Был плотником. Ты знаешь, что такое
    Построить здание. Казни меня,
    Но сохрани то, что во мне – от Бога,
    Не дай погибнуть этому собору.
    Ты видишь, он задуман хорошо.
    Пускай забудут, кто его создатель,
    И кончат без меня. Отдай другим
    Величие, и славу, и хвалу.
    А мне, Всевышний, разреши одно:
    Раз в тыщу лет взглянуть из преисподней
    На это совершенное творенье…”


    И вот я замыкаю круг, который очерчивала, захватывая в него книги, что шли мне в руки в разное время, говорили о многом, но теперь разомкнули для меня свои страницы ради ответа на один вопрос.
    «Как трудно одарённому войти
    В игольное ушко Твоих угодий!
    Как узок путь и как тесны врата!» (Дороти Л. Сэйерс)
    ”Ревность по доме Твоём” должна прийти на смену гордой уверенности в ревности богов, иначе из тонкого инструмента Создателя человек-творец неминуемо превращается в ремесленное земное орудие. Это по самому крупному счёту. Рецепта опять же нет (Сэйерс замечательно раскрыла суть творчества через Троицу, но я оставлю это за рамками нынешнего разговора).
    Очерченный круг опять приводит меня к началу моего рассказа. То, что не подвластно ремеслу и остаётся обязательным условием созидания – любовь – не может быть охвачено и расчленено «незрело-жадным естеством» из-за этого самого его «незрело-жадного естества».
    Ремесленник не вмещает в себя невмещаемое. И, не вместив его, не пытается извергнуть более того, что вмещено. Как вместить то, что превосходит мастера, никакое ремесло не поведает. И как большая гордость сменяется великой любовью, неведомо.
    Это опять же – не рецепт, а лишь описание свершающегося.

    К сказанному добавлю то, что печали художника не убавит:
    “Увы, лишь Дух парит, от тела отрешаясь, -
    Нельзя нам воспарить телесными крылами!
    Но подавить нельзя подчас
    В душе врождённое стремленье –
    Стремленье ввысь, когда до нас
    Вдруг долетает жаворонка пенье
    Из необъятной синевы небес,
    Когда, внизу оставя дол и лес,
    Орёл парит свободно над горами
    Иль высоко над облаками
    К далёкой родине своей
    Несётся стая журавлей”.
    (Гёте, «Фауст»)


    Как дойти до той степени мастерства, когда из-под руки может выйти что-то большее, чем труха? Как научиться любить так, чтобы быть в мире живом, а не мёртвом? Нет проложенных маршрутов, и надо идти по целине.
     
  6. Данила

    Данила Активный участник

    Сообщения:
    251
    Симпатии:
    79
    Мила, интересно. Я когда читал "Ревность по доме Твоем" тоже что-то такое думал.

    Я пока что думаю, что для этого нужно быть совершенно не заинтересованным в результате + благословение свыше, нужно просто плыть и делать так, потому что иначе невозможно :)

    И это
    конечно же тоже правда.

    С уважением,
    Данила
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    Собор Девы Марии в Солсбери, послуживший прототипом собора в "Шпиле" У.Голдинга.
    [​IMG]

    [​IMG]

    Джон Констебл, "Вид на Собор в Солсбери из епископского сада"
    [​IMG]

    Средневековый деревянный каркас шпиля собора в Солсбери.
    [​IMG]

    Собор в Кентербери, о котором идёт речь в "Ревности по доме Твоём" Д.Л.Сэйерс.
    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]
     
  8. Данила

    Данила Активный участник

    Сообщения:
    251
    Симпатии:
    79
    Еще в Йорке замечательный собор York Minster, в округе которого я провел несколько запоминающихся часов.
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    [​IMG]

    Йоркский собор.

    Добавлено спустя 2 минуты 40 секунд:

    Надо, наверное, всё-таки открыть специальную ветку об архитектуре. И о прочих окружающих нас реалиях:) )
     
  10. Данила

    Данила Активный участник

    Сообщения:
    251
    Симпатии:
    79
    Можно попробовать.

    А в Йорке по сути один этот огромный собор (на этой картинке он не такой впечатляющий, как в реальности), и вокруг него все остальное, включая римскую стену. Тогда, помнится, кто-то внутри Баха на органе играл, я посидел минут 10 с остановленным сознанием. Удивительное место.

    С уважением,
    Данила

    Добавлено спустя 42 секунды:

    Потолки огромные, какой звук там ...
    Теперь можно всю жизнь с удовольствием вспоминать :)
     
  11. Владимир

    Владимир Администратор

    Сообщения:
    1.142
    Симпатии:
    310
    Вот ещё панорамные виды: http://www.yorkminster.org/virtualtour/ . Вращать можно мышкой или стрелочками.
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.942
    Симпатии:
    2.647
    «Как может художник выразить нравственный идеал, если он лишен возможности прикоснуться к язвам человечества и преодолеть их в себе? Настоящий художник всегда служит бессмертию. Это, конечно, не значит, что задача художника — обессмертить себя, его задача — представить мир и человека, как нечто бессмертное...
    Художник, не пытающийся найти абсолютную истину, всего лишь временщик, его идеи имеют частное, а не глобальное значение».
    Андрей Тарковский
    Некоторая тривиальность мысли Тарковского – лишь кажущаяся. Тарковский, как настоящий мастер, кормит нерадивых учеников простым хлебом, в который вмешана не простая мука. "...прикоснуться к язвам человечества и преодолеть их в себе..." - вот, кажется, общее место, но откуда тогда тут прорастают милосердие и жертвенность, мало понятные простому художнику андеграунда, какому-нибудь коллеге Андрея? "...представить мир и человека, как нечто бессмертное..." - ещё понятнее, но почему право на бессмертие надо одалживать ещё кому-то, когда уже есть художник, нагруженный разными дарами, ждущими воплощения?
    Оказывается, Андрей Тарковский смотрел совсем не туда, пока стоял среди созерцавших истину и бессмертие.

    Мысли Тарковского вернули меня в эту ветку.
    О борьбе и страдании говорят мыслители, обращающиеся к теме творения на земле. Мы узнаём этих страдальцев и борцов. Они писали, ваяли и соединяли звуки, чтобы этот мир, преломляясь сквозь призму наших взора и слуха, не переставал быть прекрасным Божественным Творением. И им, страдальцам и борцам, благодарные зрители и слушатели отдают право и на бессмертие через плоды их труда, и на истину.
    И вот один из них, может, и не из самых величественных, говорит о бессмертии рядом с собой, а не своём, и о несовершенстве, и о не постигнутой истине. И этот мир, бывший, казалось, грубой глиной для художника, вернул себе право быть тонким совершенным творением, куда вторгается художник…

    Сейчас я обращусь к рассказу.
    «Он уделял очень много времени изображению листьев – просто так, для себя. Но он никогда не рассчитывал, что это сделает его кем–то значительным».
    Маленький чудак, о котором, наверное, знают почти все читатели нашего форума, маленький «неудачник», некто или никто, описанный Толкином, кажется, если имеет прототипы, так тогда в лице таких же маленьких чудаков и неудачников. Но так ли это? Вот один из Нигглей, собственной персоной, действительно живших, дышавших, творивших, переведших массу красок, картона и холста за свой срок:
    «Сегодня утром приходит ко мне человек, чинивший у меня недели три тому назад лампу; кроме того, я купил у него тогда кое-какую глиняную посуду, которую он сам же мне навязал. Он вваливается ко мне и начинает скандалить, почему это я только что уплатил его соседу, а ему нет. Все это сопровождается соответствующей бранью, шумом, проклятиями.
    Я отвечаю, что уплачу ему, как только получу деньги, поскольку в данную минуту у меня нет ни одного сента, но только подливаю масла в огонь. Затем я прошу его уйти, наконец толкаю к двери. Он же, видимо, только того и ждал: он хватает меня за шиворот и швыряет об стену так, что я долго не могу потом встать с пола.
    На этом примере ты можешь видеть, с какими petites miseres приходится порою сталкиваться. Такой громила, конечно, сильнее меня - он и не стесняется! Все мелкие лавочники, с которыми ежедневно приходится иметь дело, люди такого же склада».

    Это писал Ван Гог. И как много было и есть на земле Нигглей...

    Рассказ Толкина можно прочитать и налиться горечью от правды того, что несовершенство земных плодов неисправимо, что порывы художников всегда останутся непонятыми, что Ниггль неминуемо пропал – всегда и везде. А можно сосредоточиться на том, как герой предан своим смыслам и отрешён от иных. Или проникнуться надеждой на то, что земные плоды нальются настоящей спелостью не здесь.

    То, что живопись кажется одному откровением, а другому хорошим брезентом – не самая неразрешимая драма. Есть надежда, что эти антагонисты сойдутся и договорятся, в каком-то хорошем месте и в какой-то прекрасный миг обнаружив друг в друге братское, а не враждебное. Что есть порыв, заставляющий мазать холст, раскалывать камень и рифмовать слова, и что есть долг, заставляющий откладывать (или не знать совсем) кисть и карандаш… Так ли огромна разница между садовой тяпкой и мастихином…
    «– А вы – проводник? – спросил он. – Вы не подскажете, как называются эти места?
    – А разве вы не знаете? – удивился проводник. – Край Ниггля. Это Картина Ниггля – по крайней мере, большая часть этой местности. А некоторую часть теперь занимает еще и Сад Пэриша.
    – Картина Ниггля?! – изумленно воскликнул Пэриш. – Так значит, это ты все это придумал? Я никогда и не догадывался, что ты такой умный! Что ж ты мне–то не сказал?
    – Когда–то давно он пытался вам об этом сказать, – заметил пастух, – но вы не слушали. Тогда он располагал лишь холстом и красками, а вы хотели залатать ими свою крышу. Вы с женой обычно называли все это «Нигглевой чепухой» или «той мазней».
    – Но ведь она выглядела совсем не так, как тут, она не была такой… такой настоящей… – пробормотал Пэриш.
    – Да, она была всего лишь отблеском здешней картины, – согласился пастух, – но вы могли бы уловить этот отблеск, если бы вам хоть раз пришло в голову попытаться».

    Толкин дал нам возможность отдаться радости без всяких оговорок и оснований – радости, которая невозможна здесь и сейчас. Наконец сошлись и обнялись поэт и чернь. Поэт оказался не совсем пропащим, а чернь не так уж и черна.
    Они оба возделывали эту землю. И плоды земных трудов обоих однажды истлеют в этой земле, оставшись только отблеском других трудов.

    Андрей Тарковский высказал свою мысль голосам, посягавшим на судьбу Андрея-Ниггля – не вымышленного, а настоящего. Это я о том, с чего начала сегодня рассказ. Ему тоже говорили, что «дома важнее» его «мазни». Но сейчас я говорю не о том. Эта мысль Андрея – от более тяжёлой драмы, чем отношения художника и толпы. Дары, которыми человек привык пользоваться на земле, как инструментом, странным образом удлиняют и усложняют путь, по которому человек идёт в поисках осмысленной красоты. Сначала ученик недостоин даров, потом дары оказываются недостаточны для мастера, а линия горизонта так и не приблизилась, и листья не срослись в дерево.
    Несовершенные орудия творения на земле – кисти, резцы, перья, руки, глаза, сердце, – соприкасаясь с натурой, можно утончать и совершенствовать. Этот странный, комковатый, шершавый и дисгармоничный мир, нуждающийся в очистке и огранке, оборачивается совершенным полотном, фрагменты которого при настойчивом устремлении художника могут проявиться и усовершенствовать его руки, глаза, мысль, сердце. И те, кого художник зовёт чернью, были и остаются частью этого совершенного полотна. «…дома важнее. Таков закон», - и Ниггль, не сумев принять это сразу, принимает это через страдания. Труд художника перестаёт быть совершенным способом договориться с Богом. Всё пойдёт на благо земли, и миру останется один листочек.

    Думаете, я говорю сейчас это со всей своей убеждённостью? Нет.
    Всё сопротивляется во мне. Я ещё не готова простить и полюбить Пэриша, хотя его Сад тоже нашёл место в Картине Ниггля. И мне ещё не всё равно, будет ли стоять под листом моей кисти моя подпись или чья-либо иная. И истлеет ли, останется ли этот лист после меня.
    А напоследок оскал Джокера превращает все мучительные поиски самых точных слов и линий в фарс: «Не бойтесь совершенства. Вы его никогда не достигнете» (Сальвадор Дали).
    Я сейчас искренна в своём несовершенстве и не могу избавиться от своих несовершенных вопросов. Почему только один лист остался людям, да и тот не навечно? Почему Ниггль отстрадал то, что не отстрадал Пэриш? И эти вопросы, хотя я только что пыталась ответить на них сама, остаются для меня сейчас безответными. Пожалуй, эта моя последняя глава про врата, мост, шпиль, храм и листок дерева тоже оказалась фрагментом этой головоломки. Сколько слов и сил я потратила на то, чтобы вытащить из мглы полотна верные детали, чтобы проявилась цельная картина, однако опять сложился несовершенный фрагмент, лишь один листочек, годный или негодный для картины – неизвестно.
    …Художник дарит бренному бессмертие и обременяет себя тем, что может не вынести.

    Я пишу это, и тяжесть высказанного прибавляется к тяжести невысказанного, а знаменатель – те, кто читает и отзывается сердцем на это, - так мал, что тяжесть почти не убывает.
    Странное время настало. То, что было простыми подробностями, стало знаками, а знаки стали ещё значительнее, мир полнится символами. Но чем их больше, тем в них меньше прока.
    Всё вокруг становится светлее и прозрачнее – а я в ответ наливаюсь плотной тенью.
    И знаете, что меня утешает и дарит надежду, когда я, сидя за столом, читая чужие и свои писания, задыхаюсь от невозможности выразить наисложнейшее и нащупать совершенную простоту? Вот что.
    «…ангел спросил Брата Бернарда, почему тот не пересечёт реку. "Потому, - отвечал Брат Бернард, - что я боюсь погибнуть в водах, которые очень глубоки". Ангел сказал ему: "Давай перейдем ее вместе. Ничего не бойся", - и взял его за руку. В тот же миг они оказались на другой стороне реки».
    "Цветочки святого Франциска Ассизского"
     

Поделиться этой страницей