Николай I

Николаю в наследство от правительства Аракчеева достался административный кошмар, и всё своё правление он стремился навести порядок, усилить контроль, заставить чиновников работать, искоренить вольнодумие. Сотрудников Александра он привлёк к законотворчеству, и действительно были созданы рациональные кодексы, унифицированное законодательство и администрация. Оком государя должна была стать жандармерия: неподкупная всевидящая и гуманная. На ключевые посты были назначены боевые ветераны : комдивы наполеоновских войн. Опеукнский совет должен был предотвартить разорение дворянства. Плюс чрезвычайно благориятна была ценовая конъюктура: Россия превращается в мирового поставщика зерна, так что экономика внешне гляделась благополучно.
Результатом этих усилий стала неслыханная тотальная коррупция и тупое администрирование на всех уровнях. Великодержавная внешняя политика также оказалась провальной. Россия честно играла роль мирового жандарма, но в решающий момент от неё отвернулись все.

 

Но самый удивительный процесс - это оподление изначально честных, умных и даже героических людей которые тянули николаевскую администрацию. Кто спился, кто-то просто деградировал как личность.

 

Приведу ). Могу даже дать коллективный портрет николаевской элиты пофамильно. )

Но сначала о николаевском управлении в целом:

1. "Я отвечаю за всё и за всех!"
Николай стремился действительно лично контролировать всё. Без его присутсвия ся машина замирала и начинала работать вхолостую. Параллельно действующим государственным структурам создаётся новый центр власти - Собственная его императорского величества канцелярия , куда перемещаются все важнейшие дела и контрольные функции.
Крепостное право было необходимо для прямого контроля помещиков за крестьянами.
За помещиками наблюдали предводители под контролем губернатора.
Император с помощью Третьего отделения лично контролировал жизнь высшего сословия, вплоть до выбора супругов и места жительства. Частная почта для удобства перлюстрировалась.
В результате выработался специфический николаевский стиль имитации активности перед начальством и тотальное воровство и взяточничество как только начальственный взгляд удалялся.

2."Закон суров , но это закон!"
В чём нельзя было обвинить императора , так это в неуважении к законам. Законы, правила и обязательства были для него священны. В его царствование был создан грандиозный Свод законов Российской империи. император не выносил ограничения власти, но в качестве великого князя Финлядского он был конституционным монархом. Ни один новый закон не мог быть принят без парламента. Соответсвенно за всё правление Николая в Финляндии действительно не был принят ни один новый закон (поскольку парламент не созывался). смертная казнь после дела декабристов не применялась, зато людей запарывали до смерти (назначая огромное количество ударов, что не запрещалось законом).

3. Прут Дибича и десятая муза.
Вторая история анекдотична: она о попечители университета прибывшем с ревизией и увидевшем в вестибюле скульптуры 9 муз. Десятую он распорядился поставить для симметрии. Первая трагична: эта введение железного прута к которому каторжников (осуждённых за мелкие преступления) приковывали группами перегоняя в Сибирь. Чисто чтобы удобнее было надзирателю. Фактически же это была мучительная и унизительная пытка (с ней в частности боролся доктор Гааз). И то и другое иллюстрирует повсеместный стиль николаевской администрации : которая решая чисто формальные проблемы (и даже стремясь кого-то облагодетельствовать - как государственных крестьян) превращала жизнь подопечных в ад.

4. Официальная народность.
Как известно её принципы: самодержавие , православие и народность - это то, чем, по мнению графа Уварова, российская политическая система отличалась от западных. Это абсолютно не означает, что император был врагом Запада, он был европейцем женатым на немецкой принцессе, а костяк его администрации составляли этнические немцы. Просто ему не нравились некоторые новые тенденции: революции, конституции, парламенты, капитализм, и он считал, что России то это не грозит. В реальности вся его народность ограничивалась кокошниками на балах и русско-византийским стилем (когда псевдосредневековый декор накладывался на абсолютно классицистическую структуру здания). Сам принцип народности заключался в том, что народ обожает своего царя и не нуждается ни в каких парламентах. Система же управления остаётся полностью сословной.
Православие действительно стало рассматриваться как надёжная опора властей, двусмысленного свободомыслия предшественников император чуждался. Соответственно вновь начались гонения на сектантов и староверов, и проблемы у униатов и католиков.

5. Священный союз и "проклятый остров". Россия была первой сухопутной державой, Британия - первой морской. Николай совершенно не был врагом Британии и постоянно пытался с ней договорится. Но почему-то всё не удавалось. Николай поддерживал все авторитарный абсолютистские режимы, и отправлял войска на подавление чужих революция (Дунайские княжества, Венгрия). Британия напротив поддерживала революции. В итоге количество врагов у России постоянно росло, а сама она превратилась в жупел для западной прессы. Главный союзник России - Австрия, которую русская армия спасла от распада, при столкновении России с Британией и послереволюционной Францией её немедленно предала.

6. Кавказ- тридцать лет войны.
Война шла всё правление Николая. Центр её из Дагестана быстро сместился в Чечню, а потом исламистское движение распространилось на весь Кавказ. Попытка России опереться на местный феодальные кланы не слишком помогала.

 

Итак, обещанный портрет николаевской элиты.

Чтобы выделить цвет николаевских сановников воспользуемся формальным критерием: списком лиц получивших при Николае графские и княжеские титулы, а также особы 1 класса. Таких наберётся не многим более 40 человек:

Ряд из них относятся скорее к деятелем прежнего царствования:
Ш.К. фон Ливен – статс-дама, воспитательница сестёр Николая ум. 1828 г.
В.П. Кочубей – председатель гос. совета, ум. 1834
Ф.В. фон Остен-Сакен – командующий 1 армией, в отставке с 1835 г.
А.И. Татищев – военный министр , в отставке с 1827 г.
Курута Д.Д. – начальник штаба в Варшаве, ум. В 1833
Опперман К.И. – инженер-генерал, учитель Николая ум. 1831
Куракин А.Б. - канцлер орденов ум.1829 г.

Витгинштейн П.Х. – командующий 2-армией, главнокомандующий. В отставке с1829 г.
И.И. фон Дибич - главнокомандующий в Польше умер 1831 г.

Деятели 30-х-50-х гг.:
Д.В. Голицын, - московский генерал-губернатор, ум. 1844 (ком. див. 12 г.)
«Человек слабый, но благородный, образованный и очень уважаемый» - Герцен
««Князь был видный мужчина, высокий ростом, с величественной осанкой, имел прекрасные черты и цвет лица. Проведши всю свою первую молодость в чужих краях, он, конечно, хорошо знал иностранные языки и очень плохо русский, так что когда сделался московским генерал-губернатором и ему приходилось говорить где-нибудь речь, он сам писал ее на французском языке, потом отдавал для перевода на русский и почти затверживал, чтобы суметь прочитать по бумажке. Но впоследствии он научился по-русски, и хотя у него сохранилось в выговоре что-то иностранное, он, однако, объяснялся довольно изрядно. Он был очень близорук и, что странно, застенчив, и потому некоторые считали его гордым»










Поццо ди Борго К.О.– посол в Париже и Лондоне, в отставке с 1839

Характеризовался как мстительный и хитрый человек.









К.Ф. фон Толь – главноуправляющий путей сообщения ум. 1842

(в 12 г. квартирмейстер – зам нач. штаба.)

« Граф Толь, отличаясь блестящими и разносторонними способностями, был человек широко развитой, образованный, даже ученый, с характером твердым и благородным. Будучи горяч и лично храбр, он умел себя сдерживать и в бою был «холоден, как лед». Бескорыстный и высоко скромный, он пользовался большим и всеобщим расположением. «

По характеристике Клаузевица:

«Полковнику Толю было за тридцать лет [35 – Я.Б.]. Он выделялся как самый образованный офицер в Генеральном штабе. Он был человек довольно способный и с сильной волей. Он уже много времени занимался стратегическими вопросами и постоянно следил за всеми новинками военной литературы, а теперь всецело был поглощён последней новинкой – идеями Жомини [Антуан-Анри Жомини, швейцарец, французский генерал, стратег, военный историк, в 1813 году перешёл на сторону России – Я.Б.] … Ему недоставало творческого духа для того, чтобы составить крупный план, охватывающий всю кампанию в целом. У него во всяком случае хватало способностей и знаний для того, чтобы удовлетворять ближайшим потребностям текущего момента и воспрепятствовать применению чересчур непригодных дедовских методов ведения операций».







Е.Ф. фон Канкрин – министр финансов, в отставке с 1844
Либерал, в 1816 г. подавал записку о необходимости освобождения крестьян.
«Многие утверждали, что этот мизантроп из немцев, нелюдим и ворчун, с резкими выходками и безбожно коверкающий русский язык, не знает и не понимает России и непременно ее разорит. Вышло, однако, напротив. Канкрин оказался не только искусным счетчиком, которого мудрено было ввести в заблуждение; он оказался глубоко понимающим дело финансистом и необыкновенным работником. Он работал часов по 15 в день, не считая приема посетителей и просителей. На интриги, которые велись против него постоянно, он отвечал презрением, противоставляя им блестящие результаты своего управления, беспощадно обличая злоупотребления и поражая своих недоброжелателей своими, иногда весьма едкими, остротами. Его резкие выходки и насмешки нажили ему, несомненно, еще больше врагов, чем нетерпимость к злоупотреблениям».
Рибопьер, в своих "Записках", отзываясь о Канкрине, как об умном и высокообразованном человеке, упрекает его в нелюбви в России и презрении к русским. Этот упрек повторяется и другими. Упрекали его и в презрении к чужим мнениям и советам, даже ко всякому умственному дарованию, кроме своего собственного. Этим недостаткам его — чрезмерному честолюбию, высокому мнению о себе и презрению ко всему, что не от него исходило — и приписывает граф М. А. Корф противодействие, какое часто ему оказывали, и то, что он не все то сделал, чего бы можно было ожидать от его способностей.Если бы Канкрин действительно не любил Россию, то вероятно бы и не остался в ней, а последовал бы весьма соблазнительному приглашению в Австрию, сделанному как раз в весьма критическую минуту его жизни. За чрезмерное самолюбие и презрительное отношение к чужим мнениям, конечно, не заслуживает он похвалы; но это, к сожалению, недостаток, свойственный очень многим даровитым людям.
«Прекрасную характеристику графа Канкрина дает граф Корф: "Канкрин, говорит он, обладал весьма обширными познаниями, хотя и не одинаковыми, по всем отраслям человеческих знаний; при чрезвычайной деятельности и способности к быстрой работе, он был одарен драгоценной способностью быстро и верно решать самые сложные и тонкие вопросы. Несмотря на его немецкий стиль и говор, в речи его было нечто пластическое, осязаемое. Это был язык, доступный всякому пониманию и приноровленный ко всяким принципам. Если ему не удавалось убедить своих собеседников доказательствами, то он прибегал к иронии и даже к плоским выходкам, возбуждавшим веселость". Как видно из его научных трудов он обладал хорошею подготовкой для своего дела; его система не была наскоро испеченной и переменчивой системой человека, случайно попавшего в министры финансов из совершенно другой области. Он был в свое время едва ли не единственным из наших государственных людей, практическая деятельность которого имела научную подкладку»
«Подчиненные боготворили этого сурового, угрюмого немца, всегда обращавшегося с ними просто и дружественно, без всякой "официальщины", как он выражался, — начальника, умевшего отличать людей дельных и ценить их заслуги, — этого "скрягу", охотно помогавшего своим подчиненным в их невзгодах, и на счет казны, если это было можно, и из собственных средств. Память о нем долго жила между его бывшими подчиненными и живет доселе в нашем обществе: многие не знают, кто были его предшественники, о преемниках его имеют лишь смутное понятие, а имя Канкрина известно почти всякому. И уже самое то, что он единственный из всех наших министров финансов служит доселе предметом рассуждений и критики, что даже полстолетия спустя после его смерти деятельность его подвергается разбору, — уже это указывает, что он не был заурядною личностью, что в нем было нечто, характеризующее не простого администратора, а именно государственного деятеля»..

 

Голенищев-Кутузов П.В. – Петербургский генерал-губернатор, c 1839 в отставке

По отзыву современника, Голенищев-Кутузов «отличался крутым нравом. Он пользовался расположением как Александра I, так и Николая I, но никогда не вмешивался в дела, не касавшиеся его прямых обязанностей, и держал себя в стороне». В выполнении же полицейских обязонностей отличался особым рвением.
Был включен императором Николаем I в комиссию по расследованию восстания декабристов. Как писал кн. П.В.Долгоруков, «однажды на очной ставке Волконского с Пестелем Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, в молодости своей бывший в числе убийц Павла, сказал им: "Удивляюсь, господа, как вы могли решиться на такое ужасное дело, как цареубийство?" Пестель ответил: "Удивляюсь удивлению именно Вашего превосходительства. Вы должны знать лучше нас, что это был бы не первый случай". Кутузов не только побледнел, но и позеленел, а Пестель, обращаясь к прочим членам комиссии, сказал с улыбкой: "Случалось, что у нас в России за это жаловали андреевские ленты!"»
Лично руководил казнью декабристов.

К.А.К. фон Бенкендорф – шеф жандармов (3-го отделения), умер 1844
В 12 г. комдив. Блестящий кавалерист. Теоретик и инициатор создания жандармерии.

цитата: «"Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение".
Характеристика: «Вообще Бенкендорф в служебных делах был чрезвычайно небрежен и много путал; не умея даже правильно писать ни на одном языке, он и не стремился к знанию и в распространении его видел лишь опасность для существующего строя. Узость мысли делала его в вопросах политики необычайно черствым и нетерпимым. Император Александр не был расположен к Бенкендорфу, который, по-видимому, тоже не любил его.
Всякое критическое, хотя бы в сущности, благожелательное, отношение к существующему строю Бенкендорф считал опасным, а потому и нежелательным. Бенкендорф полагал, что "одна лишь служба, и служба долговременная, дает нам право и возможность судить о делах государственных. Опасно для правительства, чтобы подданные рассуждали о них". Усиление и развитие цензуры и надзора, задержание и искусное направление в пользу власти образования и печати, вот главные средства, предохраняющие от этой опасности. Искренний и убежденный монархист-консерватор, Бенкендорф в лице государя видит средоточие, вокруг которого сплачиваются сословия
М. А. Корф дает Бенкендорфу такую характеристику: «Без знания дела, без охоты к занятиям, отличавшийся особо беспамятством и вечною рассеянностью, без меры преданный женщинам,, он никогда не был ни деловым, ни дельным человеком и всегда являлся орудием лиц его окружавших... при очень приятных формах, при чем-то рыцарском в тоне и словах, при довольно живом светском разговоре он имел самое поверхностное образование, ничему не учился, ничего не читал и даже никакой грамоты не знал порядочно. Личной воли он имел не более чем дарований и высших взглядов. В жизни он много раз обогащался, потом опять расточал всё приобретённое и при конце дней оставил дела свои в самом жалком положении»
Из переписки с Пушкиным: «Государь император, узнав, по публичным известиям, что вы, милостивый государь, странствовали за Кавказом и посещали Арзерум, высочайше повелеть мне изволил спросить вас, по чьему позволению предприняли вы сие путешествие. Я же с своей стороны покорнейше прошу вас уведомить меня, по каким причинам не изволили вы сдержать данного мне слова и отправились в закавказские страны, не предуведомив меня о намерении вашем сделать сие путешествие» «Его величество государь император не удостоил снизойти на вашу просьбу посетить заграничные страны, полагая, что это слишком расстроит ваши денежные дела и в то же время отвлечет вас от ваших занятий» «К крайнему моему удивлению услышал я, что вы внезапно рассудили уехать в Москву, не предваря меня, согласно с сделанным между нами условием, о сей поездке. Поступок сей принуждает меня вас просить о уведомлении меня, какие причины могли вас заставить изменить данному мне слову?»
Пушкин:«С огорчением вижу, что малейший из моих поступков возбуждает подозрение и недоброжелательство. Во имя неба, удостойте на минуту войти в мое положение и посмотрите, как оно затруднительно!..»
Бенкендорф:«Его Величество Император, в совершенном отеческом попечении о вас, милостивый государь, удостоил мне, генералу Бенкендорфу — не как шефу жандармов, а как человеку, к которому Ему угодно относиться с доверием, — наблюдать за вами и руководительствовать своими советами: никогда никакая полиция не получала распоряжения следить за вами. Советы, которые я вам от времени до времени давал, как друг, могли вам быть только полезны, — я надеюсь, что вы всегда и впредь будете в этом убеждаться.

П.К. фон Эссен – Петербургский генерал-губернатор, с 1842 в отставке
Комдив 12 г. дважды награждён почётным оружием за храбрость.

«при всем уважении к памяти чело- века, по своему характеру доброго и незлобивого, может быть отчасти и храброго воина, не могу не сказать со всею искренностью, что Эссен , в сущности , был самой злой карикатурой на письменный его формуляр, а карьера его была самой язвительной насмешкой над людьми, которые мечтают приманить к себе счастье одними достоинствами…. этот человек, без знания, без энергии, почти без смысла, упрямый лишь по внушениям, состоял неограниченно в руках своего, привезенного им с собою из Оренбурга, правителя канцелярии Оводова, человека не без ума и не без образования, но холодного мошенника, у которого все было на откупу и которого дурная слава гремела по целому Пе- тербургу. Эссен лично ничего не делал, не от недостатка усердия, а за совершенным неумением, даже не читал никаких бумаг, а если и читал, то ничего в них не понимал; Оводов же, избалованный долговременной безответственностью, давал движение только тому, что входило в его интересы и расчеты. Приносить просьбы или жалобы военному генерал-губернатору по таким делам, по которым его правитель канцелярии не был особо заинтересован, ни к чему не вело, и в таком случае можно было ходить и переписываться целые годы совершенно понапрасну.
Зато едва ли и встречался когда-нибудь в высшем на шем управлении человек с такой отрицательной популярностью, какую приобрел Эссен , сделавшийся постепенно метой общего презрения и явных насмешек, выражавшихся иногда — разумеется, иносказательно — даже и в печати».

—— добавлено: 27 ноя 2012 в 18:39 ——
Основная информация отсюда http://az-libr.ru/index.shtml?Persons&index

Продолжение следует.

 

Мордвинов Н.С. - председатель департамента духовных и гражданских дел гос. совета, в отставке с 1838 г.
Отпетый либерал. Намечался декабристами в верховное правление, единственный проголосовал против смертной казни для декабристов.

« Глубокий ум Мордвинова, неподкупная честность, твердость и прямота его убеждений были по достоинству оценены современниками. Императрица Екатерина II говорила, что доклады Мордвинова «писаны золотым пером». Чуждый всякого честолюбия, не поступавшийся независимостью своих взглядов и суждений, Мордвинов, по собственному признанию, говоривший с императором Николаем I так же прямо, как с Екатериной II, имел много врагов. При своем энциклопедическом образовании он обладал даром слова и умением красноречиво и убедительно излагать свои мысли. По словам его дочери, «не было предмета, о котором не мог бы говорить с точным знанием, приводил в удивление всех специальных людей, особенно любил заниматься политическою экономиею и наукою земледелия. Не было сочинений, которых бы он не читал и не знал совершенно по этим предметам. Всякие новые сведения, какие он мог получить по сей части, его интересовали».
Держась в стороне от придворной жизни и предпочитая свету домашний круг знакомых и друзей, Мордвинов посвящал свободное время любимому занятию садоводством и, будучи знатоком и ценителем живописи, составил большое собрание картин старых итальянских мастеров. «Он был, можно сказать, из последних старых бояр прежних времен: стол его был открыт для всех, богатых и бедных; он не смотрел на одежду, был приветлив и внимателен ко всем своим гостям... Он не любил роскоши и лишних, ненужных расходов, но требовал приличия и щедро давал на все, что необходимо. Дом его всегда был убран хорошо, мебель куплена в лучших магазинах, покрыта штофом и бархатом, но лишних украшений по столам и стенам — ваз, канделябров и разных бронзовых вещей — он никогда не любил...».
«В частной жизни граф Николай Семёнович был скромный семьянин, постоянный доброжелатель и благодетель всех окружающих его, и даже посторонних. Много слез осушено его щедрою рукою и его деятельным попечением. Сам он руководствовался только чистою справедливостью, от которой не позволял себе отступления даже в малостях. Без ропота покорялся тяжким случаям, встречавшимся ему в жизни, полагая упование на премудрый промысел; искренняя, добродушная улыбка, выражавшая чистоту души его, не переставала украшать его до конца жизни».
«В вопросах социально-экономической политики выступал за развитие промышленности, внедрение научно-технических достижений, финансово-кредитной активной поддержки отечественных предпринимателей, постепенную ликвидацию крепостной зависимости путем выкупа крестьянами личной свободы без земли. Николай Семенович Мордвинов автор крупных трудов по экономике, финансовой политике, сельскому хозяйству, банковскому делу. Поклонник английского быта, он ратовал за политическую свободу, но думал утвердить ее в России путем создания богатой аристократии, при помощи раздачи дворянам казённых имений и путем предоставления этой аристократии политических прав.

Не пользуясь в течение своей долгой служебной карьеры особым доверием свыше, за исключением лишь краткого периода могущества Сперанского, и не успев приобрести непосредственного и сильного влияния на внутреннюю политику, Мордвинов принадлежал, однако, к числу наиболее видных деятелей высшей администрации времен Александра I. Одаренный от природы недюжинным умом, получив хорошее образование и обладая литературными дарованиями, он явился одним из наиболее даровитых и энергичных поборников идей политического либерализма в высших сферах. Мнения Мордвинова, подаваемые им по различным делам в Государственный совет, в десятках и сотнях копий расходились по рукам в Петербурге и даже в провинции и доставили ему громкую славу среди современников».

Новосильцев Н.Н. – председатель гос. Совета. Ум. 1838 г.


В молодости друг Александра 1,член Негласного комитета разрабатывавшего проекты реформ. В 1820-21 гг. по поручению Александра разработал проекты конституции и отмены крепостного права. С возрастом сильно изменился. «Куда девалась прежняя скромность, прежнее увлечение благородными и либеральными идеями: когда напоминали об этом Новосильцеву, он говорил, что это были глупости и шалости молодости. Новосильцев прожил всю жизнь холостяком, но до старости слыл ловеласом («смесь Бахуса с сатиром»). П. В. Долгоруков характеризует его как «человека ума необыкновенного, обладавшего обширными сведениями и замечательным даром слова, но властолюбивого, коварного, бездушного и жестокого», прибавляя: «охотник до всех чувственных наслаждений»[]. «Новосильцева я уже видел усталым человеком, пресыщенным волокитою, — вспоминает сенатор К. И. Фишер, — ничем не занимавшимся более, как обедами и волокитством: красное лицо, стеклянные глаза, вообще наружность, не обличающая государственного мужа…». Н. И. Греч вспоминал, что Новосильцев «в Вене упал и опошлился до невозможности и, странное дело в его положении и звании, — начал пить. Занимая уже первую ступень в государстве, он на годовом празднике Английского клуба плясал пьяный трепака пред многочисленным собранием. Зрелище грустное и оскорбительное для друга чести и добродетели!»..

Сперанский М.М. –главноуправляющий 2 отделения (СЕИВК), ум. 1839
Либерал, автор конституционных проектов, намечался декабристами в верховное правление. Отличаясь гибкостью, стал незаменимым сотрудником и для Николая. В отличие от прочих министров/ прекрасно говорил по-русски.


«Сперанский любыми средствами хотел вернуть былое политическое влияние. Смерть
Александра I и восстание декабристов дали ему шанс. О восстании на Сенатской
площади Сперанский почти наверняка знал. Он был лично знаком с К.Рылеевым.
С.Трубецким, С.Волконским, Н.Муравьевым. Декабрист Батеньков, служивший под
началом Сперанского в Сибири, жил у него в Петербурге. После победы
декабристы собирались включить Сперанского во Временное правительство. Именно
от него они узнали о назначении присяги Николаю Павловичу на 14 декабря. В
день восстания Сперанский сказал декабристу Корниловичу: "Одержите сначала
верх". Видимо, в случае успеха он был готов поддержать восставших, но
восстание потерпело поражение и царский Манифест, о событиях 14 декабря, был
составлен Сперанским.
Николаю I был нужен человек, который бы грамотно организовал суд над
декабристами. Нужен был чиновник, разбирающийся в законодательстве.
Сперанский блестяще выполнил работу по организации суда и следствия. Он
педантично классифицировал вину обвиняемых по разрядам и предлагал наказания,
в том числе смертную казнь, которая в России почти не применялась.
Сперанский мог бы остаться в стороне, и жизни ему бы это не стоило. Граф
Мордвинов, к примеру, голосовал против смертной казни. Другие же, напротив,
предлагали четвертовать заговорщиков. Сперанский был куда гуманнее: он
предложил повесить своих вчерашних единомышленников. Конъюнктуру он уловил
очень точно, Николай I просил применить казнь "без пролития крови".
Он не рассчитал цену, которую ему придется заплатить за возвращение во
власть. Доверие Николая I он завоевал, но раздавлен был совершенно. Говорят,
что когда выносили приговор, Сперанский плакал».
. Современник, служивший при Сперанском вспоминал: «Вы поверите, я в жизни моей со многими встречался и сталкивался, но я не видывал человека умней Сперанского». В. Якушкин, его биограф, отмечал: «Сперанский был человек творческого ума, гениальных способностей; он обладал солидными и разнообразными по своему времени научными знаниями; он отличался твёрдым характером и непреодолимым трудолюбием. Эти качества сделали из Сперанского не только самого выдающегося государственного деятеля своего времени, но и доставили ему одно из первых мест в истории государственного управления, бесспорно, первое место в ряду его предшественников и преемников в истории русского законодательства и администрации». Создатель Свода законов Российской империи.

Голицын А.Н. – канцлер орденов. В отставке с1842 г.

Друг Александра 1, крупный масон, почитался в царской семье почти святым, но абсолютно не православным. Старый холостяк (возможно в связи с нетрадиционной ориентацией
).


Греч: "Князь Александр Николаевич Голицын (родился 8 декабря 1773 года, умер 22 ноября 1844 года) был человек доброго сердца, одаренный большим придворным тактом и знанием, чего не должно ему говорить, но ум и рассудок его были весьма тесные. Есть предание, что камер-юнкер Дм.А.Гурьев (впоследствии министр финансов) и он были высланы императором Павлом из города за глупость. Князь Голицын делал много добра бедным и страждущим и щедро награждал своих подчиненных; к сожалению, очень часто негодяев. На почте принимали гривенные письма чиновники с звездой Станислава. Любопытное зрелище представляет человек слабохарактерный, управляемый обстоятельствами.
Голицын набрался незрелых духовных идей, вероятно, в то время, когда был обер-прокурором в Синоде. Со временем они перешли в мистицизм и в учение английских методистов. И такой человек был министром просвещения и духовных дел! Его обстали невежды, фанатики и негодяи, и этот добрый, почтенный человек сделался орудием гонений, преследований, почти злодеяний. ...Главным противником его был Аракчеев. Князь оказывал к нему презрение и даже никогда не кланялся. Александру это, видно, нравилось по правилу: divide et impera! -- разделяй и властвуй!""





По свидетельству современников, Голицын был небольшого роста, выражение лица его было приветливое и умное. До конца жизни он не оставлял старинной, однажды усвоенной моды — носил серый фрак даже и тогда, когда фраки такого цвета совершенно вышли из употребления. Он не гонялся за внешними отличиями и суетными почестями. День его был строго распределен. Заниматься с ним делами было чрезвычайно приятно не только вследствие его быстрой сообразительности, но и вследствие его постоянно ровного и приветливого обхождения. От него никогда нельзя было услышать никакого неприятного слова или заметить на его лице кислую мину. Князь был известен как частный благотворитель, охотно принимавший неимущих. В светском обществе на него смотрели как на человека благочестивого, почти святого: к нему подводили детей, и он их благословлял, возложив на голову руки.

 

П.М. Волконский – министр двора (нач штаба в 12 г.), ум. В 1852 г.

По свидетельству современников, светлейшего князя Волконского отличали педантичность, твердость характера, за что он получил в светском обществе прозвища «каменный князь» и «князь НЕТ».

С.М. Воронцов – наместник Новороссии и Кавказа
Пожалуй, самый эффективный из николаевских администраторов.


«Полумилорд, полукупец, Полумудрец, полуневежда. Полуподлец, но есть надежда, Что будет полным наконец».
«Эти и другие хлесткие пушкинские эпиграммы сильно изуродовали в глазах потомства подлинное лицо Воронцова. Лично храбрый и деятельный, Воронцов был очень заботливым начальником, щедро помогавшим своим подчиненным. Раненый при Бородино, он был отвезен в Москву для лечения. Найдя здесь большое количество подвод, высланных из имения для вывоза его имущества, он приказал оставить его в добычу неприятелю, а подводы обратил на вывоз в его имение раненых, где нашли заботливый уход до 50 генералов и офицеров и свыше 300 солдат. На средства Воронцова были выписаны доктора и медикаменты.
Каждый рядовой по выздоровлении снабжался бельем, обувью, деньгами.
В 1818 из своих личных средств он заплатил долги, сделанные во Франции офицерами возглавляемого им русского оккупационного корпуса (свыше 1,5 млн. руб.). За столом Воронцова ежедневно обедало от 100 до 200 офицеров.
По отзывам современников, у Воронцова во всем сказывалось его английское воспитание: в нем была «вся английская складка, и так же он сквозь зубы говорил», так же был сдержан и безукоризнен во внешних приемах, держался гордо, холодно и властно, как знатный лорд. Наружность его поражала своим истинно барским изяществом. «Высокий, худой, замечательно благородные черты, словно отточенные резцом, взгляд необыкновенно спокойный; на тонких, длинных губах вечно играла ласковая улыбка. Он никогда почти не выходил из себя, со всеми был сдержан, корректен и приветлив». Несмотря на то, что Воронцов был царедворцем и карьеристом, ум, образованность, известный либерализм выделяли его из ряда сановников XIX в. Убежденный противник крепостного права, он не скрывал своего взгляда на необходимость его уничтожения в интересах всего государства. Стоял за законность в отношении к бесправным тогда евреям, так что его даже обвиняли в «покровительстве» евреям. Прислугу свою, вразрез с обычаем других русских помещиков, содержал в довольстве, она имела свои отдельные комнаты, каждый получал к обеду бутылку виноградного вина. Все жалованье, которое Воронцов получал в качестве наместника Кавказа, он распределял среди служащих своей канцелярии».

А.Ф. Орлов – шеф жандармов (3-го отделения)



В записках современника Орловых Ф. Ф. Вигеля можно найти такую характеристику братьев Орловых: " Завидна была их участь в юности - пишет Вигель. Молодцы, здоровы, красивы, храбры, богаты, но не расточительны, любимы и уважаемы в первых гвардейских полках, в которых служили, отлично приняты в лучших обществах, везде встречая нежные улыбки женщин, - не знаю чего им недоставало". " Когда я гляжу на Алексея Федоровича Орлова, ныне графа, мне кажется, я вижу раззолоченную, богатыми тканями изукрашенную ладью. Зефиры надувают паруса ее, и она спокойно и весело плывет и она будет столь же беспечно плыть, я уверен в том, до самого предела, за которым исчезает род человеческий". И далее: " У Алексея был совершенно русский ум; много догадливости, смышлености, сметливости; он рожден был для одной России, в другой земле не годился бы он. Император необоснованно считал Михаила Орлова одним из главных заговорщиков. По всей видимости, Михаил должен был разделить судьбу пятерых казненных декабристов. Заступничество брата не только спасло ему жизнь, но и избавило от общей участи осужденных, сосланных на каторжные работы и на поселение в Сибирь.
Сначала император отказывал в помиловании для Михаила, но Алексей настаивал, просил и умолял и за прощение обещал посвятить всю свою жизнь государю и, государь простил.
Результатом заступничества брата стала ссылка Михаила в родовое имение в Калужской
губернии, где он жил под надзором полиции, а весной 1833 года А. Орлов даже выхлопотал ему разрешение поселиться в Москве.
Алексей Федорович исполнил обещание, данное императору за помилование брата: всю жизнь он преданно служил Николаю I, который на смертном одре поручил наследника заботам и опеке ближайшего друга.
Барон Корф замечает, что Орлов “едва ли кому делал зло, не упуская никакого случая делать добро”20. Особенно часто хлопотал Орлов за близких ему людей: родных, друзей, приятелей, для которых делал все возможное
Другой иностранец, посол Баварии в России граф де Брэ, сумел подметить в Орлове крайне важное для придворного качество: граф “любит держаться в стороне и появляется только там, где его присутствие необходимо”


«К отличительным свойствам его характера принадлежит лень, которая заставляет его избегать важных поручений, а не искать их», По словам Альбединского, который по окончании Крымской войны был прикомандирован к графу для сопровождения последнего на Парижский конгресс, это был человек “непомерно ленивый и крайне индифферентный во всем”30
Н.Н. Муравьев рисует А.Ф. Орлова как личность весьма независимую, чувствовавшую себя выше многих и поэтому не испытывающую потребность ни с кем особенно сходиться или ссориться. Однако такое положительное качество, как независимость, очень легко может превратиться в высокомерие. Грань здесь бывает довольно зыбкой. Вот что писал по этому же поводу в 1839 году Гагерн: “Впрочем, Орлов невыносимо высокомерен. Трудно представить себе его надменный вид. В этом его превосходит при русском дворе один граф Чернышев”32.
Н.И. Греч называет Орлова “добрым, умным, но беспечным”
«В глазах многих своих современников Алексей Федорович Орлов был удачливым придворным, блестящая карьера которого стала предметом зависти. Он пользовался безграничным доверием императора, называвшего Орлова братом, доверявшего ему выполнение самых ответственных государственных и дипломатических поручений. Умный, живой, умеющий мгновенно реагировать на новую ситуацию, находить подход к разным людям, любезный и обаятельный, Орлов был прирожденным дипломатом и придворным. Но ежедневная, рутинная работа была не для него, поэтому он столь малозаметен на посту начальника III отделения. Назначая его на эту должность, Николай Павлович, выиграв в личной преданности кандидата, проиграл в профессиональной пригодности. Не имея качеств и навыков, нужных для работы на этом посту, Орлов во всем полагался на более опытного Дубельта, который прекрасно делал за него всю работу, а сам блистал при дворе и в свете. Иногда, правда, случались неприятности, как в деле петрашевцев, но подобного рода вещи крайне мало отражались на расположение царя к своему любимцу. Начальство Орлова мало отразилось на III отделении и, как пишет И. Троицкий, “заведенная при Бенкендорфе система осталась в полной сохранности, только докладывал вместо умершего шефа новый”46. Будучи, кроме того, человеком ленивым, Орлов умел подбирать себе хороших помощников, которые прекрасно справлялись и без его указаний, при этом не очень пристававших к нему с бумагами. Как представитель своей эпохи, Орлов был крайне консервативен. Предпочитая строго и точно исполнять повеления императора, он никогда не брался за то или иное поручение, если не знал о нем мнение Николая» - Зиза Е..
Инициатор репрессий против Т. Шевченко


Чернышёв А.И. – военный министр
Герой 12 г., разведчик и партизан.



После дела декабристов, в расследовании которого принимал самое активное участие, попытался присвоить майорат своего осуждённого родственника, за что был подвергнут всеобщему осуждению.
Кн. П.В.Долгоруков характеризовал его как «человека в высшей степени надменного, высокомерного, безжалостного и весьма невежливого со всеми теми, которые не могли ему быть полезными».
По словам гр. М.А.Корфа, «нельзя не упомянуть, что при всем его высокомерном самовластии и при такой опытности, которую должно бы предполагать в нем после столь долговременной карьеры, он всегда был слепо доверчивым игралищем канцелярий. С очень обыкновенным образованием, без высших сведений, без самостоятельного круга мыслей, без высших государственных идей, без близкого познания подробностей и механизма дел он необходимо должен был покоряться влиянию других...».

 

Строганов Г.А. обер-камергер
"Из всех жертв, на которые я готов пойти ради славы В.И. В-ва, потеря чести является единственной жертвой, которую я не могу по своей воле принести".

"Григорий в момент горячности не останавливается ни перед чем, делается жесток и несправедлив, но коль скоро уляжется волнение крови, ум снова вступает в свои права и сердце делается отзывчивым. Гриша долго проработал бы, не заботясь о совершенстве своего труда. Григорий горд и независим - он советуется и выслушивает, когда ему захочется, сам обсуживает и разбирает поданный ему совет, без всякого уважения к советнику и без доверия к его здравым доводам, он принимает или отвергает советы, как ему вздумается".
По словам князя П.В. Долгорукова, он был «человек замечательного ума, один из самых почтенных вельмож своей эпохи». Фигура его, с седыми вьющимися волосами, в бархатном длиннополом сюртуке, с добродушною улыбкою, невольно привлекала внимание. «Строганов был старик,— писал граф В.А. Соллогуб,— пользовавшийся между аристократами особенным уважением, отличавшийся отличным знанием всех правил аристократической чести, одним словом, был органом общественного мнения в большом свете». При Дворе и в высшем свете Строганов пользовался большим уважением. По свидетельству современников, он представлял из себя смешение совершенно иностранного воспитания, привычек и склада ума с самым фанатическим русским патриотизмом. В глубокой старости, уже ослепший, когда в его гостиной один иностранец непочтительно отозвался о России, Строганов попросил одного из гостей «проводить слепого» и вышел, заявив иностранцу, что «он не останется в одной комнате с посетителем, который осмеливается при нем сказать слово неуважительное про Россию».

Паскевич И.Ф. – наместник и главнокомандующий в Польше (в 12 г. комбриг)

Легендарный полководец – покоритель Закавказья. Осыпанный почестями, постепенно деградирует как профессионал, вплоть до бездарного командования в Крымскую компанию. Обладая абсолютным военным авторитетом ничего не сделал для реорганизации и модернизации армии. «При всех своих достоинствах Паскевич обладал очень большими недостатками. Его властолюбие и деспотическая манера обращения с подчинёнными делали его очень неприятным начальником, тем более, что, приписывая все успехи всегда только себе, он все неудачи сваливал на подчинённых»



Васильчиков И.В. – председатель гос . совета, ум. 1847
Комдив 12 г. Первым посоветовал николаю применть картечь на Сенатской площади.
Считался неуступчивым твердолобым консерватором.

Это был "человек, которого Николай I не только любил, но и чтил, как никого другого; в котором он никогда не подозревал скрытой мысли, которому доверялся вполне и без утайки, как прямодушному и благонамеренному человеку, почти как ментору: один, можно сказать, которого он считал и называл своим другом"

Левашов В.В. председатель гос. Совета ум. 1848
В 12 г. ком полка, потом бригадой.

«По словам А.В. Кочубея, служившего под его начальством в лейб-гусарах, офицеры особенно не любили его за чванство и фанфаронство. «Надо правду сказать,— писал Кочубей,— что Левашов, кроме того, что был весьма неприятный начальник, был пренесносный человек; он сохранял старые замашки фанфаронства, которыми отличался при Александре I весь Кавалергардский полк. Сам он весьма плохо знал службу, а занимался мелкими эскадронными учениями; надо сказать правду, он был ловкий кавалерист. Человек он был вообще не глупый, но пустой и имел слабость считать себя большим стратегиком». Он был «своекорыстен и вытягивал из полка всевозможные доходы, в особенности от обмундировки и фуража. Левашов был жесток с нижними чинами: многих солдат и унтер-офицеров вогнал в чахотку, беспощадно наказывая их фухтелями».
«Отличительной чертой графа,— писал барон М.А.Корф,— при усердном и безотчетном исполнении Царской воли, были: тиранический деспотизм над всем от него зависящим и, несмотря на очень ограниченную способность к делу, безмерное тщеславие. В публике он не пользовался ни особым доверием, ни большим уважением. Кто-то дивился, как он мог подпасть холере при своем постоянно умеренном образе жизни. Да, говорил один из остряков, он всегда был умерен, и не только в образе жизни, но во всем: в уме, в способностях, в правилах... Замечательно, как тщеславие Левашова выразилось даже в одном из предсмертных распоряжений: он завещал положить себя в новом парике, в котором не было бы ни одного седого волоса».

 

Киселёв П.Д. - министр гос. имуществ

Один из виднейших сановников царствования императора Николая I, Киселёв выделялся из их среды (по словам А.С.Пушкина, «самый замечательный из наших государственных деятелей»). Точный исполнитель воли своего государя, он был неутомимым, энергичным, умным сановником; действия его всегда отличались осторожностью, обдуманностью и систематичностью. Блестящий ум соединялся в нем с даром слова. Безусловно честный, он заботился о благе людей, вверенных его попечению, и умел личные интересы подчинять общему благу. Император Александр I уважал его за откровенность и правдивость; императору Николаю I никто так смело не говорил истины, потому что при своем тонком уме Киселёв знал, когда и что следовало говорить. От природы горячий, своими резкостями наживший много врагов, он в конце концов сумел подчинить сердце уму. Очень честолюбивый, он никогда ни перед кем не заискивал; однако служебные успехи развили в нем несколько преувеличенное мнение о своих достоинствах, мешавшее ему иногда критически относиться к себе. С людьми Киселёв умел быть мягким и обходительным, но при своей величавой наружности многим казался надменным. Характеризуя его, А.Ф.Кони писал, что он был «настоящим слугою государства в лучшем смысле этого слова. Глубоко преданный своему монарху, он был не менее предан и Родине, будущему благу которой, прозреваемому светлым умом, он, несмотря на ранние общественные и служебные успехи, умел приносить в жертву свое самолюбие. Он был усерден, неподкупен — царю наперсник, но не раб».
В 1816 представил императору Александру I записку «О постепенном уничтожении рабства в России».
На посту министра К. подготовил и провел реформу управления госуд. крестьянами. Реформа, охватившая свыше 8,1 млн. душ крестьян мужского пола, носила противоречивый характер: с одной стороны, она несколько смягчила земельную «тесноту» в государственной деревне, способствовала развитию производительных сил, но с другой — вводила мелочную чиновничью опеку над крестьянами и значительно усилила податный гнет.

Кляйнмихель П.А. – главноуправляющий путями сообщения

Пользовался совершенным доверием императора, и лютой ненавистью всех остальных. Считали, что он сделал карьеру подкладывая под царя свою жену. Но главное он готов был выполнить любое поручение императора в любые сроки, невозможных дел для него не было, но всё что он делал, обходилось невероятно дорого. Посороил ЖД дорогу Петербург-Москва, восстановил сгоревший Зимний дворец.

По словам академика А.В.Никитенко, «это ужас и бич для подчиненных. Генералы, и те трепещут перед ним, как овцы перед волком». В домашней же обстановке, как писал А.В.Никитенко, он был «любезен, учтив, гостеприимен — просто радушный хозяин. Жена его верх приветливости. Кажется, на сцене своей службы он по системе облекается в бурю, убежденный, что если хочешь повелевать, то должен быть зверем». Баварский посланник Де-Бре отмечал в своих воспоминаниях: «Император Николай I оценивал в нем человека, отличавшегося неутомимой деятельностью, горячим рвением к службе... Деятельный, беспощадный и неумолимый в выборе средств, он не признает трудностей и как будто хочет доказать, что на свете нет ничего невозможного. Он относится к людям, как к орудиям и машинам, не зная сострадания... Его ненавидят и презирают». Клейнмихель неоднократно уличался в злоупотреблении властью, расточительстве казенных денег. Общеизвестен был случай с мебелью для Зимнего дворца, средства для приобретения которой находились в распоряжении Клейнмихель и которые неизвестно куда делись.
Об отношении Клейнмихель к государственным средствам рассказывал барон М.А.Корф: «На содержание, отопление и освещение занимаемого им казенного дома Клейнмихель требует из экстраординарных сумм своего ведомства ежегодно от 150 до 200 тыс. рублей, беспрестанно убирая его новою мебелью и проч., а между тем отказывая в сотне рублей из тех же сумм какому-нибудь голяку чиновнику... или в такой же сумме семейству несчастного, которого не на что похоронить». Не имея в начале службы средств, Клейнмихель к концу жизни стал богатым человеком. Его невежество в вопросах, касавшихся железных дорог, было феноменальным. По свидетельству барона А.И.Дельвига, когда император Николай I назначил Клейнмихель главным распорядителем строительства железной дороги Санкт-Петербург — Москва, он «не только ничего не знал о финансовых и технических вопросах по устройству железных дорог, но и по недостатку образования не мог никогда приобрести о них никакого понятия и, сверх того, никогда не видел ни одной железной дороги. Несмотря на то, что Царскосельская железная дорога была открыта около пяти лет, он, часто бывавший у государя в Царском Селе, всегда ездил на лошадях... Клейнмихель, получив назначение... немедля отправился на Царскосельскую станцию железной дороги и тут в первый раз увидел паровозы, вагоны и рельсы». О невежестве Клейнмихеля в железнодорожных вопросах упоминает и служивший с ним сенатор К.И.Фишер, утверждавший, что главноуправляющий путями сообщений не имел представления, что такое тендер паровоза, искренне полагая, что тендер — морское судно.

Блудов Д.Н. – шеф 2 отделения


«Мой новый начальник (Блудов) был очень умен, образован и крайне добр; но характером он был слаб и труслив. В те дни, когда он отправлялся к императору, он был весь не свой: не слушал, не понимал того, что ему говорили, вскакивал беспрестанно, смотрел ежеминутно на часы и непременно посылал поутру сверять свои часы с дворцовскими. Зато, когда возвращался от императора, не получивши нагоняя, он был детски весел, не ходил, а летал по комнатам и готов был целовать всякого встречного. Добра делал он очень много, был доступен для всякого и готов выслушивать каждого, кому он мог чем-либо быть полезным. В большой упрек ему ставили написанное им донесение следственной комиссии по делу 14-го декабря. Конечно, оправдывать его я не буду; но, в извинение его, могу сказать, что он в этом уступил воле императора как по слабости характера, так и потому, что он надеялся смягчить меру наказания для виновных, выставив многих менее преступными, чем увлеченными даже до крайностей.
Блудов был большой и своеобразный "пурист" в русском слоге, и от этого он исправлял до смешного все бумаги, которые подавались ему к подписи. Сколько он любил исправлять, столько он не любил и почти не мог первоначально сам писать бумаги. (Кошелев А.И.)
К.Н.Батюшков отзывался о нем: «ослепительный фейерверк ума». А Ф.Ф.Вигель отмечал: «Он часто удивлял меня своим умом, а впоследствии начинал меня им ужасать». Кн. П.В.Долгоруков писал: «Граф Блудов человек весьма умный, обладает обширными сведениями и отличным даром слова... при его счастливой памяти беседа с графом Блудовым представляет собой истинное наслаждение: он бесспорно один из самых приятнейших собеседников в Европе». Современник, француз И.Оже, описывал Блудов: «Он был среднего роста и начинал полнеть. С первого раза лицо его не казалось привлекательным, хотя в нем не было ничего безобразного. Но оно совершенно преображалось, когда он начинал говорить.
Быстрый, логический ум, обилие мыслей, живость и меткость выражений невольно заставляли признавать его превосходство перед собою. Он чувствовал свое превосходство и давал его всем чувствовать; но это высокомерие не оскорбляло чужой гордости. Французский язык он знал со всеми оттенками и особенностями, свободно владел им. Память у него была изумительная, он говорил, как книга. Разговаривая, он всегда ходил по комнате, слегка подпрыгивая, как маркиз на сцене. Сходство было такое полное, что мне всегда чудилось, будто на нем шитый золотом кафтан и красные каблуки, а между тем он одевался чрезвычайно просто». По свидетельству П.И.Иванова, «будучи весьма небогат, граф Блудов, сделавшись важным государственным сановником, не изменил ни образа жизни, ни характера в приемах, жил очень просто, был враг роскоши и блеска, не делал различия между посещавшими его по чинам, богатству и другим подобным соображениям, а смотрел только на ум и достоинства душевные, был ко всем неизменно любезен и доброжелателен... Граф Блудов обладал самой счастливой памятью, был неистощим в рассказах... Слушая его рассказы или поучительную беседу, никто не вспоминал, что находится в присутствии первого сановника в государстве».

Уваров С.С. – министр просвещения



«Уваров был человек, бесспорно, с блестящими дарованиями, и по этим дарованиям, по образованности и либеральному образу мыслей, вынесенным из общества Штейнов, Кочубеев и других знаменитостей Александровского времени, был способен занимать место министра народного просвещения, президента Академии наук etc., но в этом человеке способности сердечные нисколько не соответствовали умственным. Представляя из себя знатного барина, Уваров не имел в себе ничего истинно аристократического ; напротив, это был лакей, получивший порядочные манеры в доме порядочного барина (Александра I), но оставшийся в сердце лакеем; он не щадил никаких средств, никакой лести, чтобы угодить барину - императору Николаю; он внушил ему мысль, что он, Николай, творец какого-то нового образования, основанного на новых началах, и придумал эти начала, т.е. слова: православие, самодержавие и народность; православие - будучи безбожником, не веруя в Христа даже и по-протестантски; самодержавие - будучи либералом; народность - не прочтя в свою жизнь ни одной русской книги, писавши постоянно по-французски или по-немецки. Люди порядочные, к нему близкие, одолженные им и любившие его, с горем признавались, что не было никакой низости, которой бы он не был в состоянии сделать, что он кругом замаран грязными поступками. При разговоре с этим человеком, разговоре очень часто блестяще умном, поражали, однако, крайнее самолюбие и тщеславие; только, бывало, и ждешь - вот скажет, что при сотворении мира Бог советовался с ним насчет плана.» - С.М.Соловьёв

 

Баранова (Барангофф) Ю.Ф. статс-дама, воспитательница дочерей Николая
Сестра В.Ф. Адлерберга

Фрейлина А.О. Смирнова-Россет, хорошо знавшая Юлию Фёдоровну, писала о ней[4]: Баранова очень добрая и честная женщина, но очень ограниченная, притом слабого здоровья Дочь поэта, фрейлина Анна Тютчева, описывая двор, вспоминала[5]: До сих пор я упоминала лишь придворную мелкую сошкую. Теперь обращусь к великим мира сего. Прежде всего это ... графиня Баранова, пользовавшаяся огромным расположением императора и императрицы. Она всегда ласкова и доброжелательна. Е.А.Драшусова писала о Ю.Ф.Барановой[6]: Она была очень приветлива и сердечна, несмотря на то, что весь век прожила при дворе. Она не имела ни малейшей гордости, со всеми была ласкова, милое качество, которое утрачивается теперь не только в высших слоях, но даже в более скромных. Юлия Федоровна всегда была готова сделать добро, оказать услугу, и потому-то ее осаждали просьбами.

Адлерберг.В.Ф. – министр двора
Бессменный адъютант и доверенное лицо Николая.

«характеризуя высших должностных лиц Российской Империи 1860-х гг., кн. О. фон Бисмарк писал, что Адлерберг «...самая светлая голова из тех, с кем мне приходилось там встречаться, человек, которому недоставало только трудолюбия, чтобы играть руководящую роль». Адлерберг оставил по себе память человека в высшей степени доброго и любезного. Он славился также безукоризненно строгим исполнением своих обязанностей. Не отличаясь какими-либо выдающимися государственными способностями, он не старался вмешиваться в дела, не подлежащие его ведению. В 8 час. утра садился за письменный стол и к 3 час. оканчивал все дела, вечер же посвящал удовольствиям. До глубокой старости его можно было видеть в театре в мундире, расфранченным и... скучающим. Резолюции писал такие обстоятельные, что секретарям оставалось только списывать их вместо ответа на бумаги. Политического значения он не имел, хотя многие важные доклады шли через его руки. Он приглашался на все совещания по делам государственной важности и в тех, которые касались внутренней политики, заявлял себя консерватором, мало сочувствующим реформам, даже отмене крепостного права. Однако никогда не настаивал на своем мнении. Службу он любил так, что некоторое время старался скрыть даже от императора Александра II потерю зрения».

Никитин А.П. – начальник военных поселений

По характеристике кн. П.В.Долгорукова, «Алексей Петрович Никитин был отличным артиллерийским офицером и уже в Отечественную войну 1812 года, еще находясь в чине полковника, славился как отменной храбростью, так и умением распоряжаться артиллерией на поле сражения; впоследствии он командовал кавалерийским корпусом; наконец, по смерти графа Витте,— всеми военными поселениями на юге России; был хорошим практиком в сельском хозяйстве, заботился о благосостоянии вверенных ему людей, но так, как заботились о них в старину, то есть считая солдат хотя и людьми, только не себе подобными. Но во всем, что не касалось до артиллерийской науки, граф Никитин отличался полным и совершенным отсутствием всякого образования; все, что совершилось или изобретено было в Европе после 1815 года, эпохи возвращения наших войск в Россию, было ему совершенно чуждым, да и по Европе-то он прогулялся с своей артиллерийской бригадой в 1813, 1814 и 1815 годах, нимало не замечая ничего вокруг себя. Он был до того необразован, что, возвращаясь из Петербурга в Чугуев, он, в первый раз в жизни своей прибыв на железную дорогу и в ожидании звонка сидя на скамье в общей пассажирской комнате, спросил у сопровождавшего его зятя графа Орлова-Денисова: "Фёдор, когда же мы двинемся с места?" Старик воображал себе, что он в пассажирской комнате так и поедет из Питера в Белокаменную. Никитин сохранил привычку русского восемнадцатого века говорить "ты" всем своим подчиненным без исключения и никогда не позволял им садиться перед собой (исключая, разумеется, времени обедов и ужинов). Он вставал ежедневно в шесть часов утра, и в семь часов начальник его штаба уже обязан был находиться в его кабинете в мундире и, стоя перед сидящим в кресле Никитиным, докладывал ему дела, никогда не слыша от него слова "вы", а всегда "ты". Доклад и, следовательно, стояние на ногах продолжалось иногда часа по два и по три, потому что Никитин, никогда не бывший бойким чтецом, на старости лет читал уже плохо и посредством очков; сверх того, как все люди ограниченного ума, он любил многословные рассуждения о том, что не понимал».

Ф.А. фон Ридигер – главнокомандующий в Польше

Гусар. ком. полка в 12 г. По словам графа М. А. Корфа, граф Ридигер от плохого знания русского языка и в особенности дел гражданских совершенно погибал безмолвным членом Государственного Совета, не успев при том стяжать благоволения князя А. И. Чернышёва(в то время председателя Государственного Совета), постоянно обходившегося с ним без достаточного уважения.


Вронченко Ф.П. – министр финансов

«Большинство современников в целом негативно оценивало личность Вронченко. Очень высокого роста и некрасивый собою, он был известен петербургской публике как усердный и неразборчивый поклонник женского пола. Лично честный и без связей, он вышел в люди канцелярской рутиной. Это был человек мало образованный, неглупый и добрый, вспыльчивого характера, в делах суетлив и «бестолковей», с подчиненными груб и резок. Сенатор К.И.Фишер приводит слова одного из близко знавших Вронченко лиц: «Учтив как лакей и груб как лакей». Характеризуя Вронченко как министра финансов, баварский посланник при российском Дворе Де-Брэ в своих воспоминаниях писал: «Вронченко не имеет ни одного из тех качеств, какие необходимы в занимаемой им должности. Его познания равняются познаниям сборщика податей». О его назначении на пост министра Б.Н.Чичерин писал: «Когда Вронченко заявил ему (императору Николаю I), что не чувствует себя способным быть министром финансов, Николай отвечал: "Я буду министр финансов". Причина милости, которой удостоился Вронченко, выясняется анекдотом, ходившим в то время в обществе. В ожидании выхода государя несколько министров разговаривали между собою, и Вронченко нюхал табак. В эту минуту, как государь вышел, у него между пальцами была щепоть, и он, опустив руку, стал понемногу выпускать табак на пол. Меншиков, заметив это, улыбнулся; но государь резко сказал, что подданному делает честь, если он боится своего государя».

 

Перовский Л.А. – министр внутренних дел
В молодости состоял в декабристских обществах был освобожден от суда лично императором, «ибо (с бартом) заслужили при милостивом прощении его величества совершенное забвение кратковременного заблуждения, извиняемого их отменной молодостью».
Сторонник отмены крепостного права и одновременно ограждения России от революционной Европы. Инициатор дела петрашевцев. Археолог и страстный коллекционер.

«По свидетельству В.И.Панаева, Перовский был человек желчного, холерического сложения, имел характер твердый, настойчивый, был непомерно милостив к немногим, которые ему нравились. Он любил окружать себя людьми способными и оказывать им покровительство; занимался некоторыми науками; был господин своего слова, не терпел низких поступков.
Это был, по словам Н.И.Греча, «гордец, который, кажется, на свете никого не любил». По словам сенатора К.Н.Лебедева, «Перовский человек весьма умный, образованный и деятельный... Некоторые меры его, например торговая полиция, городское хозяйство, заслуживают полной признательности. Но они введены плохо и исполняются еще хуже. Очень резки были вмешательства графа Перовского в ведение следствий, в судебное ведомство, например, по золотопромышленным делам сестры его графини Толстой... Унижение всякой местной власти и дерзость в сношениях со всеми теми, кто стоит ниже, заставляют забывать лучшие качества бывшего министра»
Греч:
Вот Перовский.— Беспрестанно
Он коверкает лицо:
Кошкой, волком, обезьяной,
То свернется весь в кольцо…
«Характер имел твердый, настойчивый, готов был прошибить каменную стену, лишь бы достигнуть своей цели»,— писал о нем В. И. Панаев

«Первое впечатление делает Перовский неприятное — весьма. При среднем росте, худощавости движения вялы, походка деланная, продолговатое лицо кажется изношенным, цвет кожи без жизни, с желтоватым отливом, выражение лица кажется застывшим. Глаза, обращенные куда-то, но никогда на человека, с которым говорит,— производят полное недоверие. Вскоре, после разговора с Перовским, разговора, переполненного льстивых похвал мне, я вынес тяжелое впечатление, как о человеке недобром, и избегал случая увидеть его в другой раз».
граф Блудов: «Это всегда животное, но иногда это хищный зверь»

Муравьёв Н.Н. – генерал –губернатор Восточной Сибири

«По свидетельству современников, Муравьёв был человек в высшей степени богобоязненный, обладал быстрым соображением и предприимчивостью, характера был настойчивого и необыкновенно деятелен, посвящая все время служебным обязанностям. В обхождении с подчиненными был прост, чужд формализма. Вместе с тем был до крайности раздражителен, упрям. К себе и своим близким очень требователен. Малого роста, юркий и живой, с чертами лица некрасивыми, но оригинальными, он обладал большим умом, хорошо владел пером и был хорошо светски образован.
По словам гр. Д.А.Милютина, «он всегда щеголял своим либерализмом, даже в те времена, когда это было небезопасно... У Муравьева было много хороших качеств для администратора; но, конечно, были и недостатки: несколько легкое отношение к делу, много для блеска, для популярности, и фаворитизм.»


К.В. Нессельроде – министр иностранных дел.

"Сын оскудевшего немецкого дворянина и богатой еврейки, дочери франкфуртского банкира Гонтара, Карл Нессельроде появился на свет на борту английского корабля у берегов Португалии (куда его отец изволил плыть в качестве посланника русской императрицы Екатерины II). Преклонявшийся с детства перед прусским абсолютизмом, связавший с юных лет свою служебную карьеру с русским самодержавием, прошедший школу политического воспитания под руководством Меттерниха и сблизившийся с ним еще в молодости в наполеоновском Париже, Карл Васильевич являлся не просто реакционером, но реакционером-космополитом".
«по словам кн. П.В.Долгорукова, «человек ума не обширного, но необыкновенно хитрого и тонкого, ловкий и вкрадчивый от природы. Искусный пройдоха, обревший большую помощь в хитрости и ловкости своей жены-повелительницы,— столь же, как он, искусной пройдохи и к тому же страшной взяточницы,— Нессельроде был отменно способным к ведению обыденных, мелких дипломатических переговоров. Но зато высшие государственные соображения были ему вовсе чужды... Ленивый от природы, он не любил ни дел, ни переговоров; его страстью были три вещи: вкусный стол, цветы и деньги... Этот австрийский министр русских иностранных дел не любил русских и считал их ни к чему не способными, зато боготворил немцев». Он был небольшого роста, худощавый, близорукий, с едва слышною походкою, «вежливый и доброжелательный» в обращении, любивший музыку и цветы.
Современники так описывали наружность Нессельроде: «Черты лица его были тонки, нос с заметным горбом, сквозь очки сверкали удивительные глаза. Не будучи ни горд, ни слишком прост в обращении, он вообще избегал всяких крайностей. Он мало говорил, но когда говорил, то всегда что-нибудь скажет своим сдержанным, хриплым голосом, звук которого нельзя было забыть. Движения его были быстры. Если он переходил в другую комнату, то походка его едва была слышна; неожиданно он оказывался уже там и, казалось, скорее скользил по полу, чем ходил. В немногочисленном обществе он всегда носил темный фрак с портретом государя, украшенным алмазами, в петлице: это высшая награда после ордена Андрея Первозванного».

Голицын С.М. - директор ряда благотворительных учреждений

«Попечителем учебного округа был знаменитый в Москве вельможа князь Сергей Михайлович Голицын, называвшийся "последним московским барином". Это был человек ограниченный, самолюбивый, привыкший с ранней молодости играть первенствующую роль по своим связям и богатству, но вместе с тем очень добрый, набожный нелицемерно, имевший в себе истинно аристократические свойства. Давно уже он занимал должность председателя Опекунского совета, но эта должность против его воли придала ему должность попечителя учебного округа, и как председатель Опекунского совета он мало занимался делами и мало был способен к занятиям; понятно, что еще меньше занимался он делами округа и еще меньше был способен заниматься ими. Кажется, во все время управления своего он был только раз в университете, и вот по какому случаю: жена генерал-губернатора княгиня Тат. Вас. Голицына, выдав свою воспитанницу, небогатую племянницу своего мужа за профессора Шевырева, хотела непременно, чтобы попечитель оказал внимание последнему, был у него на лекции. Кн. С. М. Голицын хотел угодить даме и поехал в университет, но вместо Шевырева попал на лекцию к сопернику его, Нидеждину, и остался в полном убеждении, что слушал Шевырева. В гимназии мы видели его раза два или три и этим обязаны были тому, что он жил рядом с гимназиею; говорят, что одним из этих посещений мы были обязаны тому, что во время прогулки Голицыну необходимо стало как можно скорее удовлетворить естественной нужде и он, не успевши добежать до дому, забежал в гимназию и из известного места уже потом кстати зашел и в классы.» - Соловьёв

Суворов А.А. 48-61 генерал -губернатор Прибалтики, 61-66 Санкт-Петербурга.



Либерал. Характеристика http://www.az-libr.ru/index.shtml?Persons&M54/699206b0/0001/79241470
На этом можно остановится.

 

Теперь об основных болевых точках николаевской России:
экстенсивное развитие - экспорт зерна создавал иллюзию благополучия и поддерживал веру в то что крепостное хозяйство вполне себе эффективно.
промышленное отставание - легкая промышленность постепенно развивалась, но наталкивалась на недостаток рабочих рук, значительная часть населения было крепостным и, соответственно, мало мобильным. Уральская тяжёлая промышленность в начале 19 в. ещё лидирующая , к середине потеряла конкурентоспособность.
Транспорт. Каждая миля железной дороги оказывалась непропорционально дорогой, и в решающий момент оказалось , что транспорта в России просто нет. Крымская война была проиграна не столько военными, сколько дорожниками.
Долги. крепостное право рухнуло почти без сопротивления главным образом потому, что все помещичьи хозяйства так обросли долгами , что по сути были банкротами и государство своей выкупной операцией их по сути спасало.
Неэффективная администрация. И самым поражённым коррупцией органом был суд. Потомки удивлялись почему в России вообще сохранилась судебная система, хотя несколько десятилетий она работала почти исключительно на взятках и административном волюнтаризме.

 

Отсюда:

Такой жирный синий мем. Доведённый можно сказать до совершенства.

 

Точнее Благородный муж ).

 

Ещё несколько портретов. На этот раз членов императорской фамилии, игравших значительную роль в управлении.
Его императорское высочество Максимилин герцог Лейхтенбергский. Президент Академии художеств. Умер в 1852 г.

Учёный-практик, серьёзно занимался гальванопластикой, минералогией, прекрасно рисовал. Характеризовался современниками и как истинный француз с самыми пленительными манерами, приветливый, добрый, с тонким чутьём всего благородного и прекрасного и как кутила и игрок.

Мария Николаевна - его супруга и прееница на посту президента Академии художеств.



"Дворец великой княгини Марии Николаевны был поистине волшебным замком, благодаря щедрости императора Николая Павловича к своей любимой дочери и вкусу самой великой княгини, сумевшей подчинить богатство и роскошь, которыми она была окружена, разнообразию своего художественного воображения. Это была, несомненно, богатая и щедро одаренная натура, соединявшая с поразительной красотой тонкий ум, приветливый характер и превосходное сердце, но ей недоставало возвышенных идеалов, духовных и умственных интересов. К несчастью, она была выдана замуж в возрасте 17 лет за принца Лейхтенбергского, сына Евгения Богарне, красивого малого, кутилу и игрока, который, чтобы пользоваться большей свободой в собственном разврате, постарался деморализовать свою молодую жену. В общественной среде петербургского высшего света, где господствуют и законодательствуют исключительно тщеславие, легкомыслие и стремление к удовольствиям, деморализация — не трудное дело. В этом мире, столь наивно развращенном, что его нельзя даже назвать порочным, среди жизни на поверхности, жизни для внешности, нравственное чувство притупляется, понятия добра и зла стираются, и вы встречаетесь в этих сферах со своеобразным явлением людей, которые, при всех внешних признаках самой утонченной цивилизации, в отношении кодекса морали имеют самые примитивные представления дикарей. К числу таковых принадлежала и великая княгиня. Не без неприятного изумления можно было открыть в ней, наряду с блестящим умом и чрезвычайно художественными вкусами, глупый и вульгарный цинизм. Мне кажется, однако, что, несмотря на сплетни, которые она вызывала, цинизм ее проявлялся скорее в словах и манерах, чем в поведении. Доказательством служит настойчивость, с которой она стремилась урегулировать браком свои отношения к графу Строганову (сыну обер-камергера- О.), с которым она тайно повенчалась тотчас после смерти герцога Лейхтенбергского, хотя этот брак подвергал ее настоящей опасности, если бы он стал известен отцу. Император Николай Павлович имел достаточно высокое представление о своем самодержавии, чтобы в подобном случае насильственно расторгнуть брак, послать графа Строганова на верную смерть на Кавказ и заточить свою дочь в монастырь. К счастью, он никогда не подозревал о событии, которое навсегда оттолкнуло бы его не только от любимой дочери, но также и от наследника и наследницы, которые содействовали этому браку. Говорят, что бракосочетание состоялось в домовой церкви г-жи Потемкиной. Ум великой княгини был живой и веселый, она умела вести беседу и явно старалась напускной простотой и фамильярностью заставить своих собеседников чувствовать себя свободно. Но на меня, по крайней мере, эта непринужденность по заказу никогда не действовала благоприятно. Наоборот, фамильярность великой княгини стесняла меня больше, чем несколько холодная и полная достоинства сдержанность цесаревны. Хорошо, когда великие мира сего забывают на время свое величие, если они могут искренно это сделать, но они никогда не должны притворяться, что забывают его; иначе это создает фальшь, которая тотчас же отражается на окружающих. Вот мысли, внушенные мне обращением великой княгини Марии Николаевны, с которой я никогда не могла разговаривать непринужденно, несмотря на все ее усилия поднять меня на уровень с собой…." (Тютчева)
Политических взглядов придерживалась консервативных. Интересовалась древнерусским и византийским искусством.

Его императорское высочество принц П.Г. Ольденбургский - председатель департамента духовных и гражданских дел Гос. совета
.
Высокообразованный человек, говорил на 8 языках, убеждый пацифист.
«Принц Пётр Георгиевич Ольденбургский — добрый, честный человек, многим делает добро и никогда никому не причинял зла. При том нам, русским, не следует забывать, что ему, его огромным пожертвованиям обязано своим существованием Училище правоведения, а его благородному характеру обязаны тем направлением бескорыстия, коим отличаются почти все воспитанники заведения. История не будет обязана ни слушать плохой музыки, ни читать плохих стихов принца Петра Георгиевича, но всегда с уважением помянет имя основателя Училища.."



Гвардейским корпусом последовательно командовали: цесаревич Константин Павлович (ум. 1831 г.), великий князь Михаил Павлович (ум. 1849 г. ) и цесаревич Александр Николаевич.

Михаил Павлович



И. К. Зайцев :

"Великий Князь Михаил Павлович был человек серьёзный, строгий, гроза всех военных, хотя в душе был добрый и великодушный. Я склоняюсь к тому мнению, что он только маскировался грозою, для большего внушения военным дисциплины. Начать с того, что он только во время смотров являлся суровым и придирчивым, а как только кончался смотр, делался прост и обходителен".

Д.П. Бутурлин::

"Великий князь был добрейший души человек; все его приближённые подтверждают это и отзываются о нем с глубокой преданностью, вследствие ежедневных и домашних с ним отношений. Но таковым он вовсе не представлялся нам, фронтовым его подчиненным: он силился казаться зверем и достиг своей цели. Мы его боялись как огня, и старались избегать всякой уличной встречи с ним… Мы не столько боялись государя, как его".

П.И. Бартенев, :

"В обществе, благодаря нашему легкомыслию и всяческой небрежности, сохранились предания не столько о нравственных качествах его, достойных подражания и благородной памяти потомства, сколько об его острословии и о неумолимой строгости в соблюдении воинских форм. Впрочем, великий князь считал долгом скрывать лучшие стороны души своей и большинству современников казался человеком преимущественно вспыльчивым, шероховатым, даже страшным. А между тем он был, прежде всего, человек добрый и сверх того — необычайно честный и правдивый, пламенно-преданный своему брату-государю и своему Отечеству. По природной горячности нрава он иногда требовал того же и в той же степени от других. Вот почему таким, каким он был, знали его в сущности немногие, только близкие к нему люди, да те, которые обращались к нему с просьбою в своих трудах, и никогда не получали отказа. В сём последнем рука его была неоскудевающая".

 

" Один кадет был не в форме и шел по Невскому проспекту. Завидя великаго князя, он скрылся в первый магазин дамских мод. Михаил Павлович бросился за ним и, не найдя его в первой комнате, ходил по всем комнатам, даже там, где работают модистки, везде искал, но не нашел кадета. Удивляясь такому странному явлению, великий князь должен был оставить напрасный поиск. Прошло после того два года; кадет был выпущен в офицеры. Представляясь великому князю, новый офицер до того был разстроган милостивым приемом его высочества, что сознался в старой вине своей.

— Где-же ты был — спросил его высочество — отчего я тебя нигде не отыскал, тогда как вошел в магазин по следам твоим?

Офицер разсказал, что он, отворив и затворив за собой первыя двери, скрылся между двумя дверьми магазина и вышел из засады уже после напрасных поисков его высочества. Великий князь много смеялся и не только не гневался, но прислал этому офицеру 1.000 рублей на дорогу."


Михаил Павлович очень строго следил за тем, чтобы офицеры всегда были одеты по полной форме, и всегда наказывал виновных в различных нарушениях, часто ограничиваясь, впрочем, только устным выговором. Офицеры хорошо знали об этом и старались скрыться от великого князя, но это редко кому удавалось.
Однажды Михаилу Павловичу пришлось проскакать несколько улиц в погоне за одним таким офицером, но тому удалось скрыться от преследования.
Встретив через пару дней этого офицера, Михаил Павлович только и сказал ему:
"Славная у тебя лошадь!"



Михаил Павлович ценил чувство юмора в других людях и часто прощал таких шалунов. Особенно этим свойством отличался офицер гвардии Булгаков, сын московского почт-директора.
Однажды Булгаков, одетый в калоши, повстречал Михаила Павловича.
Великий князь был краток:
"Калоши? На гауптвахту!"
Булгаков отправился на гауптвахту, оставил там свои калоши и вернулся туда, где был Великий Князь.
Михаил Павлович разгневался и закричал:
"Булгаков! Ты не исполнил моего приказания?"
Булгаков невозмутимо ответил:
"Исполнил".
Великий Князь изумился:
"Как исполнил?"
Булгаков разъяснил:
"Ваше высочество изволили сказать:
"Калоши, на гауптвахту!"
Я и отнес их на гауптвахту!"


В другой раз Булгаков шёл по улице не в каске, положенной по форме, а в фуражке, и навстречу ему ехал в коляске Михаил Павлович, который сразу же начал подзывать к себе Булгакова взмахами руки.
Булгаков, однако, сделал фронт и пошёл дальше. Михаил Павлович велел развернуть свою лошадь, нагнал Булгакова и закричал:
"Булгаков, я тебя зову! Куда ты идешь?"
Булгаков спокойно ответил:
"Ваше Высочество! Я иду на гауптвахту".

 

Александр Николаевич


Наследник получил прекрасное образование и его долго тщательно готовили к занятию престола.
Но он был совершенно подавлен отцом, на которого смотрел со страхом и обожанием.
Сам он был человеком совершенно другого склада:" мягкий, добрый, снисходительный, одушевлённый самыми благими намерениями, он не доверял ни себе , ни другим, а потому не в ссотоянии был накого к себе привязать" - (П.Б. Чичерин).

 

И всё же, наверно, вернусь ещё к этому человеку



Граф (потом князь) Кочубей бы воплощением политической живучести, входя в верхушку правящей элиты со времён Павла 1.
Человек высокобразованный , с прекрасными манерами, умный, гибкий, всегда умеющий видеть суть дела и при этом оставаться чуть в стороне. Пожалуй, именно он стал воплощением подхода наметившегося при Александре и продолженного при Николае: крепостное право есть зло, но попытка отменить его вызовет потрясения, которые станут ещё большим злом, потому-что сметут всё. И потому "не стоит ослаблять порядок существующий".

 

св. кн. Меньшиков А.С.



адмирал
морской министр 1836-55, генерал-губернатор Финляндии 1830-54, главнокомандующий в Крымскую войну 1854-55.

известный остряк

анекдоты

Один генерал летом жил в Павловске на даче Позена. Раз Меншиков спрашивает его:
"Который флигель вы занимаете, правый?"
Генерал ответил, что в правом живёт сам Позен. Меншиков настаивает:
"Стало быть - в левом?"
Генерал отвечает:
"И не левый, там живёт Брискорн. Я занимаю средний флигель".
Меншиков заключает:
"Стало быть, вы помещены как Иисус на Голгофе".



В 1842 году одному чиновнику за поездку на Кавказ была пожалована табакерка с портретом императора. Все находили неприличным, что портрет императора будет находиться в кармане брюк чиновника, но Меншиков возразил:
"Что же тут удивительного? Император желает видеть, что у него в кармане".



По предложению графа Киселёва было создано министерство государственных имуществ, от которого ожидали мер по улучшению положения казённых крестьян. Но министерство быстро запуталось в своих распоряжениях, а в 1842 году напротив квартиры Киселёва у Почтамтского моста был поставлен временный балаган, в котором показывали панораму Парижа. На вопрос, зачем поставили этот балаган на таком месте, Меншиков ответил:
"Здесь в миниатюре показывают улучшение положения казённых крестьян".


На графа Клейнмихеля в своё время возлагались самые разнообразные обязанности.
Он был дежурным генералом и занимался восстановлением Зимнего дворца после пожара.
Потом он заведовал медико-хирургической академией, и в одном иностранном журнале появилась заметка о том, что Зимний дворец восстанавливал доктор медицины Клейнмихель.
На Клейнмихеля возложили и строительство железной дороги между Петербургом и Москвой.
Это порождало множество слухов при каждом новом важном назначении. Его, по слухам, назначали и военным министром, и министром внутренних дел, и шефом жандармов...
Когда в 1843 году умер митрополит Серафим, Клейнмихель был уже министром путей сообщения. Слушая разговоры о вероятном преемнике Серафима, Меншиков сказал:
"Вероятно, назначат графа Клейнмихеля".



В 1843 году военный министр князь Чернышёв поехал по поручению императора на Кавказ. Все посчитали, что он станет главнокомандующим на Кавказе, а на его место будет назначен Клейнмихель. Военный историк Михайловский-Данилеский в это время закончил свой труд о кампаниях 1813-14 годов. Этот историк был известен тем, что на первый план в своих трудах он выдвигал тех военачальников, которые могли быть ему полезны в собственной карьере.
Так как этот труд уже был в печати, то Меншиков заметил:
"Так как Данилевский жалеет перепечатать книгу, то он пускает её в ход без переделки; но в начале книги он делает примечание, что всё написанное о князе Чернышёве, относится к графу Клейнмихелю".





Однажды Меншиков, беседуя с императором, увидел Канкрина и сказал:
"Фокусник идёт".
Император удивился:
"Какой фокусник? Это министр финансов".
Меншиков настаивал:
"Фокусник. Он держит в правой руке золото, а в левой - платину. Дунет в правую - ассигнации; дунет в левую - облигации".




В мае 1844 года император назначил Вронченко министром финансов и статс-секретарём. Но новый министр был очень нерешительным человеком и предпочитал не принимать никаких решений.
Тогда при Государственном совете был вновь создан особый финансовый комитет в составе:
председатель – князь Васильчиков;
члены комитета – князь Любецкий, поляк,
и статс-секретарём стал некто Перец (потомок евреев).
Когда Великий Князь Михаил Павлович встретил Меншикова, он сказал ему:
"Слышал князь? Министра финансов разменяли на мелкую монету".
Меншиков ответил:
"Теперь, Ваше Высочество, по крайней мере, известно, чего стоит в России немец [подразумевая Канкрина] - русского, поляка и еврея".



В 1848 году Николай I решил, что на Кавказе осталось только семь не усмирённых разбойничьих аулов, и что для безопасности рубежей империи их следовало бы разорить. Когда же император стал размышлять о том, кому поручить выполнение такого задания, князь Меншиков сказал:
"Если нужно разорить, то лучше всего послать графа Киселёва: после государственных крестьян семь аулов разорить - ему ничего не стоит!"



После подавления венгерского восстания 1848-49 годов Николай I сразу же начал раздавать различные награды высшим чиновникам Империи.
Генерал Ридигер, как командир одного из корпусов действующей армии, был награждён орденом Андрея Первозванного.
Граф Орлов и граф Нессельроде, которые находились при особе императора в Варшаве, получили портреты Николая I, украшенные бриллиантами, для ношения в петлице.
Граф Адлерберг тоже находился в Варшаве, где докладывал императору о состоянии войск в Царстве Польском. За эту героическую деятельность Николай I собственноручно возложил на него орден Андрея Первозванного.
Военный министр князь Чернышёв получил титул светлости.
И т.д.
Когда вслед за этими награждениями орден Андрея Первозванного был пожалован и графу Клейнмихелю, князь Меншиков по этому поводу высказался так:
"Ридигеру дана награда за кампанию, другим - во время кампании, а Клейнмихелю - для компании".



Все участники венгерской кампании были награждены специальной медалью "За усмирение Венгрии и Трансильвании"; кроме того, офицеры ещё награждались и специальными памятными медалями.
Императорская гвардия в этих боевых действиях участия не принимала, так как всё время находилась в Царстве Польском, но после возвращения в Петербург пошли разговоры о том, чтобы и гвардейцев наградить такими медалями.
Князь Меншиков на такие слухи отреагировал, как всегда, довольно едко:
"Да, и гвардейцы получат медаль - с надписью “Туда и обратно”!"



В России почти в одно и то же время строились Благовещенский мост в Петербурге и Николаевская железная дорога между Петербургом и Москвой.
Благовещенский мост вызывал у местных жителей большие опасения в своей прочности. Николаевская дорога, в свою очередь, вызывала многочисленные насмешки тем, что её вот-вот достроят.
Князь Меншиков по поводу этих строек высказался так:
"Железную дорогу мы не увидим, но внуки наши увидят. А Невский [Благовещенский] мост мы увидим, да внуки не увидят".



Простодушное народонаселение низших сословий в Москве принимало Николая с особенным восторгом, что чрезвычайно ему нравилось и за что он взыскал ее милостью, пожаловав ей в свои наместники графа Закревского, нелепое и свирепое чудовище, наводившее на Москву ужас, хуже Минотавра. Собираясь туда ехать, государь сказал Меншикову:
— Я езжу в Москву всегда с особенным удовольствием. Я люблю Москву. Там я встречаю столько преданности, усердия, веры... Уж точно, правду говорят: Святая Москва...
— Этого теперь для Москвы еще мало,— заметил к(нязь) М(еншиков).— Ее по всей справедливости можно назвать не только Святою, но и Великомученицею. [63, л. 7.]

Граф Закревский, вследствие какого-то несчастного случая, принял одну из тех мудрых мер, которые составляют характеристику его генерал-губернаторство-вания. Всесиятельнейше повелено было, чтобы все собаки в Москве ходили не иначе как в намордниках. Случилось на это время кн<язю> М{еншиков)у быть в Москве. Возвратясь оттуда, он повстречался с (П. Д.) Киселевым и на вопрос, что нового в Москве: — Ничего особенного,— отвечал.— Ах нет! Виноват. Есть новинка. Все собаки в Москве разгуливают в на мордниках; только собаку Закревского я видел без намордника. [63, л. 8.]



Князь Меншиков, пользуясь удобствами железной дороги, часто по делам своим ездил в Москву. Назначение генерал-губернатором, а потом и действия Закревского в Москве привели белокаменную в ужас.



Генерал-адъютант князь А. С. Меншиков весьма известен своими остротами. Однажды, явившись во дворец и став перед зеркалом, он спрашивал у окружающих: не велика ли борода у него? На это, такой же остряк, генерал Ермолов, отвечал ему: «Что ж, высунь язык да обрейся!» [56, с. 245.]

В 1834 году Кляйнмихелю подарена была трость, украшенная бриллиантами. «А я бы,— сказал Меншиков,— Кляйнмихелю и сто палок не пожалел!»

Федор Павлович Вронченко, достигший чина действительного тайного советника и должности товарища министра финансов, был вместе с этим, несмотря на свою некрасивую наружность, большой волокита: гуляя по Невскому и другим смежным улицам, он подглядывал под шляпку каждой встречной даме, заговаривал, и если незнакомки позволяли, охотно провожал их до дома. Когда Вронченко, по отъезде графа Канкрина за границу, вступил в управление министерством финансов и сделан был членом Государственного совета, князь Меншиков рассказывал:
— Шел я по Мещанской и вижу — все окна в нижних этажах домов освещены и у'всех ворот множество особ женского пола. Сколько я ни ломал головы, никак не мог отгадать причины иллюминации, тем более что тогда не было никакого случая, который мог бы подать повод к народному празднику. Подойдя к одной особе, я спросил ее:
— Скажи, милая, отчего сегодня иллюминация?
— Мы радуемся,— отвечала она,— повышению Федора Павловича. [56, с. 246.]








Во время опасной болезни Канкрина герцог Лейхтенбергский, встретившись с Меншиковым, спросил его:
— Какие известия сегодня о здоровье Канкрина?
— Очень худые,— ответил Меншиков,— ему гораздо лучше. [56, с. 248.]



При освящении великолепного Кремлевского дворца в Москве, в день Светлого Воскресенья, 3-го апреля 1849 г., государь роздал многие награды участвовавшим в постройке; всех более удостоился получить вице-президент комитета для построения дворца, тайный советник барон Боде; ему даны: следующий чин, алмазные знаки св. Александра Невского, звание обер-камергера, медаль, осыпанная бриллиантами, 10 000 рублей серебром; сын назначен камер-юнкером, дочь — фрейлиной, а сам — председателем комитета о построении.
Когда узнали об этом в Петербурге, то князь Меншиков сказал: «Что тут удивительного? Граф Сперанский составил один свод законов, и ему дана одна награда — св. Андрея, а ведь Боде сколько сводов наставил». [56, с. 249—250.]

Вместо уволенного в начале 1850 года по болезни министра народного просвещения графа Уварова назначен был министром бывший его товарищ князь Ширинский-Шихматов, а на его определен А. С. Норов, безногий. Ни новый министр, ни товарищ его не славились большим умом и сведениями по предмету просвещения. Князь Меншиков, узнав об этом назначении,
сказал:
— И прежде просвещение тащилось у нас, как ленивая лошадь, но все-таки было на четырех ногах, а теперь стало на трех, да и то с норовом. [56, с. 250— 251.]


Когда назначили, после смерти графа Вронченко, министром финансов бывшего товарища era П. Ф. Брока, то Меншиков сказал: «Видно, плохи наши финансы, когда уже прибегнули и ко Броку (к оброку) ». [56, с. 251.]


Во флоте, во время управления морским министерством князя Меншикова, служил в ластовом экипаже один генерал, дослужившийся до этого чина, не имея никакого ордена. В один из годовых праздников все чины флота прибыли к князю для принесения поздравления, в том числе был и означенный генерал. Приближенные князя указали ему на этого генерала как на весьма редкий служебный случай, с тем чтобы вызвать князя к награде убеленного сединами старика; но Меншиков, пройдя мимо, сказал: «Поберегите эту редкость». [56, с. 251—252.]

По увольнении заболевшего графа Уварова от должности министра народного просвещения, на его место назначен был князь Ширинский-Шихматов. Князь Меншиков сказал: «Ну, теперь министерству просвещения дали шах и мат!» [56, с. 252.]


В морском ведомстве производство в чины шло в прежнее время так медленно, что генеральского чина достигали только люди пожилые, а полного генерала — весьма престарелые. Этими стариками наполнены были адмиралтейств-совет и генерал-аудиториат морского министерства, в память прежних заслуг. Естественно, что иногда в короткое время умирали, один за другим, несколько престарелых адмиралов; при одной из таких смертностей император Николай Павлович спросил Меншикова:
— Отчего у тебя часто умирают члены адмиралтейств-совета?
— Кто же умер? — спросил в свою очередь Меншиков.
— Да вот такой-то, такой-то...— сказал государь, насчитав три или четыре адмирала.
— О, Ваше Величество,— отвечал князь,— они уже давно умерли, а в это время их только хоронили! [56, с. 253—254.]

При одном многочисленном производстве генерал-лейтенантов в следующий чин полного генерала Меншиков сказал:
— Этому можно порадоваться, таким образом многие худые наши генералы пополнеют. [56, с. 254.]


Старому генералу Щашкову) был дан орден св. Андрея Первозванного. Все удивились: за что.
— Это за службу по морскому ведомству,— сказал Меншиков,— он десять лет не сходил с судна. [56, с. 254.]





Лазарев (армянин) женитьбою своею вошел в свойство с Талейраном. Возвратясь в Россию, он нередко говаривал: «Мой дядя Талейран».— «Не ошибаешься ли ты, любезнейший? — сказал ему князь Меншиков.— Ты, вероятно, хотел сказать: мой дядя Тамерлан». [29, с. 218.]


Денис Давыдов, говоря с (А. С.) Меншиковым о различных поприщах службы, которые сей последний проходил, сказал: «Ты, впрочем, так умно и так ловко умеешь приладить ум свой ко всему по части дипломатической, военной, морской, административной, за что ни возьмешься, что поступи ты завтра в монахи, в шесть месяцев будешь ты митрополитом». [29, с. 214.]

Меньшткова спросили: почему он проиграл сражение на реке Альма?
- Ну, если бы я его выиграл, мне бы присвоили титул графа Альмавива! (герой оперы)

 

Чисто стадиально можно - правитель завершения цикла. По характеру самого царя и крайне беспокойному периоду его царствования , едва ли.