Зарождение и развитие суфийской традиции

Ондатр · 16 дек 2013

plot сказал(а): ↑

Эта особенность творчества ас-Сарраджа становится особенно заметной, когда он начинает анализировать «стоянки» «состояния» суфийского пути. Он последовательно разделяет их на триады, которые порой кажутся довольно искусственными.
Нажмите, чтобы раскрыть...

и где с ними можно познакомиться? )

plot · 16 дек 2013

Вот здесь есть отрывок.

Ондатр · 17 дек 2013

Можно ли считать, что он подвёл итоги развития Багдадской школы в 10 в.?

plot · 17 дек 2013

Думаю, не только он, но он в том числе. Вечером ещё выложу информацию о людях, которые сыграли сходную роль.

plot · 17 дек 2013

Если уж на то пошло, то настоящим итогом был, пожалуй, ал-Газали.
—— добавлено: 17 дек 2013 в 20:39 ——
О нём чуть позже.

plot · 27 ноя 2014

Абу Талиб ал-Макки

Несколько менее теоретический взгляд на суфизм мы находим в трудах Абу Талиба ал-Макки (ум. в 386/996 г.), который уделял много внимания практической самодисциплине и строгому соблюдению буквы Божественного закона. Абу Талиб ал-Макки (ум. в 386/996 г.) родился в Иране и вырос в Мекке, где стал последователем Абу Са’ида ал-А'раби, суфийского наставника, который получил аскетико-мисти- ческую подготовку в Басре и был вхож в кружок ближайших сподвижников ал-Джунайда ал-Багдади. Еще юношей Абу Талиб ал-Макки покинул Мекку и присоединился к салимитам Басры. После этого он перебрался в Багдад, где учился под руководством Абу Насра ас- Сарраджа. Его связь с салимитами, которых многие в Багдаде считали «еретиками», объясняет тот факт, что его первая публичная проповедь вызвала резкое неприятие среди ученых столицы и даже послужила причиной уличных беспорядков. После этого Абу Талиб на какое-то время был вынужден отказаться от активного участия в общественной жизни столицы Халифата. Абу Талиб ал-Макки известен прежде всего как автор руководства по суфизму под заглавием «Пища сердец»
(Кут ал-кулуб). Исламоведы считают эту работу изложением морально- этических установок школы салимийа, которую, как мы знаем, основали ученики Сахла ат-Тустари — Мухаммад б. Салим и Ахмад б. Салим. Приверженность Абу Талиба ал-Макки учению салимитов подтверждается также тем обстоятельством, что он часто цитирует Сахла ат-Тустари и Ахмада б. Салима, которых он при этом называет соответственно «Учитель наших учителей» и «Наш учитель». Апологетическая направленность сочинения Абу Талиба ал-Макки выражена еще ярче, нежели у Абу Насра ас-Сарраджа: сочинение Кут ал-кулуб просто переполнено пространными цитатами из Корана, хадисами и высказываниями общепризнанных суннитских ученых. Эти цитаты призваны были подчеркнуть «правоверную» сущность суфийского благочестия и образа жизни. По мнению А. Дж. Арберри, «Кут ал-кулуб по форме несколько напоминает традиционные руководства по мусульманскому праву с присущим им детальным рассмотрением мусульманских ритуалов, которые, однако, излагаются здесь «с мистической точки зрения». В сочинении Абу Талиба ал-Макки подробный анализ мусульманских обрядов (таких как поддержание ритуальной чистоты, совершение обязательных и необязательных молитв, рецитация Корана, похоронные обычаи, паломничество в Мекку, подача милостыни, пост в месяц рамадан и др.) и общепринятых религиозных установок (могильное наказание, заступничество Пророка, события Дня воскресения, лицезрение Бога в последующей жизни, особенности Ада и Рая и др.) причудливо сочетается с обсуждением типичных суфийских вопросов, таких как, например, «стоянки» и «состояния» мистического пути (в частности, покаяние, терпение, благодарность, страх, надежда, отрешение от мира, упование на Бога, удовлетворенность своей участью и любовь к Богу). Более того, Абу Талиб ал-Макки рассматривал вопросы, связанные с допустимостью или недопустимостью доходных занятий для суфийских подвижников, способами благочестивого самонаблюдения и самоанализа и т. д. Подобно Абу Насру ас-Сарраджу, и, пожалуй, даже в более решительной форме, Абу Талиб ал-Макки утверждал, что суфийское учение и образ жизни представляют собой естественное продолжение традиций Пророка и его сподвижников. По его мнению, «их первым стал передавать ал-Хасан ал-Басри, а затем их пронесли через поколения в неизменном виде [суфийские] наставники и их ученики». Со временем, по рассуждению Абу Талиба ал-Макки, эти исконные традиции были преданы забвению в силу мирских устремлений их ученых хранителей, которые пеклись только о собственных интересах. Вдобавок последние извратили пророческие заветы, взяв на вооружение различные «новшества», как, например, спекулятивное богословие (калам), не имеющее, как считал автор, ни малейшего отношения к достижению спасения в будущей жизни. По мнению Абу Талиба ал-Макки, будучи истинными последователями Пророка, суфии стремятся вернуть его бесценному духовному наследию изначальную чистоту. Сложный синтез типичных суннитских идейных установок и морально-этических ценностей мусульманского подвижничества, который характеризует сочинение Абу Талиба ал-Макки, получил дальнейшее развитие в монументальном труде ал-Газали «Воскрешение наук о вере» (Ихйа 'улум ад-дин). Его знаменитый автор часто ссылался на Кут ал-кулуб и приводил пространные цитаты из этого произведения.

В отличие от сочинения «Пища сердец», которое было написано для новичков на суфийском пуги, другой труд Абу Талиба ал-Макки, «Знание сердец» (Илм ал-кулуб), был адресован представителям суфийской духовной элиты. Благодаря этому обстоятельству эти сочинения сильно отличаются Друг от друга по содержанию и языку. Сочинение «Пища сердец» представляет «трезвый» и «дисциплинированный» взгляд на суфийскую традицию. Оно написано доходчивым языком и явно предназначено для широкого читателя. Что же касается сочинения «Знание сердец», то оно определенно несет на себе отпечаток эзотерического, утонченного мистицизма, который явно не предназначался для широких масс. Здесь рассматриваются такие сложные и спорные вопросы суфийского учения, как статус «гностика»-суфия ('ариф) по отношению к пророкам, природа Божественного единства (таухид) и ее влияние на жизнь каждого отдельного подвижника, события «предвечного договора» между Богом и человечеством, «свет Мухаммада» и т. д. Как и в «Пище сердец», в своем сочинении «Знание сердец» Абу Талиб ал-Макки демонстрирует свое знакомство с эзотерическими идеями Сахла ат-Тустари о «предвечном свете Мухаммада» и о договоре между Богом и человеческими душами, которые еще не обрели своих телесных оболочек. По понятным причинам, в отличие от «Пищи сердец», влияние этого трактата Абу Талиба ал-Макки на последующую суфийскую мысль было не столь значительным.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Ондатр · 17 дек 2013

эти авторы вызывают у меня скорее ассоциации с христианскими аполегетами 2-3 вв н.э.

plot · 17 дек 2013

Ну да, похоже.

plot · 27 ноя 2014

Абу Бакр Мухаммад ал-Калабази

Другой известный суфийский автор того времени, Абу Бакр ал-Калабази (ум. в 380/990 или 385/995 г.), известен в основном благодаря своему относительно короткому трактату «Введение в суфийское учение» (Та'арруф ли-марсаб ахл ат-тасаввуф). Ему приписывают еще несколько сочинений по хадйшл и этике, но они не дошли до нас. Труд ал-Калабази ставит своей главной задачей преодоление пропасти между суннитским богословием и «суфийской наукой», которая значительно расширилась после казни ал-Халладжа. Автор успешно справился с этой задачей и сумел создать краткое и доходчивое изложение основ суфийской теории и практики. В отличие от сочинений, о которых речь шла выше, «Введение в суфийское учение» ал-Калабази, по всей видимости, было написано в Бухаре, т.е. достаточно далеко от традиционных суфийских центров в Ираке и Хурасане. Удивительно то, что автор не только демонстрирует глубокое знание иракского суфизма, но также предстает перед нами как защитник его самого неоднозначного представителя — ал-Хусайна б. Мансура ал-Халладжа. Осведомленность ал-Калабази об иракском суфизме свидетельствует о том, что последний был уже достаточно широко распространен среди мусульман восточных окраин мусульманской империи.

Как и другие суфийские авторы той эпохи, ал-Калабази преследует откровенно апологетические цели. Он объясняет непосвященным истоки суфизма, его богословское учение, представления и обычаи выдающихся суфийских наставников, дабы убедить их в том, что суфизм полностью соответствует букве и духу Божественного закона. В первой части своего сочинения он рассматривает отдельные вопросы суфийского учения и пытается доказать, что все уважаемые суфийские шайхи Мавара’аннахра (Средней Азии) были строгими последователями юридической и богословской школы (мазхаб) Абу Ханифы, которая был широко распространена в восточных областях мусульманского мира. Вместе с этим, он выступает против «еретических» принципов му'тазилитского богословия, которые, по его утверждению, противоречат учениям ведущих суфийских авторитетов. Отличительной чертой учения ал-Калабази было то, что он считал шафи'итскую/аш'аритскую и ханафитскую позиции в богословских вопросах в равной степени правоверными. Такой «примиренческий» подход был нехарактерен для суфийских авторов, придерживавшихся шафи'итских/аш'аритских взглядов, таких, например, как ас-Сулами и ал-Кушайри. Во всем остальном текст «Введения в суфийское учение» выглядит вполне традиционно. Подобно другим суфиям, автор описывает «стоянки» на суфийском пуги: покаяние, воздержание, терпение, бедность, смирение, страх, благочестивое самонаблюдение, искренность, благодарность, упование на Бога, удовлетворенность, поминание [имени Бога], близость и единение [с Богом], любовь к Богу и т. д. Ал-Калабази рассматривает также суфийские «состояния», например, экстатическое исступление, трезвость, откровение, растворение мистика в Боге и его последующее возвращение к своему «Я». Весь текст «Введения» представляет собой тематические подборки изречений авторитетных представителей иракской суфийской традиции, таких как (в порядке частотности упоминания) ал-Хусайн б. Мансур ал-Халладж, ал-Джунайд ал-Багдади, Абу-л-Хусайн ан-Нури, Сахл ат-Тустари, Ибн 'Ата’, Абу Са'ид ал-Харраз, Зу-н-Нун ал-Мисри и Абу Бакр ал-Васити. Представителей же хурасанской традиции он цитирует достаточно скупо и не всегда благосклонно. В конце своего «Введения в суфийское учение» ал-Калабази касается некоторых аспектов суфийского поведения и этики, уделяя особое внимание «милостям и дарам», которые Бог ниспосылает Своим «друзьям»-суфиям. Несмотря на свое желание защитить суфизм от нападок его недругов, ал-Калабази вынужден признать, что между суфийскими шайхами существуют разногласия по отдельным вопросам теории и практики. Он также признает, что определенные мистические истины, которые открываются достигшим совершенства суфиям, могут стать «искусом» для обычных верующих. Поэтому их нельзя открывать посторонним. Осторожность ал-Калабази могла быть связана с преследованиями приверженцев ал-Хусайна б. Мансура ал-Халладжа, начавшимися вскоре после его трагической гибели в Багдаде. Как бы то ни было, автор не устает подчеркивать, что суфии не подвержены никаким политическим и мирским амбициям и заняты исключительно совершенствованием своих духовных качеств. Поэтому они являют собой образец набожности и благочестия. Пристрастие ал-Калабази к иракской суфийской традиции и его довольно смутное представление об аскетических и мистических движениях в его родном Мавара’аннахре проявляется в его классификации учений хакимиггов и каррамитов. Он либо отводит им самую низшую ступень в иерархии «Божественных гностиков», либо же вовсе обходит их молчанием.
Нажмите, чтобы раскрыть...

plot · 27 ноя 2014

Абу Абд ар-Рахман ас-Сулами

Несколько позднее ал-Калабази жил и творил еще один суфийский автор, Абу 'Абд ар-Рахман ас-Сулами (ум. в 412/1021 г.). Его богатое духовное наследие состоит из множества трактатов о «суфийской науке», включая и самое раннее дошедшее до нас биографическое сочинение «Разряды [или Поколения] суфиев». Принимая во внимание важность ас-Сулами для всей последующей истории суфизма, стоит подробно рассмотреть его личность и труды. Он родился в Нишапуре в 325/937 г. или 330/942 г. в семье обеспеченных арабских поселенцев. Когда отец ас-Сулами отправился в Мекку, чтобы совершить паломничество, он поручил обучение своего сына его деду по материнской линии— Абу Амру Исма'илу б. Нуджайду (ум. в 366/976- 7 г.). Исма'ил б. Нуджайд был известным шафи'итским богословом и аскетом. В свое время он изучал религиозные науки под руководством главы маламатийского движения в Нишапуре Абу ‘Усмана ал-Хири (ум. в 298/910 г.) и, согласно некоторым источникам, в юности встречался с ал-Джунайдом ал-Багдади. К суфизму ас-Сулами приобщился через сподвижника Исма'йла б. Нуджайда, ханафитского судью Абу Сахла ас-Су'луки (ум. в 369/980 г.), который придерживался аш'аризма в вопросах догмы. От него ас-Сулами получил документ (иджаза), дающий ему право обучать своих собственных учеников. Около 340/951 г. ас-Сулами получил суфийское рубище (хирка) от багдадского суфия Абу-л-Касима ан-Насрабазй (ум. в 367/977-8 г.). Оно стало формальным подтверждением его статуса независимого суфийского шайха. Длительное общение с Абу-л-Касимом ан-Насрабази объясняет склонность ас-Сулами к багдадской суфийской традиции, к которой он ранее приобщился через своего деда Исма'ила б. Нуджайда и Абу Сахла ас-Су‘луки. Кроме того, он поддерживал близкие отношения с Абу Насром ас-Сарраджем, книгу которого — Китаб ал-лума фи-т-тасаввуф — он часто цитирует в своих сочинениях. Как и подобает истинному собирателю хадйсоъ, ас-Сулами много путешествовал по Хурасану и Ираку, переезжая от одного известного мухаддисъ. к другому. Известно, что он подолгу жил в Мерве и Багдаде. В своих странствиях он посетил Хиджаз, однако, по всей видимости, никогда не был ни в Сирии, ни в Египте. В 366/976 г. он совершил паломничество к мусульманским святыням в Мекке вместе с Абу-л-Касимом ан-Насрабазй, который умер вскоре после возвращения из хаджжа.. К тому времени (около 368/978 г.) ас-Сулами уже вернулся в родной Нишапур. Там его ожидало известие о кончине его деда и учителя Исма'йла б. Нуджайда, который завещал ему значительную сумму денег, дом и библиотеку. Дом и библиотека стали основой небольшого суфийского «монастыря» (дувайра) в Сиккат ан-Наванд, одном из кварталов Нишапура. Ас-Сулами провел здесь оставшиеся сорок лег своей жизни, часто наведываясь в Багдад. Он пользовался уважением в Хурасане одновременно как авторитетный богослов-шафи'ит и как автор многочисленных трудов по суфизму. Когда он умер, его похоронили в основанном им суфийском «монастыре».

Ас-Сулами был плодовитым автором: он нанял себе слугу и писца, Абу Са'ида Мухаммада б. Али ал-Хашшаба (381—456/991—1064 гг.), который впоследствии стал его первым биографом. Ал-Хашшаб составил длинный перечень работ своего хозяина, в котором перечислено более сотни сочинений. Они были написаны в течение примерно пятидесяти лет — начиная с 360/970 г. вплоть до кончины ас-Сулами в 412/1021 г. Около тридцати его работ сохранилось в рукописях; несколько сочинений вышло в критических изданиях на Ближнем Востоке и в Европе. Творческое наследие ас-Сулами можно разделить на три основные категории: (1) суфийские биографические сочинения, (2) комментарии к Корану, (3) трактаты по суфийской этике и обычаям. От его обширной «Истории суфиев» (Тарих ас-суфийа), в которой будто бы содержатся биографические сведения о тысяче подвижников разных эпох, остались лишь цитаты в поздних сочинениях. По-видимому, это был расширенный вариант более раннего сочинения этого жанра, автором которого был Ибн Шазан ар-Рази (ум. в 376/986 г. в Нишапуре). «Разряды [или Поколения] суфиев» (Табакат ас-суфийа) ас-Сулами, по всей видимости, представляют собой сильно сокращенную редакцию его «Истории суфиев». «Разряды» содержат биографии ста пяти суфиев, каждая из которых снабжена подборкой их изречений по различным поводам. Многотомный труд ас-Сулами о суфийской этике и обычаях — Сунан ас-суфийа — не сохранился. Судя по дошедшим до нас отрывкам из этого сочинения, оно являлось своего рода собранием небольших трактатов ас-Сулами по вопросам суфийской этики, например, «Правила сотоварищества» (Адаб ас-сухба) и «Изъяны душ и средства избавления от них» (’Уйуб ан-нуфус ва-мудаватуха). В них рассматриваются обычаи, моральные качества и нравы суфиев, которые, согласно ас-Сулами, целиком и полностью основаны на сунне Пророка и его сподвижников. Его гигантский комментарий к Корану — «Истины толкования [Корана]» (Хака ик ат-тафсир) — представляет собой многотомное собрание экзегетических высказываний и рассуждений, возводимых к ранним суфийским шайхам и другим религиозным авторитетам, таким как Ибн ‘Ата' (ум. в 309/922 г.), Абу Бакр ал-Васити, Сахл ат-Тустари, Абу Са'йд ал-Харраз и ал-Джунайд ал-Багдади. Это сочинение представляет собой первую в своем роде попытку да ть подробное описание эзотерического толкования мусульманских священных текстов. Во многом благодаря ас-Сулами эзотерическое и аллегорическое толкование мусульманского Писания стало неотъемлемой частью суфийской традиции наряду с биографической, дидактической и этической литературой. В определенном смысле сочинение ас-Сулами Хака ик ат-тафсир «сыграло ту же роль в становлении традиции классического суфийского толкования Корана, что и знаменитое “Всеобъемлющее разъяснение” (Джами' ал-байан) ат-Табари (ум. в 310/923 г.) в становлении [суннитской] экзегетики». Ас-Сулами был хорошо образованным и красноречивым проповедником суфийского учения и подвижнического образа жизни. Как мы помним, ал-Калабази и ас-Саррадж были сторонниками иракской суфийской традиции и потому не сумели по достоинству оценить аскетические и мистические идеи, распространенные в восточных провинциях Халифата. Напротив, ас-Сулами, который прошел свое начальное обучение под руководством маламатийского подвижника Исма'ила б. Нуджайда, был хорошо знаком с маламатийскими идеями и изложил их в своих сочинениях. Надо отметить, что большинство описанных в его Табакат ас-суфийа подвижников были хурасанцами. Тем не менее иракские суфии тоже не были обделены вниманием, что свидетельствует о его стремлении прислушиваться к разным голосам и мнениям. Ас-Сулами посвятил специальный трактат, Рисалат ал-маламатийа («Послание о маламатийи»), изложению основ маламатийского движения. Интересно то, что в этом сочинении приверженцы маламатпййи изображены как подвижники, стоящие выше суфиев, поскольку они, в отличие от последних, склонны скрывать от простых людей свое истинное духовное состояние, избегая тем самым искушения тщеславием. Благодаря ас-Сулами мы имеем детальное описание хурасанской аскетической и мистической традиции, которую впоследствии полностью вытеснил иракский суфизм. Его сочинения позволяют нам пересмотреть предвзятое описание хурасанского подвижничества, которое оставили такие бескомпромиссные приверженцы иракской суфийской традиции, как Абу Наср ас-Саррадж, ал-Калабази и Ибн Тахир ал-Мукаддаси ал-Кайсарани (ум. в 507/1113).

Наследие Абу Абд ар-Рахмана ас-Сулами, в частности, его жизнеописания ранних суфийских шайхов, стало важнейшим источником для многих суфийских авторов последующих поколений. Цитатами из его сочинений изобилуют такие шедевры суфийской литературы V/XIв., как «Украшение святых» (Хилйат ал-аулийа) Абу Ну'айма ал-Исбахани (ум. в 430/1038 г.), «Кушайриево послание о суфийской науке» (ар-Рисала ал-кушайрийа фи 'илм ат-тасаввуф) Абу-л-Касима ал- Кушайри (ум. в 465/1074 г.) и «Разряды [или Поколения] суфиев» (Табакат ас-суфийа) ‘Абд Аллаха [ал-]Ансари (ум. в 481/1089 г.).
Нажмите, чтобы раскрыть...

plot · 27 ноя 2014

Абу Ну'айм

Известный шафи'итский ученый Абу Ну'айм ал-Исбахани был автором, пожалуй, самого полного собрания биографий и высказываний 689 благочестивых подвижников, которых он сам считал либо «суфиями», либо их непосредственными предшественниками. Удивительно то, что его биографическая энциклопедия великих суфиев начинается с перечня благочестивых высказываний и деяний четырех «праведных» халифов (ал-хулафа ар-рашидун). Затем следуют рассказы практически о каждом известном мусульманском ученом муже, аскете или подвижнике, которые жили после них, включая сподвижников Пророка и эпонимов суннитских догматико-правовых школ.

Абу Ну'айм ал-Исбахани родился в знатной персидской семье. Его дед по материнской линии Ибн ал-Банна (ум. в 286/899 г.) был одним из главных суфийских шайхов Исфахана. Его отец — известный мухаддис— дал ему превосходное образование. Кроме того, Абу Ну'айм ал-Исбахани обучался у самых знаменитых мухаддисов и богословов своего родного города. Когда Абу Ну'айму было уже нечему учиться в Исфахане, он стал странствовать по Ирану в поисках авторитетных учителей. Позднее он побывал в Ираке и Хиджазе. В 371/982 г. он прибыл в Нишапур, где повстречался с многими известными учеными той эпохи, в числе которых был и Абу Абд ар-Рахман ас-Сулами. Его глубокие познания в области хадисов привлекли к нему около восьмидесяти учеников, которым, согласно источникам, он предоставил кров в своем собственном доме. Позднее он вернулся в свой родной город. Его известность способствовала тому, что он обрел множество врагов, самым опасным из которых был Ибн Манда, глава ханбалитов Исфахана. Между Ибн Мандой и Абу Ну'аймом ал-Исбахани разгорелась острая вражда на почве того, что последний осуждал ханбалитов за их «антропоморфизм» и выступал в поддержку аш'аритского богословия. Дело закончилось тем, что Абу Ну'айм был изгнан из главной мечети Исфахана, которая попала под контроль ханбалитов, и вынужден был покинуть родной город. Только после того как город и мечеть были разграблены и разрушены султаном Махмудом Субуктегином, Абу Ну'айм смог вернуться в Исфахан.

Его письменное наследие состоит из нескольких небольших сочинений, посвященных хадисам, и по крайней мере двух значительных по объему работ, из которых наиболее известной является «Украшение святых» (Хилйат ал-аулийа). Обширные познания Абу Ну'айма ал-Исбахани позволили ему дать подробное описание ранней мусульманской истории, которое было призвано подчеркнуть образцовое благочестие подвижников первых веков ислама. В качестве источников он широко использовал ранние сборники хадисов, в особенности сочинения таких подвижников-хадисоведов, как Ибн ал-Мубарак (ум. в 181/797 г.) и Асад б. Муса (ум. в 212/827 г.). Если не считать незначительных расхождений, Абу Ну'айм ал-Исбахани, как правило, в точности воспроизводил информацию, содержащуюся в этих ранних источниках. Как и подобает настоящему мухаддису, он очень тщательно «документировал» цитируемые предания: все благочестивые высказывания, приведенные в Хилйат ал-аулийа, «подкреплены» цепочками надежных передатчиков (иснад). На протяжении всего сочинения ощущается влияние старшего современника и учителя Абу Ну'айма, Абу Абд ар-Рахмана ас-Сулами. Не исключено, что ныне утраченное сочинение последнего — Тарих ас-суфийа — послужило Абу Ну'айму в качестве образца. Другим источником, который он часто цитирует, было ныне утерянное сочинение суфийского биографа Джа'фара ал-Хулди. Надо отметить, что все эти материлы Абу Ну'айм использовал выборочно, поэтому содержание его сочинения всегда отражает его собственное понимание «правоверия» и суфийской этики. Такой избирательный подход Абу Ну'айма к источникам свидетельствует о том, что одной из его целей было «очищение» суфийского наследия от «сомнительных» элементов. Во введении к своей книге Абу Ну'айм предпринимает попытку дать определение истинному благочестию: он поощряет умеренность и воздержанность и порицает проявления различных «крайностей» среди суфиев. В частности, он резко осуждает учение о «вселении Бога в человека» (хулул) и «вседозволенность» (мубахийа), которая приписывалась некоторым невоздержанным суфийским подвижникам. О склонности Абу Ну'айма к «умеренному» суфизму свидетельствует тот факт, что он не включил в свое сочинение биографию ал-Хусайна б. Мансура ал-Халладжа, которая была приведена у его старшего современника и учителя Абу 'Абд ар-Рахмана ас-Сулами в сочинении «Разряды суфиев». К тому же, труд Абу Ну'айма обходит молчанием основателя ханафитской догматикоправовой школы, представители которой были ярыми противниками шафи'итского толка, приверженцем которого был автор. Следует отметить, что лишь последние тома Хилйат ал-аулийа посвящены тем, кого можно назвать суфиями в общепринятом смысле этого слова. Этот раздел его сочинения во многом совпадает с Табакат ас-суфийа ас-Сулами. Что касается ранних подвижников и подвижниц, чьи биографии приведены в начале сочинения Абу Ну'айма, то их связь с суфизмом багдадского толка крайне проблематична. Упоминая их наряду с суфиями своей собственной эпохи, Абу Ну'айм стремился доказать «правоверие» последних. Именно с этой целью он последовательно вкладывал традиционные суфийские установки и принципы в уста «благочестивых предков» (ас-салаф), т.е. образцовых мусульман первых двух веков ислама.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Ондатр · 18 дек 2013

Это уже начало 11 в.

plot · 18 дек 2013

Это да )

Ондатр · 20 дек 2013

Если вкратце совсем, были во второй пол. 10 - пер. пол 11 в. фигуры столь же яркие , как в предшествующее столетие? Сказал ли кто-нибудь что-то принципиально новое? были ли даны новые интерпретации фана и бака?

plot · 20 дек 2013

О таких не знаю.

Ондатр · 20 дек 2013

похоже, наиболее яркие персонажи этого времени это каландары Хорасана, прямо противоположные упомянутым авторам, доказывающим суфийское благочестие и правоверность )

plot · 20 дек 2013

Каландары всю дорогу были весьма колоритны ) Но как таковое движение каландаров сформировалось чуть позднее под влиянием маламатийя.

Ондатр · 20 дек 2013

википедия говорит "не позднее нач. 11 в." )

plot · 20 дек 2013

О странствующих дервишах-каландарах первые упоминания встречаются в 12-13-м веках. Не позднее начала 11 века - это, видимо, маламатийя, которые поначалу отнюдь не были тем, чем были впоследствии каландары.
В англоязычной википедии:

Starting in the early 12th century, the movement gained popularity in Greater Khorasan and neighbouring regions, including the South Asia.[1] The first references are found in the 11th-century prose text Qalandarname (The Tale of the Kalandar) attributed to Ansarī Harawī.
Нажмите, чтобы раскрыть...

"Начиная с первой половины 12-го века, движение завоевало популярность в Великом Хорасане и соседних регионах, включая Южную Азию. Первые ссылки найдены в тексте 11-го века "Каландарнаме" (Рассказ каландара), приписываемом Ансари Харави".
Интересно, что каландария приписывают сильное влияние со стороны индуизма и буддизма. Но в последствии они сильно от них отошли (если действительно были связаны). Могу привести более подробную информацию о появлении этого движения.

Ондатр · 20 дек 2013

plot сказал(а): ↑

Первые ссылки найдены в тексте 11-го века "Каландарнаме" (Рассказ каландара), приписываемом Ансари Харави".
Нажмите, чтобы раскрыть...

маламатия, как мы могли убедиться, возникла в 9 в. )

Ондатр · 22 дек 2013

И . заметим, именно на эту неяркую в суфизме эпоху приходится золотой век фальсафы.
А Газали скоторого начинается новая череда звёздных имён ) , более всего прославился своим трактатом "Опровержение философов".

plot · 22 дек 2013

Впрочем, потом суфизм многое перенял от фальсафы. В лице того же, скажем, Ибн Араби.

Ондатр · 22 дек 2013

Но и сам Газали это первый несомненный философ суфизма ). И сама следующая стадия, пожалуй может быть соотнесена с эпохой христианской патристики
—— добавлено: Dec 22, 2013 10:46 AM ——
Может быть с Газали и возобновишь повествование? )

plot · 22 дек 2013

Хорошо. Но уточним, что речь идёт, как я понимаю, об Абу Хамиде ал-Газали, которого принято называть "ал-Газали", в отличие от его брата Ахмада Газали, которого называют просто "Газали".

plot · 27 ноя 2014

Абу Хамид ал-Газали

Биография ал-Газали

Ал-Газали родился в г. Тусе (близ современного Мешхеда) в Хура- сане. Он и его брат Ахмад рано осиротели. Тем не менее они получили основательное религиозное образование уже в своем родном Тусе. Затем ал-Газали направился на поиски знаний в Джурджан. Вернувшись в Тус, он недолго оставался на одном месте и вскоре вновь отправился в путешествие, на этот раз в Нишапур. Там он стал учеником известного аш'аритского богослова ал-Джувайни, прозванного «Имамом двух святынь» (т.е. Мекки и Медины). Ал-Газали стал его любимым учеником и неотступно следовал за своим учителем вплоть до смерти последнего в 478/1085 г. В источниках мельком упоминается ряд других его учителей, самым известным из которых был ученый-подвижник Абу Али ал-Фармази. Будучи исключительно одаренной личностью, ал-Газали вскоре заслужил широкое признание как ведущий суннитский богослов Хурасана. В 487/1085 г. он присоединился к окружению образованного сельджукского вазира Низам ал-мулка, который любил собирать вокруг себя известных улама. Вазир окружил его почетом и уважением и приблизил к себе. В какой-то момент, который сам он не мог точно определить (по всей видимости, либо накануне, либо вскоре после переезда в Багдад), ал-Газали пережил приступ скептицизма, за которым последовали глубокий духовный кризис и депрессия. Под их влиянием он занялся лихорадочными поисками духовного обновления. С этой целью он принял подвижнический образ жизни и занялся аскетическими упражнениями и медитацией. В 484/1091 г. Низам ал-мулк назначил ал-Газали на должность преподавателя шафи'итского права в Низамийе — престижной религиозной школе (Мадраса), которую он основал в Багдаде. Ал-Газали стал, пожалуй, самым авторитетным ученым Багдада и за четыре года прочел лекции более чем тремстам студентам Низамийи. В эго же время он усиленно занимался изучением мусульманской философии и написал несколько книг на эту тему. В 488/1095 г. ал-Газали вновь пережил нервный стресс, после чего уже не смог преподавать. Спустя несколько месяцев он покинул Багдад под предлогом совершения паломничества в Мекку. На самом же деле ал-Газали просто решил оставить преподавательскую деятельность и карьеру придворного правоведа и богослова. Причины его отказа от прежнего образа жизни и положения в обществе являются предметом научных споров. Некоторые исследователи считают, что ал-Газали уже «не удовлетворял рациональный и буквалистский подход к вере, и он стал искать более личный способ познания Бога». Другие же склонны скептически относиться к его внезапному обращению в мистицизм и рассматривать это как сугубо литературный прием. Сам ал-Газали писал, что он ошутил страх перед Адом и испытал презрение к 'улама своего времени за их алчность и отсутствие моральных принципов. Ал-Газали вдруг осознал, что сообщество правоведов и богословов, к которому он сам принадлежал, было настолько порочно, что только покинув их ряды он мог вновь обрести праведный и просветленный образ жизни. Существует также предположение, что главной причиной его ухода от мира был его страх перед тайной организацией исма'илитов — ассасинов (ал-хашшашун), агент которых убил его покровителя Низам ал-мулка в 485/1092 г. Этот страх имел под собой основание, поскольку ал-Газали прослыл непримиримым критиком исма'илитского учения. Однако это событие, по всей видимости, было лишь одной из многих причин, побудивших ал-Газали полностью изменить свою жизнь. Согласно другому предположению, ал-Газали был обеспокоен интригами внугри правящей династии: незадолго до того, как он покинул Багдад, сельджукский султан Баркийарук казнил свего дядю Тугуша, который пользовался поддержкой халифа и, предположительно, самого ал-Газали. Любопытно, что к преподавательской деятельности ал-Газали вернулся лишь после смерти Баркийарука в 498/1105 г.

Как бы то ни было, с момента как ал-Газали оставил преподавательскую деятельность в Багдаде и возобновил ее в Нишапуре в 499/1106 г. прошло одиннадцать лет, которые, по словам А. Дж. Арберри, были «отмечены усердными занятиями и созданием множества сочинений».

Покинув Багдад осенью 488/1096 г., ал-Газали провел некоторое время в Дамаске, а затем посетил Иерусалим и Хеброн. Вскоре после этого он отправился в Медину и Мекку с тем, чтобы совершить обряд паломничества к мусульманским святыням (489/1096 г). Затем он ненадолго вернулся в Дамаск, откуда в 490/1097 г. перебрался в Багдад. В конечном счете он вернулся в свой родной город Тус. Во время своего пребывания в Дамаске и Тусе ал-Газали вел подвижнический образ жизни: жил в бедности и проводил много времени в благочестивых размышлениях. В этот период ал-Газали написал свое знаменитое сочинение «Воскрешение наук о вере» (Ихйа 'улум ад-дин), которое ставило своей задачей духовное возрождение мусульманской общины. К тому времени ал-Газали открылось ясное понимание мистического пути и аскетической самодисциплины, и он окончательно убедился, что эго самый верный пугь к спасению в будущей жизни. Однако это вовсе не означает, чго он считал себя полноценным суфием.

В течение 499/1105 г. Фахр ал-мулк, сын Низам ал-мулка и главный вазир Санджара, сельджукского правителя Хурасана, настаивали на том, чтобы ал-Газали вернулся к преподавательской деятельности. В конце концов он поддался их уговорам. Есть предположение, что к этому его подтолкнула убежденность в том, чго ему, согласно известному хадису, суждено было стать обновителем религиозных устоев (муджаддид) в начале нового столетия. Как бы то ни было, в 499/1106 г., накануне наступления нового мусульманского столетия ал-Газали возобновил преподавательскую деятельность и стал читать лекции в школе Низа- мийа в Нишапуре. Здесь он написал знаменитое автобиографическое сочинение «Избавляющий от заблуждений» (ал-Мункиз мин ад-дам ал). Незадолго до смерти в 505/1111 г. ал-Газали вновь прекратил преподавание и вернулся в родной Тус, где основал суфийскую обитель (ханака), в которой обучал своих учеников теории и практике суфизма.

Учение ал-Газали и его сочинения

Наибольшая трудность при исследовании учения ал-Газали заключается в том, что часть приписываемых ему книг, возможно, не принадлежат его перу. Более того, одно и то же сочинение часто фигурирует под разными названиями. Исследователям предстоит провести очень большую работу над его обширным рукописным наследием, чтобы с точностью определить, какие сочинения ал-Газали сохранились до наших дней, а какие нет. Уже начиная с VII/XIIIв. авторство некоторых книг, приписываемых ал-Газали, было поставлено под сомнение. В большинстве своем такие сомнения вызывают сочинения, содержащие изложение сложных теософских и философских идей, которые не согласуются с учением ал-Газали, изложенном в тех трудах, которые всеми признаются как подлинные. В то же время нельзя решительно отвергать аутентичность подобных сочинений, поскольку учение ал-Газали крайне многогранно и зачас тую противоречиво. Уже в средние века некоторые мусульманские ученые, столкнувшись с противоречиями в сочинениях ал-Газали, высказали предположение, что он по-разному писал для простых людей и для элиты. Другими словами, некоторые свои воззрения он не желал раскрывать перед непосвященными. Если это так, то этот фактор еще больше осложняет проблему установления подлинности приписываемых ему сочинений. Вместе с тем, это вовсе не означает, что его груды, адресованные ученой элите, не содержали противоречий. Ясно лишь одно: он по-разному излагал свои воззрения для разных категорий верующих и не желал быть связанным какой-то одной теорией. Самый надежный способ докопаться до истины заключается в том, чтобы сконцентрировать внимание на его основных работах, которые без всяких сомнений являются подлинными. Остальные же сочинения следует рассматривать как подлинные только постольку, поскольку изложенные в них идеи соответствуют воззрениям, изложенным в его работах, подлинность которых не вызывает сомнений.

Как уже отмечалось, за год или два до смерти ал-Газали написал свое известное сочинение «Избавляющий от заблуждений» (ал-Мункиз мин ад-далал). Оно представляет собой рассказ о его мучительных поисках истины и о тех изменениях, которые претерпели его религиозные воззрения в результате этих поисков. Автобиографичность данного сочинения некоторыми западными исследователями зачастую ставится под сомнение, однако большинство из них все-таки считает его изложением реальных фактов из жизни ал-Газали. Кстати, сведения о его жизненном пути, приведенные выше, взяты именно из ал-Мунким. Эта книга имеет особое значение для истории суфийской духовности, поскольку в ней описывается, как, проанализировав ряд распространенных в ту эпоху мировоззренческих систем (а именно спекулятивное богословие, мессианское исма'илитское учение и греческую философию), ал-Газали пришел к осознанию преимущества суфийского мистического опыта над другими способами познания мира и Бога. По мнению ал-Газали, суфийская этика и духовная дисциплина, в сочетании с тщательным выполнением всех обязательных предписаний ислама, незаменимы для достижения религиозной истины, обретения непоколебимой веры и, в конечном счете, для достижения спасения в будущей жизни.

После грудного периода скептицизма и духовных метаний, описанного в ал-Мункиз мин ад-далал, ал-Газали стал усердно заниматься философией, с которой его познакомил его учитель ал-Джувайни. Таким образом он надеялся достичь уверенности в своих убеждениях и спокойствия духа. На это у него ушел весь начальный период его пребывания в Багдаде. Предметом его изучения главным образом был мусульманский неоплатонизм (с некоторыми элементами перипатетизма) ал-Фараби (ум. в 339/950 г.) и Ибн Сины (ум. в 428/1037 г.). Б результате своих штудий ал-Газали пришел к выводу, что их учения несовместимы с суннитским исламом. Однако прежде чем приступить к критике философских учений, он написал книгу «Цели философов» (Макасид ал-фаласифа), в которой беспристрастно изложил их основные положения. Латинский перевод этого сочинения высоко ценился как в Испании, так и во всей христианской Европе на протяжении средних веков. За ним последовал труд под заглавием «Непоследовательность (или Противоречивость) философов» ('Тахафут ая-фаласифа), в котором автор критиковал ключевые идеи мусульманской философии. В этом монументальном сочинении, законченном в начале 488/1095 г., ал-Газали назвал двадцать пунктов, по которым основные установки философии оказывались неприемлемыми для суннитов или же несостоятельными с точки зрения собственно философской логики. Три из этих двадцати установок, согласно ал-Газали, позволяют отнести мусульманских философов к числу неверующих. В Тахафут ал-фаласифа ал-Газали разоблачает непоследовательность философских теорий, однако не высказывает своих собственных убеждений. По этой причине ему вменяли в вину, что в тот момент он все еще был подвержен скептицизму и потому был не в состоянии выдвинуть позитивное кредо. Вероятно, что его собственные убеждения тогда лишь только формировались. Спустя несколько лет, когда ал-Газали писал свой magnumopus«Воскрешение наук о вере», он уже исходил из четких идейных установок, которые не вызывали у него никаких сомнений. Из всех аспектов философии, которую ал-Газали долго и усердно изучал, самое большое впечатление на него произвел аристотелевский силлогизм. Стремясь помочь суннитским правоведам и богословам, для которых философские сочинения были либо полностью недоступны, либо слишком трудны для понимания из-за своего сложного языка, ал-Газали написал несколько популярных сочинений по аристотелевской логике. В период своего увлечения философией ал-Газали написал также книгу по этике — «Весы для деяний» (Мизан ал-а'мал), хотя подлинность дошедшего до нас текста этого труда иногда ставится под сомнение. К концу жизни ал-Газали охладел к философии и отказался от многих идей, изложенных в этом сочинении.

Свое главное сочинение по догматике, «Умеренность в [религиозных] убеждениях» (Иктисад фи-л-и'тикад), ал-Газали, по всей видимости, написал либо до, либо вскоре после своего отъезда из Багдада. В этой книге рассматриваются те же вопросы, что и в «Книге наставления» (Китаб ал-иршад) его учителя ал-Джувайни, с единственным отличием: ал-Газали широко пользовался аристотелевской логикой, в особенности дедуктивным методом. В то же время, согласно ал-Газали, Иктисад фи-л-и'тикад лучше подготавливает читателя к восприятию «гностического» способа познания (марифа) суфиев, нежели более традиционные сочинения по догматике (акаид). В целом, в вопросах догматики ал-Газали всегда оставался последовательным аш'аритом. Тем не менее он не уставал подчеркивать, что скрупулезное рассмотрение догматических вопросов не должно стать самоцелью, поскольку оно не дает верующему спокойствия духа и гарантии спасения в будущей жизни. К области догматического богословия можно отнести еще одно сочинение ал-Газали — «Верный критерий разделения между исламом и неверием» (Файсал ат-тафрика байна-л-ислам ва-з-зандака). Отчасти оно направлено против эзотерического учения исма'илитов (ал-батинийа), однако его главной задачей была защита аллегорического толкования текста мусульманского Откровения. В своем, по всей видимости, последнем сочинении, «Удержание простых [верующих] от занятий спекулятивным богословием» (Илджам ал-'авамм 'ан 'илм ал-калам), ал-Газали предупреждает об опасностях, которые ожидают неискушенных в религиозных науках людей, решивших заняться абстрактными богословскими теориями.

Многие сочинения ал-Газали посвящены различным аспектам суфийской теории и практики. Из них самым значительным как по объему, так и по содержанию является уже упомянутая книга «Воскрешение наук о вере» (Ихйа улум ад-дин). Она представляет собой тщательный синтез богословских и мистических знаний, собранных мусульманскими учеными на протяжении долгих столетий с момента возникновения ислама. Во многих отношениях Ихйа 'улум ад-дйн представляет собой развитие аскетико-мистических идеалов богослова-подвижника Абу Талиба ал-Макки, изложенных им в Кут ал-кулуб. Зачастую ал-Газали дословно приводит большие отрывки из этого сочинения. Он также опирается и на другие рабо ты суфийских классиков, в особенности на «Кушайриево послание» и Китаб ал-лума' ас-Сарраджа. Главная идея, которую ал-Газали пытается донести до читателя в Ихйа улум ад-дин, заключается в том, что «жизнь мусульманина и его поклонение единому Богу не могут быть совершенными, если он не следует по суфийскому пути». Вместе с этим, ал-Газали прекрасно осознавал, что люди сильно отличаются друг от друга по темперамент)' и уровню осознания религиозных истин. Поэтому он советовал каждому верующему следовать суфийскому пути в соответствии со своими способностями и склонностями.

Текст Ихйа улум ад-дин разделен на четыре «четверти», в которых рассматриваются следующие темы: религиозные обязанности ('ибадат) нормы общественной жизни и правила общественного поведения ('адат); пороки, или изъяны, ведущие к погибели души (мухликат); добродетели, или качества, ведущие к спасению (мунджийат). Каждая «четверть» состоит из десяти книг, в каждой из которых установки традиционного суннитского благочестия сложнейшим образом переплетены с аскетическим учением и практикой самонаблюдения и самоконтроля, принятыми в суфизме. Ихйа улум ад-дин — это всеобъемлющее руководство для правоверных мусульман, затрагивающее все аспекты их духовной жизни: ритуалы богослужения и подвижничества, поведение в повседневной жизни, «очищение сердца», этапы мистического пути к Богу. Первые две книги излагают тог минимум религизных знаний, который необходим каждому верующему. Ал-Газали весьма ценит традиционное знание, которое суннитские ученые собирают, классифицируют и передают друг другу из поколения в поколение. Однако в конечном счете он все-таки отлает предпочтение вдохновенному, мистическому знанию суфиев, которое позволяет его обладателю раскрыть истинное значение Писания и достичь абсолютной уверенности и не замутненной никаким сомнением веры. Такого рода знание исключает какие-либо сомнения или колебания и дарует его обладателю спокойствие духа и безмятежность в ожидании встречи с Богом.

В целом сугубо эзотерические идеи ал-Газали соседствуют в Ихйа улум ад-дин с этическими и доктринальными установками традиционного суннитского ислама. Э го обстоятельство может свидетельс твовать о том, чго он был в гораздо большей степени подвержен влиянию мусульманского неоплатонизма с его гностическими теориями, нежели принято считать. Сугубо эзотерические аспекты мировоззрения ал-Газали выходят на первый план в его сочинении «Вместилище огней» (Мишкат ал-анвар), о котором речь пойдет ниже. Если вчитаться в текст Ихйа улум ад-дин, можно прийти к выводу, что, с точки зрения ал- Газали, религиозная эрудиция современных ему улама стала для них прежде всего средством приобретения всевозможных благ в этой жизни и общественного престижа. По его же глубокому убеждению, задача религиозного знания заключается в том, чтобы обеспечить верующим духовную безмятежность в этой жизни и спасение в грядущей. Именно поэтому, детально описывая конкретные установки шариата, ал-Газали пытался показать их незаменимость как способа достижения Божественной благосклонности в день Страшного суда.

Стремясь помочь своим современникам достичь спасения, ал- Газали написал множество популярных работ по частным вопросам мусульманского благочестия. Его сочинение «Начало праведного пути» (Бидайат ал-хидайа) представляет собой краткое изложение правил повседневной жизни благочестивого мусульманина и советы относительно того, как следует избегать всевозможных прегрешений. Этике и морали ал-Газали посвятил ряд кратких дидактических трактатов, в том числе «Книгу сорока [глав]» (Китаб ал-арбайн), являющуюся сокращенным вариантом Ихйа улум ад-дин для обычных мусульман, а также сочинение «Высочайшая цель» (ал-Максад ал-асна), в котором обсуждаются две основные проблемы: 1) каким образом человек может актуализировать в себе имена и атрибуты Бога и 2) может ли верующий познать сущность Бога через Его атрибуты. Эти и подобные им вопросы ал-Газали затрагивает также в своем сочинении «Алхимия счастья» (Кимийа-йи са'адат), которое зачастую считают переложением Ихйа улум ад-дин на персидский язык, хотя на самом деле оно весьма отличается от последнего и по структуре, и по содержанию и потому может считаться самостоятельным трудом.

Ал-Газали также приписывают авторство целого ряда сочинений по суфийской теософии и метафизике. Подлинность этих работ часто ставится под сомнение. Трактат под названием «Вместилище огней» (Мишкат ал-анвар) принято считать подлинным. Он представляет собой мистическую интерпретацию знаменитого коранического «айата о свете» (24:35). Используя этот айат в качестве отправной точки, ал-Газали рассматривает понятие мистического озарения, а также всевозможные ипостаси, в которых Бог предстает перед различными категориями верующих. В Мишкат ал-анвар, в большей степени нежели в других своих сочинениях, ал-Газали демонстрирует свою склонность к ближневосточному эзотеризму и гностицизму и глубокое знание неоплатонического учения об эманации. Ал-Газали отождествляет коранического Бога с (Абсолютным светом», что свидетельствует о влиянии на него таких мыслителей, как Ибн Сина с его рассуждениями о взаимодействии инертной материи, отождествляемой с тьмой и сумерками, и человеческого духа, отождествляемого со светом и восходом солнца. Как мы увидим, эзотерические и метафизические идеи, изложенные ал-Газали в Мишкат ал-анвар, получили дальнейшее развитие в творчестве поздних суфийских мыслителей, таких как Иахйа ас-Сухраварди и Ибн [ал-]Араби. К числу эзотерических работ ал-Газали также принадлежит его «Послание о Божественном знании» (ар-Рисала ал-ладунййа), в котором рассматривается сущность Божественного и боговдохновенного познания, доступного лишь немногим избранным.

Дать более или менее полную оценку наследия ал-Газали невозможно без тщательного рассмотрения различных религиозных течений его эпохи и его места по отношению к каждому из них. Поэтому наши суждения о нем имеют сугубо предварительный характер:

1. Критика, с которой ал-Газали выступил против исма'илитского учения, вероятно, сделала его менее привлекательным для представителей мусульманской элиты, однако постепенный упадок исма'илитского движения в течение столетия после его смерти произошел по ряду других причин.

2. После критики ал-Газали в адрес философов мы не находим сколько-нибудь значительных представителей философской мысли на мусульманском Востоке; однако это отнюдь не значит, что ее упадок был прямым следствием «окончательного разоблачения» философских постулатов, которое часто приписывают ал-Газали. На мусульманском Западе, где его сочинение «Непоследовательность философов» (Тахафут ал-фаласифа) было широко известно, философская мысль продолжала процветать после его появления. Это позволяет предположить, что упадку философских наук в мусульманском мире после смерти Ибн Рушда (595/1198) в равной степени способствовали и другие факторы.

3. Занятия философской наукой привели ал-Газали к осознанию того, что определенные философские методы, прежде всего логика, могуг быть использованы в мусульманском богословии. В то же время надо отметить, что в этом плане ал-Газали не был первопроходцем. Он пошел по стопам аш'аритских богословов, таких как его учитель ал-Джувайни. Впоследствии мусульманские богословы стали уделять больше места философским рассуждениям, нежели собственно богословию. В целом рассуждения ал-Газали относительно природы знания верующего о мире и о Боге и его убежденность в том, что каждый истинно верующий может получить доступ к интуитивному знанию Божественных тайн, которое стоит выше традиционного, схоластического знания ученых-буквалистов, являются логичным продолжением идей, изложенных Абу Талибом ал-Маккй, ас-Суламй, Абу Ну'аймом ал-Исбаханй и ал-Кушайри.

4. Ал-Газали убедительно доказал, что строгое соблюдение предписаний шариата является верным и незаменимым способом достижения спасения в будущей жизни. Его ханака в Тусе, в которой он жил вместе со своими учениками, может быть расценена как его попытка воплотить суфийские идеалы в реальной жизни. 'Ханака ал-Газали, образцом для которой послужили суфийские обители, основанные ас-Сулами, Абу Са'йдом б. Аби-л-Хайром и [ал-]Ансари, внесла свой вклад в становление суфийских институтов, получивших название «дервишеские ордена».

5. Установить, какую роль сыграло учение ал-Газали в «примирении» суфизма с суннитским исламом, достаточно сложно. Попытки достичь такого «примирения» делались и до него. Его относительный успех в этом деле был обусловлен скорее его авторитетом выдающегося суннитского ученого , нежели оригинальностью и притягательностью его идей. Как уже было отмечено, большая часть его сочинения Ихйа улум ад-дин посвящена вопросам, которые подробно обсуждались на страницах сочинений классиков суфийской литературы, в особенности у Абу Талиба ал-Макки. Ал-Газали трудно назвать суфием в полном смысле этого слова, однако нет никаких сомнений, что его личный пример и ревностная проповедь суфийских моральных ценностей помогли сделать суфийское подвижничество привлекательным для многих суннитских "улама и простых верующих.

Многосторонность и широта интересов ал-Газали отражает сложность и многообразие мусульманской религиозной мысли эпохи, когда суфизм играл все более важную роль в жизни мусульманских обществ. Он сумел создать мировоззренческий синтез, органически сочетающий мусульманские и немусульманские учения, который стал идеологической основой суфийской организации, получившей название тарика.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Вход

Зарождение и развитие суфийской традиции

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

Поделиться этой страницей

Вход

Зарождение и развитие суфийской традиции

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

Ондатр Модератор

plot Техадмин

Ондатр Модератор

plot Техадмин

plot Техадмин

Поделиться этой страницей

Быстрый поиск