1. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Сергей Медведев, Наталья Зоркая, Александр Асмолов: "Диагноз: ненависть"

    "Наталья Зоркая: ...в принципе, всегда чувствуешь, что большинство людей находятся в состоянии напряжения, агрессивности. Мы регулярно задаем такой вопрос: какие чувства окрепли серди людей вокруг вас? Если сложить такие чувства, как растерянность, обида, агрессивность и озлобленность, то в сумме они перевесят позитивные чувства. Единственное упоминаемое позитивное чувство — надежда, она обычно самая высокая. Но что такое российская надежда - это отдельный разговор.
    Конечно, сам человек не будет говорить про себя, что он озлобился, - скорее, это перенос на других. Когда мы спрашиваем: «Что вас больше всего беспокоит в других?», на первое место вылезает агрессивность, озлобленность, невнимательность и так далее. А когда мы спрашиваем: «Насколько вы доверяете людям?», подавляющее большинство опрошенных говорят, что людям они не доверяют. То есть это сложная картина: ощущение очень агрессивного, враждебного окружения человека, недоверчивости по отношению к нему. Оно основывается, как мне кажется, на какой-то базовой слабости личности нашего человека.

    Сергей Медведев: Слабости личности или слабости институтов общества?

    Наталья Зоркая: Это связанные вещи. Личность слабая, поскольку она старается не вписываться в институты - это происходило на протяжении всего советского периода и происходит сейчас. Но в советское время советский человек был вписан в какие-то социальные, общественные структуры - неважно, как они на него влияли идеологически. Мы все ходили в кино, все были пионерами, октябрятами и так далее. За этот долгий период произошел полный уход в свой ближайший круг. Как показывают наши опросы, человек ощущает себя ответственным и способным повлиять на что-то только в самом ближнем своем кругу. Выходя за пределы этого круга, он чувствует агрессию и свою неспособность на что-то повлиять.

    Сергей Медведев: Это новое, российское, или советское, или это вообще свойственно русскому человеку?

    Александр Асмолов: Этот вопрос существует в исторической системе координат. Мы можем подумать о том, что сегодня по отношению к другим периодам и формам нашей жизни паттерны агрессивного поведения подрастают, злоба растет, страхи растут, фобии переполняют нас, или что мы имеем серьезную флуктуацию, динамику этих страхов.
    Тут можно выделить несколько моментов. Первое: резко возрастает агрессия в обыденной жизни, как показывает мой коллега Сергей Ениколопов. Она возрастает и в сленге - у нас агрессивным является язык. Более того, происходит криминализация нашего языка, мы начинаем упаковывать язык в криминальные оболочки. <...> ...используя криминальную лексику в повседневной жизни в ситуации безнаказанности, связанной с диффузией ответственности в интернете, мы уже не чувствуем, что каждый раз, произнося те или иные формулы, призывая «мочить в сортире» тех, кто с нами не согласен, мы открываем путь для канализации тех или иных агрессивных проявлений.

    Сергей Медведев: То есть это легализация ненависти на самом высоком уровне.
    <...>

    Александр Асмолов: Мы исследовали синдром вседозволенности у людей после чернобыльской аварии. Эти люди были обречены. Мы работали с целой выборкой людей, и они вдруг говорили: все равно мне осталось недолго жить, поэтому я должен получить все, что хочу. Отсюда второй момент: агрессия вырастает тогда, когда мы имеем не долгую, а узкую временную перспективу.
    Следующий источник роста агрессии — это неопределенность завтрашнего и сегодняшнего дня. Агрессия всегда живет в браке со страхом, а в этом случае, как показывают, в том числе, социологические исследования, происходит колоссальный рост потери доверия к самому себе в завтрашнем дне: «я не знаю, что со мной будет». А если я не доверяю себе, могу ли я доверять кому-то?
    Третий момент: когда-то мы с моим другом Евгением Сабуровым написали работу «Страна понятного завтра». Я сейчас не говорю об идеологическом знаке, но, когда я завтра обещал, что через 20 лет у нас будет коммунизм, я давал те или иные ценности. Когда я обещаю, что через столько-то лет будет либо апокалипсис, либо рай, я даю те или иные ценности. Люди не привыкли жить в множественности модерности - сегодня такой мир. Ключевая ситуация современности — это три вида вызовов: вызовы сложности, вызовы неопределенности и вызовы разнообразия. А что такое агрессия? Это погашение разнообразия. Поэтому агрессия идет рука об руку с ксенофобией, а ксенофобия — это механизм погашения разнообразия и уничтожения «значимых других» вокруг себя. Ксенофобия возрастает, это уже не повседневная агрессия, но она вступает на повседневный уровень.
    Наконец, самое важное: когда возрастает агрессия? Когда на государственном уровне мы влюблены в свой конфликт, влюблены в кризис. Мы - единственная страна, которая обожает свой кризис и воспроизводит его.
    <...>
    Как только та или иная культура в качестве стратегии развития избирает мобилизационный сценарий, а не сценарий инновационного развития, она актуализирует патриотизм как влюбленность не в общество, а в государство. И она полностью мобилизует все агрессивно-патриотические ксенофобские механизмы. Как только страна избрала кризис как путь развития, как только мы стали великой страной перманентного кризиса, главное, что мы делаем - мы защищаем нашу безопасность, «мы не сеем, не пашем, не строим, а гордимся общественным строем». Тем самым агрессия у нас существует на политическом уровне как инструмент поддержания кризиса и оправдания жестких вертикальных форм власти.
    <...>


    [​IMG]


    Наталья Зоркая: В свое время Юрий Левада писал об этом, что кризис — это и есть форма существования наших государственных институтов. Это не демократическая смена власти, а именно кризис, который ведет к консервации. Направление задано поразительно точно, и это подкрепляется нашими данным.
    В начале 90-х ситуация была совсем другая. Тогда все-таки были надежды. Общество очень устало от Советского Союза, оно действительно было очень недовольно, и были сильны очень простые надежды на перемены, на то, что жизнь станет более гуманной, человечной, достойной, сытной и так далее. Были большие положительные ожидания, врагов не искали. Комплекс врага конститутивен для советского общества. Мы тогда задавали об этом вопрос, и самый массовый ответ был: «Зачем искать врагов, когда мы сами виноваты в своих бедах?».
    К середине 90-х это закончилось. Но это сопровождалось жутко заниженной самооценкой самих себя и общества, страны... <...> ...люди все больше терялись, погружались в состояние фрустрации, и мы это фиксировали: со страшной силой росли страхи, сокращался горизонт будущего.
    У нас нет возможности сравнить с советским периодом - я не думаю, что там тоже был очень большой горизонт планирования, но все-таки он был какой-то более-менее представимый. Уже к середине 90-х 86% опрошенных говорили, что они не могут планировать даже на год-два. Это очень важная цифра, говорящая о том, что человек полностью потерян в общественной ситуации среди этого кризиса.

    Сергей Медведев: В начале 90-х было меньше агрессии?

    Наталья Зоркая: Начиналось все с фрустрации, очень сильно росли страхи. В свое время была очень хорошая аналитическая статья Льва Гудкова «Страх как рамка понимания» - о страхах как попытке освоиться с этой совершенно непонятной реальностью. К середине 90-х начинается ксенофобия, неприятие «чужих». А по мере проникновения «чужих», приезжих, мигрантов и так далее идет сильнейший рост уже этнической ксенофобии, который сочетался при этом с сильнейшим ростом православной идентификации.
    <...>Что касается важнейшей темы языка и собственно культуры… Не только криминальный язык, но и просто брань — это же языковое насилие, которое распространено по всему обществу. Это отражается и на отношениях между чужими людьми, и на отношениях в семье. Первой «ласточкой» перед «мочить в сортире» был Жириновский, который легализовал этот дискурс, язык ненависти. Он тогда поднялся на люмпенской, абсолютно потерянной молодежной публике - малые города, безработные, а потом его электорат сменился. Но он показал, что так можно говорить. К сожалению, СМИ, в том числе тогдашнее НТВ, это показывали.
    Я считаю, что Жириновский - величайшее зло. Он принес очень много вреда нашему обществу, развязав этот язык, оживив безумную кашу имперских великодержавных комплексов, перемешав это все. Его роль очень велика.

    Сергей Медведев: Истоки этой агрессии, очевидно, не только в постсоветских травмах. У меня такое ощущение, что русская культура изначально агрессивна. В России очень слаба культура вербализации конфликта. Проживая в разных странах в разное время, я наблюдал различные сценки - скажем, во что может перерасти ссора между людьми. Итальянцы практически никогда не перейдут на уровень физической агрессии (как, впрочем и все средиземноморские жители), они будут бесконечно жестикулировать, потрясать кулаками перед лицом друг друга, может быть, что очень маловероятно, возьмут друг друга за лацканы, а русские - одно слово, второе слово, и раз - в морду наладил.
    В России очень быстро переходят от вербальной к физической агрессии - как это объяснить? Это вообще некая изначальная грубость, агрессивность российской культуры, в которой важную роль играла сила, насилие, отъем собственности, война, милитаристская аргументация, военное сословие? Это такая история?

    Александр Асмолов: К этому вопросу надо подходить осторожно. Российская культура очень разнообразна. Юрий Лотман очень четко различает две борющихся в российской культуре силы — архетип договора и архетип вручения себя. <...>
    В области инструментальных технологий мы овладели совершенно новым жанром, который я называю «инструментальное телененавидение». У нас есть мастера телененавидения, которые оправдывают мобилизационный сценарий и тем самым добиваются того, что раскол проходит даже через семью. В семье вдруг начинаются расколы: кто за Сирию, кто за Украину, люди становятся оппонентами друг другу. Через телененавидение, через интернет людей втягивают в конфликты. Такого не было никогда. И в этом смысле слова телененавидение выступает как питательный раствор для уникального роста такой локализованной, направленной агрессии. Вот ответ на вопрос, почему мы стали такими злыми.
    Тут еще одна вещь — мотивация агрессии. Мы в свое время изучали, чем отличается поведение вора-карманника от того, кто просто избивает вас на улице. У вора-карманника инструментальная агрессия, он вкалывает, крадет ваши вещи. А бандит, гангстер, который бьет вас, крадет вашу личность.
    Сегодня произошла очень интересная вещь: на уровне мастеров телененавидения появилась новая категория людей, которыми я восхищаюсь, называю их «профессиональные фанатики» - об одном из них мы уже говорили. Он не фанатик, а человек достаточно спокойный и способный, но у него инструментальный фанатизм, благодаря которому его видят, замечают. То, что сегодня происходит на телевидении, эти мастера… В 1992 году он был либералом, а сегодня, в 2016-м, он мастер телененавидения, но он четко видит аудиторию. Они выступают как профессиональные мастера.
    <...>


    [​IMG]


    Наталья Зоркая: Юрий Левада в первой нашей книжке «Простой советский человек» описал базовую личность советского человека. Не знаю, насколько это пересекается - тут все уходит в более раннюю российскую историю. Но несомненно, что все эти проблемы связаны с советской тоталитарной эпохой. То, что они не осмыслены, не поняты, не проработаны образованными элитами, не вошли в образование, — это очень важно и существенно. Пока не появится «значимый другой», не будет ничего. Для социологии это самое главное.

    Александр Асмолов: Для психологии тоже.

    Наталья Зоркая: Это пересекающиеся вещи. Для общества это «значимый другой», на этом строится солидарность и доверие. Второй момент: Левада тоже отмечал, что советский человек – особый, его нельзя ни с кем сравнивать. У нас «особый путь», дальше мы доехали до «особой демократии», «суверенной истории» — это все идет оттуда. Если нас ни с кем нельзя сравнивать, как мы можем оценивать себя, менять перспективу, точку зрения и так далее, как может возникать более сложная форма взаимодействия? На основании этого только начинают культивироваться формы взаимодействий, чувств, эмоций, состояний и так далее. Сейчас подавляющее большинство нашего населения демонстрирует, что, как и в советское время, код государственного насилия для него основной.

    Сергей Медведев: Это ключевая вещь — код государственного насилия. Оно вообще, наверное, первично во всей русской истории: внутренняя колонизация народа государством, постоянное закрепощение людей.

    Наталья Зоркая: Не было модернизации, не было модерна — это очень важно.

    Сергей Медведев: Был какой-то советский модерн.

    Наталья Зоркая: Модерн был в искусстве, но это все равно было локально. Общество начинало меняться, но все это очень быстро кончилось. Общество не прошло нормальную секуляризацию. И этот код насилия означает самоощущение человека: он ничего не может этому противопоставить, ни на что не может повлиять, поэтому лучше ничего не делать, но, с другой стороны, если насильничают над другим, то «слава богу, не надо мной».

    Сергей Медведев: Здесь мы выходим на важную архетипичную вещь - лотмановский архетип вручения себя; он, видимо, доминирующий в российской истории, учитывая практики взаимоотношений государства и общества, государства и индивида. Настолько велико количество насилия над личностью, размазанного по российской истории, что ответом является непрерывная агрессия, ожидание удара.

    Наталья Зоркая: Это шире: не только агрессия — недовольство, нелюбовь к себе. Мне кажется, это один комплекс, это связанные вещи. Выражается это в итоге в агрессии, и важно это подчеркивать.

    Сергей Медведев: Хочется понять, насколько это все исторически детерминировано, а насколько прописано в нынешних практиках телевидения и сети.

    Александр Асмолов: Там прописаны разные стратегии. Есть стратегия служивых людей или так называемых подданных. Мы живем в стране подданных, или мы живем в стране граждан? Возможна консолидация на основе страха. Знаете, как можно сплотить социальную группу? Психологи говорят: найдите сукиного сына. Феномен сукиного сына или сукиной дочери, козла отпущения - и все сплачиваются. <...>
    ...мы сегодня находимся в ситуации очень четкой идеологии — это идеология клерикального национал-патриотизма. Вот это особая идеология страны. Мы сегодня наконец нашли русскую национальную идею, и это связано с агрессией. Русская национальная идея — это страна государственной безопасности. Почему в Советском Союзе было меньше агрессии? Там, как бы то ни было, декларировались идеалы справедливости, равенства и так далее. У нас сегодня на троне идеал государственной безопасности, мы стали страной национальной безопасности. А если это страна безопасности, то все, что ей мешает, должно быть стерто. В мире разнообразия неизвестно, откуда придет опасность, поэтому должен быть мир однообразия. Сегодня сбываются уникальные стихи о нашествии варваров (внутренних варваров, как и внутренней миграции). Мы живем в ситуации внутреннего нашествия варваров.
    <...>

    Наталья Зоркая: ...Сейчас мы переживаем эпоху жуткого культурного сброса, варваризации. Был очень малый культурный запас, потому что образованный слой очень сильно спасовал перед переменами. Есть так называемый феномен интеллигенции - интеллигенция кончилась. Нельзя сказать, что возникли, оформились и укрепились новые сильные культурные элиты, которые помогали бы этому обществу развиваться. Толстые журналы и газеты в 1989 году читали 60% опрошенных, а в начале 90-х — 2%. На телевидении начал царить стеб, развлекаловка и бесконечные криминальные хроники. И это тоже был такой искусный инструментальный способ. Таким образом, это общество, которому никто не собирался объяснять, что происходит и как ему жить дальше, в каком-то смысле держали в узде.
    <...>


    [​IMG]


    Александр Асмолов: ...Когда мы говорим «человек человеку волк», я умоляю всех вслед за Лоренцем: нежнее относитесь к волку. Волк, проигрывая бой, падает и открывает горло. Его не тронут - это табуировано. В нашем обществе, если вы упадете где-нибудь, в ситуации брутальной силы я бы по ряду причин не рекомендовал открывать горло - велика вероятность, что вас добьют.

    Сергей Медведев:
    «Слабых бьют» - вот идеология, которая была заявлена наверху, в результате она правит обществом, докатывается, как лавина, до самого низа и бьет. Не то, что Россию бьет кто-то в мире, она в результате бьет по своим старикам, по больным СПИДом, по детям, по всем социально обездоленным, именно потому, что она получила на это высочайшую санкцию наверху. Конечно, это очень сильные механизмы, не знаю, где выход из этого порочного круга насилия, когда в клинче насилия слились в экстазе власть и общество.
    <...>

    Сергей Медведев: Это очень тесно смыкается с последними исследованиями Инглхарта, где он говорит об обществах целерациональности и обществах ценностной рациональности. В России Элла Панеях, социолог из Европейского университета в Санкт-Петербурге, как раз недавно делала об этом доклад. Она говорит, что в России целиком действует грубый прагматизм, грубая сила — это целерациональность. Мысль о том, что Россия сейчас управляется ценностями, традициями («Русский мир»), неверна - ничего этого нет.

    Наталья Зоркая: Это, скорее, ценностный вакуум. Главнейшая проблема — это, конечно, очень слабо развитые горизонтальные связи и разные типы горизонтальных коммуникаций.

    Сергей Медведев: Итак, можно противодействовать агрессии, развивая горизонтальные связи. Тогда, будем надеяться, возникнет этот лотмановский архетип договора, о котором говорил Александр Асмолов".
     
  2. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Ну-с, дорогие читатели, вернёмся к манипулированию.
    Череда событий снова довела меня до размышлений, бесплодных и грустных, о манипуляторах и их грязных технологиях. Я, наверное, не стану писать ни о конкретных событиях, ни о конкретных людях, но о манипулировании ещё поговорю.
    Во время этих "событий" мне напомнили также о ресурсе, где шесть лет назад я исследовала эту тему - тогда ещё увлечённо, с азартом. Я нашла там нужную ветку и сейчас приведу оттуда несколько собственных сообщений. А прежде прочитайте кое-что из Валерия Соловья (у него всё глобально, однако технологии работают и в "мелком" формате, в частной жизни):
    А теперь - то, что я писала шесть лет назад на старом форуме. Там есть специфика - я рассматривала взаимоотношения людей как обмен энергией, если мне покажется это сейчас чересчур эксцентричным, я всё растолкую потом сухо и нейтрально. Манипулирование же интересовало нас как одна из сторон грязных дискуссий на форуме, и я говорила тогда о правилах форума.

    "Ситуации, которые в момент обострения кажутся неразрешимыми без радикальных мер, через некоторое время часто обретают вид нашей ситуации - споры затихли, спорщики разошлись, тот, кто продолжает настаивать на своём, выглядит нелепо, и кажется, что проблема разрешена.
    Однако эта тишина обманчива, и желание обойтись без окончательного разрешения проблемы означает не силу позиции, а опасение оказаться конфликтным и нелепым в глазах других участников. Ситуация не разрешена, все проблемы ещё более острыми вернутся немного позже".

    "Группирую нарушения ведения дискуссии «по Олегу и Сергею».

    1.
    "Перевод разговора в плоскость обсуждения личных качеств собеседника".
    "Оценка развития собеседника".


    2.
    "Говорить собеседнику, что он - в прелести, в опасности, во власти омрачений".
    "Говорить, что, мол, мне жаль кого-либо из собеседников и я прям не знаю как ему или ей помочь".
    "Дать понять, что "видишь" собеседника насквозь в том или ином смысле - знаешь, что он имеет в виду, думает, подразумевает, какие мотивы имеет и т.д."
    "Передёргивание высказываний собеседника. То есть приписывание его словам не того смысла, который заложен в его словах".


    3.
    "Утверждать, что ты лишён омрачений полностью или относительно какого-либо вопроса или ситуации".
    "Категоричность в изложении собственной точки зрения".


    4.
    "Апеллировать к гуманности, терпимости".

    5.
    "Перевод разговора в офф-топ".
    "Повторение уже сказанного на разные лады".
    "Пропаганда".
    "Безосновательная критика тех или иных общепризнанных положений".

    Откровенно демагогические приёмы в полемике, безответственное отношение к собственным заявлениям, аппеляция к сомнительным источникам информации и чрезмерный полемический кураж, свидетельствующий о том, что главной, если не вообще единственной целью дискуссии становится победа в полемике.

    Итак, 1-я, 2-я и 3-я группы - это манипуляция, имеющая цель подавить собеседника, вызвав у него неуверенность в себе и низкую самооценку. Но если в 1-й группе касаются психологических качеств собеседника - приём распространённый, - то во 2-й и 3-й группе мы видим специфические для нашей среды приёмы. Собеседник обвиняется в том, что находится "в омрачении", что он не владеет собой и не отвечает за свои слова, что он - марионетка, а обвинитель, напротив, чист и сознание его ясно. Все три способа, указанных Олегом, в нашем случае не являются конструктивной частью беседы, потому что в первом случае - это не форум по психологическому консультированию, во втором и в третьем - не форум по борьбе с энергетическим паразитизмом, и собеседники не обращались за консультацией. Эти приёмы очевидно направлены на дезортентацию собеседника для того, чтобы без помех успеть изложить свою позицию, т.е. являются манипуляцией. "Собакой сверху" это называется (у "собаки сверху", помимо обнаруженного у нас, есть ещё масса приёмов).
    [К слову сказать, есть у нас и "собаки снизу", но не на этом форуме:) Это жалобщики, страдальцы, играющие на благородных чувствах участников - когда они взывают к общественности, "обиженные" и "притеснённые" кем-то, против кого направляется таким образом вся энергия остальных участников.]
    4-я группа - наоборот, игра на чувствах объединяющих, высоких, с демонстрацией понимания ценностей собеседника одновременно демонстрируется и собственная принадлежность к той же группе. Тоже манипуляция.
    5-я группа - самый низкосортный, в отличие от первых трёх изощрённых приёмов манипулирования, способ. Это внесение хаоса, разрушение беседы - опять же для того, чтобы без помех решать собственную задачу. При видимости заинтересованности во вбрасываемых посторонних темах эти темы не интересны манипулятору (это очевидно - заинтересованный собеседник не будет нарушать ход другой дискуссии, а откроет свою ветку по интересующей его теме), явное неуважение к собеседникам, которым подсовывается нечто, что обсуждать не собирались, снова выдают манипуляцию: подавление партнёра и проведение своих целей".

    "«Манипуляция – это преднамеренное и скрытое побуждение другого человека к переживанию определенных состояний, принятию решений и выполнению действий, необходимых для достижения инициатором своих собственных целей». Другими словами, задача манипулятора – «принудить человека сделать что-то нужное, но так, чтобы человеку казалось, что он сам решил это сделать, причем принял это решение не под угрозой наказания, а по своей доброй воле», – так характеризует манипуляцию в высшей степени компетентный отечественный автор".
    Валерий Соловей

    "Манипуляторы - особенно обнаруживающие мастерство в этом деле - не есть такие же, как другие, равноправные с остальными членами группы собеседники. Энергетически это обделённые люди (извините, что перехожу с твёрдой почвы психологии на скользкую тропинку эзотерики, надеюсь, вы меня и правомочность моего аргумента поймёте). Проще говоря, они лишены ориентиров, задачи их являются лишь заменителями полноценной деятельности. Они по разным причинам приняли на себя роли-заменители, лишающие их самодостаточности, и других людей воспринимают как кукол, как инструменты, как материал для манипуляций. То есть манипулятору люди нужны как источник энергии, а процесс общения для него - способ извлечь эту энергию, а также способ подтверждения, что манипулятор не ошибся, сделав свой выбор (и поэтому тоже он борется за победу любой ценой - это процесс, подогревающий сам себя). Вот поэтому, когда собеседники перестают делиться энергией и в изнеможении готовы даже покинуть форум, манипулятор делает паузу. Он не заинтересован в потере собеседников.
    Текст, который вы сейчас прочитали, "художественный". Многие "уловки" я сознательно упустила. Для того, чтобы опираться на материалы Поварнина, нужны ссылки на его текст, которых я сейчас не сделала. Но это можно сделать, если у нас дойдёт до составления правил на основе его книги.
    Если необходимо выразить свою позицию, то вот моя: я не стремлюсь делить пользователей на агнцев и козлищ, но я не отношусь ко всем пользователям одинаково доброжелательно".

    Мои тексты отсюда.

    Позже продолжу.
     
  3. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Манипулятору, как и не-манипулятору, нужны постоянные бонусы, доказательства полноты существования. Как творческий принцип (у актуализаторов) с обменом эмоциями и информацией требует постоянного развития отношений и новых открытий, так не-творческий подход (у манипуляторов) к отношениям с людьми, отказ от сопереживания, обезличивающий партнёров, делающий их "вещами", требует постоянного манипулирования с людьми.
    Шесть лет назад мне был задан вопрос, как обнаруживать манипуляцию. Тогда я говорила, как уже писала выше, о своеобразном общении на одном из старых форумов, теперь это стоит обобщить. Книгу Поварнина отдельно рекламировать не буду, только самые ленивые не заглядывали в неё за эти годы. Хотя основные демагогические приёмы, описанные им, возможно, приведу в этой ветке в будущем.

    "Моё объяснение ситуации тоже можно при желании отнести к категории "нечестных приёмов". В том и дело, что формально мы, наработав навыки и стиль сетевого общения, все можем быть обвинены в неблаговидных, скрываемых нами целях. Но у меня, кроме "художественного" обвинения манипуляторов в корыстной заинтересованности, которое манипуляторы могут гневно отмести, в сообщении указаны явные приметы, которые обнаруживают скрытые мотивы - а из них Поварнин мало что выявил.

    Мила писал(а):
    Нормальное позиционирование по идейному принципу обычно имеет более скромную форму - без слащавых смайликов, бурных чувств и пафоса.

    Мила писал(а):
    Это специфическое манипулирование, которого Поварнин не знал - не было тогда аналогов общения на форуме с множеством веток.

    Мила писал(а):
    И т.д. Вот с этими приметами не поспоришь. Тут дело не в субъективности видения меня как оппонента, это - вещи объективные. Это нарушение не формальной корректности, а корректности как проявления скрытой позиции, глубинных мотивов".

    Итак, приметы манипуляции, описанные мной тогда:

    "Например, вязкость ведения диалога. Постоянное нахождение в ветке с темой, которая сама по себе не вызывает у манипулятора интереса, и попытки увести разговор в сторону. При явной возможности развития обсуждения – углубление во всё более мелкие детали вопроса (приём торможения развития темы). Незаинтересованность в структурированном обсуждении, в том, чтобы дискуссия имела итог. Игнорирование предложений (и неспособность) выстроить диалог отдельно от существующего диалога и творчески его развивать.
    Технологичность и необучаемость. Манипулятора выдаёт использование «шпор» и «поводьев» в дискуссии. Личные выпады и грубые нарушения ведения дискуссии многочисленны, равномерно распределены в сообщениях, написаны в уравновешенном состоянии (имитация эмоций слабая, обычно манипулятор сам настаивает на том, что он хладнокровен). Нет тенденции к уменьшению нарушений и стремления избавиться от этого стиля дискуссии – то есть явно выражена проработанная технология ведения дискуссии. Когда собеседники перестают поддаваться манипуляциям, начинают применяться более сильные приёмы, если очевидна безнадёжность ведения дискуссии с манипуляциями, манипулятор не переходит на общепринятый способ общения, а покидает дискуссию.
    Как ты понимаешь, Олег, я всё равно всего не скажу, потому что манипулятор склонен к мимикрии, и моё исследование является пособием для тех, кто страдает от внешних манипуляций, и одновременно реестром, указывающим манипулятору, по каким направлениям надо лучше маскироваться. Поэтому я называю приметы (и здесь, и в постах выше), которые манипулятору довольно трудно скрыть. А если манипулятор лишится этих приёмов, он, возможно, утратит интерес к дискуссии прежде, чем найдёт заменители уловок. То есть личность, не желающая отказываться от функций манипулятора, скорее покинет дискуссию, чем изменит форму общения. Если же манипуляторские качества не органичны для личности (если это следствие образа жизни, воспитания, общения с ближним окружением), для неё разоблачение этих ухищрений необходимо. Это нужно как предупреждение об опасности выбранного пути и для избавления от привычки манипулировать, то есть – от привычки внедряться в чужую сферу и распоряжаться чужой энергией".

    Мои цитаты отсюда.
    Ещё несколько отрывков из книги Валерия Соловья:
    И стоит повторить это:
    То есть уважение нужно проявлять к человеку, а не к манипулятору, который в нём сидит.
     
  4. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "— Как понять, что сам ты не справляешься и пора идти к специалисту?

    — Есть страны, в которых доля людей, посещавших психолога, — более 50%. Обычно формула такая: «Вы плохо себя чувствуете? Вам нужна помощь и поддержка? Идите к психологу».
    В России все не так однозначно: люди многого боятся, опасаются, что терапевт будет напрасной тратой времени и денег. Поэтому у нас формула такая: «Вам плохо? Нужна помощь и поддержка? Вы знаете вызывающего доверие специалиста, которого рекомендовали друзья, или вы сами нашли его в интернете? Идите к нему».
    Если вы не уверены, можно пойти на дни открытых дверей в психологических практических институтах, почитать блоги и дневники разных терапевтов и обратиться к тому специалисту, чьи мысли вызывают отклик.

    — Как выбрать специалиста, если на трех психотерапевтов приходится три разных мнения?

    — Психология как наука точна. Я как ученый работаю со статистикой, там нет двух мнений — корреляция либо есть, либо ее нет, уровень травмы по баллам либо высокий, либо низкий.
    А вот психологи как профессионалы очень разнятся. Я думаю, это присутствует во всех профессиях — есть и гинекологи, которые говорят пациенткам о том, что надо молиться о беременности или что от инфекций помогают медитации.
    По важным вопросам лучше совпадать во мнениях с психологом. Если вы считаете, что что-то для вас было травмой, а психолог пишет на своей странице, что подобных травм не бывает и это все от избытка свободного времени, — не стоит к нему идти.

    — Правильно ли выбирать психотерапевта по близким идеологическим установкам?

    — Это не должно иметь значения. Например, в норме терапевт не должен навязывать клиенту-мусульманину атеизм.
    Нужно еще раз подчеркнуть, что все люди разные. Некоторым профессионалам трудно удержаться от проповедования и оценок, но они не должны делать это на сессиях. Например, я феминистка. Но если ко мне приходит мама-домохозяйка с мужем-прапорщиком, ей феминизм может быть совершенно неинтересен. Другой пример: у меня самой был верующий терапевт (а я не очень религиозна), и мы прекрасно работали. С другой стороны, для меня тема религии в принципе не очень важна, а вот если бы я была активной атеисткой, то где-нибудь мы бы столкнулись.
    Надеяться, что вы встретите человека, который полностью с вами совпадет, я бы не стала. Выбирать надо по тем параметрам, которые важны именно вам. Для кого-то принципиальна религия или отношение к браку, для кого-то это не важно. Нужно понимать, что у специалиста может быть другой стиль жизни, например, чайлд-фри может стать хорошим терапевтом для многодетной мамы.

    — Что делать, если твоему другу плохо, но он не верит психологам?

    — Поход к терапевту — акт свободной воли. В этой ситуации лучше самому пойти к специалисту и сказать: «Страдает мой близкий друг, а я ничем не могу ему помочь, и мне от этого плохо». Так можно стать приятным примером для того, кто вас беспокоит. Если человек пошел к психологу и для него психотерапия работает, то люди вокруг начинают лучше понимать, чем полезен этот процесс.

    — Как убедить семью и окружение, что тебе нужна помощь?

    — Если вы платите за терапевта сами — не обязательно ставить родственников в известность. Поход к психологу, как и поход к зубному, — дело личной гигиены.
    Если вам нужны деньги на психолога, а платить будет кто-то из родственников, то это сложная ситуация — ведь от вашего похода к терапевту этот человек может и не получить выгоды (а то и получить кучу минусов). Обычно требуется время, чтобы человек принял вашу позицию о том, что вам это действительно нужно. Можно обратиться к психологической литературе — объяснить, как работают с ситуациями, похожими на вашу, что является позитивным изменением, откуда оно берется.
    <...>

    — Что делать человеку, который стесняется обсуждать травму даже с терапевтом?

    — Не обсуждать эту тему, пока не установится контакт, либо вынести ее как отдельный запрос: «Мне ужасно страшно разговаривать на эту важную для меня тему». Это тоже нормальный ход педалей, когда клиент приходит с чем-то вроде насморка и так сидит несколько месяцев, присматривается. А потом, когда он начнет доверять терапевту, внезапно открывается дверь, а за ней оказывается толпа монстров, которые его мучают".

    Адриана Имж, из интервью для "Афиша Daily"

    Источник.
     
  5. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "...сначала разделим понятия, которые часто смешивают, — враждебность, агрессия и насилие. Враждебность — это когнитивная функция, негативное отношение или негативная система оценок. Агрессия — это поведенческая реакция. Агрессивное поведение может не переходить в насилие. Всякие колкие шутки, злословие, хамство тоже агрессия, но не насилие".

    "Агрессия — это индикатор психического, социологического и физического неблагополучия".

    "Настороженность к чужакам — к приезжим и людям, не разделяющим мою точку зрения. Что объясняет агрессивное поведение? Эволюционная психология считает, что у агрессии есть важные задачи — защита территории обитания вида, борьба за право спаривания и так далее. Все это справедливо для человека: борьба за верность партнера, за статус, за территорию".

    "После войн люди отходят не сразу, реабилитацией у нас в стране никогда никто особо не занимался. Плюс огромное количество людей прошло через лагеря — у нас была очень развита система наказаний, вы знаете про закон «О трех колосках» и так далее. Человек, который проходит через лагерь, проходит культуру насилия. Значит, к прошедшим войну добавляются люди, которые отсидели. И все они отлично знают, что любые проблемы решаются с помощью кулаков. И это культивируется — не государством, а обществом".

    "...есть только три повода проявлять агрессию. Первый — это защита своего «я», второй — это поиск козла отпущения, более слабого существа, на котором можно сорвать злость. И третий — это повод выразить некую эмоцию, когда нет другого способа в репертуаре для ее выражения".

    "Мы изучали, как на московского обывателя повлияла трансляция теракта на Дубровке. Мы специально взяли людей, которые не были ни с кем знакомы в театральном центре, у них не было среди заложников или штурмовиков ни родственников, ни знакомых. И обнаружили у них многие признаки посттравматического стресса. Но ни одному из них никогда в голову не придет мысль посетить психолога. Ты посмотрел вечером телевизор, но как ты это свяжешь с тем, что у тебя бессонница? С тем, что ты раздражительный? Цензуры, конечно, не нужно, но нужно уметь правильно говорить о травмирующих общество вещах".

    "Конечно, ни СМИ, ни даже федеральные телеканалы не действуют напрямую — сегодня посмотрел, как герой фильма перестрелял 20 человек, завтра пошел и сам устроил стрельбу. Нет, это влияние порционное, по мелочам. Вот мы щелкаем кнопками пульта, по всем каналам нам показывают разные кадры одного и того же убийства. Какое у нас ощущение? Вокруг одни трупы. Страна в ужасе. Рождается ощущение угрозы. Второй вид влияния — это сценарность. Если вы смотрите фильмы со сценами насилия, вы не становитесь злым, но у вас появляется некая модель поведения. Вы видели в кино, как нападают и грабят в подворотнях, и уже знаете, что если идете по темному переулку, надо быть начеку, держать наготове ключи или газовый баллон. Но воруют чаще в хорошо освещенном месте, когда жертва расслаблена. Другое проявление сценарности: вы видели, как герои реагируют на те или иные обстоятельства. Например, в ответ на хамство сразу бьют в морду, и у вас рождается аналогичный поведенческий паттерн".

    "...замалчивать информацию вредно. Но и реагировать необдуманно и моментально в том случае было бы вредно и травмирующе. Интернет дал нам возможность реагировать тут же. А к немедленным реакциям склонны самые высокоагрессивные люди, самые напуганные люди, а также неофиты. Поэтому тут же выплескивается ненависть к приезжим, к мусульманам. Людей, которые умеют читать интернет, очень мало. В своей массе люди некритичны. Раньше у людей был навык чтения между строк, я читал газету «Правда» и понимал, что стоит за рапортами о высоком урожае, и так же газету «Правда» читали в провинции. Но сейчас этот навык утерян".

    "Общество всегда должно вмешиваться. Не обязательно лезть в частную жизнь ваших соседей или друзей или действовать по финскому сценарию: шлепнул ребенка по попе — лишился родительских прав. Что детей бить нехорошо — это должно из всех репродукторов нестись, весь интернет должен это излучать. Что жену или мужа бить нельзя — тоже. А этого, к сожалению, нету. Мы живем в другом фоне, в котором проявлению агрессии всегда легко и просто найти оправдание. Почему я так поступил с этим человеком? Да потому что он сам напросился. Сторонний наблюдатель говорит, что мне повода не давали, но я же увидел повод, значит, он был. В знаменитом тюремном эксперименте Филиппа Зимбардо многие из выполнявших роль тюремщиков говорили, что применяли насилие к игравшим роль заключенных, потому что те как-то не так смотрели на пищу. Если общество мне говорит, что драться нехорошо, я должен придумать более изощренное объяснение, чем просто «Они сами напросились». А общество ничего такого не говорит".

    "К психологу мы обращаемся, когда сами не справляемся с собой или окружающими. Недостаток психологического знания в обществе очень острый, поэтому вылезают разные шарлатаны и недоучки. Когда я слышу по телевизору, что говорят люди с титром «психолог», я в большинстве случаев могу сказать, что этот психолог никогда никаких исследований не проводил. Он опирается на свой опыт. А опираясь только на то, с чем мы сами когда-то имели дело, мы быстро превращаемся в героев притчи о слепых, ощупывающих слона".

    Сергей Ениколопов

    Источник.
     
  6. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Милка разлеглась на травке, готовая к случке с кем угодно".
    некто Б.

    Прочитали? Понравилось? Не очень?
    Это было написано на старом форуме по поводу аватарки, которую когда-то сделал мне Владимир, убеждённый, что портрет меня, улыбающейся и лежащей на траве, значительно улучшит мои форумные отношения.
    Чем лучше этого полученное мной недавно уже на этом форуме в ответ на моё присоединение к общему разговору?

    "Аналогия жёсткая, она вас, Мила, возможно, травмирует, но она очень, на мой взгляд, точная. Когда человек выкладывает подобные посты, это выглядит так, будто некто начинает разоблачаться в общественном месте, трясти перед всеми тем, что у него или у неё там есть и говорить: "Вот, смотрите: вы все - такие. Это - вы." И я прошу вас перестать это делать. Просто ради себя самой. Вы думаете, что режете правду-матку, но реально это выглядит именно как написано выше".
    некто p.

    Отличается это лишь тем, что второй автор немного лучше владеет литературной речью. Зато первое - лаконичнее, раскрепощённее по содержанию. По сути и то, и это одинаково. Я бы назвала это аргументацией ниже пояса. У этого есть название - "харрасмент".
    Привожу отрывки из рассказа об одном опыте работы в коллективе, где харрасмент был нормой.

    "Когда я вышла на работу, то обнаружилось, что атмосфера здесь очень свободная, дружеская, коллеги любят рассказывать анекдоты и обсуждать разные темы помимо работы. У этой свободы была обратная сторона: иногда в компании звучали сексистские шутки и анекдоты. Мужчин в компании было больше, и для женщин атмосфера не всегда была комфортной. Например, коллеги могли открыть местный журнал и начать обсуждать, кто из известных казанских девушек сколько весит, кто выглядит прилично, а кто нет, кому должно быть стыдно фотографироваться, а кому нет. На входе в наш офис есть меловая стена, на которой можно было писать и рисовать все что угодно. Однажды там нарисовали женщину с огромной грудью. Сейчас я понимаю, что это тоже было проявлением харассмента.
    Я помню, как я жаловалась на коллег своим друзьям, и они мне говорили: подумаешь, какая ерунда. А я объясняла, что я прихожу в офис и чувствую себя некомфортно. На меня давят стереотипные шутки про женщин, объективирующие комментарии. Они заставляют меня сомневаться в себе, чувствовать, что ко мне в компании относятся хуже, чем к остальным. А ведь я такой же член коллектива, должна быть на равных со всеми.
    Долгое время я все это сносила молча: во-первых, я была новичком, а во-вторых, у меня не было никакого опыта борьбы за свои права. Когда мне было неприятно, я уходила.
    Впервые я высказалась на новогоднем корпоративе. Коллеги-мужчины начали похабно шутить по поводу того, в каких позах оказываются женщины, занимающиеся йогой. Я попросила не обсуждать таких вещей при нас, и коллега, которая сидела рядом со мной, поддержала мою просьбу. Так я поняла, что не я одна испытываю дискомфорт. Мужчины не остановились, поэтому мы просто ушли. Но начало было положено: я осознала, что молчанием ничего не изменить".

    "Я видела, как у моих коллег меняется мировоззрение. Многие поначалу считали сексизм выдумкой, но после обмена ссылками и разговоров их мнение менялось. Мне очень повезло: руководство разделяло мои взгляды. Это было легитимизацией того, что я делаю.
    Когда случилась акция #янебоюсьсказать, мне написал сооснователь компании Руслан Бурнашев с предложением провести в компании тренинг про корпоративную этику и сексуальный харассмент. Я подготовила презентацию, постаралась сделать ее мягкой и недавящей. Мне не хотелось, чтобы коллеги чувствовали дискомфорт или думали, что я их в чем-то обвиняю. Самая главная моя мысль была в том, что все сотрудники компании равны и должны чувствовать себя одинаково комфортно. Из этого вытекает все: не надо называть девушку Людочкой, если она просит называть ее Людой, прикасаться к тем, кому это неприятно, и рассказывать неприличные анекдоты.
    Я попыталась объяснить, как нужно извиняться. Рассказывала, что харассмент бывает не только сексуального характера, что это любое поведение, которое приносит другому человеку неудобство или вред, приводила в пример происходящее у нас в офисе. Объясняла, что одежда не является приглашением к харассменту, рассуждала о том, почему неприятны свист, прикосновения, двусмысленные взгляды. Я решила, что рассказать об этом важно, хотя в нашей компании я не чувствую сексуального гнета. Я предложила схему действий для тех, кто столкнулся с харассментом: во-первых, сказать об этом обидчику, объяснить, почему это неприятно, и, возможно, прийти с этой ситуацией ко мне.
    Я добавила в презентацию смешные иллюстрации. Во время тренинга люди много смеялись, не было напряжения, и мне это понравилось. Мне не задавали вопросов, которые показывали бы, что коллеги с чем-то не согласны. Теперь у меня есть еще одна добровольная функция — специалиста по этике, и я готова обсуждать со всеми коллегами ситуации, которые кажутся им некомфортными.
    После этой истории некоторые знакомые попросили у меня презентацию и выразили желание, чтобы у них в компании тоже провели такой тренинг. На днях меня пригласили прочитать лекцию об этике и харрасменте в новый ресторан, который вскоре открывается у нас в городе, и я согласилась".


    Светлана Лукьянова

    Источник.
     
    Василий нравится это.
  7. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "В ЗАЩИТУ СЛОВА: НЕТ-ЙОГА

    Вот несчастная женщина, 56 лет, которая отказалась идти на праймериз "Единой России", начальство на неё накричало, надавило, потребовало написать заявление по собственному. Она написала, пришла домой, через день попала в больницу с микроинфарктом, через две недели умерла в реанимации.
    Таких историй сейчас много идёт. Вспоминается св. Евфросиния Керсновская, которая могла сама прийти в чеку и потребовать, чтобы её арестовали, но которая не ставила подпись под бумагой, если не была согласна с написанным.
    Американцу или нигерийцу эта история непонятна. Что значит "надавили"? Если она пенсионерка, самое большее, что ей грозило - увольнение. Ну так и пусть начальство увольняет, зачем писать по собственному?
    А затем, что, как говорила та же Керсновская, большевики жить не дадут, но и помереть не позволят. Психологическая пытка - тоже пытка, и особенно пытка, если в человека живая душа.
    Тем не менее, если душа только сохранила способность трепетать, то она не мёртвая, но и не вполне живая. Она инфантильная. Взрослость начинается с умения говорить "нет". Твёрдое и бесповоротное. Как при крещении - нет греху, да Христу.
    Взрослость начинается с маленьких "нет". Есть йога свободы - и в ней первая асана это отрицательное покачивание головой. Если человека в 56 лет можно запугать - значит, он 56 лет никому никогда не говорил нет. Такое бывает, увы. Так надо упражняться - говорить "нет" и самому себе, и любимым людям, и начальству. Говорить по разным мелким поводам, именно потому, что они мелкие, неприятностей не будет, а душа привыкнет, что мир не там, где поддакивание, а там, где общение.

    Ну, за йогу свободы!"

    Яков Кротов
     
  8. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Вывешу выдержки из лекции Наталии Скуратовской несколькими постами.

    Наталия Скуратовская: "Психологические манипуляции в Церкви – как распознать и что делать".


    "Манипуляции – это обычный фон человеческого общения. Где-то мы с ними готовы мириться. Допустим, торгуясь на рынке, мы их ожидаем. Или в деловом процессе, в переговорах. Законы жанра предполагают, что каждая из сторон старается обсчитать другую и добиться для себя максимальной выгоды. Но есть ситуации, где, по внутреннему ощущению, манипуляции для нас неприемлемы – это семья, и это Церковь. Потому что в нашей жизни должны быть места, в которых мы можем быть сами собой, где мы можем быть открыты.
    Манипуляции, конечно, зачастую очень больно ранят, но в то же время все мы, так или иначе, манипулируем другими.
    Манипуляция – это любое воздействие на другого человека с целью навязать ему свою волю, добиться, чтобы он сделал то, чего от него хотим мы, не учитывая того, что хочет он сам. Подчеркиваю, воздействие именно скрытое. Потому что если есть власть приказать, человека можно заставить. Он будет недоволен, но он это сделает. Если мы учитываем его интересы, мы с ним договоримся – возможно, он добровольно сделает то, что мы хотим от него получить.
    Манипуляция – это не приказ, и это не честный договор. Это обращение к слабостям и уязвимостям, которые есть у каждого из нас, для того чтобы обрести над человеком некую власть. Манипуляция может быть направлена на разные вещи. Можно контролировать поступки, контролировать чувства. Все вы в своей жизни сталкивались с тем, как легко манипулировать чувствами. Собственно говоря, именно потому, что у нас есть чувства, мы становимся легкой добычей для манипуляторов. Просто потому, что мы живые".

    "Самый глубинный уровень манипуляции – это менять установки человека, подменять его цели нашими, управлять его жизненными намерениями, переориентировать его жизнь в ту сторону, которую мы для него считаем правильной. <...>
    Другая цель – это власть, не обязательно формальная. Власть над умами, власть над душами – это очень соблазнительно. И это то, с чем мы часто имеем дело в церковном контексте.
    Наконец, контроль, который не обязательно прилагается к власти. Власть и контроль могут идти в комплекте, могут идти по отдельности. Очень часто манипуляция с целью контроля – это не вина человека, а беда. Потому что если человек – невротик, ему просто жизненно необходимо контролировать ситуацию вокруг себя. Если вы – часть этой ситуации, значит, ему придется пытаться контролировать вас.
    Поэтому первое, что я прошу вас запомнить. Если мы встречаемся с манипуляциями, то это не повод для агрессии, для конфронтации, для того, чтобы дать решительный отпор. Это повод для сочувствия.
    Сильные, уверенные в себе, спокойные и добрые люди крайне редко нуждаются в манипуляциях. Поэтому если вами манипулируют, пожалейте вы этого человека для начала – это и по-христиански, и психологически будет первым правильным шагом, для того чтобы разобраться с манипуляцией. Потому что гнев – не лучший советчик в таких ситуациях.

    Господь покарал – это ловушка
    Итак, какие же бывают манипуляции? Как я уже сказала, осознанные и неосознанные. С осознанными, особенно в церковном контексте, мы встречаемся гораздо реже, чем с неосознанными. Потому что неосознанные – это не только те, которые человек смутно осознает, но и трансляция тех манипуляций, которым человек сам когда-то подвергся.
    Если человек искренне уверен, что если вы не соблюдаете определенный набор предписаний, то всё, вы попадете в ад, он искренне вас от этого спасает, всячески препятствуя вам. Например, если вы пришли в церковь без платка, вы попадете в ад. Или если вы выберете себе в спутники жизни не того человека, которого советует ваш духовник, то спасения не видать, вы погибнете оба.
    Тот, кто применяет такую манипуляцию, он в большинстве случаев не просчитывает холодно: «Ага, если я буду контролировать сферу личных отношений, если я буду контролировать круг знакомств и все аспекты жизни моего пасомого, то он полностью в моей власти». Таких коварных манипуляторов все-таки мало. Обычно это делается именно из представлений о некоем искажении духовной жизни, в данном примере – у пастыря. Хотя то же самое могут говорить и многоопытные прихожан.
    Возьму пример из известного мне опыта человека, который ко мне обращался. В церковь приходит мать, потерявшая ребенка, не воцерковленная, просто в отчаянии. Первое, с чем она сталкивается: добрая женщина ей начинает рассказывать, что ребенка она потеряла потому, что с мужем не венчанная, Господь ее покарал, и что если она не хочет, чтобы умерли остальные дети, ей надо сделать то-то, то-то и то-то. Это не потому, что их так научил священник. Это потому, что такая картина мира и такой образ Бога живет в их сознании – Бог истребляет детей.
    Особенность такой манипуляции – несвязанное сообщение. Бог истребляет детей во всех невенчанных браках, или этой женщине особенно не повезло? На это есть тоже стандартный ответ – что Бог кого любит, того и наказывает, вот Господь тебя избрал, решил тебя спасти. Это тоже одно из стандартных манипулятивных воздействий. Но чаще всего это происходит не в формате осознанной манипуляции, и самому такому человеку надо помогать справиться с теми страхами, которые держат его в этой ловушке.
    Манипуляции могут быть вербальные, то есть словесные, с помощью речи, а могут быть и поведенческие – с помощью действий, поступков, когда слова являются только дополнением или не присутствуют вовсе. Например, если мы объявим человеку бойкот, потому что он что-нибудь не сделал – это манипуляция. Если каждый раз, когда члены семьи делают не то, что мы хотим, у нас сердечный приступ и все должны всё бросить и бегать вокруг нас – это глубокая невротическая манипуляция, которая вышла уже на психосоматический уровень. Так бывает.
    Слабое здоровье – отличный способ контролировать окружающих, которым очень многие пользуются.
    Чтобы быть абсолютно неуязвимым для манипуляций, надо быть мертвым, потому что манипуляции опираются на чувства. Некоторые из них естественные и есть у каждого из нас, а некоторые – деструктивные, и по-хорошему надо бы их в себе изживать. Тем не менее, это то, на что манипуляция может опереться.

    Родом из детства
    Первое и главное чувство – это любовь. Базовые потребности человека – пища и любовь – это то, что нужно даже новорожденному младенцу. Манипуляция любовью очень простая – бывает любовь безусловная, а бывает любовь с условиями: если ты не сделаешь то-то и то-то, я не буду тебя любить.
    Например, мама говорит: «Если ты получишь тройку, я не буду тебя любить». Или отец говорит: «Если ты не поступишь в институт, ты – не мой сын. В нашей семье дураков не было». Абсолютно безразлично при этом, чего хочет сын, главное – условие поставлено. При невыполнении условия человек наказывается отторжением, эмоциональной изоляцией или исключением из некоего сообщества.
    Почему я привожу примеры из детства? Именно потому, что чувствительность к этим манипуляциям формируется именно в детстве.
    Человек, у которого детство было полным безусловной любви, гораздо реже попадается на манипуляцию любовью. Потому что у него есть интуитивная уверенность в том, что он, несомненно, достоин любви.
    Ему не надо никому доказывать что-то, чтобы эту любовь завоевать. Он просто хороший, и его просто любят. Человек, которым в детстве манипулировали родители подобным образом, к такой манипуляции очень уязвим, потому что у него другая картина мира, у него нет базового доверия к людям. У него есть установка: любят только в том случае, если ты соответствуешь ожиданиям.

    В церковном контексте чувство вины становится бесконечным
    Когда мы обращаемся к церковному контексту, то понимаем, что тут ставки еще выше. Грозят не только утратой любви значимых окружающих, но и тем, что тебя не будет любить Бог. Основная манипуляция – «Бог тебя отвергнет, если ты не сделаешь то-то и то-то. Если ты будешь делать так, как мы скажем, Бог тебя будет любить». Я упрощаю, чтобы схема воздействия была понятна.
    Второе – «нет спасения вне Церкви». Если ты не будешь делать предписанный набор действий, то ты не православный, мы тебя отвергнем. Человек, приходящий в церковь – неофит, он открыт ко всему. Призывающая благодать и смутные поиски Бога привели его в церковь, он готов поверить всему. Если в этот момент он окажется в условиях манипуляции, то эта манипуляция станет лейтмотивом всей его духовной жизни на долгие годы.
    Следующее – это страх. Манипуляция страхом проста и очевидна – понять, чего человек больше всего боится, и этим его напугать. Это и угрозы из детства – «если ты не съешь суп, ты вырастешь хилым и девушки не будут тебя любить» или «если ты плохо сдашь выпускные экзамены, ты пойдешь в дворники и умрешь под забором». В церковном контексте ставка предельно высока – это спасение, возможность быть с Богом.
    К этому, к сожалению, подвязывается такое понятие, как страх Божий.
    Страх Божий – это не страх Бога карающего, который следит за нашими неправильными действиями исключительно с целью воздать нам по заслугам. Это страх нашего собственного несовершенства, осознание того, что перед лицом Божиим мы открыты такими, какие мы есть.
    С одной стороны, Бог нас, несомненно, любит. С другой – ощущение того, достойны ли мы этой любви? Страх оскорбить Бога – это и есть страх Божий. Но чаще трактовка бывает другая, буквальная: надо бояться.
    Следующее – это чувство вины, которое очень легко спровоцировать в человеке, особенно если он привык к этому с детства. Если у мамы карьера не состоялась, потому что она посвятила себя детям, то мама говорит: «Всю жизнь живу ради семьи, ради вас». В скобках подразумевается, что вы должны это отработать, это пожизненно. Чувство вины провоцируется зачастую в супружеских отношениях, потому что: «Из-за тебя у меня не получилось то-то и то-то, из-за тебя я отказался от таких-то возможностей». Человек, которому предлагается почувствовать себя виноватым, вынужден оправдываться и вынужден как-то искупить свою вину.
    При переходе в церковный контекст наше чувство вины становится бесконечным, потому что никто из нас не безгрешен. Важной вещью в нашей духовной жизни является покаяние. Грань между покаянием, которое есть «метанойя», то есть перемена себя с Божьей помощью, и беспросветным чувством вины, когда вы понимаете – что бы вы ни сделали, это всегда будет плохо, порой бывает очень незаметной. Тем более что, к сожалению, так сложилась наша современная православная субкультура.
    Чувство вины активно эксплуатируется, потому что оно есть у каждого, и все мы знаем о пользе покаяния".



    [​IMG]
     
  9. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Наталия Скуратовская: "Психологические манипуляции в Церкви – как распознать и что делать".
    Продолжение.

    "Следующее – это неуверенность в себе. Когда человек в себе не уверен, легко сделать его беспомощным. Главное – побольше ему объяснять, что без вас он не справится, что он сам ничего не может. Если это происходит с человеком в детстве, он вырастает в состоянии так называемой выученной беспомощности: он не способен принимать на себя ответственность за свою жизнь и самостоятельно принимать решения, потому что жизненный опыт подсказывает ему, что сам он не справится, сам он не сможет.
    Представьте, приходит такой человек в церковь, ищет духовного окормления. Как часто бывает, если у человека есть психологические проблемы, он находит себе комплиментарного партнера – того, кто восполнит его неполноту. В данном случае человек инфантилен, у него выученная беспомощность. Он найдет себе духовника, который будет всё решать за него. Идеальный вариант – какой-нибудь младостарец. Для него это идеальный прихожанин – сам ничего не решает, ничего не знает, боится своих желаний, боится доверять себе, просит благословения даже сморкаться.
    Если такой придет к священнику, который воспринимает духовное руководство иначе, то уже у священника будет ощущение, что им манипулируют. И это правда – манипуляция жалостью тоже бывает. «Я такой беспомощный, я без вас пропаду, я ничего не знаю, ничего не могу, поэтому вы должны принять за меня полную ответственность и на вашей шее я въеду в Царствие Небесное. Сам я думать не хочу, и сам я делать ничего не хочу». В данном случае манипуляция часто бывает обоюдной.
    Следующая ловушка – это гордость и тщеславие. Думаю, излишне на эту тему много говорить. Все мы знаем, насколько гордость и тщеславие опасны в духовном смысле, но одновременно это еще и ахиллесова пята в плане манипуляции. Но это манипуляция уже не силовая, а при помощи лести. Если человеку сказать, какой он замечательный, что никто кроме него это сделать не может, что он особенный, исключительный и мы в него верим, а он падок на такую лесть – он из кожи вон вылезет, чтобы оправдать наши завышенные ожидания.
    Или мы можем взять его на слабо, сказать: «Не уверен, что у тебя это получится, это только для самых сильных духовно», – и человек начинает доказывать свое превосходство над этой общей массой.
    Жалость. Не путайте ее с состраданием и сопереживанием. Сопереживание – это качество, которым, я считаю, должен обладать каждый христианин. Потому что это наша способность разделить боль другого человека и помочь ему. Жалость же всегда ориентирована сверху вниз. Мы чувствуем себя сильными и находим слабого.
    Если нами манипулируют при помощи жалости, то как раз апеллируют к нашей тайной гордости: «Он слабый, а я сильный, я могу ему помочь, я такой маленький бог для кого-то». Манипуляция жалостью отличается от реально сложных жизненных ситуаций тем, что человек сам ничего не готов для себя делать. Ему нужно, чтобы всё за него сделали. Потому что сам он ничего не может, или у него есть причина, или нет подходящего состояния, или он не понимает, не знает, не умеет и просто без вас не справится. Если вы ему помогли один раз – то всё, вы уже взяли ответственность за его дальнейшую жизнь, потому что он без вас пропадет.
    Многие знают этот манипулятивный треугольник. Манипуляция при помощи жалости – это посыл жертвы к спасателю. Вот, у меня есть жизненные обстоятельства или у меня есть враг, который меня со свету сживает, и только ты можешь меня спасти. Манипуляция жалостью невозможна по отношению к человеку, у которого нет тщеславия – это вещи связанные.
    Наконец, манипуляция надеждой. Когда человеку обещается награда, которую на самом деле манипулятор ему обеспечить не может, и выставляются некие условия. В церковном контексте мы с этим сталкиваемся достаточно часто, и не только в будничной приходской жизни, но и в лице многочисленных просителей, которые приходят и говорят: «Вы же христиане, вы должны мне помочь, дать денег, одеть, обуть». Если вы им предложите, например: «Помогите нам двор подмести, дрова порубить». Скажут: «Нет-нет, что вы! Вы мне просто так должны помочь. Почему вы такие корыстные, почему я вам должен отработать?» И тут можно сказать: «Дорогой товарищ, ты пытаешься вызвать мою жалость, но сам не готов сделать для себя ничего, поэтому давай-ка подумаем вместе, как ты из этого печального состояния можешь вырваться».
    Что касается манипуляции надеждой, надежды в Церкви бывают различные: есть надежда на спасение, есть надежда на принятие, на понимание, на то, что все братья и сестры. Недаром говорят, что в самых тяжелых жизненных обстоятельствах просыпается молитва. Потому что пока формируются некие ложные надежды и ложные пути достижения, человеку это мешает прийти к настоящей вере. Манипуляция становится препятствием.
    Мы уязвимы не ко всем этим манипуляциям. Кто-то, например, очень устойчив к жалости, но бессилен перед страхом. Кто-то легко попадает на чувство вины, но его не пробьешь гордостью и тщеславием. Кто-то очень боится лишиться любви, но при этом очень хорошо контролирует свои остальные страхи, и больше его ничем не напугаешь".
     
  10. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Наталия Скуратовская: "Психологические манипуляции в Церкви – как распознать и что делать".
    Продолжение.

    "Что конкретно делать, когда мы сталкиваемся с манипуляцией? Как мы говорили, можно манипулировать информацией, эмоциями или поведением. Самое распространенное, пожалуй, в нашем церковном контексте – смешивать информацию и мнения. Это проявляется даже в догматических вопросах, когда догматы смешиваются с теологуменами. А иногда еще с какими-то измышлениями, к Преданию примешиваются традиции, зачастую совсем не христианские, но весь этот коктейль выдается за православие.
    Когда у нас идет смешение информации и мнений – выход один: сосредоточиться на фактах, то есть научиться различать факты и интерпретации, что на самом деле сказано, а что является привнесенным нашим собеседником или кем-то еще.
    Дальше – прикрытие авторитетом. Об этом уже сегодня упоминалось – прикрытие авторитетом Бога, готовность говорить от Его имени. Например, в предварительном обсуждении нашей лекции был разговор о том, кто спасется, кто не спасется. Одна дама рассказывала всем, что мы все не спасемся. Все, кто сюда придет, тоже (вы тоже «не спасетесь», кстати, я вас предупреждаю).
    Ее позиция: вообще никогда ни в чем нельзя сомневаться. Если в чем-то сомневаешься в Церкви, то есть не в самой Церкви, а в том, что в Церкви бывают какие-то сложные ситуации – если ты начинаешь об этом думать, ты не спасешься. Часто такие вещи люди говорят о чьем бы то ни было спасении: «Это же Бог, Сам Бог, это в Евангелии написано, что те, кто ходит к психологам, не спасутся никогда. Об этом написано в Священном Писании».
    <...>
    Понимание человеческой психологии помогает священникам понять, во-первых, свой собственный внутренний мир, свои психологические препятствия. Например, свою уязвимость к тем или иным манипуляциям, свои ограничения, страхи и как-то их проработать, чтобы потом не проецировать свои психологические проблемы на своих прихожан.
    С другой стороны, психология помогает понять и своих прихожан, а не мерить их по себе. Понять, что они другие люди, с другими ценностями, с другой жизненной историей, и подход к ним возможен не только в стилистике «делай как я, или как написано в этой книжке».
    С авторитетами поступаем просто, тем более что в качестве авторитетов выступают святые отцы, Священное Писание. Не оспаривая авторитета, мы можем отказать собеседнику в праве говорить от имени этого авторитета, потому что обычно то, что выдергивается с целью манипуляции, ни в коей мере не отражает источник.
    <...>
    Если вы чувствуете, что использование специальных терминов, даже если это термины церковные, но не вполне вам понятные, служит для того, чтобы вы поняли, насколько вы некомпетентны, переходите на привычный вам язык. В любой ситуации, когда вам пытаются навязать не свойственный или не очень понятный вам язык, пересказывайте то же самое другими словами.
    Сужение или подмена контекста – это то, с чем встречаются очень часто. Это и выдергивание цитат из контекста, и помещение обстоятельств или духовных советов, данных совершенно другим людям, в неподходящий для них контекст. Одна из сложностей, с которыми мы сталкиваемся достаточно часто – это то, что духовные наставления, которые используются сейчас в современной Церкви, не дифференцированы по адресатам. Что-то было сказано только для монашествующих. А что-то говорилось в определенной ситуации.
    Большая часть того, что говорилось про отсечение своей воли и абсолютное послушание, говорилось про совершенно определенные ситуации. Человек, отринувшийся от всего мирского, удаляется в пустыню. У него есть авва – это не случайный начальник, которого ему прислали. Это не как Патриархия назначила архиерея, которого никто из священников не выбирал, но все обязаны пребывать в полном послушании. Или как архиерей, в свою очередь, на приход прислал нового священника, и никто не выбирал довериться этому священнику, но это единственный храм в поселке. Ситуация другая – в том, что касается свободы того, кому и в какой мере свою волю можно доверить.
    Изменение контекста здесь чревато тем, что человеку манипулятивно ставится нерешаемая в принципе задача.
    <...>
    Если вы подозреваете, что это ложь, значит, задавайте уточняющие вопросы, чтобы человек запутался. Когда мы имеем дело с манипуляцией при помощи искажения информации, самое лучшее, что мы можем сделать – это сосредоточиться на фактах, уточнять, конкретизировать, дожимать, что называется, не давать сбить нас с толку. Здесь наши помощники – это логика и здравый смысл.
    <...>
    Если вас пытаются задавить вопросами, которые задаются не для того, чтобы выслушать ответ, а для того, чтобы сбить вас с толку – тормозите. Отвечайте на первый вопрос: «А что там было дальше, я прослушал?», «Можно, я запишу? Могли бы вы повторить?»
    Манипулировать можно не только информацией, но и эмоциями. Как только вы почувствовали сильный нажим на эмоции, неважно на какие – позитивные или негативные – это верный признак того, что пора сосредоточиться на фактах.
    Если из вас выжимают слезу, если вас пытаются спровоцировать на гнев, если вам льстят и вы чувствуете гордость, скажите себе: «Стоп! Что-то неспроста у меня эта эмоция появилась. Что от меня нужно этому человеку?» Это является основным противостоянием тем самым манипуляциям эмоциями, которые мы сейчас с вами разбирали уже применительно к церковному контексту.
    Святые отцы говорили: «Всякого духа испытывайте». Поэтому любой нажим на эмоции – это сигнал. Делаем шаг назад, и только факты. Мы свои эмоции кому попало в управление предоставлять не обязаны, поэтому со всеми этими манипуляциями просим конкретизации.
    Следующий прием, который встречается – это эмоциональное заражение. Известно, что эмоции заразительны. В принципе, хороший способ манипуляции – ввести самого себя в такое состояние, чтобы оно было заразительным или изобразить его достоверно. Это может быть восторг, он передастся всем – и все ваши слова могут быть приняты на веру. Это может быть тревога: «А вы знаете, что ИНН на продуктах в вашем холодильнике…» Нет таких манипуляций, которые работают на всех. Это избирательно, тут надо понимать, что срабатывает.
    Эмпаты, например, очень легко заражаются чужими эмоциями. С одной стороны, это хорошая возможность понять чужие эмоции, с другой – постоянный риск, что тебе подсадят каких-нибудь тараканов. Потому что радоваться чужой радостью, плакать чужими слезами – это нормальное естественное состояние человека, наделенного эмпатией. А бояться чужих страхов…
    Кстати говоря, эскалация конфликтов тоже очень часто происходит за счет заражения гневом. Поэтому если вы чувствуете, что есть какой-то эмоциональный посыл, который вы разделить не готовы, вы опять же говорите: «Стоп! Какая информация подается мне в комплекте с этим эмоциональным посылом?», – даже если эмоция очень приятная. То есть разделяем эмоции и информацию.
    Наконец, давление на эмоции – это всяческие невербальные демонстрации, и вербальные иногда тоже. Это обиды, агрессия явная, скрытая, обесценивание того, что вы говорите, демонстративное неуважение к вам. Собственно говоря, те вещи, которые призваны вызвать вашу неуверенность в себе, ваше чувство вины. Противостоять этому можно, естественно, сохраняя спокойствие. Сохранять спокойствие намного проще, если вы понимаете, что происходит с вашим собеседником, почему он так себя ведет.
    На самом деле это несчастный человек, который вынужден таким образом – демонстрируя негативные эмоции и выманивая негативные эмоции из вас в ответ – добиваться более-менее сносного в психологическом плане для себя существования.
    <...>
    Наконец, воздействие на поведение. Контроль над поведением – это очень мощная вещь, особенно когда он происходит неосознанно, на уровне «не там сидишь», «не там стоишь», «не так стоишь», «не туда смотришь», «делай то», «не делай это».
    <...>
    Дальше – активизация стереотипов. В религиозных сообществах это самое любимое, потому что это различение по принципу «ты наш» или «ты не наш». «Настоящий православный должен…», «мы же русские, мы православные» – это тоже апелляции к стереотипам. С одной стороны, гордость, а с другой – страх: если ты поведешь себя не как наш, или посмеешь сказать, что не все русские или не все православные делают это, то мы тебя не признаем русским и православным.
    <...>
    Давление статусом. В иерархической структуре, каковой является Церковь, это вещь естественная, тем более что есть определенные традиции – отношение к священному сану, отношения между разными уровнями церковной иерархии. Но даже если общение строится сверху вниз и снизу вверх – это не только «ты» – «вы» маркируется. Это маркируется, например, что мне можно от тебя требовать, а тебе от меня – нельзя. Я могу тебе нахамить, а ты мне – нет. Есть много статусных маркеров, которые закрепляют отношения снизу вверх и сверху вниз.
    Выйти из этого можно, только отделив статус от смысла высказываний. Легкая отсылка к транзактному анализу. Краткое содержание: если внутреннее состояние каждого человека обозначить, что есть ребенок, есть взрослый и есть родитель. Общение сверху вниз – это общение родителя с ребенком. Общение на равных – это общение на уровне взрослый-взрослый, или ребенок-ребенок, или два родителя. Два родителя обсуждают несовершенство детей обычно, или вообще, какие все плохие и нас не слушаются. Общение взрослых – это общение на уровне логики, на уровне фактов. Общение двух детей – это общение на уровне эмоций.
    Самое простое, но не самое эффективное, если нам с этим человеком по каким-то причинам необходимо общаться регулярно – это сокращение контактов до возможного минимума. Мы знаем, что нами манипулируют – мы выходим из контакта, то есть уходим от захвата. Вы уже поняли, что каждая манипуляция предполагает некую зацепку. Устанавливается контакт, найдена или прочувствована слабая точка – у кого-то это страх, у кого-то это жалость, у кого-то это гордость. К этой вашей слабой точке подключились и применили к ней манипуляцию.
    Но пока еще этот момент не наступил, пока еще вас не зацепили, или, если это манипуляция с изложением информации, пока вас не запутали, у вас есть контроль над ситуацией. Если вы чувствуете, что у вас ясность сознания поплыла, говорят вроде ерунду, а возразить вроде и нечего, или давят на эмоции – вроде надо посочувствовать, мы же христиане, мы должны, мы обязаны, мы всегда виноваты, но еще это на уровень чувств не перешло – в этот момент надо уходить от захвата.
    Можно выйти из контакта, на пять минут выйти, в туалет отойти: «Я выйду, а вы продолжайте, продолжайте». Можно перехватить инициативу – например, начать задавать вопросы, о чем мы уже говорили. Можно, если вы сидите, встать, если вы стоите, сесть – изменить свое положение в пространстве. Можно начать испытующе смотреть на собеседника.
    Изменение темпа – это тоже очень мощное средство, потому что очень часто манипулятор не дает нам возможности сосредоточиться: «Давай, давай! Быстрей, быстрей! Если не сейчас, то никогда, это последний шанс! Срочно решайся!» Естественно, в этой ситуации надо максимально замедлиться и сказать: «Мне надо подумать, я не могу так сразу», – то есть сделать шаг назад и отложить решение. Иногда наоборот, вас изматывают замедлением: «Ну, я не знаю», – длинные паузы. Можно попробовать ускорить ваше общение.
    Отсеиваем информационные помехи, которыми маскируется любая манипуляция, докапываемся до сути, до фактов, до реальных проблем, до реальных желаний, мотивов вашего собеседника и используем непредсказуемость. Чем менее вы предсказуемы, тем сложнее вами манипулировать. Парадоксальность реакций делает человека практически неуязвимым. Нужно отключение эмоций – не в смысле их блокировать совсем, а в смысле научиться их отделять от подаваемой в комплекте с ними информации. Эмоции отдельно, факты отдельно.
    Дальше нужно сохранять возможность диалога. Сознание человека в естественном своем состоянии рефлексивное, то есть диалогичное. Мы взвешиваем «за» и «против», согласие и несогласие. В процессе манипуляций нас вовлекают в монолог, причем этот монолог не наш. Если вы чувствуете, что у вас по какому-то вопросу одна единственно верная истина в последней инстанции и альтернативы быть не может, то это хороший повод эту истину проанализировать – не явилась ли эта уверенность плодом манипуляций. Можете ли вы по-прежнему посмотреть на ситуацию, на человека, на ту или иную идею с разных сторон.
    Очень помогает создание расширенного контекста или перемещение из того контекста, который вам навязывают, в тот контекст, который для вас органичен. И альтернативы. Если вам говорят, что это единственный способ спасения, вы говорите: «Может, еще какой-то есть?» Или: «У святых отцов я читал, что тот-то спасался так-то».
    Когда говорится про послушание, тоже бывает подмена смысла слов. Под послушанием сейчас зачастую понимается исполнение чего-то, что ты делать не хочешь, но должен.
    <...>
    Наконец, что касается манипуляции надеждой – нужно развести надежду и манипуляцию. Да, у меня есть надежда, и я хочу эту надежду сохранить, но я не понимаю, как связано предписанное мне действие с моими надеждами".
     
  11. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Наталия Скуратовская: "Психологические манипуляции в Церкви – как распознать и что делать".
    Окончание.

    "Приемы манипуляторов и защита от них
    Вкратце о манипулятивных приемах. Что конкретно делать, когда мы сталкиваемся с манипуляцией? Как мы говорили, можно манипулировать информацией, эмоциями или поведением. Самое распространенное, пожалуй, в нашем церковном контексте – смешивать информацию и мнения. Это проявляется даже в догматических вопросах, когда догматы смешиваются с теологуменами. А иногда еще с какими-то измышлениями, к Преданию примешиваются традиции, зачастую совсем не христианские, но весь этот коктейль выдается за православие.
    Когда у нас идет смешение информации и мнений – выход один: сосредоточиться на фактах, то есть научиться различать факты и интерпретации, что на самом деле сказано, а что является привнесенным нашим собеседником или кем-то еще.
    Дальше – прикрытие авторитетом. Об этом уже сегодня упоминалось – прикрытие авторитетом Бога, готовность говорить от Его имени.
    <...>
    Понимание человеческой психологии помогает священникам понять, во-первых, свой собственный внутренний мир, свои психологические препятствия. Например, свою уязвимость к тем или иным манипуляциям, свои ограничения, страхи и как-то их проработать, чтобы потом не проецировать свои психологические проблемы на своих прихожан.
    С другой стороны, психология помогает понять и своих прихожан, а не мерить их по себе. Понять, что они другие люди, с другими ценностями, с другой жизненной историей, и подход к ним возможен не только в стилистике «делай как я, или как написано в этой книжке».
    С авторитетами поступаем просто, тем более что в качестве авторитетов выступают святые отцы, Священное Писание. Не оспаривая авторитета, мы можем отказать собеседнику в праве говорить от имени этого авторитета, потому что обычно то, что выдергивается с целью манипуляции, ни в коей мере не отражает источник.
    Дальше. Специфический язык – это профессиональная особенность. Если вы чувствуете, что использование специальных терминов, даже если это термины церковные, но не вполне вам понятные, служит для того, чтобы вы поняли, насколько вы некомпетентны, переходите на привычный вам язык. В любой ситуации, когда вам пытаются навязать не свойственный или не очень понятный вам язык, пересказывайте то же самое другими словами.
    Сужение или подмена контекста – это то, с чем встречаются очень часто. Это и выдергивание цитат из контекста, и помещение обстоятельств или духовных советов, данных совершенно другим людям, в неподходящий для них контекст. Одна из сложностей, с которыми мы сталкиваемся достаточно часто – это то, что духовные наставления, которые используются сейчас в современной Церкви, не дифференцированы по адресатам. Что-то было сказано только для монашествующих. А что-то говорилось в определенной ситуации.
    <...> Изменение контекста здесь чревато тем, что человеку манипулятивно ставится нерешаемая в принципе задача.
    <...> Когда мы имеем дело с манипуляцией при помощи искажения информации, самое лучшее, что мы можем сделать – это сосредоточиться на фактах, уточнять, конкретизировать, дожимать, что называется, не давать сбить нас с толку. Здесь наши помощники – это логика и здравый смысл.
    <...>
    Если вас пытаются задавить вопросами, которые задаются не для того, чтобы выслушать ответ, а для того, чтобы сбить вас с толку – тормозите. Отвечайте на первый вопрос: «А что там было дальше, я прослушал?», «Можно, я запишу? Могли бы вы повторить?»
    Манипулировать можно не только информацией, но и эмоциями. Как только вы почувствовали сильный нажим на эмоции, неважно на какие – позитивные или негативные – это верный признак того, что пора сосредоточиться на фактах.
    Если из вас выжимают слезу, если вас пытаются спровоцировать на гнев, если вам льстят и вы чувствуете гордость, скажите себе: «Стоп! Что-то неспроста у меня эта эмоция появилась. Что от меня нужно этому человеку?» Это является основным противостоянием тем самым манипуляциям эмоциями, которые мы сейчас с вами разбирали уже применительно к церковному контексту.
    <...>
    Следующий прием, который встречается – это эмоциональное заражение. Известно, что эмоции заразительны. В принципе, хороший способ манипуляции – ввести самого себя в такое состояние, чтобы оно было заразительным или изобразить его достоверно. Это может быть восторг, он передастся всем – и все ваши слова могут быть приняты на веру. Это может быть тревога... Нет таких манипуляций, которые работают на всех. Это избирательно, тут надо понимать, что срабатывает.
    <...>
    Давление статусом. В иерархической структуре, каковой является Церковь, это вещь естественная, тем более что есть определенные традиции – отношение к священному сану, отношения между разными уровнями церковной иерархии. Но даже если общение строится сверху вниз и снизу вверх – это не только «ты» – «вы» маркируется. Это маркируется, например, что мне можно от тебя требовать, а тебе от меня – нельзя. Я могу тебе нахамить, а ты мне – нет. Есть много статусных маркеров, которые закрепляют отношения снизу вверх и сверху вниз. Выйти из этого можно, только отделив статус от смысла высказываний.
    <...>
    Самое простое, но не самое эффективное, если нам с этим человеком по каким-то причинам необходимо общаться регулярно – это сокращение контактов до возможного минимума. Мы знаем, что нами манипулируют – мы выходим из контакта, то есть уходим от захвата. Вы уже поняли, что каждая манипуляция предполагает некую зацепку. Устанавливается контакт, найдена или прочувствована слабая точка – у кого-то это страх, у кого-то это жалость, у кого-то это гордость. К этой вашей слабой точке подключились и применили к ней манипуляцию.
    Но пока еще этот момент не наступил, пока еще вас не зацепили, или, если это манипуляция с изложением информации, пока вас не запутали, у вас есть контроль над ситуацией. Если вы чувствуете, что у вас ясность сознания поплыла, говорят вроде ерунду, а возразить вроде и нечего, или давят на эмоции – вроде надо посочувствовать, мы же христиане, мы должны, мы обязаны, мы всегда виноваты, но еще это на уровень чувств не перешло – в этот момент надо уходить от захвата.
    <...>
    У каждого человека есть свои любимые способы манипуляции. У них есть свой темп, есть свой ритм, есть свои приемы. У них это получается, на это попадаются. У каждого из нас, естественно, тоже такие есть. Но если сбивается этот ритм, темп, привычные приемы? Только начал контакт устанавливаться, раз – эмоция. Например, начали из вас слезу выжимать, а вы вышли. Как об стенку, бесполезно. Вы вернулись – уже опять надо сначала слезу выжимать. Это сбивает манипуляцию.
    Изменение темпа – это тоже очень мощное средство, потому что очень часто манипулятор не дает нам возможности сосредоточиться: «Давай, давай! Быстрей, быстрей! Если не сейчас, то никогда, это последний шанс! Срочно решайся!» Естественно, в этой ситуации надо максимально замедлиться и сказать: «Мне надо подумать, я не могу так сразу», – то есть сделать шаг назад и отложить решение. Иногда наоборот, вас изматывают замедлением: «Ну, я не знаю», – длинные паузы. Можно попробовать ускорить ваше общение.
    Отсеиваем информационные помехи, которыми маскируется любая манипуляция, докапываемся до сути, до фактов, до реальных проблем, до реальных желаний, мотивов вашего собеседника и используем непредсказуемость. Чем менее вы предсказуемы, тем сложнее вами манипулировать. Парадоксальность реакций делает человека практически неуязвимым. Нужно отключение эмоций – не в смысле их блокировать совсем, а в смысле научиться их отделять от подаваемой в комплекте с ними информации. Эмоции отдельно, факты отдельно.
    Дальше нужно сохранять возможность диалога. Сознание человека в естественном своем состоянии рефлексивное, то есть диалогичное. Мы взвешиваем «за» и «против», согласие и несогласие. В процессе манипуляций нас вовлекают в монолог, причем этот монолог не наш.
    <...>

    Манипуляция или невроз?

    Бывают ситуации, которые внешне очень похожи на манипуляцию. Это манипулятивное поведение, но человек его не вполне контролирует. Это ситуация глубокого невроза. Очень часто у невротика есть так называемая система невротических требований. Я думаю, прочитав эти требования, вы вспомните таких людей, а иногда таких бывают целые приходы:
    • нас никто не должен критиковать,
    • в нас никто не должен сомневаться,
    • мы всегда правы,
    • все нас должны слушаться,
    • мы можем манипулировать, а с нами так нельзя,
    • за нас должны решать проблемы, а мы можем капризничать,
    • мы можем конфликтовать, а вы должны смиряться, вы должны терпеть,
    • нас должны понимать, а мы никого понимать не будем.
    • чтобы все, обласкав нас со всех сторон, нас оставили в покое и не мешали.
    <...> ...если вы видите это всё в комплексе, вы должны понимать, что ответ на противостояние манипуляциям, особенно на жесткое, на ироничное, на попытку выстроить стенку – будет конфликтным и совершенно не соответствующим силе вашего воздействия. Это повод насторожиться, взвесить каждое слово и понять, где у данного человека уязвимые места, чтобы к этим уязвимым местам по возможности не приближаться.
    Если это характеристика некоего сообщества, то мы можем уловить особенности общей церковной субкультуры, в которой находимся. Потому что в Церкви есть вещи, которые в большей или меньшей степени способствуют манипуляциям. То, что здесь перечислено, не обязательно есть везде и всегда, но чем сильнее проявляются эти параметры, тем более манипулятивной становится сама среда, то есть человек оказывается в ситуации, в которой ему тяжело противостоять манипуляциям:
    • иерархия, подавление авторитетом;
    • неуверенность и чувство вины;
    • избирательность применения норм и правил («Хочу – казню, хочу – помилую»);
    • разрыв между декларируемым и реальным;
    • табу на обсуждение тех или иных тем (невозможность, зачастую, даже осознав манипуляцию, ответить на нее конкретизацией вопросов, прояснением).
    Например, «над тобой издеваются, а ты должна смиряться, ты же христианка, ты должна терпеть». «Почему ты такая не мирная, почему ты такая конфликтная?» И если при этом возразить оппоненту, он скажет: «Ах, ты еще и споришь, так это гордыня!» «Мы тебя не оскорбляем, мы тебя смиряем, заботимся о твоем душевном спасении». Если вопросы правомерности таких действий табуированы, то есть обсудить их нельзя, можно сказать: «Спасибо за смирение и за науку. Можно, я попробую как-нибудь сам поработать над собой?»"
     
  12. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Как справляться с последствиями травмы от жуткого текста.

    [​IMG]

    "Правило номер один: распознать и обработать маньяка.


    Рецепт из анекдота про избежание насилия в данном случае не подойдет. Расслабиться и получать удовольствие от плохого текста выйдет с натяжкой. Однако можно перейти из позиции жертвы в режим нападения. Узрев отвратительный текст, который вам причиняет сильную или даже умеренную ментальную боль (а мы ведь уже знаем, что мозгу все равно, режут нас или просто обижают, задействуются в нем если не одни и те же, то очень близкие участки), отредактируйте заразу. Препарируйте негативно на вас действующий текст, отмойте и соберите заново так, чтобы было не противно смотреть на буквы. Эту процедуру в принципе можно производить мысленно, но никто не сможет вам запретить писать в вашем блокноте все, что вы поделаете.
    Соблюдение правила номер один учит думать как писатель. Это позволяет овладеть навыками редактуры, делает терпимее и в целом даже может людей читающих довести до уровня считывающих: смыслы, замыслы и коды. Такого читателя уже не задеть глупым слоганом, такой уже сам из глупых слоганов может сложить слово “вечность”.

    Правило номер два: завести себе шлем верности.

    Шлем верности — это ваша библиотека: проверенная литература самого разного характера. Обязательно должна содержать любимых классиков (в форме прозы и поэзии), современных философов, нескольких носителей Нобеля и Букера, парочку детских книг и несколько графических романов (или комиксов). Это способ укрыться в чтении. <...>
    Для чистоты совести нужно признать, что в шлем не обязательно должны попасть исключительно шедевры мировой литературы и трактаты немецких неогегельянцев. Не стоит, наверное, бояться включить в шлем те самые, с которыми непросто и без которых никак — guilty pleasures. Они — дофаминовое наслаждение от узнавания себя в чтиве. То, что Барт именовал литературой удовольствия*.
    Однако, скажем так, шлем важная и нужная гигиеническая очистительная литературная практика, но это еще не исцеление от шрамов, оставшихся от всех текстов когда-либо ударившихся об мозг человека. Лечиться придется с непокрытой головой.

    Правило номер три: научиться отключаться.

    Пока ситуация, когда все, кто может прекратить писать, таки прекратит это делать и возьмется за краски, глину, начнет растить помидоры или стволовые клетки, не настала. Поэтому кроме редактуры и очищения полезно практиковать отключение от текстовых потоков. Причем чем сознательнее будет это отключение, тем больше шансов сохранить здравый смысл, острый пытливый ум и не проехать свою станцию метро. Иными словами в информационном обществе всем показана медитация как способ справляться с негативными воздействиями текстового шума. Особенно нужна медитации хорошим мозгам. Ведь плохие тексты, в большей степени и с большей жестокостью, бьют именно по ним. По сложным, по ищущим, по вечно голодным к смыслам разных уровней. Именно таким мозгам особенно нужна тишина.
    Однако, есть не сильно приятные новости. В тишине, без всяких текстов, придется столкнуться с болью намного существенней, чем боль от косноязычия и тупости слоганов, которую в принципе можно вылечить редактурой и классикой. В тишину обязательно полезут вопросы: неудобные, неотвеченные, годами приглушиваемые. И доведется искать тексты с ответами. Те, которые и не отредактируешь и на голову так сходу не наденешь. <...>
    Поскольку лицензию на использование письма вряд ли утвердят как общественную меру безопасности и защиты популяции хороших мозгов, придется рассчитывать на то, что история и эволюция всех [создателей текстов] рано или поздно рассудит: придет весна, и станет видно, кто что где писал, и все ненужное забудется. А если грубо обобщить правила гигиены текста, получится формула “применить фильтр — нацепить шлем — послушать тишину”. А тишина уже подскажет, какого текста в организме не хватает. Ведь главная цель систематической настойчивой практики трех правил — сохранить в живых хороших мозгах желание читать, вопреки шуму информационного общества. У нас-то кроме них, кроме наших текстов, их чтения и считывания, больше и нет ничего.
    ____________
    * Р.Барт. Удовольствие от текста (1973)"

    Ольга Хилобок
     
  13. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    "Клевета. Что делать?

    Все с этим сталкивались. Ответишь — каждый знает, что начнется. Начнется Он. Его Величество «Наброс». Кто не знает расшифровки этого прекрасного образа — сообщу, как он звучит полностью: наброс кое-чего на вентилятор. Образ грубый, согласна. Но очень талантливый и очень точный. Зримый такой образ. Кроме того, трибуна твоя маленькая. Тебя почти никто и не услышит. Никто вникать не станет. Зато услышат тех, кто тебе в ответ опять «набросит». Таковы жесткие условия игры.
    Как сказал один философ: «У жертвы нет собственного дискурса». Что это значит? Это значит, что бы жертва ни говорила, она находится внутри дискурса обидчика, льет воду на его мельницу. Такова ловушка речи.
    Что бы ни говорила жертва насилия — это работает только на возбуждение насильника. Иными словами, тот, кто оправдывается — всегда в проигрыше.
    Есть такой метод пропаганды. Называется «метод гнилой селедки». Описывают его так: Подбирается ложное обвинение. Важно, чтобы оно было максимально грязным и скандальным. Хорошо работает мелкое воровство или сексуальное домогательство к подростку.
    Цель «гнилой селедки» вовсе не в том, чтобы обвинение доказать. А в том, чтобы вызвать широкое обсуждение. Тогда сразу появляются и «обвинители», и «защитники».
    Но все участники дискуссии произносят имя обвиняемого в связке с обвинением, таким образом все больше «гнилой селедки» втирается его «одежду», пока наконец этот «запах» не начинает следовать за ним везде. А тогда вопрос «украл или не украл» становится главным при упоминании его имени.
    Не знаю, убил ли, украл, осуществил ли рейдерский захват или нет, но осадочек... Сегодня этот старый проверенный (кстати, геббельсовский) метод можно переименовать в метод «Наброса».
    А значит, поддерживать (и тем более инициировать) дискуссии на тему, подлец ли я или не подлец — не стоит. Связка «я» и «подлец» работает против тебя, а частица «не» теряется в процессе обсуждения.
    Существует несколько проверенных способов реакций на оскорбления: 1. «Игноринг». 2. «Эльфинг». 3. Навязывание собственной повестки.
    Игноринг — объяснять не надо. Эльфинг — разновидность игноринга, это ангелоподобное поведение. Но это тактические игры. Потому перейдем к третьему пункту. Навязывать собственный дискурс — а не находиться в рамках дискурса обидчика. <...>
    Что будет, если не отвечать? Если придерживаться тактики под красивым названием: «оборали — обтекай». Почему же это сложно? Почему человек не хочет молчать? Почему лезет на рожон? Кажется, был бы умный — в засаде б отсиживался.
    Что, собственно, мы хотим доказать, когда собираемся опровергнуть клевету? И зачем? Перед кем мы хотим восстановить свою полноценность? До кого хотим докричаться, когда печатаем опровержение? 1. До обидчика — бесполезно. 2. До третьих лиц — бесполезно, смотри пункт выше про гнилую селедку. 3. До значимых для нас людей — легко и не требует усилий. 4. До себя. Вот это важно. Есть ущерб самооценке. Есть удар по репутации.
    Репутация — какой красивое слово из старорежимной жизни. Какая красивая диковина, динозавр эпохи модернизма.
    Какая такая репутация? Вы только посмотрите в красивые глаза многих нынешних телеведущих, и у вас отпадут последние сомнения. Какое имя не назови, можно проследить, как эталон честной журналистики с цирковой легкостью сделал кувырок — и стал эталоном пропаганды.
    Какое такое вранье? Может, оно и есть, но у нас оно уже давно никого не тяготит. Даже у тех, кто тут не просыхает неделями, взгляд уверен и ясен…
    Репутация, товарищи — это то, что длится, это то, за чем надо следить. А у нас внимание не удерживается больше, чем на пару минут. <...>
    Но, может, для некоторых репутация — это вполне реальная вещь? Ощущаемая. Репутация это то, что склеивает тебя прежнего с тобой нынешним. Может, для кого-то репутация это и есть твоя идентичность.
    Так есть она? Или ее нет? Репутация... Видимо, все-таки есть.
    Кто-то пытается рассказать о тебе в своем дискурсе. И тогда твоя задача не пассивно ожидать участи, а сопротивляться. Для того, чтобы сохранить репутацию, сохранить правильный образ происходящего в глазах значимых для тебя людей. А не третьих (равнодушных) лиц.
    Да, сегодняшняя коммуникация ориентирована на массу непонимающих и не желающих ничего понимать людей. И при этих правилах игры играть почти невозможно.
    Тебя не только считают тварью дрожащей, но и права лишают.
    Лишают права на сопротивление и на собственное «я» не серьезным аргументом, а через вышучивание, через бесконечный сарказм, где о смысле и речи не идет. И тогда твое сопротивление — это важная попытка придавать значение тому, чему ты придавать значение считаешь нужным. Поэтому если хватит пороху — сопротивляйся. Главное, не в чужой системе координат, а в своей".

    Юлия Меламед

    Источник.
     
  14. TopicStarter Overlay
    Мила

    Мила Автор

    Сообщения:
    14.635
    Симпатии:
    2.603
    Наверное, требуются какие-то конкретные рецепты "самосбережения"?
    Нужно их попробовать собрать.

    Начну с простого совета для тех, кто силён духом и не убегает сразу тихо плакать в уголке. Касается он ситуаций, в которых присутствуют не "значимые для вас люди" (см. категории людей у Юли Меламед). Метод сильный, у того, кто его применяет, он обычно работает. Конечно, если ваш оппонент захвачен самим процессом "троллинга", его ничто не остановит, тогда нужно просто выйти прочь (из пространства - комнаты, сборища людей, виртуальной страницы и пр.) или - в сети - перестать его замечать, ибо что можно сделать со, скажем, неприятными запахами с чужих кухонь? Итак, совет: когда вам рассказывают, какой вы плохой, отвечайте, что вы ещё хуже. Если это подливает масла в огонь, и оппонент с ещё большим рвением доказывает, что вы просто отвратительны, говорите, не теряя самообладания, что он даже не представляет, насколько вы ужасны. В конце концов обидчик отстанет. Обычно таким "троллингом" занимаются недалёкие люди, и такое "отзеркаливание" истощает их фантазию. Хотя в будущем, возможно, он ещё вернётся к обвинениям, вооружившись вашими словами, как вы ужасны. Но вам же всё равно.
     

Поделиться этой страницей