Миры Стругацких

Миры братьев Стругацких.


К Стругацким на форуме мы в какой-то степени уже обращались.
Теперь я хочу обратиться к их творчеству с точки зрения мифической космографии. Схемы и понятия, которыми я буду оперировать подробно изложены по соседству в ветке Восхождение в Сферу разума.

Напомню структуру:

Сферы стихий:

Земли
Воды-воздуха
Воздуха- огня

Эфирная сфера.



Улитка на склоне.

Имеет очень чёткую «космографию»:

Лес – мир иррационального буйства природных сил – земля
Озеро – женский магический мир, властвующий над органикой – вода/воздух
Институт – мир борьбы со стихиями и бюрократического абсурда на высоком утёсе – воздух/огонь.

Мир этот видимо безвыходен. Т.е. высшего измерения для него нет. Вершина Фудзи не видна.
—— добавлено: 9 апр 2013 в 12:13 ——
Если у кого-то будет настроение, можно обратится к тексту и сюжету для иллюстрации.

 

для мифа характерен "уход и возврат", но это тольлко кажущийся возврат, возвращается из путешествия другой человек и значит в другой мир. "Наша реальность" тем и хороша, что в ней присуствуют все миры сразу ). В данном же произведении мы видим мир-лабиринт, он в принципе не может слится в цельность, потому что абсурд это его сущность. Состояние заблудившегося в лабиринте разума.
Все выходы в нём псевдовыходы. Перец добирается (абсолютно иррационально) до вершины пирамиды, но эта вершина такой жу тупик (с нацистским орденом в сейфе).

 

Как проявление полного и безоговорочного единения с землей вспомнился момент, когда Кандид, отправившийся в путешествие, попробовал землю с дерном, и она оказалась съедобной.
"А здесь было тихо, как под водой. Кандид
осторожно присел на корточки, вырвал несколько травинок, растер между
пальцами и неожиданно увидел, что земля здесь должна быть съедобна. Он
выдрал пучок травы с землей и стал есть. Дерн хорошо утолял голод и жажду,
он был прохладен и солоноват на вкус. Сыр, подумал Кандид. Да, сыр... Что
такое сыр? Сыр швейцарский, сыр плавленый. Сыр со слезой. Странно..."

 

Не знаю, у меня лично в Улитке линия Переца и линия Кандида замечательно сливаются. Гармония сознательного и подсознательного.

 

Вообще, съедобную землю можно интерпретировать как постепенное растворение мембраны, разделяющей я и иное. Возвращение к перинатальной фазе вселенской гармонии. "Вокруг тебя есть все, что тебе нужно".
...
А в линии Переца была огромная лужа, пахнущая щами.
"– Что меня в лесу удивляет, – сказал Тузик, – так это болота. Они горячие, понял? Я этого не выношу. Никак я привыкнуть не могу. Врюхаешься где-нибудь, снесет с гати, и вот сижу я в кабине и вылезти не могу. Как щи горячие. Пар идет, и пахнет щами, я даже хлебать пробовал, только невкусно, соли там не хватает, что ли... Не-ет, лес – это не для человека. И чего они там не видели? И гонят, и гонят технику, как в прорубь, она там тонет, а они еще выписывают, она тонет, а они еще...

...Зеленое пахучее изобилие. Изобилие красок, изобилие запахов. Изобилие жизни. И все чужое. Чем-то знакомое, кое в чем похожее, но по-настоящему чужое. Наверное, труднее всего примириться с тем, что оно и чужое, и знакомое одновременно. С тем, что оно – производное от нашего мира, плоть от плоти нашей, но порвавшее с нами и не желающее нас знать. Наверное, так мог бы думать питекантроп о нас, о своих потомках, – с горечью и со страхом..."

 

Похоже что в дальнейшем Стругацкие этим мирам не возвращались, сосредоточившись на третьем )

Но тема чужака остаётся. Потому что и Перец и Кандид оба прежде всего чужаки, которые может и пытаются "растворить мембраны" да не получается.

 

Как и положено здесь все заняты битвой ради битвы, живут в мобилизационном режиме. Власть в лучших традициях конспирологии анонимна и недоступна. Всякие попытки найти директора всего этого гаснут в череде самоподобных приёмных.
конечная инстанция в этой сфере в действительности Богиня (см.). И Перец её встречает . Это Алевтина.
"ничего нет на свете, кроме любви, еды и городости. конечно всё запутано в клубок, но только за какую ниточку не потянешь, обязательно придёшь или к любви, или к власти, или к еде...."

 

Пикник на обочине и Сталкер


Оставим в стороне сциентистскую проблематику, занимавшую Стругацких, и снова посмотрим на текст через призму архетипа. Зона в Пикнике это опять сфера огня – Земля войны, хотя выглядит она тут совсем иначе.
Там нет людей (кроме ограждающих кордонов), но это мир ловушек, смертельных опасностей, куда входят воины-сталкеры. О том, что это мир мёртвых говорится намёками (но намёками регулярными), а общая постапокалиптическая атмосфера, только подтверждает наш вывод.

В фильме она передаётся ещё более наглядно. Экскурсы в тему «вода и собака как знак грани миров» я уже делал (см.). О водной преграде в сценарии говорится прямым текстом – «сухой тоннель»
О том, что опасность несёт в себе сам человек Сталкер в фильме уже знает:





«СТАЛКЕР (кричит). Прекратите, я требую наконец! (Уходит в сторону). Зона – это… очень сложная система… ловушек, что ли, и все они смертельны. Не знаю, что здесь происходит в отсутствие человека, но стоит тут появиться людям, как все здесь приходит в движение. Бывшие ловушки исчезают, появляются новые. Безопасные места становятся непроходимыми, и путь делается то простым и легким, то запутывается до невозможности. Это – Зона. Может даже показаться, что она капризна, но в каждый момент она такова, какой мы ее сами сделали… своим состоянием. Не скрою, были случаи, когда людям приходилось возвращаться с полдороги, не солоно хлебавши. Были и такие, которые… гибли у самого порога Комнаты. Но все, что здесь происходит, зависит не от Зоны, а от нас!»

Но здесь у неё есть смысл –выход, в романе Рэдрик находит его в самом конце – Золотой шар (в фильме Комната) – место исполнения желаний. Сюжет прохождения через ад Страну Обетованную . На пути последнее неодолимое препятствие – Мясорубка, и уть туда открывает человеческая жертва…

В романе Рэдрик, типичный человек войны – индивидуалист в беспощадном мире.

В фильме сталкер , кто? Тарковский всячески хотел убрать связь с романом. Но по логике авторского текста это и есть сильно изменившийся Рэдрик. Психологически и физически перемолотый, но обретший смысл жизни. (из «красного», ставший «синим»). Который так и не решился подойти к шару, но выступает в роли шамана-психопомпа, подводя к нему других.
Сталкер действительно стал глубоко верующим, по-христиански верующим.
Зона его точка экзистениции, и он ведёт туда тех, кому плохо, за религиозным утешением фактически.


«ПИСАТЕЛЬ. Хороших она пропускает, а плохим – отрывает головы…

СТАЛКЕР. Н-нет, не знаю. Не уверен. Мне-то кажется, что пропускает она тех, у кого… надежд больше никаких не осталось. Не плохих или хороших, а… несчастных? Но даже самый разнесчастный гибнет здесь в три счета, если не умеет себя вести! Вам повезло, вас она предупредила, а могла бы и не предупредить!..»

«СТАЛКЕР. Пусть исполнится то, что задумано. Пусть они поверят. И пусть посмеются над своими страстями; ведь то, что они называют страстью, на самом деле не душевная энергия, а лишь трение между душой и внешним миром. А главное, пусть поверят в себя и станут беспомощными, как дети, потому что слабость велика, а сила ничтожна…»

«СТАЛКЕР. Ведь ничего не осталось у людей на земле больше! Это ведь единственное… единственное место, куда можно прийти, если надеяться больше не на что. Ведь вы же пришли! Зачем вы уничтожаете веру?!


ПИСАТЕЛЬ. Да замолчи! Я же тебя насквозь вижу! Плевать ты хотел на людей! Ты же деньги зарабатываешь на нашей… тоске! Да не в деньгах даже дело. Ты же здесь наслаждаешься, ты же здесь царь и Бог, ты, лицемерная гнида, решаешь, кому жить, а кому умереть. Он еще выбирает, решает! Я понимаю, почему ваш брат сталкер сам никогда в Комнату не входит. А зачем? Вы же здесь властью упиваетесь, тайной, авторитетом! Какие уж тут еще могут быть желания!

СТАЛКЕР. Это н-неправда! Неправда! Вы… Вы ошибаетесь! (Стоит на коленях а воде, смывает слезы и кровь с лица, плачет.) Сталкеру нельзя входить в Комнату! Сталкеру… вообще нельзя входить в Зону с корыстной целью! Нельзя; вспомните Дикобраза! Да, вы правы, я – гнида, я ничего не сделал в этом мире и ничего не могу здесь сделать… Я и жене не смог ничего дать! И друзей у меня нет и быть не может, но моего вы у меня не отнимайте! У меня и так уж все отняли – там, за колючей проволокой. Все мое – здесь. Понимаете! Здесь! В Зоне! Счастье мое, свобода моя, достоинство – все здесь! Я ведь привожу сюда таких же, как я, несчастных, замученных. Им… Им не на что больше надеяться! А я могу! Понимаете, я могу им помочь! Никто им помочь не может, а я – гнида (кричит), я, гнида, – могу! Я от счастья плакать готов, что могу им помочь. Вот и все! И ничего не хочу больше. (Плачет.)»

Но вот только те кого он ведёт, хотя и находятся в жёстком экзистенциальном кризисе, но ищут не такого ответа. И зона над ними не властна. Сталкер думает, оттого , что они хорошие люди. Нет люди они изломанные, но на другом уровне изломанные. Поэтому и отказываются они от чуда. Другой ответ ищут.



«Профессор смотрит на Сталкера, отходит к окну, одергивает мокрую куртку. Писатель падает рядом со Сталкером и садится, обняв его.

ПИСАТЕЛЬ. Не знаю. Может быть. Но все равно – ты меня извини, только… Да ты просто юродивый! Ты ведь понятия не имеешь, что здесь делается! Вот почему, по-твоему, повесился Дикобраз?

СТАЛКЕР. Он в Зону пришел с корыстной целью и брата своего загубил в «мясорубке», из-за денег…

ПИСАТЕЛЬ. Это я понимаю. А почему он все-таки повесился? Почему еще раз не пошел – теперь уже точно не за деньгами, а за братом? А? Как раскаялся?

СТАЛКЕР. Он хотел, он… Я не знаю. Через несколько дней он повесился.

ПИСАТЕЛЬ (говорит очень уверенно). Да здесь он понял, что не просто желания, а сокровенные желания исполняются! А что ты там в голос кричишь!..

Все трое сходятся у входа в Комнату. Сталкер садится на пол, опускает лицо в колени.

ПИСАТЕЛЬ. Да здесь то сбудется, что натуре своей соответствует, сути! О которой ты понятия не имеешь, а она в тебе сидит и всю жизнь тобой управляет! Ничего ты, Кожаный Чулок, не понял. Дикобраза не алчность одолела. Да он по этой луже на коленях ползал, брата вымаливал. А получил кучу денег, и ничего иного получить не мог. Потому что Дикобразу – дикобразово! А совесть, душевные муки – это все придумано, от головы. Понял он все это и повесился. (Пауза. Профессор наклоняется к воде, смачивает шею.) Не пойду я в твою Комнату! Не хочу дрянь, которая у меня накопилась, никому на голову выливать. Даже на твою. А потом, как Дикобраз, в петлю лезть. Лучше уж я в своем вонючем писательском особняке сопьюсь тихо и мирно. (Профессор рассматривает бомбу.) Нет, Большой Змей, паршиво ты в людях разбираешься, если таких, как я, в Зону водишь. А потом… э… А откуда ты взял, что это чудо существует на самом деле?»

Но надо сказать, что их сокровенные желания комната всё-таки выполнила: профессору нужен был телефон для психологической мести, а писателю хорошее снотворное, «которое теперь уже не выпускают»…

 

"только этого мало"?. Дело тут даже не в максимуме, а в векторе.

 

"Желать по максимуму" звучит несколько двусмысленно. Это можно понять как "сметь желать", "желать многого". Стихотворение Арсения Тарковского, которое звучит в фильме, не о том. Эта тоска, когда "этого мало", направлена во вне., за пределы. Здесь её не сможет удовлетворить никакой золотой шар. А тот кто живёт по законам иного мира, в устремлённости к Иному, здесь сгорает довольно быстро. И стремление к совершенству, оно не к "совершенству"-завершённости, чтобы сказать "вот это шедевр", а к выражению невыразимого. И Стругацкие и Тарковский жили в мире вопросов, а не в мире ответов.

 

Мир Полудня

У нас тут есть ветка про Мир Полудня как альтернативу западной демократии.
Но чисто мифографически это не большая альтернатива , чем континент Уттаракуру.
Последний с миром Полудня достаточно сходен.
И там и там царит полное материальное изобилие, «нравственная и физическая красота». Жители «не имеют порочных наклонностей», и , похоже, «неспособны к йогическому сосредоточению».. Тело почти неуязвимо, нет болезней, бедности, границ и т.д.
У Стругацких всё это результат развития технологий и системы воспитания.
Строго говоря, в мифологической логике циклического развития Джамбудвипы, такое состояние человеческого общества достижимо (на вершине цикла), правда связыватся с идеальным правителем–чакравартином.
Поскольку проблем нет, земляне начинают их искать ) (и это конечно характерно для Джамбудвипы, а не Утаракуру )
Романы Стругацких этого цикла посвящены проблемам прогрессорства. О том как установилось это общество на Земле неизвестно, но постоянно проигрывается вариант, о том как наступление этого рая земляне пытаются ускорить в обществах вполне человеческих и в принципе узнаваемых (хотя местами и смахивающих на антиутопию «земли войны»).
Получается у них плохо ).

 

Из Вики:

"Ненаписанный роман
В начале 1990-х годов братья Стругацкие начали работу над книгой, которая должна была стать последней в цикле, однако после смерти Аркадия Стругацкого, Борис Стругацкий не решился самостоятельно продолжать работу над романом.
В их последнем романе (рабочее название — «Белый Ферзь»), призванном завершить «полуденный» цикл, мир Островной Империи на Саракше выглядел следующим образом:

В три круга, грубо говоря, укладывался этот мир. Внешний круг был клоакой, стоком, адом этого мира — все подонки общества стекались туда, вся пьянь, рвань, дрянь, все садисты и прирожденные убийцы, насильники, агрессивные хамы, извращенцы, зверье, нравственные уроды — гной, шлаки, фекалии социума…
Средний круг населялся людьми обыкновенными, ни в чем не чрезмерными, такими, как мы с вами, — чуть похуже, чуть получше, еще не ангелами, но уже и не бесами.
А в центре царил Мир Справедливости. «Полдень, XXII век». Теплый, приветливый, безопасный мир духа, творчества и свободы, населенный исключительно людьми талантливыми, славными, дружелюбными, свято следующими всем заповедям самой высокой нравственности.
Каждый рожденный в Империи неизбежно оказывался в «своем» круге, общество деликатно (а если надо — и грубо) вытесняло его туда, где ему было место — в соответствии с талантами его, темпераментом и нравственной потенцией. Это вытеснение происходило и автоматически, и с помощью соответствующего социального механизма (чего-то вроде полиции нравов). Это был мир, где торжествовал принцип «каждому — свое» в самом широком его толковании. Ад, Чистилище и Рай. Классика.
А во-вторых, авторам нравилась придуманная ими концовка. Там у них Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой… Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать.
— Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом…
По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или — приговор?..
"​

 

Я читал, кстати, эту версию. Написал кто-то из учеников. Весьма занятно.

 

Вообще, похоже, человечество естественным образом стратифицируется в этом направлении. Во всяком случае, некая тенденция просматривается.

 

Причём, если подумать, с дорожкой вниз проблем особых нет, а вот наверх (или в Центр) - уже труднее.

 

А это между прочим модель потустороннего мира Сведенборга )

 

Странники и прочие…

И тогда на сцену выходят «асурические прогрессоры», назовём их так условно.
Особенность их в том, что во-первых действуют они весьма эффективно. (посклльку классом выше землян). Во-вторых методы и замыслы их землянам непонятны. В-третьих контакты с их технологиями и замыслами землянам весьма неприятны. С ними постоянно связаны какие-то конспирологические ожидания.
Похоже, это они устроили пикник на обочине, и это с их деятельностью сталкиваются земляне в Жуке в муравейнике, и с той же категории мокрецы в Гадких лебедях и др.

Методы их достаточно жёсткие, и не столько жестокие сколько обидные. Их принцип- отбор и отсев. Они предпочитают работать с детьми, а не переделывать взрослых.

В конце концов, они всё-же наносят земной цивилизации смертельный удар, который видимо приведёт к её окончательной «уттуракуризации» . Происходит это в повести Волны гасят ветер. Из числе человеков таки были вычленены сверхеловеки с божественными/асурическим возможностями (а остальным предоставлена роль эволюциционного тупика) .

 

Интересно, как бы они описали плод этого процесса.

 

Град Обреченный.

Есть на Востоке такой сюжет распространённый. Герой встречает волшебника и загадывает желание. Оно исполняется. Он становится богачом, сановником, проживает целую жизнь, терпит крах – опалу, приговор. И вдруг просыпается и понимает, что с момента его разговора с волшебником прошло не более минуты, той на которую он задремал…
Практически это и есть сюжет Града… Но конечно, не весь сюжет. Количество мифологических реминисценций в этом произведении просто зашкаливает.
И смыслов тоже много. Стругацким удалось написать произведение с двойным, тройным дном.
Верхний слой конечно политический. Это роман об изживании сталинизма.
Картина Рериха «Град обреченный» написанная в 1914 г. была сочтена пророческой. Роман тоже предвосхитил крах советского «эксперимента» и даже предсказал наше светлое «гейгеровское» настоящее.
Но есть и второй слой, метафизический, в котором «экспериментом» может оказаться вся человеческая история, с её повторяющимися локальными концами света и мучительными поисками ускользающего смысла. В Городе конец света произошёл буквально – погасло Солнце. А до этого были превращения воды в желчь и нашествие павианов –собакоголовых обезьян – псоглавых гогов и магогов…

Что представляет собой мир, в котором происходит действие? Он населён добровольцами (которые б.ч. оказались беглецами) согласившимися участвовать в эксперименте, смысл которого неясен им самим. Каждый понял замысел по своему («от пусть победит сильнейший» у Дональда, до построения коммунизма у Воронина). Потом выяснется , что длится этот эксперимент уже бесконечно давно, а сами «экспериментаторы» – наставники, это «второе я» каждого участника (его Ба, т.с., – внутренний собеседник).
Эволюция ускорена – принудительно меняя профессии и статус, человек проживает множество «жизней».
Такое впечатление, что сам мир эксперимента замкнут в кольцо во всех измерениях – упавшее с обрыва, падает сверху, двигаясь на север, оказываешься на юге (солнце в зените). Да и на картине Рериха изображён свернувшийся змей.
Город в течении своей истории всё сдвигается с севера на юг, и если моё предположение верно, то он движется по кольцу. Экспедиция же отправляется по кольцу в противоположном направлении.
Если всё так, то никакого Антигорода нет. Конец мира (или его начало) ,нулевая точка прямо под солнцем это, возможно, начало нового витка спирали. Там за мировым зеркалом, преодолеть которое Андрей не смог – выстрелил в себя – своё отображение.

Роман это история становления – освобождения от иллюзий. В принципе его можно рассмотреть как движение героя через мемы , от «синего» (насквозь идеологизированного мальчика) в направлении к жёлтому (носитель мема – Изя), через идею общественного блага, более ценного , чем все кодексы, через рационализм и презрению к быдлу, к экзистенциальному «пониманию» – утрате опор.
Одновременно это путь через архетипическое пространство – точнее через чистилище. А таковым видимо и является абсурдный Город, особенно в своей безводной брошенной части – это «первый круг», с топографией дантова ада (терраса воронки, скорее всего кольцевая). И через «уттаракуровый» рай – Хрустальный дворец.
—— добавлено: 30 май 2013 в 23:15 ——

 

Пришла в голову аналогия с движением бройлерных цехов в "Затворнике и Шестипалом".

 

Может, это своего рода undo вавилонского "смешения языков"?