1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Контрапункт

    "Рождение мистично - к нам приходит вестник из другого мира. Смерть близких ещё сильнее будит в нас мистические чувства - уходя от нас, они из ткани нашей души протягивают за собой длинный провод, и мы уже не можем жить только этим миром - в наш тёплый, уютный дом поставлен аппарат в бесконечность".
    А.Ельчанинов

    ***

    "...дня последнего должно ждать человеку всегда,
    и не может быть назван счастливым
    раньше кончины никто,
    до обрядов по нем погребальных".
    Овидий, "Метаморфозы"

    ***

    "...в самый последний раз мы увиделись в декабре, почти за две недели до его смерти, снова в Париже. Он был после химиотерапии, ужасающе худой, изможденный и продолжал говорить о будущем, о том, что он еще снимет, и когда я слушал его, мне казалось, что и в самом деле наступил такой момент. Ведь ничего не известно: либо эта химиотерапия его убьет, либо он победит болезнь.
    Он рассказывал о фильмах, которые так и не удалось снять — о «Гофманиане», это был его старый сценарий, но больше всего о картине, в центре которой должна была стоять фигура святого Антония Падуанского. Причем мне казалось, что его не особенно интересовала именно эта конкретная историческая личность, его куда больше интересовало само понятие святости, раздвоенности плотского и духовного в человеке. Он несколько раз по отношению к самому себе произнес слово, которое меня просто пронзило — слово «грешный». Это слово сегодня мало кто употребляет, особенно по доброй воле, а он относил его к себе, признаваясь в несовершенстве своих поступков, и в этом было уже нечто эсхатологическое... Тем не менее, я ощущал какую-то глубокую надежду, что он из этого состояния выйдет, ибо само слово «грешный» произнеслось через мгновение после того, как мы оба сошлись на том, что самым мучительным грехом современного человека является его устрашающая гордыня, вытекающая из иллюзии, что он независим, что он хозяин своей судьбы, что ему ничего не угрожает. И только болезнь позволяет увидеть всю хрупкость наших начинаний, наших решений, наших конфликтов, нашей политики, которые в этой перспективе теряют свое значение. И в этой перспективе Андрей как бы уходил куда-то в себя, был уже далеко от мира, от нас... Разговор наш прерывался, мы выходили из палаты, когда он слабел, а потом он спустя какое-то время снова звал нас, чтобы мы побыли с ним еще немного. Тогда можно было — хотелось — надеяться на то, что он столько еще даст нам, миру. И хотя он оставил после себя такой великий, такой монументальный свод фильмов, в каком-то смысле можно сказать — он выразил себя полностью, совершил все, что ему было дано, но я временами задумываюсь над тем, что мог бы еще..."
    К.Занусси об А.Тарковском.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    "...старая тяжёлая кулиса..."

    "Надо полагать, что я долго сидел, даже слишком; то есть даже прилег на длинном камне в виде мраморного гроба. И как это так случилось, что вдруг начал слышать разные вещи? Не обратил сначала внимания и отнесся с презрением. Но, однако, разговор продолжался. Слышу – звуки глухие, как будто рты закрыты подушками; и при всем том внятные и очень близкие. Очнулся, присел и стал внимательно вслушиваться.
    – Ваше превосходительство, это просто никак невозможно-с. Вы объявили в червях, я вистую, и вдруг у вас семь в бубнах. Надо было условиться заранее насчет бубен-с.
    – Что же, значит, играть наизусть? Где же привлекательность?
    – Нельзя, ваше превосходительство, без гарантии никак нельзя. Надо непременно с болваном, и чтоб была одна темная сдача.
    – Ну, болвана здесь не достанешь.
    Какие заносчивые, однако, слова! И странно и неожиданно. Один такой веский и солидный голос, другой как бы мягко услащенный; не поверил бы, если б не слышал сам. На литии я, кажется, не был. И, однако, как же это здесь в преферанс, и какой такой генерал? Что раздавалось из-под могил, в том не было и сомнения. Я нагнулся и прочел надпись на памятнике:
    "Здесь покоится тело генерал-майора Первоедова... таких-то и таких орденов кавалера". Гм. "Скончался в августе сего года... пятидесяти семи... Покойся, милый прах, до радостного утра!"
    Гм, черт, в самом деле генерал! На другой могилке, откуда шел льстивый голос, еще не было памятника; была только плитка; должно быть, из новичков. По голосу надворный советник.
    – Ох-хо-хо-хо! – послышался совсем уже новый голос, саженях в пяти от генеральского места и уже совсем из-под свежей могилки, – голос мужской и простонародный, но расслабленный на благоговейно-умиленный манер.
    – Ох-хо-хо-хо!
    – Ах, опять он икает! – раздался вдруг брезгливый и высокомерный голос раздраженной дамы, как бы высшего света. – Наказание мне подле этого лавочника!
    – Ничего я не икал, да и пищи не принимал, а одно лишь это мое естество. И все-то вы, барыня, от ваших здешних капризов никак не можете успокоиться..
    – Так зачем вы сюда легли?
    – Положили меня, положили супруга и малые детки, а не сам я возлег. Смерти таинство! И не лег бы я подле вас ни за что, ни за какое злато; а лежу по собственному капиталу, судя по цене-с. Ибо это мы всегда можем, чтобы за могилку нашу по третьему разряду внести".


    Страшненькая и пошлая смерть и страшненькое и пошлое посмертие - тоже предметы искусства.
    Нет никакой странности в том, что ноты этих тем явственно слышатся в постимпрессионизме, с помощью которого реальность легко препарировалась и умерщвлялась (но была любима такой - пошлой и препарированной).
    Почти любая из картин постимпрессионистов и модернистов могла бы стать иллюстрацией мотива смерти - даже когда художник не иллюстрировал его сознательно.


    [​IMG]
    Уолтер Ричард Сиккерт, "Скука"

    [​IMG]
    Эдвард Мунк

    [​IMG]
    Анри де Тулуз-Лотрек

    [​IMG]
    Феликс Валлотон


    "Но далее началась такая катавасия, что я всего и не удержал в памяти, ибо очень многие разом проснулись: проснулся чиновник, из статских советников, и начал с генералом тотчас же и немедленно о проекте новой подкомиссии в министерстве – дел и о вероятном, сопряженном с подкомиссией, перемещении должностных лиц, чем весьма и весьма развлек генерала. Признаюсь, я и сам узнал много нового, так что подивился путям, которыми можно иногда узнавать в сей столице административные новости. Затем полупроснулся один инженер, но долго еще бормотал совершенный вздор, так что наши и не приставали к нему, а оставили до времени вылежаться. Наконец, обнаружила признаки могильного воодушевления схороненная поутру под катафалком знатная барыня. Лебезятников (ибо льстивый и ненавидимый мною надворный советник, помещавшийся подле генерала Первоедова, по имени оказался Лебезятниковьм) очень суетился и удивлялся, что так скоро на этот раз все просыпаются. Признаюсь, удивился и я; впрочем, некоторые из проснувшихся были схоронены еще третьего дня, как, например, одна молоденькая очень девица, лет шестнадцати, но все хихикавшая... мерзко и плотоядно хихикавшая".


    [​IMG]
    Уолтер Ричард Сиккерт, "Убийца из Кемден-Тауна или Что мы будем делать с квартирной платой?"


    "– Ах, давайте, давайте ничего не стыдиться! – послышались многие голоса, и, странно, послышались даже совсем новые голоса, значит, тем временем вновь проснувшихся. С особенною готовностью прогремел басом свое согласие совсем уже очнувшийся инженер. Девочка Катишь радостно захихикала.
    – Ах, как я хочу ничего не стыдиться! – с восторгом воскликнула Авдотья Игнатьевна.
    – Слышите, уж коли Авдотья Игнатьевна хочет ничего не стыдиться...
    – Нет-нет-нет, Клиневич, я стыдилась, я все-таки там стыдилась, а здесь я ужасно, ужасно хочу ничего не стыдиться!
    – Я понимаю, Клиневич, – пробасил инженер, – что вы предлагаете устроить здешнюю, так сказать, жизнь на новых и уже разумных началах.
    – Ну, это мне наплевать! На этот счет подождем Кудеярова, вчера принесли. Проснется и вам все объяснит. Это такое лицо, такое великанское лицо! Завтра, кажется, притащат еще одного естественника, одного офицера наверно и, если не ошибаюсь, дня через три-четыре одного фельетониста, и, кажется, вместе с редактором. Впрочем, черт с ними, но только нас соберется своя кучка и у нас все само собою устроится. Но пока я хочу, чтоб не лгать. Я только этого и хочу, потому что это главное. На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы; ну а здесь мы для смеху будем не лгать. Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться. Я прежде всех про себя расскажу. Я, знаете, из плотоядных. Все это там вверху было связано гнилыми веревками. Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!
    – Обнажимся, обнажимся! – закричали во все голоса.
    – Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! – взвизгивала Авдотья Игнатьевна".


    Ещё мне слышится, кроме убогой - соразмерной неуспокоенным душам - инфернальной истории, другая история - раскрепостившейся, похоронившей старые культуру и весь мир в придачу богемы. И она воистину всегда наполовину мертва.
    Вот так наступал понемногу материализм, тащивший за собой новые рамки творчества для художников и ужас перед небытием для всех. А ужас тащил за собой новую некрофилию...

    "Разврат в таком месте, разврат последних упований, разврат дряблых и гниющих трупов и – даже не щадя последних мгновений сознания! Им даны, подарены эти мгновения и... А главное, главное, в таком месте! Нет, этого я не могу допустить...
    Побываю в других разрядах, послушаю везде. То-то и есть что надо послушать везде, а не с одного лишь краю, чтобы составить понятие. Авось наткнусь и на утешительное.
    А к тем непременно вернусь. Обещали свои биографии и разные анекдотцы. Тьфу! Но пойду, непременно пойду; дело совести!"



    [​IMG]
    Эдвард Мунк

    [​IMG]
    Марк Шагал


    Это - впечатления изнутри картины, но художник только одной ногой в своей книге или картине, и было бы неумно помещать представление об авторе целиком внутрь впечатления от произведения.
    Если картина не плод болезни (или хотя бы не целиком плод болезни, как у Врубеля, Мунка, Чюрлёниса...), мы найдём и авторскую отстранённость от самых страшных сюжетов, и сострадание мастера, бывает, и то, и другое - одновременно.
    А то, что переживал художник, обретает силу при отзывчивости читателя и зрителя...

    Будем сострадать, как умеем.
    И тогда вся эта "мазня" и "бумагомарание" вернут свою волшебную силу.


    [​IMG]
    Эдвард Мунк

    [​IMG]
    Феликс Валлотон


    Цитаты из рассказа Ф.Достоевского "Бобок".
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
    За то, что я помочь ему не мог,

    За то, что я травы ему под ноги
    Не постелил на выжженной дороге,

    За то, что я не развязал шнурков
    Его крестьянских пыльных башмаков,

    За то, что в зной не дал ему напиться,
    Не помешал в больнице застрелиться.

    Стою себе, а надо мной навис
    Закрученный, как пламя, кипарис,

    Лимонный крон и темно-голубое,-
    Без них не стал бы я самим собою;

    Унизил бы я собственную речь,
    Когда б чужую ношу сбросил с плеч.

    А эта грубость ангела, с какою
    Он свой мазок роднит с моей строкою,

    Ведет и вас через его зрачок
    Туда, где дышит звездами Ван-Гог.

    Арсений Тарковский
     
    La Mecha нравится это.
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.938
    Симпатии:
    2.647
    ...Рраз кукловод! - и ловко,
    Молниеносно и не спеша,
    Из полотняного чрева
    Вытащил малыша.

    Зрители восторженно хлопают ,
    Приветствуют маленького, миленького такого,
    То-то пойдет забава,
    Вита нуова !

    А меня как перчатку снимет,
    Скомкает мощной рукой
    И швырнет в лицо (вон она, видите?) смерти ,
    Вызывая ее на бой.

    Сергей Круглов
     

Поделиться этой страницей