Волна и частица. Несовместимость и единство.

Волна и частица. Концептуальная несовместимость и глубинное единство.

Ограничение языка религиозного общения определенной традицией и, что еще важнее, некоторая отверделость и окончательность духовных концепций, выраженных на ее языке, как исключающих любые другие, с ними несовместимые, ложится косой чертой на центральные аспекты моего мировосприятия.

В моем понимании, тот факт, что свет есть волна и, в силу этого, никак и никоим образом не может быть частицей, парадоксальным образом не перечеркивает и другого: свет есть частица, и в силу этого никак и никоим образом не может быть не может быть волной.




Другими словами, мудрецы, вошедшие в максимально возможный для человека контакт со слоном
(то, что в притче они названы слепыми, никоим образом не носит уничижительного характера),
способны делиться своим знанием друг с другом, несмотря на неодолимые противоречия "опыта бивня" и "опыта уха" и мнимое сходство "опыта хобота" с "опытом хвоста".

Построение же религиозных систем на основе сущностно единого, но понятийно несовместимого
вершинного опыта, крайне затруднительно и чревато поверхностностью и искажением истинной сути каждого такого (в каждом случае, не только уникального, но и универсального) постижения.





Стихи Миркиной потому и представляются для меня столь важными для нового века, поскольку в них религиозные традиции не сталкиваются своими твердыми гранями, поскольку рождаются из той же глубины, из которой родились и они.
Поэтому на ее, говорящие христианским языком, стихи отзовется и сердца буддистов, и сердца суфиев, которых она так много переводила:

Не ум, а сердце любит, и ему
Понятно непонятное уму.

А сердце немо. Дышит глубина,
Неизреченной мудрости полна.

И в тайне тайн, в глубинной той ночи
Я слышал приказание: "Молчи!"

Пускай о том, что там, в груди, живет,
Не знают ребра и не знает рот.

Пускай не смеет и не сможет речь
В словесность бессловесное облечь.

Солги глазам и ясность спрячь в туман -
Живую правду сохранит обман.

Прямые речи обратятся в ложь,
И только притчей тайну сбережешь.

И тем, кто просит точных, ясных слов,
Я лишь молчанье предложить готов.

Я сам, любовь в молчанье углубя,
Храню ее от самого себя,

От глаз и мыслей и от рук своих,-
Да не присвоят то, что больше их:

Глаза воспримут образ, имя - слух,
Но только дух обнимет цельный дух!

А если имя знает мой язык,-
А он хранить молчанье не привык,-

Он прокричит, что имя - это ты,
И ты уйдешь в глубины немоты.

И я с тобой. Покуда дух - живой,
Он пленный дух. Не ты моя, я - твой.

Мое стремление тобой владеть
Подобно жажде птицу запереть.

Мои желанья - это западня.
Не я тебя, а ты возьми меня

В свою безмерность, в глубину и высь,
Где ты и я в единое слились,

Где уши видят и внимает глаз...
О, растворения высокий час.

Простор бессмертья, целостная гладь -
То, что нельзя отдать и потерять.

Смерть захлебнулась валом бытия,
И вновь из смерти возрождаюсь я.


http://www.vestniksveta.ru/html/kasida.html
/Ибн Аль Фарид, Большая Касыда. Перевод Миркиной/

 

Нельзя сказать, что свет это волна или частица. Он проявляет себя как волна - в одних случаях, а в других - как частица.

А построение религиозных систем, имхо, можно осуществлять на основе разных дискурсов, даже формально-логически противоречащих друг другу. Главное чтобы не было вовлечения в эти системы, отождествления с ними. Тогда они собой заслоняют то, чему, собственно, служат.

В буддизме об этом сказано так:

 

... что тоже является доктриной, не всегда обязательной и не всегда полезной.
И это не софистика.

Померанц говорил, что Будда - круглая дырка в заборе, а Христос - квадратная. Но за забором - одна и та же реальность.
Не могу с ним согласиться.
В этом образе исчезают два существенных момента.

1. Созерцать обе дырки одновременно можно лишь на существенном от них удалении.
Для того чтоб пройти через такой вход в истинную Реальность, нужно настолько приблизиться к этой "дырке", что все прочее начисто исчезает из вида.

То есть, во-первых, для прохождение через "дыру" нужна решимость камикадзе, а во-вторых, как следствие, на определенном этапе нужен (возникает) определенный неагрессивный фанатизм.
Можно предположить, что именно поэтому Иисус сказал не только "Я есть дверь", но и добавил: "только через Меня".

В качестве близкой мысли сюда можно добавить:
Если (в противоположность тому, что писала в теме "Еврейская плоть Святого Причастия")
предположить, что причастие есть символ и зависит от самовнушения, то
-- если мы будем считать его символом, - оно тут же перестанет "действовать", а самовнушение перестанет работать.
-- и наоборот: символ работает, только когда считаешь его предельно конкретным и реальным.

2. Не сказала бы, что реальность "та же", идентична. При всей ее трансвербальности, она все же в какой-то мере продолжает быть "окрашена" видением "окна", через которое мы в нее входим.

Это напоминает рассказ из цикла Брэдбери "Марсианские хроники" "Земляничное окошко", в котором привезенная специально для этого с Земли домашняя витражная дверь окрашивала пугающий марсианский пейзаж в родной и близкий для сердца цвет.

Мне обязааательно нужно будет еще раз вернуться, чтобы ответить минимум на три мысли вашего поста. Буду благодарна, если будете мне напоминать об этом, пока не отвечу.
А пока о последнем.
Хоть это и не из топика, а из стиха, речь имхо вот о чем:
-- не следует концептуализировать и в этом смысле вербализовать опыт.
Психее не следует слишком пристально смотреть на Эрота, а Эльзе - выпытывать имя Лоэнгрина.

В то же время, внешняя речь вполне может происходить из глубины молчания; как бы, при "отсутствии" говорящего. Говорение есть, а говорящего - нет.

С другой стороны, всякое конкретное выражение выражение невыразимого носит столь же точный, сколь и необязательный, поэтический, ситуативный характер.

Когда мастер говорит, что Будда это три мешка льна (на форуме не раз приводились еще менее возвышенные сравнения), то это в тот момент было не только предельно адекватно, но и предельно точно. Что вовсе не обязательно переносимо в другую ситуацию (в другой момент, тем более, с другим учеником, а уж тем более - с другим мастером).

И в заключение:

Я называю это "Великий Магнит". Для тех, кто, подобно мне, не знал словва "теорос" - http://plot.su/ru/blog/199-theoros.html

 

А в куст Ему войти возможно и гореть в нем?

 

Да уж не без нее, однако.
Эпизод с Горящим Кустом встречается в первой части Суры 20, а также в Суре 28, Аяты 30-35.

 

Я тоже как-то попытался и бросил.

 

Это ты к чему?

 

Иллюстрация к теме:
Волна и частица. Несовместимость и единство.

Это я к тому, что любой образ, любая картина физической или духовной реальности может как приблизить, так и отдалить нас от нее.

Текст любого Писания, интеллектуальная или зримая картинка, любое представление Непредставимого может стать иконой: то есть важным инструментом, подспорьем созерцанию. Углубляясь в которое растет и наша внутренняя глубина, вместилище Духа, вместимость Невместимого.

Икона - (научная модель, образ, теория; богословская модель, образ, теория)
это упайя, метод, орудие постижение истины; лодка для переправы на другой берег; палец, указывающий на луну; шип лечебный, которым удаляют шип болезный.
Относиться к иконе (Писанию, научной или богословской системе) следует не пренебрежительно, а с благоговейной энергией и устремленностью.
Икона (Текст, Учение, зримый умопостигаемый символ) есть важный инструмент постижения. Икона (текст, теория, богословие) не для поклонения и зубрежки, а для страстного (интенсивного) приложения к ней всех умственных и душевных сил, как при решении решительно важной и трудной экзаменационной задачи.

Выучивание же ответа к задаче вместо прохождения через агонию ее решения и есть творение из иконы - идола.
Идол так же мало приближает нас к Знанию, как предложенные три картинки - к постижению квантовой теории.
Идолотворение - есть удовлетворенность конечным результатом, конечным положительным знанием; своим или чужим.

Мы входим в "лодку спасения" (конкретное учение), для интенсивного использования ее и неизбежно имеющихся при ней весел; для начала приложения к этой лодке всех сил души, (для чего она и предназначена).

Если же мы сам шаг с привычной почвы в шаткую лодку
/который, конечно же, сам по себе подвиг, и мы им немного, (а иногда и немало) гордимся/ считаем конечным результатом, самим "спасением",
то это инфантильное желание облегчить себе жизнь не только приносит весьма незначительный результат, но и делает нас смешными в глазах прежнего окружения:
"заделался христианином", (буддистом, исламистом и пр.) и теперь пафосно расхаживает в новой духовно-интеллектуальной одежде, по сути, мало изменившись, иначе чем в своем воображении.

Мы оторвались от твердой почвы, берега трезвомыслящей реальности, шагнув в неизбежно зыбкую лодку некоего духовного учения.
Но вместо того, чтобы предаться в рамках этой "лодки" интенсивному духовному труду, хотим обустроиться в ней, как в готовом раю.
Если на лодке написано "рай" или "другой берег", это значит, что таково ее предназначение, "пункт назначения".
Если мы, тая страх и духовную лень, упорствуем и утверждаем:
1. лодка правильная
2. на лодке написано "спасение".
3. значит я спасен; значит, сев в нее, я получаю твердую гарантию, -
мы в своем (поддерживаемом нам подобными) самоутешении представляем забавное зрелище для оставшихся на берегу.

Подобно этому, научная теория, которой, несомненно, необходимо овладеть, есть инструмент для постижения реальности. И если в этом процессе этот инструмент, эту "картинку", эту систему представлений надо существенно переоборудовать, а порою и просто отбросить ради более совершенной,
то ученый идет на это мужественно, ответственно и даже радостно.
При том условии, если новая "картинка" - не игра его ума, а более всеобъемлюща, содержательна и адекватна.
Так и все наши идейные и умственные (включая религиозные) представления,
должны быть иконой, а не идолом, лодкой, а не пристанью, отправным, но не конечным пунктом; точкой отправления и отталкивания, а не пунктом назначения и успокоения.

В применении к РМ, то, что для ДА было откровением, разверзанием души к величайшим вершинам и безднам, для нас по необходимости является готовой моделью, готовым решением, богатым языком для размышления над меняющимся миром, без изменения самой себя.

Таким образом вопрос для меня состоит в следующем: как использовать работы ДА в качестве трансформирующего средства, иконы?
То что знакомство с ними и их творческое использование украшает нашу грудь не хуже почетного ордена или диплома, а использование его языка (понятийного аппарата) обогащает не менее владения иностранным языком - и так понятно.
РМ - как квантовая теория. Овладеть ею как знанием - прекрасно; преимущества этого мы примерно себе представляем.
Вопрос: можно ли сделать ее инструментом не только спекулятивной историософии, но и личностной трансформации?

 

Это кажется автотрафик, снятый с долгой выдержкой

Пожалуй. Однако, иногда куда полезнее к созданному человеком подойти как к созданному человеком. Проанализировать, попытаться понять что там от чего происходит и к чему ведёт. Зачастую отношение к писанию как к иконе неадекватно. Почему? Потому что отключает критический ум в некоторых ключевых точках. Побуждает искать определённый смысл там, где его нет или он другой, и в итоге бесконечно блуждать среди призраков. Иными словами, страстное то приложение страстное, но того ли органа?

Отношение как к иконе и как к научной теории - это разные вещи, имхо.

Не все учения, системы и т.д. - трансформирующие. Некоторые действуют совсем наоборот.

Вот именно: именно "можно ли сделать", а не "как сделать".

Дикарь нашёл инструкцию по эксплуатации мобильного телефона и отнёсся к ней как к иконе. Он начал страстно изучать её, все эти значки и картинки. Он медитировал на них кучу времени и нашёл в них бездну смыслов. Он написал об этом Писании ряд трактатов, изменивших жизнь племён.

 

Эрго и подходит к понятию модель, икона.
Ведь планетарная модель атома Бора или представление о молекулах газа как о летающих шариках (тут меня надо поправить) тоже достаточно далеки от действительности.

 

Модель атома Бора и представление о молекулах как о шариках может рассматриваться как аппроксимация. А вот если бы мы представляли молекулы летающими цветочками, то это уже аппроксимацией не было бы. И явно завело бы нас куда-то не туда. А почему? Потому что во-первых, нет оснований для такого представления, а во-вторых, на практике это представление даёт неудовлетворительные результаты.

 

Там у родноверов ещё Правь есть.