1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Мы, называющие себя интеллигентами, любим порассуждать. Всё может быть предметом обсуждения и поводом для рассуждения. Например, одна из любимых тем - о душе. Отличная тема. Особенно если о собственной душе.

    У меня благодаря доброму человеку есть вторая книга Томаса Мёртона. :oops: Я похвалилась:) Наверное, эта похвальба смешно звучала бы в Москве или в Питере, но вряд ли кто-то ещё в моём квартале читает сейчас Мёртона. У нас в городе нет ни одного приличного книжного магазинчика. Наверное, виноват спрос - не родил предложение.

    Ну вот, я снова цитирую.

    "Прежде всего, верно, что созерцательная жизнь требует особых психических и духовных способностей, и тот, кто ими не наделён, пусть не дерзает в неё вторгаться. Только не думайте, что созерцатели образуют касту избранных или водятся только в монашеских орденах. Целиком и всерьёз посвятить себя описанному мной созерцанию можно, только подготовившись к нему психически и духовно. Созерцательная жизнь - это интенсивная внутренняя борьба. Мир наступает только после войны или приходит на время в самый её разгар. Поэтому человек, внутренне разделённый, воюющий сам с собой, должен сначала собрать себя воедино и только потом покорять царство аскетической медитации и созерцательной молитвы".

    "Мы подошли к ещё одному очень глубокому символическому толкованию святых отцов на главу из Книги Бытия, где описано грехопадение. Росшее посреди сада дерево, плоды которого Бог запретил вкушать человеку, это, по мысли отцов, наше "я", которое мы не должны замечать. Все прочие деревья подкрепляют нас своими плодами. Мы сознаём их присутствие и пользуемся ими с любовью к Богу. Но если мы начинаем сознавать самих себя, слишком пристально вглядываемся в себя, ища покоя в самих себе, то мы вкушаем запретный плод и становимся "как боги, знающие добро и зло", потому что отрезаем себя от внешней реальности, а внутри находим разделение. Присутствие и свет Бога до тех пор наполняют "нечто" внутри нас (именно из него исходит наша свобода), пока наш взгляд не устремлён на самих себя. Пока этого не произошло, наша свобода воедино слита со свободой Бога, и ничто не препятствует нашей радости и творческой силе любви. Но если мы посмотрим на источник нашей свободы, если мы захотим испытать его, подчинить его своей власти, то присутствие и сила Божие покинут нас (Бог не хочет, чтобы мы видели, как он действует), а мы останемся один на один со своей ничтожностью. Именно так мы теряем свободу..."

    Т.Мёртон, "Внутренний опыт. Заметки о созерцании", "Созерцание и невроз"
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Читая Мёртона, снова вернулась к Братусю.

    "Путешествие во мрак созерцания искусительно для людей шизоидного склада, потому что созерцательную сосредоточенность легко спутать с болезненным неприятием мира. А чтобы оправдать бегство от внешней реальности внутрь себя, бывает достаточно нескольких фраз из созерцательного жоргона.
    Созерцатель от реальности не бежит. Он видит поверхностное бытие насквозь и поднимается над ним...
    <...>
    Невротик не способен принять реальность как она есть. Он замыкается в себе, и если смотрит на мир, то однобоко, подмечая в нём лишь то, что не слишком сильно его задевает.
    Неразумный, манихейский аскетизм таит в себе огромную опасность. Он прививает человеку извращённое отношение к реальности, и тот может стать ложным мистиком, который бежит во внутренний мрак, замуровывает себя в молчании..."

    Т.Мёртон, "Созерцание и невроз"

    Томас Мёртон, по моему первому впечатлению от книги "Внутренний опыт...", интегрируя главные положения мирового духовного наследия и универсального опыта человеческого развитии, имел задачу описать здоровый вариант духовного пути, а анализ результатов усилий на этом пути личности невротичесого склада был ему необходим, лишь чтобы выявить разграничение между "истинным" и "ложным" созерцанием. Я не справлюсь сейчас с обзором книги, потому что не дочитала её и почти не осмыслила. Но страницы, которые я успела прочитать, напомнили мне о работе, которую совершают в той же заданной ситации (когда активно проявляются ложные "я" и не слышны истинные "я"), профессиональные психологи, ориентирующиеся на христианские ценности. Эта работа посвящена проблемам людей, по каким-либо причинам не способным на здоровый вариант развития, тех, кто в книге Мётрона предстал в роли литературного отрицательного примера...
    "В сочинениях святых отцов, например, Иоанна Касиана Римлянина, обнаруживаются порой удивительно глубокие психологические описания возникновения вожделений, половых чувств и сублимаций. Возможно, тонкости подобных наблюдений позавидовал бы любой психоаналитик, но даны они в свете совершенно иного целостного представления о человеке. Или - возьмем экспансию трансперсональной психологии в духовную сферу. Последняя понимается здесь вообще без различия внутренних цветов, уровней, бесов или ангелов. Если вспомнить рассуждения отца Александра Ельчанинова, то это можно уподобить вламыванию с черного хода". (Б.Братусь, "Христианская и светская психотерапия")
    Между проповедью и психоанализом есть исповедь. Она не расширяется до коллективного масштаба и не тонет в подсознательном. В её сфере находится то, что Борис Братусь создавал, синтезируя психологию и христианскую картину мира - христианская психотерапия.
    "Психология и психотерапия ...должны просто не отделяться от полноценного образа человека, его антиномичной реальности. Другое дело, что в психологии XX века этот образ стал уплощенным, частичным, лишенным метафизического измерения и высоты. Строго говоря, душу изъяли не из психологии как таковой, а из образа человека, которому она призвана была соответствовать. Им стал человек «физиологический», «рефлекторный», «поведенчес­кий», «подсознательный» и т.п. <...> ...душа во втором (религиозном) понимании, действительно, не входит, не вмещается в психологию... <...>
    Религия отражает вертикальную устремленность человека к высшему смыслообразующему началу и в этом плане отвечает его насущной потребности поиска смысла, неуничтожимого, неустранимого фактом его смерти. Психология занята по пре­имуществу горизонтальной плоскостью, человеком как деятелем во времени и пространстве. Сопряжение здесь более чем необходимо - оно неизбежно, ибо движение жизни подразумевает осознание ее смысла, а смысл подразумевает реализацию, то есть определенное движение, осуществляемое в конкретном времени и пространстве".
    "...преобразование терапевтического поля из диады в триаду на самом деле не упрощает задачу христианского психотерапевта, не перекладывает тяжесть на иную инстанцию и, уж конечно, не освобождает от личных усилий, требований методического совершенства и т.п. Христианский терапевт, как и всякий христианин, продолжает действовать в условиях антиномии: с одной стороны, спасение возможно только по снисхождению благодати («без Мене не можете творити ничесоже»); с другой стороны, царство Божие «силой берется», изнутри - активностью и стремлением (решимостью, по слову св. Серафима). Житейская мудрость разрешает эту антиномию присловьем, что надо на Бога надеяться, но и самому не плошать, или что Бог ведет, но я иду. В любом случае речь идет о работе, жизни в постоянном предстоянии, соприсутствии, соработе Богу".
    (Б.Братусь, там же)
    Здесь речь идёт не о модели, которая вбирает в себя то, что должно быть преодолено в праведном варианте развития и прихода к созерцанию. Монашеский "успех", если можно так сказать, в созерцании, который вызывает особую радость, когда читаешь Томаса Мёртона, и который в его описании более реален, чем мрачные образы ложных путей, оказывается менее близок к реальности, чем ложные пути, стоит лишь задуматься о мире вне монашеского ордена.
    Люди нуждаются более не в том, чтобы быть литературными примерами, а в том, чтобы их ошибки были обнаружены и преодолены.
    "В светской терапии поле взаимодействия - диада: терапевт-пациент, и все происходит внутри нее. Присутствие третьего исключается, терапевтический сеанс нельзя даже подсмотреть, в нем можно только участвовать с той или иной стороны. В терапии христианской, что справедливо подчеркивает Ф.Е.Василюк, взаимодействие построено не на диаде, а на триаде, где взаимоотношения терапевта и пациента опосредованы отношением к Богу. Эта триада может быть полнокровной в том случае, если верует не только терапевт, но и пациент, если они оба способны уповать, соотносить себя с третьей и высшей силой. Но даже если эта триада разомкнута с одной стороны и пациент не верует, она остается триадой как базовым условием христианской, а не какой-либо иной психотерапии". (Б.Братусь)
    Меня всегда заботило то, как же работать с тем, что великими услилиями добываешь из подсознания, опыта прежних жизней, плодов вспоминания и существования до рождения. Меня учили аффирмации, правильному дыханию, магичесим практикам, но могу сказать: не всё поддаётся этим приёмам. И не потому, что я была нерадивой ученицей.
    Уникальность и самоценность личности и её опыта оказываются однажды совсем не теми плодами, которыми можно насладиться после трудов праведных. Братусь в своей работе напоминает "остроумную критику В.Франклом центрального тезиса гуманистически-ориентированной психологии о самоактуализации личности. Он приводит сравнение с бумерангом. В чем смысл, задача бумеранга? Обычный ответ - чтобы вернуться назад, к человеку, его пославшему. Но задача вовсе не в том, чтобы вернуться назад, а в том, чтобы поразить цель. Бумеранг - орудие, и возврат его, на деле, есть свидетельство не прибытка, а неудачи, промаха. То же с самоактуализацией личности. Будучи направленной на себя, на возврат, она означает промах в главном. В руках оказывается то, что вы должны были потерять".
    "Личность - внутренний ключ. Сложный, уникальный, бесценный, трудноовладеваемый. Но на определенном этапе зрелости («когда человек понимает свое назначение») он исчерпывает свои возможности открытия, и требуется новый. В этом плане личность как бы отходит, отбрасывается как отслужившее, усвоенное, и открывается во всей полноте то, чему она служила.
    Эта полнота, эта ступень остается пока не представленной в светской психологии и психотерапии. Она может открыться в христианском подходе, поскольку для него исходным является представление о человеке как образе и подобии Божием, то есть человек дан в полном, предельном масштабе и росте. Что касается подсознания, характера, личности, то они должны быть представлены не как инстанции конечные, но как служебные, служащие становлению человека, его полноте или - говоря по-церковному - спасению как приведению человека в соответствие с Богом. Только тогда разрешается коллизия личности, она занимает свое место и проявляется фундаментальное соответствие, в котором она рассматривается масштабной человеку, а человек - масштабным Богу".
    (Б.Братусь)

    "Спаситель - фокус, спасение, оправдание развития, путь вочеловечивания человека, олицетворение его образа и сущности, тот пункт, точка устремления, выше которой нельзя поставить, но и ниже не должно опускаться. Очень интересно и психологически необыкновенно тонко, что по-гречески «грех» (амортано) означает промах, непопадание, минование цели. В широком, предельном понимании всякое действие, не направленное, не устремленное в конечном итоге ко Христу, оборачивается в результате (часто, конечно, весьма отдаленном, не сразу усматриваемом) промахом, минованием смысла, цели назначения и удовлетворением ложными, преходящими, пустыми целями".
    Б.Братусь, "Христианская и светская психотерапия"
    "Созерцание не есть нечто отвлечённое, а напротив, нечто предельно конкретное, личное, экзистенциальное".
    Т.Мёртон, "Общество и внутреннее "я""
    Два акцента - на промахах, которые являются предметом насущных забот на земле, и на созерцании как маяке в земных заботах создают объём темы этих разных работ об одном и том же по сути.
    Интересно и замечательно то, что размышления разных философов, о разных сторонах проблемы, с разными подходами и ракурсами оказываются похожи на части единого размышления. Для меня это тоже является подтверждением их верного направления - потому что они не умножают смыслы, а возвращают меня к главному смыслу. И авторы мне равно симпатичны.

    Простите, но я приведу большую цитату Братуся. Кто устал от цитат - может чтение завершить. А те, кому эта тема интресна, возможно, вдохновятся ещё на какие-то мысли, когда прочитают то, что ниже.

    "Прежде всего, светская психотерапия, ее методы должны быть соотнесены с задачами человека, испытаны вопросом; чему служить? куда идти? Используя ...метафору профессора Нельсона Малони, необходимо «как?» светской психологии соотнести с «почему?» христианства. Причем здесь можно не начинать сразу с введения предельных христианских постулатов. Вполне возможно как с опоры соединения светского и христианского начать с критериев нравственного развития, с нравственности, этики, то есть с того, с чем согласятся многие светские психологи и что одновременно не противоречит совести христианского психолога.
    Но как только будет введен критерий нравственности, неизбежно станет вопрос о его основаниях. Относительны они или абсолютны. Временное и вынужденное соглашение, общественный договор, субъективное мнение или абсолютное, Богом данное установление. Первое решение вернет нас к хлябям релятивизма, к тому, что все возможно и все дозволено, второе покажется слишком строгим и недоступным, кроме того, подразумевающим понятие души, то самое понятие, отбрасывание, игнорирование которого по-прежнему воспринимается как условие научной психологии, равно как большинства форм современной психотерапии. Не берясь здесь, конечно, решать эту проблему, заметим, однако, следующее.
    Прежде всего, необходимо ввести различие в самом понятии души. Душа воспринимается, по крайней мере, двояко (Ф.И.Тютчев писал о ее «как бы двойном бытии», о том, что она «жилица двух миров»). С одной стороны, подразумевается живое вместилище, средоточие (орган) переживаний, мы говорим - «душа болит, поет, ликует, страдает, рвется на части, падает» и даже «уходит в пятки», она имеет представляемые параметры, может быть широкой или узкой, высокой или низкой, теплой или холодной. С другой стороны, душа как вечная бессмертная энергия и субстанция, которая может отпечататься, проявиться, опредметиться в переживаниях, быть уловлена в тех или иных параметрах, но отнюдь к ним не сводима. Это и есть душа в религиозном понимании или, чтобы подчеркнуть ее отличие от душевного мира - дух (см. подробнее: Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа, тело. Брюссель, 1978)".
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Вот слова созерцателя, не отворачивающегося от действительности, а способного на "переживание того, что невозможно пережить на Земле... познание Того, Кто выше всякого знания" в этой действительности:
    "...род человеческий утопает в грехах, ответственность за которые делается всё более коллективной, а потому и всё более расплывчатой"...
    <...>
    ...Созерцание в век Аушвица и Дахау, Соловков и Караганды темнее, чем в святоотческую эпоху.
    Именно поэтому может оказаться греховным желание идти путём духовного света. А оно греховно, когда оно сопряжено с отказом от бремени нашей эпохи, с бегством в нереальность, с духовной иллюзией, с отказом делить с другими людьми их горести...
    <...>
    Ницше от лица нашего мира объявил, что Бог умер. Именно поэтому созерцателю часто кажется, что он покинут, как если бы Бог был мёртв. Но вот в чём истина: сегодня, как никогда прежде, именно Своим отсутствием Бог даёт нам ощутить, что Он рядом. Поэтому и наша верность Ему в том, чтобы предбывать во мраке в глубине наших душ, ценить пустоту и кажущееся отсутствие. Жалки, смехотворны и тщетны все наши попытки вынудить Бога открыться. Оставьте ничтожность как она есть. В ней-то Он и присутствует".
    Т.Мёртон, "Чувство греха"
    Это трудно безоговорочно усвоить, однако это - то, что находится в общей сфере, где популяризуются разные духовные знания и учения. Это замечательно.
     
  4. Рауха

    Рауха Участник

    Сообщения:
    3.729
    Симпатии:
    18
    Это не трудно, это, скорее, непривычно. :)
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Чего и ждать от рьяного трапписта?"

    Те, кто открывал книгу Томаса Мёртона "Внутренний опыт. Заметки о созерцании", увидели, что я начала рассказ о ней с её последних глав. Вряд ли я напишу что-то наподобие дайджеста книги; последовательного изложения написанного Мёртоном не ждите.
    Вообще "Внутренний опыт..." - книга, которую Томас Мёртон не публиковал по известным ему причинам, она была напечатана уже после его смерти благодаря нескольким людям, лично знавшим Мёртона и занимавшимся его наследием. В ней присутствует энергия очень сложного качества, возможно, накопленная не только автором, но и другими участниками, которые устраивали судьбу этой книги - братом Полом Квенноном, Полом Пёрсоном, Энн Мак-Кормик, Робертом Жиро и другими. Эта книга даётся мне труднее, чем "Семена созерцания", потому я признаю её особые достоинства (не переставая любить "Семена...", конечно).

    "...заодно перепишу ещё что-нибудь из старого. Всё это никуда не годится, кое-что даже вызывает у меня отвращение", - писал в письме Мёртон в 1959 году, готовясь к возобновлению работы над рукописью этой книги...

    Относительно самокритичности авторов: Валентин Серов, будучи уже известным состоявшимся художником, сказал однажды с горечью, что так и не превзошёл за всю свою жизнь собственную "Девушку, освещённую солнцем". И он был не прав. Однако эта бескомпромиссность - двигатель развития.
    Томас Мёртон писал, когда уже был готов замолчать, писал и переписывал, потому что надо было писать и переписывать.
    Этот труд приобретал с годами универсальные качества, переставая быть похожим на хороший путеводитель и становясь плохим эхом внутренней эволюции, и это был прогресс. Я говорю об этом не соотнося эволюцию Мёртона и собственный опыт, а помня об образах, которые отвращали Мёртона от старых формы и содержания своих трудов (для Серова образец вместился в одну раннюю картину...).

    "...утверждение собственной индивидуальности далеко от христианской самореализации. Внутреннее "я" - это, определённо, святилище нашего самого личного, частного одиночества, но одновременно и то самое одинокое и личное в нас, что едино с "Ты", Которое нам предстоит. Мы не сможем соединиться друг с другом на самой последней глубине, пока в каждом из нас внутреннее "я" не пробудится настолько, чтобы коснуться глубин духа другого. Такое узнавание друг друга есть любовь "в Духе" и исходит от Духа. Согласно апостолу Павлу, внутреннее "я" - это наш "дух", pneuma, или иначе - Дух Христа, Сам обитающий в нас Христос... <...> По таинственному выражению св. Августина, мы становимся "Единым Христом, любящим Самого Себя".
    В том самом толковании св. Августина на 41 псалом сказано о пробуждении внутреннего "я" и о том, что мы находим Бога "над" эти "я". Но там же святой говорит и о поиске Бога "через" духовное "я" верных, соединённых в Нём любовью. Всё это нужно правильно понять, чтобы не впасть в заблуждение. Во-первых, Августин никогда не говорил, что Бога нужно искать в коллективности как таковой. Во-вторых, существует нечто большее, чем внешнее, юридически оформленное сообщество: мистический Христос - это духовное тело, организм, живущий любовью. И сила этой любви поднимает человека над коллективным "я" верующих - к Богу, Который обитает в них и над ними".,

    "Общество и внутреннее "я"

    "На первый взгляд, не вполне ясно, какое отношение к созерцанию имеет вера в Воскресение. Но в действительности Воскресение и Вознесение Христа - нового Адама - целиком восстановило человечческую природу в её духовной основе и сделало возможным обожение всякого человека, приходящего в этот мир...
    <...>
    Слово не для того вышло из глубин непознаваемой тайны Отца, Которого "не видел никто никогда" (Ин. 1:18 ), чтобы люди пали перед Ним ниц. Оно пришло, чтобы стать человеком и в себе соединить человека с Богом".

    "Христианское созерцание. Созерцание и богословие"

    "Святой Дух не открывает себя мирским людям, поскольку они не хотят Его знать. Они наполняют свой разум обыденным. Но желание - самое главное в созерцательной жизни. Без него мы никогда не получим даров от Бога. Dona spiritualia non accipiuntur nisi desiderata* Св. Фома добавляет: nec desiderantur nisi aliqualiter cognita**. Если мы чего-то желаем, то мы познали это хотя бы отчасти. Если мы хотим соединиться с Богом, то мы знаем, что это возможно, и нечто сходное уже испытали.
    ____________
    * Духовный дар нельзя принять, если его не хочешь (лат.).
    ** Их невозможно узнать, пока их так или иначе не познаешь (лат.)".

    "Христианское созерцание. Созерцание и Евангелие"

    Замечательно, что эта рукопись была подготовлена к печати и опубликована. Наверное, она сможет послужить людям так, как рассчитывал Томас Мёртон, напутствовавший читателей: "...читайте и не ждите плодов..." Пусть она будет глотком чистого воздуха, который мы вдыхаем, не замечая его.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Две странички текста о том, как человек хочет духовных даров, какого качество желание может препятствовать или помогать созерцанию, как мешают ему ожидания... Глава XII "Внутреннего опыта...", которую можно было бы цитировать прямо целиком. Но я не буду этого делать, чтобы не мешать читать книгу другим.

    "Созерцание нельзя выдавать за нечто великое. Оно просто и смиренно по существу. Войти в него можно только через безвестность и самозабвение".
    "Стремитесь к созерцанию, но будьте искренни, рассудительны, открыты к истине. Если вы жёстки и предвзяты, у вас ничего не выйдет... если вы считаете созерцание чем-то возвышеным, захватывающим, вы не воспримите высшей и неотмирной Реальности..."
    "...апофатическое постижение Сущего невозможно передать словами тому, кто в своей внутренней жизни не испытал ничего похожего. Тот же, кто испытал легко распознает похожий опыт в других".
    "...поскольку большинство из нас жёстки, привязаны к собственным идеям, уверены в своей мудрости, горды своими способностями, амбициозны, то и желать созерцания для нас небезопасно. Если же мы действительно хотим освободитиься от этих грехов, то жажда созерцательной свободы, опыта неотмирной реальности придёт незаметно, сама собой. А едва мы разглядим её в себе, она уже будет утолена. Таков закон созерцательного пути".


    Очевидные, но требующие своего многократного повторения истины.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "...самое сакральное из земных сообществ постепенно приобретает светские черты. Это неизбежно, поскольку видимое общество состоит из людей, чья природа повреждена грехом. Видимые, символические выражения божественной реальности тускнеют от долгого употребления, перестают возводить людей к Богу. Даже причастие может стать чем-то обыденным, светским, если искать в нём не мистического единения с воплощённым Словом Божьим и членами Его мистического Тела, а общественного одобрения и лекарства от тревог. Даже самые сакральные реалии можно обесценить, превратить их ещё в одно светское развлечение, хотя окончательно лишить их сакральности не удаётся.
    Настоящее сакральное отношение к жизни - это ни в коем случае не бегство от ощущения собственной ничтожности, которое мы испытываем, оставшись наедине с собой. Напротив, оно [отношение] учит нас входить в этот мрак, в эту ничтожность, сознавая, что милость Божья преобразила её в храм Божий..."

    [​IMG]

    "Всё, что нам нужно, - это дар от Бога, которы делает нас способными находить в себе не только себя, но и Его, превращает нашу ничтожность в Его полноту. Это невозможно без свободы, добытой через смирение и общение с ближними. Это требует не таланта, не озарения, а печали, изливающей себя в любви и доверии.
    Сакральное отношение к жизни созерцательно, а светское - деятельно. Это не значит, что деятельность не бывает сакральной (вырастающей из любви). Но и такая деятельность сакральна лишь в ту меру, в какую она подкреплена созерцанием...
    <...>
    В молчании, надежде, незнании человек веры отдаёт себя на волю Божью, которая есть поток реальности, сама жизнь, а не капризная магическая сила.
    <...>
    Указал Христос и на окончательную, совершенную проверку, доказательство истинной любви, на решающее отличие созерцателя от человека светского, святого - от христианина-обывателя: "Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё... Не любящий Меня не соблюдает слов Моих" (Ин.14:23-24)".

    Т.Мёртон, "Христианское созерцание. Светское и сакральное"
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "У догматов есть четыре основных свойства: первое – это теологичность, т.е. вероучительный характер. Это учение о Боге и Его Домостроительстве, т.е. о деле спасения. «Созижду Церковь Мою» (Мф.16.18 ) Другое свойство догматов – Богооткровенность (по способу обретения, получения догматических истин). Догмат не есть плод естественного откровения, но Божественного. Научные и философские истины – плод работы разума. Правда в преподании догматов участвует разум, но весьма в скромной мере. Главная задача разума в отношении догматов – посильное воплощение в слова. Недаром один из современных богословов сказал, что богословие – это поиск наименее неподходящих слов, потому что подходящих вообще быть не может. Слово – это творение человека. Человеческий язык – это творение человека (см.Быт.2.19-20). И существует противоречие между тварностью языка и теми истинами, которые стоят выше всего тварного".
    Из выступления прот. Андрея Тетерина на конференции «Русского Христианского Движения в Великобритании»
    «Соборность». Конференция «Русского Христианского Движения в Великобритании»
    "...там, где кончаются разум и желание, в этом мраке сияет Бог".
    Майстер Экхарт
    "Остерегайтесь думать, что в союзе Слова и души есть нечто телесное... <...> Это Слово приходит без звука, но проникает внутрь, оно не говорит, но воздействует на душу; оно не режет слух, но убеждает сердце".
    Св. Бернар Клервосский

    "В созерцании мы действительно смутно сознаём, что можно "коснуться и удержать Его любовью". Когда нам это удаётся, мы бываем удовлетворены. Знание неважно. Мы знаем Бога любовью".
    Томас Мёртон, "Внутренний опыт. Пять текстов о созерцательной молитве".

    "Новые семена созерцания" и "Внутренний опыт" Томаса Мёртона. Небольшие книжечки паршивой склейки, которая разваливается через пару недель чтения книг мной и моими домашними.
    Во мне теплится новое представление о том, какие же "семена созерцания" могут дать в нас ростки после чтения этих книг.
    Умственные построения сами по себе увлекают, если удаются. Занятия ими дают ощущение приближения к истине. То, что для них требуются особые навыки и способности, - очевидно, и это может вызывать у мыслителей чувство твёрдой опоры, большого подъёма, высоких достижений.
    И рядом с этим великим строительством Вавилонской башни стоит кривая хижина отшельника-молчальника...

    "Каким бы бессмысленным ни казался созерцательный поиск Бога, глубиной души человек знаеи, что осмыслен именно этот поиск, и все его житейские планы и предвзятые идеи абсурдны. Обратите внимание на то, что похожее переживание бессмысленности знакомо сегодня каждому мыслящему человеку. Не всякий, знающий суетность жизни, - созерцатель ipso facto*. Но то, что светское существование столь ярко демонстрирует собственную бессмысленность всякому, имеющему глаза, чтобы видеть, позволяет здравым и чутким людям переживать нечто схожее с одним из предваряющих созерцание очищений. Это очищение учит их здоровой и плодотворной духовной отрешённости.
    ________
    * в силу самого факта"

    Томас Мёртон, "Внутренний опыт".

    Как же можно было указать направление, названия которому нет, описать качество движения, для которого не годятся "тварные" слова? Начинаю смутно представлять себе творческое томление Мёртона, который искал способ передать людям то, что пережил сам, что получалось при свободе именно от тех средств, которыми Мёртону приходилось пользоваться при творчестве. То есть сам предмет описания отрицал средства своего изображения. Как всё это трудно...
    Одно из понятий тварного мира - соседство света и тени. Но именно плотность и предметность, встающие на пути света, рождают тень, а не сам свет. Язык приспособлен более к тем же отбрасывающим тень предметам, чем к тому, на что и смотреть нельзя. Однако мы храним способность читать то, что больше слов, храним её со времён изгнания из Райского сада. Оттого, сумев освободиться хотя бы чуть-чуть от власти предметности, мы различаем осмысленность без слов и бессмысленность со словами.
    Томас Мёртон сумел на зыбком поле человеческого смысла уверенно прочертить маршрут такими неподходящими для этого средствами, как литература, печатное слово. С помощью описаний тени - и густой, и полупрозрачной - он сумел подвести нас к возможности взглянуть на свет.

    Особенно драгоценно то, что Мёртон наименее неточно выбрал аудиторию, которая готова вчитаться в то, что он писал. Состоялось точное попадание (не зря рукописи так долго вынашивались и выписывались) в образный язык, близкий человеку с натренированным мышлением, достаточно остывшему к светскому существованию и стремящемуся к настоящему Свету, от слов - к Слову.
    Поскольку литература эта переводная, отдаю должное "наименее неподходящим словам" Андрея Кириленкова, переводчика "Внутреннего опыта", а также и Натальи Трауберг, тоже переводившей Мёртона.

    [​IMG]
    Гарри Виногранд
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    [​IMG]

    "Парадокс очистительного пути заключается в том, что внутренний человек пробуждается, прозревает по мере того, как внешний слепнет, погружается во мрак. Когда наше внутреннее, духовное самосознание пробуждается, внешнее, мирское - притупляется и теряет способность действовать.
    <...>
    Сотрудничество души и Бога состоит не в том, что душа изо всех сил держится за привычное и стоящее труда молитвенное правило и благочестие, до сего времени полезное и утешительное. Когда окажется, что этот труд теряет прежний смысл, иначе говоря, когда он определённо мешает тихой, таинственной, властно манящей бездеятельной сосредоточенности, его надо оставить.
    Даётся это нелегко, потому что укоренившиеся привычки и автоматизм говорят в нас, выдавая себя за голос совести. Бездействуя и покоясь во мраке, мы испытываем чувство вины, для которого нет никаких разумных оснований. Мы ведь сознаём, каких усилий веры требует наш путь во мраке, какие мужество и терпение нужны, чтобы претерпеть молитвенную сухость. Но нет, проверенные правила, разумные и общепринятые, нам дороже неведомого мрака, где нас никто не поддержит, где мы вынужденны брести на своих нетвёрдых ногах. Нам иногда кажется, что мы пошли по воде, а какая-то неумолимая сила принуждает нас снова забраться в лодку безопасных привычек и условностей.

    [​IMG]

    Всё это отнюдь не мнимые, а вполне неотложные проблемы. Когда мы начинаем часто погружаться в бездеятельность доопытного (равно как и скрытого) созерцания, мы теряем способность медитировать и молиться. Более того, мы достаточно ясно видим, что мы не так добродетельны, как думали... Мы сознаём, как ничтожно, мелко наше внешнее "я", а поскольку мы ещё целиком с ним заодно, мы начинаем считать себя во всех отношениях злыми, нечестивыми, лукавыми, презренными. Мы должны это испытать. Ведь пока мы живём только внешним, целиком принадлежа поверхностной, преходящей стороне нашего бытия, мы утопаем в нереальности. Цепляться же изо всех сил за состояние нереальности и есть корень всякого греха, именуемый гордыней.

    [​IMG]

    <...>
    Наша духовная жизнь в ту меру причастна небытию и ложности внешнего "я", в какую она полна его мыслей, желаний, поступков, набожности, планов. Впрочем, только внешней она никогда не бывает. Если мы искрени, то и духовность наша так или иначе коренится во внутреннем человеке и дорога Богу, реальна для Него. Однако цель нашей жизни - ввести во святилище внутреннего "я" все наши желания и стремления, все их подчинить внутреннему, одухотворённому Богом сознанию. Это совершает благодать.
    Войдя в мистическую жизнь, серьёзно углубившись в неё, мы сталкиваемся с великим парадоксом очистительного пути: нам кажется, будто наша духовная жизнь окончательно разорена и вперёд мы больше не движемся. Мы словно вдруг повернули вспять. Причиной тот факт, что наша духовная жизнь перестала быть плодом наших собственных несовершенных, ограниченных сознательных усилий и вырастает теперь из тайного действия Бога внутри нас и почти всегда вопреки нам. Бездеятельному созерцанию всегда сопутствует борьба, противостояние: это борьба Иакова с ангелом, внутреннего человека - с внешним, падшей души - с Богом.

    [​IMG]

    <...>
    Св. Иоанн Креста очень подробно описывает очищение души внушённым светом от Бога. Если быть точным, то он говорит о двух очищениях. Первое предваряет полноценную мистическую жизнь и касается внешних и внутренних чувств. Святой называет его "тёмной ночью чувств" и считает его порогом к мистическому созерцанию. Но за ним следует более глубокая и страшная "тёмная ночь духа", которая ведёт нас к совершенному единению с Богом.
    Тёмная ночь чувств очищает внешнее "я", уничтожает его, хотя и не до конца. Тёмная ночь духа очищает внутреннего человека. Обе ночи ведут нас к духовной смерти. В первой "умирает" внешний человек, чтобы воскреснуть и стать внутренним. Во второй - человек внутренний умирает и восстаёт в таком полном единстве с Богом, что двое становятся одним, исчезает всякое разделение между человеком и Богом, кроме метафизического различия природ.
    <...>
    ...первое, что мы должны сделать, это понять и оценить то обстоятельство, что вопреки страданию, растерянности, которые несёт эта ночь, вопреки всем видимым разочарованиям сама она - великий дар Божий, благодать, за которую мы должны откликнуться всеми своими силами, всей любовью своего сердца".

    [​IMG]
    Remus Tiplea


    Томас Мёртон, "Внутренний опыт. Парадокс очистительного пути"

    [​IMG]
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "...не скорбите, когда ваша молитва не может опереться на точное, рациональное познание Бога, когда Он больше не умещается в ваши ясные, чётко выраженные понятия. Не удивляйтесь и не тревожьтесь, если ваша воля не находит больше ни сладости, ни утешения в том, что связано с Богом, а ваше воображение померкло и стало беспорядочным. Почва ушла из-под ваших ног; ваши разум и воля вышли за границы естества и не могут работать, как прежде, потому что они встретили бесконечно превосходящую их реальность. Бог именно этого и хочет, ведь Он и есть эта реальность; и он начинает проливать в душу свет и любовь, которые вы ощущаете в одном всеохватном, смешанном опыте немой тяги и тихого желания. В эту минуту не ищите ничего более точного. Попытавшись своим усилием точнее познать Бога или ощутить больше любви к Нему, вы вмешаетесь в Его работу, и Он отнимет Свои благодать и свет, оставив вас с плодами ваших неуклюжих природных действий.
    Ваши разум и волю будет мучить жажда по привычным для них утешениям, и они восстанут против этих суровых на вид условий. Но не забудем, что говорит святой:
    ...Бог, посредством сего тёмного любовного познания, дивным образом соединяется с душой. Тёмное любовное познание, то есть вера, служит в этой жизни средством божественного единения, подобно тому, как свет служит в другой жизни средством ясно видеть Бога.
    [Святой Хуан де ла Крус, "Восхождение на гору Кармель"]
    Итак, не возбуждайте в себе бесполезную внутреннюю активность... <...> Любите Бога, служите ему тихо и собранно..."
    Т.Мёртон, "Внутренний опыт"

    Наверное, я не совсем буду вторить Томасу Мёртону, но назову снова то, что назвал он и что для меня не нуждается в доказательствах.

    ездеятельному созерцанию всегда сопутствует борьба", и при вмешательстве человеческого расчёта, воображения и желаний "Он отнимет Свои благодать и свет, оставив вас с плодами ваших неуклюжих природных действий". Я предощущаю первое, а второе испытала на простых моделях - когда в творчестве распускается страсть или командует рассудок, творчество уродуется и порыв его уходит.
    "Разум и волю будет мучить жажда по привычным для них утешениям, и они восстанут против этих суровых на вид условий", - это главные бунтовщики, но и они сдаются. Когда человек хочет воссоединения с Богом, его разум и воля направлены "за границы естества" и сосредотачиваются на "беспредельном", и их проигрыш предрешён.

    Стремящемуся из тьмы человеку в трудных, душераздирающих земных условиях нужно то, что св. Хуан де ла Крус определил как "тёмное любовное познание, то есть вера". Потом будет свет, а пока приходится идти во тьме - нужен посох, который не сломается и не будет потерян в омрачённом мире. Кто-то легко ориентируется в темноте, кому-то, возможно, уже светит свет, но есть люди, нуждающиеся в вере, чтобы дойти до конца.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "...созерцателю часто кажется, что он покинут, как если бы Бог был мёртв. Но вот в чём истина: сегодня, как никогда прежде, именно Своим отсутствием Бог даёт нам ощутить, что Он рядом. Поэтому и наша верность Ему в том, чтобы пребывать во мраке в глубине наших душ, ценить пустоту и кажущееся отсутствие. Жалки, смехотворны и тщетны все наши попытки вынудить Бога открыться. Оставьте ничтожность как она есть. В ней-то Он и присутствует".
    Т.Мёртон

    [​IMG]Remus Tiplea
     
  12. Евгений

    Евгений Активный участник

    Сообщения:
    436
    Симпатии:
    31
    И сказать-то нечего. Согласен.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 14:56 ——
    И тогда в неизвестно куда несущемся с ошалелыми глазами социуме мы становимся асоциальными элементами.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 15:07 ——
    И это хорошо. Я это хотел сказать )
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    И про это есть цитата.

    "Настоящий созерцатель любит трезвение и безвестность. Он предпочитает всё тихое, простое, скромное, не ждёт быстро утомляющих его духовных восторгов. Его притягивает то, что кажется ничтожным и говорит ему мало или совсем ничего, то, что ничего ему не сулит... <...> Он свободен от условностей, но не бунтует против них и не трубит о своём к ним презрении. Он просто не замечает того, что ему больше не интересно. Он готов прослыть безумцем и продолжить давнюю традицию. Апостол Павел радовался своему "безумству Христа ради". Восточная Церковь чтит своих безумцев, юродивых, Западная - св. Франциска Ассизского и многих других. Впрочем, созерцатель методично ничего в себе не выращивает, даже своё кажущееся безумие. Ему хватает мудрости от Бога, которая не потому есть безумие для людей, что она противоречит человеческому разуму, а потому, что она выходит далеко за его пределы".
    Т.Мёртон
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 15:24 ——
    Женя, "ночь души", "ночь духа" - это элементы оптимистического прогноза жизни человека, который ищет воссоединения с Богом. Потенциально у нас впереди очень трудные испытания. И это уже не буква, не литература. Такие испытания могут страшить нас, грешных, не менее распятия. И из них нужно выйти. А можно ведь и не выйти.
     
  14. Евгений

    Евгений Активный участник

    Сообщения:
    436
    Симпатии:
    31
    Да, я согласен. Поэтому и добавил, что это хорошо)
    Значит, бесстрашнее и с благодарностью надо их принять.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 16:19 ——
    Призывы к бесстрашию тебя пугают?
    Христос часто говорил "Не бойтесь".
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Христос потому и говорил "Не бойтесь", потому что это необходимо говорить людям. Потому что люди естественно боятся.
    Знаешь, есть такой тренинг для развития доверия. Сзади одного участника встают двое других и сцепляют руки в замок. А тот, что стоит к ним спиной, должен упасть назад. Не оглядываясь и не напрягаясь, будучи уверенным, что его поймают. Это очень трудно, даже во время тренинга. А человек не тренированный, - если он нормальный, - никогда этого не сделает.
    Таково наработанное человеческое недоверие к проявленному миру. И во взаимоотношениях с миром непроявленным ещё больше страхов, которые надо преодолевать. Если говорить "халва, халва, халва..." Ну, ты знаешь. И можно много и красочно говорить о любви к Богу и полной своей свободе и отдаче, но продолжать не верить и оглядываться.
    По Мёртону это показатель успешного развития. И тут проявляется ещё один парадокс духовного пути. Тот парадокс, который описан Мёртоном, целиком в концепции созерцания. А есть ещё вторичное противоречие - от знания, которое умножает печаль. Человек страдает от покинутости и внутренней разрухи, он убеждён, что погиб для духа. Если он остаётся в этом убеждении, у него не всё пропало. И одновременно, если он знает, что не всё пропало, появляется надежда. А она ведь, кажется, разрушительна?
     
  16. Евгений

    Евгений Активный участник

    Сообщения:
    436
    Симпатии:
    31
    Нет, это не только психотерапевтический прием с его стороны, но и метафизическая "подсказка", откровение.Человек трудом духа должен учиться не бояться: болезни, старости, немощи, одиночества, гибели. Потому что рано или поздно он столкнется с тем, что вызывает его страх и никто не сможет помочь. И многознание здесь бесполезно.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 18:11 ——
    Христос учил не только кротости, но и мужеству, не стоит об этом забывать. И сам он это в полной мере продемонстрировал.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 18:28 ——
    Только внутри есть истинные резервы. То, что могут нам дать окружающие, они и так дают. Большего ждать не стоит. Здесь, скорее, противоположная проблема: чтобы окружающие не мешали добраться до своих внутренних опор.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Лучше я вот что напишу.

    "Внутренние колебания особенно легко провоцируются в точках затруднений осуществляющейся деятельности. Если выбор ее был субъективно сомнителен, и только требования ситуации заставили субъекта, несмотря на колебания, избрать одну альтернативу, то в момент затруднения и неудачи возобновляется старая борьба мотивов, и перед субъектом на фоне его нынешних неудач рельефно проступают преимущества отвергнутой альтернативы..."
    Вот он, механизм проявления духовных метаний, борьбы человека внешнего с человеком внутренним, о которых написал Томас Мёртон.
    Это Фёдор Василюк, "ВНУТРЕННЕ СЛОЖНЫЙ И ВНЕШНЕ ТРУДНЫЙ ЖИЗНЕННЫЙ МИР", глава из книги "ПСИХОЛОГИЯ ПЕРЕЖИВАHИЯ. АНАЛИЗ ПРЕОДОЛЕНИЯ КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ".
    "...Но и в тех случаях, когда при санкционировании данной деятельности не было никакой нерешительности, стоит ей натолкнуться на значительные затруднения, как начинают оживать и активизироваться определенные мотивационные процессы. С одной стороны, внутри самого этого жизненного отношения происходит временное снижение, так сказать, эмоциональной интенсивности смысла, что выражается в утрате воодушевления, ощущении усталости, пресыщения, лени и пр. Все это может создать "отрицательное" побуждение – не просто отсутствие желания заниматься данной деятельностью, а интенсивное нежелание ею заниматься. С другой стороны, с этим процессом "отвращения" от деятельности сплетаются, поддерживают его и придают ему определенную позитивную направленность всевозможные желания, порывы и намерения, которые могут быть названы "отвлекающими".
    Таким образом, в четвертом типе жизненного мира путь деятельности к своей цели одновременно затруднен внешними препятствиями и осложнен внутренними колебаниями. Трудности возбуждают притязания других мотивов (которые появляются в сознании в виде "отвлекающих" желаний, соблазнов, искушений и пр.) на определение активности субъекта, а эта актуализировавшаяся внутренняя сложность, со своей стороны, "оттягивая" на себя часть энергии, занятой в осуществляемой деятельности, обратным движением, но уже не извне, а изнутри усиливает трудность ее реализации, и нужна особая работа воли, чтобы довести в этих условиях деятельность до конца.
    Таким образом, одна из основных функций воли состоит в том, чтобы не дать разгорающейся в поле деятельности борьбе мотивов остановить или отклонить активность субъекта. И в этом смысле воля – это борьба с борьбой мотивов".

    Механизм действия воли.
    "Воля по своей сущности – "орган" целостного человека, личности, она служит не отдельной деятельности, а строительству всей жизни, реализации жизненного замысла, и поэтому она защищает интересы той или иной деятельности не в силу своего подчинения ей, а по свободному решению сознания, вытекающему из этого жизненного замысла.
    В той мере, в какой поведение утрачивает это опосредование сознанием, оно перестает быть и волевым, какие бы препятствия оно ни преодолевало и каких бы усилий это ни стоило субъекту. Даже в деятельности "вторично непроизвольной", т.е. такой, которая начиналась с известного волевого усилия, а затем, набрав ход, открыла в себе собственную энергию и мощь, дающие ей возможность сравнительно легко проходить сквозь все трудности и отвлечения, и где, казалось бы, в воле нет больше никакой нужды, она тем не менее присутствует в виде своего рода ценностного внимания и особых содержательно-временных трансформаций мотивации. Дело в том, что соблазн нужно вовремя заметить, а, заметив, его нельзя преодолеть, просто отмахнувшись от него, – ведь за ним стоит мотив, реальная и существенная для данной личности бытийная сила. И то, что активность субъекта прошла мимо соблазна, не отклонившись в его сторону, это заслуга не текущей деятельности, а воли, которая в этот самый момент произвела какую-то трансформацию мотива, стоящего за соблазном, снизившую его актуальную напряженность. Одним словом, воля постоянно следит за возникающими в ситуации внешними и внутренними возможностями и требованиями, оценивает их и в случае необходимости может сама прервать текущую деятельность, которая до сих пор находилась под ее покровительством".

    Механизм переживания.
    Сначала надо пояснить, что кроме внутренне сложного и внешне трудного жизненного мира по Василюку существуют внутренне простой и внешне лёгкий, внутренне простой и внешне трудный, внутренне сложный и внешне лёгкий жизненные миры. По тому же принципу разделены на типы критические ситуации (ситуации невозможности реализации внутренних необходимостей своей жизни - мотивов, стремлений, ценностей и пр.): стресс, фрустрация и конфликт. Темы,в которой мы сейчас, касается в первую очередь тип ситуации, соответствующий самому сложно организованному жизненному миру. Это кризис.
    "Специфической для внутренне сложного и внешне трудного жизненного мира критической ситуацией является кризис. Кризис – это поворотный путь жизненного пути личности. Сам этот жизненный путь в своей уже – совершенности, в ретроспективе есть история жизни личности, а в своей еще-неисполненности, в феноменологической перспективе есть замысел жизни, внутреннее единство и идейная цельность которого конституируются ценностью. Замысел в отношении к идеальной ценности осознается, точнее сказать, ощущается как призвание, а в отношении к пространственно-временным условиям своего существования – как Дело жизни...
    Когда в результате тех или иных событий реализация жизненного замысла становится субъективно невозможной, возникает ситуация кризиса.
    Исход переживания кризиса может быть двояким. Он состоит либо в восстановлении прерванной кризисом жизни, возрождении ее, либо в перерождении ее в другую по существу жизнь. Но так или иначе речь идет о некотором порождении собственной жизни, о самосозидании, самостроительстве, т.е. о творчестве, ибо что есть творчество, как не порождение и созидание и т.д.
    В первом подтипе творческого переживания жизнь в итоге восстанавливается, однако это означает не то, что она возвращается в прежнее свое состояние, это значит, что сохраняется лишь то существенное, что конституировало эту жизнь, ее ценностная идея, подобно тому, как наголову разбитый полк сохраняется в сбереженном знамени.
    Переживание событий, вызвавших даже самые тяжелые и необратимые поражения всего "тела" жизни и сделавших невозможной реализацию жизненного замысла, но не затронувших при этом центральной ценностной идеи жизни, развертывается в двух направлениях. Первое из них связано с внутренним преодолением живых психологических отождествлений замысла жизни с конкретными формами его реализации, ставшими теперь невозможными. Замысел при этом как бы теряет свою "телесность", приобретает все более обобщенный и в то же время все более сущностный вид, приближаясь в пределе к идеальной ценности жизни. Второе, в каком-то смысле противоположное, направление действий переживания заключается в поиске среди сохранившихся жизненных возможностей других потенциальных воплощений замысла, причем этот поиск отчасти облегчается возрастанием обобщенности жизненного замысла. Если обнаруженные в ходе поиска формы реализации оцениваются сохранившейся ценностной идеей положительно, происходит формирование нового замысла жизни. Далее осуществляется постепенное смыкание замысла с чувственно-практическими формами, точнее "проращивание" его в конкретной материальности жизни.
    Все это переживание, направленное на порождение нового жизненного замысла, тем не менее не уничтожает старого замысла жизни, ставшего теперь невозможным. Новое не замещает здесь старое, а продолжает его дело; старое содержание жизни сохраняется силой творческого переживания, причем сохраняется не в форме мертвого, бездейственного прошлого, а в форме живой и продолжающейся в новом истории жизни личности".
    Это ситуация, когда ночь духа оказывается непреодолима, но не разрушительна для психики. Человек становится религиозной личностью, хранящей в глубинах души недостигнутый идеал, или - личностью с богатым прошлым и новыми ценностями.
    "Второй подтип творческого переживания имеет место, когда замысел жизни оказывается основанным на ложных ценностях и дискредитируется вместе с ними самим опытом своего осуществления".
    Пережив крах ценностей и надежд, из кризиса выходит личность с абсолютно новыми ценностями.
    И самый драматический, самый острый подтип творческого переживания:
    "Третий подтип ценностного переживания связан с высшими ступенями ценностного развития личности. Жизненный кризис создается разрушением или угрозой разрушения ценностного целого, частью которого личность себя мыслит. Человек видит, что это целое уничтожается силами враждебной ему реальности. Поскольку речь идет о полноценном субъекте сложной и трудной жизни, то ясно, что он не просто видит это уничтожение, а не может не видеть его, не может гедонистически отрицать реальность. Но, с другой стороны, для него также невозможно и отказаться от ценностного целого, предать его, поступиться своей убежденностью. Рассудочное рассмотрение ситуации признает ее принципиально безвыходной.
    В чем же состоит "стратегия" творческого переживания? Оно, как и ценностное, в первую очередь ставит вопрос о "доверии" к реальности, о том, считать ли рассудок источником подлинной и единственной правды о действительности и принимать ли фактически данную в настоящий момент реальность за полноправное выражение всей действительности. Но если ценностному переживанию для того, чтобы выполнить свою задачу – позволить человеку устоять на его ценностной позиции, – достаточно было развенчать эти притязания рассудка и в идеальном плане признать в качестве высшей действительности действительность ценностную, то творческому переживанию требуется нечто большее, ибо его задача состоит в обеспечении возможности действовать, исходя из этой позиции, реализуя и утверждая ее, действовать в условиях практически, материально противоборствующих осуществлению этой позиции.
    Такое действование оказывается психологически возможным только при достижении особого внутреннего состояния. Мы имеем в виду состояние готовности пожертвовать любым из своих мотивов, о котором уже шла речь при обсуждении ценностного переживания. Но если в условиях легкого жизненного мира подобная мобилизация достигается внутренним самоуглублением, то в ситуации непосредственного столкновения с внешними трудностями и опасностями происходит в каком-то смысле обратное движение, не в себя, а от себя, движение, сосредоточивающее все душевные и физические силы человека не на достижении собственного счастья, благополучия, безопасности, а на служении высшей ценности. Предельная точка этого движения – состояние безусловной готовности к самопожертвованию, точнее, абсолютно очищенное от любых эгоистических фиксаций состояние полного самозабвения. Это состояние изнутри прорывает ситуацию невозможности, ибо в нем получают смысл "безрассудные", а на деле единственно осмысленные в подобной ситуации "действия, создается психологическая возможность подвига".

    Выделение жирным шрифтом моё.
    —— добавлено: 27 ноя 2011 в 19:28 ——
    Василюк - один из самых любимых мной отечественных психологов. Разместила это, потому что материал сюда уже давно просто просится. Не противоречат друг другу настоящие духовные пастыри и настоящие исследователи проявления души на земле.
     
  18. Евгений

    Евгений Активный участник

    Сообщения:
    436
    Симпатии:
    31
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    А что значит - "...ваше воображение померкло и стало беспорядочным"? Это о чудовищах, которые в какой-то момент вытеснили стройную картину? О тех самых, от которых и спасаемся, выстраивая гармоничные картины, чудовищах, которые отступают, но потом снова возвращаются - видимо, гармония построений их тоже устраивает...
    Читая Мёртона, вспоминаю и о Роберто Ассаджиоли, труд которого о духовном развитии человека я уже "конспектировала" у себя в заповеднике.
     
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Мы не только пассивно принимаем благодать Христа, но ещё и активно воспроизводим в своей жизни самоумаление, позволившее Богу стать Человеком. Как Слово умалило Себя, чтобы сойти на уровень человека, так и мы, чтобы стать богами, должны опустошить себя от всего человеческого в низком смысле этого слова, от всего, что ниже человеческого достоинства. Не разрушая того, что действительно принадлежит нашей природе, воспринятой на Себя Христом, мы должны решительно отсечь всё то, что Им не воспринято и не может быть обожено".*

    "Слово не для того вышло из глубин непознаваемой тайны Отца, Которого "не видел никто никогда" (Ин.1:18), чтобы люди пали перед Ним ниц. Оно пришло, чтобы стать человеком и в Себе соединить человека с Богом. Когда же это произошло в личности Христа, каждый из нас получил возможность лично соединиться с Богом как Его чадо, только не по природе, а по усыновлению".**

    "Поскольку Дух тайно присутствует в нашем внутреннем "я", нам достаточно отрешиться от "я" внешнего, эгоистичного, иллюзорного, чтобы найти внутри себя Бога. Господь явно говорит, что это обретение, высший дар его благодати, обычно облекается в ту или иную форму духовного опыта".***

    "Тысячи христиан ходят по земле, нося в своих телах бесконечное Слово, о Котором они ничего, в сущности, не знают. Будучи детьми Бога, они этого не сознают. Вместо того, чтобы познавать себя и своё истинное достоинство, они отчаянно притворяются теми, чьё величие стоит на насилии, хитрости, жадности, вожделении.
    Посеянные в таких людях семена созерцания и святости не прорастают и не дают побегов...
    <...>
    ...если говорить о познании Бога, то эти христиане ничем не лучше людей, живущих без Бога. Они считают, что нельзя целиком принять Дух истины, ибо они не видят и не знают Его. Именно о них сказано: "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь" (1 Кор 2:14)"****

    "...сакральное отношение к жизни - это благоговение, трепет, молчание перед таинством, которое совершается в нас, когда мы начинаем сознавать в себе внутреннее "я"... это глубокое, искреннее благоговение перед реальностью, в какой бы форме она не предстала.
    <...>
    ...существует "жёсткая", грубая религиозная вера, неживая и недуховная, которая целиком принадлежит внешнему, косному, суеверному "я". Говоря о послушании, покорности человека веры, Христос дал нам ясно понять, что деятельное согласие с волей Божьей есть обязательная ступень на пути к созерцательному постижению Бога...
    <...>
    Указал Христос и на окончательную, совершенную проверку, доказательство истинной любви, на решающее отличие созерцателя от человека светского... "Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё... Не любящий Меня не соблюдает слов Моих" (Ин. 14:23-24).
    Именно эта полная, непоколебимая покорность воле Божьей дарит человеку вкус к вещам духовным..." *****
    ________
    * Томас Мёртон, "Внутренний опыт", М, 2011, Общедоступный Православный Университет, основанный протоиереем Александром Менем, перевод Андрея Кириленкова. Глава IV, "Христианское созерцание", стр.58
    ** там же, стр.56
    *** там же, стр.64
    **** там же, стр.65-66
    ***** там же, стр.73
     
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Снова вернусь к главе XIII "Внутреннего опыта" - главе "Чувство греха", которую уже упоминала.
    С тех пор минул почти год, и тема смерти духа приобрела общественный масштаб и злободневность, теперь она переживается не только очень глубоко и очень лично, но и прикладывается к партиям, большим движениям, к народу...

    "Одной из самых мучительных загадок нашей эпохи стала безнадёжная невиновность современного человека, который нагрешил так тяжко, что уже не испытывает раскаяния и винит себя только за вещи, сравнительно безобидные.
    Люди больше не ощущают реальности греха. И даже те из них, кто причисляет себя к верующим, не отличают грех от вины. Грех - это внутренняя, духовная реальность, из которого вырастает всё прочее зло, а там, где греха нет, любое кажущееся зло можно обратить в добро.
    <...>
    Грех - это глубокое и сознательное искажение своей внутренней реальности, подобия Божьего в себе. Это окончательное зло и болезнь духа. Поистине, тяжкий грех есть даже нечто большее - это смерть духа. <...> И самое страшное в том, что наше тело умирает однажды, а мёртвый дух можно убивать снова и снова. Быть грешником и продолжать грешить значит вселить душу в ад, вечную и вечно повторяющуюся смерть.
    <...>
    Как было подмечено, чем тоталитарней общество, тем слабее в его членах чувство греха. Ощущая себя частью коллектива, человек сотворит любое зло и не раскается. Боится же он только одного - быть отлучённым от группы, которая берёт на себя его грехи, "изглаживает" их. <...>
    Наш мир встал на этот путь, и в таком мире дух и духовное не значат ничего, потому что ничего не значит отдельный человек. но в том и состоит призвание и миссия созерцателя, чтобы сохранить человеческий дух, воспитать хотя бы в самом себе личную ответственность перед Богом, освободиться от коллективной безответственности.
    <...>
    Мы достаточно нищи, чтобы не думать о геройстве. В наш век жертвенность не выставляют напоказ, не разогревают ненужным пылом. В нашей духовности нет места ничему, что изумляло бы нас и наших ближних. Так и должно быть, поскольку человека не изумляет больше ничто Божественное. Да его вообще ничто не изумляет, кроме чудес апокалипсического зверя..."

    "Тёмная ночь души спустилась на весь мир".

    Т.Мёртон, "Внутренний опыт. Чувство греха"
     
  22. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "У лукавого получается, что первым сотворен ад, а уж все прочее — после, ради него. Адепты такого богословия просто одержимы злом. Мало им того зла, которое есть в мире, — они множат запреты, творят правила, растят тернии, лишь бы человек не уклонился от кары. Пусть раны его кровоточат с утра до поздней ночи, но и кровь не искупит его грехов. Крест уже не символ милости (да милости здесь и нет), он знаменует лишь торжество Закона, словно Христос сказал: "Я пришел не отменить Закон, но сделать так, чтобы он Меня отменил". Только тогда, согласно лукавому, Закон поистине исполнен.
    <...>
    Богословие от лукавого — самая настоящая магия. Вера тут не обращена к Богу, открывающемуся как милость. Это субъективная "сила", которая подгоняет реальность под наши прихоти. Такая вера — что-то вроде непреодолимого желания. Напористость воли, питаемой "глубокими убеждениями", порождает особый навык, некое мастерство. Обрушившись на Самого Бога всей Его чудесной мощью, мы склоним Его волю к воле человеческой. Бог превратится в средство для наших целей — вере, неотличимой от потрясающей, невиданной напористости (любой шарлатан может развить ее в нас за надлежащую мзду), поистине нет преград. Став цивилизованным шаманом, мы сделаем из Бога слугу. Правда Божия непреложна, но Сам он поддастся нашим чарам, позволит себя приручить. Он оценит наш напор и воздаст нам успехом. Мы прославимся, ибо у нас — "вера". Мы разбогатеем, ибо у нас — "вера". Враги сдадутся и преклонятся перед нами, ибо у нас — "вера". Дела пойдут прекрасно, все и вся у нас будет спориться. А как же еще? Однако это не так просто. Твердо зная, что вера может все, мы закрываем глаза и напрягаемся, дабы породить хоть немного "душевной силы". Мы верим. Мы верим.
    И что же? Да ничего.
    Мы снова закрываем глаза и напрягаемся, порождаем силу. Лукавый это любит и охотно поможет. Она просто хлещет из нас — и что же? Ничего. Мы будем стараться и тужиться, пока нам не станет худо. Мы устаем "порождать силу". Мы устаем от веры, которая ничего не меняет, не избавляет от тревог и конфликтов, не снимает ответственности, не избавляет от сомнений. Магия, в конце концов, не так уже действенна. Она не в силах убедить, что Бог нами доволен, и даже в том, что мы довольны собой (впрочем тут, надо признать, у многих вера очень действенна).
    Теперь, питая отвращение к вере, а тем самым и к Богу, мы вполне годимся для тоталитарных движений, которые примут нас с распростертыми объятиями, — как же, мы ведь радуемся преследованию "низших рас", классовых врагов и вообще всякой каре для тех, кто от нас отличается.
    И еще одно свойство такого богословия: различия между добром и злом, правдой и ложью превращаются в бездны. Мы уже не чувствуем, что сбиться с пути может каждый и надо брать на себя чужие ошибки, прощать, понимать, терпеть, любить, помогая друг другу. В богословии от лукавого самое важное — быть абсолютно правым. Мира это не даст — всякий хочет быть правым или хотя бы примкнуть к тому, кто прав. Чтобы доказать свою правоту, придется карать и устранять тех, кто тоже уверен в своей правоте, — и так далее..."

    Томас Мёртон
     
  23. Владимир

    Владимир Администратор

    Сообщения:
    1.129
    Симпатии:
    295

    Отношение Томаса Мёртона к другим исповеданиям

    Автор: Андрей Кириленков.
    Источник: "Религия и жизнь", №2012-2

    Томас Мёртон не отлучался из монастыря двадцать семь лет, всю вторую половину своей, в общем-то короткой, жизни. Осенью 1968 года он впервые получил благословение покинуть обитель и отправился в Бангкок на монашескую конференцию, созванную для обмена опытом между западными и азиатскими католическими монастырями. 10 декабря Мёртон сделал свой доклад и в тот же день погиб. От его поездки по Азии остался объёмный том дневниковых записей, который ждёт своих переводчиков и исследователей [1]. Осталась и видеозапись его последнего выступления, где он, в частности, говорит, что нужно прекратить ту бесчестную игру, которую мы часто ведем, сравнивая самое высокое в одной традиции с самым низким в другой. По дороге в Бангкок у него было несколько встреч с Далай Ламой.

    Готовясь к поездке в Азию, Мёртон писал в циркулярном письме к друзьям:
    «Поскольку обновление монашества давно назрело, а наши азиатские монастыри все время просят помощи, я считаю своим долгом отозваться на их прошения. Попутно надеюсь поближе узнать монахов буддистов... Настоящее путешествие проходит внутри нас самих. Это наш внутренний рост, углубление, все более полная отдача себя творческому действию в наших сердцах любви и благодати».​

    В середине ноября 1968 года, по дороге в Бангкок, в Калькутте, Мёртон выступил на встрече представителей разных религий:
    «Я говорю с вами как западный монах, которого прежде всего волнует его монашеское призвание... Здесь я – не просто исследователь и даже не автор книг и статей... а паломник, который стремится испить из древнего источника монашеской мудрости и опыта... Я стремлюсь сам стать более просвещённым монахом, а не только узнать побольше о [других] религиях и монашеской жизни... Все мы хорошо понимаем, что давно пришло время появиться людям религиозно зрелым, которые, оставаясь до конца верными своему христианскому монашескому призванию, глубоко вникли бы, скажем, в опыт и делание буддистов... Думаю, это помогло бы обновлению монашества, которое начала Западная Церковь».​

    Путешествие по Азии и три продолжительные беседы с Далай Ламой лишь венчают долгий путь Томаса Мёртона к настоящей, искренней, неповерхностной открытости. Зарождался же его интерес к нехристианским традициям еще в юности. В 1933 году, в возрасте 18 лет, он защищал Махатму Ганди на школьных дебатах. В том же году, на первом курсе в Кембридже, он читал книги о буддизме. Чуть позже, будучи студентом Колумбийского университета в Нью-Йорке, он внимательно изучил «Цели и средства» Олдоса Хаксли [2] а потом «перерыл всю университетскую библиотеку, ища что-нибудь по восточной мистике». В 1938 году, незадолго до своего крещения, он встретил монаха-индуиста Брамачари. На вопрос Мёртона, как ему развиваться духовно, тот неожиданно ответил, что ему следует прочесть христианских мистиков, например, Августина и Фому Кемпийского. Мёртон последовал мудрому совету. Позже, работая над диссертацией о творчестве Блейка, читал книги Кумарасвами [3] и даосских мудрецов.

    В ноябре 1938 года Мёртон стал католиком, а в 1941-м – монахом принадлежащего ордену траппистов аббатства Девы Марии Гефсиманской, или просто Гефсимании. Вполне естественно, что в первые годы монашества он, как и подобает неофиту, настороженно относился к другим религиям и христианским конфессиям. В 1947 году он писал о статуе Будды, что это «слепой, мёртвый, придорожный идол из бронзы». А в первом варианте своих знаменитых «Семян созерцания» он утверждал, что «вне magisterium (водительства Духа Святого. – А.К.) нет настоящего созерцания и единства с Богом, а есть лишь пустота нирваны, слабый интеллектуальный свет платоновского идеализма или душевные мечтания суфиев».
    Первые годы в Гефсимании Мёртон сначала сам осваивал христианскую и монашескую жизнь, готовился к принятию сана, потом готовил к священству своих собратьев по обители, а ещё позже – окормлял послушников. Только в середине 1950-х он стал всерьёз вникать в дзен, даосизм и другие восточные традиции. Подвигли его к этому несколько обстоятельств.
    Мир, который Мёртон решительно покинул, вызывал теперь в нём глубокое сострадание, и свой монастырь он перестал воспринимать как укрытие, которое защищает от ветров, веющих со стороны мира. Мёртон глубоко постиг труды отцов Церкви и христианских мистиков, которые были куда более открыты миру, культуре и иной, нехристианской духовности, нежели Католическая церковь середины ХХ века.
    До Второго Ватиканского собора католики не помышляли о диалоге между конфессиями и религиями. Так что, начав в 1950-х годах общение с баптистами, методистами и пресвитерианами, а потом и с буддистами, индуистами, мусульманами и последователями иудаизма, Мёртон поистине оказался первопроходцем.
    В 1955 году Гефсиманию посетили, по благословению аббата, студенты, изучавшие историю Церкви в университете Вандербилт в Нэшвиле. Мёртон провёл с ними вечер в доме для паломников, отвечая на их вопросы о монашестве. В начале 1960-х, по благословению Папы, Мёртон переселился в расположенный на вершине холма, в километре от монастыря, каменный домик, известный сейчас как его скит (а точнее, келья, эрмитаж, hermitage). Скит был задуман как место для общения с паломниками, прежде всего с людьми творчества, представителями других христианских конфессий и религий.

    Общение с другими традициями Мёртон строил не на вероучении, а на обмене опытом. Он писал:
    «Соединяя в себе мысль и благочестие восточного и западного христианства, греческих и латинских отцов, русских и испанских мистиков, я готовлю воссоединение разделённых христиан… Мы должны сохранить разрозненные миры и перерасти их во Христе».​
    По мере того как менялось его отношение к миру, росла и его открытость к христианам других конфессий и представителям других религий:
    «Чем больше я способен поддерживать других, говорить им внутри себя «да», открывая их в себе, а себя в них, тем более реален я сам. Когда же я в своём сердце говорю «да» всем, я реален в полном смысле слова.
    Хорошим католиком я буду, не доказывая во всех тонкостях ложность протестантизма, а идя дальше, подтверждая присущую ему истину…
    То же самое верно и в отношении мусульман, индуистов, буддистов и других. Это не синкретизм, не пресное и легкомысленное дружелюбие, не бездумная всеядность. Есть многое, что нельзя «принять», «подтвердить», но прежде всего нужно сказать «да» там, где это возможно.
    Если я самоутверждаюсь как католик, отметая всё, что есть у протестантов, мусульман, буддистов и других, то я, в конце концов, обнаружу, что и в католичестве почти не осталось того, что я мог бы «подтвердить». И уж конечно, во мне перестанет дышать Святой Дух, которым я только и способен «подтверждать» (выделено мной. – А.К.).​
    В эссе (1961) «Любовь и дао» Мёртон писал:
    «Одно по крайней мере можно и должно сказать: присущая Церкви «вселенскость», «католичность» непременно означает, что она способна и готова вступать в диалог со всем, что есть во всякой традиции чистого, мудрого, глубокого, человечного (выделено мной. – А.К.). Именно такое общение с восточной мудростью оправдано и необходимо. Бессильная в этом отношении христианская культура лишь доказывает собственную некатоличность».​
    Подход Мёртона к нехристианским традициям можно кратко выразить словами тех, кто с ним переписывался. Вот что говорил ему учёный-индуист Амия Чакраварти: «Непоколебимая укоренённость в своей вере позволяет вам свободно общаться с людьми других вер, понимать их». Ему вторил китаец Джон Ву: «Вы настолько глубокий христианин, что неизбежно касаетесь живых истоков других религий».
    Наконец, Далай Лама ХIV так вспоминал свои встречи с Томасом Мёртоном, состоявшиеся в Дарасcаламе за несколько дней до того, как тот погиб:
    «Что до меня, то с тех пор я считаю себя одним из его братьев, даже близким другом. Я часто вспоминаю его и восхищаюсь его делами и жизнью. Иногда я поверяю себя его примером… Впечатление, которое он на меня произвёл, пребудет во мне до конца моих дней, до последнего вздоха. Да-да, до последнего вздоха».
    Переписка Мёртона с протестантами, иудеями, мусульманами, индуистами, буддистами важна для нас сегодня, пожалуй, как никогда, поскольку межрелигиозная вражда растёт, а присущий Мёртону навык искать общие основания в глубинах религиозного опыта сейчас так же редка как и полвека назад.
    Мёртон полагал, что людям разных религиозных традиций необходимо проявить неведомые доселе миру единство и взаимопонимание. «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими» (Мф 5:9). В январе 1961 года Мёртон писал в письме Донне Луизе Кумарасвами, вдове индуистского учителя Ананды Кумарасвами:
    «Я думаю, что сегодня единственный по-настоящему верный шаг к миру и единству – растить людей, которых, видимо, не поймёт и не примет никакое «движение» и которые способны вместить, воплотить в жизнь всё лучшее и истинное в разных духовных традициях».​

    Последние годы жизни Мёртон стремился быть именно таким миротворцем. Так он понимал своё предназначение. По словам его преданного последнего секретаря, брата Патрика Харта (он до сих пор подвизается в Гефсимании), Мёртон был убеждён, что должен по примеру апостола Павла сделаться для всех всем. Трудно сказать, в какой мере ему это удалось, но, присматриваясь к его жизни, можно представить, каким должен быть «вселенский» человек – тот, кто разделяет судьбу иудея, индуиста, буддиста, мусульманина. Мёртон сам говорил об этом своим ближайшим собратьям по монастырю после того, как провёл целый день в общении с журналистами из Азии, Африки и Европы, которые учились в Университете Индианы и приехали в Гефсиманию как паломники. Оставаясь преданным Христу монахом, он стремился принять в себя «другого», истину, скрытую в ином духовном опыте.
    В уже упомянутом письме Доне Луизе Мёртон сообщает, что было у него на сердце в начале 1960-х годов: он напряжённо искал тех, кто мог бы разделить с ним его призвание к единству. Тот же поиск угадывается, когда читаешь его азиатские дневники. В них звучит голос мистика и пророка, ищущего «вселенских» людей, которые, он это знал, уже рассеяны по всему миру: «Такие люди могут стать своего рода «тайным символом», знамением мира (выделено мной. –А.К.). Они могут многое сделать, чтобы открыть умы современников для новых смыслов. Наша задача в том, чтобы начать подготовку к тому, что совершится в неведомом будущем. Мы – скорее ревностные первопроходцы, которых никто не поблагодарит, пока они живы».
    Думаю, что те, кто читает эти и другие строки Мёртона, исполняются благодарности за его труды и умное, доброе сердце.

    В статье использованы материалы книги: William Apel. Signs of Peace. The Interfaith Letters of Thomas Merton. NY, 2006.
    Там же указаны источники для всех приведённых в статье цитат.
    1. The Asian Journal of Thomas Merton.NY, 1973.
    2. Олдос Хаксли – классик английской литературы ХХ века.
    3. Ананда Кумарасвами (1877 – 1947) – известный индийский философ и историк культуры, классик традиционализма.
     
    Последнее редактирование: 3 июн 2016
    list нравится это.
  24. list

    list Автор

    Сообщения:
    4.369
    Симпатии:
    1.353
    Когда человек начинает Быть самим учением (а не говорить о нём), начинает воплощать учение собой и своей жизнью, то снимаются все поверхностные разделения и становится понятно, что разным конфессиям (да и людям) просто не о чем и незачем спорить.
     
    Владимир нравится это.
  25. Владимир

    Владимир Администратор

    Сообщения:
    1.129
    Симпатии:
    295

    Молитва


    Господь Мой и Бог, я понятия не имею, куда направляюсь.
    Я не различаю впереди дороги,
    не знаю толком, куда она приведёт.
    Не знаю я и самого себя, – ведь я только думаю, что творю Твою волю, но может статься, что это вовсе не так.
    Но я верю, что желание обрадовать Тебя в самом деле радует Тебя.
    И надеюсь, что делаю всё с этим желанием,
    и что так будет и впредь.
    И я знаю, что если будет не так, то Ты выведешь меня на правильный путь, хотя я, возможно, ничего об этом пути не знаю.
    Поэтому я буду полагаться на Тебя, даже когда мне покажется, что я погиб, что смерть накрыла меня своей тенью.
    Я не боюсь, ведь Ты всегда со мной и никогда не оставишь меня одного перед лицом опасности.​

    Оригинал:
    My Lord God, I have no idea where I am going. I do not see the road ahead of me. I cannot know for certain where it will end. Nor do I really know myself, and the fact that I think that I am following your will does not mean that I am actually doing so. But I believe that the desire to please you does in fact please you. And I hope I have that desire in all that I am doing. I hope that I will never do anything apart from that desire. And I know that if I do this you will lead me by the right road though I may know nothing about it. Therefore will I trust you always though I may seem to be lost and in the shadow of death. I will not fear, for you are ever with me, and you will never leave me to face my perils alone.​

    http://messia.ru/rasylka/015/3341.htm
     

Поделиться этой страницей