Что такое просветление

Тема в разделе "Соня: конспекты интеграции", создана пользователем Соня, 2 окт 2012.

  1. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.799
    Симпатии:
    550
    [​IMG]

    Религия — окно
    Божественное само по себе неведомо. Оно либо обладает всеми качествами, либо никакими. И то, что мы называем свойствами Бога, на самом деле, не свойства, это наше восприятие, наши определения. Но ни одно из определений не может быть принято всем человечеством.
    Бог должен открыться вам в ваших собственных терминах. Когда вы определяете свойства Бога, вы сами являетесь частью своего определения. Определение исходит от вас, Сам Бог не поддается определению.
    Мы созерцаем Божественное через рамки определений, подобно тому, как видим небо через окна. Мы сами ограничили Божественное этими рамками. Оконная рама смотрится как рама вокруг неба, но само небо не имеет обрамления. Оно бесконечно.

    Всё, что можно сказать о Божественном, будет сказано только через какое-то окно, потому что всё, что можно выразить, по сути говорится об окне, а не о самом небе. Небо невозможно определить. Все слова неприложимы, все теории неадекватны.
    Просветленный смотрит на небо не через окно. Он вышел из дома и познал небо безо всяких рам, окон или моделей. И он говорит всем религиям, которые враждуют и спорят друг с другом: «Вы спорите не о свойствах Божественного, вы спорите о своих окнах. Но из любого окна видно одно и то же небо».
    Но никто не мог рассказать о небе одинаково, хотя небо всегда одно и то же. Само сообщение является выборочным. Ибо целое нельзя сообщить. Сообщение идет от индивидуальности, через слова, язык, образ жизни, опыт.
    В момент познания вы совершенно одиноки. Нет ни слов, ни языка. Но чтобы сказать о том, что вы познали, вы будете пользоваться тем языком, который знали до момента познания. Язык христианства, буддизма, индуизма.
    Бесконечно количество окон, бесконечно количество сект. Каждый человек — это уже отдельная секта. Но когда вы выходите под открытое небо, вы узнаёте, что все различия принадлежат дому, а не вам. Вы узнаёте, что пространство внутри дома не отличается от пространства вне его. Стены не являются барьером для неба.
    Есть истины, которые можно высказать, и есть истины, которые могут быть только показаны, но не высказаны. Предмет можно определить, потому что он существует среди других предметов. Например, можно сказать, стол — это не стул. Можно определить его, соотнеся еще с чем-нибудь. Предмет имеет границы, очертания, за пределами которых начинается что-то еще. По сути, мы определяем границу, от которой начинается что-то новое.
    Но о божественном ничего нельзя сказать. Божественное является целым, у него нет границ; нет такого места, где начиналось бы что-либо иное. Нет «чего-то иного». Божественное безгранично и потому не может быть определенно. Но на него можно указать. Все великие посвященные только указывали, они ничего не сказали.
    Но даже здесь может возникнуть трудность. Когда человек видит указатель, он отождествляет его с истиной. И тогда теряется весь смысл. На луну можно указать пальцем, но палец — это не луна.

    Откровение бессловесно
    Человеческий ум способен порождать бесконечное количество систем и доктрин, но познать истину через теории невозможно.
    Откровение приходит в тот момент, когда прекращается знание. Есть две возможности: либо думать о чем-то, либо войти в это. Чем больше человек думает, тем дальше он уходит от того, что здесь и сейчас.
    Поэтому просветленные передают антидоктринальный, антифилософский, антиспекулятивный опыт. Они учат тому, как быть здесь и сейчас. Знание может вести только к вымыслу, к проецированию. Оно не способно быть средством достижения истины.
    Всё, что было познано экзистенционально, не может быть выражено полностью. Это можно только обозначить. Как только я выражаю то, что познал, к вам доходит слово, но без своего значения. К вам приходит мертвое слово. По сути, оно бессмысленно, потому что смыслом было само переживание.
    Поэтому, знание может быть средством выражения, но не способом достижения, реализации. Знающий ум является помехой, потому что когда вы знаете, в вас нет смирения. Когда вы переполнены знанием, в вас нет пространства, чтобы принять неизвестное.
    Открытым неизвестному вы можете быть, лишь когда вы смиренны. Нужно постоянно осознавать собственное невежество. Ум, который основывается на памяти, информации, писаниях, теориях, доктринах, догматах — эгоцентричен, несмирен. Знание не ведет к смирению. Только бесконечное неизвестное может сделать вас смиренным, открытым, чутким.

    Игра космических последствий
    Почему у просветленных не абсолютно здоровое тело? Этот вопрос задавали Будде, Иисусу, Махавире. Непросветленные постоянно задавали этот вопрос. Иисус умер на кресте, хотя его ученики ждали чуда до последнего момента. Будда умер от отравления пищей. Рамакришна — от рака.
    Для просветленного болезнь и здоровье — одно и то же. Это не значит, что болезнь не приносит боли. Боль — это физическое явление, она будет. Но она не возмущает внутреннее сознание, оно остается в таком же равновесии. Тело будет страдать, но внутреннее существо будет оставаться лишь свидетелем страдания.
    Ощущение того, что вы есть тело, совершенно неправильно. Тело принадлежит Вселенной, оно не ваше. Болеет ли тело или является здоровым, об этом позаботится Вселенная.
    Почему люди думают, что просветленный не должен болеть? Да, просветленные не болеют, болеет их тело. Иногда тела просветленных более больны, чем у непросветленных. И на то есть причина. Ведь они не принадлежат телу, глубоко внутри они оторвались от тела. Так что тело остается, но привязанность к нему и мост к нему разрушены.

    Из-за этого разделения случаются многие болезни. Просветленные осознают, что тело — лишь повозка, которая двигается по инерции, благодаря энергии, данной ей в прошлом. Когда кто-либо становится просветленным, связь с телом нарушается.
    И еще. Просветление останавливает колесо перевоплощений. Все старые кармы реализовываются в этой жизни. Страдание будет более интенсивным, ибо всё сконденсировано в последней жизни. В единое мгновение может быть выстрадано страдание многих жизней.
    Когда человек становится просветленным, все должно быть закончено; это время завершения. Должны быть закрыты многие миллионы жизней; надо подвести все счета, ведь больше шанса не будет. После просветления человек живет совсем в другом времени, и всё, что происходит с ним, имеет совсем иное качество.
    Но сам он остается свидетелем. Тело родилось, тело исчезло, будет только свидетельствование. Лишь свидетельство есть нечто абсолютно вечное — всё остальное — постоянно изменяющийся поток.

    Алхимия любви
    Любить значит чувствовать что-либо, как целиком реальное. Только любовь пробуждает нас к реальности нас самих, к реальности другого, к реальности мира — и к реальности Бога.
    Есть два пути, которые могут освободить вас от иллюзии «я живой — ты тень». Один путь — самому стать «тенью среди теней», т. е. освободиться от иллюзии «я». Вы осознаете свое бытие, как бытие тени, равной другим теням.
    Другой путь состоит в том, чтобы распространить любовь к себе на все другие существа, чтобы реализовать формулу — «я живой — ты живой», чтобы переживать других столь же реальными, как и вы сами, чтобы полюбить другого, как самого себя.
    Равнодушие и нелюбовь к себе порождает равнодушие и нелюбовь ко всему остальному. Любовь — это не абсолютная программа, но духовная субстанция. Поэтому нужно, чтобы она проявилась по отношению к кому-нибудь одному, а потом начала сиять во всех направлениях.
    Правило внутренней алхимии гласит: «Чтоб сделать золото, нужно иметь золото». Для любви ко всем на свете, нужно возлюбить одного. Единожды родившись, как субстанция, любовь стремится распространиться в соответствии с формами человеческих взаимоотношений. Это бурный поток с водопадами и каскадами, который стремится всё наполнить и всё наводнить.
    Ложь изучают, а истину переживают
    Переживание не может стать доктриной, так как переживание передается другим только негативно. Язык может выразить только то, чем оно не является. Можно сказать «нет», невозможно сказать «да». О переживании можно сказать только то, чем оно не является.
    Можно либо отождествляться с тем, что знаешь, либо стать свидетелем этого. Если отождествления нет, если вы остаетесь отделенными от своих воспоминаний, тогда вы осознаете себя, как нечто отличное от своих воспоминаний. Такое осознавание становится путем в неведомое, и эго всё меньше и меньше считает себя владельцем знания.
    Если вы отделены от своих воспоминаний, тогда воспоминания становятся чем-то вроде осевшей пыли. Они прошли через ваш опыт и стали неотъемлемой частью вашего ума, но ваше сознание отлично от него. Вспоминающий отличен от вспоминаемого, знающий отличен от узнаваемого. Если вам ясно это различие, вы всё ближе и ближе подходите к пустоте. Не отождествляясь, вы можете быть открытым; между вами и неизведанным не возникают воспоминания.
    Пустоты можно достичь, но ее нельзя создать. Если вы создаете ее, она неизбежно будет порождением вашего старого ума, вашей памяти. Вот почему для достижения ее нет никакого метода. Метод является только результатом накопленной информации, продолжением прошлого. Но неизведанное за пределами известного, за пределами вашего знания.
    Поэтому, не может быть никакого метода; лишь понимание: «Я отделен от того, что накопил». Если это понятно, тогда нет надобности культивировать пустоту. Всё уже произошло! Вы есть пустота! И нет нужды создавать ее.
    Сотворенная пустота не будет пустотой; она будет вашим творением. Ваше творение никогда не сможет быть «ничем», пустотой, потому что у нее будут границы. Она не может превзойти ум, породивший ее. Пустоту создать невозможно, она должна войти в вас. Всё, что можно сделать, так это принять ее. А подготовиться к принятию ее можно только в отрицательном смысле. Подготовиться значит не отождествляться со своим знанием, понимать бесполезность и бессмысленность всего, что знаете.
    Только такое осознавание процесса мышления может привести вас к непосредственному контакту с реальностью. Вы становитесь одно в этот момент с вечностью, с бесконечностью. А в то мгновение, когда этот момент переходит в знание, он опять становится частью памяти. И тогда он утерян. Поэтому нельзя сказать: «Я познал». Неизвестное остается неизвестным. А познание неизвестного порождает более глобальное незнание.
    Процесс познания вечен, и никто не может подойти к такому моменту, когда можно было бы сказать: «Я достиг». Тот, кто говорит это, снова попадает в модель памяти, в модель знания. И тогда он умирает. Момент утверждения знания является моментом смерти. Жизнь прекращается. Жизнь — это движение от неизвестного к неизвестному. Она приходит из запредельного и идет в запредельное. Сердце мистика принимает высшую тайну, высшую непознаваемость, высший экстаз неведения.

    Медитация проводит через смерть
    Многие люди интересуются медитацией, но этот интерес поверхностен, ибо через медитацию преобразились лишь немногие. Если интерес действительно глубок, он сам по себе становится огнем преображения. Многие кажутся заинтересованными, но остаются теми же самыми. Это означает, что они обманывают себя. И обман этот тонок. В глубине себя вы не хотите преображения, вы даже боитесь.
    Страх преображения подобен страху смерти. Преображение — это и есть смерть, ибо старое уходит и рождается новое. Вас больше не будет, из вас появится нечто неизвестное вам. Если вы не готовы умереть, то ваш интерес к медитации — лицемерие, ведь возродиться можно, только умерев. Новое приходит лишь тогда, когда старое умирает. Между старым и новым есть разрыв, промежуток; этот разрыв и порождает в вас страх. Вы хотите расти; но вы хотите оставаться собой. Это обман.
    Если с вами ничего не происходит, то вы считаете, что ваша духовная практика неправильная, ваш наставник плохой, что плохи священные книги, принципы, методы. И вы не думаете о том, что если устремление истинно, то преображение достигается и с неправильными методами. Если ваша душа и сердце слились в пылающем устремлении, то никто, кроме вас самих, не собьет вас с пути. Ничто не препятствует вашему развитию, кроме собственного лицемерия и самообмана.
    Настоящее преображение случается тогда, когда вы вовлечены в него, когда вовлечено ваше существо. Главное вовлеченность; принципы, методы, учителя — это вторично. Но вы ничего не делаете, вы только говорите и говорите о делании. И слова создают иллюзию; вы так много читали о преображении, вы так много слышали лекций о медитации, что вам начинает казаться, что вы что-то делаете.
    Когда вы начинаете что-то делать, возникнут трудности. Трудностей нет, когда вы ничего не делаете. Поэтому, если возникают трудности, то знайте, что вы на правильном пути. Духовный рост никогда не бывает плавным. Ведь духовный рост — это достижение неизвестного, достижение непредначертанного. Но знайте, что с каждой пройденной трудностью вы становитесь более реальным, сильным, мужественным.

    Счастье не распинается
    У вас возникает вопрос — ведет ли просветление к преуспеванию? Нет, но просветленный всегда счастлив — сопутствует ему успех или нет. Успех — это не критерий, поскольку он зависит от многих причин.
    Счастье — это критерий, поскольку счастье зависит только от вас. Вы можете не достичь преуспевания. Можно ли сказать, что успех сопутствовал Иисусу? Его распяли в тридцать три года — какой же это успех? … Так кто же был распят? Разве не распинающие подверглись распятию? Иисус был воплощением духовного счастья, блаженства, ликования. Можно ли распять счастье, можно ли убить блаженство?
    Для просветленных успех измеряется не чем-то внешним, мирским, он измеряется вашим блаженством. Но для вас блаженство — не успех; успех для вас что-то другое. Для мира успех — это удовлетворение эго, это потворство амбициям ума.
    Удовлетворяя эго, вы стремитесь к власти, богатству, славе. Вы обретаете всё это. Весь мир объявляет вас преуспевающим. А вы, может быть, потеряли душу, покой, внутреннюю радость, чистоту. Мирской успех заканчивается крушением. Какая польза, если человек покоряет весь мир, но теряет свою душу.

    В умиротворении все звуки — музыка
    Вы всё время в напряжении. Вы никогда не находитесь в расслабленном состоянии, в состоянии всеприятия. Вы не способны пребывать в состоянии неделания, когда всё случается само по себе, а вы лишь проходите сквозь это, ничего не делая.
    Во время сна вы частично расслабляетесь, но это не полное расслабление. Понаблюдайте за спящим взрослым: вы увидите — всё его тело напряжено. Понаблюдайте за спящим ребенком: он очень расслаблен.
    Медитация — это полное расслабление плюс осознанность. Когда вы полностью осознающий, всё случается само по себе, и вы не сопротивляетесь, не сражаетесь, не делаете. Нет деятеля, деятель отправился спать. Есть только свидетель, есть только чуткость и внимательность недеятеля. Тогда ничто не может беспокоить вас.
    Если вы знаете, как расслабляться, тогда ничто не может вас встревожить. Если вы не знаете, как расслабляться, тогда всё будет возмущать, тревожить, беспокоить вас. Но на самом деле, не это всё возмущает вас, это лишь оправдание. Возмущение живет в вас.
    Если убрать все внешние причины, то вы и тогда будете возмущены. Вы сами создаете причину, внешнюю или внутреннюю. Вы создадите какую-нибудь мысль, образ, идею, и это возмутит вас. Ибо вам нужно только оправдание.
    Но если вы знаете, как расслабляться, ничто не возмутит вас. Мир останется тем же самым, но в вас не будет этой тенденции, этого безумия; вы не будете находиться в постоянной готовности к возмущению. Если вы расслаблены, даже шум базарной площади будет успокаивать вас.
    На поверхности моря всегда царит возмущение. Такова природа. И если вы способны укорениться в центре, то возмущение на поверхности откроется своей красотой. Если вы можете оставаться безмолвными внутри, то все звуки снаружи становятся музыкальными.
    Тогда нет ничего неправильного; тогда то, что на поверхности, становится игрой. Но если вы не знаете внутренней сердцевины, безмолвного центра, если вы слишком отождествили себя с поверхностью, вы сойдете с ума. И каждый почти безумен… и каждый почти просветлён.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.799
    Симпатии:
    550
    ОШО - Музыка души. (Уроки жизни)

    Полностью - тут:
    https://self.wikireading.ru/2752


    [​IMG]

    Когда вы ранним утром
    видите восход солнца, наблюдаете
    в молчании и внутри вас
    тоже начинается восход, — это молитва.
    Когда птица парит в небе,
    и вы парите в небе. И вы забыли,
    что вы отдельно, — это молитва.
    Везде, где исчезает разделенность,
    возникает молитва.
    Когда вы становитесь едины
    с существованием, с вселенским целым, —
    это молитва.
    /ОШО/



    Что такое молитва? Каково ее точное определение?

    Молитва — это переживание воскресения, это возрождение, это рождение нового видения... это новое измерение, это новый взгляд на вещи, это новый образ жизни. Не нечто такое, что ты делаешь; но нечто такое, чем ты становишься. Это состояние бытия — не имеющее ничего общего со словами, которые ты произносишь. Это безмолвный диалог с существованием.

    Это сонастроенность со всеобщим, с целым... войти в гармонию с целым — это молитва. Это опыт великий и безграничный, и никакая точность в нем невозможна. Он неопределим; любое определение несоразмерно мало. Любое определение передает какую-то часть, но всего лишь часть.

    Опыт молитвы настолько всеобъемлющий, что содержит в себе противоречия. Поэтому кто-то может сказать: «Молитва есть молчание» — и будет прав, абсолютно прав. Кто-то другой может сказать: Молитва есть диалог» — и тоже быть правым, потому что молитва есть диалог в молчании.

    Что можно сказать? Ты можешь склониться в поклоне. Ты можешь праздновать. И все-таки твой поклон, твое служение, твое празднование, твоя благодарность... все это по-прежнему попытки высказать. Ты пытаешься высказать без слов, потому что слова так малы, а сердцу хочется высказать себя так полно. Итак, это диалог, хотя и в молчании. В каком-то смысле это беседа, в которой участвуешь ты и все существование, — существование, которое становится твоей возлюбленной, которое становится твоим «Ты». И все же в молитве нет ни «Я», ни «Ты» — одно и другое исчезает. То и другое сливается воедино, соединяется в одно целое, органическое целое. Как капля росы в океане, ты исчезаешь. Ничто не разделяет тебя и существование. Какой может быть диалог?

    Оба определения верны. Те, кто называет молитву диалогом, — христиане, иудеи, индуисты, — правы. Но они говорят лишь о частице величайшего опыта, называемого молитвой. Буддисты говорят, что диалога нет. Джайнизм говорит, что диалога нет, — потому что нет ни «Я», ни «Ты». Лишь абсолютное молчание. Они тоже правы — но правда и то, что подходить к молитве точно очень трудно.

    Молитва должна оставаться размытой, неуловимой, без четких очертаний. Молитва должна оставаться непостижимой. Ты видишь ее лишь мельком, словно мимолетный проблеск, но не можешь уловить целиком, потрогать руками. Она не сводится к простому определению.

    В отличие от науки, религия не может давать определений. Молитва относится к миру субъективности. Это не объект, который поддается анализу. Молитва похожа на любовь. Любовь столь же неопределима.

    Всегда помни: есть вещи, которые под тобой, а есть вещи, которые над тобой. В тех вещах, которые под тобой, возможна точность. Но в тех вещах, которые над тобой, ты не можешь быть точным. Они больше тебя. Если существует молитва, не молитва существует в тебе — наоборот: ты существуешь в молитве. Молитва выше тебя. Ты просто вибрируешь в этом необъятном измерении, в этом сверхизобилии.

    Но нас учили в нынешний век науки во всем придерживаться точности. И это упорное стремление к точности разрушило много такого, что было в жизни красивого и ценного. Если нечто не поддается точному определению, ум пытается отрицать его существование.


    Смысл — явление тонкое. Он как аромат цветка. Его нельзя поймать, потрогать руками, но он существует — сможешь ты его поймать или нет, сможешь ты положить его сейф или нет. Он все равно существует!

    И точно так же — в музыке. Инструменты, ноты, звуки служат к тому, чтобы случилось молчание, — которое и есть музыка. Музыка — между двумя звуками, поэзия — между двумя словами; все, что живо и осмысленно, — между строк... Нужно учиться читать в промежутках, в просветах, в паузах.


    Но все же о молитве можно что-то сказать... — хотя ничего точного сказать нельзя. Этому препятствует сама природа молитвы, и кощунственно было бы пойти против ее природы.

    Итак, первое, что я могу сказать о молитве: это чувство безмерной благодарности, признательности. У тебя есть возможность быть здесь, в этом мире, во всей его красоте, со всеми его деревьями и реками, горами и звездами. В этой поразительной красоте ты живешь, ты пульсируешь жизнью. Ты не заслужил этой возможности. Ты получ.ил ее в дар. Молитва возносит благодарность за этот дар жизни. Просто дышать — это такая радость!.. просто открывать глаза — и видеть зелень листьев!.. — или щебетание птиц, или звуки бегущей воды, или безмолвие ночи в ее бархатной тьме... Или закат, или утренняя заря... мы этого не заслужили! Все это мы получили в дар, но даже не высказали благодарности.

    Существует Бог или нет, но мы обязаны благодарностью. Люди думают: «Если Бог есть, мы его поблагодарим». Я же говорю вам прямо противоположное: «Вы найдете Бога, если станете благодарить». Другого пути нет. Вы найдете Бога, если вы станете благодарны, потому что Бог случается лишь в этом измерении благодарности. лишь благодарность может найти Бога, лишь благодарность способна чувствовать Бога.


    И второе: молитва — это образ жизни. Это не набор действий, выполняемый как некий ритуал. Если молитва выполняется как ритуал, она теряет всякий смысл. Если молитва выполняется как ритуал, она не принесет тебе религиозности — она сделает тебя индуистом, она сделает тебя мусульманином, но не принесет религиозности. Пусть молитва будет чем-то абсолютно неформальным: чем-то из самого сердца... не ритуалом, — поспешно совершаемым по утрам, потому что «так надо»; потому что ты исполняешь свой долг. Не совершив ритуал, ты чувствуешь себя немного виноватым. Чтобы избежать чувства вины, ты совершаешь ритуал. Это не молитва.

    Молитва — это образ жизни.

    Что я имею в виду? Человек молитвы пребывает в молитве двадцать четыре часа в сутки. Он спит в молитве; сам его сон — своего рода молитва. Во сне он так расслаблен, будто спит на руках у вселенной. Засыпая, он спит в божественности. Просыпаясь, он просыпается в божественности. Он открывает глаза, и первой в его сердце и в его существо входит благодарность, бесконечная благодарность. Он ест божественность, он пьет божественность. Он ступает в божественности. Он дышит в божественности, он дышит божественностью. Все его двадцать четыре часа молитва длится непрестанно. Как фоновая музыка на краю слуха, молитва звучит непрерывно. Что бы он ни делал, неважно: молитва продолжается.

    Слова и повторение тут вообще не при чем; молитва — своего рода чувство, своего рода присутствие. Можешь представить себе спящую мать. …Гром не мог ее разбудить, но ребенок... Даже во сне некая часть ее существа помнит о ребенке. Так же и молитва.

    Ты живешь повседневной жизнью, совершаешь обычные действия, работаешь, но глубоко внутри, в святая святых своего существа, хранишь непрестанный поклон существованию — продолжается молитва, продолжается благодарность. Иногда, в какой-то момент молчания, молитва выйдет на поверхность; в обычное же время она продолжается внутренне, подспудно.

    В молитве живут; в молитве не требуют... В молитве ты вверяешь себя молчанию и неизвестности существования.

    Мы так малы; существование так необъятно... мы явились сюда лишь на считанные мгновения; существование же всегда было и всегда будет. Мы лишь небольшие волны в этом необъятном океане. Мы можем просить, но не вправе требовать. Мы можем просить, потому что мы не чужды существованию; мы в нем не посторонние. Мы ему сродни. Мы ему сопричастны. Существование населило нами свою вселенную. По воле существования мы существуем. Мы благодарны, если просьба исполнена. Мы благодарны, если просьба не исполнена. В этом красота молитвы.

    Если просьба исполнена, мы благодарны, — очевидно. Если просьба не исполнена, мы все равно благодарны. Существованию виднее. Если просьба полезна для нас, она будет исполнена. Если просьба не полезна, она не будет исполнена.

    Любимая кукла маленькой девочки упала и разбилась вдребезги. Всхлипывая над осколками, девочка сказала брату:
    — Я помолюсь Богу, чтобы он собрал осколки и сделал куклу целой.
    — И ты думаешь, Бог ответит на твою молитву?
    — Ответит. Вот увидишь.
    .. брат вернулся и спросил сестру:
    — Ну как? Бог уже ответил?
    — Ответил, — сказала она и указала на осколки. — Он сказал «нет».

    Это и есть молитва. Ты вправе просить, но не вправе требовать. Нет — значит нет. В конце концов, решение принимает Бог. Требование подразумевает, что ты уже все решил. Требование означает: ты хочешь, чтобы существование исполнило твою волю. Просьба значит только: «Я кладу свое желание к твоим ногам, но на все твоя воля — да свершится воля Твоя; да приидет Царствие Твое...» Эти слова Иисуса — вот что такое молитва!

    Остерхус говорит: «Никто не может молиться без слов, потому что никто не существует вне языка, и всё суть диалог». Будда говорит, что молитва есть молчание. И оба правы. Остерхус прав — в определенном смысле это верно: никто не может молиться без слов, потому что никто не существует вне языка. Язык для нас почти то же самое, что для рыбы океан. Язык наш океан.

    Так что Остерхус прав. И он вполне понимает важность языка, потому что он поэт. Только поэт вполне понимает важность языка — не лингвист, не грамматик. Грамматик знает только тело языка; поэт знает его сердце, его душу, его дух, его невидимое измерение. Остерхус прав: никто не существует вне языка, и всё суть диалог.

    Да, молитва — это своего рода диалог. Часть говорит с целым. Часть обращается к целому. И этому диалогу тебе нужно будет научиться.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.799
    Симпатии:
    550
    С тобой никогда не бывало, чтобы тебе вдруг захотелось заговорить с деревьями?.. — хотя ты прекрасно знаешь, что они тебе не ответят? Доводилось тебе иногда поздороваться с розой, цветущей на ветке? но разве не возникало в тебе такого желания? Разве тебе не хотелось иногда поговорить со звездами? Если нет, ты потерял способность чувствовать. Доводилось тебе коснуться камня, — с любовью, с нежностью?.. ощущая его поверхность?.. Хотелось тебе когда-нибудь что-то сказать всему невидимому, что тебя окружает? Это и есть молитва, это и есть диалог.
    Начни разговаривать с существованием, с природой. Будь немного сумасшедшим. Освободись когда-нибудь из тюрьмы своего здравого ума. Он как раз и ведет к безумию, этот так называемый здравый ум. Каждый день миллионы продолжают жить серой и бесцветной жизнью — и не по какой-нибудь причине, а по одной-единственной: они не знают молитвы. Они не научились разговаривать с существованием. Они не сумели излить свое сердце. …. К тому же в качестве психоаналитиков деревья куда как лучше: они слушают так внимательно, так чутко. Говори с камнями!.. Им можно сказать что угодно, они ни на что не обидятся. Ты сможешь излить сердце — и весь твой груз, все твое напряжение спадет.
    В прошлом Человек выходил к горам и рекам, к солнцу и к луне, и он разговаривал с ними... все это лица Бога!.. — проявления божественного. Трепещущие жизнью, пульсирующие этим мгновением, сейчас.
    Так что, когда я говорю, чтобы ты начал разговаривать с деревьями, я даю тебе первый урок молитвы… Не лучше ли обратиться к чему-то, созданному Богом? Если ты хочешь почувствовать Бога, обратись к тому, что создано Богом, — иди туда, где ты найдешь его печать…. Иди к ним, открой им сердце — вступи в диалог с природой. И однажды случится чудо, когда внезапно ты увидишь, что дерево откликнулось. Тогда ты узнаешь, что такое молитва; тогда ты поймешь Остерхуса, который говорит, что молитва есть диалог. Да, однажды дерево отзывается — нужно только дождаться, нужно только, чтобы хватило терпения. Нужно только убедить дерево, что да, ты вправду обращаешься к нему или к ней, говоришь с ним или с ней — вот и все. На это потребуется немного времени.

    Итак, молитва должна начаться с диалога — но с кем же? Я предлагаю диалог с природой. В такой диалог может вступить даже атеист. Я не привношу в него Бога. Сначала войди в диалог с природой — это азы молитвы. А затем, вместе с природой, мало-помалу, начни двигаться в молчание. Сидя рядом с цветущей розой, иди вместе с ней в молчание без мысли и слова: ты и роза, вместе без слов, и между вами — лишь пульс молчания... волны молчания.
    В диалоге ты познаешь божественное в мире проявленного, в природном мире; в молчании же ты познаешь божественное как непроявленное. Будда тоже прав: он говорит о самой вершине молитвы. Но эта вершина становится достижимой, только если ты начинаешь с того, что к тебе всего ближе. Путь к высочайшему начинается с самого близкого.
    У древних иудеев было особое слово — маранатха. Оно значит: «Приди, Господь, приди!» Это и есть молитва: «Я готов. Мое сердце открыто тебе! Я жду. Приди, Господь, приди!» — ...ожидая с величайшим терпением, распахнув настежь все свои двери и окна, чтобы его ветер свободно веял в тебе, чтобы его солнце проникло в святая святых твоего существа и наполнило тебя светом: «Приди, Господь, приди!»
    У иудеев было еще другое слово, осанна— что значит: «Приди и избавь нас! Приди и избавь нас от нашего невежества! Приди и избавь нас от нашей ограниченности. Приди и избавь нас от наших пределов, освободи из этой тюрьмы, в которую мы сами себя заточили. Приди и дай нам свободу! Приди и избавь — приди и освободи нас!»
    Само имя Христа, «Иисус», значит: «Тот, кто освобождает». Изначально его звали Иешуа. Его имя значит: «Пришедший, чтобы освободить». Слова «Осанна» и «Иешуа» на иврите однокоренные, и они связаны друг с другом как вопрос и ответ, как надежда и осуществление, как молитва и отклик, ответ молитве.
    Если в молитве ты поглощен, жарко и страстно, ответ приходит. Иисус стал ответом на многие молитвы. Будда стал ответом на многие молитвы, — как и Махавира, и Мухаммед, и Нанак. Это ответы! Прими их как ответы тем многим, кто молился. Мастер появляется, когда ученик готов, — никак иначе. Если ученик воистину подготовил сердце, открылся, стал уязвимым, сбросил с себя доспехи — мгновенно появляется мастер. Ученик — это вопрос; мастер — ответ.
    Молитва как мост между вопросом и ответом, между учеником и мастером, между искателем и искомым, между самым близким, непосредственно близким и самым далеким, высочайшим, между желанием и осуществлением.

    Молитва рождается из нашей любви, в переживании любви — точно так же, как когда мы обращаемся друг к другу... Может быть, тебе приходилось чувствовать, каким разным может быть одно и то же слово? Мы говорим одними и теми же словами, но качество меняется. Когда слово «ты» обращено к человеку, который тебе безразличен, в этом слове нет молитвы... Но когда ты говоришь «ты» женщине или мужчине, которых любишь, — слово одно и то же, но качество стало иным. Когда ты говоришь то же самое слово «ты» любимой женщине, в нем есть молитва, в нем есть любовь. Слово трепещет жизнью, пульсирует, струится. Когда ты говоришь «ты» первому встречному на базарной площади, это слово безжизненно.
    Молитва постепенно возникла из опыта любви. Когда один человек любит другого, он наполняется величайшей радостью, — и тем, кто достаточно разумен, тем, кто достаточно осознан, однажды стало ясно: «Если любовь к одному человеку приносит столько радости, сколько же радости мне принесет любовь ко всему сущему!» Любовь проложила путь молитве.
    Когда люди любят, они молятся друг другу. Посмотрите, какие у них глаза, когда они смотрят друг на друга. Этот священный взгляд. Может быть, он не продлится дольше мгновения, но в это мгновение пылает пламя. В это мгновение является вестник запредельного. Когда люди любят, они молятся друг другу. Так один влюбленный говорит другому «ты» — в этом слове звучит уважение, и доверительность, и отчаянная жажда. Так кто-то говорит тебе «ты» — и в этом слове звучит надежда, и трепет, и трепет, и сила; и в голосе слышится просьба или ласка.
    Может быть, молитва Богу выросла из особенной манеры влюбленных, из их особенного тона, когда они обращаются друг к другу... Да, именно так занималась заря молитвы в человеческом сознании. Если мы можем сказать существованию «ты», — с величайшей любовью, трепетно, отчаянно; стремясь, умоляя, прося; со слезами на глазах, в надежде, в беспомощности, — если мы можем сказать существованию «ты», — это молитва, начало молитвы. Приходит момент, когда исчезают также «я» и «ты» — это конец молитвы, ее кульминация, ее вершина.

    В давние времена молитва была настолько в природе вещей, что ни в одном писании не объясняется, что такое молитва. Веды не объясняют, что такое молитва. Коран не объясняет, что такое молитва. Молитва была настолько в природе вещей, считалась чем-то само собой разумеющимся, самоочевидным... Когда нечто самоочевидно, никто не задает вопросов. Теперь же люди спрашивают, что такое молитва, что такое любовь? Эти вещи исчезли из жизни; они превратились в вопросы.
    Если вернуться в прошлое, к самым истокам человеческого сознания, никто не спрашивал: «Что такое Бог? Кто такой Бог? Существует ли Бог?». Бог будто ходил среди людей, жил на Земле среди людей. Бог был так очевиден, что ни у кого не вызывал вопросов. В Библии у молитвы нет даже названия. Молитва была таким распространенным опытом, что не нуждалась даже в названии, — в зависимости от своих чувств люди звали, или радовались, или смеялись, или бранились, или умоляли, и все это было молитвой. Но у самой молитвы нет единого названия.
    Человек утратил многие способности, и одной из самых важных была способность молиться — потому что только в молитве мы возводим мост между нашим крошечным «я» и бесконечностью, абсолютом.

    Ты спрашиваешь: «Что такое молитва? Можно ли сказать точно?»
    Я не могу дать точного определения — я могу только указать. Я могу намекнуть. Какие-то указания, намеки я могу тебе дать, но познать молитву ты должен будешь из собственного опыта.
    Говорят, людей можно разделить на три группы: тех, усилиями которых что- то происходит; тех, кто наблюдает за тем, что происходит; и тех, кто недоумевает: что происходит? Пожалуйста, примкни к первой категории. Иди в молитву — это единственный способ узнать, что это такое. Люби, если хочешь знать, что такое любовь, — испытай ее вкус. …Можно только пригласить его выпить вина, дать ему вина. Пусть он почувствует, что потерялся. Пусть он забудет мир. Пусть он исчезнет в мире опьянения... — и тогда он узнает. Никак по-другому узнать нельзя.
    Молитва — это своего рода опьянение. Молитва опьяняет божественным. И даже те, кто ее знает, не могут выразить ее словами. Пусть она станет опытом. Давай не будем просто говорить о ней — давай войдем в нее. Сейчас же! Если ты почувствуешь благодарность, тебя окружит великое молчание, на тебя изольется великое благословение. Сейчас же!.. в этот миг!.. ты можешь быть благодарен за все, что сделало для тебя целое.

    Если ты религиозный человек, можешь думать о целом как о Боге; если нет, в слове «Бог» нет надобности. Выбрось его из головы. Слова ничего не значат. Обратись к «целому»... Почувствуй его — сколь многое оно сделало для тебя, сколь многое оно тебе дало, какими дарами оно не устает тебя осыпать. Ты даже никогда не благодарил его; ты так неблагодарен. Но оно дарит и дарит неустанно! Оно дарит, ничего не ожидая, оно отдает без всяких условий и оговорок.
    И как только в тебе возникает благодарность — а это возможно сейчас же, — приходит молитва. Внутри тебя ничто не движется, полная тишина... но вдруг ты чувствуешь, что склоняешься перед какой-то неведомой силой, перед какой- то таинственной силой. Это поклонение — и есть молитва.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.799
    Симпатии:
    550
    Аромат любви

    Молитва относится к тем явлениям, которые по своей природе неопределимы; молитва — это аромат любви. Дажелюбви нельзя дать определения.Но молитва — как аромат, отданный ветрам, принесенный в дар небу. Она еще более неопределима. С молитвой возможно лишь очень тонкое взаимодействие — в котором нет места словам. Лишь в молчании вашего сердца, в совершенном молчании сердца вы можете узнать ее проблеск — проблеск того, что такое молитва.
    Обычно молитвой называют нечто, не имеющее с молитвой ничего общего; это замаскированное под молитву желание.
    ...Я приглашаю тебя участвовать в моей молитве.— отвечает Иисус, Я не могу сказать, что такое молитва, могу только войти в молитву, — потому что молитва — это состояние бытия, не какое-то действие, которое ты совершаешь.
    Молитва — это состояние простоты. Она принадлежит не словам, но молчанию.
    Великий еврейский философ Мартин Бубер говорит, что молитва — это отношения между «я» и «ты». Он неправ. Он ничего не знает о молитве. Отношения между «я» и «ты»? В молитве нет никакого «я», в молитве нет никакого «ты». Молитва — не диалог между «я» и «ты»; молитва — это слияние. «Я» исчезает в «ты», «ты» исчезает в «я». Нет никого, и некому обращаться, и обращаться не к кому.
    Молитва — это река, исчезающая в океане. Молитва — это капля росы, скользящая в озеро с листа лотоса. Когда ранним утром вы видите восход солнца, смотрите в молчании, и внутри вас тоже начинается восход, — это молитва. Когда птица парит в небе, и вы парите в небе; и вы забыли, что вы отдельны, — это молитва. Везде, где исчезает разделенность, возникает молитва. Когда вы становитесь едины с существованием, с вселенским целым, — это молитва.
    Быть в эго значит быть без молитвы; быть без эго значит быть в молитве. Это не диалог и даже не монолог. Это несказанное молчание, где нет места словам. Это бескрайнее безмолвное небо, без облаков, без мыслей. В молитве вы не индуисты, не христианине, не мусульмане. В молитве вас нет — в молитве есть Бог.

    Спонтанное движение сердца

    В молитве нет никаких образцов. Это спонтанное движение сердца, так что не спрашивайте, «как...» — в молитве нет и не может быть никаких «как...» Все, что бы ни происходило в нынешний миг, правильно. Если приходят слезы — хорошо. Если вы поете — хорошо. Если вы танцуете — хорошо. Если ничего не происходит, и вы просто остаетесь в молчании — хорошо. Потому что молитва состоит не в способе выражения; она не в форме, она в содержании. Иногда молитвенно молчание, иногда молитвенно пение. Все зависит от вас, все зависит от сердца. Слушайте свое сердце, чувствуйте свое мгновение; дайте ему решать и не вмешивайтесь. И, что бы ни случилось, все будет хорошо.
    Иногда не происходит никаких событий, — но в отсутствии событий как раз и состоит происходящее с вами событие. Вы позволяете, вы не навязываете своей воли. Когда вы спрашиваете, «как...», вы пытаетесь навязать свою волю, пытаетесь планировать. Именно так молитва упускается.
    Молитва должна возникнуть в вас, она должна расцвести изнутри. И у каждого мгновения — собственная молитва, и у каждого настроения — собственная молитва. Никто не знает, что случится в глубине вашего внутреннего мира завтра утром. Как можно знать заранее? Неритуализированное, спонтанное движение, спонтанный жест — вот что такое молитва.
    Иногда, может быть, вам станет очень грустно, — потому что грусть тоже принадлежит Богу, грусть тоже божественна. Необязательно быть всегда счастливым. Тогда ваша молитва — грусть. Тогда пусть сердце плачет, и пусть из глаз текут слезы. Тогда пусть грусть будет вашим приношением Богу. Что бы вы ни нашли в своем сердце, возложите это на алтарь божественного — радость или грусть, иногда даже гнев.

    От молитвы к медитации

    Самой по себе молитвы недостаточно, потому что молитва относится к одному пути, просветление относится к другому. Молитва принадлежит пути преданного, бхакты, суфия. Он говорит: «Я не хочу никакого просветления. Я хочу только играть с тобой, Господи, играть без конца — в тысячу и одну игру, в тысяче и одном мире, в тысяче и одной жизни. Я не хочу, чтобы кончилась эта игра, эта лила — она прекрасна. Я хочу участвовать в ней всегда. Сделай меня достойным, чтобы я мог, оставаясь здесь и сейчас, вечно играть с тобой в прятки».
    Молитва принадлежит пути преданного, влюбленного. Влюбленный любит оковы любви, он никоим образом не пытается от них избавиться. Больше того, он молится лишь о том, чтобы его сочли достойным, и Бог продолжал бы игру, в которую он играет. Эта игра прекрасна — он не просит от нее освобождения.
    Слово «просветление» принадлежит пути медитации. Человек медитации говорит: «Хватит. Довольно я страдал — теперь дай мне быть свободным». По сути дела, он не может просить. Он пытается молиться, но не может, потому что на пути медитации даже молитва становится рабством. Махавира никогда не молился, Будда никогда не молился. Для Будды молитва была бессмысленна; он прилагал все усилия к тому, чтобы освободиться от нее. Так что, если вы хотите просветления, не молитесь, потому что молитва создаст рабство. Это любовь в самой тонкой форме. Ее цепи из золота, но цепи есть цепи.

    Тогда вы остаетесь в одиночестве... если хотите быть просветленным. Тогда для вас нет Бога; тогда нет никого, и никто не может помочь. Потому что, если вы нуждаетесь в чьей-то помощи, сама помощь становится рабством. На пути медитации невозможна никакая помощь — возможно только указать путь. Будда говорил: «Будды лишь указывают путь. Они не могут оказать существенной помощи. Вы должны идти в одиночестве, вы должны быть светом самим себе». Молитва не поможет, поможет медитация. Медитация даст вам ясность.

    Вот замечательный случай из жизни Гудини,...Все мое искусство в том, чтобы отпирать замки; я пытался найти замок, а замка не было! Дверь была незапертой, она была уже открыта. Потеряв голову и выбившись из последних сил, я упал на землю. При падении я толкнул дверь — и вдруг она открылась!
    Точно так и с просветлением. Бросьте ключи! Дверь открыта. Никто не преграждает вам путь. И если вы ищете просветления, для вас — путь медитации. Если же вы ищете вечной лилы, вечной игры, не стоит мыслить в категориях просветления.
    В конечном итоге результат один и тот же. Бхакта, преданный, находит просветление в этой прекрасной игре, разыгрывая эту прекрасную лилу; медитирующий понимает красоту этой игры, когда достигает просветления. Но они идут с разных сторон, с разной методологией, с разным мировоззрением. Любовь или медитация — этот выбор должен быть четким; и потом держитесь выбранного пути. В конечном итоге все, что произошло на другом пути, произойдет и с вами — так что не беспокойтесь. Но это случится только на самой вершине. Все дороги сходятся на вершине горы, но каждая ведет к ней по-своему.

    Что значит быть духовным искателем?

    В первую очередь это значит две вещи. Как только человек осознает тот факт, что в жизни, какой ее знают снаружи, нет никакого смысла, начинается поиск. Это негативная сторона, но без этой негативной составляющей не сможет возникнуть позитивная. Духовный поиск означает в первую очередь негативное чувство — чувство, что жизнь, какова она есть, бессмысленна, и весь этот процесс венчается только смертью: «Прах во прах» — и в конечном итоге оказывается, что ничто не достигнуто. Как только вы в полной мере осознаете факт бессмысленности той жизни, которой вы живете, обычно начинаются искания, потому что эта бессмысленность жизни не даст вам покоя. Бессмысленность жизни создает пропасть между вами и всем, что составляет жизнь. Эта брешь неотвратимо растет, становится все шире и шире. Вы чувствуете, что почва ушла у вас из-под ног. Тогда начинается поиск некого смысла, некого блаженства. Это вторая составляющая, позитивная составляющая.
    Духовный поиск означает: найти резонанс с реальной действительностью, не с проекцией того, что вам снится. Вся наша жизнь — просто проекция, проекция наших снов. Она устремлена не к тому, чтобы познать реальное, имеющееся, но к тому, чтобы достичь желаемого. Слово «желание» можно принять как символ нашей так называемой жизни — она является проекцией желаемого. Вы не ищете того, что есть, — вы ищете желаемого. Вы продолжаете желать, а жизнь продолжает вас разочаровывать — потому что она такая, как есть. Вас ждет разочарование. И не потому, что реальность вам противодействует, но потому, что вы не сонастроены с реальностью: вы сонастроены только со своими снами. Ваши сны разобьются вдребезги. Так что, пока вам снится сон, пока вы мечтаете, все хорошо. Когда же любая мечта осуществляется, все оборачивается разочарованием. Духовный поиск означает это негативное понимание: коренной причиной разочарования является желание. Желать значит добровольно заключать себя в своего рода скорлупу. Желание есть мир. «Быть от мира» значит желать, и желать бесконечно, никогда не осознавая, что желание приводит только к разочарованию. Стоит лишь это осознать, чтобы желание прекратилось — или осталось единственное желание: познать то, что есть. «Мне нужно не проецировать себя, а познать то, что есть. Я хочу не быть таким-то и таким-то, не чтобы реальность была такой-то и такой-то, но только одного: я хочу знать реальность, реальность без прикрас, какой бы она ни была. Я не должен проецировать. Я не должен вмешиваться. Я хочу встретить реальность такой, как есть».

    Духовный поиск в позитивном аспекте означает: встретить существование таким, как есть, без всяких желаний. Если желания нет, механизм проецирования приостанавливается, и вы можете видеть то, что есть. И это «то, что есть» — эта действительность, — стоит вам его узнать, дает вам все.
    Нежелающий ум ведет к духовному поиску. Духовный искатель тот, кто в полной мере осознает бессмысленность желания и готов знать то, что есть. Реальность рядом, совсем рядом, как только человек готов ее знать. Реальность всегда в настоящем — здесь и сейчас, — но вы не в настоящем. В мире своих желаний мы спим и видим сны. А реальность — здесь и сейчас.
    Как только вы прекращаете спать, как только сны прерываются, вы пробуждаетесь к реальности, которая здесь и сейчас, в настоящем. Вы рождаетесь заново. С вами случается экстаз, осуществленность — все то, чего вы всегда желали, но никогда не могли достичь. Духовный поиск значит: быть здесь и сейчас, а здесь и сейчас вы можете быть только без желающего ума; желающий ум колеблется... Как маятник, ум движется или в прошлое, в воспоминания, или в будущее, в желания, в сны. Но он не приходит в позицию «здесь и сейчас». В этих колебаниях между прошлым и будущим мы промахиваемся и не попадаем в точку реальности.
    Реальность здесь и сейчас. Единственный момент — сейчас. Единственное время — сейчас. Сейчас никогда не истекает. Сейчас вечно. Сейчас всегда здесь, но мы не здесь. Быть духовным искателем значит: быть здесь. Если угодно, назовите это медитацией, назовите это йогой, назовите это молитвой — каким бы ни было название, важно другое: ум не должен существовать. А ум существует только вместе с прошлым или будущим — без них ума нет.
    Вчера я с кем-то разговаривал, и я сказал, что в настоящем невозможно думать. Как только вы начинаете думать, настоящее превращается в прошлое. Поэтому ум не может существовать в настоящем. С настоящим ум никогда не соприкасается — и не может соприкасаться; это невозможно. Так что, если нет мысли, нет и ума. Это «неумствие» и есть медитация. Тогда вы здесь и сейчас. Тогда вы взрываетесь в реальность. Тогда реальность взрывается в вас.

    В духовном поиске не ищут мокши, спасения после смерти, — это было бы очередным желанием и даже большей жадностью. В желании мокши жадности еще больше, потому что ему мало жизни, оно заглядывает даже за грань смерти.
    Духовный поиск не значит, что вы ищете Бога, потому что и это было бы жадностью. Если вы ищете Бога, ваш ум снова направляет жадность. Должно быть, вы ищете Бога не просто так. Может быть, в самой глубине бессознательного, может быть, сами того не зная, но в своем поиске Бога вы на что-то рассчитываете. Всем этим я не хочу сказать, что, когда духовный поиск приводит к осуществлению, оказывается, что нет Бога. Я не говорю, что, когда вы достигаете медитации и отсутствия ума, нет мокши. Мокша есть. Вы достигаете освобождения, но не желаете его. Когда реальность познана такой, как есть, освобождение случается само собой.
    Бог есть — но не потому, что вы этого желали, а потому, что это реальность. И когда вы узнаете реальность, вы узнаете, что она божественна. Реальность божественна. Но ни Бог, ни мокша, ни блаженство не являются целью поиска, потому что, как только появляется желание, вы снова устремляетесь в будущее. Духовный поиск есть разочарование в будущем и пребывание в настоящем, готовность смотреть в лицо всему, что здесь и сейчас, — что бы то ни было. Взрывается божественное, приходит свобода, — но все это не цель поиска; все тени реализации, следствия реализации реального.

    Итак, сначала осознайте весь процесс жизни как разочарование. Не должно остаться ни единой иллюзии, иначе вы будете к ней привязаны. Идите как можно глубже в каждый из опытов жизни. Не бегите от них. Узнайте их так глубоко, чтобы в них разочароваться. Не бегите; не отрекайтесь. Только так первая задача будет выполнена, и вы сможете совершить прыжок в здесь и сейчас.
    В первой задаче, негативной задаче, очень помогает жизнь. Так что войдите в каждый опыт, в каждое желание; узнайте его. Никогда не отрекайтесь, пока до этого не дозреете.
    Проживите первую часть, и тогда выполнить вторую будет очень легко. Вторая трудна, только если первая не прожита в полной мере. Тогда вы спрашиваете: «Как медитировать?». Тогда вы говорите: «Ум не останавливается». Тогда вы говорите: «Мыслительный процесс продолжается. Мы не можем его остановить. Как его остановить?». Желание по-прежнему есть, а пока есть желание, оно рождает мысли. Первая часть не выполнена.
    Достаточно зрелым для духовного поиска становится тот человек, который ничего не побоялся в жизни и исходил все ее дороги. Он узнал жизнь глубоко, и ничто не осталось непознанным. Тогда медитировать легко, потому что создавать мысли некому, создавать желания некому. Крикните «Ху!» — и вы в настоящем. Самое простое средство приводит вас в молчание. Дзэнскому мастеру достаточно только замахнуться посохом — и вы в настоящем. Если первая часть выполнена, может помочь даже такое простое средство.
    … Кто-то спросил Риндзая: «Ты ответил бы так всякому?» Риндзай сказал: «Этот человек был готов. Он спрашивал не ради вопроса: он был готов. Первая часть выполнена полностью. Эта жизнь стала для него не лучше смерти; поэтому он спрашивает: „Что такое жизнь?" Всякий ответ был бессмыслен. Я помог ему остановиться в настоящем».
    Конечно, когда вас схватили за горло, и вы на краю гибели, невозможно быть в будущем, невозможно быть в прошлом. Вы здесь и сейчас. Этот момент слишком опасен, чтобы его пропустить. Если вам просто сказать: «Войди глубоко и узнай, кто ты», — случится трансформация. Вы входите в самадхи; вы останавливаетесь в настоящем.
    Окажитесь в настоящем хотя бы на мгновение — и вы познали, встретили, и никогда больше не собьетесь с пути.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    10.799
    Симпатии:
    550
    Духовное чувство — знать то, что есть: что это такое? Не что-нибудь, это. Что это такое: этот я, который говорит; этот ты, который слушает; это целое? Что это такое? Просто остановитесь, войдите глубоко в это. Пусть оно откроется вам, и откройтесь ему сами. Тогда случится встреча. Эта встреча — то, что вы ищете.
    В этой встрече состоит весь поиск. Вот почему мы назвали его йогой. «Йога» значит встреча. Само слово «йога» означает встречу — воссоединение, слияние воедино. Но так называемые духовные искатели не ищут духовности. Они только направляют свои желания в новое измерение. А в этом духовном измерении никакое желание невозможно, потому что духовное измерение открыто лишь тем, кто не желает. Те, кто желают, лишь создают новые иллюзии, новые сны.

    Сначала поймите, что желание только стремится, но ничего не достигает. Потом остановитесь, будьте неподвижны — и поймите то, что есть. Все открыто. Лишь мы закрыты в своих желаниях. Все существование открыто. Все двери открыты, но мы бежим так быстро, что не замечаем. И чем более мы разочарованы, тем больше разгоняемся, потому что ум говорит: «Ты бежишь слишком медленно.

    В Индии мы узнали многие истины. Мы назвали этот мир сансарой. «Сансара» значит колесо — движетесь не только вы, но и само колесо. Колесо не стоит на месте. Даже если вы остановились, колесо продолжает вращаться. Поэтому нужно не просто остановиться, но еще сойти с колеса.
    Сойти с колеса — это и есть саньяса. Просто остановиться мало. Вы должны еще сойти с колеса, потому что, даже если вы сами никуда не бежите, колесо продолжает вращаться. И это колесо так огромно, и оно вращается с такой силой, что, даже стоя на месте, вы продолжаете двигаться. Сойти с колеса — это саньяса; не только остановиться самому, но и сойти с колеса. Не оставайтесь в колесе. Выберитесь из накатанной колеи. Свидетельствуйте ее. Только тогда вы узнаете, из чего складывается колесо, и почему оно продолжает двигаться, даже когда вы стоите.

    Колесо создается бесконечными желаниями: всеми желаниями, которые только существовали на свете и существуют сейчас, — всеми желаниями всех людей, всех существ, всех времен. Вы умрете, но созданные вашими желаниями волны
    останутся. Вас уже нет, но волны ваших желаний расходятся в ноосфере, как круги от брошенного в воду камня. Меня уже нет, но я что-то сказал; и эти слова, эти звуки остаются вибрировать бесконечно. Это колесо, эта сансара, состоит из всех желаний, прошлых и ныне существующих. Его сила — сила всех ныне живущих и всех мертвых прошлого — так велика, что вы не сможете устоять на месте. Вас сметет этой силой, и вы побежите.
    Точно так бывает в толпе. Когда вся толпа бежит, вы не можете стоять на месте. Вас просто сметают с места, и приходится бежать. На бегу вы в безопасности; остановиться — значит погибнуть. Чтобы бежать, вам не нужно даже собственной энергии. Если вы не приложите усилия сами, вас понесет толпа. Таково это колесо — колесо желаний. Может быть, вы видели колесо на тибетских изображениях. Оно прекрасно изображено: целое колесо желаний.
    Будда, Махавира могли называть этот мир сансарой, колесом, потому что поняли, что это колесо, сойдя с него. Вы бежите не по прямой, вы бежите по кругу — повторяя одни и те же желания, одни и те же дни, одни и те же ночи, одни и те же разочарования. Вихрь остается прежним: вас толкает сзади, тянет спереди — и вы кружитесь.

    Саньяса значит: сделать шаг в сторону, сделать шаг наружу. Это вторая часть саньясы. В саньясе две части. Первая часть — узнать разочарование, узнать боль. Тогда случается чудо: как только вы понимаете, что мир значит боль, что мир значит разочарование, разочарование исчезает бесследно. Разочарование приходит из-за того, что вы надеетесь, что мир вас не разочарует. Страдание приходит из-за того, что вы надеетесь даже тогда, когда знаете, что надежды нет. Надеяться бессмысленно — когда вы это понимаете, вы больше не испытываете отчаяния. Когда вы это понимаете, отчаяние теряет силу. Тогда вам не в чем отчаиваться — потому что нет надежды.

    Вот почему буддизм не смог встретить понимания. Западный ум способен истолковать его только как пессимизм. Это заблуждение естественно. Буддизм не пессимистичен. Но западному уму он кажется пессимистичным, потому что называет мир разочарованием, называет мир дуккхой, страданием. Все кажется в черном свете. Но на самом деле все иначе. Земля не знала другого человека, такого же счастливого, такого же блаженного, как Будда, — а если и знала, то очень редко. Будда вовсе не был пессимистом. В чем же секрет? А секрет вот в чем: если вы знаете, что этот мир — дуккха, вы не ожидаете ничего, кроме дуккхи. Только ожидания создают пессимизм. Когда нет ожиданий, нет места и страданию. Достаточно один раз понять, что жизнь значит страдание, и вы больше никогда не будете несчастны; страдание для вас кончилось.
    Таким образом, саньясин — не просто разочаровавшийся человек. Саньясин — тот, кто узнал, что разочарование внутренне свойственно миру. Он не разочарован, он чувствует себя как нельзя лучше. Ему не в чем разочаровываться. Даже смерть для него не страдание, потому что смерть несомненна и непреложна.

    Как только вы понимаете природу этого вращающегося колеса — этого мира, этой так называемой жизни, этого повторяющегося замкнутого круга, — вы становитесь человеком молчания и блаженства. Теперь вы не надеетесь, поэтому нет и отчаяния. Вы расслабленны и собранны. Чем более вы расслабленны, тем более собранны. Чем острее вы в моменте, тем более свободны от колебаний; в покое и без движения.
    В этот самый миг, здесь и сейчас — все, что необходимо познать и постичь. Мокша, Бог, реальность — в этом мгновении, в этот миг. В каком-то смысле, духовный поиск ничего не ищет. В нем нет объекта. Духовный поиск познает то, что есть; и познание это приходит, когда вы в моменте.

    Быть в моменте — вот тайный вход; или, если угодно, очевидная тайна. Быть в моменте — очевидная тайна.
     

Поделиться этой страницей