Что такое просветление?

Тема в разделе "Психопрактика", создана пользователем Ондатр, 1 янв 2019.

  1. list

    list Модератор

    Сообщения:
    6.710
    Симпатии:
    3.317
    продолжу вопросы корреспондента )

    тогда что же Будда? аналогичный опыт для него - это то, что называется джханой (как длительное устойчивое состояние, меняющее сознание, а не временное в медитации)? или всё же это что-то другое? был ли у Будды такой опыт или он достиг окончательной нирваны напрямую, не "постадийно"?

    и ещё вопрос: как опыт просветления (конкретно перехода в Рупалоку) влияет на посмертие? если выбран нирванический аспект, означает ли он невозвращение? а если сансарический?
    идентично ли проявляет себя феномен Зеркала в том и другом случае?
     
    Последнее редактирование: 9 янв 2019
  2. list

    list Модератор

    Сообщения:
    6.710
    Симпатии:
    3.317
    есть ли описания перехода в нирванический аспект Рупалоки?
     
  3. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    у Будды всё это было в прежних жизнях )

    да означает. а если сансарический он означает рождение в рупалоке )


    принципиальной разницы видимо нет.
    разница только в отсечении или не отсечении корней. в самом же процессе разница невелика.
     
    list нравится это.
  4. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Александр Клюев - российский последователь Шри Ауробиндо

    кэнсё:

    "Расскажу о событии, которое явилось не просто поворотным, а прямо-таки революционным на моем Пути. Произошло оно в конце декабря 1990 года, но ему предшествовало еще одно удивительное событие, с которого я и начну.
    Днем, в свободное от работы время и вечерами я систематически занимался конспектированием «Агни-Йоги» или книги Сатпрема о Шри Ауробиндо. Однажды поздним вечером в конце ноября я сидел за письменным столом в комнате дочери, она в это время уже спала, и при свете настольной лампы конспектировал «Агни-Йогу». Обычно я прочитывал абзац, делал паузу, осмысливая прочитанное, точнее, безмолвно рассуждая, а затем конспектировал его и вновь делал паузу для размышления. Работа такого рода направлена на расширение сознания и очень эффективна. Вдруг во время очередной паузы при осмыслении прочитанного произошло нечто, ввергнувшее (это наиболее точное слово) меня в качественно иное состояние сознания. Все началось с ощущения покалывания, переходящего в вибрацию во всем теле, не захватывая голову. Несомненно, что покалывание и вибрация возникли на периферии непосредственно в клетках тела. Затем поток вибраций усилился, начал подниматься к голове и сконцентрировался там. В этот самый момент, словно по мановению волшебной палочки (посредством срабатывания какого-то внутреннего переключателя), произошло чудесное, тотальное изменение сознания. Описывая его, я буду вынужден расчленять свои ощущения, хотя на самом деле все это воспринималось одновременно.
    Первое, что бурным потоком захватило меня целиком, - тотальная телесная клеточная радость. Практически одновременно с ощущением телесной радости возникло острое тотальное чувство любви. Слияние радости и любви вызывало ощущение, что само тело состоит из субстанции Любви, и ничего другого, кроме этой субстанции, в Природе не существует. Нет ни печалей, ни страданий, ни смертей, ни болезней - только Любовь и Единство Всего Сущего - в Любви. Эти ощущения на уровне клеток тела имели физическую основу, ничего общего не было с так называемыми измененными состояниями сознания (сном, галлюцинациями и пр.). Окружающая обстановка воспринималась совершенно необычно. Полутемная комната и все предметы, в ней находящиеся, стали самосветящимися с преобладанием белого вибрирующего цвета. Именно эта светящаяся белая вибрация каким-то удивительным образом связывала комнату и расположенные в ней вещи и предметы воедино и делала все живым, реальным и подвижным (мое тело также находилось в поле этой вибрации).
    Исчезла жесткость в восприятии вещей - они стали пластичными. Я сам стал каждым из этих предметов и всей комнатой одновременно. И все это - Любовь и Радость! Вначале я в растерянности и оглушенности сидел за столом, боясь пошевелиться. Затем потихоньку встал, вышел из-за стола, подошел к двери, оглядел комнату - вневременное вибрационное Единство Всего Сущего, сотканного из субстанции Радости и Любви, было единственно реальным ощущением Бытия. Внутреннее чувство было таково, что именно это состояние сознания и есть истинное. Не возникало никаких вопросов, поскольку именно в самом этом состоянии содержались ответы на все вопросы. Затем внезапно возникло желание поделиться с кем-то своими ощущениями, и я буквально выскочил из комнаты, чтобы рассказать о необычном состоянии жене. Но как только я сделал шаг в комнату, где она находилась, переживание внезапно исчезло - вибрации как бы осели в клетках тела и затаились. Именно желание, вторгшееся в активное сознание, нарушило естественный ход переживания и вернуло сознание в привычный режим функционирования. Сколько это чудесное переживание длилось по времени - трудно сказать. Течения времени в момент переживания не было - время остановилось. Думаю, длилось это несколько минут."
     
    Яник, Glenn и La Mecha нравится это.
  5. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    "Во второй половине декабря 1990 года (спустя месяц с начала практики активной медитации) ежедневно, иногда по нескольку раз в день, начали возникать острые приступы тоски и страха, сопровождавшиеся спазмами дыхания и мыслями о смерти. Эти моменты враждебный внутренний голос прямо связывал с продвижением по Пути и советовал мне вернуться к прежней устоявшейся жизни. Это стало испытанием, и не из легких. Тот же голос твердил, что для меня навсегда исчезнут земные радости, любовь, всевозможные удовольствия. Он же пророчил, что я буду оставлен своими близкими и буду объявлен сумасшедшим, что никогда больше не смогу радоваться жизни вместе со всеми. Словом, «враждебные силы» старались вовсю. Именно в эти периоды в моем сознании возникала острая дилемма - продолжать выбранный Путь или вернуться в серенькое прошлое с его маленькими радостями, страданиями и заботами. Честно признаюсь, что наступали моменты колебаний - продолжать Путь или вернуться в прошлое - и молнией врывались мысли о самоубийстве. Было страшно не выдержать испытаний. Я ясно понимал, что назад пути нет - это предательство, а предатель обречен на мучительную гибель. Мне стало ясно, что имел в виду Шри Ауробиндо, когда говорил, что Его Йога не для слабых. Теперь только мысль о том, что Шри Ауробиндо выдержал это испытание и продолжил Путь, поддерживала меня. Если Он смог, то смогу и я. И еще одно стало очевидным - для того чтобы вновь родиться, необходимо пройти через смерть. Об этом говорили все древние эзотерические источники. Нужно согласиться умереть для прошлого.

    Я был поставлен в условия, при которых смерть (пусть даже символическая) неизбежна - Божественная (Эволюционная) Сила подвела меня к этой черте. Требовался мой сознательный выбор: либо довериться Ей (Силе) и умереть для прошлого, либо вернуться в прошлое и умереть физически. В любом случае смерть! Не умерев, нельзя родиться! Это аксиома Вечности.

    Необходимо сделать очередной сознательный выбор - эволюционировать или пополнить ряды космических отбросов, поскольку предательство не прощается.

    Наконец внутреннее напряжение достигло критической отметки. В один из декабрьских вечеров (дня за три до Нового года), находясь дома, я почувствовал смертельную тоску и неодолимое стремление каким-то образом исчезнуть вовсе, перестать быть совсем, раствориться без следа и памяти. Тотчас возник страх, я начал метаться по комнатам (дома были жена и дочка), подбежал к балконной двери (мелькнула даже мысль броситься с двенадцатого этажа), закрыл ее покрепче на три запора, затем сказал жене, что мне очень плохо и я хочу спать, просил меня не трогать и ни о чем не спрашивать. Я лег в постель и накрыл голову подушкой. Дыхание перехватило, я физически почувствовал близость смерти (вот она рядом) и в то же время ясно ощутил, что стоит мне расслабиться и согласиться умереть, как проблема исчезнет. Я так и сделал, сказав:

    - Что будет, то будет. Господи! Я полностью тебе доверяюсь. Меня нет, я исчез.

    В этот самый момент будто что-то лопнуло в груди, и невероятная легкость разлилась по всему телу. Страх чудесным образом исчез. Я просто чувствовал огромную усталость и боялся пошевелиться - вдруг страх снова вернется. Ощущение такое, что прорвался нарыв, который невероятно долго и болезненно пульсировал внутри. Незаметно я уснул, а утром проснулся совсем другим человеком.
    Первое, что я ощутил по пробуждении, - блаженную легкость во всем теле. От вчерашних смертельных страданий не осталось следа. И еще - хотелось обнять весь свет и объясниться каждому в любви. Я любил все и вся - людей, животных, растения и даже неодушевленные предметы. Я раз и навсегда ясно прочувствовал, что смерти нет и быть не может. Я вечен, как вечен Мир, в котором мы живем. Что бы со мной ни случилось физически, я никогда не умру, всегда был, есть и буду. Теперь это не просто декларация - это факт.
    Я родился в Вечности. Шри Ауробиндо и Мать называли это рождением психического существа (читай, души) - частицы Бессмертия в нас. «Эго», которое долгое время причиняло мне столько хлопот и страданий, было смертельно ранено. Правда, об окончательном его исчезновении говорить слишком рано. Кокон обособленного существования лопнул. Теперь я есть Все, теперь я везде. От радости осознания этого факта я начал лихорадочно целовать жену, дочку, кота. Все решили, что я сошел с ума (естественней было, если бы я начал их ругать). Эта странная эйфория любви некоторое время сопровождала меня повсюду. На работе я ни с того ни с сего расцеловал при встрече человека, с которым у меня год назад был жесточайший конфликт. Я ни на кого не держал зла. На улице все прохожие казались мне божественно чистыми, и я готов был всех их обнять и признаться в любви. Меня никто не мог обидеть - «орган», посредством которого человек воспринимает обиду, чудесным образом исчез. Я постоянно улыбался, как мне говорили домашние, улыбкой блаженного или идиота. Люди привыкли улыбаться всегда чему-то и по поводу чего-то, а не просто так. Словом, в тот период для окружающих я здорово смахивал на сумасшедшего. Впрочем, всякий новорожденный и должен быть сумасшедшим от вдыхания воздуха нового мира, в который он только что попал.
    Острый период «сумасшествия» продолжался около месяца, потом острота новизны состояния спала и новая сущность стойко утвердилась в повседневной жизни. Теперь повсюду, в любое время, в любой ситуации меня сопровождала глубокая, ничем не омрачаемая радость. Она не принадлежит окружающему физическому миру, а потому им непоколебима. Она от Бога. Она от Вечности. "
     
    Яник, Glenn и La Mecha нравится это.
  6. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Мерелл-Вольф

    "Несколько месяцев назад я решился погрузиться в мысль Шанкары так глубоко, насколько это вообще возможно при чтении перевода. Именно с этой целью я не спеша, читал и размышлял над “Системой Веданты”. Большую часть времени я был совершенно один и больше, чем всегда, преуспел в проникновении в смысл того, что читал, и следовании логике прочитанного.

    Однажды, сидя за столом после ужина, я обнаружил, что незаметно перешел в очень приятное состояние созерцания. Подлинное содержание сопровождавших этот переход мыслей я не помню, но поскольку предусмотрительно отметил и подверг само это состояние тщательному анализу, то его характер глубоко запечатлелся в моей памяти. Дыхание изменилось, но не в плане заметного замедления или ускорения, разве что оно было чуть медленнее обычного. Главная перемена состояла в каком-то тонком свойстве, связанном с воздухом. Казалось, что в воздухе разлита какая-то незримая субстанция неописуемой сладости. Описываемое ощущение сопровождалось прекрасным самочувствием, даже чисто физическим. Оно походило на счастье или радость, хотя эти слова не слишком точны. Это удивительное состояние далеко превосходило ценность любой из сравнительно известных разновидностей счастья и совершенно не зависело, скажем, от красоты или удобства окружения, которое в то время было скорее суровым и не столь уж привлекательным. Подобное свойство, связанное с воздухом, мне уже приходилось испытывать, хотя и не в такой степени, на больших высотах в горах. Однако в данном случае высота была всего тысяча восемьсот футов и воздух был далеко не бодрящим, напротив — очень теплым. После внимательного анализа внутренних ощущений я обнаружил, что это особое свойство воздуха, вроде эликсира, было заметнее всего при выдохе, а значит — не исходило из окружающего воздуха. Дыхание уже не было чисто физическим процессом, но, казалось, проникало весь организм как нежная ласка, принося удовольствие и покой. Оно было как нектар. Впоследствии я узнал, что это и была настоящая Амброзия. ...

    ...я почувствовал в своем дыхании присутствие амброзии и то очищающее благословение, которое она изливает на всю личность, включая даже физическое тело. Я нашел себя выше вселенной, но не в том смысле, что я покинул физическое тело и вышел в бесконечное пространство, а в том, что я выше пространства, времени и причинности. Я почувствовал себя каким-то неуловимым, но чудесным образом свободным. Я поддерживал всю вселенную, но не был связан с нею. Желания и стремления становились все более призрачными. Все мирские почести не способны были воодушевить меня, и сама физическая жизнь казалась нежелательной. В последующие дни я неоднократно пребывал в состоянии глубокого размышления, обдумывая идеи, которые были настолько отвлеченными, что для них не существует понятий. Я как бы проник в настоящую библиотеку знания; вся она была ещё менее конкретной, чем самая абстрактная математика. Личность покоилась в каком-то, я бы сказал, нежном сиянии счастья, — хотя и очень тонком, однако настолько сильном, что в сравнении с ним становилось ничтожным любое чувственное удовольствие.
    Подобным же образом пропало чувство мирской боли. Я как бы взирал на мир, вопрошая: “Что же тут интересного? Что есть такого, что стоило бы усилий?” Меня интересовало лишь одно — чтобы другие души также осознали то, что осознал я, ибо в этом — единственный эффективный ключ к решению их проблем. Маленькие человеческие трагедии не вызывали во мне отклика. Я видел одну великую трагедию, причину всех прочих, — отсутствие осознания человеком своей собственной божественности. И я видел, что существует только одно решение — осознание этой Божественности.
    С этого дня я неоднократно пребывал в Потоке амброзии. Часто я входил в него с легкостью движения мысли. Иной раз он прорывался сам. Мыслительная и телесная активность могут продолжаться в нем, если не нарушается своего рода легкая внутренняя сосредоточенность. Но сосредоточение сознания на деятельности интеллектуальной или физической прерывает поток. Присутствие некоторых людей действует на него враждебно, тогда как других — нет. Интересно его действие на тело. Последствием этого удивительно нежного Потока со всем его утонченным удовольствием является чувство неуловимой усталости в теле, несколько напоминающей ту, которую испытываешь после периода затяжной боли. Физические усилия затруднительны. Причина этого, по-моему, очевидна. Одно из действий Потока — явно очищающее, и это действие на материю тела является своеобразным испытанием. Нет никаких эмоциональных или интеллектуальных неудобств, за исключением того, что без этого Потока мир кажется пустым. Я изучаю действие Потока на других. Шарифа реагирует на него немедленно и узнает его присутствие иногда даже раньше меня. Он захватывает аудиторию, но те, кто до сих пор признавали лишь сознание значительно более низкого свойства, как будто не воспринимают эту амброзию. А может быть, ток этот слишком тонок."

    "Просмотрев все, что я написал до сих пор, я обнаружил, что не отметил ощущения Власти, которое пронизывает Сознание в Трансцендентном Состоянии. Когда я был объят чувством, будто поддерживаю вселенную, пришло также и ощущение безграничной Власти. Казалось, я могу повелевать в любом желаемом отношении, и все, что находится ниже Меня, будет повиноваться в соответствии с формами, установленными Мною. В то же время не было никакого желания, чтобы что-то стало иным, чем есть."

    ( в системе Шри Ауробиндо это называют нисхождением силы-шакти, не относя собственно к просветлению)
     
    La Mecha и Glenn нравится это.
  7. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    "Как описать то, что случилось со мной прошлой ночью? Все, что я могу об этом сказать, в лучшем случае будет лишь намеком на Нечто, ибо это не было ни внутренним событием, ни интеллектуальным проникновением; как познавательная способность, так и способность восприятия — безнадежно, абсолютно неадекватны на этом Уровне. Как бесконечное для конечного, таким же было и это Сознание для относительного сознания субъектно-объектной множественности. Я проник в Состояние не только полностью вне сферы относительного, но и вне всего, что Постиг прежде. Поистине, в Бесконечности — тайна за тайной, глубина за глубиной, величие за величием. И подобно тому, как в математике есть бесконечности высшего порядка — так и в Трансцендентном Мире. Значит, нет конца возможному Пробуждению? Нет конца прогрессии бесконечностей? Может быть. Я знаю только, что нашел некий бесконечный Мир, а затем другую Бесконечность, поглотившую этот Мир. Я могу лишь свидетельствовать, что эти Миры существуют, но не в силах наложить никаких ограничений на Высшее. Тайна Тайн, простирающаяся вовнутрь и вовне, но всегда Запредельная! И из этой Безмерности идут все новые намеки на иную, неощутимую Красоту! Как же мал этот мир в начале Тропы — лишь точка в пространстве неограниченных измерений!

    Но все же давайте посмотрим, что можно сказать по этому поводу. Прошлой ночью я долгое время бодрствовал. Мой ум был необычно возбужден, и хотя внешнее спокойствие ума является одним из необходимых условий внутреннего проникновения, прошлой ночью Сознание, которое раскрылось, наложилось или прорвалось, — ни одно из этих определений не подходит вполне, — Сознание это было настолько могучим, что казалось, состояние ума уже не играло никакой роли. Активность ума значила не больше, чем танец атомов в куске стали, которые быстро выравниваются в правильную устойчивую форму под действием сильного магнитного поля. Прошлой ночью я был объят подобным всеобъемлющим и мощным Полем. В присутствии этой громадной Силы действия внешнего ума казались слабыми, незначительными, неуместными и лишенными всякой возможности помешать. На самом деле вполне вероятно, что ум мой как раз и нуждался в активной энергии, чтобы выстоять на всех этапах Трансцендентного погружения, иначе все, что я мог бы сообщить, было бы лишь смутным намеком на То. Это Осознание не отличалось заметным свойством, которое я мог бы назвать Радостью, — скорее, это было Высшее Единство, в котором Радость была лишь случайным моментом.

    Я осознал, что погружаюсь в какое-то необычное состояние сознания, когда почувствовал себя как бы охваченным и проникнутым свойством, для которого нет подходящего названия, но которое лучше всего передать словом “Удовлетворение”. Состояние было не просто удовлетворительным — оно было Удовлетворением. Разница очень существенна. Назвать состояние удовлетворительным — значит подразумевать идею сравнения или классификации, что справедливо в сфере относительного опыта, но в корне искажает истинную природу Внутренних Состояний Познания. Признак этих внутренних состояний — “отождествление”, а не “отношение”. Несмотря на то, что мое личное предрасположение, подкрепленное академическим образованием, естественно привело бы меня к использованию относительной и ограничивающей формы выражения, я однако абсолютно принужден реальностью Сознания, вызванного внутренним Познанием, пользоваться языком, выражающим Тождество. Кроме того, когда я пользуюсь словом “удовлетворение”, то не имею в виду просто какую-то абстракцию, наподобие какого-то состояния удовлетворенности, но, скорее, субстанциальную реальность. Это не есть удовлетворение как состояние, извлеченное из какого-то конкретного и внешнего опыта. Напротив, его следует считать некой чистой самосущностью, чем-то таким, что может быть даровано как благо в объективном и конкретном опыте, но не извлечено из него. Кто объят этим Удовлетворением, не нуждается более ни в чем. Удовлетворение, которое я осознав, есть априорная и субстанциальная Сущность.

    Я экспериментировал с этим Удовлетворением и обнаружил, что мог даже физически им насыщаться, а затем чувствовал, особенно в желудке, состояние удовлетворения, напоминающее ощущение сытости без употребления материальной пищи. Я никогда не пробовал никакой плотной материальной пищи, которая могла бы хоть приблизительно дать такое ощущение питательности, как эта чистая Сущность Удовлетворения. Но эта питательность была лишь незначительным аспектом полного Удовлетворения. Оно было в то же время самой сутью эстетического, эмоционального, морального и интеллектуального удовлетворения. Не требовалось больше ничего, что хотелось бы для себя, ибо в то время я располагал всей ценностью всего, что можно было бы пожелать. Это можно назвать кульминацией, высшим моментом, до которого может дойти индивидуальное желание. В одном лишь отношении обнаружил я желание, которое могло бы вывести меня из этого Состояния, и это было желание передать эту новую ценность другим. Память о других, еще остававшихся вне этого, была единственным неудовлетворительным моментом. Этого оказалось достаточно, чтобы возникло стремление выйти и оставаться, сколько понадобится вне непосредственного осуществления этого Состояния. Должен сознаться, что не знаю никаких иных соображений, способных пробудить волю отказаться от этого Высшего Удовлетворения, когда индивидуум познал Его непосредственное Присутствие.

    На протяжении всего этого переживания и последующего, более глубокого Состояния, эгоистическое, субъектно-объектное сознание активно присутствовало, но лишь как сторонний свидетель, тогда как повсюду вокруг простиралось безмерно большее Сознание. Мог ли я утвердить эгоистическую волю и выйти из этого Состояния? На этот вопрос я не в состоянии дать никакого определенного ответа. У меня явно не было никакого желания попробовать сделать это. Большее Сознание было сильнее эгоистической энергии, но, с другой стороны, я не ощущал в нем воли, которая бы противилась моей индивидуальной воле выйти из этого Состояния. Высшее Сознание как бы все время господствовало над индивидуальными энергиями с моего личного позволения. Конечно, я был более чем рад допустить такое позволение, но я полагаю, что мог бы выйти, если бы этого захотел. Только в одном смысле можно сказать о моем личном контроле в присутствии этого Высшего Сознания — я бы мог, если бы захотел, предаться Ему навсегда и всецело. Не предаваться Ему было просто своего рода аскезой.

    Благодаря постоянному присутствию эгоистического сознания многое из ценностей этого Состояния оказалось возможным перенести в мое обычное рефлексивное мышление. Помимо всего прочего это позволило выразить то, что пишется здесь. Благодаря наличию этих ценностей в относительном сознании я не только увидел и в выражении некоторых других писателей отражение подобных же форм Познания, но и смог понять скрытый там смысл. Далее, я постоянно сохраняю в своем личном сознании память и понимание, относящиеся к этому Высшему Состоянию, что является чем-то гораздо большим, чем просто зачаточное ощущение Того. Тот, кто вошел бы в это Высшее состояние с абсолютно парализованным относительным сознанием, не смог бы вернуться, а если бы и смог, то сумел бы перенести в свое внешнее сознание лишь смутное представление о чем-то Ином. Не знаю, сколько длилось это состояние полного Удовлетворения, знаю лишь, что в масштабах объективного сознания оно затянулось надолго. Но когда время истекло, это Удовлетворение стало постепенно затуманиваться, растворяться или окутываться иным, значительно более глубоким Состоянием. Единственное наименование, которое сравнительно удачно выражает это более высокое Состояние, — “Высокая Беспристрастность”. Наряду с ним было чувство просто страшной власти. Это была власть столь потрясающего величия, что сводила власть всех кесарей до уровня насекомого. Кесари могут уничтожить культуру и целые народы, но они абсолютно бессильны перед Внутренними Источниками Сознания, и в сферах на том берегу Стикса они столь же беспомощны, как и большинство людей. Но власть Высокой Беспристрастности — высшая Власть над всем этим, а равно и Сила, ненадолго позволяющая этим кесарям играть их маленькую роль в этом мире. Кесари, как и многие, кто позначительнее их, способны достичь лишь какой-то цели, вполне в пределах Удовлетворения. Они, несомненно, не знают Сил за пределами индивидуального желания. Но есть такая сфера власти, которая выше всего, что под нею, и это — Высокая Беспристрастность.

    В этом Состоянии я не был объят Удовлетворением, но не было в связи с этим фактом и ощущения потери чего-то. Я буквально не нуждался в Удовлетворении, это состояние или качество осталось как бы ниже меня, и я мог бы вызвать его, если бы захотел. Но важно отметить, что на уровне Высокой Беспристрастности нет никакой нужды в каком-то комфорте или Блаженстве в смысле явной радости или счастья. Если говорить о Блаженстве в связи с Высокой Беспристрастностью, это было бы верно лишь в том смысле, что там нет ни несчастья, ни страдания. Однако в сравнении с этим Состоянием даже самое приятное наслаждение есть несчастье. Я вполне сознаю, что здесь мы имеем Состояние Сознания, которое целиком и полностью находится вне сферы обычного человеческого воображения. До сих пор я сам никак не был способен реально представить себе состояние настолько великолепное, что оно поистине является более чем желательным. Под словом “более” я здесь подразумеваю самый высокий смысл. В пределах своих собственных прежних побуждений не было ничего, чего я жаждал бы как этого, и я не нахожу ничего в человеке как человеке, что сделало бы возможным подобное желание. Но теперь глубоко внутри себя я чувствую, что оказался на Уровне, с которого я смотрю сверху вниз на объекты всех возможных человеческих желаний, даже самых возвышенных. Это странное, почти сверхъестественное Сознание с точки зрения перспектив относительных уровней. Но на его собственном уровне это Состояние, которое поистине полно, то есть отвечает всем требованиям. Что там еще может быть выше, я не знаю, но это Состояние поглощает все прочие, проблеск которых я когда-либо имел.

    Слово “Беспристрастность” не вполне удовлетворительно, но я не знаю более уместного. Это вовсе не безразличие в негативном или тамасическом смысле — тупое, пассивное и инертное качество, близкое к отупению настоящей смерти. Высокая Беспристрастность употребляется в смысле предельной Полноты, которая превосходит даже простую бесконечность. Пользуясь языком математики, это бесконечность какого-то более высокого порядка, то есть бесконечность, объемлющая меньшие бесконечности."
     
    Glenn нравится это.
  8. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    "
    Не знаю, сколько я пробыл в состоянии Высокой Беспристрастности. Я долго бодрствовал этой ночью, далеко за полночь, а состояние продолжало углубляться. Все это время относительное сознание присутствовало как свидетель. Личное сознание как бы сократилось до чего-то незначительного, вроде точки. “Я” распростерлось неограниченно, подобно пространству, объемля и проникая все формы. Насколько могла достигнуть мысль, никаких пределов не было. Мне было совершенно все равно, перейдет ли тело в состояние, обычно называемое смертью, или останется жить. И уход был в равной мере не важен. Все зло, раздоры, трагедии и проблемы этого мира предстали столь незначительными, что это было поистине удивительно. Я увидел, что все человеческие катастрофы, даже самые страшные, были сравнительно лишь “бурей в стакане воды”. Как будто не было и никакой особой нужды в Сострадании. Но с другой стороны абсолютно не было причины, почему бы не предпочесть деятельность среди людей и для людей. С точки зрения этого состояния казалось совершенно невозможным выбрать путь, который был бы ошибочен, или путь, который был бы лучше другого. Не было основания предпочесть продолжение жизни в физическом смысле, но точно так же и не было особого смысла в предпочтении оставить тело. Состояние это было слишком безотносительно и слишком абсолютно, чтобы конкретный выбор имел какое-то значение. Так что в субъектно-объектном смысле я был абсолютно свободен делать выбор, который мне представлялся подходящим. Я предпочел продолжать внешнюю деятельность, но с точки зрения Высокой Беспристрастности в этом не было ни достоинства, ни недостатка. Ибо Там и неверное и верное, равно как и все двойственности, абсолютно растворились в безотносительном.

    Я перешел в Пространство, которое было ничто иное, как Я, и обнаружил, что Я объято чистой божественностью даже на физическом уровне. Было ощущение, что Бог есть физическое Присутствие, равно как и метафизическое. Но это присутствие есть всюду и есть все, и в то же самое время оно есть отрицание всего этого. К тому же там не было ни Бога, ни Меня, а одно лишь Бытие. Я исчез, и объект сознания исчез и в самом высоком, и в самом простом смысле. Меня больше не было, и Бога больше не было, но только Вечное, что поддерживает всех богов и все “Я”.

    Удивительно ли, что обычным ответом на вопрос: “Что такое Высокая Беспристрастность?” является молчание."
     
    Glenn и La Mecha нравится это.
  9. Glenn

    Glenn Модератор

    Сообщения:
    9.999
    Симпатии:
    2.073
    А что, для пользы другим целесообразно выйти из этого состояния?
     
  10. Glenn

    Glenn Модератор

    Сообщения:
    9.999
    Симпатии:
    2.073
    Ну и, вообще, интересно, какие состояния он описывает. Там ведь их целая градация. Напоминают брахмавихары...
     
    Последнее редактирование: 14 янв 2019
  11. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    савикальпа и нирвикальпа самадхи, полагаю )
     
  12. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Ошо

     
    Glenn нравится это.
  13. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Из книги Свами Вишну Дэва - "Опыт просветления"

     
    Glenn и list нравится это.
  14. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    В последнем случае мы видим ситуацию заметно отличающуюся от предыдущих - состояния конкретно добываются усилием практикой, шаг за шагом Возможно, это то что называется постепенное просветление )
     
    Последнее редактирование: 8 дек 2019
    Соня и Glenn нравится это.
  15. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    а так мы видим что проблески Иного приходящие на минуты или на дни - кэнсё, в йогической практике приходят как временное самадхи - савикальпа - остающееся, пока йог находится в медитации. в целом сознание остаётся на уровне миров эмпирея.
    нирвикальпа -самадхи - это уже прорыв в рупалоку. это то состояние которое Мерелл-Вольф описал как высокая беспристрастность.
    наконец сахаджа-самадхи соответствует - полному переходу в рупалоку - или собственно просветлению

    по тексту Свами Вишнудэва всё это можно проследить постадийно )
     
    Glenn и Соня нравится это.
  16. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Каузальный мир здесь это миры эмпирея. Не помню, говорил ли я, что 4 мира эмпирея соотносятся с 4-мя без-образными дхъянами обычной практики.

    вот здесь описывается вход в 5-6 дхъяны (соответсвуют миры ямья и тушита). и в конце начинает проявляться савикальпа -самадхи.

    дальше начинается ощущение характерное для кэнсё

     
  17. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    мир ямья

    восприятие на уровне нирманарати. Близко к "нирване" Шри Ауробиндо

    вот здесь включатся тело радости. как во время кэнсё

    вот здесь переломный момент - нирвикальпа самадхи


    вот это вот сахаджа-самадхи
     
  18. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Описание кэнсё и их теоретической интерпретации реципиентом у Вильяма Джеймса

    "Вот, например, рассказ г-жи Джонатан Эдуардс:

    "Прошлая ночь", пишет эта дама, "была самою счастливою в моей, жизни. Никогда раньше в течение долгих лет, я не наслаждалась в такой степени светом, мирной тишиной и красотой неба, царившими в моей душе, причем в продолжение всего времени тело мое не принимало ни малейшего участия в этом настроении.

    Часть ночи я провела в бодрствовании, лишь по временам не надолго засыпая или впадая в дремоту. Но всю ночь меня не покидало ясное и живое ощущение божественно-прекрасной любви Христа, Его близости ко мне и моей любви к Нему, — и душа моя была полна невыразимо-сладостного спокойствия. Мне казалось, что я вижу, как сияние божественной любви непрерывным потоком льется с небес из сердца Христа в мою душу, подобно потоку мягкого света. Мое сердце и душа превратились в один порыв любви к Христу, причем образовался непрерывный прилив и отлив небесной любви, и мне казалось, что я плаваю в ее ясных, нежных лучах, подобно пылинкам, плавающим в лучах солнца потоками льющегося в окна. Я думаю, что каждая минута этого ощущения была ценнее того комфорта и тех удовольствий, которыми я пользовалась в течение всей моей жизни. Это было беспрерывное наслаждение, без малейшей примеси горечи; это было чувство невыразимой сладости, в которой растаяла моя душа, и мне кажется, что это ощущение было настолько полно, насколько могла его вынести моя слабая оболочка. Разница между ощущениями во время бодрствования и сна была незначительна, но все-таки во время сна ощущение было еще более приятно.[163] Когда я проснулась рано утром на другой день, мне показалось, что мое прежнее «Я» совершенно исчезло. Я почувствовала, что мнение обо мне других людей для меня теперь не имеет значения и что интересы, касающиеся внешней жизни моего «Я», для меня столь же мало занимательны, как и интересы всякого чужого для меня человека. Слава Господа, казалось, поглотила собою всякое желание и стремление моего сердца… Погрузившись после этого еще на некоторое время в сон, я снова проснулась и стала размышлять о милосердии Бога, даровавшего мне раньше готовность умереть и ныне внушившего мне желание жить, чтобы выполнить и претерпеть все для чего он призвал меня сюда. Мне также пришла в голову мысль о милости Бога, внушившего мне полную покорность своей воле и готовность с благоговением принять всякую смерть, какую бы он ни послал мне, готовность умереть в пытках, и даже, если "а то будет Его воля во тьме отвержения. Я вспомнила, что обыкновенно предполагала прожить на земле до обычных пределов человеческой жизни. И я тотчас спросила себя, готова ли я оставаться вдали от неба и более продолжительное время? И мое сердце немедленно ответило: Да, целую тысячу лет, полных страданий и мук, если это может послужить к большей славе Господа, если даже мучения моего тела будут настолько велики и ужасны, что никто не мог бы вынести их зрелища, а душевные муки будут еще сильнее. И мне казалось, что я обрела истинную готовность, спокойствие и бодрость души, признав, что это так и должно быть, раз это необходимо для большей славы Господа, и в моей душе не осталось ни колебаний, ни сомнения, ни мрака. Слава Господня, казалось, снизошла на меня и поглотила меня всю так, что всякое страдание, все то, перед чем содрогалась моя плоть, обратилось в ничто перед ее блеском. Это состояние покорности воле Бога длилось во всей своей яркости и полноте всю остальную часть ночи, весь следующий день, всю следующую ночь и все утро в понедельник, не прерываясь и не ослабевая".[164]


    Д-р Бэки сам испытал то, что он называет космическим сознанием, и это заставило его заняться исследованием вопроса о подобных переживаниях у других людей. Он опубликовал свои выводы в интересной книге, откуда я заимствую рассказ о том, что с ним произошло.

    "Я провел вечер в большом городе с двумя друзьями за чтением и спорами по вопросам философии и поэзии. Мы расстались в полночь. Чтобы попасть домой, мне предстояло сделать большой конец в экипаже. Мой ум, еще полный идеями, образами и чувствами, вызванными чтением и беседой, был настроен спокойно. Мной овладело состояние почти полной пассивности, и мысли почти без моего участия проходил через мою голову. Вдруг, без всякого перехода, я почувствовал вокруг себя облако цвета огня. С минуту я думал, что это зарево большого пожара, вспыхнувшего где-нибудь в городе, но скоро понял, что огонь этот был во мне. Неизмеримая радость охватила меня, и к ней присоединилось прозрение, которое трудно передать словами. Между прочим, я не только уверовал, я увидел, что вселенная соткана не из мертвой материи, что она живая; и в самом себе я почувствовал присутствие вечной жизни. Это не было убеждение, что я достигну бессмертия, это было чувство, что я уже обладаю им. Я увидел, что все люди также бессмертны, что таков мировой закон и что нет случайностей в мире. Каждая вещь в нем служит благу всех других вещей; основа нашего мира и всех других миров — любовь; и всеобщее счастье неизбежно будет осуществлено в грядущих веках. Состояние это длилось всего несколько секунд, но воспоминание о нем и чувство реальности принесенных им откровений живет во мне вот уже четверть века. В истине, этих откровений я не сомневаюсь. С той точки зрения, с какой я смотрю теперь на мир, я вижу, что не могут они не быть истинными. Это сознание не покидало меня даже в моменты величайшего упадка духа.[237]"
     
    Последнее редактирование: 31 янв 2019
  19. list

    list Модератор

    Сообщения:
    6.710
    Симпатии:
    3.317
    Муджи: Самая простая практика

    "Я спрашиваю тебя. Ты наблюдаешь все эти явления, все движения, весь этот поток мыслей, ощущений, желаний… Ты также воспринимаешь свой ум и органы чувств, через которые к тебе поступает информация. То, что воспринимает ум, органы чувств и объекты восприятия, может ли то, что воспринимает все, также быть воспринято? Все, что ты видишь, направляет твое внимание вовне. Но когда ты ищешь ответ на вопрос: может ли восприятие быть воспринятым, что-то разворачивается вовнутрь. И что ты видишь? Что тогда происходит? Не ожидай, что случится чудо. Попытайся понять вопрос и используй его по назначению: можешь ли ты увидеть наблюдателя? Отличен ли ты от него? Ты должен сделать это. И это не должно оставаться лишь интеллектуальным упражнением. Сам акт смотрения творит чудеса, он способен сжечь весь лес твоих заблуждений. Постарайся увидеть: может ли восприятие быть воспринято? И если его можно воспринять, тогда кто его воспринимает? Мне не нужен какой-то ответ. Важен сам акт смотрения, он разрушит все ложные мысленные конструкции, все непонимание.

    Что должно стать результатом этого смотрения? Недостаточно чисто интеллектуального понимания. Что-то должно открыться, что-то должно произойти в тебе. Что-то должно выбросить тебя за пределы дуальности…

    Есть и другой путь. Не вовлекайся ни во что сейчас. Не иди ни за одной мыслью или состоянием. Отбрось все на мгновение и ни за чем не иди. Самый простой путь. Отбрось все, включая идею о самом себе. Просто оставь все. Ты можешь это сделать. И, знаешь, почему ты можешь отбросить все и даже свою идею о себе? Потому что ты не это. Поэтому отбрось все на мгновенье. Будут приходить мысли: “Но как мне отбросить все? И где же просветление?”. Забудь обо всем этом, отбрось все, включая просветление, твое ощущение себя и чувство времени. Что осталось теперь? То, что невозможно отбросить. Все, что ты можешь отбросить, не ты. То, что ты не можешь отбросить, это ты! То, что ты можешь отбросить и снова подобрать, не ты. То, что ты не можешь ни отбросить, ни подобрать, это ты.

    Это как если бы тебе отрубили голову, но сделали это так искусно, что голова до сих пор держится на плечах, вокруг шеи обмотали красивый шарф, и проведенная операция теперь совершенно незаметна! [Муджи смеется] Ты здесь, полностью присутствуешь, но нет больше прошлого, нет будущего. Посмотри: потерял ли ты что-либо? Отбрось все и ни за чем не иди. За чем бы ты ни пошел, это не является тобой, что бы ты ни отбросил, это не является тобой. Оставайся тем, что остается. Самое простое учение. Я могу записать его на обратной стороне почтовой марки. Вот твоя практика. Если ты сможешь принять ее. Скажи теперь что-нибудь!

    - Внутри ничего нет. Есть присутствие, но нет присутствующего.

    Муджи: Да… Вот так и живи! Умри, но не будь мертвым. Не слушай то, что ум скажет тебе об этом. Посмотри, сколько бед он уже натворил. Двигайся вот так и расскажи мне, если вдруг увидишь, что чего-то здесь не хватает. Двигайся в тишине своего бытия и посмотри: превратится твоя жизнь в ад или в рай. Снаружи ты можешь делать свои обычные дела, но внутри: тишина, пусто. Теперь ты не живешь свою жизнь, жизнь живет через тебя. Ты не живешь жизнь, ты и есть жизнь. И ты также наблюдаешь жизнь, разворачивающуюся перед тобой. Кто услышал мои слова сегодня? [Муджи обращается к залу. Зал аплодирует] Теперь проглотите их.

    Просто посмотри, не пытайся подавить возникающие ощущения, не осуждай, смотри и просто оставайся здесь. [Муджи показывает на сердце] И затем двигайся в естественном для тебя направлении. Это твой билет на первые места, на первый ряд в кинотеатре Вселенной. Бог качает тебя на руках, только: “Тсс!”, — никому не говори об этом. Ты увидел…"

    Отрывок из сатсанга с Муджи в Ришикеше 21 февраля 2016 г.
     
    Ондатр нравится это.
  20. TopicStarter Overlay
    Ондатр

    Ондатр Модератор

    Сообщения:
    29.834
    Симпатии:
    12.629
    Мейстер Экхарт

    О ГНЕВЕ ДУШИ

    "В том воля Божия, чтоб вы были святы", говорит св. Павел. Но святость наша в том, чтобы мы познавали Бога и самих себя, чтобы мы знали, чем мы были до начала времен, что, мы теперь во времени и чем мы будем потом, по скончании времен. Тут начало всей нашей святости. К святости же относится также и то, чтобы мы применяли это познание и только в Боге любили все, что открывает нам святая вера и собственный разум. Все мы обязаны, и прежде всего тот, кто причастен истинной жизни, не хотеть ничего другого и ничего другого не любить, как только то, что любит и чего хочет Бог.

    А захотим мы понять, что такое мы теперь, мы должны признать, что мы для Бога лишь хорошее вещество, в котором Он, как Триединый, творит Свое дело. Итак надлежит нам с особенным усердием остерегаться не помешать ни одному делу, которое Великий Мастер хочет творить в нас во Славу Свою. Напротив того, быть веществом всегда готовым, дабы Мастер мог делать в нас Свое дело. "Ибо, – так говорит св. Павел, - Дух Господень втайне нисходит и творит, где и как, и когда Он хочет, в том, в ком не находит препятствия. Таковые суть дети Божии, они дают вести себя Духу Божьему". Это о самопознании.

    Второе требование – познание Бога. Тут уместно привести увещание св. Дионисия, обращенное к одному из своих учеников: "Восстань, возлюбленный брат, отвратись от всех вещей и отрешись от себя самого, да узришь высшее благо! Трояко можно сказать о Боге. Первое: Он есть единая сила, нераздельно сущая во всех вещах. Затем: Он есть единое добро, совмещающее в себе все раздельное. Если же вы хотите познать Бога воистину, то должны признать, что Он есть нечто неведомое". Это сказал Дионисий.

    Итак, святости требует от нас Бог, а она состоит в том, чтоб мы познавали Бога и самих себя и поступали согласно этому познанию.

    Но тут поднимается в душе недовольство: она не знает, вправду ли хочет она этого, или не хочет? В гнев впадает любящая душа от познания себя. Возмущен ее лик и красен от гнева, ибо остается в Боге нечто недостижимое для нее, ибо она по природе своей не то, что Он, ибо не имеет она всего, что имеет Он по природе Своей! Все мудрецы согласны, что нет более жгучего желания, чем желание друга обладать другом всецело вместе со всем, чем обладает он. Душа утверждает, что негодование ее столь безмерно, что не найти ей вновь примирения. Оковы любви ей слишком тяжелы. "Ах, взывает она, кто бы мог утешить меня? Несчастье мое слишком велико! Будь я Творцом единым, без начала и конца, и создай я тварей, а будь Он – душой, как я теперь, я бежала бы славы, и дозволила бы душе стать Богом, а сама стала бы тварью. И если б Бог почувствовал тяготу от того, что от меня – слава Его, я бы лучше хотела, чтобы Он истребил меня! Лучше мни совсем не быть, чем быть помехой Ему. Но так как, к несчастью, все сотворенное в естестве и природе имеет в себе нечто от вечного естества, чему надлежит вечно в нем пребывать, то я совсем не знаю, куда мне обратиться, где найти себе место. Поэтому я обращаюсь вновь к себе и нахожу там наихудшее место, хуже самого ада, но и отсюда гонит меня мое злосчастье, а от себя я все же убежать не могу! Здесь хочу я быть и здесь хочу я остаться".

    Но гнев ее не дает ей покоя. Чуть только представит она себе, что ей предстоит еще быть чем-то, что не Он, как отвращается она в гневе своем от себя самой. Ибо хочет она лучше совсем не быть, нежели иметь или получать что-либо, что принадлежит Ему. "Господи! – взывает она, - в том мое спасение, чтобы Ты не вспомнил обо мне и запретил всякой твари когда-либо утешать меня! И радость для меня, если навсегда запретишь Ты силам души моей представать перед лицо Твое!"

    Но слушай, что разумеет душа под этими дивными словами: спасение, ее в том, чтобы Бог не вспоминал о ней, потому что тогда, – и она знает это хорошо, – это значило бы, что никогда и не исчезала она из Его сознания и в том ее блаженство. А чтобы ни одно творение не утешало ее, этого она хочет потому, что знает, как безутешно ее страдание, и безутешность остается единственным ее утешением. А почему не должны никогда ее душевные силы представать пред лицо Его? Тут должны мы уяснить себе, что такое "Лицо Божие". То, в чем человек более всего выявляет самого себя, то зовем мы его лицом.

    Также и то, где Бог Сам Себе открывается в безмолвной тишине Своей Собственной сущности, это самооткровение называется Лицом Его: Божеством. И душа ясно сознает, что ей с ее различными дарованиями не проникнуть в чистую тишину, где Он Сам Себе открыт, и потому она желает, чтобы никогда силы ее не предстали пред Лицо Его. И вот они останавливаются перед Его отражением в Триединстве, и лишь чистая сущность духа, чистый луч, будет воспринят чистым самосозерцанием Божием, когда умолкнет собственная сила души. Об этом говорит один учитель: когда просветленный сливается воедино с самой чистой просветленностью, тогда иссякают духовные богатства; иначе сказать: в бесцельности единства цель сущности духа выше всех сил души.

    Так разгневанная душа хочет третьего: быть Богом, и чтобы не было никакой другой твари, быть как Бог, когда Он пребывал в Своей вечности, прежде, чем создал Он какую-либо тварь, чтоб вкушать ей в полной беспредельности божественное блаженство природы, как раньше вкушал Он! – Но, – так говорит себе она, – это значило бы вырвать у Него из сердца любовь; ибо все доброе имеет наклонность делиться собой.

    И таким образом доходит душа в гневе своем до четвертого требования: хочет быть лишь чистой сущностью, так чтобы не было ни Бога, ни твари! На что они, спрашивает она, эти Три Лица в Божестве? И отвечает себе: без Их содействия не было бы никогда твари, и потому, что они причина творений, надо вместить их в Божестве. А на что все творения? От себя лишь получает Господь величие Свое, творения же, прежде созданные Им, не могут Ему дать его. Что бы они ни делали, это не достигает Его. Слава, которую они бы могли дать Богу, остается всегда при них! На это отвечают святые учителя: "Все вещи – Бог!" Ибо это заключается в положении, по которому они вечно пребывают в Боге, и это подтверждается ими. Не то что мы были вполне выявлены в Боге, как теперь; мы пребывали в Нем вечно, как искусство в мастере. Бог взглянул на Себя и увидел одновременно Себя и все вещи. Но Он не стал оттого многообразным, каковы теперь вещи в разнообразя своем, но остался Единым. Ибо хотя теперь творение есть нечто многообразное, в Боге все творения одно: Бог есть в Себе Самом всегда лишь Единое Одно. И это они увидят ясно – в особенности разумная тварь, – когда возвратятся к своему первоисточнику: тогда Бога узрят не иным, как Единым по сущности, и все же Триединым в Лицах, и многообразным в Его творениях. Итак все твари имеют свое бытие в Боге, а сущность их дает им Бог Своим присутствием.

    * * *
    Говорит душа, подобно невесте в Песне Песней: "Вот я обошла вокруг света и все же не дошла до его конца. Тогда устремилась я к самому средоточию его, ибо пленило оно меня видом своим!".

    Круг, пройденный любящей душой, это честная святая Троица, и все, что Она сотворила во времени и в вечности. Все это вместе справедливо называется кругом. Ибо во всех созданиях, особенно в душе, одаренной разумом и речью, запечатлели божественные Лица Собственный Свой Лик. Так что святая Троица есть первоисточник всех вещей; и все вещи домогаются вернуться вновь к своему первоисточнику. Это и есть круг, и пройдет его мысленно душа, когда прозреет: вот весь этот сотворенный мир в тысячу раз больше мог бы сотворить Бог, если б Он захотел! А все же не может она дойти до конца: в самом малом, что Он когда-либо сотворил, и в этом не может она дойти до конца, ни понять всего величия Его!

    Когда она таким образом ревностно пробегает круг в мысли своей и, все же, не может его смокнуть, тогда устремляется она к средоточию его. Средоточие это есть творческая сила святой Троицы, благодаря которой Трое, оставаясь неподвижны в Себе, совершили все дела Свои. В этом средоточии приобщается душа творческому всемогуществу.

    Ибо Троица вместе с тем и мир, так как в ней заложены все создания. И правда, все Трое — одна и единственная творческая сила. Это — неподвижная точка, это — единство в Троице. Взятые изнутри в Божестве, творящее и творение равно неизменны. В этой точке проходит Бог через изменение без перемены и в ней сливается с единством сущности. Если же и душа, отдавшись, станет одно с этой неподвижной точкой, тогда вместит она возможность миротворения!

    Но не своими силами, а, как сказано, — тем, что подобно в ней святой Троице, — может душа постичь единство Сущего. Создание святой Троицы смутило не одного учителя высшей школы, так что они запутались и не могли достичь цельности. А, между тем, это средоточие равно близко ото всех концов, как "теперь" близко для всякого места, безразлично, здесь или в Риме.

    "Ибо он ранил меня единым взглядом глаз своих!" Это есть единящая сила, изливающаяся из этой точки: она отделяет душу от всего созданного и от всех преходящих вещей; этим взглядом отбрасывает она душу назад к одной единой точке, с которой она теперь соединена и в которой укреплена на веки. Но сознательно воспримем мы этот взгляд только тогда, когда душа лишена всякой определенности до такой степени, что нет в ней больше устремления ни к добродетели, ни к пороку.

    Только о том, что получила она в подобном состоянии, имеет она высшее познание. Поэтому именно тогда и погружает Он в нее Свой взор, чтоб и она Его узнала, как узнал ее Он и полюбил раньше, чем она была. Это должно быть настоятельным увещанием душе изойти из своей самости и из всех вещей. Кого этот взгляд не ранит, тот никогда не был и не будет ранен любовью. Об этом говорит Святой Бернард: чей дух ощутил этот взгляд, тот не может его выразить, а кто его не ощутил, тот не может этому поверить. Ибо там пущена стрела без гнева, и чувствуют ее без боли. Тогда открывается чистый ясный источник милосердного врачевания, просвещающий внутреннее око, так что в блаженном созерцании ощущает оно отраду божественного посещения, когда достаются нам нечаянные духовные блага, о которых никогда не было слыхано, ни проведано, ни написано ни в одной книге.

    Молвит душа: "Господи, Ты Сам говоришь, что сотворил во мне подобие Свое. Это превосходит человеческое разумение. Ибо ни один мастер не мудр настолько, чтобы создать образ, который был бы его подобием. Если же меня Ты так сотворил, и если я, действительно, подобна тебе, т дай мне узреть Тебя во всемогуществе Творца, в котором Ты сотворил меня, дабы познала я Тебя в мудрости, в которой ты познал меня, чтобы мне постичь Тебя как Ты постиг меня! Дай мне милостью Твоей, о Господи, соединиться с Тобой в божественности Твоей: милость Твоя да будет природой моей, в ней же станем мы едино, Ты со мной, и я с Тобой!"

    Если ты меня верно понял, два смысла заключены в этих словах. Во-первых, душа знает, что создана из ничего, потому и желает видеть Того, Кто создал ее. Но ее выражение: "и чтобы мне увидеть Тебя так, как Ты увидел меня, когда сотворил!", указывает, на то, что ей хорошо известно, с каким доверием и какою целью Он сотворил ее.

    Итак, взирает она на Бога, и все же не может узреть Его; дано ей познавать Его, но не дано, познавая, проникнуть в глубину Его; постигать Его дано ей, как постигал ее Он: но никогда не может она, действительно, вместить Его в себе всецело! Это та ступень, о которой говорит св. Павел: "Тогда познаем мы Его, как Он нас познал!".

    Лишь когда душа лишится собственной сущности, и сущностью ее станет Бог, увидит, познает, постигнет она Бога Самим Богом. Мы должны, — так говорит великий мудрец, — познавать и постигать Бога собственным Его существом, и так постичь, чтобы это постигал действительно Он. Тогда душа — равно и познающее, и познаваемое! Но как душа одновременно поймет и будет понята, этого никто не может понять здесь, во времени, и собственным умом, ибо для этого он должен быть весь погружен в себя, в чистое созерцание природы Бога, куда сотворенный ум не проникал никогда. — Ибо говорит душа: "Тому нужен мой почин, кто никогда не был любим, и сам не любил никогда".

    Вот что под этим разумеется. Когда душа изо всех сил старается подняться сама над собой, чтоб любя приблизиться к высшему благу, тогда должна она испытать, что не в состоянии достичь божественного "Нечто", как бы ни старалась. Тогда опять спускается она и погружается в себя самое. Таким образом, недосягаемое божественное Нечто остается нелюбимым ею, как и всем, что не есть это "Нечто". "Тот сам никогда не любил" — это значит: Он любит только Себя или Свое подобие. Но так как Он не обладает ни любовью, ни каким-либо другим подобным качеством, то и любит Он, в сущности, так же мало, как мало любим. Это имел в виду св. Дионисий, когда говорил: "Он живет в тишине, она же вне всякого образа".

    Говорит же душа, как невеста из Песни Песней: "Через все горные вершины перешла я, одолела и собственное немощное Я, дошла вплоть до силы вечного Отца: там не слышно звука, там не видно света, там обоняла я, где не веяло никаким духом, там вкушала я, где ничего не было, там осязала я, где не было сопротивления! Тогда стало сердце мое бездонным, душа моя бесчувственной, дух мой утратил образ и природа моя лишилась сущности".

    Узнайте, что разумеет под этим душа, что через все горные вершины перешла она. Под этим разумеет она, что вышла за пределы познания разумом, которое могла она достичь собственными силами и вплоть до темной силы Отца, где кончаются все различения разума.

    Что она там слышит, то "без звука", — ибо это есть внутреннее постижение и происходит в изначальном чувствовании. Там "видела она без света", ибо это "видение" беспредметное, темное созерцание в "Ничто". И обоняла она там, где не веяло никаким духом, ибо обоняла она дыхание единства, где ничего не было", ибо надо всем, что можно воспринять, парит одно и то же темное единство. "И там осязала я, где не было сопротивления", тут было непомраченное сотворенным, чистое единообразие сущности, всякой сущности сущность. "Тогда стало сердце мое бездонным", ибо перед всепокоряющим сверхчудом меркнет всякая попытка любви; "душа моя бесчувственна", ибо все ее чувства и способности обессилели; "мой дух утратил образ", ибо переливается он в форму, которая не имеет ни образа, ни лика, — в Самого Бога.

    "И природа моя утратила сущность свою", ибо собственная ее сущность настолько исчезает, что не остается ничего, как только одно единое "Есть". Но это "Есть" держится как единство, которое есть само бытие, бытие Его и всех.

    О нем говорит Дионисий: одно единое есть жизнь всего живущего, бытие всего сущего, разум всего разумеющего, естество всех естеств, свет всех светов. И все же не свет, не жизнь, не естество! Первое, говорит Дионисий, превыше всякого наименования: оно не поддается ни любви, ни разумению, ни ощущению. Оно выше "сущности", выше "естества". Оно не свет и не тьма! Поистине, как чуждо это основание всему им основанному! — Поэтому и говорит душа: "нет для меня ничего, кроме Бога! И как нет больше для меня ничего определенного и единичного, так и я никому не душа".

    Этим она хочет сказать, что у Бога нет имени, и все, поддающееся определению или какому-либо наименованию, для нее не есть Бог. И "ни для кого я больше не душа", это значит: она теперь настолько отрешена от всякого определения, равно и от собственного "я", что ничего больше в себе не содержит, дабы быть чем бы то ни было для кого бы то ни было. И это истинное состояние, в котором должна быть душа: быть вне всякой предназначенности.

    Правда, в упомянутой книге невеста говорит: "Он — мой, и я — Его!". Но лучше бы сказала она: "нет Его для меня, и меня нет для Него!" Ибо там Бог — лишь для Себя Самого, так как Он, ведь, во всем. Потому и не берет она себе ничего, что все отпало от нее, чем кто-нибудь мог быть для нее, или чем она могла быть для кого-нибудь. Таким образом, никто для нее не Бог и она ни для кого не душа.

    Поэтому и восклицает дальше невеста: "отойди от меня, возлюбленный мой, отойди от меня": "все, что поддается изображению, не считаю я Богом. И, таким образом, бегу я от Бога, Бога ради!" — "Ах, но где же тогда пребывает душа? — На крыльях ветра!"

    Под этими крыльями ветра надо разуметь сонмы Серафимов, когда они парят, отдавшись самому чистому Богопознанию. И еще выше того парит душа. Но дано это будет ей не раньше, чем оставит она позади себя все, что имеет образ и лик, так оставит, что не найдет их уже в себе и при этом не будет искать покоя.

    Уйти сперва должна она и отрешиться от всякой собственной деятельности. И, прежде всего, должна она отказаться от всего сотворенного и не знать больше никакой опоры: тогда она погрузится в чистое "Ничто".

    В нем она сокрыта от всяких творений. В это "Ничто" не может проникнуть Серафим со всем своим познанием; в нем душа превыше Серафима, превыше всякого познания.

    * * *
    "Ничто" не имеет начала; поэтому Бог, чтобы сделать нас Своим подобием, не мог сделать нас ни из чего лучшего, как из "Ничто". Ибо, хоть и создала душу творческая сила Бога, в ней, как и в Нем, нет вещества. Поэтому нет у души более близкого доступа к божественной природе, как "Ничто", ибо нет ничего, чтобы единило так, как однородность естества. По этому поводу, Иоанн Златоуст замечает: этого никому не понять, как он всеми внешними и внутренними чувствами достиг чистого созерцания божественной природы. — "Ничто", которым мы были раньше, чем стали самими собою, не нуждалось ни в чем; оно противостояло всем сотворенным существам. Только божественная сила сильнее всего. И она привела "Ничто" в движение, когда Бог из "Ничто" сотворил все вещи. А теперь мы должны стать неподвижней, чем "ничто"! — "Как так?" — Ну, слушай!

    Бог поставил душу в свободное самоопределение, так что, помимо свободной воли, не хочет ни в чем ее насиловать или приписывать ей чего-либо, чего она не волит. Стало быть, то, что она изберет в этом теле свободной волей, того и должна держаться. Если же хочет она достичь того, чтобы ни в чем не нуждаться и стать неизменней, чем "Ничто", она должна, по своей свободной воле, собрать все свои силы, чтоб никакие вещи не могли ее ввести в заблуждение.

    И, таким образом, должна она соединиться с вечным неизменным Богом, Он же никогда ни одним из творений святой Троицы не был вовлечен в их страсти. Так всецело должна она погрузиться в этот бездонный колодезь божественного "Ничто", дабы ничто не могло ее оттуда извлечь; чтобы не обратилась она снова к вещам, а пребывала бы там. Как Небесный Отец никогда не колеблется и не удаляется от Своего Богоестества, так чтобы и душа никогда не колебалась и не удалялась оттуда, поскольку это возможно для твари.

    "Но скажи, дорогой, как могло бы это быть для нее невозможным, когда она сотворена для этого?" — Вот видишь! это бывает, когда она обращается к тому, что ниже ее, и позволяет себе этим довольствоваться; тогда становится ей недостижимо то, что выше ее. И все же у Бога во всем существе Его нет ничего столь сокровенного, что было бы недостижимо для души; все благородство ее в том именно, что она может это искать!

    Восстань же, благородная душа! Выди вон из себя и иди так далеко, чтоб не возвратиться совсем, и войди в Бога так далеко, чтоб никогда из него не выйти, только там пребывай, чтобы никогда вновь не быть тебе в положении, в котором ты бы имела дело с творениями. И всем, что откроется тебе, не обременяй себя, и всем, что перед глазами у тебя, не вводись в заблуждение. И не помешай себе самой каким-либо деланием, которое ты возьмешь на себя; лишь за чистой природой своей следуй, за "Ничто", которое ни в чем не нуждается, и не ищи другой обители: Бог, сотворивший тебя из "Ничто", Он будет, как это ни в чем не нуждающееся "Ничто", твоей обителью, и в Его неизменности станешь ты неизменней, чем "Ничто".

    Не хотят того признать некоторые умные люди и говорят: это не годится. "Ничто" неизменяемо, как же может душа стать еще более неизменяемой? Душа есть нечто сотворенное, и подверженная изменению, она меняется легко. Только "Ничто" неизменяемо". Ну, так слушайте же! Во всяком случае, душа проходит через изменения, от одной ступени просветления к другой; но это лишь пока она не достигнет высшей правды, где все вещи имеют конец. И там подлежит душа изменению! У нее все еще есть ощущение чего-то другого, чем она сама. Но "Ничто" не имеет ощущения. Поэтому душа изменчивее, нежели "Ничто". Таково возражение против нашего положения.

    Ну, хорошо, обратимся к указанию, что душа должна стать неизменней, чем "Ничто". Высшее добро, Бог, ведь, неизменней, чем "Ничто"? Так и то, что заключает в себе полное подобие высшего неизменного добра, обладает также высшей степенью, неизменяемостью. Вы могли бы возразить: "Ничто" и Бог суть одно, раз оба они суть "Ничто". Нет, это не так! "Ничто" не существует ни для себя, ни для творений. Бог же, напротив, Сам для себя бытие, и лишь в понятии тварей Он есть "Ничто". Твари же тем, что существует, утверждают бытие Божие более, чем свое собственное. Божие бытие есть разум. И это разумное бытие, или Бог даровал Свое подобие разумной душе, — так говорит достойный Дионисий. Если же Бог еще неизменней, чем "Ничто", и душа внидет в неизменность Того, Кто есть ее бытие, в Бога, станет и она неизменней, чем "Ничто".

    Ах, как свято должен жить человек, которому надлежит достичь этого! Как должен он умереть для всякой суеты, прежде чем это с ним случится! Истинно говорит св. Иоанн: "Блаженны мертвые, которые умирают в Боге!"

    Так должен и ты, о человек, отрешиться от всякого попечения и устремления к "тому" или "другому", в особенности от всякой чувственности; как Бог чист от всего этого, так и ты, душа стремящаяся, должна быть чиста, если хочешь понять сокровенность божественной тайны. Для этого должна ты отрешиться от всех чувств. Об этом так выразился Дионисий, говоря с одним из своих учеников, Тимофеем, когда был убит св. Павел и зашла о нем речь: "Ах, сердечный друг, неужто не услышим мы больше никогда сладкогласного учителя нашего?" Тогда отвечал ему святой и сказал: "Друг мой Тимофей, мой совет оставить все телесное и идти к Богу. Этого мы не можем сделать иначе, как со слепыми глазами и отрешенным чувством". Это не значит, что мы должны иметь обманчивые чувства, должны мы войти в Его сокровенное единство.

    В этом смысле увещевает нас Христос, говоря, что мы должны быть совершенны, как совершен Отец Его небесный в божественной Своей природе: Бог, — так говорит Он, — ближе вам, нежели вы сами себе. А Августин говорит: душа имеет близкий доступ к божественной природе, где уничтожаются для нее все вещи. Там станет она из вещей — неведущей, из волящей — безвольной, из просветленной — темной. Если бы знала она там еще о себе, то чувствовала бы это как несовершенство; если б знала еще о Боге, то чувствовала бы это как несовершенство. Непостижимую сущность должна она вобрать в себя, по ту сторону всякого познания, через благодать, как Отец — через природу Свою. Сущность же, выявленная в Ликах, должна быть ее предметом лишь поскольку таковая заключена в Отце. Из себя самой должна она выйти, крадучись, и так проникнут в чистую сущность, заботясь там так же мало обо всех вещах, как мало заботилась, когда изошла из Бога. Так всецело должна она уничтожить свое Я, чтоб не оставалось ничего, кроме Бога, чтоб светила она еще больше, чем Бог, как солнце светит больше луны, и стою же всепроникновенностью, как вливается Он во всевечность Божества, где вечным потоком Бог изливается в Бога. Аминь.
     
    Glenn нравится это.

Поделиться этой страницей