1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "...публика слушает сегодня здесь, в зале Чайковского, те самые баховские кантаты, нравится им это или нет, которые написаны в 1724 году или около того. Так же как туристы, разглядывая в музее Пьеро делла Франческу (это художник такой, если вы не знаете) или Караваджо, делают это иначе, нежели современники этих художников. Это как Библия. Вы можете читать ее в 12, 18, 40 лет, и каждый раз она будет другой. Я не особенно религиозен, поэтому лучше пусть это будет Шекспир. Как мы читаем Шекспира — так же мы и Баха слушаем. Для сильного искусства предельно естественно существовать над временем. Каждое следующее поколение читает и воспринимает его по-своему. Но оно все равно чрезвычайно убедительно. Я не верю в Бога. Но даже неверующий, играя или слушая кантаты Баха, не сможет не заметить, какой перед ним открывается фантастический музыкальный мир, преисполненный не только духовности, но и чисто человеческой поэзии".
    Филипп Херревеге

    Вопросы ведь задаются? Задаются. Они приходят сами и, когда настаёт время, уже не затихают и не отступают. От них нельзя отмахнуться, ответ нельзя украсить модными виньетками, никакие хитрости их не отменят. Вопросы это самые насущные и самые личные. Всё остальное - пристройки, надстройки и декоративные излишества.
    Прошу местных проповедников не беспокоиться и здесь ни в какую веру меня не обращать.
    Слово дам только тем, у кого действительно наболело и что-то необходимо высказать - без обычных форумских риторических поединков и без сведения счётов. Если кроме этого никому больше нечего будет сказать, я это как-нибудь переживу.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Разница между этикой и религией похожа на разницу между водой и чаем. Этика без религиозного содержания является водой, которая жизненно необходима для здоровья и выживания. Этика, смешанная с религией - это чай, питательная и ароматическая смесь воды, чайных листьев, специй, сахара и, в Тибете, ещё щепотки соли...
    Но как бы чай ни был приготовлен, основным ингредиентом всегда будет вода. В то время как мы можем обходиться без чая, мы не можем жить без воды. Точно так же, мы рождаемся свободными от религии, но мы не рождаемся свободными от потребности в сострадании".

    Далай-лама

    Это к тому, что первично, что вторично.
     
    Ондатр нравится это.
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    Позавчера поздним вечером шла по улице и упала посреди проезжей части. Там буфер такой из грязного льда и снега между полосами движения, я на нём как начала скользить и пританцовывать, так и грохнулась в чёрную лужу. Одежду было жалко, конечно. Встала и пошла дальше. Машина притормозила, пропуская меня, я махнула водителю рукой, он проехал. Только дома, ночью, вспомнила, как я переходила дорогу прямо перед этой машиной, как она затормозила, как потом уехала. Вспомнила также, что в сети читала несколько обращений к пешеходам, чтобы они были осторожнее на дорогах вечером и ночью: водители нас не видят, пока мы не окажемся прямо перед ними. То есть я-то видела его фары, а он меня, серо-бурую, увидел только падающей чуть не под колёса. Самое любопытное то, что у меня в момент падения адреналина было ноль. Представляю теперь, какой у водителя машины был адреналин. А я и вспоминала обо всём равнодушно, и пишу теперь совсем без чувств.
    Я, человек рассудочный, тут как-то жаловалась на тревожность. И вот я с любопытством наблюдаю: эта тревожность весьма выборочна, оказывается. Если жизнь моя - это балансирование на лезвии ножа, которое я будто в скучном шоу наблюдаю, то жизнь моих детей, вполне благополучная в сей момент, тревожит сильно. И причины для тревоги ведь не фантомные. Предельно реальные. Все эти призраки разрухи, охоты на людей и войн - не наши фантазии. Это чужие больные фантазии, которые больной волей воплощаются в жизнь.

    По жизни людям не приходится соразмерять, что важнее в каждый момент жизни. Если об этом думать, всё обесценивает всё. В самом деле, все трагедии мира может затмить один домашний вечер. Что всё остальное в сравнении с трагедией, что происходит рядом? И в то же время происходящее рядом - ничто ведь в сравнении с историей, правда?
     
  4. Владимир К

    Владимир К Автор

    Сообщения:
    1.133
    Симпатии:
    300
    Правда. Но правда и обратное.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Жалко мне действительно очень многих. Мы с вами — единственный биологический вид, который додумался до того, что он смертен. И этот страх смерти, с одной стороны, величайшая наша удача — лишь благодаря ему мы делаем все то, что другие биологические виды не делают, а с другой стороны, все равно всех жалко.
    Тем, кто верит, будет не страшно, кто не верит — очень страшно. И их всех очень жалко. Но больше других жалко тех, кто останется, а не умерших: страх смерти страшнее самой смерти. Однако именно он и заставляет нас, во многом, жить так, как мы живем, и делать, что должны".

    Из интервью Авдотьи Смирновой, главы благотворительного фонда для содействия решению проблем аутизма в России «Выход»
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    [​IMG]


    "Когда разговариваешь с верующими, они так ласково смотрят и говорят: ну, ничего, когда-нибудь ты придёшь к богу. И смотрят как на дитя неразумное, будто им уже открылось высшее, а мне ещё нет.
    Я смотрю на них так же ласково и думаю: ребята, да ведь я уже поговорил с вашим богом, ушёл от него и совсем не жалею об этом.
    Насколько я понимаю, «богом» современные русскоязычные горожане с высшим образованием (господи, что это значит?) называют движение от простого к сложному, противостоящее распаду, или то, что им кажется упорядоченным против того, что им кажется хаотическим.
    Заодно богу приписывают всё, что считается приличным, а всё неприличное отправляют к чорту, который есть непременный атрибут бога, отвечающий за необъяснимые непотребства.
    То есть, например, котяточки от бога, а цунами нет. Или, в дурном настроении после просмотра ленты инстаграма — цунами от бога, а котяточки наоборот.
    Эх, начал всерьёз, а закончил, как всегда, чорт знает чем. Или не знает, потому что в чорта я тоже не верю".
    Юрий Гордон


    [​IMG]


    " – "То, что мы называем Богом, может быть выражено другими словами" – это тоже слова Померанца. А какие бы слова нашли для этого вы?

    – Я человек неверующий. Для меня две соседки во дворе, которые вышли чуть отдохнуть и пощуриться на солнце, говорящие о своих детях, более содержат в себе бога, чем те, кто пытается проповедовать, не чувствуя внутренней силы. В этих соседках гораздо больше присутствует надмирное, чем нам может показаться. Когда-то я прочитал у Зиновия Гердта такую маленькую одесскую зарисовку. Разговор двух одесситок. "Какие нынче погоды!" – говорит одна. А другая отвечает: "Как жаль тех, кто умер вчера". Вот такой мне кажется глубинная философия бытия.

    – В своих фильмах вы большое внимание уделяете свету. И говорите об этом, как об одном из важных составляющих кадра. Почему для вас так важен свет? Это метафора?

    – Это и метафора, и физический свет, и инфернальный свет. Мы, не задумываясь, говорим: "Он уже на том свете". Странное дело, казалось бы, нас должен пронизывать ужас, а мы говорим слово "свет". Не знаю, как это выглядит с религиозной точки зрения, но именно посредством искусства человек соотносит себя со смертью".

    Юрий Норштейн, из интервью



    [​IMG]
    Франческа Ярбусова

    Кадры из фильма "Сказка сказок", реж. - Юрий Норштейн
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Я живу рядом с моргом.
    Ну не повезло мне, кто спорит. Вижу часто автобусы, которые везут гробы с усопшими и их безутешных родственников в крематорий. Чуня, моя собачка, очень любит на них лаять. С балкона. Ну, в летнее время, разумеется.
    Это, знаете ли, как-то настраивает. На философский лад. Поэтому я часто стою у окна, размышляю о тщете всего сущего и очень завидую медузе. Есть одна такая, потенциально бессмертная. Зовут ее Turritopsis nutricula.
    Все остальные медузы как мы. Поколыхались в соленой воде, поблямкали прозрачным телом, пожрали, размножились – и всё. К праотцам. Моя же героиня нет!
    Turritopsis nutricula после всех этих перечисленных научных действий (блямканье, колыхание и размножение) возвращается к ювенальной стадии — таким образом нагло избегая смерти.
    Но и это еще не конец! Самое возмутительное, что весь этот цикл Turritopsis nutricula может повторять, как утверждают ученые, бесконечно. Становясь тем самым потенциально бессмертной. Что меня, в свою очередь, как вы понимаете, сильно расстраивает. Я, может, тоже хочу быть все время гибким и без перхоти. Но нет.
    К слову сказать, страх старости — это вообще одна из основных мук человечества. На этом, как вы знаете, добрая половина русских сказок построена. Послал царь Иванушку за молодильными яблоками, велел другой царь — по наущению шамаханской царицы — поставить в государственном дворе три котла: один с ледяной водой, другой с кипятком, третий с молоком — да и сварился заживо.
    Не знаю, как там с царями, а для нас это проблема первостепенной важности.
    Дело в том, что мы перестали взрослеть.
    Даже в самых жестоких игрищах (типа войны и взаимной ненависти) мы ведем себя как дети. А уж во всем остальном и подавно. Стареть неприлично. Стареть постыдно. Стареть невыгодно. Вот что говорит нам окружающий нас мир. И это с его стороны глупо. Ведь старость — это вершина жизни. Твой личный Эверест. Ты больше не молодишься, не ищешь любви, ты вдруг понимаешь, что есть на земле дела поважнее. И просто сидишь с палочкой у подъезда и обзываешь всех проститутками.
    Завидная участь!
    Однако мы и этого лишены. И этому есть объяснение.
    Дело в том, что мы больше сегодня не доживаем до того возраста, когда мир нам становится известен. Раньше как? Раньше жил аксакал, ходил в своей бараньей шапке, кушал ягненка, учил молодежь, пил вино, передавал, так сказать, законы и традиции. И до последней старости своей тихой сапой доживал. Потому что рядом и на много лет вперед были те же бараны, те же шапки и то же вино.
    Еще моя прабабушка (пережившая революции, войну, сталинские репрессии, да-да, у нее мужа забрали), несмотря на то что мир так быстро менялся социально, до традиционной старости тоже дожила. Сподобилась. А мы уже нет.
    Мы доживем только до дряхлости. Потому что мир окончательно сорвался с катушек и обновляется быстрее, чем мы это можем понять и усвоить.
    Я люблю сегодняшнюю жизнь. И не хотел бы жить ни в какую другую эпоху. Мне очень здесь интересно. Мне тут хорошо. Это мое. Но оглянитесь вокруг. Гаджеты, принципиально новый способ общения в сети, виртуальная реальность, пластическая хирургия, бесконечно расширяющийся мир. Мы теперь больше не взрослеем, мы навсегда остаемся молодыми. Потому что как ни крути, но основная лакмусовая бумажка для определения наличия в тебе раствора молодости — это принцип «мне неизвестно». А мир, в котором мы сейчас живем, как раз и стал для нас окончательно неизвестным. И известным уже не будет. В нем нет больше ничего (в его подкладке, в изнаночной стороне бытия), что позволило бы нам сказать: «Я жил на этом свете очень долго».
    У Ахмадулиной была такая фраза: «Я жила на этом свете и старалась быть лучше». Но даже у нее не сказано, что жила она долго. Так и мы.
    Мы можем сказать: «Я устал жить», «Мне незачем больше жить», «Я не знаю, как дальше жить», но «Я жил долго», — сказать не можем. Потому что у нас нет этого ощущения.
    У нас есть только этот хищный, все пожирающий на своем пути зверь нашей затянувшейся молодости. Он придет, обнюхает нас, скривится, но даже он, всепожирающий, нас есть уже не будет.
    И тогда за ним по пятам — как падальщик на запах трупа — на это наше невзросление придет еще один хищник. Этого падальщика зовут надежда.
    …Есть такое американское выражение: «Ушел один автобус, придет другой». Типа не унывай.
    Закончилась одна любовь, подожди — придет другая. Потерял работу, не переживай — что-нибудь подвернется. Исчез дар — найдешь еще какое-нибудь занятие по душе. (Как будто дар — это хобби, а не проклятие. Смешные люди.)
    Вот мы все и надеемся, ищем замены, питаем иллюзии, не ставим точку. Хотя еще искусствовед Николай Пунин, муж Ахматовой, говорил своим впавшим в апатию друзьям: «Не теряйте отчаяния!» И сама Анна Андреевна любила это потом за ним повторять.
    А другая женщина, тоже не с самой легкой судьбой, не раз говорила вдове еще одного поэта, а именно Надежде Яковлевне Мандельштам: «Не рассчастливливайтесь, Наденька. Мы выжили только потому, что не были оптимистами».
    Мне очень нравится эта идея. Я за то, чтоб отказаться от надежды.
    Да-да. От-ка-зать-ся от на-деж-ды. (Скажу по слогам.)
    За то, чтоб отказаться от любви. Отказаться от молодости.
    Потому что это ощущение, что ты еще молодой, сбивает тебе оптику. Не дает стать мудрым.
    В этом смысле мне нравится безапелляционность моей жестокой собачки.
    Недавно ее стерилизовали (было подозрение, что что-то не так с ее женскими делами, боялись потенциальной онкологии), так она пролежала под наркозом полдня, несколько раз описалась, потом оклемалась, стала бегать, опять скандалить, кричать с балкона на людей и собак, и, кажется, у нее еще больше испортился характер.
    Так иногда, когда я рассироплюсь, разнежусь, расплачусь, растревожусь, насмотревшись свадебных фоточек какого-нибудь Юрия Владимировича в лифте или Софьи Николаевны в кафе, то подойду к окну, открою форточку, кудряшками последними встряхну и скажу эдак с надеждой, с оптимистической хрипотцой:
    — Ну ничего! Ушел один автобус, придет другой!
    — Угу, — ответит Чуня откуда-то снизу. — Похоронный.
    И мне сразу становится легко".

    Дмитрий Воденников
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "...Позже мне сказали, что в этом смысле я был мертв четыре минуты, и у меня нет оснований этому не верить. <...>
    Моими первыми словами, убедившими тех, кто меня услышал, что я не превратился в овощ, было восклицание: «Вы все сошли с ума». Я не уверен, как это следует интерпретировать. Возможно, я счел своих слушателей христианами и таким образом сообщил им, что не видел ничего «на том свете». А может, я решил, что они скептики, и имел в виду обратное – что я открыл там нечто. Пожалуй, первое более вероятно, ибо во втором случае я должен был бы закричать: «Мы все с ума сошли». И все же полной уверенности у меня нет.
    Другие первые слова, оставшиеся у меня в памяти, помимо первого восклицания, относятся к периоду через несколько часов после того, как я вернулся к жизни. Они были адресованы моей французской приятельнице, с которой мы знакомы более пятнадцати лет. Очнувшись, я увидел, что она сидит у моей кровати, и, узнав ее, заговорил с ней по-французски. Я свободно говорю на этом языке и бегло рассказал ей что-то в этом роде: «Ты знаешь, что я был мертв? Когда я в первый раз пытался перейти реку, у меня не получилось, но со второй попытки удалось. Это было невероятно. Мои мысли превратились в людей».
    Смысл этих слов показывает, что я не совсем забыл свое классическое образование. В греческой мифологии души мертвых, превратившись в бесплотные тени, должны пересечь Стикс по дороге в Аид, заплатив один обол паромщику Харону. Возможно, мне вспомнился мой любимый философ Дэвид Юм, который, умирая от «непорядка в кишечнике», воображал, как потерявший терпение Харон называет его «ленивым, замешкавшимся негодяем». На что Юм со свойственной ему вежливостью отвечал, что смерть его уже близка, о чем он не сожалеет и никоим образом не пытается ее отсрочить. Это один из редких случаев, когда я не вполне понимаю Юма. Я, несомненно, пытался продлить свои дни. Единственное воспоминание, связанное с моим умиранием, весьма ярко.
    Я увидел красный свет, яркий настолько, что на него было больно смотреть, так что я отвернулся. Я понимал, что этот свет правит вселенной. Два его служителя отвечали за пространство. Они периодически проверяли пространство, причем последний раз – совсем недавно. Однако работу свою они сделали плохо, поэтому пространство, как неправильно собранный пазл, было немного искажено. В результате законы природы действовали неправильно. Я почувствовал, что мне поручено это исправить. Еще мне хотелось найти способ убрать болезненный свет. Я предположил, что он дает мне понять, что пространство перекосило, и если его поправить, он выключится. К сожалению, я понятия не имел, куда подевались хранители пространства, и боялся, что даже если найду их, не смогу с ними общаться. Мне пришло в голову, что хотя вплоть до ХХ века физики принимали ньютоновское разделение времени и пространства, после подтверждения теории относительности Эйнштейна пространство-время принято считать единым целым. Поэтому, думал я, исправить пространство можно путем манипуляций с временем. Я смутно осознавал, что служители, ответственные за время, находятся где-то рядом, и я начал их звать. Но у меня снова ничего не вышло. То ли они меня не слышали, то ли не обращали внимания, то ли не понимали. Я подумал, что имеет смысл походить взад-вперед, размахивая часами, чтобы они обратили внимание не на сами часы, а на измеряемое ими время. Ответа не последовало. Я начал приходить в отчаяние, но вдруг все исчезло.
    Весь этот опыт вполне мог быть галлюцинацией. Слабый довод в пользу его достоверности [объективной реальности] привела моя французская приятельница, а точнее, ее мать, которая много лет назад пережила остановку сердца. Когда дочь спросила ее, что она чувствовала, она ответила, что помнит только одно: надо держаться поближе к красному цвету.
    Внешне кажется, что эти переживания – если предположить, что второе достоверно – являются весьма мощными свидетельствами того, что смерть не обрывает деятельность сознания. Значит ли это, что есть жизнь после смерти? Не обязательно. Проблема в том, что критериев смерти несколько, и даже если удовлетворены некоторые из них, окончательная смерть еще не наступила.
    В данном случае остановка сердца не приводит – логически или каузально – к прекращению мозговой деятельности. Учитывая неоспоримые свидетельства того, что мысли зависят от состояния мозга, самая очевидная гипотеза состоит в том, что мой мозг продолжал функционировать, несмотря на то, что сердце остановилось.
    Будь у меня достаточные основания верить в загробную жизнь, это бы относилось не только ко мне. Пожалуй, твердая вера в то, что другие сознания существуют и имеют собственное содержание, еще должным образом философски не обоснована («Проблема других сознаний»). Несмотря на это, ни один философ не скатывался в солипсизм (возможно, за исключением Фихте, говорившего, что мир – его выдумка, хотя он мог понимать это не буквально) и не утверждал всерьез, что он единственное сознательное существо в универсуме. Да и вообще уверенность в том, что сознание других вполне подобно нашему, считается само собой разумеющимся – и не только у философов. Соответственно, если бы мне предоставили разумные основания рассчитывать на загробную жизнь, другие вполне могли бы надеяться на то же самое.
    Предположим, что после смерти жизнь не кончается. Какую форму она может принять? Самый простой ответ – продление нашего опыта без его физической составляющей. Эта теория должна быть близка радикальным эмпирикам, ведь она согласуется с понятием самотождественности личности в духе Юма и Уильяма Джемса, согласно которым идентичность личности основана не на обладании бессмертной душой, а на непрерывности опыта, обеспечиваемой памятью. К загробной жизни они эту теорию не применяли – Юм, в частности, в нее и не верил. Для тех, кого привлекает эта теория – и меня в том числе, – главная проблема (Юм признавал, что не может ее решить) состоит в нахождении отношения или отношений, скрепляющих опыт, так что он остается опытом одного и того же «я». Уильям Джемс полагал, что нашел ответ на этот вопрос: единство и непрерывность разделенных во времени чувств и мыслей обеспечивает память. Однако память является необходимым, но недостаточным звеном в данном вопросе. <...>
    В христианстве неожиданным образом утверждается, что для идентичности личности во времени необходимо тело. Я считаю это неожиданным, потому что христиане, как мне кажется, часто забывают, что воскрешение тела – элемент их веры. Вопрос о том, как сохраняется во времени идентичность тела, не так сложен. В качестве ответа можно постулировать воссоединение тех же самых атомов, что образует внешне подобное существо, вероятно, с похожим поведением.
    Широко распространенным заблуждением является мысль, что наличие жизни после смерти доказывает бытие бога. Это отнюдь не так. Если вместе со мной признать, что нет никаких оснований верить, что бог сотворил этот мир и правит им, точно так же нет никаких оснований верить, что бог сотворил тот мир, даже если бы он существовал. Можно представить, что опыт в загробном мире, если таковой все же существует, предоставит свидетельства бытия бога, но мы не имеем права строить на этот счет предположения, поскольку никогда подобного опыта не имели. В этой связи следует отметить, что два значимых кембриджских философа этого века, Дж. Э. Мак-Таггарт и Ч. Д. Броуд, которые в это верили – Мак-Таггарт в то, что он продолжит жить после смерти, Броуд в то, что существует 50-процентная вероятность этого, – оба были атеистами. Мак-Таггарт черпал уверенность из собственной метафизической теории, согласно которой то, что мы ошибочно воспринимаем как материальные предметы, в отдельных случаях наделенные разумом, на самом деле души, бесконечно смотрящие друг на друга с чем-то вроде любви.
    Менее мечтательный Броуд был впечатлен открытиями физиков. Он был слишком умен, чтобы думать, будто наличие у отдельных людей удивительных способностей угадывать карты (он доказал их реальность, используя статистический инструментарий) может что-то сказать нам о загробной жизни. Поэтому он, скорее всего, опирался на свидетельства медиумов. Он наверняка знал, что большинство из них были в итоге разоблачены как шарлатаны, однако некоторые были настоящими. Я не хочу сказать, что он был излишне оптимистичен. Он полагал, что наш мир ужасен, но мир загробный, если он существует, возможно, еще ужаснее. Поэтому ему не особенно хотелось жить после смерти. Однако он считал, что вероятность этого нельзя исключать. В одной из своих самых удачных эпиграмм он писал, что если руководствоваться свидетельствами медиумов, загробная жизнь похожа на бесконечный банкет в каком-нибудь уэльском университете.
    В отличие от Броуда, мой приятель Джеймс Альфред Юинг атеистом не был. Он несколько наивно считал, что Броуд как философ лучше Витгенштейна и даже по академическим стандартам был немного не от мира сего – тончайший ум, бескомпромиссная честность, твердая вера в Христа. Однажды, желая подшутить над ним, я спросил: «Скажи мне, Альфред, что ты больше всего хочешь увидеть на том свете?» Он ответил не раздумывая: «Что Бог расскажет мне, существуют ли априорные суждения». Тот факт, что мы находим этот ответ смешным, сам по себе подчеркивает странность обсуждаемого нами предмета.
    Я решил рассказать эту историю, чтобы напомнить: философские проблемы, вроде той, являются ли логические и чисто математические суждения аналитическими или синтетическими, а если аналитическими, является ли их истинность конвенциональной, не могут быть решены путем получения новых данных. Для их решения необходимо более ясно увидеть затрагиваемую ими область. Можно рассчитывать на это в загробной жизни, но у нас нет реальных оснований полагать, что на том свете – если он существует – мы окажемся умнее, чем на этом. Бог, если и он есть, мог бы в этом поспособствовать, но на это не рассчитывают даже самые ревностные деисты.
    Единственная философская проблема, решение которой может прийти к нам после смерти, касается связи души и тела – если наша жизнь продолжится не в воскресшем теле, а в дальнейшей череде опытов. В этом случае мы станем свидетелями триумфа дуализма, хотя и не в том виде, как его задумал Декарт. Если наша жизнь сводится к череде опытов, у нас нет серьезных оснований считать себя духовными существами. На этом все. Мой недавний опыт слегка ослабил мою уверенность в том, что моя настоящая смерть, до которой все равно рукой подать, станет окончательным концом, хотя я не перестаю на это надеяться. Мой опыт не ослабил моей убежденности в том, что бога нет. Тот факт, что я остаюсь атеистом, должен успокоить моих коллег по Британской ассоциации гуманистов, Ассоциации рационалистической прессы и Этическому обществу в Конвей-холле".

    Альфред Джулз Айер
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Когда я ездила по Чернобыльской зоне и писала книгу «Чернобыльская молитва», у меня расширились представления о национальности. Представьте себе, вы в чернобыльской зоне, и вам говорят, что вы не можете сесть на землю, попить воды, сорвать цветок – все смерть. С виду вокруг привычный мир, но это уже не он, это мир, в котором все восстало против человека. Ты едешь по зоне, и видишь, как из домов выбегают то заяц, то стадо диких кабанов. И вдруг ты чувствуешь себя не беларуской, не украинкой, не русской, не француженкой и не немкой – ты чувствуешь себя представителем вида, который может быть уничтожен. Ты знаешь, что эти радионуклиды будут распадаться там десятки тысяч лет, и ты сам растворяешься в этом, пропадаешь".
    Светлана Алексиевич

    "сегодня доехали наконец до хованского. неизменный узбек "дима" оказался на месте, вырос прямо из-за кустов, сладок и предупредителен, как обычно, сказал, пришло время покраски оградки... никогда не понимаю, как именно он отслеживает наличие живых на этом периметре - заросшем густым, корявым лесом деревьев и гранитов и покрытом чешуей могил настолько плотно, что приходится буквально по ним ходить, карабкаться и ползать, чтоб добраться до своей...
    чудовищное кладбище, отвратительное, как очередь за костями с мордобоем, повседневная советская смерть, как она есть, даже соловьи тамошние поют трупно.
    могила годовалого мальчика кирюши (наш ближайший сосед), раньше фанатично ухоженная, износилась и забросилась, что, наверное, хорошо. жизнь все же идет дальше.
    когда-то доминировавший над местностью беломраморный, в два роста памятник 28-летней наташе, мать которой с 78 года каждый день сидела возле него на любовной скамеечке среди стриженых самшитов, почернел и скрылся под буреломом. что, если задуматься, тоже скорей хорошо - видно, мать и дочь уже где-то вместе.
    заброшенная, безымянная и провалившаяся могила слева, не удостоившаяся никогда даже цементного ободка, превратилась в свалку - банки из-под черной краски, мешки, древесный мусор, бутылки, огрызки пластиковых цветов, таблички-времянки с других могил. пожаловались узбеку диме, он велел написать жалобу в администрацию.
    наша рябина стала настолько громадной, что полностью затенила все вокруг. изрослилсь годами насаждаемые лютики-цветочки, жив только гигантский жасмин, но мало цветет из-за тени. помыли бабушкин валун. приняли непростое решение - таки засыпать все мраморной крошкой, она может без солнца.
    никаких чувств, кроме горькой изжоги и желания бежать, не оглядываясь. не знаю, зачем это все.
    а жизнь - жизнь вот она, уже подобралась вплотную к ведомству, прямо к забору. целый город саларьево, сто халяльных общепитов на отрезке от своротки, рынки строительные всех сортов и масшатбов, гигантский сельхозрынок, капитальные здания, ангары, женщины и дети, танец живота, стройка, заводик, типография "хованские трущобы", ооо "алия- компани", бог знает вообще что и сколько. бурлит. за год все так мощно и плотно отстроилось, что в какой-то миг охватило серьезное сомнение, почти паника: а есть ли здесь кладбище вовсе? но оно там есть".
    Татьяна Малкина

    "Я все могу объяснить, кроме гибели, смерти. Невозможность смерти вообще. Думаю, если б Бог заново жизнь создавал, он бы придумал что-нибудь получше смерти. Совершенней. Наверное, это его единственная ошибка".
    Олег Борисов
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Всю ночь шел мокрый. тяжелый, напоенный дождем снег.
    Деревья, еще зеленые, все пригнуло к земле.
    Говорит в храме прихожанин:
    - Вот, батюшка, деревья-то Богу поклонились!
    - Еще чего. Под снегом они наклонились. Стихия.
    - Аа!...понял. Это их, значит, Господь наказал?
    - Еще чего. Мы, значит, грешим, а наказывать - деревья?
    - Ааа...ээ?...
    И отошел прихожанин, крепко озадачен".

    "Торкнуло:
    вот часто говорят, что смерть ребенка - трагедия падшего мира, а не наказание за грехи, ребенок не успел нагрешить... Это так.
    А смерть взрослого? Это что, наказание за его грехи? Смерть ребенка нельзя рационально объяснять и оправдывать - а взрослого можно, типа поделом? Ребенка жалко, потому что мимими. А взрослого не жалко, потому что он небритый, пошлый и противный?... смерть взрослого что ли не трагедия?
    Еще: вот например Христос умер - вовсе не за грехи, хотя был взрослый.
    И что, Его смерть и воскресение ничего не изменили в положении вещей?
    Смерть как была, так и осталась наказанием за грехи? Разве она не стала чем-то СОВСЕМ ИНЫМ, по крайней мере для христиан?... О чем говорил Франциск, говоря: "сестра моя Смерть"?
    Где-то читал, что ни один святой в раю не способен будет радоваться и блаженствовать, пока хоть один грешник мучается в аду. Будь он хоть какой чикатило, этот грешник. Думаю, что это правда".

    Сергей Круглов
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.970
    Симпатии:
    2.648
    "Psychologies: Герой вашей книги «Даниэль Штайн, переводчик» все время задает себе вопрос: «Во что веровал Иисус?» А во что или в кого верите вы?

    Людмила Улицкая:
    Брат Даниэль в своем роде профессионал, а я любитель. По этой причине я ни перед кем не обязана выстраивать непротиворечивую картину, не обязана объяснять, почему в Благодать я верю, а в Спасение – нет, в Преображение верю, а в посмертное наказание – нет. И еще одно мое преимущество заключается в том, что я могу на этот вопрос вообще не отвечать. Не из гордыни, а из ощущения, что именно в этой области есть множество вещей, которые не описываются словами или описываются, но очень коряво. И мне эстетическое чувство не позволяет вести публичные разговоры на эту тему. Я же не патриарх!

    Psychologies: Тогда в чем прежде всего выражается ваша вера? В поступках, в чувствах, в следовании определенным правилам или ограничениям?

    Людмила Улицкая:
    Честно говоря, я считаю этот вопрос самым бесцеремонным из всех возможных. Cледующий в этом ряду: с кем спишь? Я глубоко убеждена, что вера – глубоко личное дело. Покойный брат Даниэль Руфайзен, послуживший прототипом Даниэля Штайна, отвечал на этот вопрос: «Моя вера – это моя тайна». Тем не менее есть множество людей, которые легко ответят – по катехизису. К сожалению, я не могу дать столь простого ответа.
    Что же касается выполнения определенных правил поведения и ограничений, то они и являются главным свидетельством веры у всех нас, заурядных людей… Поступки человека (или непоступки) больше говорят о его вере, чем декларации и заявления. Последнее время я что-то не вижу вокруг себя святых, которые бы совершали чудеса, исцеления и прочие подвиги во славу Божию. Хотя и знаю, что такие люди изредка появляются. Но сегодня в обществе острая нехватка просто порядочных людей, не святых, а просто выполняющих общеизвестные правила. Это, между прочим, логика фарисеев. Я пересмотрела свое отношение к этой общеизвестной притче: фарисей, как известно, правила все исполнял и тем кичился, что и поставлено ему в укор. Мытарь, то есть человек из налоговой инспекции, никаких правил не выполнял, а к тому же еще и воровал из налогов. Но он осознавал свою греховность и по этому поводу сокрушался. Сказал: прости меня, грешного. И был он, как известно из текста, за эти слова прощен. А что он дальше делал, не сказано. Кажется, пошел и дальше красть. А фарисей не каялся, потому что не крал, не убивал и десятину церковную платил. Но он презирал мытаря – за то, что тот ворюга. Так вот, признаюсь, что я на стороне фарисея. Он, конечно, высокомерен, но человек он приличный.
    Я обхожусь со страданием не по-христиански. Я не могу согласовать свою веру с гибелью маленьких детей.

    Psychologies: То есть поведение, получается, важнее, чем вера?

    Людмила Улицкая: Правила поведения и ограничения существуют как для религиозных людей (они мотивированы идеей хорошего поведения перед лицом Творца во избежание посмертного наказания), так и для атеистов (они мотивированы этикой, которую выработало человечество для выживания, в конце концов). Но мне приятнее было бы говорить, что они мотивированы собственной совестью. А что есть совесть – тема для отдельного интереснейшего разговора. Это, как мне кажется, общее положение.

    Psychologies: Тертуллиану часто приписывают цитату – которая на самом деле ложная – «Верую, ибо абсурдно». Если говорить изнутри, не из ума, – как вы находите в себе силы верить (или не находите?) в начале XXI века, после всего, что в мире произошло за последние 100 лет?

    Людмила Улицкая:
    Это трудный вопрос. Если следовать логике, то верить в Бога после холокоста невозможно. Но вера не подчиняется логике. Мне повезло – в юности я повстречала замечательных людей старшего поколения, христиан. Да и церковь-то была по сути катакомбная, гонимая. Тогда и сложилось мое представление о христианстве, основное содержание которого есть Христос. Сегодняшняя церковь – победительная, богатая и льстивая по отношению к власти – совсем иной природы. Христа она как будто и в расчет не берет. Я знаю, что там, в глубинах, есть и прекрасные христиане, и честные, бескорыстные священники, не зараженные алчностью и жестокостью, сервильностью, презрением к церковному народу. Моя вера с жизнью церкви сегодня с трудом совпадает. Хотя я очень люблю литургию, церковную службу, люблю многих людей, которых встречаю в церкви, когда вхожу в нее. Но я хочу быть честной и не делать ничего в жизни из страха или по инерции. Только из любви и свободно. Я ненавижу насилие, и церковное в частности. А где я сегодня стою – самой бы хотелось знать".

    Источник.
     

Поделиться этой страницей