1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Человеку легче признать, что он может оказаться жертвой манипуляции (хотя бывает и так, что человек отрицает это даже при очевидном подчинении манипулятору). Человеку труднее, но возможно признать, что сам он манипулирует людьми (впрочем, сейчас это не считается стыдным).
    Но есть сфера мышления, о существовании которой знают не все. Или даже не хотят знать, целиком пребывая в ней. А её следует изучить для эффективной психологической самообороны. Не обещаю большого исследования, но собрать кое-что самое необходимое об этой сфере постараюсь.
    Манипулирование в межличностном общении - это своего рода действия бандита в тёмном переулке. А кроме насильников и грабителей-одиночек существуют целые банды, управляющие сознанием людей. К тому же добропорядочные граждане тоже способны сплотиться в банду, теряя при этом свой лоск. Я говорю не о криминале, а об огрупплении мышления.

    Нелюбимый мной, но очень неглупый российский писатель-сатирик на собственном опыте обнаружил любопытную зависимость внутренних качеств группы от её размера. У него, как у профессионального мастера шутки, есть своя шкала уровней юмора и свой набор шуток, которым он знает объективную цену: эта шутка умная, та - поглупее. Выступая перед огромными залами с большой аудиторией и маленькими зальчиками с небольшим количеством слушателей, он заметил: чем больше зал, тем охотнее откликаются зрители на шутки низкого пошиба. В маленьких группах ценят тонкий юмор, чем больше группа - тем грубее нужен юмор, чтобы найти в группе отклик. И он - в форме, близкой ему, как мастеру слова, - вывел: "Большинство тупое".
    У меня возникал вопрос: как же так? Если интеллектуалы размазаны в обществе приблизительно как 3 процента общества, почему это соотношение не работает, как в физике? Я ошибалась, деля общество на интеллектуальную, знающую цену тонкому юмору небольшую часть общества и тупое, хохочущее над чужими падениями и упоминанием экскрементов и гениталий большинство. Мне наконец объяснили, как же это. Хотя я знала это и раньше, но никак не могла синтезировать из нескольких фактов нечто разумное. Тонкий интеллектуал, находящийся в родной интеллектуальной среде, в небольшой группе единомышленников, и он же, оказавшийся в сплочённой (с единой целью или озабоченной одной задачей) большой группе, толпе - это человек, демонстрирующий разные реакции и делающий разные виды выбора. То есть маленький зал, смеющийся над тонкими шутками - не обязательно академический, а большой зал, хохочущий над тем, что кого-то назвали дураком или как-то ещё грубее, не обязательно не содержит в себе учёных и деятелей искусства.

    Если не сложная, живущая интересами группы личность может легко признать несамостоятельность своего мышления и своей деятельности и невысокие мотивы своего выбора, то сложная, тонко, иногда очень замысловато мотивированная личность может не признавать власти над ней законов мышления.
    Вот об этом явлении - огрупплении мышления, - как угрозе для личности любого уровня организации, стоило бы поговорить. Этого врага тоже надо знать в лицо.
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Проявление феномена огруппления мышления мне уже приходилось описывать в других ветках форума, также я цитировала материал об исследовании этого феномена в особых условиях. См. ветки (или сообщения) об этом:

    http://forum.arimoya.info/threads/Над-вымыслом-слезами-обольюсь-или-И-снова-с-нами-20-умных-овчарок.2193/
    http://forum.arimoya.info/threads/Далеко-ли-до-дна.1920/#post-46021
    http://forum.arimoya.info/threads/Далеко-ли-до-дна.1920/#post-46022
    http://forum.arimoya.info/threads/Далеко-ли-до-дна.1920/#post-50441
    http://forum.arimoya.info/threads/Хрестоматийное.702/
    http://forum.arimoya.info/threads/Менталитет.2732/

    Для тех, у кого ссылки на "Далеко ли до дна" не открываются:
    http://forum.arimoya.info/threads/Опыты.2873/

    Американский психолог Ирвин Дженис сформулировал признаки феномена огруппления мышления. Вот описанная им симптоматика этого состояния мышления:
    1. Иллюзия неуязвимости, разделяемая большинством или всеми членами группы, следствием чего являются излишний оптимизм и тяга к чрезмерному риску.
    2. Стремление дать рациональное объяснение принимаемому решению, дабы отбросить любые возможные возражения.
    3. Безусловная вера в исповедуемые группой принципы поведения, побуждающие ее членов игнорировать моральные последствия принимаемых решений.
    4. Стереотипные взгляды на соперников (другие группы) либо как на обладающих слишком негативными чертами, чтобы вступать с ними в какие-то переговоры, либо как на очень слабых или глупых, чтобы удержаться от соблазна воспрепятствовать достижению ими своих целей.
    5. Открытое давление на членов группы, выдвигающих аргументы против групповых стереотипов, требованием лояльности.
    6. Самоцензура членов группы, их готовность минимизировать собственные сомнения и контраргументы, касающиеся групповых решений
    7. Иллюзия единодушия относительно оценок, мнения, согласующихся с точкой зрения большинства.


    Поскольку условия и направление группового мышления могут быть разными, и степень опасности огруппления мышления может быть разной. "Единодушное" голосование за общий творческий проект и массовые погромы - это явления одного происхождения. Вы понимаете, насколько разной может быть разрушительность для личности у такого влияния на неё. Но от того, что рука сама тянется вверх на собрании, когда человек видит вокруг "лес рук", человеку должно становиться тревожно. Значит, критическое, самостоятельное мышление он в этот момент выключил.

    Вот ещё две характеристики переживания человеком своего участия в деятельности, которую он до подключения к группе мог оценивать резко отрицательно.

    "И для нас самих, и для большинства испытуемых перестало быть очевидным, где кончаются они сами и где начинается исполнение ими ролей. Большинство молодых людей на самом деле превратились в “заключенных” и “охранников”, и обе группы были уже не в состоянии ясно отличать ролевую игру от собственного Я. Драматические изменения наблюдались почти во всех аспектах их поведения, образе мыслей и чувствах. Менее чем за неделю опыт заключения зачеркнул все то, чему они научились за целую жизнь..."
    Филип Зимбардо

    "Люди проявляют жестокость не из-за пассивности, не из-за того, что они не в силах противостоять приказу вышестоящего. Мы пришли к выводу, что, получив приказ, человек перестраивает психику, он начинает верить, что это единственно правильное решение".
    Александр Хаслам

    Важным выводом после недавних исследований Александра Хаслама и Стивена Райчера готовности и способности человека подчиняться жестоким командам и принимать участие в жестоких акциях было то, что человек давление на собственную психику нейтрализует, оправдывая своё участие объективными причинами, объективной необходимостью.
    Обратите внимание на это положение, это очень важно:

    Невозможно навязать какие-либо действия человеку, в том числе и жестокие. Даже в случае, когда человек находится в подчинении по отношению к тому, от кого исходит приказ. Исполнитель либо самостоятельно принимает решение, либо убеждает себя в его верности.
    Люди действуют в согласии с ролями. Они принимают роль, к которой предрасположены или стремятся.
    Границы дозволенного обязательно устанавливаются в коллективе. Если число недовольных возрастает, то правила могут постепенно изменяться. Если правила сохраняются, следовательно, эти нормы приемлемы для большинства.


    Это необходимо помнить. На человека то с одной, то с другой стороны производится давление. Кроме успокоительного смысла, который можно увидеть в этих выводах психологов - "никто не может заставить меня делать то, что противоречит моим этическим принципам" - в этих выводах есть другой серьёзный смысл: "мои этические принципы могут мутировать так, что я этого даже не замечу".
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597




    Это фрагменты из совсем не устаревшего фильма с не устаревающими психологическими экспериментами, открывающими степень готовности людей подчиняться.


    "Я и другие", реж. Феликс Соболев, 1971г.

    А может быть, кажется, что это исследование всё же устарело? Может, те молодые люди были старой закваски, а теперь всё иначе? Тогда вот, пожалуйста, - ремейк фильма Соболева, "Я и другие" 2010 года. Режиссёр - Всеволод Бродский.

     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    На фильм "Я и другие" 1971 года, который рассказал о нашей податливой природе, авторы возлагали надежды. Эта картина должна была протрезвить головы зрителей, помочь им освободиться от зависимостей, превращающих его в часть механизма, не поддаваться пропаганде. Но, как обычно бывает, всякая информация не бесполезна для махинаторов. У фильма был хороший прокат, и только много позже авторы узнали, что он стал учебный пособием для специалистов по "промывке мозгов".
    Возьмём знание о том, что достаточно семь раз озвучить некую идею массово-публично, и эту идею массы начинают воспринимать, как свою личную, выстраданную. Это знание необходимо человеку, если он не хочет быть марионеткой (хотя бы перестав слушать, читать и смотреть пропагандистские материалы). Но это знание вооружает и тех, кто хочет управлять массами.
    Даже совершенно ложный тезис о том, что мы как-то свободнее и независимее тех, других, идёт на пользу пропаганде. "Вы можете себе представить, что происходит с головой? Из нас делают конформистов, мы даём конформистские реакции, а нам говорят - вы свободны!" Это слова Валерии Мухиной, психолога, проводившей эксперименты в фильме. И правда, человек доволен собой и ещё более податлив.

    Любопытно, что фильм вначале задумывался как ответ западу, где подобные эксперименты привели психологов к выводам о ведущей конформистской мотивации человека. Советская психология тоже находилась в иллюзии радикальной перемены в советском человеке - во всяком случае, она до того момента не опровергала это. Фильм должен было подтвердить то, насколько советский человек свободней и независимей, чем человек из стран капитализма. Результат экспериментов оказался неожиданным и для авторов, и для заказчиков фильма.
    Сейчас интересно посмотреть на то, как зашоренность идеологов помогла тому, что фильм не остался на полке. Финал фильма 1971 года - это эксперимент с детьми в тире, который доказал, что участниками-школьниками при принятии решения движет в первую очередь коллективизм. Такой финал сошёл за нечто опровергающее "буржуазный" тезис о том, что групповое давление властвует над членом группы. На этой "оптимистической ноте" во славу советского человека фильм и закончился, получив право на прокат; ирония ситуации в том, что этот финал ничего не опровергает. В нём есть намёк на явление, которое теперь называют корпоративным чувством, и в нём есть также нечто драматичное: ребёнок даже без видимого давления со стороны группы, в одиночестве остаётся винтиком механизма, не становится личностью.
    Валерия Мухина утверждает, что результат всегда был один, и он не зависел от возраста участников.
    То, что выявили в своём исследовании Александр Хаслам и Стивен Райчер -
    - выразила маленькая девочка тремя словами (сделав акцент на "хотела"): "Я хотела повторить!"
    Мухина говорит о нашей "социальной особенности" ввиду того, что мы - "животные социальные".
    Мы все конформисты. Я бы сказала, что мы все обебелые.
    "...это требует напряжения. Это специальный талант. У тебя должна быть энергетика, чтобы ты воздействовал, оказывал сопротивление какое-то внутреннее, когда на тебя что-то давит...", - сказала Валерия Мухина в одной из своих лекций, но добавила, что, если конформизм не вредит в данной ситуации личности, то не стоит с ним бороться. Это - ситуации с выбором, когда находишься в компании, дороги на прогулке или сорта мороженого. Но бывает необходимость сделать выбор, конформистский вариант которого может быть травмирующим для личности. "Социальные отношения - это ловушка. Всё время должна быть включена голова". Это бесспорно.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Насколько велика готовность человека принять чужие мысли и позицию, отчасти обнаруживает эксперимент 1948 года.
    Бертрам Форер предложил своим студентам тексты, которые, как он утверждал, написаны индивидуально каждому из них как их психологический анализ. В действительности студенты читали один и тот же текст - "Вы очень нуждаетесь в том, чтобы другие люди любили и восхищались вами. Вы довольно самокритичны. У вас есть много скрытых возможностей, которые вы так и не использовали себе во благо. Хотя у вас есть некоторые личные слабости, вы в общем способны их нивелировать. Дисциплинированный и уверенный с виду, на самом деле вы склонны волноваться и чувствовать неуверенность..." и т.д. - но, оценивая точность анализа по пятибалльной шкале, в среднем они дали оценку тексту 4,26 балла. Многочисленные повторения этого эксперимента давали тот же результат.
    Этот эффект называется эффектом Форера (иначе - эффектом Барнума), и он основан на том, что источник информации представляет для человека авторитет, или человека предварительно убеждают в солидности и авторитетности источника; информацию представляют как специальную, адресованную лично человеку; информация не имеет острых и конкретных моментов и позитивна.
    В таких условиях человек теряет критичность, доверяет информации и принимает чужие идеи за свои, и это успешно используют шарлатаны и политики.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Для полноты картины приведу немного информации о толпе и человеке в ней.
    Пребывание в толпе - нередкое состояние человека, особенности этой общности людей и механизмы её влияния на личность тоже нужно знать.


    Особенности толпы как группы:

    Многочисленность. Большая группа людей, так как в малочисленных группах с трудом возникают или совсем не возникают типичные психологические феномены толпы.
    Высокая контактность. Каждый человек находится на близком расстоянии с другими, входя в их персональные пространства.
    Эмоциональная возбужденность. Типичные психологические состояния толпы являются динамические, неуравновешенные состояния: повышенное эмоциональное возбуждение, волнение людей.
    Неорганизованность (стихийность). Эти группы чаще всего образуются стихийно, изначально имеют слабую организованность, а при наличии организации могут легко терять ее.
    Неустойчивость цели. Общая для всех цель в этих группах, как правило, отсутствует или, при ее наличии, слабо осознается большинством людей. Цели могут утрачиваться, первоначальные - заменяться другими. Бесцельность как признак толпы - это отсутствие обшей, всеми осознаваемой цели.


    Особенности состояния личности в толпе, объединённой общими страхом, паникой, сильным возбуждением:

    Сильное эмоциональное возбуждение, основанное на остром переживании страха.
    Низкий уровень осознания своих действий.
    Некритичное отношение по отношению к обстановке.


    Особенности психологического состояния личности в толпе:

    Снижение самоконтроля (интернальности). У человека усиливается зависимость от толпы, он неосознанно подчиняется внешнему влиянию большой группы людей, т. е. возрастает экстернальность его поведения и снижается способность к произвольной регуляции собственного поведения.
    Деиндивидуализация поведения людей в толпе: они постепенно утрачивают индивидуальность своего поведения, как бы уравниваясь, приходя к одному и тому же уровню психологических проявлений в поведении. Разные люди через поведение становятся похожими друг на друга.
    Неспособность удерживать внимание на одном и том же объекте. Толпа в целом проявляет сниженные интеллектуальные качества по сравнению с составляющими ее индивидами, взятыми вне толпы. Среди особенностей интеллекта наиболее ярко проявляются возросшая некритичность мышления и легкая переключаемость внимания, которая определяется внешними условиями.
    Характерные особенности переработки информации. Человек в толпе легко воспринимает разнообразную информацию, быстро перерабатывает ее и распространяет, при этом совершенно непроизвольно искажая воспринятую информацию.
    Повышенная внушаемость. Человек в толпе легко может поверить в необычную информацию, заведомо невыполнимые обещания (например, политиков на выборах), следовать невероятным и нередко даже абсурдным призывам, лозунгам и т. п.
    Повышенная физическая, психофизиологическая и психическая активация. В толпе, особенно в активной, происходит мобилизация всех ресурсов индивида, поэтому в толпе человек может проявить такие физические и психологические качества, которые становятся ему недоступными вне толпы, например: поднять что-то тяжелое, сломать прочное, быстро бежать, высоко прыгнуть и т. п.
    Нетипичность, необычность поведения. По сравнению с привычными, каждодневными условиями человек часто проявляет неожиданные даже для него самого формы поведения (часто он потом не может поверить, что нечто было совершено им). Поэтому поведение человека характеризуется непредсказуемостью, что характерно и для толпы в целом.


    Толпа - тоже своего рода агрессивная среда для личности.
    Отслеживать её влияние необходимо.
     
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    История о том, как человек может стать "маленьким винтиком", но при этом - самым исправным, исполнительным и эффективным винтиком машины.

    Эксперимент Стенли Милгрэма.

    "...это исследование показало чрезвычайно сильно выраженную готовность нормальных взрослых людей идти неизвестно как далеко, следуя указаниям авторитета".
    Стенли Милгрэм

    В шестидесятые годы в США проводилось исследование, насколько люди способны причинять другим людям страдания, когда это вменяется им в обязанность. Эксперимент Милгрэма, повторенный позже в Германии, Австрии, Италии, Испании и других странах, всегда давал одинаковые результаты.
    Экспериментатор играл роль "начальника", испытуемый и специально подготовленный актёр - роли "учителя" и "ученика". Перед началом эксперимента инсценировался жребий между настоящим испытуемым и актёром, игравшим роль другого испытуемого. Об инсценировке испытуемый не знал. Всякий раз жребий выпадал так, что актёр становился "учеником".
    Экспериментатор-"начальник" давал указания участникам эксперимента: "ученик" должен был заучивать пары слов из длинного списка, "учитель" должен был контролировать качество заучивания. Участникам говорили, что исследуется влияние боли на память человека. "Учитель" и "ученик" находились в соседних помещениях (в варианте эксперимента - в одном помещении). В случае неудачи "ученика" "учитель" должен был его наказывать электрическим разрядом - первый разряд был в 15 В, с каждой следующей ошибкой разряд усиливался на 15 В, до 450 В.
    Для каждого удара был предназначен отдельный тумблер, который после наказания "ученика" оставался в нижнем положении, чтобы "учитель" не сбился. Оборудование выглядело солидно и достоверно, актёр в ходе эксперимента демонстрировал страдания от этой пытки. В одном из вариантов эксперимента инсценировалось, что от боли "ученик" отключился (возможно, умер). В случаях, когда испытуемый начинал отказываться от продолжения эксперимента, были заготовлены фразы "начальника", звучащие авторитетно и с нарастанием психологического давления на испытуемого.

    Итоги были таковы: 26 испытуемых (57,5%) из 40 продолжали наказывать "ученика" за ошибки, хотя слышали, как он страдает, по нарастающей, пока "начальник" не прекращал эксперимент.
    5 человек (12,5%) отказались от продолжения на 300 В, когда "ученик" начинал стучать в стену и переставал отвечать. 4 человека (12%) остановились на 315 В, после второго стука "ученика" и его отказа отвечать. Двое - на 330 В, когда "ученик" замолкал. По одному испытуемому - на отметках в 345, 360 и 375 В. Остальные 26 пошли до конца.

    Реалистичного прогноза этому эксперименту перед его проведением не дали ни студенты университета, в стенах которого проводилось исследование, ни психиатры (студенты предполагали, что не остановятся 1 или 2% испытуемых, учёные прогнозировали, что до 225 В дойдут от силы 20%, до 450 В - один из тысячи). Результат оказался ошеломительным для специалистов: "учителя" продолжали пытать "учеников" даже после того, как те стучали в стену и явно испытывали мучения, крича от боли.
    Предположение о том, что на испытуемых оказывал сильное воздействие авторитет Йельского университета, Стенли Милгрэм опроверг, повторив эксперимент в фальшивой, совершенно не солидной конторе, без всяких ссылок на университет. 48% испытуемых дошли до конца. Версия о том, что испытуемые находились в неведении относительно опасности электрических разрядов, также несостоятельна. "Ученик" мог кричать, что его сердце не выдерживает, и просил выпустить его, но это не останавливало "учителя" - 65% продолжало его наказывать. Мужчины и женщины-испытуемые показали одинаковые результаты. Также участники эксперимента не были ни больными психически, ни патологически подчиняющимися авторитету, ни садистами (это проверялось в ходе эксперимента). Милгрэм отметил: "они и есть мы с вами".
    Без всяких патологий люди склонны исполнять подобные указания, если их делает человек, образ которого указывает на его "высокое" положение, "выше" положения испытуемого. Это - сфера "иерархий".

    Подробности вы можете найти в сети. Я останавливаюсь на этом положении: когда вы оказываетесь в ситуации, ведущей к решениям, которые вы не принимаете внутренне, оцените как можно более объективно то, откуда, от кого исходит давление, значимость этого источника, чужие мотивы.
    Если принять подобную ситуацию, переложить ответственность за свои решения на некий авторитет, далее всё равно потребуется превращение личности в винтик системы. А что будет выполнять винтик в системе, может статься, и представить будет страшно.
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Всякая идея, начинающая нисхождение из одной головы в головы многих, не может сохранить в себе состояние подъёма, парения, испытанного кем-то первым, в том же виде. Обычно, если она была направлена на помощь многим, она становится всё практичнее, прагматичнее, пока не превращается в свод правил.
    И так происходит не только с великими идеями, это случается и с нашими простыми замыслами: сначала - масштабный проект со смутными гармоничными очертаниями, затем - работа с трудно поддающимся материалом, а в конце - получается то, что получается.
    Вот так же и я, начав эту ветку с призыва сохранять свою личность, как драгоценный дар, и противостоять тем, кто стремится пользоваться людьми, как вещами (то есть стремится "убить живое"), перешла затем к проблемам группового сознания (то есть - к "травмам сознания" в тесном взаимодействии среди других людей и в условиях психологического давления), а теперь обращаюсь к играм (признав, таким образом, что уважаемые читатели вписались и в среду манипуляторов, и в условия, требующие от них быть винтиками системы).
    Это не радостно, но, поскольку отклика на написанное мной здесь я не вижу, то продолжаю спускаться - ступенька за ступенькой - вниз, разбирая механизмы социума. Выходит так, что сначала я обращалась едва ли не к духу, затем - к душе, теперь - к тренируемому персонажу. Но это кажется. Надо сказать, к чести Эрика Берна, что, проделав своё масштабное исследование, он также взывал к духу и душе читателя, говоря о необходимости перехода от социальных игр к подлинным человеческим отношениям и чувствам.

    "Для психолога и психотерапевта, изучающих проблемы сенсорного голода, представляет интерес то, что происходит, когда в процессе нормального роста ребенок постепенно отдаляется от матери. После того как период близости с матерью завершен, индивид всю остальную жизнь стоит перед выбором, который в дальнейшем будет определять его судьбу.
    С одной стороны, он постоянно будет сталкиваться с социальными, физиологическими и биологическими факторами, препятствующими продолжительной физической близости того типа, какую он испытывал, будучи младенцем. С другой стороны, человек постоянно стремится к такой близости. Чаще всего ему приходится идти на компромисс. Он учится довольствоваться едва уловимыми, иногда только символическими формами физической близости, поэтому даже простой намек, на узнавание в какой-то мере может удовлетворить его, хотя исходное стремление к физическому контакту сохранит первоначальную остроту.
    Компромисс этот можно называть по-разному, но, как бы мы его ни называли, результатом является частичное преобразование младенческого сенсорного голода в нечто, что можно назвать потребностью в признании. По мере того как усложняется путь к достижению этого компромисса, люди все больше отличаются друг от друга в своем стремлении получить признание. Эти отличия делают столь разнообразным социальное взаимодействие и в какой-то степени определяют судьбу каждого человека. Киноактеру, например, бывают необходимы постоянные восторги и похвалы (назовем их «поглаживаниями») от даже неизвестных ему поклонников. В то же время научный работник может пребывать в прекрасном моральном и физическом состоянии, получая лишь одно «поглаживание» в год от уважаемого им коллеги.
    «Поглаживание» — это лишь наиболее общий термин, который мы используем для обозначения интимного физического контакта. На практике он может принимать самые разные формы. Иногда ребенка действительно поглаживают, обнимают или похлопывают, а порой шутливо щиплют или слегка щелкают по лбу. Все эти способы общения имеют свои аналоги в разговорной речи. Поэтому по интонации и употребляемым словам можно предсказать, как человек будет общаться с ребенком. Расширив значение этого термина, мы будем называть «поглаживанием» любой акт, предполагающий признание присутствия другого человека. Таким образом, «поглаживание» будет у нас одной из основных единиц социального действия. Обмен «поглаживаниями» составляет трансакцию, которую в свою очередь мы определяем как единицу общения.
    Основной принцип теории игр состоит в следующем: любое общение (по сравнению с его отсутствием) полезно и выгодно для людей. Этот факт был подтвержден экспериментами на крысах: было показано, что физический контакт благоприятно влиял не только на физическое и эмоциональное развитие, но также на биохимию мозга и даже на сопротивляемость при лейкемии. Существенным обстоятельством явилось то, что ласковое обращение и болезненный электрошок оказались одинаково эффективным средством поддержания здоровья крыс".

    "Люди постоянно озабочены тем, как структурировать свое время. Мы считаем, что одна из функций жизни в обществе состоит в том, чтобы оказывать друг другу взаимопомощь и в этом вопросе. Операциональный аспект процесса структурирования времени можно назвать планированием. Оно имеет три стороны: материальную, социальную и индивидуальную.
    Наиболее обычным практическим методом структурирования времени является взаимодействие в первую очередь с материальной стороной внешней реальности: то, что обычно называют работой. Такой процесс взаимодействия мы назовем деятельностью.
    Материальное планирование возникает как реакция на различного рода неожиданности, с которыми мы сталкиваемся при взаимодействии с внешней реальностью. В нашем исследовании оно интересно лишь в той мере, в которой подобная деятельность порождает основу «поглаживаний», признания и других, более сложных форм общения. Материальное планирование не является социальной проблемой, оно базируется только на обработке данных. Результатом социального планирования являются ритуальные или полуритуальные способы общения. Его основной критерий — социальная приемлемость, то есть то, что принято называть хорошими манерами. Во всем мире родители учат детей хорошим манерам, учат их произносить при встрече приветствия, обучают ритуалам еды, ухаживания, траура, а также умению вести разговоры на определенные темы, поддерживая необходимый уровень критичности и доброжелательности. Последнее умение как раз и называют тактом или искусством дипломатии, причем некоторые приемы имеют чисто местное значение, а другие универсальны.
    <...>
    Чем больше люди узнают друг друга, тем больше места в их взаимоотношениях начинает занимать индивидуальное планирование, которое может привести к инцидентам. И хотя эти инциденты на первый взгляд кажутся случайными (именно такими чаще всего они представляются участникам), все же внимательный взгляд может обнаружить, что они следуют определенным схемам, поддающимся классификации. Мы считаем, что вся последовательность трансакции происходит по несформулированным правилам и обладает рядом закономерностей. Пока дружеские или враждебные отношения развиваются, эти закономерности чаще всего остаются скрытыми. Однако они дают себя знать, как только один из участников сделает ход не по правилам, вызвав тем самым символический или настоящий выкрик: «Нечестно!» Такие последовательности трансакций, основанные, в отличие от времяпрепровождения, не на социальном, а на индивидуальном планировании, мы называем играми. Различные варианты одной и той же игры могут на протяжении нескольких лет лежать в основе семейной и супружеской жизни или отношений внутри различных групп.
    Утверждая, что общественная жизнь по большей части состоит из игр, мы совсем не хотим этим сказать, будто они очень забавны и их участники не относятся к ним серьезно".

    "Существенной чертой игр людей мы считаем не проявление неискреннего характера эмоций, а их управляемость. Это становится очевидным особенно в тех случаях, когда необузданное проявление эмоций влечет за собой наказание. Игра может быть опасной для ее участников. Однако только нарушение ее правил чревато социальным осуждением.
    Времяпрепровождения и игры — это, на наш взгляд, только суррогат истинной близости. В этой связи их можно рассматривать скорее как предварительные соглашения, чем как союзы. Именно поэтому их можно характеризовать как острые формы взаимоотношений. Настоящая близость начинается тогда, когда индивидуальное (обычно инстинктивное) планирование становится интенсивнее, а социальные схемы, скрытые мотивы и ограничения отходят на задний план. Только человеческая близость может полностью удовлетворить сенсорный и структурный голод и потребность в признании. Прототипом такой близости является акт любовных, интимных отношений.
    Структурный голод столь же важен для жизни, как и сенсорный голод. Ощущение сенсорного голода и потребность в признании связаны с необходимостью избегать острого дефицита сенсорных и эмоциональных стимулов, так как такой дефицит ведет к биологическому вырождению. Структурный голод связан с необходимостью избегать скуки. С. Кьеркегор описал различные бедствия, проистекающие от неумения или нежелания структурировать время. Если скука, тоска длятся достаточно долгое время, то они становятся синонимом эмоционального голода и могут иметь те же последствия".

    Эрик Берн, "Игры, в которые играют люди".
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Подумалось вот что.
    Отчего какая-нибудь довольно умная компания иногда вдруг резко глупеет? Раз уж я пишу это в сети, сетевой пример тут уместен (да и выражается в сети это ярче). Глубокомысленное содержание общения иногда вдруг заменяется на разного рода фатическую болтовню или сквернословие. Обычно первое пишут одни, а второе и третье - другие члены компании, хотя некоторые участники проявляют чудеса трансформации. Но почему вдруг это происходит? Не оттого же, что просто у одних участников досуг закончился, а у других начался.
    Вот и подумалось, что, поскольку в сети мы скорее занимаемся "анимацией" - оживлением своих персонажей - это скорее упреждающее действие с помощью персонажа на ожидаемое (или просто желательное) изменение образа группового мышления. Как обычно авторы разного вздора оправдываются при прямом вопросе "зачем?": "у вас тут скучно, надо чтобы было весело, даже с помощью глупостей, и я буду писать глупости!" или "да везде это говорят!", или "весь интернет это обсуждает, а вы?!" Маленькая манипуляция с персонажем рассчитана на провокацию, на манипуляцию с группой.
    Я не хочу сказать ничего уничижительного про IQ авторов глупостей, общих мест и сквернословия. Допускаю его высокий уровень. Но персонаж может казаться идиотом - если у него задача затянуть группу в идиотское времяпровождение. Выходит так, что, если автор не дурак, он манипулятор. Такой простой ответ.
     
    Последнее редактирование: 10 апр 2014
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Этот текст был написан Леви несколько лет назад. Теперь он звучит не как предупреждение, а несколько запоздало, потому что массовая внушаемость снова на подъёме. Поскольку процесс этот от наших прихотей (возможно, совсем не дурных, а вполне разумных) не зависит, его, как стихию, необходимо отслеживать - и одновременно отслеживать собственную степень внушаемости, чтобы не оказаться в эту стихию затянутым, потому что изнутри выбираться значительно труднее.

    "Изначальная, фоновая внушаемость массы населения – величина приблизительно постоянная. Если и меняющаяся, то очень медленно, как смещение планетных материков. Но выявление и активация этого свойства происходит в разные времена по-разному. Тоталитарный режим берет внушаемость за рога: массированное воздействие пропаганды, нагнетание страхов, эйфория достижений и псевдодостижений, навал вранья, никаких других мнений не допускается. Все это выявляет внушаемость общества максимально – примерно так, как сильное магнитное поле выявляет магнитные свойства железных опилок, выстраиваемых в одном направлении.
    Но накал внушаемости не может постоянно находиться на пике. Редко кто может всю жизнь орать «Хайль Гитлер!» или «Да здравствует товарищ Сталин!», для этого надо быть сумасшедшим. Завтра, послезавтра или через несколько лет придет другое состояние. Люди входят в гипнотический транс и выходят из него, хотя возможность войти снова всегда остается. Бывают цунами общественной внушаемости и бывают мелкие волны, всплески вроде кашпиромании или ряби вокруг психожулика Грабового. Сейчас в России – эпоха относительно низкой внушаемости, но это не значит, что монстр снова не может восстать…
    В сталинскую эпоху монстра этого последовательно и неуклонно возбуждали несколько десятилетий: череда процессов врагов народа, нагнетание концепции обострения классовой борьбы, эйфория успешных пятилеток, лавинообразное усиление культа вождя… Вряд ли сейчас возможно буквальное повторение чего-то подобного: каналы информации и общения между людьми уже не могут так жестко контролироваться сверху. Но на другом уровне и в других масштабах чудовище тоталитаризма может вернуться. Почва для этого заложена и в природе людей, и в уровне массового развития. Между прекраснодушием интеллектуала и некритичностью дебила расстояние не столь велико, как кажется".

    Владимир Леви
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Процитированные ниже отрывки из книги Эрика Берна не могут стать инструкцией для того, чтобы люди стали для вас открытыми книгами, но, возможно, вам будет, хотя бы отчасти, легче взаимодействовать в сложных ситуациях, когда исчезает нужная вам конструктивность и эффективность взаимодействия. Исследование Берна, хотя оно большей частью сосредоточено на "манипуляторской" и "игровой" ролях человека - Родителе и Ребёнке, - не может помочь и в маскировке для манипуляций с людьми, так как описываемое психологом имеет корни не в сознательном личности.

    "У каждого индивида существует строго ограниченное количество состояний Эго. Обычно это три класса состояний.
    1. Состояние, напоминающее состояние родителя, то есть того, кто ведёт себя по-отечески.
    2. Состояние, в котором объективно рассматриваются факты окружающей действительности.
    3. Архаичное состояние, которое близко напоминает состояние младенцев или детей разного возраста.
    Состояние Эго рассматриваются как производное психических органов: экстеропсихе, неопсихе и археопсихе. Экстеропсихе имеет дело с тем, что заимствуется у других людей, обычно родителей, и по своей природе подражательно; неопсихе связано с тем, что требует объективного анализа внутренней психической и внешней физической среды; археопсихе содержит состояния Эго, которые сохранились со времён раннего детства и активизируются в некоторых условиях.<...>
    Индивид может иметь два родительских состояния Эго, одно взрослое, два детских - и не больше".


    "Те, кто участвуют в трансакциях, совершаемых агентом, ставят диагноз на социальной основе. Если его поведение заставляет их чувствовать себя по-отцовски или матерински, он, по-видимому, предлагает детские стимулы и его поведение в данный момент может быть диагностировано как манифестация Ребёнка. И напротив, поведение респондентов диагностируется как Родительское. <...> ...если два человека строят лодку и один из них говорит (Взрослый): "Передай мне молоток", ответ респондента прояснит состояние его Эго. Если он ответит "Береги пальцы, чтобы не ударить по ним молотком", можно предположить, что ответ исходит от Родителя. Если он спросит: "Какой именно молоток?", можно полагать, что это ответ Взрослого. Если он капризно скажет: "Почему мне всё здесь приходится делать?", - его жалоба может быть диагностирована как исходящая от Ребёнка".

    Понятно, что пример сотрудничества в строительстве лодки представляет собой схему, а реплики участников группы могут быть разными по форме, но близкими по смыслу.
    Поведенческий анализ члена группы:

    "1. Поведение. Строгая родительская прямота, иногда с вытянутым указательным пальцем, и грациозный материнский изгиб шеи очень скоро начинают восприниматься как проявления Родительского отношения. Задумчивая сосредоточенность, часто сопровождаемая поджатыми губами и слегка раздутыми ноздрями, являются типично Взрослыми. Наклон головы, означающий застенчивость, или сопровождающая улыбка, которая свидетельствует о сообразительности и озорстве, - всё это манифестации Ребёнка. Точно так же, как отворачивание или наморщенный лоб, которые после Родительской насмешки сменяются неохотным или раздражённым смехом. <...>
    2. Жесты. Родительское происхождение жестов запрета или отказа часто становится ясным, если наблюдатель знаком с родителями индивида. Некоторые разновидности указывания указательным пальцем исходят от Взрослого. Так, например, поступает профессионал, говоря с коллегой или клиентом, бригадир, инструктируя рабочих, или учитель, помогая ученикам. Сдерживающий жест рукой, когда он неуместен, является проявлением Ребёнка. Некоторые жесты легко разгадываются интуитивно. Например, иногда легко увидеть, что вытянутый указательный палец - не жест Взрослого, а часть Родительского выговора или жалобного обвинения Ребёнка.
    3. Голос. Довольно распространённое явление - когда у человека два голоса, каждый со своей интонацией, хотя тот или иной голос могут подавляться на протяжении очень длительных периодов. <...> Нередко встречаются и люди с тремя интонациями: в благоприятных ситуациях можно буквально встретиться с голосом Родителя, голосом Взрослого и голосом Ребёнка, и все будут исходить от одного индивида. Когда меняется голос, обычно нетрудно заметить и другие признаки изменения состояния Эго. <...>
    4. Словарь. Некоторые слова и фразы особенно характерны для определённых состояний Эго. Важный пример - различие между "ребяческим", что неизменно является словом Родителя, и "детским", принадлежащим Взрослому. "Ребяческий" означает "неприемлемый", в то время как "детский", использованное в соответствующем контексте, - это объективный биологический термин.
    Типичными Родительскими словами являются: умница, сынок, нехороший, плохой, вульгарный отвратительный, нелепый и множество их синонимов. Слова Взрослого: неконструктивный, соответствующий, экономный, желательный. Проклятия, восклицания и прозвища - часто проявления Ребёнка. Существительные и глаголы преимущественно относятся к Взрослому, потому что без искажения, предубеждения или преувеличения отражают объективную действительность, но в особых целях могут использоваться Родителем и Ребёнком. Диагноз слова "хороший" - заманчивая возможность испытать интуицию. Когда это слово произносится "с большой буквы", оно принадлежит Родителю. Когда используется строго рационально - Взрослому. Когда обозначает инстинктивное одобрение и является по существу восклицанием, оно исходит от Ребёнка. В том случае оно является более грамотным синонимом восклицаний типа "Здорово!" или "Ух ты!" Очень часто оно выражает Родительское предубеждение, замаскированное под Родительскую объективность; произносится оно словно "со строчной буквы", но когда начинаешь расспрашивать, становится видна "прописная буква". Говорящий сердится или тревожится от задаваемых вопросов, а когда пытается подкрепить своё мнение, его доказательства оказываются неосновательными и непродуманными".


    Эрик Берн, "Лидер и группа"
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Борислав Козловский: "Шесть способов сопротивляться".

    Речь идёт об исследовании по материалам эксперимента Милгрэма, который описан в этой ветке здесь.

    "В начале 1960-х социальный психолог Стэнли Милгрэм, 28-летний профессор Йельского университета, убедительно доказал: большинство подчиняется авторитету до такой степени, что готово бить током ни в чем не виноватого человека, пока тот не потеряет сознание. Слушаться тех, кто имеет право приказывать, — глубоко сидящий инстинкт каждого из нас, вне зависимости от образования и статуса.

    Спустя 54 года Мэтью Холландер, аспирант Висконсинского университета в Мэдисоне (США), заинтересовался поведением тех немногих, которые отказывались повиноваться. Он раздобыл 117 магнитофонных записей эксперимента Милгрэма, сохранившихся в архиве Йельского университета, и не поленился сделать детальную расшифровку. В ней зафиксированы паузы, интонации, недоговоренные слова, даже «э-э-э» и «хм-м-м» — все то, что при расшифровке журналистских интервью без колебаний отбраковывается. Каждый из 117 эпизодов Холландер анализировал как пошаговый тест на нонконформизм, в ходе которого человек сопротивляется (или не сопротивляется) давлению авторитета. Аспирант искал любые намеки, позволяющие заранее предсказать исход — будет человек бить жертву током до конца или встанет и уйдет.
    Самого Милгрэма разговоры подопытных занимали мало — по сравнению с собранной статистикой, способной наконец объяснить масштабы военных преступлений Второй мировой. Эксперимент был, как утверждалось, лабораторной моделью Холокоста и ставил целью ответить на вопрос, откуда в нацистской Германии взялись сотни тысяч людей, которые расстреливали безоружных или обслуживали газовые камеры. В мае 1960 года в Буэнос-Айресе поймали и вывезли в Израиль Адольфа Эйхмана — немецкого чиновника, спланировавшего массовое уничтожение миллионов евреев. Через год начался суд, про который Ханна Арендт напишет свою книгу «Банальность зла»: Эйхман, утверждала она, никакой не психопат и не садист. Как и сотни тысяч других людей, чьими руками делался Холокост. Они просто действовали по обстоятельствам. Милгрэму удалось перевести это рассуждение в плоскость строгой науки.

    Когда результаты будут готовы и осмыслены, он заявит в радиоинтервью: «Будь в США концлагеря вроде тех, которые мы видели в нацистской Германии, персонал для них можно было бы набрать в любом небольшом американском городке». Национальные особенности американцев тут ни при чем: другие ученые повторяли эксперимент в самых разных странах, от Южной Африки до Австралии, — и убедились, что имеют дело с универсальным психологическим законом, который на разных континентах работает одинаково.
    Как был обставлен эксперимент Милгрэма? Ученый несколько месяцев придумывал такую схему, где один человек (экспериментатор) велит второму (это и есть подопытный) измываться над третьим (подсадной уткой) — но в декорациях, которые делают всю ситуацию социально приемлемой. Добровольцы, завербованные за четыре доллара, были уверены, что участвуют в психологическом исследовании про полезность наказаний при обучении языкам. Каждый тянул жребий, чтобы выбрать себе роль «ученика» или «учителя», но — здесь ученые схитрили — всегда вытягивал бумажку со словом «учитель». «Ученик» был подсадной уткой, нанятым актером. Третий, солидный человек в лабораторном халате, давал «учителю» указания и следил за тем, чтобы тот их выполнял.

    Правила были такие: за каждую ошибку «учитель» бьет током «ученика», сидящего за непрозрачной стенкой, причем раз за разом напряжение растет. («Учителю» давали ощутить на себе, что такое 45 вольт, а потом рассаживали обоих по разным комнатам.) По сценарию, на отметке в 75 вольт «ученик» впервые дает понять, что ему больно («Оу»), на отметке в 120 жалуется прямым текстом («Эй! Мне больно»), а на 150 требует немедленно прекратить.
    Жалобы вызывают у «учителя» понятный дискомфорт. В чем он выражается? В магнитофонных записях Холландер насчитал шесть видов реакции сопротивления. Все они встречаются как у послушных, так и у непослушных, разница в деталях.

    Первые три способа — пассивные и сопротивлением могут быть названы только условно. Проще всего выразительно молчать. Вместо того чтобы задавать следующий вопрос, подавляющее большинство (и послушных, и непослушных) для начала выдерживает паузу в несколько секунд — тянет время, чтобы инициативу пришлось взять на себя «человеку в халате». Той же цели служат восклицания («О Господи!») и громкое хмыканье («Кхм-кхм»): это еще и способ дать понять жертве, что ее проблемы нас беспокоят. Особый случай — внезапный смех. Самого Милгрэма удивило, как часто и некстати смеются его подопытные; он предположил, что этот смех — нервный и уж точно не садистский. У Холландера свое объяснение: смех переводит ситуацию в другой разряд — мол, жертва кричит понарошку, дурачится, и «учителю» удобно себя в этом убедить, чтобы с чистым сердцем продолжать. Практическое следствие: если омоновец, который тащит вас в автозак, смеется — это почти наверняка значит, что ему некомфортно.
    Три другие реакции — это примеры явного сопротивления. На первый взгляд, уточнить «Вам больно?» у жертвы — самое невинное, что можно сказать вслух. Жертва вроде бы и так жалуется, ничего нового мы не услышим. Но этим приемом пользовались только и исключительно отказники. Прежде всего, он признает за жертвой право решать и автоматически ставит под сомнение авторитет «человека в халате» в вопросе о мере наказания. Поэтому, вероятно, разные формы условной «милости к падшим» — от хлеба, брошенного военнопленным, до благотворительности, адресованной заключенным, — так раздражают тоталитарные власти.
    Вопросы авторитету («Ученик жалуется. Не пора ли прерваться?») задают практически все — и послушные, и непослушные. На этот случай у «человека в халате» заготовлены дежурные фразы: «Пожалуйста, продолжайте», «Эксперимент требует, чтобы вы продолжали», «Абсолютно необходимо, чтобы вы продолжали» и «У вас нет другого выбора, вы обязаны продолжать». Подопытный считается послушным, если он трижды бьет «ученика» максимальным током в 450 вольт — уже после того, как тот перестает реагировать на вопросы, стучать в стенку и даже кричать. Любой другой исход считается неповиновением.
    Только 19 процентов послушных — и 98 процентов непослушных — нашли в себе смелость заявить прямым текстом, что хотят прервать эксперимент. Но одного заявления мало: «человек в халате» в ответ настаивал, что продолжать необходимо. Среди послушных всего 6 процентов решились озвучить свое желание повторно хотя бы еще один раз. Непослушные не стеснялись повторять свое заявление снова и снова, пока «человек в халате» не был вынужден остановить процедуру.
    «Милгрэмовских» ситуаций в жизни больше, чем хотелось бы думать. Это не обязательно военные преступления, дедовщина или травля инакомыслящих по указке авторитета. К примеру, на эксперимент Милгрэма время от времени ссылаются комиссии по расследованию авиакатастроф, когда анализируют переговоры первого пилота со вторым пилотом, сохраненные черным ящиком. А необходимость иметь дело с черным ящиком возникает обычно тогда, когда подчинение авторитету уже стоило жизни десяткам или сотням пассажиров".


    Это было исследование психологической нормы. Необходимо сказать и о патологии, чтобы социум был описан объективно. Не знаю, насколько эта информация может вооружить человека, не согласного играть в подобные игры, но надеюсь, что насколько-то, да может.

    "В паталогическом садизме нередко случается, когда складывается садистическая пара. Доминант подчиняет себе человека слабого и, как правило, нарушенного и соблазняет его на преступление, как бы давая разрешение. Примерно тот же механизм включается, когда диктатор, опираясь на определенные слои подвластного ему общества, заливает страну кровью. Там тоже есть разрешение, морально-неустойчивые, или психически-особые люди и удовольствие от абсолютной власти.
    Садистической парой по праву можно назвать Мао и хунвейбинов, Ленина и большевистские орды, Гитлера и его истинных арийцев. Диктатор и его народ – это садистическая пара, сложившаяся по принципу симбиоза и дополняющая друг друга. Их связывает принцип удовольствия. Удовольствие лидера в том, что он обладает властью высвободить зло в своем подчиненном, а удовольствие зависимого подчиненного в том, что он освобождается от ощущения собственной никчемности. Доминант-садист использует жертву, как хороший хозяин использует игрушку, бросая ее собаке во время прогулки. Как и тут, никто не наслаждается властью над палочкой. Власть может быть только над хорошо выдрессированной собакой. Доминант наслаждается властью над тем, кого сподвигает на Зло. Для «ведомого» все его больные фантазии так и остались бы фантазиями, не получи он на них вовремя разрешение. Здесь тоже жертва не имеет значения. Главное – это та связь, та близость, которая возникает между ним и его лидером".


    Лариса Волошина, "Садистическая сага или реквием по Ивану-дураку"
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Как можно принудить рядового гражданина к обслуживанию "традиционных ценностей"? Каким образом интеллектуальный труд превращается в механическую работу? Разобщение мыслящей, образованной части общества сегодня - то же, что и прежние проблемы интеллигенции и деловых людей, или в нём есть нечто сугубо сегодняшнее?
    Ситуация не так одномерна, как может казаться. Борис Гройс - о проблемах и особенностях современной культуры (отрывки из интервью выбрала, ограничиваясь заданной темой).

    "— Как вам кажется, почему власть обращается к таким избитым и устаревшим конструктам, ведь очевидно, что во всем мире работает совсем другая схема?

    — Это глубокое заблуждение. Во всем мире происходит совершенно то же самое, и Россия не исключение. Сейчас рушится глобализм, который был создан холодной войной. Эта машина перестала работать, и все перестало работать. В Турции, например, снова ввели османский язык, который был запрещен Ататюрком. В Китае все говорят только о Конфуции. В мусульманском мире — салафизм, это все возвращение к исламу времен пророка. Даже в моей нынешней стране, в Америке, появилась Tea Party — против гомосексуализма, за религиозные и семейные ценности, за hard working man. Нельзя сказать, что это неожиданная комбинация идеологических штампов. Так что мне кажется, что все страны сейчас идут назад идеологически, очень далеко, даже Россия возвращается не во времена Сталина, а к началу XX века, другие страны — к Средневековью. Все идут к истокам, ищут культурную идентичность. Все пытаются определиться и найти свое место через обращение к очень простым формулам своей культурной идентичности. Определение происходит в глобальном пространстве конкуренции. Был создан огромный мировой рынок, где происходит конкуренция. Для того чтобы удачно конкурировать, нужно иметь то, что называется «человеческий капитал», а это и есть основы — семья, своя старая культура, традиция.

    — Разве это называется человеческим капиталом? А не молодые активные специалисты?

    — Если человек молодой, то ему что хочется? Выпить. Расслабиться, покурить, выпить и have good time. Вместо этого в ситуации конкуренции он должен сидеть чего-то учить, конкурировать с другими, по 8–10 часов чем-то заниматься. То есть вести ненормальный образ жизни. Для того чтобы иметь энергию вести этот ненормальный образ жизни, он должен быть уверен: а) в своем превосходстве над остальными, иначе он этим заниматься не будет и б) что у него есть цель кому-то что-то доказать.

    — То есть мировое обращение к традиционным ценностям…

    — ...имеет дисциплинарный характер. Знаете, есть теория культурных противоречий капитализма, которую выдвинул Дэниел Белл. Ее смысл заключается в том, что в условиях капитализма один и тот же человек является и производителем, и потребителем, в отличие от традиционных классовых обществ, где потребитель и производитель были разведены. Например, крепостные крестьяне работали, а помещик потреблял. Сегодня вы и работаете, и потребляете. Есть дисциплинированный, ответственный человек, который должен сидеть по 8 часов за столом и заниматься делами, которые по большей части ему неинтересны, в том числе если он молодой специалист. С другой стороны, он должен быть спонтанным, в любой момент готовым сорваться с места, купить аппарат для подводного плавания и отправиться куда-то на Канары. То есть он должен обладать двумя наборами качеств, в принципе не совместимых друг с другом. Это создает невыносимую нагрузку на психику человека, потому что в каждый конкретный момент он не знает, как поступить: пойти гулять с любимой девушкой или пойти просиживать задницу, заполняя ведомости. Для того чтобы разрешить эту коллизию, он обращается к Корану или к Ветхому Завету, где читает «есть время просиживать задницу и время ехать на Канары».
    Короче говоря, народная мудрость, национальные традиции и так далее обладают успокоительным и одновременно дисциплинирующим влиянием на человека в условиях международной конкуренции, тем более что эти традиции сведены практически к нулю. Ни один человек, исповедующий ислам, не знает до конца, в чем он заключается. Ни один человек, исповедующий коммунистические ценности, не знает, в чем они заключаются. Ни один человек, которому нравится Сталин, не знает толком, что тот делал. Речь идет о наборе символических знаков, или сигнификатов, как говорили во времена моей молодости. Усвоение и оперирование ими никакой нагрузки не составляет, тогда как раньше люди все еще читали святцы, например. Ergo, можно на нулевом напряжении приобрести себе идеологию. Помните думающего рабочего? Он три года читал по несколько часов после работы «Капитал» Маркса. Представьте себе, кто сейчас на это способен? Ergo, создается идеология на нулевом напряжении, но эта идеология обладает стабилизирующей функцией, и этот стабилизационный механизм включается всегда в любой стране. И поэтому все страны на глазах становятся более консервативными".

    "— Вот, говорят, есть классы — буржуазия и пролетариат. Буржуазию считают классом только рабочие. Но буржуа не считают себя классом, и вот этот буржуазный индивидуализм сейчас стал универсальным. Это означает, что каждый индивидуалист, каждый знает только свои интересы, интересы эти таковы же, как и интересы всех остальных. Именно поэтому они противоречат интересам остальных. Каждый может делать работу каждого, и каждый делает все. У вас был тезис об индустриализации интеллектуального труда и о превращении интеллектуальных работников в новый пролетариат. Если знать эти процессы и посмотреть на историю, что будет следующим этапом? Ведь у пролетариев был идеал построения коммунизма — а какой идеал должен быть тут?

    — Не просматривается. Во-первых, мы находимся в самом начале процесса эксплуатации умственного труда. К тому моменту, как рабочие начали бороться за свои права, уже 200–300 лет прошло. А здесь пройдет больше. Это первое. Второе, что очень важно, в чем заключается разница между рабочим движением и нынешней ситуацией: каждый рабочий был занят своей работой. Это критиковал Маркс в том числе. Один рабочий что-то привинчивает, другой что-то отвинчивает, их труд специализирован и отчужден. Но теперь мы видим, что это их и спасало. Это создавало механизм солидарности. Если один отвинчивает, а другой привинчивает, они не портят друг другу жизнь. Они могут объединиться и выдвинуть совместные требования, потому что они не конкурируют. Мы же живем в обществе, где каждый делает все. И каждый делает одинаково. С одной стороны, растет вот эта спецификация вроде «я мусульманин». Но труд сам по себе построен на том, что все делают одно и то же. Во-первых, все работают в одном и том же месте — в интернете; во-вторых, кто бы что ни делал, все конкурируют со всеми — и солидарность в принципе невозможна. Субъект нынешнего положения вещей не только производитель и потребитель в одно и то же время, что ломает его психику, он еще рабочий и буржуа в одно и то же время. Работает он как рабочий, а конкурирует как буржуа. Почему возможна пролетарская революция? Потому что пролетариат может объединиться. Буржуазия не может объединиться, потому что каждый буржуа конкурирует с другим буржуа. Объединяются они только в случае кризиса, но в нормальное время это невозможно.
    Вот, говорят, есть классы — буржуазия и пролетариат. Буржуазию считают классом только рабочие. Но буржуа не считают себя классом, и вот этот буржуазный индивидуализм сейчас стал универсальным. Это означает, что каждый индивидуалист, каждый знает только свои интересы, интересы эти таковы же, как и интересы всех остальных. Именно поэтому они противоречат интересам остальных. Каждый может делать работу каждого, и каждый делает все".


    Борис Гройс
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Сейчас, когда массово заговорили об эмоциональном выгорании в профессиональном аспекте, нужно сказать о нём и без этого аспекта.
    Если представить нашу жизнь в социуме, она состоит из бесконечного каскада ситуаций, вызывающих наш эмоциональный отклик разной силы. Как только уходит в прошлое ситуация, которую люди эмоционально переживали, выражая свою позицию и свои оценки, на очереди новая ситуация, и, если жизнь социума увлекает не меньше собственной, человек может испытать эмоциональное выгорание.
    Каскад "информационных поводов" в социальных сетях, где мы проводим много времени, обескураживает безумной последовательностью или, скорее, непоследовательностью. Приходит в голову мысль о том, что "вбросы" в интернет поводов для дискуссий и для новых раздоров и расслоения в кругу пользователей не просто отвлекают людей от насущных проблем. Возможно, именно стимул для сильных эмоций и следующего за ними эмоционального истощения - главная задача этих "вбросов". Бесчувствие общества, уже растратившего чувства по незначительным поводам, - качество, удобное для нечистоплотных вожаков. Такое общество безразлично к несправедливости и покорно злу.

    Представляет интерес последние фазы, описанные в перечне стадий эмоционального выгорания Матиасом Буришем:
    Не растрачивайте энергию на пустяки, дорогие мои, чтобы её хватило на действительно важное.
     
  15. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Я уже писала на форуме про то, как расслаивается общество, выражая своё отношение по разным "информационным поводам".
    Одни люди не против расстрела карикатуристов, потому что "сами напросились", но против ареста бабушки за пару пачек масла. Другие говорят, что нечего с этими пенсионерами возиться, но им не нравится, что кого-то называют "тёлкой". Третьи нормально относятся к "тёлочкам", но не согласны, что немкам досталось от героев-освободителей. Четвёртые знают про изнасилованных немок, но знать не хотят о советском прошлом чеченцев и крымских татар. Пятые знают всё, но радуются "освобождению Крыма". Шестые не радуются, зато возмущены "Тангейзером". Седьмые приветствуют "Тангейзер", но возмущены "Левиафаном". И так далее.
    И вот я читаю об этом, понятым мной прежде интуитивно: "Человеческая психика устроена так, что, как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, неизбежно возникают его «сторонники» и «противники», «знатоки» и «эксперты», оголтелые «обвинители» и ярые «защитники» обвиняемого... Все методы боевой спецпропаганды объединяет единая цель. Она заключается в том, чтобы ослабить армию противника за счет внесения в ее ряды внутренней розни, взаимной ненависти и недоверия друг другу".
    Прочитайте сами.

    "Интересно, разглашаю ли я сейчас государственную тайну? Я ведь хорошо помню этот учебник с синим смазанным штампом спецчасти и тетради для конспектов с пронумерованными страницами, для верности прошитые насквозь толстой вощеной нитью.

    Совершенно секретно.

    Я учился на журфаке МГУ, у нас была военная кафедра. В обстановке секретности нас учили боевой спецпропаганде — искусству сеять раздор в рядах противника с помощью дезинформации и манипуляции сознанием.
    Страшное, доложу вам, дело. Без шуток.
    Боевая, или «черная», пропаганда допускает любое искажение реальных фактов ради решения пропагандистских задач. Это эффективное оружие, используемое с единственной целью вышибания мозгов противнику.
    Метод «гнилой селедки». Метод «перевернутой пирамиды». Метод «большой лжи». Принцип «40 на 60». Метод «абсолютной очевидности».
    Все эти методы и техники вы тоже знаете. Просто не осознаете этого. Как вам и полагается.
    Нас учили использовать техники боевой спецпропаганды против солдат армии противника. Сегодня они используются против мирного населения нашей собственной страны. Уже два года, читая российские газеты или просматривая телевизионные шоу, я с интересом отмечаю, что люди, координирующие в России вброс и интерпретацию новостей, явно учились по тому же учебнику, у того же бодрого полковника или его коллег.
    Вот например метод «гнилой селедки». Работает так. Подбирается ложное обвинение. Важно, чтобы оно было максимально грязным и скандальным. Хорошо работает, например, мелкое воровство, или, скажем, растление детей, или убийство, желательно из жадности.
    Цель «гнилой селедки» вовсе не в том, чтобы обвинение доказать. А в том, чтобы вызвать широкое, публичное обсуждение его… НЕсправедливости и НЕоправданности.
    Человеческая психика устроена так, что, как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, неизбежно возникают его «сторонники» и «противники», «знатоки» и «эксперты», оголтелые «обвинители» и ярые «защитники» обвиняемого.
    Но вне зависимости от своих взглядов все участники дискуссии снова и снова произносят имя обвиняемого в связке с грязным и скандальным обвинением, втирая таким образом все больше «гнилой селедки» в его «одежду», пока наконец этот «запах» не начинает следовать за ним везде. А вопрос «убил-украл-совратил или все-таки нет» становится главным при упоминании его имени.
    Или, например, метод «40 на 60», придуманный еще Геббельсом. Он заключается в создании СМИ, которые 60 процентов своей информации дают в интересах противника. Зато, заработав таким образом его доверие, оставшиеся 40 процентов используют для чрезвычайно эффективной, благодаря этому доверию, дезинформации. Во время Второй мировой войны существовала радиостанция, которую слушал антифашистский мир. Считалось, что она британская. И только после войны выяснилось, что на самом деле это была радиостанция Геббельса, работавшая по разработанному им принципу «40 на 60».
    Очень эффективен метод «большой лжи», который немного похож на «гнилую селедку», но на самом деле работает иначе. Его суть заключается в том, чтобы с максимальной степенью уверенности предложить аудитории настолько глобальную и ужасную ложь, что практически невозможно поверить, что можно врать о таком.
    Трюк здесь в том, что правильно скомпонованная и хорошо придуманная «большая ложь» вызывает у слушателя или зрителя глубокую эмоциональную травму, которая затем надолго определяет его взгляды вопреки любым доводам логики и рассудка.
    Особенно хорошо работают в этом смысле ложные описания жестоких издевательств над детьми или женщинами.
    Допустим, сообщение о распятом ребенке за счет глубокой эмоциональной травмы, которую оно вызывает, надолго определит взгляды получившего эту информацию человека, сколько бы его потом ни пытались переубедить, используя обычные логические доводы.
    Но особенно почитал наш бодрый полковник метод «абсолютной очевидности», дающий хоть и не быстрый, но зато надежный результат.
    Вместо того чтобы что-то доказывать, вы подаете то, в чем хотите убедить аудиторию, как нечто очевидное, само собой разумеющееся и потому безусловно поддерживаемое преобладающим большинством населения.
    Несмотря на свою внешнюю простоту, этот метод невероятно эффективен, поскольку человеческая психика автоматически реагирует на мнение большинства, стремясь присоединиться к нему.
    Важно только помнить, что большинство обязательно должно быть преобладающем, а его поддержка абсолютной и безусловной — в ином случае эффекта присоединения не возникает.
    Однако если эти условия соблюдаются, то число сторонников «позиции большинства» начинает постепенно, но верно расти, а с течением времени увеличивается уже в геометрической прогрессии — в основном за счет представителей низких социальных слоев, которые наиболее подвержены «эффекту присоединения». Одним из классических способов поддержки метода «абсолютной очевидности» является, например, публикация результатов разного рода социологических опросов, демонстрирующих абсолютное общественное единство по тому или иному вопросу. Методики «черной» пропаганды, естественно, не требуют, чтобы эти отчеты имели хоть какое-то отношение к реальности.
    Я могу продолжать. Учили нас вообще-то целый год, и список методов довольно велик. Важно, однако, не это. А вот что. Методы «черной» пропаганды воздействуют на аудиторию на уровне глубоких психологических механизмов таким образом, что последствия этого воздействия невозможно снять обычными логическими доводами. «Большая ложь» достигает этого эффекта с помощью эмоциональной травмы. Метод очевидности — через «эффект присоединения». «Гнилая селедка» — за счет внедрения в сознание аудитории прямой ассоциации между объектом атаки и грязным, скандальным обвинением.
    Проще говоря, боевая спецпропаганда превращает человека в зомби, который не только активно поддерживает внедренные в его сознание установки, но и агрессивно противостоит тем, кто придерживается иных взглядов или пытается его переубедить, пользуясь логическими доводами. Иначе, собственно, и быть не может. Все методы боевой спецпропаганды объединяет единая цель. Она заключается в том, чтобы ослабить армию противника за счет внесения в ее ряды внутренней розни, взаимной ненависти и недоверия друг другу.
    И сегодня эти методы применяются против нас самих. И результат, к которому они приводят, ровно тот, для достижения которого они и были созданы. Только взаимная ненависть и внутренняя рознь возникают не в армии противника, а в наших домах и семьях.
    Просто выйдите на улицу и посмотрите, как изменилась страна за последние три года. Мне кажется, против собственного населения боевая спецпропаганда работает даже эффективнее, чем против солдат противника.
    Наверное, потому, что в отличие от солдат противника мирное население не может себя защитить".


    Владимир Яковлев

    Источник.
     
  16. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Я, конечно, не большая поклонница того, что тезисы, относящиеся к жизни, подкрепляются литературными примерами, однако размышление Эпштейна на цитаты, очищенные от этого приёма, не делится. Поэтому - целиком.
    Ещё одна ловушка для людей, которая может выглядеть благородней, чем простое огруппление мышления или влияние толпы. Вернее, это ещё один взгляд на целый ряд социальных и личных связей - и на то, с чего я начала эту ветку ("обаял-раскрутил-слил"), и на манипуляции в целом; в конце статьи - зловещий вариант этого явления, но и прочие варианты, как рассуждает Михаил Эпштейн - и я с ним согласна, - деструктивны по своей сути.

    "Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

    Симпсихоз - психическая взаимозависимость двух или нескольких личностей. Они душевно зациклены друг на друге, переживают одни и те же настроения, которые мгновенно передаются от одного к другому. Такой симпсихоз бывает между членами семьи или маленького сообщества, например, секты или партии. С одной стороны, среди них усиливается чувство счастья, надежности, безопасности, доходящее до эйфории, - и вместе с тем отрицательные эмоции, взаимно резонируя, могут выливаться в ссоры, приводить к нервному срыву.
    Есть разные градации и стадии симпсихоза, вплоть до полного эмоционального слияния двух существ, как в "Старосветских помещиках": "вся привязанность их сосредоточивалась на них же самих".
    Симпсихоз может быть психологически выгоден для обоих участников, эмоционально их укреплять, увеличивать жизнестойкость, сопротивляемость внешним обстоятельствам. Отношения партнеров при этом могут быть равноправными или подчиненными, т.е. один более зависим, другой господствует - случай душечки, которая приникает к более сильной или властной душе. Этот психоцарь, или душа-госпожа, может покровительствовать более слабой, зависимой душе - или угнетать ее, поглощать ее энергию.
    Симпсихоз может быть полезен одному, но вреден другому партнеру - тогда такое отношение называется паразитизмом и вампиризмом. Паразитизм - это когда психически более слабый партнер использует резервуары энергии более сильного. Вампиризм - когда более сильный партнер пользуется энергией слабого, еще более ослабляя его.
    Симпсихоз может быть опасным и разрушительным для обоих партнеров, даже если они нуждаются друг в друге и не в силах разорвать этот союз, как в случае Настасьи Филипповны и Рогожина, которые не могут быть ни вместе, ни врозь и продолжают психологически истязать друг друга. Такой негативный симпсихоз часто разрешается смертью, убийством или самоубийством.
    Симпсихоз может связывать троих или нескольких, что проявляется в так называемых "треугольниках" или "квадратах", множественных любовных союзах, которые включают в себя ревность, соперничество - или щедрость и самоотречение. Такой случай симпсихоза описывает Герцен в "Былом и думах" - отношение двух супружеских пар: Герценов и Гервегов, с их попарной и перекрестной психической зависимостью, постоянными истериками, жертвами, мщением. "Все мы так сжились – я не могу себе представить существование гармоничнее", - писала Натали Герцен подруге. Но вскоре это сожительство – в кавычках и без - превратилось в ад...
    Сходную коллизию можно отметить в истории первого брака Ф. Достоевского: он был влюблен в свою будущую жену Марию Исаеву, а она любила учителя Вергунова, и двое соперников плакали друг у друга на груди и жертвенно отрекались от возлюбленной ради счастья другого.
    Симпсихоз возможен не только между индивидами, но и между индивидом и коллективом, вождем и народом, причем их отношения тоже могут быть мучительными для одной или для обеих сторон. Такой тип симпсихоза изображен в новелле Т. Манна "Марио и волшебник", где странствующий фокусник проводит сеанс магии и психически подчиняет себе волю зрителей, одновременно сам порабощаясь ею и впадая временами в состояние транса. Это взаимное истязание прерывается выстрелом - Марио мстит волшебнику за то, что он совершил психическое насилие над ним. Можно провести параллель между двумя "простецами": Рогожиным у Достовского и Марио у Т. Манна. Оба избавляются от мучительного для них симпсихоза, убивая своих изощренных поработителей, своих психовампиров.
    Симпсихозы могут разрастаться, как кораллы, в целые психические колонии, как в романах Достоевского, где, например, отец и братья Карамазовы, Катерина Ивановна, Грушенька, Лиза Хохлакова, отчасти и семейство Снегиревых, образуют единый симпсихоз, напряженное поле эмпатий, эмоционального господства и рабства.
    Симпсихоз основан на избирательных психических тяготениях личностей, на взаимной "склейке". Есть личности, более склонные к таким образованиям, так сказать, "клейкие", и есть "сухие", которые отталкивают любую зависимость. Клейкая личность ищет любых способов психозависимости, как активных, так и пассивных, в ней угадывается некая душевная губчатость, способность всасывать чужие психоэнергии или вливать свою энергию в других. Клейкая личность эмоционально обволакивает людей и вольно или невольно навязывает им роль партнеров в душевных взаимодействиях. Она может быть двувалентной или многовалентной, в зависимости от того, достаточно ли ей одного партнера для образования прочного (созидательного или разрушительного) симпсихоза - или ей нужны несколько партнеров, которые передают друг другу энергию психовлияний и психозависимостей и оказываются накрепко связанными этой цепью. В центре такого психоконсорциума может стоять один человек, образующий радиальные связи со своим окружением, или это может быть более плюралистическая конфигурация, с несколькими центрами притяжения и отталкивания.
    Один из самых масштабных вариантов симпсихоза - психократия, такой политический режим, который определяется психическим взаимодействием власти и общества. Когда у власти не остается других рычагов воздействия: экономических, культурных, конструктивно-цивилизационных, креативно-социальных, - она использует внушаемость населения для достижения своих целей. В конце концов, такое взаимодействие переходит в чисто нервную стимуляцию и симуляцию, провоцирование массовых психозов, истерик, что ставит государство на грань нервного срыва, истерического коллапса и соответственно, исторической катастрофы. При этом происходит интенсивное расходование и истощение психических ресурсов и власти, и общества, что эмоционально переживается как взаимное истязание, как соревнование в психической выносливости - у кого скорее исчерпается терпение. Власть, как истеричная Настасья Филипповна, помыкающая своим поклоником и вместе с тем психически зависимая от него, может спровоцировать характерно рогожинскую реакцию: мгновенный переход от обожания к физической расправе как единственному способу разрыва далее невыносимого симпсихоза".


    Михаил Эпштейн, "Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня"
     
  17. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    ""Мой личный ад теперь уж мне понятен". В аду я буду обречен вечно отвечать на звонки слушателей радио "Говорит Москва" - и мне нельзя будет даже улыбнуться.
    - Пожилой женский голос (удрученно): "Ну почему Путину не дают нырять у европейских берегов? Он же только один это и может..."
    - Бодрый, молодой, мужской: "В России исторически сформирована культура высшей веры - царю, богу и Христу. И Иван Грозный часто в народ ходил, чтобы ему сказали, что они думают. Поэтому все верят Путину и знают, что от него правду скрывают. Поэтому правда на нашей стороне"
    - [моя реплика: "... если изменений в экономике сделано не будет, в долгосрочной перспективе Россию просто разорвет на части - часть Китаю, часть уйдет к Украине, часть - еще куда-то"] Бодрый, зрелый, возмущенный: "Ваш гость он там у вас что, ненормальный совсем? Хохляндии не сегодня-завтра конец придет, там все уже, - какое "уйдет к Украине"?"
    - Опытный, спокойный, пожилой: "Санкции это потому, что нам нужна суверенная экономика. А все эти экономисты, они там сидят в своих финансовых институтах, и говорят нам, что надо деньги за границей держать. А вот если бы вам [ведущая - девушка] муж сказал, что он деньги будет у соседки держать - вы же бы его вениками погнали бы..."
    - Поставленный, громкий, мужской (поучающе): "Вот вы говорите, продуктовые санкции - чтобы наказать Европу [я такого не говорил]. Совсем нет. Там им в Европе не доносят правду о России, искажают, представляют нас плохими. Санкции - это чтобы каждый фермер там понял, какие мы на самом деле, чтобы правду донести"
    - По интернету: "А почему вы говорите, что в России суверенная экономика - это плохо? Вот США - создали суверенную экономику, огородились колючей проволокой от всех, выставили армию, и все у них хорошо!"
    - По интернету: "Я хотел уточнить, в Советском Союзе было отлично с производством. Просто было разделение труда - было решено что одежду и вообще товары будут производить и продавать в других странах соцлагеря"
    - Снова по интернету: "Что вы говорите, что СССР работал на немецких станках? Ответьте тогда, на каких станках летал Юрий Гагарин?"
    Ну вот. А еще сегодня меня молодой прогрессивный и вообще очень приятный и разумный журналист спрашивает: "Ну, социализм в СССР, это же когда бесплатно все было?" Ад - он везде..."
    Андрей Мовчан

    Три "толчка" (совершенно независимые друг от друга) с утра подвигли меня вернуться к этой ветке.
    Первый - чужое желчное высказывание, что слишком много понастроено разных магазинов, так глаза и мозолят, и всякие продукты там продают, и до чего ж это противно... Высказывание это было, как я понимаю, мыслящего и - по задумке Создателя - интеллигентного человека. Мне тут же подумалось, что это один из тех самых ожидаемых тревожных сигналов, что промывка мозгов проходит успешно.
    Второй - несколько "контрапунктом" - сегодняшняя фраза в разговоре с сыном. Сын: "Мне важнее моя голова и то, что в ней..."
    Третий - текст в сети, только что. Из него:
    "В бихевиоризме есть такое понятие - перенос, сначала триггером является запрещенная еда, потом азарт и агрессия переносится дрессировщиками на того, кто держит еду в руках, и так далее. Главное, крыса уже раззадорена, она в веселой ярости и азарте преследователя, а перевести азарт травли на любой объект - дело техники.
    Как я и предполагал, в первую очередь объектом становятся слабые, прекреаты, сейчас очередь лавочников, которые по своей возбуждающей чернь беззщитности сродни бедолагам-креаклам. В зоне, лагере класс опущенных изначально очень разнородный социально, там есть и бывшие очкарики и бывшие ларечники.
    <...>
    Надо признать, что коллективную крысу непросто растолкать, она ленива и все же рефлекторно труслива. Приходится показывать образцы поведения, буквально натравливать: давить еду под камеры, громить музейное имущество.. Демонстративно глумиться над очкариками в суде и на избирательных участках. Показывать изуродованные трупы и хохочущих садистов в роликах... И смотри-ка, эти ленивые твари все равно не несутся стаей громить. Да, пока, но суггестия такая тонкая штука. Крысы лягут спать, во сне телевизионные картинки-команды преобразуются в очевидность, и наутро они проснутся гораздо более готовыми. Потом новый цикл терапии, со сломом очередных социальных, этических табу, и так до полной готовности".


    А теперь я расскажу старую историю из своей жизни. Она короткая.
    Очень давно, в самом начале "перестройки", когда я ещё смотрела телевизор, я спросила однажды мужа: "Слушай, а помнишь, по телевизору постоянно показывали... бла-бла-бла (это неважно для рассказа)... и только сейчас я заметила, что этого на телевидении нет. Когда это прекратилось-то?" Муж рассеянно посмотрел на меня и ответил: "Этого не было никогда".
    Последнее - тот момент истории, ради которого я её рассказала.
    Если для того, чтобы люди поверили, что нечто заслуживает их внимания, это нужно озвучивать несколько раз, убеждать их в этом, то для того, чтобы нечто стёрлось из памяти полностью, об этом нужно просто замолчать. Эффект от этой технологии я увидела перед собой.
    Эта история дополняет первый и третий "толчки", которые я сегодня получила: новая, простая и понятная отредактированная реальность уже заняла умы граждан, и с ней диссонирует старая реальность с нарядными вывесками и маленькими, но изобильными продуктовыми лавками. Сетевые сообщества уже начинают ностальгировать о славном времечке, когда всё было просто и понятно: на всю округу один магазин "Хлеб" (с часу до двух обед; по два сорта батонов и хлеба; Кать, скажи, пусть больше не занимают!..), "Продукты", "Аптека" и "Почта", "Промтовары" и кафе "Ветерок", ватрушка, которую так редко покупали родители, шоколадный маргарин, завёрнутый в серую шершавую бумагу... Всё это методично реконструируется в умах и замещает свободу от маргарина и пр., расширяющиеся границы, всё то, что сменило славное времечко, гибель людей в давнем и недавнем прошлом и многое другое.
    А фраза моего сына зачем? Это такая ценность, которая противостоит навязываемым мотивам, заёмным мыслям и оценкам, не даёт нам забывать то, что умалчивается, чтобы мы не оказались в положении человека, который твёрдо говорит о реальном прошлом "Этого не было никогда", потому что ему просто перестали о нём напоминать.
     
  18. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Практические советы для подготовленных личностей; как дубина против любого неудобного собеседника не годятся, с манипуляторами эффективны.

    "19 техник психологической защиты от манипуляций.

    При использовании предлагаемых далее способов психологической защиты от навязчивых и манипулятивных действий необходимо соблюдать следующие условия:
    Четкие речевые формулировки.
    Правильно подобранные интонации.
    Основательность в ответе, которая достигается с помощью выдерживания пауз перед ответом и неторопливостью ответа, обращенностью ответа в пространство.
    Рассмотрим далее несколько эффективных способов блокирования нежелательных или неуместных попыток манипулирования.

    Прием 1. Техника бесконечного уточнения. Применяется, когда партнер по общению эмоционально требует чего-то или в чем-то обвиняет. В этом случае выясните как можно подробнее и точнее все, что с ним происходит, не вступая в пререкания, объяснения или оправдания. Ваш партнер может усиливать давление, вызывая вас к сопротивлению, но вы должны стойко удерживаться на позициях человека, желающего выяснить мнение другого.
    Умение поставить вопрос, требующий содержательного и развернутого ответа, активизирует собственные интеллектуальные усилия. Для того чтобы задать вопрос или ответить на вопрос по существу, нужно подумать, следовательно, часть энергетического заряда перевести из эмоционального потока в рациональный. Кроме того, выигрывается время, которое партнер тратит на обдумывание ответа. Тем самым, задавая уточняющий вопрос, мы получаем время и энергию для того, чтобы не дать чувствам ошеломить нас.

    Прием 2. Техника внешнего согласия, или Наведение тумана. Эта техника особенно эффективна против несправедливой критики или откровенной грубости. Уверенный человек внешне соглашается, хотя может и не изменить своей позиции. Например:
    «Какая неожиданная мысль! Надо будет ее обдумать...»;
    «Я подумаю над тем, как мне учесть это в работе»;
    «Я подумаю, имеет ли это ко мне отношение»;
    «Может быть...»

    Прием 3. Техника испорченной пластинки. В ответ на нападение адресат формулирует емкую фразу, содержащую важную информацию нападающему. Фраза должна быть такой, чтобы можно было повторить ее несколько раз, не нарушая осмысленности разговора. Фраза должна произноситься как заевшая пластинка, с одной и той же интонацией. В тоне не должно быть ни «металла», ни «яда». Эта техника использует старое правило:
    Сначала скажите им, что именно собираетесь им сказать.
    Потом скажите им то, что вы собираетесь им сказать.
    Потом скажите им, что именно вы им сказали.

    Прием 4. Техника английского профессора. Партнер корректно выражает сомнения по поводу того, что выполнение чьих-либо требований действительно не нарушает его личных прав:
    «Джордж, вы не могли бы говорить немного помедленнее и более короткими фразами, чтобы я мог переводить более точно?»
    «Боюсь, что нет... Видите ли, говорить быстро и длинными фразами — это часть моей личности»
    Возможные варианты ответов:
    «Это составляет предмет моих убеждений»;
    «Если я сделаю это, то буду уже не я»;
    «Это не согласуется с моим представлением о себе».

    Прием 5. Спокойствие и отчужденность. Эффективная психозащита требует определенной психологической холодности и отчужденности. Гнев, страх, злоба, удивление, радость должны быть купированы до того, как будут предприняты конкретные действия по психозащите. Если подобную эмоцию полностью купировать трудно, то ее нужно усложнить и трансформировать — злобу и ненависть перевести в сарказм, страх и удивление — в настороженность, радость — в иронию и пр. Если вы разозлитесь или рассердитесь — вы проиграете.

    Прием 6. Поиск и подключение дополнительных факторов, способных повлиять на ситуацию. Всегда существуют потенциальные ситуационные силы, работающие на нас — будь это время, люди, общественные стереотипы, какие-то параллельные события. Может сгодиться все, что манипулятор исключил из ситуации, «подгоняя» ее под себя. Кто-то спланировал общение дома? — перенесите его на улицу! На вас пытаются воздействовать наедине? — поднимите тему в компании! Изменяйте ситуационное поле таким образом, чтобы оно стало чужим для манипулятора и создавало дополнительные выгоды для вас.

    Прием 7. Предварительные тренировки на чужом поле. Периодически стоит практиковать нетипичное для себя поведение — нарушать свой обычный ролевой и личностный образ. С одной стороны это увеличивает степень свободы поведения, с другой — делает вас менее прогнозируемыми.

    Прием 8. Не принимайте чужой оценки ситуации. Если вы приняли чью-то оценку ситуации и начали планировать какие-то действия в соответствии с этой оценкой — манипулятор добился своего. Нужно не только отвергать чужие ситуационные рамки, но и предлагать собственную оценку ситуации. Ваше избавление от навязанных кем-то рамок может начаться с фразы: «А теперь позвольте рассказать, как я вижу все это...» — и далее уже можно рисовать ситуационную картину из точки, выгодной именно вам.

    Прием 9. По возможности не принимайте обязательства, навязанные вам извне. Лучше претерпеть кратковременные потери в деньгах, времени и силах, чем взяться выполнять внешне некритичные для вас обязательства, которые навязываются извне. Нужно исходить из того, что важны прежде всего обязательства перед собой.

    Прием 10. Способность изменить отношения. Нужно помнить, что любая межличностная ситуация обратима: всегда имеется возможность отступить назад из любой межличностной ситуации и сказать контролирующему и манипулирующему (будь это шеф, супруг(а), политик и пр.): «Я могу продолжать жить без твоей любви, дружбы, расположения, плохого обращения, даже если такая жизнь будет трудна для меня — пока ты не перестанешь делать А и не начнешь делать Б».

    Прием 11. Избегать спровоцированных бездумных действий. Если кто-то настаивает, чтобы что-то было сделано «немедленно», никогда не стоит соглашаться с этим сразу. Для начала выделите время на обдумывание ситуации и получение дополнительной информации. Следует также настаивать на внятных объяснениях. Слабые объяснения являются признаками обмана или недостатком знаний у якобы информированного собеседника.

    Прием 12. Критическое восприятие ситуационных требований. Следует критически подходить к любым ситуационным требованиям, какими бы тривиальными они ни казались: ролевые отношения и правила всегда должны пониматься, но далеко не всегда — приниматься. Групповые ритуалы, лозунги, обязанности и обязательства — все это зачем-то нужно кому-то. Требования, вытекающие из ситуации, далеко не всегда обязательны к исполнению.

    Прием 13. В жизни почти не бывает простых решений. Если кто-то говорит о «простых решениях» ваших сложных личных, социальных и политических проблем, то это, скорее всего, неправда.

    Прием 14. Не бывает мгновенной «приязни». Не существует такой вещи, как внезапная и безусловная любовь, доверие или дружба со стороны незнакомых людей. Дружба и доверие всегда развиваются со временем и обычно включают взаимообмен, преодоление и соучастие —т.е. предварительную работу с обеих сторон. Поэтому «внезапная любовь» и «вдруг возникшая» дружба скорее всего являются тем ситуационным фоном, который манипулятор создает для более успешного влияния для вас.

    Прием 15. Отделение себя от всех. Следует избегать «тотальных ситуаций», когда обращаются и указывают «всем», а не вам лично. В подобных ситуациях очень мало личного контроля и свободы, поэтому немедленно стоит определить границы собственной автономии и на всякий случай подготовить психологические и физические пути для отхода.

    Прием 16. Ваши ошибки — ваша проблема. Стремитесь сразу распознавать симптомы «чувства вины», провоцируемой у вас кем-то, и никогда не действуйте исходя из мотива вины. Ошибки неизбежны, но это — ваши ошибки. Поэтому не стоит спешить исправлять ошибки тем способом, который спланирован не вами.

    Прием 17. В каждой ситуации есть что-то новое. Будьте внимательны к тому, что вы делаете в «типичной ситуации». Нельзя позволять привычке и стандартной текущей процедуре заставлять вас действовать бездумно — ведь каждая последующая «типичная ситуация» всегда является слегка иной, а вашими шаблонными действиями всегда можно воспользоваться ввиду их высокой прогнозируемости.

    Прием 18. Не связывайте себя прошлым поведением. Когда кто-то упоминает о вашей «надежности» — всегда стоит насторожиться. Ведь совершенно нет необходимости поддерживать соответствие между вашими действиями в разные моменты времени — и вы, и ситуация можете измениться. Поэтому статус «надежного» всегда несколько фальшив, так как он предусматривает какие-то действия и реакции, зависящие не от ситуации, а от самого статуса «надежности». Гораздо предпочтительней статус «адекватности ситуации».

    Прием 19. Надумали — действуйте! Недостаточно просто понять, что имеет место манипулирование, — нужно всегда быть готовым открыто не подчиниться, защищаться, бросать вызов, а также претерпевать последствия такого поведения".


    Источник.

    Нужно уточнить несколько моментов.
    "Групповые ритуалы, лозунги, обязанности и обязательства — все это зачем-то нужно кому-то. Требования, вытекающие из ситуации, далеко не всегда обязательны к исполнению". "...«внезапная любовь» и «вдруг возникшая» дружба скорее всего являются тем ситуационным фоном, который манипулятор создает для более успешного влияния для вас". Утешая себя, что из союза с вами нельзя извлечь материальную выгоду, и, значит, ситуация с вами - не из этой категории, и здесь всё по-честному, вы пропускаете другой мотив манипуляции - выгода может быть в сфере отношений, эмоций и влияния без "материальной" основы. Цели манипулятора могут включать в себя принадлежность к группе, положение в ней и эмоциональную подпитку от присутствия в группе.
    "Когда кто-то упоминает о вашей «надежности» — всегда стоит насторожиться". "...никогда не действуйте исходя из мотива вины". Это крючки, которые нам известны с раннего детства, из родительского дома. Они обычно не ощущаются как крючки, имеют благородные формы и считаются нормой общения даже среди любящих людей. Следует насторожиться и тогда, когда приёмы 16 и 18 показались циничными и бездушными. Это признак, что вы уже смирились с ситуацией манипулирования вами.
     
  19. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "СВОБОДА

    "Стадо, которое, чуя опасность, сбивается в плотный сгусток, ребенок, который с плачем виснет на матери, отчаявшийся человек, который ищет убежища в собственном Боге, — все они желают возвратиться из бытия на свободе назад, в то связанное растительное, из которого были отпущены в одиночество."
    О. Шпенглер

    "Может ли свобода стать бременем, непосильным для человека, чем-то таким, от чего он старается избавиться? Почему для одних свобода — это заветная цель, а для других — угроза? Не существует ли — кроме врожденного стремления к свободе — и инстинктивной тяги к подчинению?"
    Э. Фромм

    "Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом."
    Л. Н. Толстой​

    Драматичность человеческой ситуации усугубляется тем, что «досознательное» бытие, тень которого представлена в человеке его телесностью, обладает собственными степенями свободы, собственной спонтанностью. Сознание отрицает этот тип свободы. Оно нарушает, разрывает бессознательную спонтанность живого, ввергая человека в «новую спонтанность»: спонтанность языка и истории. Свобода оказывается, таким образом, релятивным понятием.
    Человек, пока он жив, не может избежать «закономерностей» взаимодействия этих двух спонтанностей, парадокса «детерминизма исторической спонтанности». Он обречен на свободу языка и историчности, хотя предпринимает колоссальные усилия для ухода от этого типа свободы. Ради несвободы? Да, но можно сказать, что ради другой свободы — свободы бессознательной спонтанности, свободы от тягостного выбора альтернатив. Возможна ли «бессознательная» свобода? Связана ли свобода исключительно с сознательным выбором? Как быть с двумя видами свободы: «позитивной» («свободой для...») и «негативной» («свободой от...»)?
    Есть некоторые основания предполагать, что позитивная свобода — это «спонтанность», и как таковая она присуща не только человеку, но и «тварному» миру природы. У «тварного» универсума есть свои степени свободы как на уровне живого, так и неживого (вместе с Н. Бором и вопреки А. Эйнштейну я склоняюсь к мысли, что вселенная обладает квантовой, то есть вероятностной фундаментальной структурой).
    Нет оснований отказывать миру в свободе, продолжая абсолютизировать лапласовский детерминизм, пусть даже в расширенной и изящной редакции Эйнштейна. В этом смысле человек обладает позитивной свободой, как и мир вне человека. Несвобода, следовательно, вневременность, стационарность, жесткая детерминированность «объективного мира» — это конструкт, миф классического разума, унаследованный им от архаического «магического детерминизма» и от просвещенческого провиденциализма.
    <...>
    Относительность этих понятий, однако, не размыта, а структурна. Свобода «природы» и свобода истории взаимно ограничивают друг друга. Спонтанность человеческого сознания ограничивает (отрицает) спонтанность «природности» человека и наоборот. Друг для друга они предстают как вид несвободы. Но картина, вероятно, еще сложнее. Фундаментальная особенность человеческой свободы и то, что отличает ее от любой природной спонтанности, — это ее принципиальная связь с ответственностью и вменяемостью.
    Ответственность человека — это именно ответственность его свободы, ответственность принятия самого факта своей свободы. Затем только возможно взятие на себя "вторичных" ответственностей за конкретный выбор поступков.
    Свободная ответственность обычно замещается внешне похожей на нее, но, по сути, противоположной ей компенсирующей «ответственностью» перед закрытыми моральными нормами и закрытыми социальными институтами.
    Для человеческого сознания, для его свободы, для спонтанности расширения рефлексивного горизонта опасность несвободы кроется в архаической структуре быта, ритуала, социума, мифа. Рост сознания, рефлексивной способности продуцирует то время, ту необратимость, которую пытается остановить миф. Миф сопротивляется фундаментальной историчности, пытается ограничить свободу развертывания рефлексии. При этом «миф», «космос», стационарный «холодный» социум, стационарная закрытая мораль защищаются как бы от двух спонтанностей: так сказать, «сверху» — языковая рефлексия, и «снизу» — «quasi-биологическая» хаотическая спонтанность, которая выплескивается в ритуале, мистериях, карнавале. Но угроза «снизу», благодаря ритуалу, контролируется и канализируется, а угроза «сверху» оказывается для социальной закрытости опаснее. Именно поэтому Сократ был осужден и предан смерти.
    Итак, мы столкнулись с парадоксами сознательной телесности. Человек не есть сознание, он носитель сознания, и нюанс этот важен. Сознание обладает собственной свободой, собственной спонтанностью. Но сам человек — точка пересечения, точка разрыва, точка встречи спонтанности жизни и спонтанности сознания. Взаимодействие этих двух спонтанностей, их взаимное ограничение и конфликт обладают своими закономерностями. Человек не свободен от этой встречи двух свобод, от парадоксов и разрывов двойной спонтанности. Человек не свободен от своей свободы в ее двойной контрнаправленности. Это относится к человеческому виду в целом. Скомпрометированный марксистский тезис «свобода есть осознанная необходимость» обретает некоторый смысл, если мы подчеркнем, что речь идет о необходимости самой свободы. Свобода есть осознанная необходимость свободы.
    Окончательное, бесповоротное «бегство от свободы» неосуществимо, если мы выбираем жизнь, а не самоубийство и не безумие. Массовые попытки к такому бегству слишком дорого обходятся человечеству. Пока человечество живо и стремится выжить (хотя наличие этого стремления может быть поставлено под вопрос), единственной, судя по всему, формой, делающей выживание наиболее вероятным (но не более того), является «осознанная необходимость свободы».
    Последняя на уровне социума приобретает достаточно определенное структурное выражение.
    Речь идет о той структуре, которая обеспечивает на данный момент максимум «осознанной свободы», способствует предельному сознанию социума. Как это ни банально звучит, речь идет о структуре открытого общества. Открытая правовая структура обеспечивает выведение в поле сознания, в поле высказанности, диалога, речи («парламента» в широком смысле, от французского «parler») максимума «реальностей», что связано со структурой свободного информационного обмена. Ошибочно полагать, что такое общество решает или может решить все проблемы. Но гипотеза, что оно в состоянии в принципе осознать и актуализировать решение любой проблемы, представляется оправданной".

    Михаил Аркадьев

    Источник.
     
  20. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Не вешайте трубку... Ваш звонок очень важен для нас..."

    Стоит вернуться к тому, с чего начиналась эта ветка.
    Хотя описанная ситуация, как кажется, относится к специфической офисной среде, "принципы кукушонка" -
    - в действительности применяются везде, от самых личных до сугубо чиновничьих отношений. Я сама не раз испытала их на своей шкуре (в качестве наивной самоотверженной работяги, которую легко подкупить задушевностью и особым отношением - "обаять" и "раскрутить", - чтобы потом, когда работяга становится отработанным материалом, демонстративно унизить его, в идеале уничтожить как члена группы - "слить"). По Шострому, это манипулятивные отношения пары "Диктатор" (часто под маской "Славного парня") - "Тряпка".
    А теперь - к последнему тексту в этой ветке:
    Приём 14 прямо относится к первому материалу этой ветки. Приём 12 - опосредованно, когда "кукушата" со своими принципами определяют характер группы. И, опять же, это касается не только небольших групп, но и значительных частей общества.
    Так вот, для всех этих обстоятельств есть универсальная рекомендация. Как только в рабочих или других формальных отношениях неожиданно и быстро возникает ощущение исключительного взаимопонимания, не имеющее реальных оснований, если ваш партнёр утверждает это и вы начинаете в это верить - решительно прекращайте эти отношения. Если вы, не имея таких целей, оказываетесь вдруг опутанными обязательствами, в роли, которой не хотели и не ждали, выходите из этих отношений или из группы. Стопроцентно вами манипулируют в каких-то целях, вам чужих и не нужных.
     
  21. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "Растворяясь в массе, человек теряет самую свою суть: ответственность. С другой сторон, отдаваясь тем задачам, которые ставит перед ним общество (от рождения ли он принадлежит к этому обществу или по выбору), человек приобретает дополнительную ответственность. Раствориться же в массе значит избавиться от индивидуальной ответственности. Когда человек ведет себя так, словно он – всего лишь частица целого и только это целое имеет смысл, он может радоваться облегчению своей ответственности. Желание бежать от ответственности – мотивация всяческого коллективизма. Подлинное общество – непременно общество ответственных личностей. Масса – сумма обезличенных существ".

    "Масса не терпит индивидуальности, не говоря уж о том, чтобы предоставить индивидуальному существованию возможность реализовать в ней смысл. Если отношения личности с обществом можно сравнить с отношениями камешка к мозаике в целом, то отношения отдельного человека с массой можно сравнивать с отношениями булыжника и мостовой: все камни одинаково обтесаны и с легкостью заменяются, для целого отдельный камень уже не имеет качественного значения, да и целое уже не целое, а просто большое – так и масса учитывает лишь пользу от человека, но не его ценность и достоинство.
    Смысл личности реализуется прежде всего в обществе, поэтому ценность человека определяется обществом. Но чтобы у общества был собственный смысл, оно должно сохранить индивидуальность входящих в него людей".

    Виктор Франкл, "Общий экзистенциальный анализ"
     
  22. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    "...история... дает два полюса проявления свойств, которые более других похожи на смелость. Полюс, так сказать, массового, коллективного героизма и героизма индивидуального. Храбрости, когда ты в опьяненной мечтой толпе, внутри влиятельного и авторитетного большинства; и отвага протеста, когда ты, напротив, один или с товарищем противостоишь этому большинству, и должен быть храбрым без рампы и переполненного зала. А, скорее, под свист и неодобрение его.
    <...> ...отстаивать свое мнение в зияющем меньшинстве, это, конечно, удел одиночек. То, чего почти нет, так это трудно и настолько малоавторитетно. Повторять не возникает желания. И не появляется традиция, колея.
    Но зато вместе с другими, с ощущением, что тебя видят и тобой восхищаются, да и социально твое поведение оценивается комплиментарно (поддержка и энтузиазм миллионов), это да, это мы можем.
    Можем, ничего не вызывает сомнений? Вызывает.
    Отечественный полководец неслучайно призывал побеждать не числом, а умением. А раз призывал, раз формулировал это как цель, значит, не так был уверен, что эта цель уже достигнута.
    Конечно, если говорить о воинской доблести, то здесь всегда проблематично отделить храбрость от умения. Скажем, говорить об исключительной воинской доблести немцев – затруднительно, а вот о воинском умении можно рассуждать куда с большим основанием.
    <...>
    Обычно мы наиболее экспрессивны в доказательстве того, в чем не уверены. То, в чем уверены, присутствует в виде рутинной нормы и особенно трепетного и эмоционального отстаивания не требует. И боги, как мы помним, нервничают, когда в себе сомневаются, да и люди, конечно, тоже.
    Так что с психологической точки зрения постоянная демонстрация своей крутизны, по меньшей мере, подозрительна. А вместе с исторической составляющей, даже столь избирательно и пунктирно очерченной, позволяет предположить: демонстративная удаль моделирует то, чего нет. Хочется быть, да не выходит. Поэтому и приходится реальность заменять символическим изображением, обгонять со свистом соседа на дороге и нарываться на драку, дабы доказать себе и окружающим, что ты по-настоящему крут".

    Михаил Берг
     
  23. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Психолог Ирина Чеснова в простой доступной форме пишет о принципах общения - и в сети, и вне сети. Эти принципы не изменят, как по волшебству, атмосферу любого диалога, но если ваш собеседник настроен на диалог и не глуп, они будут работать.

    "Ввяжусь, пожалуй, в дискуссию о том, какое общение можно считать уважительным, деликатным и экологичным, и как в этих (ужас каких жёстких) рамках "не скрывать своих чувств", "говорить правду", "выражать своё мнение" и не потонуть в хвалебных одах и розовых соплях.

    1. "Я всегда говорю людям правду, мне что, теперь нельзя?"
    Можно. Как сказала недавно одна из моих коллег (простите, я не помню, кто именно), говорить можно любую правду. Но любую правду про себя, а не про другого. Это значит, ваша правда о том, что "ты криворукий идиот, даже полку прибить не можешь", никому не нужна. Ещё раз: ваша "правда" про чужую криворукость никому не упала. Это оскорбление, а не правда. Оставьте её при себе. Ваша правда про себя звучит так: "я так надеялась, что эта полка будет висеть здесь уже сегодня, я очень злюсь, что мои планы летят к чертям".

    2. Как выражать своё мнение, отличное от мнения другого? Очень просто - словами "у меня другое мнение" (далее следует мнение, начинающееся со слов "я считаю, что", "я верю в то, что", "мой опыт говорит о том, что") или "я не согласен".
    Многие люди, как оказалось, не понимают разницу между "вы не правы" и "я не согласен".
    "Вы не правы" и "Я не согласен" - это одновременно и внутренняя позиция, и отражение мировоззрения конкретных людей, того, как они мыслят, с какой точки смотрят на мир.
    "Вы не правы" - это про такую точку: есть какое-то правильное мнение (манера одеваться, способ жить, etc) и неправильное, у меня - точно правильное, и если оппонент считает (видит, высказывается) иначе - значит "вы не правы", "вы заблуждаетесь, все не так, так - это как Я говорю и считаю подходящим, правильным и соответствующим действительности".
    "Я не согласен" - это про совсем другое понимание мира: нет объективной реальности (любая реальность - субъективна), нет единственно правильного и неправильного, есть мнения, вкусы, интересы, пристрастия, опыт, они у всех разные, есть правильное ДЛЯ МЕНЯ, и при этом я понимаю, что у другого - своё правильное. Это называется система ценностей. Люди находят друг друга именно так - по похожим системам ценностей.
    Если нет понимания того, что любая точка зрения имеет право на жизнь и другой человек имеет точно такое же право её высказывать, как и я - свою, то получается "вы не правы".
    Если есть - "я не согласен".
    То есть это про то, как я вообще смотрю на людей - равными их я себе считаю (не по образовательному, материальному, культурному и прочему уровню, конечно, а с точки зрения их человеческой ценности) или не равными.
    Человеческая ценность у всех людей равная! Что у президента, что у бомжа Васи. Их жизнь одинаково ценна.
    Если я так смотрю на мир, с той точки, что другой человек имеет такую же человеческую ценность, как и я, значит его мировоззрение равноценно (от того же словосочетания "равная ценность") моему, а значит: ты мыслишь так, но твоё видение мне чуждо (=у меня другая система ценностей), поэтому "я не согласен".

    3. "И что же вы мне предлагаете? Скрывать свои чувства???"
    Тут происходит ловкая подмена понятий. "Ты дурак, и уши у тебя шоколадные" - это не про чувства. Про чувства - это так: "твой пост (поступок, слова) вызвал во мне волну гнева, я сижу и не знаю, куда мне деться от разрывающей меня ярости, мне больно так, что хочется кричать и бить посуду".
    Вот что такое "про чувства".
    Не называйте стремление самоутвердиться и банальные, невоспитанные наезды разговором "о чувствах".
    Список чувств для желающих понять, что это такое: любовь, надежда, симпатия, благодарность, интерес, радость, надежда, любопытство, доверие, восторг, восхищение, злость, гнев, печаль, досада, горечь, обида, недовольство, зависть, ревность, жалость, боль, усталость, раздражение, разочарование и пр.

    4. Интерпретировать чужие ситуации, высказывать своё бесценное мнение о чужой жизни ("ты делаешь неправильно, а надо вот так"), давать советы можно и нужно только тогда, когда вас о них просят. Только! когда! просят! В любых других ситуациях это справедливо расценивается как нарушение границ и вторжение туда, где вам не рады. В ответ вы получите в лучшем случае холодную сдержанность, в худшем - агрессию и посылание.
    Если хотите чем-то помочь другому человеку, либо помогите делом (предварительно спросив, чем помочь, и заявив о своих намерениях), либо поделитесь своим опытом.
    Если вы считаете своё оценочное мнение настолько важным, что не можете сдержаться и вам кажется, что другие точно без него не выживут, вы пребываете в иллюзиях о собственной грандиозности и исключительности. Это серьезная психологическая трудность. Ваша. Я полагаю, вам стоит об этом знать )

    5. Как не потонуть в хвалебных одах и розовых соплях?
    Опять очень просто - не тоните.
    Нравится, например, вам пост - пишете (ударение на и):
    "супер! я думаю/поступаю так же, это то, что мне нужно было сейчас услышать, спасибо за удовольствие!"
    Не нравится/вызывает протест и другие негативные чувства - либо не пишете ничего (вас просили? для вас писали? вас лично эта ситуация касается? или "в интернете опять кто-то неправ"?),
    либо пишете "не согласен, потому что...", "я вижу эту ситуацию по-другому", "меня твои слова задели и даже не знаю почему, буду разбираться".
    В живой жизни: "чего не ешь? суп невкусный?" - "прости, в этот раз он не очень удался".
    Да, это вызовет не самые приятные чувства у того, кто готовил, но это переживаемо. "В этот раз суп не очень удался" не делает его (повара) бездарностью. А "хреновая из тебя хозяйка, простецкий суп и тот у тебя не получается" - делает.
    Короче. Можно быть несогласным, дискутировать, спорить, придерживаться полярных точек зрения, высказывать своё мнение и недовольство, но не скатываться в бестактность и хамство, а оставаться на позициях уважения и экологичности. Я настаиваю: можно!
    Теперь вы знаете, как )"
     
  24. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597
    Итак, мы все агрессивны по природе. Разница между людьми - в том, какие формы имеет у них проявление агрессии. Можно представить, что человек, искореняющий в себе агрессивность - это существо, которое выдирает у себя клыки и когти, вместо того, чтобы учиться их не использовать для кровопролития (и это вряд ли может сделать существо менее агрессивным). В предыдущем сообщении я цитировала психолога, предлагающего цивилизованные способы избежать таких "кровопролитий" вербально.

    О природе агрессии, её формах и способах с ней управляться - Людмила Петрановская в статье "Почему мы такие злые?"

    "Наши зеркальные нейроны, считав нечто по лицам, голосам, взглядам, запаху, мгновенно, минуя сознание, приводят тело в состояние готовности к агрессии. Вы сами можете быть сколь угодно мирным и добродушным человеком, но мозг и тело мгновенно оценивают окружающую среду как небезопасную и приводят бронепоезд на запасном пути в рабочее положение. И наоборот, многие отмечают, что за границей расслабляются, даже если бывают там по работе, несмотря на языковой барьер и непривычную обстановку.
    Не забуду, как в командировке по обмену опытом в Англии, мы ехали с английским коллегой по узким улочкам городка, мы спешили, опаздывали на следующую встречу. И тут перед машиной откуда ни возьмись появилась старушенция, бойкий такой божий одуван, с палочкой. И в совершенно неположенном месте, сердито махнув в нашу сторону тростью, начала переходить дорогу. Завизжали тормоза, натянулись ремни, машина встала, коллега, человек довольно эмоциональный, высунулся из окна. Ну, думаю, сейчас я продвинусь в разговорном английском, узнаю, как будет «Куда прешь, старая карга!». Но он шутливо погрозил ей пальцев и сказал заботливо: «Осторожнее!». Дело не в том, что он был вежлив и сдержался. Я сидела рядом и видела, что он совершенно не был разозлен. Небольшой стресс, но раз все обошлось – то и прекрасно. Вслед старушке он покачал головой, как любящий родитель качает, глядя на непоседливого малыша.
    Что мешает нам так же реагировать на неизбежные в жизни неприятные неожиданности, мелкие неудобства, чью-то глупость и неосторожность, столкновение интересов – не из-за чего-то очень важного, а по мелочам? Почему русский интернет полон текстов на тему «Нет, ну вы только подумайте, какие все идиоты (сволочи, быдло, хамы)», несколько таких текстов всегда висят на вершинах рейтингов. <...>
    дело не в дурных манерах, не в низкой культуре, как часто думают, а в чувствах. Ведь действительно бесит. Ярость вспыхивает внутри легко, как спичка. Словно шумные дети или чьи-то голые неидеальные коленки, или провинциал в метро, ошарашено застывший на проходе и озирающийся в поисках указателей, это не просто люди, которые чем-то помешали или не нравятся – они агрессоры. И им надо дать немедленный жесткий отпор.
    <...>
    ...природная агрессия всегда очень функциональна и экономна, если на кону не стоит жизнь, используются в первую очередь ее ритуальные формы: угрожающие звуки и позы, силовая борьба без причинения серьезных увечий, обозначение территории знаками и. т. д. Чем менее плодовит и чем опасней вооружен от природы тот или иной вид, тем меньше он может себе позволить игры с агрессией. Городские коты могут скоротать вечерок за кровавой дракой, тигры в тайге – никогда.
    Человек сам по себе, от природы, животное слабое. Ни зубов, ни когтей. Поэтому вшитых, инстинктивных программ замены драки на ритуалы у него очень мало, чай не тигр. Поэтому людям пришлось самим изобретать себе способы замены прямой агрессии: от ритуалов вежливости до чемпионатов по футболу, от тонкой иронии до процедуры судебного разбирательства, от государственных границ и дипломатии до демонстраций и профсоюзов. Мы агрессивны, и научились с этим жить, и учимся дальше, потому что когда мы теряем контроль над своей агрессией, это бывает страшно, примеров в истории немало.
    Но та разлитая агрессия, о которой мы начали разговор, не похожа на агрессию на страже жизни. Это разлитая «агрессия вообще», никуда и ни с какой конкретной целью, а значит, везде, всегда и по любому поводу, агрессия невроза, одно из определений которого: «регулярная неадекватная эмоциональная реакция на обстоятельства, вызванная психотравмой или дистрессом (длительным, постоянным стрессом)». То есть буквально то, что мы имеем: реакция, явно неадекватная причине, буря в стакане воды, бешенство из-за мелочей.
    <...>
    Ограничения, не имеющие под собой никакой разумной основы, конечно, злят. Перекрытие дорог и пробки при проезде первых лиц, закрытие центральных станций метро в выходной, чтобы помешать акциям оппозиции, требование приносить с собой бахилы в больницу и школу, даже дорожки, которые почему-то всегда прокладывают не там, где людям удобно ходить – все это создает постоянный фон дистресса, как будто тебя ежеминутно «ставят на место», дают понять, что ты никто и звать никак. Это особенность общества, выстроенного сверху вниз, по вертикали: здесь права и возможности не принадлежат людям по определению, их спускают сверху. Сколько и каких считают нужным. Здесь у человека нет «своей территории» в принципе, а значит, нет и границ, которые можно было бы охранять. У него в любой момент могут потребовать документы, ему диктуют, где он может и где не может находиться, к нему могут попытаться войти в дом, чтобы проверить, как он растит детей, – он себе не принадлежит. Границы не то чтобы нарушены – они проломлены и стерты очень давно".


    [​IMG]


    "...практически все наработанные человечеством мирные способы отстаивания своих границ и прав, в вертикальном обществе перекрыты. Мы не можем сменить власть, не можем добиться снятия с должности виновного в нарушении наших прав чиновника, у нас нет возможности воспрепятствовать принятию нарушающих наши права законов и решений. Попытки реализовать свои права явочным порядком автоматически считаются преступлением, и всегда найдется какой-нибудь «закон», по которому мы же окажемся и виноваты.
    Но границы-то проломлены! Мы задеты. Мы чувствуем стресс. Агрессия возникла, она не испарится в никуда. Не имея возможности быть отработанной «по существу вопроса», она, как пар, прижатый сверху крышкой, требует выхода.
    <...>
    Существуют целые системы, где агрессия идет постоянным потоком сверху вниз: начальство орет на директора школы, она на учителя, учитель за восьмиклассника, тот отвешивает пинка первоклашке. Можно ли ожидать, что, например, сотрудник опеки, которого начальство по телефону только что покрыло матом (реальность, увы) что-то с полученной порцией агрессии быстро сделает и встретит посетителя с улыбкой на лице?
    Следующий способ тоже очень частотный: перенаправить агрессию по горизонтали. То есть, проще говоря, злиться на всех вокруг. Любого и каждого, кто вольно или невольно встанет поперек. Но выбор этот тоже чреват: если злиться постоянно и на любого, быстро приобретешь репутацию вздорного человека с плохим характером. И сам себе не будешь нравиться. Поэтому есть хороший вариант: злиться не на всех подряд, а на иных. Неважно, чем иных: манерами, поведением религией, национальностью, полом, особенностями фигуры или речи, имеющих (не имеющих) детей, жителей столицы (провинции), образованных (необразованных), смотрящих ТВ (не смотрящих ТВ), ходящих на митинги (не ходящих на митинги). В ход идут аргументы, строятся длинные и стройные системы доказательств почему испытывать и проявлять агрессию по отношению к ним хорошо и правильно. Находятся единомышленники, и вот уже можно «дружить против», заодно удовлетворят свое чувство принадлежности. Неудивительно, что эта игра в «свой-чужой» как способ перенаправления агрессии очень популярна.
    Наконец, можно перенаправить агрессию тоже вверх, но не туда вверх, откуда пришел задевший тебя импульс, это, как мы уже говорили, или невозможно, или опасно, а куда-то там вверх. Как говорится, выстрелить в воздух. Например, ненавидеть «начальство вообще». Ругать власти, не предпринимая ни одной попытки отстоять свои права. Еще хорошо получается ненавидеть правительство другой страны. Это просто, безопасно и очень духоподъемно. Как в старом советском анекдоте: у нас свобода слова, каждый может выйти на Красную площадь и обругать президента США.
    Самым одобряемым и «интеллигентным» (а также «христианским») вариантом является попытка погасить агрессивный импульс на себе. Лечь на гранату агрессии, накрыв ее собой. Одно плохо – делать это долго не удается никому. Пусть не за один раз, как граната, но за несколько лет проглатываемая усилием воли агрессия разрушает тело, оборачивается болезнями и выгоранием. Человек или уступает требованиям среды и начинаете исправно, как все, быть проводником агрессии сверху во все стороны, либо научается не чувствовать, усваивает ту самую искусственную «добренькость», которая часто так раздражает в людях, подчеркнуто «культурных» (или подчеркнуто верующих).
    Надо быть святым, чтобы поглощая агрессию, не разрушаться и не передавать дальше, а святыми, как известно, поле не засеяно.
    <...>
    Впрочем, и этим дело не исчерпывается. Перенаправить-то агрессию можно. Но при этом ты знаешь: ты проблему-то не решил. Нарушенные границы никуда не делись. Ты не защитил себя, своего ребенка, свою территорию, свои права. Стерпел, проглотил. И за это ты ненавидишь и презираешь самого себя. А значит, каждый, вроде бы пустяковый акт нарушения твоих границ (подростки ночью орут под окном), для тебя не просто неприятность и безобразие (спать не дают), это вопрос, который звучит в голове с издевательски-глумливой интонацией: «Ну, и что ты сделаешь? Ты, кто ни на что не способен? Ты, ничтожество?».
    Опыта решать такие ситуации нет, отработанных технологий защиты границ нет, даже самих границ нет почти. Страшно. Сложно. Непонятно как. И десятки людей ворочаются в кроватях, матерятся и клянут «этих уродов», но ни один не спустится вниз, чтобы попросить их вести себя тише и ни один не позвонит в полицию, чтобы вызвать дежурный наряд. Потому что: а вдруг они агрессивны? А если они не послушают? Да разве полиция приедет? Да и вообще, что мне больше всех надо, другие же терпят.
    Парадокс в том, что на самом деле мы имеем дело не и избытком, а с дефицитом агрессии, здоровой агрессии, способной защитить. Многолетняя привычка пускать эту энергию в боковые русла приводит к тому, что в самой явной, очевидной ситуации, когда нам нужно отстоять свои границы, защитить покой свой и своих близких, мы бессильно злимся и ничего не делаем. Заранее решив, что это невозможно, хотя подростки под окном – это не полицейское государство и, в общем, можно было бы попробовать.
    <...> ...неверие в свои силы, сознание своей трусости, презрение и ненависть к себе, неспособному к самозащите, делает каждый случай стократ более болезненным. Чтобы выйти из состояния ничтожества, люди вновь используют агрессию – как способ почувствовать хоть на время свою силу, свое существование. К любой агрессии сверху всегда находятся желающие присоединиться и громко «поддержать» (иногда громче и активнее, чем даже сам агрессор), как будто это символической слияние с «сильным» дает им индульгенцию от ничтожества. И потоки перенаправленной агрессии не иссякают и безудержно плещутся вокруг.
    <...>
    Что же делать? Прежде всего, осознавать все это. Осознавать, что позиция вечной жертвы – это вовсе не позиция миролюбия и «доброты». Это позиция пассивной, бессильной агрессии, которая разрушает и нас самих, и ткань общества, потому что когда все вокруг «уроды» - какая тут может быть социальная ткань?
    Осознавать, что позицию эту мы занимаем вовсе не только потому, что нас в нее загнали, но и по собственному выбору. Она выгодна, при всех минусах, не предусматривает никаких действий и никакой ответственности. Сидеть и привычно злиться на все и всех просто и удобно.
    Но если мы хотим когда-нибудь перестать слышать вопрос «А почему в России все такие злые?» и перестать «наслаждаться» разлитой повсюду бессильной злобой, нам нужно вернуть себе свою агрессию, свою здоровую злость, свою способность за себя постоять. Вспомнить или создать заново технологии отстаивания своих границ, научиться не бояться говорить: «я не согласен, мне это не подходит», не бояться «высовываться», научиться объединяться с другими, чтобы отстоять свои права. Не случайно, например, многие отмечают, что толпа людей на протестных митингах, как ни странно, оказывается гораздо более дружелюбной, вежливой и веселой, чем толпа в метро в час-пик. Когда люди осваивают цивилизованный способ выразить свою агрессию прямо по адресу, им не за что злиться на окружающих.
    В конечном итоге – задача состоит в том, чтобы заново построить границы на всех уровнях снизу вверх, переделать вертикальное общество в общество какой-нибудь более интересной и сложной конфигурации. И тогда наверняка окажется, что вовсе мы не злые, а совсем наоборот".
     
  25. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.620
    Симпатии:
    2.597


    Теодор Зелдин о выходе за пределы счастья, необходимости ереси и спасительной силе любопытства.
     

Поделиться этой страницей