1. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Выписки

    Исихазм

    Исихазмом (от греческого слова hesychia - "покой", "мир", "тишина", "одиночество", "молчание") в восточнохристианской традиции называется разработанная система аскетической монашеской практики, направленной на богопознание и обожествление. Иногда родоначальником исихазма считается святой Григорий Палама (1296-1359), афонский монах, однако подобная практика духовного делания была в ходу у монахов-анахоретов с глубокой древности (Евагрий Понтийский и Макарий Египетский, жившие еще в IV веке, были знакомы с "умной молитвой", составлявшей суть исихазма) и которая приобрела законченные формы задолго до Паламы, а Григорий же богословски осмыслил, обосновал и систематизировал эту практику [25].
    Можно сказать, что именно в проявлении исихазма православная церковь сохранила самую глубинную связь с основой христианского Откровения, т.к. традиция исихазма - как и всякий подлинный и ортодоксальный эзотеризм - настаивала на полной реализации сакральной христианской доктрины через личный опыт практикующего христианина-аскета.
    Целью аскезы считалось обожествление, то есть уподобление Богу через Иисуса Христа, сделавшего человеческую природу участницей божественной жизни благодаря единству человеческой и божественной природы. Хотя обожение и предполагало единение человека с Богом, но прежде всего оно подразумевало перенесение на душу, в ее уподоблению Богу. Таких божественных атрибутов, как бессмертие, блаженство и сверхчеловеческая полнота и интенсивность жизни. Путь к цели лежал через очищение души от всего мирского через аскезу, далее было необходимо "осветить душу божественным светом", после чего наступало мистическое совершенство и полное единение с Богом.

    В восточно-христианской мистике можно выделить два течения: созерцательное и аскетическое. Первое из них стремится через мистический гнозис к единению с Богом как духовное присутствие в душе Логоса-Христа; второе подчеркивает момент любви и преданности к Богу. Обе формы практики завершались "экстазом" (вне-себя-бытием), который в первом случае имел в виду трансцендентирование всех познавательных ограничений и интуицию Бога в форме гнозиса, а во втором - предельное переживание единения. В качестве основных методов использовались постоянная молитва, строящаяся как многократное повторение божественного имени, сосредоточение на психических центрах тела, созерцание световых феноменов и теория символики света, различные дыхательные методы и другие способы использования соматических процессов и структур для овладения сознанием [25].
    Григорий Палама во всей цепи исихастической традиции, идущей от апостолов через отцов пустынников к афонским монахам 14-го века и далее к традициям русского православного старчества, сохранившегося вплоть до 20-го века, занимает уникальное место, т.к. само его житие и полемика, которую вызвали его метафизика и его формулировки инициатических практик в лоне православия, могут являться ярким памятником однозначного подтверждения всей православной традицией ее верности эзотерическому зерну, вопреки попыткам перевести церковные догматы в сферу социального ритуала или индивидуального мистицизма, как это произошло с католичеством и позднее с протестантизмом, вообще порвавшим всякую связь с Духом Откровения

    Исихазм настаивал на возможности, и даже на императивной необходимости преображения плоти, и не только в перспективе грядущего всеобщего Воскресения, но здесь и сейчас, в актуальной и конкретной практике, практике монашеского алхимического преображения, т.е. в процессе инициации и духовной реализации. И в высшей степени показательны те названия, которые дают этой инициатической практике ученики Св. Григория Паламы Каллист и Игнатий Ксантопулы, т.к. все они имеют точные эквиваленты в эзотерических и инициатических доктринах других традиционных форм. "В наставлении исихастам" они перечисляют синонимические названия инициатического процесса: путь разумный, деяние похвальное и созерцание верное, пространнейшая молитва, трезвение ума, умное делание, дело будущего века, ангельское жительство, небесное житие, божественное поведение, страна живых, таинственное воззревание, духовная трапеза полнейшая, рай Богом соделанный, небо, небесное царство, Божее царство, мрак превысший света, жизнь во Христе сокровенная, боговидение, обожение преестественнейшее".

    Собственно говоря, "обожение преестественнейшее" и ставилось в вину исихастам воинствующими экзотериками, т.к. подобная перспектива с необходимостью может быть доступна лишь исключительному меньшинству, способному, подобно Еноху, Илие и самому Христу, сделать все свое существо, включая тело, чистым духом. К этому относятся атаки против утверждения Св. Паламы, что в процессе умного делания созерцающему открывается нетварный Свет, Фаворский Свет преосуществления. Его противники, оставаясь на позициях дуализма и креационизма, свойственных экзотеризму, т.е. разводя дух и тело, Творца и Творение по разные стороны, отвергли возможность внутри Творения соприкоснуться с внетварным. И на самом деле, это действительно невозможно для большинства, но для познавших "мрак превысший света", для избранных, это возможно и необходимо, что и подтвердила Православная церковь, встав на сторону Святого Григория и канонизировав его как святого, а его учение как учение православное [25].
     
  2. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    В помощь безмолствующим. - Монах Симеон Афонский.

    Полностью - тут:
    http://www.logoslovo.ru/forum/all_1/user_1_1/topic_7725/
    https://iknigi.net/avtor-monah-sime...-borby-s-pomyslami-monah-simeon-afonskiy.html

    [​IMG]

    1. Невежды представляют, что есть только видимый мир, поэтому они цепляются за множейственность вещей и связанные с ними безчисленные мысли.

    2. Из-за омрачения ума восприятиями чувств, они считают видимое истинным, а невидимое несуществующим.

    3. Когда видимый мир являет свое непостоянство, они впадают в отчаяние от невозможности удержать видимое и сделать его постоянно существующим.

    4. Безмолвник посвящает себя неустанным трудам, чтобы оторвать свой ум от видимого непостоянного мира вещей и утвердить его в Едином невидимом, вечном и постоянном Источнике всех благ.

    5. Стяжи вначале необходимые добродетели, особенно смирение и рассуждение, и невозмущаемый душевный мир неустанной молитвой, которая привлекает благодать, изгоняющую все помышления и переживания о вещах, о мире и о самом себе.

    6. Учись наблюдать в молитве за своими мыслями, не привязываясь к ним ни на мгновение. Наблюдай за ними, пока они не прекратятся и ум станет спокойным и неподвижным.

    7. Когда ум станет сспокойным и неподвижным и его мысленная деятельность утихнет, он сделается простым, единым, цельным и чистым.

    8. В очищенный молитвой и вниманием ум вселяется благодать Святого Духа и происходит достижение совершенной свободы от мысленной деятельности.

    9. Тогда в душе, стяжавшей непрестанную благодатную молитву, воцаряется мир не от мира сего и происходит ее полное преображение и обожение в Духе Святом.

    [​IMG]
     
  3. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Безмолвие Святоотеческий курс врачевания души - митрополит Иерофей Влахос
    Полностью - тут:
    https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_...ja-svjatootecheskij-kurs-vrachevanija-dushi/3
    https://www.hesychasm.ru/library/psychology/vlhs_4.htm

    Митрополит Ирофей Влахос

    ПРАВОСЛАВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ
    СВЯТООТЕЧЕСКИЙ КУРС ВРАЧЕВАНИЯ ДУШИ

    [​IMG]free online image hosting
    ,
    БЕЗМОЛВИЕ КАК МЕТОД ЛЕЧЕНИЯ
    1. Безмолвие.
    2. Исихазм.
    3. Антиисихазм.

    Одним из основных методов лечения души является безмолвие в полном смысле этого слова. Вот почему одной из наиболее важных истин, которые Православие может сообщить современному миру, является истина о безмолвии. безмолвие и исихазм принадлежат к числу самых основных лекарств, помогающих достижению внутреннего здоровья.

    1. Безмолвие

    Святые отцы, познавшие православное предание во всей его полноте, подчеркивают великую важность безмолвия. Святитель Григорий Богослов, которому Церковь неслучайно дала такое прозвание, считает безмолвие необходимым для достижения общения с Богом. Таким образом, "для невозмущаемого собеседования с Богом нужно погрузиться в безмолвие и хотя несколько возвести свой ум от непостоянного" (Свт. Григорий Богослов.). Безмолвствуя, человек очищает свои чувства и сердце и таким образом познает Бога.

    Ту же линию развивает и преподобный Фалассий: "Безмолвное уединение и молитва суть самые могущественные орудия добродетели; ибо они, очищая ум, делают его зрительным" (Добр. Т.3). Благодаря безмолвию ум очищается и приобретает способность воспринять созерцание Бога. Как мы знаем из святоотеческого учения, существует различие между умом и разумом. Ум, скрытый страстями, перестает быть зрителем таинств Божиих (умирает); избавившись же от страстей, он становится прозорливым и видит Бога как свет, и это есть жизнь человека. такое очищение ума достигается с помощью безмолвия.
    безмолвие бывает телесным и душевным. Телесное безмолвие является внешним, душевное же - внутренним. Духовное безмолвие состоит в приобретении умом способности и силы не принимать никакой искушающей прелести. В этом состоянии ум человека, подчиненный трезвению и умилению, бывает обращен на сердце. Ум (энергия) собирается в сердечном месте (своей сущности), соединяется с ним и таким образом приобретает большее или меньшее ведение Бога.

    Телесное безмолвие - это обуздание тела. "Начало безмолвия - упразднение от всего" (Свт. Григорий Синаит.), когда человек не заботится ни о каком деле. Результат такого "упразднения" - "просветительная сила и созерцание, а конец - исступление или восторжение ума к Богу" (там же). Преподобный Иоанн Лествичник, имея в виду это внешнее, телесное, безмолвие, пишет: "Возлюбивший безмолвие затворил уста свои" (Леств.11:10).

    Рассуждая о священном безмолвии, я хотел бы привести в пример святителя Василия Великого. … Далее следуют знаменитые слова, которые свидетельствуют о том, что этот святой отец, светильник Кесарии, обладал прекрасным знанием безмолвного жития: "Ибо ум, не рассеивающийся на внешние предметы и не расточающийся посредством чувств на мир, обращается на себя, а через себя восходит к мысли о Боге. Озаряемый и просвещаемый тою красотой, он забывает и о самом естестве и, не отвлекая душу ни к заботе о пище, ни к попечению об одежде, но, упразднившись от земных попечений, отдает все свое усердие приобретению вечных благ" (Μ. Βασιλείου έργα.). Ум, обратившись на себя и восходя к Богу, озаряется нетварным светом божества.

    Телесное безмолвие помогает человеку достичь и внутреннего, душевного, так называемого умного безмолвия. Из святоотеческого учения ясно, что телесное безмолвие, не будучи совершенно необходимым, все же очень важно для жизни в Боге. "Безмолвие тела есть благочиние и благоустройство нравов и чувств телесных" (Леств.27:2). Телесное безмолвие есть особое состояние тела и чувств.
    Отцы видят сущность безмолвия "не в затворе и не в физическом удалении в пустыню, а в том, чтобы непрестанно пребывать в Боге" (Старец Силуан. С.129). В этом отношении характерны слова Никиты Стифатаон говорит, что "это не совне приходит в нас... а прирождено нам от сотворения", и приходит к такому выводу: "Пустыня излишня, когда мы и без нее входим в " (Добр. Т.5. С.101).

    Безмолвник, бдительно стоящий на страже врат сердца, испытывает помыслы и убивает либо изгоняет их. "Безмолвие же души есть неокрадываемая мысль. Любитель безмолвия имеет мужественный некий и строгий помысл, который недремленно стоит в дверях сердца и приходящие помыслы убивает или отражает" (Леств.27:2-3).
    Преподобный Симеон Новый Богослов, описывая священный дух умного безмолвия, пишет: "Безмолвие есть лишенное беспокойства состояние ума, тишина свободной и радостной души, несмущаемое и необуреваемое основание сердца, созерцание света, познание тайн Божиих, слово премудрости, бездна помышлений Божиих, восхищение ума, чистая беседа с Богом, неусыпающее око, умная молитва, соединение и связь с Богом и, наконец, обожение и нетрудный покой в великих трудах подвижнических" (SC. Vol.51. Р.115).

    Это отложение помышлений является частью усилий человека, направленных на очищение разумной части своей души. Православие, несомненно, является медицинской наукой. Читая труды святых отцов, в которых затрагиваются интересующие нас вопросы, можно ясно видеть, что для христианина, занятого исцелением недугующей души, первым и главным из приемов лечения является хранение ума, отвержение помыслов и старание убить их прежде, чем они успеют войти в двери сердца.
    Итак, не оставайся ни внутри, ни во вне, но держись средины, разумевая, что есть воля Божия (Еф.5:16)" (Авва Дорофей. С.254).

    То, что безмолвие - это главным образом и прежде всего хранение ума и помыслов, явствует и из заповеди, которую дает преподобный Фалассий: "Заключи чувства посредством безмолвного уединения и подвергай строгому суду помыслы, восстающие в сердце" (Добр. Т.3. С.291).
    Григорий Палама, исходя из собственного опыта, представляет Пресвятую Богородицу образом умной молитвы, поскольку Она, войдя во святая святых, посредством безмолвия достигла общения с Триединым Богом. Он пишет, что мы не можем достичь Бога и прийти к общению с Ним, если не очистимся, не оставим чувства и чувственное, не возвысимся над помыслами, рассуждениями, человеческим ведением и всем мышлением. Именно это и сделала Дева. Желая обрести такое общение с Богом, она "обрела руководителя в священном безмолвии (ησυχίαν); в безмолвии, которое есть постоянство ума и порядка, забвение дольних вещей, введение в высшие тайны, обращение помыслов на лучшее; оно есть истинное делание, путь к истинному созерцанию или богозрению; сказать же более подобающе: оно единственное является показателем того, что душа истинно здорова". Далее святитель пишет, что созерцание "является плодом здоровой души, будучи как бы некоей целью и боготворящим образом". Иными словами, душа, исцелившись, соединяется с Богом в созерцании, к которому приводит безмолвный образ жизни. "Человек обоготворяется посредством созерцания, происходящего не от наук или основанной на догадках аналогии с видимыми вещами, но от безмолвного жития" (Свт. Григорий Палама. Беседы.).

    Благодаря православному безмолвию и образу жизни мы выздоравливаем, "освобождаемся от дольнего и приближаемся к Богу". Постоянными молениями и молитвами "мы как-то прикасаемся к неприкосновенному и блаженному оному естеству. И таким образом очистившие сердце путем священного безмолвия, когда с ними неизреченно срастворился свет, превышающий чувство и ум, созерцают в себе, как в зеркале, Бога" (там же).

    Основной отличительною чертой этого слова афонского святого служит то, что благодаря православному образу жизни, то есть, по существу, пути умного безмолвия, мы очищаем свое сердце и ум И таким образом соединяемся с Богом. Таков единственный путь, приводящий к приближению и общению с Богом.

    В своих трудах святые отцы называют это состояние души еще и субботствованием. Человеческий ум, достигший очищения на пути священного безмолвия, субботствует, покоится в Боге. Святитель Григорий Палама, говоря о божественном упокоении, упокоении Бога, Который почил от всех дел Своих (Быт.2:2), и упокоении Христа, когда душа Его вместе с божеством сошла во ад, а тело, также с божеством, пребывало во гробе, пишет, что и нам следует стремиться к такому божественному упокоению, то есть собирать свой ум напряжением внимания и непрестанной молитвой. Это божественное упокоение, божественное субботствование и есть умное безмолвие. "Если же ты отвлечешь свой ум от всякого помышления, хотя бы и благого, и всецело обратишь его на себя многотрудным вниманием и непрестанной молитвой, то и сам поистине войдешь в божественное упокоение и достигнешь благословения седьмого дня, видя сам себя и через себя возносясь к боговидению" 1. Характерно, что святитель говорит это, обращаясь к пастве города, где был епископом, - Фессалоники. Это значит, что все люди могут, хотя и в разной степени, приобрести опыт божественного упокоения.

    Безмолвник - это человек, который придерживается безмолвного образа жизни, то есть, по существу, следует предписаниям православного предания. Цель последнего в том, чтобы направить человека к Богу и соединить с Ним. Вспомним слова преподобного Иоанна Лествичника: "Безмолвник тот, кто существо бестелесное силится удерживать в пределах телесного дома. Подвиг редкий и удивительный... Безмолвник есть земной образ ангела, который на хартии любви рукописанием тщания освободил молитву свою от лености и нерадения. Безмолвник тот, кто явственно вопиет: "Готово сердце мое, Боже"(Пс.56:8 ). Безмолвник тот, кто говорит: "Аз сплю, а сердце мое бдит" (Песн.5:2)" (Леств.27:6).

    безмолвие - это, безусловно, наиболее удобный путь внутреннего сосредоточения, восхождения души к Богу и общения с Ним. И в высшей степени оно необходимо для достижения общения с Богом. Святитель Григорий Палама, после длинного рассуждения о том, что ум человека (энергия) должен быть обращен на сердце и что именно в сердце, этой "сокровищнице разума и первом плотском разумном органе", "сокровищнице помыслов", заключается благодать Божия, пишет: "Видишь, насколько необходимо упомянутым [безмолвникам] в безмолвии следить за собой, чтобы возвращать ум и заключать его в теле, и более всего во внутреннейшем теле тела, которое мы называем сердцем?"

    Однако необходимо отметить и должным образом подчеркнуть, что безмолвное житие - это не просто человеческое старание вернуть ум в себя и соединить его с сердцем и не технический прием, но состояние, создаваемое Святым Духом. Безмолвное житие проходит по вдохновению и под руководством Всесвятого Духа.
    Именно эта связь умного безмолвия с покаянием свойственна всем святым отцам. Преподобный Григорий Синаит пишет, что "без делания и жительства плача невозможно претерпеть вара безмолвия. Плачущий и помышляющий об ужасах, предшествующих смерти и последующих за нею... не может не иметь терпения и смирения, кои суть два основания безмолвия". Без покаяния и этих двух оснований безмолвник "будет всегда совоспитанницею своему нерадению иметь самомнение" (Св. Григорий Синаит. Добр. Т.5. С.203).

    Сосредоточение ума в сердце позволяет ему увидеть свое ничтожество, и тогда из очей и самого сердца сразу же начинают струиться слезы покаяния. Чем более возрастает покаяние, тем сильнее очищается человек и тем большее ведение Бога приобретает.

    По словам преподобного Григория Синаита, безмолвствующий должен в качестве основания иметь следующие добродетели: "молчание, воздержание, бдение, смирение и терпение", а также три богоугодных делания: "псалмопение, молитву и чтение " (Добр. Т.5. С.200). В другой связи преподобный подчеркивает, что "для безмолвия прежде всего требуются вера и терпение и, от всего сердца, крепости и силы, любовь и надежда" (там же, с.201). В другом месте тот же святой вновь выделяет иные добродетели: "воздержание, молчание и самоуничижение, то есть смирение. Они одна другую поддерживают и хранят; молитва от них рождается и возрастает непрестанно" (там же, с.226).

    "Ничто другое поистине так не расстраивает состояния безмолвия и не лишает его божественной помощи, как следующие главные страсти: дерзость, чревоугодие, многоглаголание и суетная забота, надмение и госпожа страстей - самомнение" (Св. Григорий Синаит. Добр. Т.5. С.202).

    Из сказанного хорошо видно, что умное безмолвие в высшей степени необходимо для очищения души от страстей и достижения общения с Богом. Это не излишество, не особый образ жизни, доступный лишь немногим, или, вернее, не специальный метод, который могут использовать одни только монахи. Оно предназначено для всех. Умное безмолвие - это делание, необходимое человеку для того, чтобы он мог достичь своей главной цели - созерцания Бога, обожения. Однако умное безмолвие имеет разные степени.

    Очень важно, что, когда ученики собрались к Иисусу и рассказали Ему все, и что сделали, и чему научили, Он сказал им: "Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного" (Мк.6:30-31).

    В Своем учении Господь также подчеркивал ценность умного безмолвия и необходимость избавления от живущих в нас страстей.

    Наставляя образу истинной молитвы, Он говорил: "Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне..." (Мф.6:6). Объясняя это требование Господа, святитель Григорий Палама пишет: "...клеть души есть тело; двери нашего существа суть пять чувств. Душа входит в клеть свою, когда ум не бродит там и здесь среди дел мирских, но находится в нашем сердце. Чувства же наши затворены и защищены, когда мы не позволяем им прилепляться к чувственным и видимым вещам. Таким-то образом ум наш пребывает свободным от всякого мирского пристрастия и путем умной и тайной молитвы соединяется с Богом и Отцом твоим. "И Отец Твой, - говорит Он, - видящий тайное, воздаст тебе явно". Видит тайноведец Бог умную твою молитву и воздаст тебе за нее явными и великими дарами. Ибо такова истинная и совершенная молитва, и она исполняет душу божественной благодатью и духовными дарами, подобно сосуду с миром, который, чем крепче его закрываешь, тем больше благоухает. Так и молитва: чем глубже затворяешь ее в сердце, тем больше исполняет она его божественной благодатью" (Φιλοκαλία. T.E'. Σ.111. Στ. 6-22).

    Господь сказал Своим ученикам, найдя их спящими в Гефсиманском саду: "Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение" (Мф.26:41).

    Будучи сведущим в этом внутреннем умном безмолвии, апостол Павел дает много советов своим ученикам. Чувствуя, что христиане, соединенные со Христом, обретают ум Христов, он писал: "А мы имеемум Христов" (1Кор.2:16). В другом месте он призывает: "...умертвите земные члены ваши" (Кол.3:5). По благодати Божией, апостол видит в своих членах иной закон, противящийся закону ума (Рим.7:23).

    Важное место в учении апостола занимает и трезвение, то есть духовное бдение ради того, чтобы сохранить ум от порабощения внешнею злою силою: "Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться... Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся..." (1Фес.5:6,8 ). А апостола Тимофея он призывает: "Но ты будь бдителен во всем" (2Тим.4:5).

    Слова апостола о молитве также ясны. Молитва должна непрестанно совершаться в сердцах христиан. "Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением" (Кол.4:2). "Непрестанно молитесь" (1Фес.5:17).

    Точно такие же заветы дает и апостол Петр, показывая тем общность жизни всех верных членов Церкви: "Трезвитесь, бодрствуйте …" (1Пет.5:8 ).

    Отсюда ясно, что все мы, христиане, поступая аналогичным образом, можем достичь безмолвия, а через него - созерцания Бога. Об этом святые отцы говорят четко и ясно.

    Петр Дамаскин пишет: "Все мы, люди, должны держаться такого неделания, кто отчасти, а кто и всецело; и без него никто не может достичь духовного ведения и смирения" (Φιλοκαλία. T.Г'. Σ.99. Στ. 17-20).

    В этом поучении святого Петра Дамаскина необходимо выделить слова: "все мы, люди, должны держаться такого неделания". Кроме того, важно отметить, что "без него никто не может достичь духовного ведения и смирения". Это единственный путь и единственный способ познания Бога и согласно учению святителя Григория Паламы.
    Некоторые люди утверждают, что безмолвие и образ подвижничества, описанный святыми отцами, способствуют пассивной, бездеятельной жизни. В действительности же все как раз наоборот. Безмолвие - это самая активная деятельность, протекающая в неизвестности и молчании. Человек бездействует и молчит, чтобы беседовать с Богом, достичь своего освобождения и принять Самого Бога. Если же учесть, что серьезнейшие затруднения, мучающие нас, являются душевными и внутренними, а большинство болезней (как душевных, так и телесных) происходит от увлечения помыслами, то есть от нечистоты ума и сердца, то можно понять, сколь велика ценность умного безмолвия. Следовательно, безмолвие есть деятельность и жизнь. Именно оно создает необходимые условия для того, чтобы человек беспристрастно возлюбил своих собратьев, обретя бескорыстную и бесстрастную любовь. "Тот любит безмолвие, кто непристрастен к мирскому; тот любит всех человеков, кто не любит ничего человеческого" (Св. Максим Исповедник. Добр. Т.3. С.202). Как может человек приобрести бескорыстную любовь (а именно такова одна из целей духовной жизни), когда он одержим страстями?

    Таким образом, безмолвная жизнь исполнена напряженной деятельности, деятельности истинной и доброй. "...Безмолвие святых должно рассматриваться не как бездействие, но как вид напряженной деятельности. Впрочем, подобным образом происходит и откровение Бога в Его отношениях с человеком. Движение Бога к человеку не есть только движение явления, но и движение сокрытия; не есть лишь откровение слова, но и выражение безмолвия. Вот почему и человек, желающий приблизиться к Богу, не может ограничиться одним принятием Его открывшихся энергий, но должен перейти и к молчаливому восприятию тайны Его непознаваемости; не может лишь слушать Его слово, но должен услышать и Его безмолвие. Вторая составляющая ведет к совершенству, и потому она предполагает наличие первой. В самом деле, как замечает Игнатий Богоносец, только "тот, кто приобрел слово Иисусово, может поистине услышать и Его безмолвие, чтобы стать совершенным". Итак, из этого вытекает, что движение человека к Богу должно быть не только движением деятельности, но и движением самоограничения; не только мученичеством исповедания, но и мученичеством молчания и безмолвия" (Γ.Μαντζαρίδης. Παλαμικά. Σ.15).

    Вот почему святые отцы говорят о "плодоносном безмолвии". Если оно осуществляется должным образом, то приносит большую пользу человеку, преобразовывая его личность, обновляя его существо, соединяя его с Богом. Тем самым безмолвие исправляет и общество. Ведь если человек достигнет любви к Богу, то, конечно, вместе с ней он приобретет и человеколюбие.

    2. Исихазм

    До сих пор мы пытались в меру своих сил рассказать о том, что такое безмолвие, каковы его отличительные признаки и почему оно необходимо для нашей духовной жизни. Все святые отцы рекомендуют его как лучший путь очищения человека и его возвращения к Богу. Кроме того, как мы уже заметили, Православие вообще является медицинской наукой, направленной на исцеление недугующего человека. Пренебречь этим обстоятельством значило бы уничтожить всю сущность и содержание христианства. Очищение - необходимая предпосылка обожения - достигается посредством православного благочестия, в котором безмолвие играет важнейшую роль.

    Исихазм - это жизнь в безмолвии. Конечно, исихазм известен и как богословское движение XIV века, главным представителем которого был святитель Григорий Палама. Последователи этого движения, используя специальный психосоматический метод подвижничества, стремились с помощью божественной благодати соединить ум с сердцем и таким образом достичь общения с Богом. Святитель Григорий Палама утверждал, что в этом общении участвует и тело, которое, таким образом, также может приобрести опыт жизни Божией. Варлаам, незнакомый с этим методом, сделался его противником, в результате чего был осужден Церковью и в конце концов покинул пределы православного мира.

    Однако это исихастское движение появилось не в XIV веке, но существовало с первых веков жизни Церкви. О безмолвии говорит Священное Писание, говорят первые отцы Церкви. Мы уже привели немало свидетельств из творений отцов Церкви, относящихся ко всем векам ее истории. Мы ссылались на святого Игнатия Богоносца, святителя Василия Великого, святителя Григория Богослова, преподобного Максима Исповедника, преподобного Фалассия, преподобного Симеона Нового Богослова и святителя Григория Паламу. Разумеется, Григорий Палама не был создателем исихазма, но стал его выразителем, сумевшим пережить и описать весь этот священный путь человеческой души. Итак, исихазм являет собою истинный образ христианской жизни.

    Однако термином "исихазм" мы обозначаем и сам способ сосредоточения ума в сердце.
    Ум человека, стремясь очиститься, "охотно стоит в сердце". Он непрестанно повторяет однословную молитву Иисусову, которая называется однословной именно потому, что состоит только из одного слова. Ум не заботится о многих словах, но постоянно повторяет имя Иисусово. В то же время он следит за помыслами, препятствуя им войти в двери сердца. Таким образом, как говорит преподобный Максим Исповедник, трезвение сочетается с молитвою.

    "Но возможно и еще более глубокое вхождение ума в сердце, когда он по действию Божию как-то так соединяется с сердцем, что совлекается положительно всякого образа и понятия, и в то же время закрываются все входы в сердце для всего постороннего, и тогда душа входит во "мрак" совершенно особого порядка и затем удостаивается неизреченного предстояния Богу чистым умом" (Старец Силуан. С.134).

    Господь, предлагающий нам притчу о мытаре и фарисее, а также святитель Григорий, толкующий ее в "исихастском" духе, представляют безмолвие и молитву как наилучший метод, с помощью которого человек может получить милость от Бога. Это наилучшая молитва. В ней участвует и тело, которое также должно принять Божию благодать.
    Поскольку еретик Варлаам насмехался над исихастами того времени за то, что они использовали особое положение головы и тела, чтобы добиться сосредоточения ума и собрать воедино все силы души, святитель Григорий Палама ссылается на пророка Илию, который молился Богу, поместив свою голову между колен. "И совершеннейший в боговидении Илия, положив голову на колени и тем трудолюбиво собрав свой ум на себе и на Боге, разрешил оную многолетнюю засуху" 4. Далее святой святогорец рекомендует следующий способ сосредоточения ума: "...взором же не бродить здесь и там, но утвердить его, как на некоем основании, на своей груди или пупке, и расточающуюся вовне силу ума сердечного вновь направлять внутрь с помощью такого положения тела..." (там же)

    Касаясь образа совершения молитвы, преподобный Григорий Синаит советует: "С утра, усевшись на скамью высотою в пядь, понудь свой ум сойти из владычественного в сердце и держи его в нем. И, с усилием наклоняясь и испытывая боль в груди, плечах и шее, непрестанно взывай умно и душевно: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя!"" Кроме того, он призывает удерживать дыхание, чтобы облегчить сосредоточение ума. "Удерживай и выдох, чтобы не дышать свободно, ибо дыхание, исходящее из сердца, помрачает ум и рассеивает мысль, изгоняя ум оттуда [из сердца]" (Φιλοκαλία T.Δ'. Σ.71-72). Григорий Синаит приводит и свидетельства других святых отцов относительно дыхания (там же, Σ.72,γ').

    В другом месте тот же святой описывает способ молитвы, помогающий сосредоточению ума, в чем и заключается исихазм в наиболее распространенном смысле этого слова. "Молись по большей части на скамье, чтобы потрудиться, а изредка, по временам, и на ложе, чтобы отдохнуть. Твое сидение должно совершаться в терпении, ради сказавшего: в молитве терпяще (Рим.12:12), и не следует вскоре подниматься из-за многотрудной боли, умного взывания ума и непрестанного пригвождения; ибо, как говорит пророк, болезни прияша мя аки раждающую (Ис.21:3). Но, склонившись вниз и ум собрав в сердце, если оно открыто, призывай Господа Иисуса на помощь. Испытывая же боль в плечах и часто в голове, перенеси это трудолюбиво и рачительно, взыскуя в сердце Господа. Ибо Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12): Сам Господь показал истинный пример усердия в этом и в таковых трудах. Ибо от терпения и постоянства во всем рождаются труды тела и души" (Ibid.Σ.80,Στ.4-15).

    Необходимо подчеркнуть тот факт, что ценность умного безмолвия, непрестанная молитва, повторение однословной молитвы Иисусовой, особый способ сосредоточения ума и соединения его с сердцем, положение тела во время молитвы и ограждение чувств, учение о нетварности благодати Божией, о том, что человек может принять ее в своем сердце и что Фаворский свет стоит превыше человеческого ведения и не является "худшим мышления", то есть все то, из чего и складывается явление, называемое исихазмом, оправдано Константинопольскими соборами. Следовательно, всякий, кто возражает против чего-либо из названного, находится вне православного предания и может быть на этом основании отсечен от его жизни.

    3. Антиисихазм

    Рассмотрев вкратце сущность безмолвия и исихазма, мы убедились, что исихазм был утвержден собором, который по справедливости может считаться вселенским. Опишем теперь в немногих словах антиисихастский метод познания Бога и антиисихастский образ жизни, которые, к сожалению, господствуют в наши дни, свидетельствуя о том, что дни эти лукавы (Еф.5:16).

    "Умное безмолвие всегда встречало много противников, особенно на Западе, которые, не обладая необходимым опытом, в своем отвлеченном подходе к этому образу молитвы думали, что речь идет об искании какого-то механического приема, приводящего к божественному созерцанию" (Старец Силуан. С.132).

    Многие отмечают, что западный дух изменил нас, но видят эти изменения главным образом в нравах, обычаях и разных других предметах. Я же полагаю, что самое главное изменение связано с безмолвием и исихазмом. Безмолвие рассматривается теперь как устаревший путь, как бездеятельный образ жизни, не соответствующий нашей динамичной эпохе. К сожалению, подобные взгляды господствуют даже среди людей, желающих жить в соответствии с православным преданием. Происходит то, о чем говорит преподобный Иоанн Лествичник: "Рыба спешит убежать от удочки, а душа сластолюбивая отвращается безмолвия" (Леств.15:44).

    Богословие наших дней строится на логических рассуждениях. Оно попросту сделалось логической, можно даже сказать, философской системой. Это история богословия, а не плод безмолвия и причастия Богу. Вот почему в богословских утверждениях обнаруживается много ошибок и разногласий. Мы незнакомы с образом православного подвижничества.
    Кроме того, требуется и личное переживание метода православного богословия, как он описан в памятниках святоотеческой письменности.

    Очень характерны слова архимандрита Софрония о различии между богословием умозрительным и совершающимся в Боге: "Достижение подлинного созерцания без очищения сердца - невозможно. Только сердце, очищенное от страстей, способно к особому изумлению при созерцании непостижимости Бога. При этом изумлении ум радостно молчит, обессиленный величием созерцаемого.

    К состоянию созерцания иным путем идет богослов-мыслитель и иным - аскет-монах. Ум последнего не занят никакими размышлениями; он только, как сторож, безмолвно внимает тому, чтобы ничто постороннее не вошло в сердце. При этом "священном безмолвии" они живут единою жизнью, контролируя все совершающееся внутри не логическим исследованием, а особым духовным чувством.

    Ум, соединившись с сердцем, пребывает в таком состоянии, которое дает ему возможность видеть всякое движение, происходящее в "сфере подсознания". Пребывая внутри сердца, ум усматривает в окружении его появляющиеся образы и мысли, исходящие из сферы космического бытия и пытающиеся овладеть сердцем и умом человека.

    Цель монаха - достигнуть непрерывного умно-сердечного внимания; и когда после многих лет такого подвига, труднейшего всех других подвигов, чувство сердца утончится, а ум получит силу отталкиваться от всякого приражения страстных помыслов, тогда молитвенное состояние становится непрестанным и чувство Бога, присутствующего и действующего, - великой силы и ясности" (Старец Силуан. С.127-128 ).

    Православное богословие должно напитаться соками безмолвия, чтобы сделаться подлинно православным, а не академическим. Рассматривает ли современное богословие в качестве способа богопознания "остановку ума и мира, забвение дольнего... перенесение помышлений к лучшему"? Полагает ли оно условием достижения богообщения необходимость "оставить все чувственное вместе с ощущениями, и, возвысившись над помыслами, помышлениями, всяческим знанием и самою мыслию, всецело же отдаться чувственному умному действию, которое Соломон назвал божественным чувством, и достичь неведения, которое превыше знания..."? 5

    Мне представляется, что современное богословие является скорее умозрительным, рациональным. "Богатство", на котором оно основывается, заключено в мысли. Показательна его оценка, данная архимандритом Софронием: "...еще один вид воображения, о котором мы хотим говорить, - это попытки рассудка проникнуть в тайну бытия и постигнуть божественный мир. Такие попытки неизбежно сопровождаются воображением, которое многие склонны называть высоким именем богословского творчества. Подвижник умного богословия и чистой молитвы решительно борется в себе с этим видом "творчества", потому что оно является процессом обратным порядку действительного бытия, так как при этом человек творит Бога по образу своему и по подобию" (Старец Силуан. С.144).

    В другом месте тот же автор пишет: "Богослов-рационалист строит свою систему, подобно тому как архитектор строит дворец или храм, пользуясь эмпирическими и метафизическими понятиями в качестве строительного материала и заботясь не столько о соответствии своего идеального построения действительной истине бытия, сколько о великолепии и гармонической целостности своего произведения в его логическом аспекте.

    Как это ни странно, но многие большие люди не устояли перед этим, в сущности, наивным искушением, скрытым началом которого является гордость.
    Порождения рассудка бывают автору дороги так же, как матери дорого дитя, порождение ее чрева. Свое творчество он любит, как самого себя, ибо отождествляется с ним, замыкаясь в своей сфере. В таких случаях никакое человеческое вмешательство извне не в силах помочь, и если сам он не отречется от своего мнимого богатства, то никогда не достигнет чистой молитвы и истинного созерцания" (там же, с.150).

    Таково Варлаамово, а не паламистско-православное богословие.

    Постоянно можно слышать утверждения, что "это не для нас" и тому подобное. Многие полагают, что людям достаточно уделять несколько минут утром и несколько минут вечером, чтобы помолиться своими словами или прочесть подходящие отрывки из некоторых служб. Сам священный дух безмолвия, то есть умиление, самопорицание, плач, считается неподходящим для мирян, что, как мы показали выше, противоречит словам святых отцов.
    "Безмолвие с самого начала становится отличительной чертой православного монашеского жития. Православное монашество - это одновременно и исихазм" 6.

    К счастью, в последнее время наблюдается некоторое стремление вернуться к святым отцам, то есть к отеческой и главным образом безмолвнической жизни. Многие молодые люди постепенно обращаются к безмолвнической жизни и впитывают ее соки. Многие приходят с этим желанием к монашеству, где продолжают пить воду святоотеческих родников, то есть православного предания. Но и в миру возникают очаги безмолвнической жизни.

    Такой образ жизни должен получить распространение и развитие и в городах. В ходе очищения к человеку приходит ведение и созерцание Бога. Кроме того, нужно подвизаться, чтобы соблюсти свой ум в чистоте.

    Нам необходимо рассматривать как выражение основной цели нашей жизни слова святителя Григория Богослова, приведенные в начале этой главы: "Для невозмущаемого собеседования с Богом нужно погрузиться в безмолвие и хотя несколько возвести свой ум от непостоянного" (Свт. Григорий Богослов Т.1 С.376).

    Мы должны твердо запомнить, что безмолвие есть, как говорят Каллист и Игнатий Ксанфопулы, "воистину незаблудный, истинный и отцепреданный образ жизни по Богу".

    Именно поучением Каллиста и Игнатия Ксанфопулов мне и хотелось бы завершить эти размышления о безмолвии: "Сей путь, сие духовное по Богу жительство и священное делание истинных христиан есть истинная, незаблудная и неподдельная, во Христе сокровенная жизнь. Его проложил и к нему тайноводствовал Сам Богочеловек, сладчайший Иисус; по нему прошли божественные апостолы; по нему проследовали бывшие после них, Ибо неложен обетовавший: се, Аз с вами есмъ во вся дни до скончания века. Аминь (Мф.28:20)" (Добр. Т.5. С.420-421).

    [​IMG]
     
  4. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Выписки*
    Исихазм

    Исихазмом (от греческого слова hesychia - "покой", "мир", "тишина", "одиночество", "молчание") в восточнохристианской традиции называется разработанная система аскетической монашеской практики, направленной на богопознание и обожествление. Иногда родоначальником исихазма считается святой Григорий Палама (1296-1359), афонский монах, однако подобная практика духовного делания была в ходу у монахов-анахоретов с глубокой древности (Евагрий Понтийский и Макарий Египетский, жившие еще в IV веке, были знакомы с "умной молитвой", составлявшей суть исихазма) и которая приобрела законченные формы задолго до Паламы, а Григорий же богословски осмыслил, обосновал и систематизировал эту практику [25].
    Можно сказать, что именно в проявлении исихазма православная церковь сохранила самую глубинную связь с основой христианского Откровения, т.к. традиция исихазма - как и всякий подлинный и ортодоксальный эзотеризм - настаивала на полной реализации сакральной христианской доктрины через личный опыт практикующего христианина-аскета.
    Целью аскезы считалось обожествление, то есть уподобление Богу через Иисуса Христа, сделавшего человеческую природу участницей божественной жизни благодаря единству человеческой и божественной природы. Хотя обожение и предполагало единение человека с Богом, но прежде всего оно подразумевало перенесение на душу, в ее уподоблению Богу. Таких божественных атрибутов, как бессмертие, блаженство и сверхчеловеческая полнота и интенсивность жизни. Путь к цели лежал через очищение души от всего мирского через аскезу, далее было необходимо "осветить душу божественным светом", после чего наступало мистическое совершенство и полное единение с Богом.

    В восточно-христианской мистике можно выделить два течения: созерцательное и аскетическое. Первое из них стремится через мистический гнозис к единению с Богом как духовное присутствие в душе Логоса-Христа; второе подчеркивает момент любви и преданности к Богу. Обе формы практики завершались "экстазом" (вне-себя-бытием), который в первом случае имел в виду трансцендентирование всех познавательных ограничений и интуицию Бога в форме гнозиса, а во втором - предельное переживание единения. В качестве основных методов использовались постоянная молитва, строящаяся как многократное повторение божественного имени, сосредоточение на психических центрах тела, созерцание световых феноменов и теория символики света, различные дыхательные методы и другие способы использования соматических процессов и структур для овладения сознанием [25].
    Григорий Палама во всей цепи исихастической традиции, идущей от апостолов через отцов пустынников к афонским монахам 14-го века и далее к традициям русского православного старчества, сохранившегося вплоть до 20-го века, занимает уникальное место, т.к. само его житие и полемика, которую вызвали его метафизика и его формулировки инициатических практик в лоне православия, могут являться ярким памятником однозначного подтверждения всей православной традицией ее верности эзотерическому зерну, вопреки попыткам перевести церковные догматы в сферу социального ритуала или индивидуального мистицизма, как это произошло с католичеством и позднее с протестантизмом, вообще порвавшим всякую связь с Духом Откровения

    Исихазм настаивал на возможности, и даже на императивной необходимости преображения плоти, и не только в перспективе грядущего всеобщего Воскресения, но здесь и сейчас, в актуальной и конкретной практике, практике монашеского алхимического преображения, т.е. в процессе инициации и духовной реализации. И в высшей степени показательны те названия, которые дают этой инициатической практике ученики Св. Григория Паламы Каллист и Игнатий Ксантопулы, т.к. все они имеют точные эквиваленты в эзотерических и инициатических доктринах других традиционных форм. "В наставлении исихастам" они перечисляют синонимические названия инициатического процесса: путь разумный, деяние похвальное и созерцание верное, пространнейшая молитва, трезвение ума, умное делание, дело будущего века, ангельское жительство, небесное житие, божественное поведение, страна живых, таинственное воззревание, духовная трапеза полнейшая, рай Богом соделанный, небо, небесное царство, Божее царство, мрак превысший света, жизнь во Христе сокровенная, боговидение, обожение преестественнейшее".

    Собственно говоря, "обожение преестественнейшее" и ставилось в вину исихастам воинствующими экзотериками, т.к. подобная перспектива с необходимостью может быть доступна лишь исключительному меньшинству, способному, подобно Еноху, Илие и самому Христу, сделать все свое существо, включая тело, чистым духом. К этому относятся атаки против утверждения Св. Паламы, что в процессе умного делания созерцающему открывается нетварный Свет, Фаворский Свет преосуществления. Его противники, оставаясь на позициях дуализма и креационизма, свойственных экзотеризму, т.е. разводя дух и тело, Творца и Творение по разные стороны, отвергли возможность внутри Творения соприкоснуться с внетварным. И на самом деле, это действительно невозможно для большинства, но для познавших "мрак превысший света", для избранных, это возможно и необходимо, что и подтвердила Православная церковь, встав на сторону Святого Григория и канонизировав его как святого, а его учение как учение православное [25].
    *)
    Молекулы мистики и трансцендентация ЭГО: утрата и обретение целостности бытия
     
  5. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    о. Иоанн Мейендорф - Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы.

    https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Me...istoricheskie-tendentsii-i-doktrinalnye-temy/

    Протоиерей Иоанн Мейендорф
    ВИЗАНТИЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ
    ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ И
    ДОКТРИНАЛЬНЫЕ ТЕМЫ

    [​IMG]

    В противоположность гностикам, проповедовавшим дуализм, различающий Бога Ветхого Завета и Отца Иисуса, патристическое Предание утверждает их абсолютную тождественность.

    Центральной темой византийского богословия, или интуицией, является убеждение, что человеческая природа не есть статичная, "замкнутая", автономная сущность, но — динамичная реальность, в своем существовании определяемая ее отношением к Богу. Это отношение представляется процессом восхождения и общения — человек, сотворенный по образу Божию, призван добровольно достичь "божественного подобия", его отношение к Богу есть как данность и задача, так и непосредственный духовный опыт и ожидание еще большего видения, достигаемого в свободном усилии любви.

    "Бог стал человеком, — пишет Афанасий, — чтобы человек мог стать Богом". Это основополагающее утверждение александрийского богословия, господствовавшее над всеми богословскими рассуждениями об "обожении".
    Истинное человеческое естество полагается не "самовластным", но предназначенным к участию в Божественной жизни, достижимой во Христе.

    В Византии, следовательно, была налицо антиномия в самом подходе к богословию: Бог действительно открыл Себя во Христе Иисусе, и знание Его Истины существенно важно для спасения, но в то же время Бог выше человеческого рассудка и Его невозможно вполне выразить человеческими словами.

    Откровение не ограничивалось ни текстами Писания, ни решениями соборов, но было непосредственно доступно как Живая Истина человеческому переживанию присутствия Божия в Церкви Его.
    основной поток восточной христианской гносеологии несомненно утверждает возможность непосредственного опыта Бога.
    Именно потому, что их понимание Истины не было концептуальным, они не могли согласиться ни с тем, что Истина была выражена писаниями Нового Завета исчерпывающе вербальным и концептуальным образом.

    Мир, которому объявлено Откровение, непрестанно выдвигает новые требования и задачи. Сама сложность человеческого бытия; нежелание византийского христианского сознания сводить богословие к одной частной форме человеческой восприимчивости — интеллектуальной; характер Новозаветного Послания, озабоченного не отвлеченными истинами, но Лицом; отсутствие у Византийской Церкви незыблемого, безошибочного критерия истинности — все эти начала в Византии способствовали пониманию христианства как живого опыта, все живое содержание этого понимания передается из поколения в поколение всей общностью Церкви.

    Бог есть Ничто.

    Греческие отцы в своем апофатическом богословии утверждают не только то, что Бог превыше человеческого языка и рассудка в силу ущербности павшего человеческого естества, но и то, что Он недостижим в Себе. Человеческое знание печется лишь о "существах", то есть занимается уровнем тварного бытия. На этом уровне, значит, может быть сказано, что "Бог не существует".

    Но формальный, интеллектуальный "апофатизм" греческих философов отличается от библейского представления о трансцендентности, ибо в Библии трансцендентность ведет к положительной встрече с Неведомым как Богом Живым, к "созерцанию превыше знания" (12). А христианское богословие основывается на библейском представлении о трансцендентности.
    Возможность переживания Бога вне интеллекта, чувства или эмоции, стояла за греческим патристическим пониманием христианской веры и богословия. Это означало только возможность открытия Божиего, Его бытия, но вне Его природы, Его деяний или "энерfoliaй", через которые Он добровольно открывает Себя человеку, а также особенного свойства человека, позволяющего ему выйти за пределы уровня тварности. Встреча любви Божией и Его "энерfoliaи" с названной способностью человека превосходить самого себя и есть то, что делает возможным соприкосновение — "созерцание, превышающее знание", которое отцы называют "очами веры", "Духом", или, в соответствующем контексте, "обожением".

    Богословие, таким образом, чтобы быть истинным богословием, должно иметь силу выйти за пределы буквы Писания, за пределы формул в определениях, за пределы языка, использованного святыми для передачи своего опыта. Ибо только тогда богословие будет способно узреть единство Откровения — единство, которое есть не только интеллектуальная связность и непротиворечивость, но живая реальность, познанная на опыте в преемственности единой Церкви в веках:
    Святой Дух есть единственный поручитель и страж этой преемственности; никакой внешний критерий, который может потребоваться сотворенному человеческому восприятию или разумению, нельзя счесть достаточным.

    Итак, Византия никогда не знала ни столкновения, ни даже противопоставления между богословием и тем, что Запад называет "мистицизмом". Конечно, восточнохристианское богословие в целом часто называли "мистическим". И этот термин совершенно правилен, если только помнить, что в Византии "мистическое" познание не подразумевало эмоционального индивидуализма; как раз напротив: имелось в виду непрерывное общение с Духом. Подразумевалось также и постоянно признавалось, что человеческий интеллект, человеческий язык неадекватны, если речь идет о выражении полноты Истины, из-за чего положительные богословские утверждения о Боге должны все время уравновешиваться коррективами апофатического богословия. Наконец, византийская "мистика" предполагала
    отношение с Богом по принципу "я — Ты", то есть не только познание, но и любовь.

    Ориентация на непосредственную практику
    ---
    Комментируя стих 3:7 Екклесиаста — "время молчать, и время говорить", —
    Григорий Нисский:
    В рассуждениях о Боге, если встает вопрос о сущности Его,
    наступает время молчать. в делах, которые выходят за эти пределы, подобает довольствоваться познанием себя. Ибо, на мой взгляд, если тварь не пришла к познаванию себя самой, не уразумела еще сущности души или природы тела, причины бытия, ..., если тварь не знает себя, как может она объяснять те вещи, что за ее пределами? О таких вещах время молчать; тут безмолвие определенно лучше. Есть, однако, время говорить о тех вещах, через которые мы в наших жизнях можем продвигаться в добродетели.

    Дионисий отвергает понятие Оригена о познании Божием "в Его сущности", поскольку "познания" Божия быть не может. Ибо познание может быть приложимо только к "существам", а Бог превыше всякой сущности и превосходит любую противоположность между существованием и несуществованием. С Богом может быть "союз", это так; более того, это — высшая цель человеческого существования; но союз этот является скорее "неведением", чем познанием, ибо он предполагает отрешенность от всякой деятельности чувств либо ума, поскольку разум приложим лишь к тварному существованию. Бог абсолютно трансцендентен и выше бытия, и — до тех пор, пока мы остаемся в категориях существования, — может быть описан лишь в негативных терминах.

    Итак, понятия красоты, бытия, блага и тому подобные отражают Бога, но не Его Сущность, а лишь Его "силы" и "энергии"(16), не являющиеся уменьшенной формой Божества, либо просто Его эманациями; нет, они — Бог во всей Своей полноте, в Котором все сотворенные существа могут участвовать по своему назначению.
    Таким образом, Бог Дионисия есть опять же Живой Бог Библии, а не "Единое" Плотина
    Если для Оригена иерархия сотворенных существ — ангелов, людей, демонов — плод Грехопадения, то для Дионисия — это нерушимый и Божественный порядок, через который достигается "уподобление Богу и соединение с Ним"

    Литургия вовлекала в себя всего человека, не пренебрегая ни одной из функций тела или и не оставляя ни одну из них в царстве мирского.

    Фотий заявляет, и нет причин сомневаться в его искренности о том, что единственная его забота — это единство Востока с Западом в одной, кафолической вере, как она определена древними соборами. К несчастью, после него история развела обе половины христианского мира еще дальше друг от друга, и обеим сторонам очень недоставало широты умственного кругозора и чувства историзма, свойственных Фотию.

    Пселл определенно оставался христианином, но если в его мысли
    и обнаруживается какая-то эмоциональная мотивация, то связана она с желанием отыскать согласие, а не противостояние между платонизмом и христианством, и его мало заботило, если это согласие было искусственным.
    Пселл, например, очень радуется, обнаружив Троицу, как и библейский мир ангелов и святых у Гомера (22).

    исихасты создали традицию личной молитвы и непрерывного созерцания. исихасты научали тому, что такой духовный опыт может быть достигнут личным усилием.

    По Евагрию, истинная природа "ума" состоит в том, чтобы сосредоточиваться на Боге, а все, что отвлекает "ум" от Бога, есть зло.
    Соединение становится возможным тогда через молитву. Именно Евагрий первым употребил термин "умная молитва", который стал обычным в византийском исихазме. Молитва есть "надлежащая деятельность ума"(2), "некоторое бесстрастное состояние" (3)
    ,"высочайшее возможное умствование" (4).
    В этом "состоянии" молитвы ум полностью освобожден от всякой
    "множественности": он "глух и нем" о всякому чувственному восприятию (5).
    По Евагрию, как нам теперь известно, молитва означает еще и то, что ум пребывает в "сущностном союзе" с Божеством; так что монахи-евагрианцы VI в. могли хвалиться, что они "равны Христу".

    Из Макариевой же антропологии проистекает духовность, опирающаяся на реальность Крещения и Евхаристии как путей единения со Христом и "обожения" всего человеческого бытия во всех его аспектах, включая телесный.
    "Огонь, что живет внутри, в сердце, является тогда [в последний день] открыто и достигает воскрешения тел" (6).
    В концепции Макария "умная молитва" становится, следовательно "молитвой сердечной"; средоточие психосоматической жизни человека, сердце, есть "скрижаль, на которой благодать Божия начертывает законы Духа" (7); но оно же может быть и "гробницею", "склепом в котором "князь зла и ангелы его обретают убежище" (8). Сердце человеческое есть поле битвы между Богом и сатаною, жизнью и смертью. И монах отдавая все свое существование молитве, в действительности выбирает пребывание на передовой линии этого сражения прямым и сознательным образом. Ибо присутствие Божие есть реальный факт, воспринимаемый "внутренним человеком" "как духовный опыт с подтверждением" (9).
    У Макария, точно так, как в некоторых книгах Ветхого Завета, и особенно в Псалтири, роль, какую выполняет сердце, неоспоримо связана с физиологией, которая усматривает в этом органе тела средоточие психосоматической жизни человека. Это означает на практике, что всякий раз, когда говорится о "сердце", автор подразумевает просто внутреннюю личность человека, "я" в самой его сокровенной глубине. Во всяком случае, "сердце" никогда не обозначает одну лишь эмоциональную сторону человека, как это иногда понималось на Западе.

    Диадох: Благодать скрывает свое присутствие в крещеном, дожидаясь первого шага души; но когда весь человек обратится к Господу, тогда Благодать открывает свое присутствие сердцу через
    невыразимое словами переживание... А если человек начинает
    свое продвижение, соблюдая заповеди и непрестанно взывая к
    Господу Иисусу, тогда огонь святой Благодати проникает равно
    и во внешние чувства сердца... (11).
    Его определение христианской веры как личного опыта будет затем принято Симеоном Новым Богословом и другими византийскими духовными писателями. Диадох также перенимает у Макария понимание непрерывной монашеской молитвы как взывания Имени Иисуса .

    Иоанн Лествичник — "автор "Лествицы" — настоятель монастыря на горе Синай. Это еще один великий свидетель монашеской духовности, опирающейся на призывание "имени Иисуса". "Память Иисуса да соединится с дыханием твоим: и тогда познаешь пользу безмолвия" (13). У Иоанна термины "исихия" (молчание, безмолвие, покой) и "исихасты" (молчальники) обозначают вполне конкретную отшельническую, созерцательную жизнь одинокого монаха, упражняющегося в "молитве Иисусовой". "Молчальник тот, кто явственно вопиет: Готово сердце мое, Боже (Пс. 56:8); молчальник тот, кто говорит: аз сплю, а сердце мое бдит (Песн. 5:2).
    Безмолвие есть непрерывная служба Богу и предстояние перед Ним.
    Молчальник тот, кто существо Бестелесное усиливается удерживать в пределах телесного дома..." (14).
    Терминология, используемая Иоанном, завоюет впоследствии особенную популярность у поздневизантийских исихастов в XIII и XIV вв., которые практиковали соединение молитвы в уме с дыханием, этот молитвенный прием знали еще на Синае во времена Иоанна. Во всяком случае Иоанн понимает "обожение" как общение всего человека с преображенным Христом. "Память Иисуса" означала именно это, а не просто "размышление" об историческом Иисусе или о каком-то частном эпизоде Его жизни. Предостережения против какого бы то ни было вызывания, посредством воображения, образов внешних относительно "сердца" — постоянная составляющая духовной традиции восточного христианства. Монах всегда призывается заметить в себе (своем "сердце") объективную реальность преображенного Христа, которая не есть ни образ, ни символ, но сама реальность Божиего присутствия, через таинства, и не зависимая от любой формы воображения.

    Максим Исповедник.

    Ориген и Евагрий определенно занимали первое место в чтении Максима и интеллектуальном плане. В своем учении о духовной жизни Максим принимает учение о "бесстрастности" как цели аскетической жизни. У Евагрия отрешение от "страстей" есть отрицательный опыт, через который достигалась полная опустошенность души или тела от каких-либо ощущений, дабы ум мог осознать свою Божественную природу и восстановить свое сущностное единение с Богом через знание.
    В итоге у Евагрия истинная отрешенность оказывается также и отрешенностью от добродетелей; а сама деятельная любовь поглощается знанием. У Максима, однако, любовь понимается не только в качестве высочайшей из добродетелей, но и как единственный истинный итог отрешения. По причине "бесстрастия" любовь может относиться в равной степени к каждому, поскольку человеческие пристрастия суть плод несовершенства (15).

    Во всяком случае, монастырская мысль не уставала напоминать им об их обращении в веру, проповеданную еврейским Мессией, и об их превращении в "новый Иерусалим".

    4. Христианская вера как личный опыт: Симеон Новый Богослов
    У Макария и у Диадоха мы отметили отождествление самой христианской веры с осознанным опытом Бога. Симеон Новый Богослов (949—1022) будет пророком этого практического учения в Средневековой Византии.
    ясно, что Симеон выступает за общепринятое понимание христианства как личного общения с Богом и как Боговидения, а это значит, что тут он един с исихазмом, да и со всем патристическим Преданием в Целом. Подобно всем пророкам, свой личный христианский опыт он выражает, не особенно заботясь о точной терминологии. А это значит, что у него без особого труда можно найти отклонения от любой установившейся традиции, от любой признанной системы богословия. Симеон Новый Богослов явил собой образец личного мистицизма и вскрыл неизбежность внутрихристианских трений между всякими формами "истеблишмента" и свободой Духа.
    Симеон хочет, чтобы было ясно: Царство Божие есть несомненно достижимая реальность; Оно вовсе не принадлежит только "жизни грядущей", и в жизни сей Оно не ограничено лишь "духовной" или "интеллектуальной" частью человека, но охватывает все его
    бытие. "Через Святого Духа, — пишет он, — происходит воскресение всех нас. И я не говорю только о последнем воскрешении тела... [Христос] через Святого Духа дарует, даже сейчас, Царство" (22). Симеон особо выделяет его "внезапность" и "нечаянный его характер".
    То, что Симеон, уподобляясь пророкам, настаивал на том, что христианская вера есть познание на опыте Живого Христа, встречало отпор; легализированный и минималистский взгляд на христианство, ограничивающий веру выполнением "обязательств", казался намного более реалистическим равно и инокам, и мирянам. Но Симеон считал таких минималистов новыми еретиками: "Эти богоборцы, или лучше сказать, антихристы вопят: невозможно это, невозможно (24).
    Византийская Церковь канонизировала Симеона Нового Богослова, и поколения восточных христиан видели в нем величайшего мистика Средневековья. Поступив таким образом, византийское христианство признало, что в Церкви только Дух есть последний критерий Истины и единственный окончательный авторитет.

    5. Теология исихазма: Григорий Палама

    Этот метод состоит в сосредоточении "внимания" (prosochē) — это первейшее условие подлинной молитвы — посредством сосредоточения ума молящегося "в сердце", удерживая при этом
    дыхание и произнося в уме вновь и вновь короткую молитву. Легко отыскать параллели этому методу в нехристианской духовной практике Востока. ведущие представители исихазма XIV в. единодушны в своих разъяснениях по этому поводу. Все они говорят, что психосоматический метод сам по себе не является целью, но лишь средством для помещения человека, буквально, "во внимание"; благодаря этому средству человек готов принять благодать Божию Варлаам стал опровергать этот метод, исходя из платонического взгляда на человека: мол, любое участие тела в молитве лишь препятствует истинной "интеллектуальной" встрече. Собор 1341 г. осудил Варлаама за его нападки на монахов. Палама получил окончательную соборную поддержку своему богословию в 1347 г., затем в 1351 г. и, наконец, уже по своей кончине, в 1368 г. когда его причислили к лику святых.

    Что же касается до положений богословия Григория Паламы, то они могут быть обобщены в трех следующих пунктах:
    1) Богопознание есть опытное переживание, даруемое всем христианам через Крещение и через их постоянное участие в жизни Тела Христа в Евхаристии. Богопознание требует вовлечения всего человека в молитву и служения посредством любви к Богу и ближнему; а затем оно открывается не только как "интеллектуальное" переживание одного лишь ума, но и как "духовное ощущение", которое передает восприятие ни чисто "интеллектуально", ни чисто материально. Во Христе Бог принял полноту человека, душу и тело; и человек как таковой был обожен. В молитве — к примеру, по психосоматическому "методу" — в таинствах, во всей жизни Церкви как общины человек призван к соучастию в Божественной жизни: это участие тоже является истинным Богопознанием.
    2) Бог совершенно недоступен в Своей Сущности, как в этой жизни, так и в грядущей; ибо только три Божественные Ипостаси суть "Бог по существу". Человек, в "обожении", способен стать Богом только "по благодати" или "через энергию
    3) Та мощь, с которой Палама обосновывает недоступность Божию, и равно утверждение обожения как первоначальной цели и предназначения человеческого бытия придают и полноте реальности различения Паламой "сущности" и "энергии" в Боге. Палама не пытается обосновать это различение философски: его Бог — это Живой Бог, и трансцендентный, и по воле Своей имманентный, и Он не входит в заранее принятые философские категории. При этом, однако, Палама полагает свое учение развитием решений Шестого Вселенского собора о том, что Христос обладает двумя природами или "сущностями" ("естествами") и двумя природными волями или "энергиями" (27). Ибо сама человечность Христа во-ипостасирована в Логосе и поэтому становится воистину Божеской человечностью, но не является "Богом по существу"; она преисполняется Божественной энергии через circumincessio idiomatum(Воспламенение соединившихся свойств (лат.). ) — и в ней наша собственная человечность обретает доступ к Богу в Его энергиях. Энергии, стало быть, никогда не рассматриваются в качестве божественных эманации или умаленного Бога. Они суть Божественная жизнь как дарованная Богом Его созданиям; и они суть Бог, ибо в Сыне Своем Он воистину даровал Себя ради нашего спасения.

    Победа паламизма в XIV в. была, следовательно, победой Православного Богоцентричного понимания человека, за которое всегда выступала греческая патристическая традиция, в противовес всем концепциям человека, стремившимся усматривать в нем автономное или "мирское" существо.
    человек может стать вполне "человечным", лишь восстановив свою утраченную причастность к Богу.
    ***
    Византийцам Церковь виделась, прежде всего, сакраментальным общением с Богом во Христе и Духе.

    Христос был вполне человеком и также что Он был индивидуумом, но та же христология отвергала несторианское мнение, что Он был человеческой ипостасью, или личностью.
    Божественная и человеческая природы никогда не смогут слиться,
    смешаться или стать взаимодополняющими друг друга, но во Христе они соединились в одну единственную Божественную Ипостась Логоса. Ипостась есть личный, "действующий" источник природной жизни; но сам по себе он не "природа" и не сама жизнь.

    Обожение описывается Максимом как участие "всего человека" во "всем Боге":
    Таким же образом, которым душа и тело соединены, Бог может стать
    доступным для участия душою и, через посредничество души, телом, чтобы душа могла получить неизменный характер, а тело — бессмертие; и наконец, чтобы весь человек мог стать Богом, обожившись Благодатью Бога, ставшего Человеком, становясь полным, целостным человеком, душою и телом, по природе, и становясь всем и во всем Богом, душою и телом, по благодати (37).
    "Человек, который становится послушен Богу во всем, слышит Бога,
    говорящего: "Я сказал: вы — боги" (Ин. 10:34); он тогда есть Бог и зовется "Богом" не по естеству или по отношению, но [Божественным] повелением и благодатью" (39).
    То же богословие обожения можно обнаружить и у Григория Паламы: "Бог в Своем совершенстве обоживает тех, кто того достоин, соединяя Себя с ними, не ипостасно — что свойственно одному Христу, — и не сущностно, но через малую часть нетварных энергий и нетварной Божественности, ... в то же время, однако, будучи всецело присутствующим в каждом [из обоженных]" (40).
    В "обожении" человек достигает высшей цели, ради которой он и был сотворен. Эта цель, уже осуществленная во Христе односторонним деянием Любви Божией, представляет собой и смысл человеческой истории, и некоторое суждение о человеке. Она открыта отзыву человека и его свободному усилию.

    СВЯТОЙ ДУХ

    Василий отождествляет эту функцию "совершенствования" творения с "освящением", имея в виду, что не только человек, но и природа в целом совершенны сами по себе лишь в общении с Богом и при "наполнении" себя Духом.
    В этом смысле Дух есть само содержание Царствия Божия.
    Григорий Нисский сообщает о древнем варианте молитвы Господней "Да приидет Царствие Твое" (Лк. 11:2) как "Да снизойдет Твой Святой Дух на нас и очистит нас" (3). нисхождение Духа предвещает последнее исполнение, когда Бог будет "все во всем".

    Дух и искупление человека
    спасение понималось, по существу, в терминах участия в обоженной человечности Воплощенного Логоса, Нового Адама и общения с ней.
    Дух, есть главный Деятель, превращающий такое общение в реальность. Сын дарует нам "первые плоды Духа, — пишет Афанасий, — с тем, чтобы мы смогли преобразиться в сынов Божиих, согласно образу Сына Божия" (11).

    Церковь есть не просто общество человеческих существ, объединенных друг с другом общими верованиями и устремлениями; это — koinonia в Боге и с Богом. Дух не подавляет
    разнообразие творения; и, в особенности, не исключает Он истину личного опыта Бога, доступного каждому человеку; Он преодолевает разделение, противоречия и порчу. Он Сам есть "симфония" творения, которая осуществится во всей полноте в эсхатологическом совершении. Назначение Церкви в том, чтобы сделать доступным это совершение через предчувствие и с помощью своей роли "освящения", совершаемого Духом.
    "Егда снисшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненный языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа".

    В византийской традиции никогда не обнаруживалось сильной склонности к созданию систем христианской этики, а Церковь никогда не считали источником авторитетных и подробных заявлений относительно поведения христианина. главный поток творчества в византийской духовности представлял собой воззвание к "совершенству" и "святости", а не строгую систему этических положений. Именно такой мистический, эсхатологический и, стало быть, максималистский характер этого призыва к святости существенно отличает его от законничества средневекового римского католицизма, от пуританского морализма.

    Осознанный и личный опыт Святого Духа есть согласно жизни христианина в византийской традиции высшая цель как опыт, который подразумевает непрерывное возрастание и восхождение. очевидно, что такой опыт отражает персоналистское, в основаниях своих, понимание христианства.
    Таким образом, Византийская Церковь видит в святом или в мистике стража веры и доверяет ему больше, чем какой-либо постоянной институции.
    в Царстве Бога нет законов, кроме закона Духа
    Стандартным кодексом христианского поведения считался "Номоканон", свод церковных правил и государственных законов, касающихся религии. Но даже там сохранился основополагающий для византийского христианства персонализм, выразившийся в том, что именно личность, а не учреждение, наделялась прямой ответственностью за происходящее в христианском мире Упор православной общины на свободный опыт Духа как освобождающую цель жизни человека, быть может, даже более приемлем для тех, кто сегодня ищет альтернативы сверхинституциональному учению о Церкви.

    ТРИЕДИНЫЙ БОГ

    Будучи весьма далеко от формы какого-то отвлеченного умозрения, учение о Троице в греческой патристической традиции всегда было делом религиозного опыта — литургического, мистического и, часто, поэтического. Само по себе каппадокийское учение о Троице остается совершенно бессмысленным. Не будучи отвлеченным умозрением, учение о Троице находилось в самом центре византийского религиозного опыта греческая патристическая мысль всегда принимала в качестве отправной точки позицию апофатического богословия, согласно которой Бытие Божие и вследствие этого окончательный смысл ипостасных взаимоотношений совершенно превышают понимание, определимость, доказательность. Само понятие Бытия Божия и как Единства, и как Троицы было откровением, иллюстрирующим такую непостижимость; ибо нет реальности, посильной уму, которая была бы сразу и "одним", и "тремя".

    На самом деле трудно найти во всей религиозной литературе Византии какую-либо последовательную трактовку христианской этики или правил поведения. византийская этика была прежде всего "богословской этикой". Основополагающее утверждение о том, что всякий человек, христианин он или же нет, сотворен по образу Божиему и, следовательно, призван к Божественному общению и "обожению", разумеется, признавалось, но не предпринималось никаких попыток построить "мирскую" этику для человека "вообще".

    [​IMG]
     
  6. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    для сопоставления

    Стадии медитации. Советы царю — Камалашила

    https://booksonline.com.ua/view.php?book=124538
    https://libking.ru/books/religion-/...hfRx5GErUaY-1634762764-0-gqNtZGzNA5CjcnBszRj9



    КАМАЛАШИЛА
    СТАДИИ МЕДИТАЦИИ

    ВВЕДЕНИЕ
    СТАДИИ МЕДИТАЦИИ (I)

    Но если здесь принимается, что эти обманчивые материальные формы проявляются как аспекты [сознания] тогда сознание также оказывается обманчивым, ведь сознание по своей природе не отличается от них. Нет формы сознания, отдельной от его собственной формы проявления. И поскольку все, что относится к природе сознания, является обманчивым, необходимо принять, что любое сознание также обманчиво. Поэтому Бхагаван говорил:
    Любое сознание подобно иллюзии.
    В силу пустотности единичной и множественной природ, все эти вещи обманчивы с точки зрения абсолютного. Именно об этом Бхагаван говорил в «Сутре сошествия на Ланку»:
    Так же, как образы в зеркале,
    Их единичность и множественность отбрасывается;
    Хоть и проявляются, однако, их там нет.
    Такова же и природа вещей.

    «Единичность и множественность отбрасывается – означает «отсутствие одного и множества».

    [33] И еще сказано:
    Если исследуют разумом,
    Природа не ухватывается.
    Поэтому вещи предстают как невыразимые и
    Лишенные присущей природы.


    Таким образом, определяя смысл посредством мудрости размышления, необходимо развивать мудрость медитации для того, чтобы непосредственно узреть это. Опыт есть у тех, кто практикует (pratipatti). А также, без появления света ясного знания, густая тьма завес не рассеивается.
    В результате интенсивной медитации, пусть даже на нереальном объекте, появляется ясное знание. что же тогда говорить о тех, кто [медитирует на] реальных объектах. Таким образом, результатом медитации является очень ясное знание. И о том, что соответствует этому результату, Бхагаван сказал в «Сутре царственного сосредоточения»:

    [34] Я скажу тебе, и ты должен уяснить:
    Как так?
    Если человек много размышляет,
    Он размышляет, пребывая в этом.
    Именно так! Ум вовлекается в это.


    Для того, чтобы непосредственно воспринять высшую реальность, погружаются в медитацию.
    чтобы достичь умственного покоя, прежде всего йогин должен реализовать безмятежное состояние. Поскольку ум подвижен, как вода, не может быть устойчивости без основания безмятежного состояния. А также реальность как есть не может быть узнана неуравновешенным умом. Как было сказано Бхагаваном:
    Тот узнает реальность как есть, кто обладает уравновешенным умом.
    Тот быстро достигает безмятежности,

    [35] кто не стремится к благополучию и т. д., кто занимает правильную позицию дисциплины, превозмогая страдание и т. д., а также тот, кто встает на путь усердия.

    В связи с этим, о щедрости и прочих [совершенствах] говорится в «Сутре разъяснения замысла»:
    Таким образом, тот, кто укрепляется в собрании безмятежности вместе с дисциплиной, простирается перед буддами и бодхисаттвами в благоприятном месте, признается в проступках и радуется заслугам, непосредственно проявляет великое сострадание, думая о благе всего мира, а также сидит на удобном сидении с выпрямленной спиной, должен осуществлять сосредоточение (samadhi).

    Если же при этом ум отвлекается на внешнее в силу желаний и пр., тогда, узнав это отвлечение и успокоив его посредством медитации на неприятных предметах и т. д., необходимо снова направлять ум на соответствующий объект созерцания.

    [37] Когда замечают, что ум неудовлетворен (недоволен), тогда нужно способствовать его удовлетворенности (радости) посредством рассмотрения достоинств сосредоточения. Необходимо также успокаивать неудовлетворенность, рассматривая недостатки отвлечения. И если, в силу охваченности и сонливостью, фиксация на объекте не достаточно ясная и ум становится вялым, тогда медитируют на восприятии света, или же, обратив свое внимание на такие восхитительные вещи, как качества Будды, необходимо снова и еще крепче удерживать этот объект медитации.

    Если замечают, что ум приходит в возбужденное состояние, когда вспоминается что- то из прошлого, нужно успокоить возбуждение, обратив свое внимание на такие отрезвляющие вещи как непостоянство (anitya) и т. д. Затем нужно снова приложить усилие, чтобы ум без внутренних колебаний устремился к своему медитативному объекту.
    Будучи свободными от вялости и возбужденности, входя в равновесие, видят появление собственного состояния (характера) ума и тогда, ослабив усилие, достигают невозмутимости. Ведь прикладывать усилие, пребывая в равновесии, значит беспокоить (рассеивать) ум.

    И когда ум сколь угодно долго и без внутренних колебаний фиксируется на объекте, тогда знайте, что безмятежность полностью достигнута. Таково общее определение всякого безмятежного состояния, поскольку безмятежность имеет природу простого однонаправленного ума. Однако его объект является неопределенным.

    [38] Этот путь безмятежности быль также изложен Бхагаваном в «Сутре совершенства мудрости» и прочих [писаниях]. Об этом было сказано девятью словами:
    Здесь [происходит] установление ума, непрерывное установление, установление применения, установление приближения, установление послушания, установление покоя, установление безмятежности, установление однонаправленности и установление равенства.
    «Установление» означает, что ум устанавливают на медитативном объекте. «Непрерывное установление означает непрерывное установление на объекте. «Установление применения» означает, что узнав отвлечение, от него избавляются. «Установление приближения» означает, что отбросив отвлечение, снова устанавливают ум на медитативном объекте. «Установление послушания» означает, что зарождают радость. «Установление покоя» означает, что увидев ошибки отвлечения, ослабляют волнение. «Установление безмятежности» означает, что устраняют сонливость, лень. «Установление однонаправленности» означает, что прилагают усилие, чтобы ум без внутренних колебаний устремился к объекту. «Установление равновесия» означает, что ум, который обрел равновесие, пребывает в невозмутимости. Таков смысл удерживания равновесия.

    [39] Если коротко, то встречаются шесть ошибок для всех [видов] сосредоточения: праздность, потеря объекта, вялость, возбужденность, отсутствие усилия и [избыток] усилия. В качестве их противоядия необходимо развивать восемь факторов отбрасывания: веру (sraddha), устремление (chanda), усилие, гибкость (податливость), памятование, внимательност, волю (sems pa, cetana) и невозмутимость.
    Из них первые четыре – это противоядия от праздности. То есть благодаря вере, которая обладает характером твердой уверенности в достоинствах сосредоточения, появляется желание [практиковать]. Затем из этого желания происходит усердие. Благодаря силе этого усердия обретают способности (karmanyata) тела и ума. Затем у того, кто гибок телом и умом, праздность устраняется. Таким образом, чтобы преодолеть праздность, необходимо развивать [эти противоядия], начиная с веры.

    Памятование является противоядием от потери медитативного объекта. Внимательность – это противоядие от вялости и возбужденности, поскольку именно благодаря ней они отчетливо узнаются. Но если вялость и возбужденность не успокоены, тогда появляется ошибка отсутствия усилия, и в качестве противоядия этому необходимо развивать волю. Когда же вялость и возбужденность полностью успокоены, и ум пребывает в своем естественном состоянии, тогда появляется ошибка [чрезмерного] усилия. В этом случае необходимо развивать противоядие невозмутимости.
    благодаря обретению определенных качеств объекта медитации, этот однонаправленный ум называется «дхьяной», «бесформенным погружением», «освобождением». когда он сочетается с ощущением невозмутимости, сопровождается мыслью и анализом, тогда он называется не безнадежным, [поскольку] ум приближается к первому погружению дхьяны. Когда же он отделяется от жажды удовольствий и от проступков, а также соединяется с мыслью, анализом, радостью, блаженством (sukha) и внутренней чистотой, тогда это называется «первой дхьяной».

    Первая дхьяна только без мысли называется «промежуточной дхьяной». Когда же отсутствуют мысль и анализ, а также жажда уровня первой дхьяны, но остаются радость, блаженство и внутренняя чистота, тогда это называется «второй дхьяной».

    [41] Когда отсутствует жажда уровня второй дхьяны и остается блаженство, невозмутимость, памятование и внимательность, тогда это называется «третьей дхьяной». И когда отсутствует жажда уровня третьей дхьяны, а также нет страдания и блаженства, но остается памятование и невозмутимость, тогда это называется четвертой дхьяной.

    [42] процесс развития мудрости кратко изложен в «Сутре сошествия на Ланку»:
    Продвигаясь по [пути] читтаматры,
    Не усматривают внешние объекты.
    Пребывая в объекте таковости,
    Необходимо выйти за пределы только-ума.
    Выйдя за пределы только-ума,
    Необходимо выйти за пределы отсутствия проявлений.
    Йогин, пребывающий в отсутствии проявлений,
    Видит Великую колесницу.
    Безмятежное и спонтанное состояние
    Очищается благопожеланиями.
    И, благодаря видению отсутствия проявлений, [достигают]
    Изначального знания отсутствия самости.


    И прежде всего йогин должен проанализировать те дхармы, которые рассматриваются другими как внешние материальные объекты: «Отличаются ли они от сознания, или же это само сознание так проявляется, словно во сне?»
    [43]
    Продвигаясь по [пути] читтаматры
    Не усматривают внешние объекты.

    здесь отбрасывают концептуальное мышление относительно дхарм, имеющих материальную форму. Если проанализировать то, что подходит под определение наблюдаемого, то оно [оказывается] ненаблюдаемым..
    Но, расколов материальные дхармы, необходимо расколоть и нематериальное.
    если нет воспринимаемого, – воспринимающий несостоятелен, поскольку воспринимающий зависит от воспринимаемого. Исходя из этого анализа, ум, отделенный (изолированный) (vivikta) от воспринимаемого и воспринимающего, является недвойственным. Определяющая характеристика недвойственности соответствует следующим строфам:
    Пребывая в объекте таковости,
    Необходимо выйти за пределы только-ума.

    [44] Смысл этого состоит в том, что нужно выйти за пределы субъективного аспекта (воспринимающего) и пребывать в знании недвойственности, которая лишена двойственных проявлений.
    Таким образом пребывают в постижении отсутствия присущей природы (svabhava) всех дхарм. И поскольку пребывающий в этом вступает в истинную реальность (таковость) (paramatattva), происходит вхождение в неконцептуальное сосредоточение.
    Когда устанавливаются в знании отсутствия проявления недвойственного знания, то, установившись в высшей реальности, он видит Великую колесницу.
    Именно видение высшей таковости называется Великой колесницей. И видение высшей таковости, постижение оком мудрости всех дхарм, когда восходит свет изначального знания,
    [45] является отсутствием видения. Как сказано в сутре:
    Каково видение абсолютной истины?
    Это отсутствие видения всех дхарм.

    В данном случае подразумевается [именно такое] отсутствие видения, а не то, когда не видят из-за недостатка условий, если закрыты глаза, или слепы от рождения, или же внимание отвлечено.
    То, что корнем желания и прочих [страстей] является привязанность к конкретным вещам, описывается в «Сутре удерживания вхождения в неконцептуальное»:
    Он избавляется от признаков материальной формы.
    посредством ненаправленности внимания (невовлеченности ума).


    Таким образом, умственная вовлеченность относительно характеристик материальных форм и прочего может быть отброшена только благодаря избавлению от семян сомнения. Если же этого не происходит, и у йогина не появляется свет сосредоточения и он не зрит оком мудрости, тогда его сомнения относительно существования материальной формы и прочего не устраняются, подобно тому, как у человека, находящегося в темнице, имеются сомнения относительно существования посуды в его доме. Если же [сомнение] не устранено, тогда привязанность к ложной материальной форме [все еще] возникает, подобно тому, как не излечившийся от катаракты глаз ошибочно [воспринимает несуществующие явления]. И никак [иначе] это не остановить.
    Поэтому, схватив ум руками сосредоточения, необходимо очистить его от семян ошибочной концептуализации материальной формы и прочего острием тончайшей мудрости. И подобно тому, как дерево не вырастает из земли без корней, точно так же, если нет корней, ошибочная концептуализация ума не зарождается снова. Именно исходя из этого для избавления от омрачающих завес, Будда описывал путь вхождения в союз безмятежности и прозрения, так как оба они являются причиной подлинного неконцептуального изначального знания.
    «Укрепившись в дисциплине – достигают сосредоточения;
    Достигнув сосредоточения – развивают мудрость.
    Благодаря мудрости достигают совершенно чистое изначальное знание,
    И совершенно чистое изначальное знание дает совершенство дисциплины».

    Таким образом, когда ум закрепляется на объекте благодаря безмятежности, тогда свет подлинного изначального знания возникает при проведении анализа посредством мудрости. И тогда же при возникновении ясного света (омрачающие завесы удаляются, подобно рассеивающейся тьме. Исходя из того, что эти два (сосредоточение и мудрость) являются поддерживающими друг друга и согласующимися в связи с зарождением подлинного изначального знания, подобно глазам и свету, между ними нет противоречия. Сосредоточение не имеет природы тьмы. И на вопрос о [его природе ответим, что она] характеризуется однонаправленностью ума. Исходя из сказанного: «Пребывая в равновесии, узнают реальность как есть, [следует, что сосредоточение] полностью согласуется с мудростью и не противоречит ей. Следовательно, анализирующий посредством мудрости равновесия не наблюдает какие бы то ни было дхармы. Таково высшее ненаблюдение. Данное устойчивое состояние йогина является естественным, поскольку не остается ничего другого, рассматриваемого как превосходящее его. Это безмятежность, поскольку успокаивается всякое умственное конструирование, характеризующееся концепциями существования, несуществования и т. д.

    Когда йогин, анализируя посредством мудрости, не наблюдает никакой присущей природы вещей, то для него не возникают концепции существующих вещей, а также нет для него и концепции отсутствия существующих вещей. Если [некто] видит некую вещь, то из ее отрицания появляется концепция отсутствия этой вещи. Но, если йогин, исследующий посредством ока мудрости, не наблюдает вещь [как существующую], как он может сформировать концепцию отсутствия вещи из ее отрицания?
    И точно так же и другие концепции не появляются у него, поскольку все концепции охватываются концепциями существования и несуществования. И если нет охватывающего, тогда невозможно и охватываемое. Такова высшая йога отсутствия концептуализации.
    В этом состоянии все концепции исчезают, а также все завесы беспокойства и завесы познаваемого отбрасываются. В «Сутре изложения двух истин», а также в ряде других, Буддой было сказано, что коренной причиной завес беспокойства является ошибочное [приписывание] не произведенным (не рожденным) и не прекращающимся вещам [статуса] существующих.
    Благодаря этой йогической практике и в результате устранения всех концепций существования вещей и пр., происходит устранение ошибочного [приписывания] существования, имеющего природу неведения и являющегося корнем завес беспокойства. Таким образом, в результате отсечения корня завесы беспокойства полностью устраняется.
    «Каким образом, Манджушри, усмиряют беспокойства? Каким образом полностью узнают беспокойства? Манджушри ответил так: «С абсолютной позиции все не произведенные, не возникающие и не существующие дхармы подвергаются ошибочному [приписыванию] в силу обусловленности. Из этого ошибочного приписывания [происходит] концептуализация и измышление. Из концептуализации и измышления [происходит] безосновательная умственная вовлеченность. Из безосновательной умственной вовлеченности [происходит] приписывание самости. Из приписывания самости [происходит] возникновение воззрений.
    И из возникновения воззрений возникают беспокойства. Однако тот, кто знает, что в абсолютном [смысле] все дхармы не рождены, не произведены и не существуют, тот не ошибается. И кто в абсолютном [смысле] не ошибается, тот не имеет никаких концепций. Тот же, кто не имеет концепций, находится в основательном [медитативном состоянии]. У того, кто находится в основательном [медитативном состоянии], приписывание самости не происходит. И у кого приписывание самости не происходит, для того не происходит и возникновение воззрений. В абсолютном смысле среди воззрений нирваны не происходит возникновения никаких воззрений. Таким образом, беспокойства того, кто пребывает в нерожденном, необходимо рассматривать как полностью усмиренные. Именно это называется усмирением беспокойств. Когда посредством знания отсутствия проявлений
    беспокойства узнают как совершенно пустые, совершенно несуществующие и полностью лишенные определяющих характеристик, тогда беспокойства полностью узнаются. кто хорошо знает происхождение беспокойств, тот полностью их нейтрализует».

    Тогда Девапутра спросил: «Каково же, Манджушри, происхождение беспокойств?» Манджушри ответил так: «С абсолютной позиции любое измышление относительно не рожденных, не произведенных и не существующих дхарм является источником происхождения беспокойств».

    Поскольку все ошибочные приписывания связаны с ошибочным приписыванием существующих вещей, то, отбросив все ошибочные приписывания, тем самым полностью отбрасывают завесы познаваемого, так как эти завесы характеризуются ошибочным приписыванием. И если рассеиваются завесы познаваемого, тогда в результате отсутствия препятствий непосредственное йогическое восприятие возникает вместе со светом изначального знания, подобно тому, как солнечные лучи беспрепятственно сияют в небе, освободившемся от облаков.
    Таким образом сознание узнает (освещает) природу вещей, но пока есть препятствия, оно не может прояснить (осветить) даже ближайшую вещь. Но когда препятствий больше нет и обретают невообразимое разнообразие сил, почему бы тогда каждой вещи не быть освещенной как есть?



    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  7. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Вера, провидение и упование
    Время в еврейской традиции
    Грех
    Иерусалимские образы
    Иудаизм и христианство
    Лекция в обществе "Хэсед Авраам"
    Личность и общество
    Миссия человека и его место в мире
    Мистицизм, фундаментализм и современность
    От рабства к свободе
    Почему революции терпят поражение
    Талмуд
    Что такое еврей?

    **********************************

    Статьи раввина на темы иудаизма

    Вера, провидение и упование

    Когда мы различаем руку Провидения в постигающих нас испытаниях, это лучше всего выражают слова: "Пора бедствия у Яакова, и из него спасение". Если же наш взгляд на происходящее более широк, его сущность можно выразить словами: "Что хорошо? Доброе начало. А что очень хорошо? Злое начало.
    Просто хорошо - ангел жизни. Очень хорошо - ангел смерти".
    Здесь такое абсолютное зло, как смерть, оказывается скрытым благом, причем куда большим, чем жизнь, т.е. "явное" добро.
    Об этом сказано: "Кого возлюбит Превечный, того накажет" - ибо то, что кажется нам наказанием, на самом деле является более глубоким проявлением Его любви и благоволения к нам.

    Так мы поднимаемся на первую, галахическую ступень духовного величия. Эта ступень соответствует содержащемуся в Мишне галахическому постановлению о том, что человек обязан "благословлять за зло,
    как за добро" - т.е. благодарить Б-га за все, что бы ни случилось с ним в жизни. Неважно, видит ли он положительный смысл выпавших на его долю испытаний, говоря словами Писания: "Чашу спасения подниму", или судьба представляется ему безрадостной, как сказано: "Бедствие и скорбь обрету"
    - и в том и в другом случае человек заявляет: "Имя Господне возглашу" с полной верой в то, что и радости и испытания посланы ему Судьей справедливым и истинным и ведут к благой цели, а мнимое зло служит подножием грядущего блага.

    На следующей, более высокой духовной ступени, когда человек приходит к пониманию того, что явное зло суть скрытое добро, он уже не просто выражает готовность принять свою судьбу из рук Превечного, какой бы та ни была, но делает это с радостью. Ибо знание того, что мнимое зло в действительности является добром, облеченным в другие одежды, изгоняет из сердца печаль. Подобно тому, как явное, зримое благо наполняет человека ликованием, так все, исходящее от Всевышнего, отныне только радует его. Таким образом, будет ли человек, которого постигает зло, испытывать радость или скорбь, в первую очередь зависит от его собственного духовного уровня. Тем, кто, как Нахум Иш Гамзу, способен распознать добро в
    обличье зла, постигающие их испытания покажутся легче и естественней.

    Ибо благодаря своей способности углубляться в суть вещей, такие люди не дают видимому злу испугать себя, а находят скрытое в глубине событий добро и вглядываются в него. Конечно, зло не в силах причинить им тех страданий, которые терпят люди, не достигшие высокого духовного уровня.
    Ведь когда человек понимает, что все происходящее суть благо и направлено к благу, зло исчезает с его глаз и взору предстает заключенное в вещах добро. Но и простой человек, чей духовный взор не проникает в глубины, человек, не способный отрешиться от страданий настолько, чтобы видеть в них благо, тем не менее может подняться на духовный уровень, который позволит ему принимать все происходящее с ним с радостью. Ибо то, к чему мудрец приходит путем вглядывания и размышлений, простой человек
    обретает с помощью веры. Если он действительно всем сердцем верит, что "зло не спускается сверху", то и любое посланное ему испытание он примет по доброй воле, с радостью, ибо верит полной и искренней верой, что в конечном счете оно направлено к его благу, даже если его духовный взор не проникает настолько глубоко, чтобы удостовериться в этом воочию.

    Но еще выше находится духовная ступень, с которой зло предстает в своем подлинном облике - не как благо, обернутое в оболочку зла, а как самое чистое и возвышенное благо, столь великое, что оно превышает обычную человеческую способность восприятия и потому причиняет боль. Для того, чтобы душа приняла подобное добро, человек должен всецело предаться главному, не давая своим глазам и чувствам распоряжаться собой. Более того, он должен ценить близость Всевышнего превыше всех благ этого мира и доверять ей больше, чем своим чувствам. Ибо тот, кто верит, что видимое зло в основе своей является более возвышенным благом, чем благо очевидное, не просто принимает зло с радостью, но он принимает его с большей радостью, чем добро! Ибо он понимает, что это мнимое зло суть более возвышенное откровение Бога, когда Он является человеку в непостижимости Своей тайны. И об этом сказано: "Оскорбляемы и не оскорблены, выслушивают поношение и безмолвствуют, с любовью и радостью претерпевают муки, о них свидетельствует Писание: "Любящие Его - как солнце восходя-
    щее в могуществе". Лишь тот, кто воистину любит Бога, способен с радостью принимать страдания, посланные Им. Эта радость превыше любой другой, ибо ее сопровождает сознание, что "кого возлюбит Превечный, того накажет". Человека, который всем сердцем любит Бога, подобное свидетельство взаимности не может не радовать.
    Такой человек предпочтет страдания, в которых раскрывается Всевышний, благополучной жизни в мире повседневной постигаемой реальности, которая лишена ощущения близости Б-жественной тайны . той тайны, в тени которой таится великое Откровение.

    Именно в этом смысле следует понимать слова "Праведник, и добро (постигает) его". Речь идет о совершенном, абсолютном праведнике, чья жизнь действительно исполнена лишь добра, и зла в ней нет ни на йоту. Ведь совершенный праведник отличается от других людей тем, что испытания и беды, выпадающие на его долю, он принимает с любовью и искренней радостью, как свидетельства наибольшей близости Всевышнего, - а именно к этой близости он больше всего стремится и лишь ее по-настоящему желает. Потому-то зло этого мира не находит пути к совершенному праведнику и не омрачает его жизнь.
    В том, что выпадает на его долю, он находит великую радость, ибо видит во всем лишь аболютное добро.
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  8. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Время в еврейской традиции

    Исторические события часто уподобляют таким "камням", брошенным в реку времени. Сначала ее поверхность приходит в волнение и во все стороны расходятся волны. Но постепенно река времени успокаивается, и забвение изглаживает морщины с ее лица. Камень спокойно лежит на дне, словно он никогда и не нарушал плавного течения вод. Такое примитивное представление о связи прошлого с
    настоящим обладает важным преимуществом - оно кажется очевидным. В действительности же связь между исторической причиной и следствием не столь тривиальна. Не всякое событие, наделавшее в свое время много шума, оставляет глубокий и продолжительный след. Еще труднее объяснить проти-
    воположный эффект, когда малозаметное происшествие, которое почти не привлекло внимания современников, с годами приобретает все большее значение, и влияние его не уменьшается, а растет. Не раз в человеческой жизни и в истории мы находим семена будущих великих событий, которые почти неотличимы от пыли. Все это заставляет усомниться в истинности механистической модели и думать о времени скорее в биологических, нежели в механистических категориях.
    Очень похоже, что именно такова концепция времени в иудаизме.

    Каждый организм переживает период становления, когда на него легко оказать влияние, и оно приводит к серьезным сдвигам. Созревая, организм приобретает устойчивость, и тогда лишь изредка воздействиям исключительной силы удается изменить его.
    В свете сказанного становится понятным, сколь важную роль в жизни еврейского народа играет его прошлое. Более того, во многих случаях минувшее ощущается не менее живо, чем сегодняшний день. Не теряет страстность отношение к давним событиям и лицам исторической драмы. О живом отношении к прошлому свидетельствуют глаголы настоящего времени при ссылках на авторитеты - "Абайе говорит", "Рава утверждает", "Рамбам пишет". Голоса древних мудрецов звучат не менее громко, чем речи выдающихся современников, и их влияние не уступает последним.

    Сквозь призму прошлого мы всматриваемся в себя, видим, как прошлое продолжает создавать наш сегодняшний день. Структура, сложившаяся в давно минувшие времена, стала формообразующей основой, и жизнь теперь строится в соответствии с ней. Важное событие прошлого оказывается, таким образом, конституирующим, и в этом качестве сохраняет силу даже пережив воспоминания о себе. Оно ста-
    новится исторической матрицей, продолжая чеканить настоящее по своему образу и подобию.

    Зачастую, погружаясь с помощью современных средств массовой информации в огнедышащее горнило войн и революций, мы уверены, что стали свидетелями великих исторических сдвигов. И как же часто спустя совсем немного времени мы убеждаемся, что подлинное значение этих событий никак не
    соответствовало их масштабам, а влияние на будущее оказалось ничтожным.

    Смысл афоризма "деяния отцов - знамение сыновьям" заключается в метафизической повторяемости
    событий. Жизнь, прожитая предками, служит потомкам не только положительным или отрицательным примером. Она намечает контуры будущего, предопределяет судьбу последующих поколений. Уже говорилось, что исторический облик народа Израиля сложился "по образу и подобию" праотцев. Значи-
    тельная часть комментариев Рамбана к Торе посвящена иллюстрации и развитию этого положения. Нахманид показывает, каким образом события частной жизни Авраама, Ицхака и Яакова становились прообразом, формой, в которую отливалась жизнь их потомков. Аналогичным образом исход из Египта не остался сагой о великом и невозвратно ушедшем прошлом, а приобрел типологические черты, проступающие в судьбе каждого нового поколения. Ту же роль играли в веках и продолжают играть в современности образы Давида, основателя израильского царства, и строителя Храма Шломо. Даже детали их повседневной жизни обрели важное культурообразующее значение.

    И вместе с тем события грандиозного масштаба, представлявшиеся в свое время чрезвычайно важными и, казалось бы, заслуживавшие почетного места в исторической летописи, сплошь и рядом удостаиваются в Танахе лишь беглого упоминания. Таковы сражения и победы, завоевания и падения царств,
    о которых иногда сообщается мимоходом.
     
  9. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Иудаизм и христианство

    Еврей мог сказать, что он "сын Божий" на основании Торы. Например, в книге Шмот написано "Сын-первенец мой Израиль", а в книге пророка Гошеа . "Наречетесь сынами Бога живого".

    ....милой еврейской девушке по имени Тереса де Авила, которую католическая церковь называет Святой Терезой и которая явно была мистиком. Тереза родилась 28 марта 1515 марта в Авиле в семье благородного дворянина Алонсо Санчеса де Сепеда, потомка семьи крещёных евреев.
    Святая Тереза деАвила (1515- 1582) была подобно благословенной сестре Терезе Бенедикте (Эдите Штейн) - (1891-1942) и еврейкой, и монахиней-кармелиткой (с той разницей, что Терезе удалось живой вырваться из рук "святой инквизиции", а Эдита погибла в гитлеровском лагере смерти Освенциме).

    Санчес де Сепеда й Аумада (1515 - 1582гг.) родилась 28 марта 1515 г. в городе Авила, в богатой семье смешанного кастильско-еврейского происхождения, евреем был дед по отцу.
    Приведу прекрасный пример. Расскажу вам о человеке, стоящем намного ближе к нам. Определяя путь мистика, он сказал, что можно понять многие вещи из игры в шашки. Он сказал:
    "Вы всегда продвигаетесь на один шаг. Каждый раз вам разрешается продвинуться только на один шаг.
    И двигаетесь вы только в одном направлении".

    Вы не можете двигаться назад, а все время должны двигаться вперед. Но, достигнув последней черты, вы получаете разрешение двигаться во всех направлениях". То же происходит и в шахматах. Пешки в шахматах делают то же самое. Они идут к последней черте, и тогда пешка может стать слоном, ладьей или ферзем, когда захочет. Таково же и представление мистиков о том, что, достигнув последней черты, вы становитесь свободными от любых ограничений; вы можете делать, что хотите.
    Я должен сказать, что, исторически говоря, еврейский мистицизм никогда не шел по этому пути.

    Я не собираюсь и не должен пытаться углубляться в теорию вещей. Почему еврейский мистицизм не пошел по тому же пути, что и другие? Почему мистицизм везде, где он встречается - от греческих мистерий до учений
    современных гуру, - в большинстве своем одинаково преступал законы, и почему в иудаизме он не делал этого? Конечно, все знают, что мы, евреи, странные люди, но не можем же мы быть настолько странными. Это кажется
    почти невозможным: как можно быть мистиком и тем не менее придерживаться мелких деталей? Таков, в основном, вопрос, стоящий перед евреями в этом смысле.

    Около двух тысяч лет назад Иосиф Флавий пытался объяснить греческой общественности образ жизни евреев Помимо других вещей, он пытался объяснить, какая система законодательства применяется евреями. Он говорит:
    мы, народ, - не аристократия, мы не демократия, мы не теократия. И он дает этому название номократия, то есть власть закона. В определенном смысле верховным правителем страны является закон, а не царь и не какой-то орган управления. Был Храм, и были первосвященники, и было Б-гослужение, но все это подчинялось власти закона, и они - и царь, и администрация - не только не могли нарушать его, но и подчинялись ему. Закон
    здесь, насколько можно об этом говорить, идентичен Б-жественному началу, а не отличается от него. В то время как у других народов есть теократия, у евреев, видимо, закон стоит на том же месте, на котором у других народов стоит Б-г.

    Возможно, это очень странное представление. Оно рассматривалось часто и по-разному, но я думаю, что это, возможно, правильное определение, основанное на вере в то, что закон не просто имеет Б-жественное происхождение, но и сам по себе Б-жественен. Я скажу это на иврите: многие народы верят в то, что "Тора мин а-Шамаим", закон дан с Небес, но мы верим в Тору, которая сама по себе "Шамаим", что закон - сам по себе Небеса.
    Это очень важное различие. Наша мистическая литература говорит: Тора, то есть закон, и Бог - одно и то же, "Тора и hа-Кадош-Барух-hy коль эхад" . "Закон и Бог - одно и то же". Поэтому поиск Божественного начала не переходит границы закона, потому что закон - это не посредник, а в каком-то смысле он идентичен с Богом. Если сравнить это понятие с христианской догмой, то я бы сказал, что если христианство на том или ином уровне верит в воплощение Бога в человеке, то мы, евреи, верим в воплощение Бога в законе. Это заявление - не просто результат воображения, но что именно так сами евреи видят себя. И даже мистик стремился как можно ближе подойти к тому, что Божественное начало и закон не разделены, а идентичны. И поэтому мистик не выходил за пределы власти закона, но, скорее, работал в тесной связи с этой системой.
     
  10. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    ОТ РАБСТВА К СВОБОДЕ

    ...А тот, кто не умеет воплощать в своей жизни относящийся к нему сценарий выхода из Египта, остается рабом фараона в Египте.
    Главная суть рабства заключается в том, что труд раба целиком принадлежит другим. Раб не является тем, кто сам определяет цели и задачи работы, в этой работе не учитываются его потребности и желания. Это работа на других. Другие определяют ее цели и задачи, а раб является лишь инструментом для этого. И коль скоро это так, то не играет роли, какой работой занят раб и действительно ли он надрывается в поле, изготовляя кирпичи из глины. Он может сидеть в хорошо кондиционированном помещении и писать высокохудожественные книги - даже на этом поприще он все еще раб.

    Поэтому когда еврейский народ добился своей цели, когда он освободился от египетского гнета и достиг своей земли, то он не стал свободным от необходимости работать, даже весьма тяжко работать, хотя земля его и "сочилась молоком и медом". Разница не в работе и не в том, сколько можно получить за поденный труд, а в целях и назначении работы – выполняешь ли ты ее для самого себя, сообразуясь с собственными целями, или осуществляешь ее для других, согласно их целям.
    Выход из рабства не следует понимать так, будто каждому трудящемуся предоставляется горшок с мясом, и, несомненно, выход из рабства - это не обретение беззаботности (скорее всего, даже наоборот: свободный человек более обеспокоен своей работой и ее результатами). Выйти из рабства - это значит начать работать на себя, руководствуясь собственными целями.

    Осуществить такое выпало на долю тех, кто вслед за Нахшоном, сыном Аминадава, решился сделать свой первый шаг в ту сторону, на которую указывал посох Б-жий, и благодаря им произошло то, что кажется немыслимым .
    именно такие люди осуществляют невозможное.
     
  11. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Адин Штайнзальц. Творящее слово

    Полностью - тут:
    http://lib.ru/RELIGION/IUDAIZM/STEINZ/slovo.txt_with-big-pictures.html



    Как сказал Ибн Эзра, человеческая душа понимает все сообразно со своими возможностями, поднимая то, что ниже ее, и опуская то, что выше.

    увидевший этот мир таким, каков он есть, удостоится увидеть и мир грядущий.
    Как говорит книга Хинух Катан. "Тогда любовь к Б-гу возгорится и воспылает самовозгорающимся пламенем, и душа возрадуется и возликует в Б-ге, своем Творце, и будет наслаждаться в Нем в великом блаженстве.
    Иллюстрацией, хотя одновременно и крайней противоположностью, может служить взрыв радиоактивного материала. Взрыв происходит, когда вещество доведено до достаточно высокой степени чистоты и достигнута критическая масса. Иначе говоря, недостаточно, чтобы человек был безукоризненно добродетелен; необходимо, чтобы его душа несла достаточно высокий заряд духовной энергии, чтобы вспышка могла произойти сама собой, спонтанно.
    "В Нем - самая жизнь твоя" (Дварим, 30:20).

    Человек осознает то "Я", которое лежит в основании всякой любви. Даже любовь к себе требует этого осознания; это начальная точка постижения самого себя. Дальше лежит осознание более глубокого Я внутри Я, которое осознает Б-га как истинную Суть всякого Я. Поэтому, когда мы говорим "В Нем - самая жизнь наша", то смысл слов не в том, что он дает нам жизнь, а в том, что Он Сам есть наша жизнь. Когда я ищу Я тела, я нахожу Я души; когда я ищу Я души, я нахожу Б-жественное Я.

    "И как любит человек свою душу и свою жизнь, так он будет любить Б-га, когда осознает и отразит в сердце своем, что Б-г - его настоящая душа и истинная жизнь". Можно сказать прямо: любовь к Б-гу - это своего рода развитие любви к себе, когда элементарное чувство любви к самому себе достигает все более высоких и глубоких уровней, за пределом физического, за пределами жизни.

    Здесь говорится о процессе духовного развития от одного удовлетворения к другому, от самой грубой формы любви к самой возвышенной, к уровню любви к Б-гу. В том смысле любовь к Б-гу, как говорил один цадик, это влечение, подобное всякому аппетиту, с тем отличием, что для удовлетворения этого влечения надо отбросить все остальные страсти. Как влечение, любовь к Б-гу - это форма эгоизма, это страсть, которую человек старается удовлетворить. Это эгоизм в том смысле, что человек не отказывается от себя, он лишь углубляется внутрь себя. Это постепенный и трудный путь, на котором душа очищает себя, осознает свои все более тонкие и глубокие проявления, и только ближе к концу пути на первое место выходит проявление этой вновь обретенной души.

    Сказано "Ты - душа моя, я стремился к тебе ночью" (Ишаягу (Исайя), 26:9). Таким образом, Б-г - моя душа. Эта же идея присутствует и во фразах "скала сердца моего" или "глаз мой". Эти выражения предназначены передать внутреннюю направленность отношений; надо стремиться не к вершине или перевалу, а спускаться глубже и глубже, в зависимости от подготовки разума и обученности души.

    Это означает, что, хотя мы находились на последней ступени деградации, когда Б-г вывел нас, Он изрек над нами Свое Имя и позволил прилепиться к Нему Из этого следует, что Исход из Египта - не только проявление могуществаБ-га, но также, и даже в более глубоком смысле, проявление Его любви. Только когда человек осознает величие Б-га, он может понять, что значит для Него спуститься в Египет и вывести нас оттуда. Исход из Египта - это проявление Б-жественной любви, будучи сознательным снисхождением с высот на самое дно. Частое упоминание этого события в молитвах всегда направлено на любовь, которую оно вызывает.

    "Как достичь чувства любви к Б-гу?"
    Нужно просто попытаться понять любовь Б-га к нам, и когда это достигнуто хотя бы в какой-то степени, в нас и пробуждается ответное чувство любви к Б-гу.
    Речь даже не о благодарности. Вовсе не так уж акцентирует Бааль hа-Тания необходимость быть благодарным Б-гу за Исход из Египта. Он скорее ставит ударение на мысли, что я должен в какой-то мере почувствовать любовь Б-га ко мне. И только тогда во мне начинают пробуждаться аналогичные чувства, и чем интенсивнее понимание, тем полнее и искреннее ответное чувство. Поэтому, чтобы испытать любовь к Б-гу, большинство людей должны потрудиться для развития в себе этого чувства. На твердой интеллектуальной основе возможно достичь подлинно эмоциональных отношений с Б-гом.

    Если так, что можно сказать о мире грядущем? В нем душа блаженствует в сиянии Шхины или как-то иначе наслаждается чувствами любви к Б-гу и трепета перед Ним. Еще раз повторим - говоря о мире грядущем, имеют в виду не какое-то место, куда можно попасть, а уровень, которого нужно достичь. Таким образом, уровень любви не связан с чем-то, что человеку приказано; он просто отражает то, что человек есть.

    С этого важно начать, так как нередко человек думает, что неудача или период упадка в его жизни означают, что в ней что-то совсем неверно. А на самом деле, как сказано и здесь, и в других местах, падение - не признак поражения, а признак того, что человек растет, что внутри него живо нечто важное: нечто важное настолько, что его отсутствие делает прогресс невозможным и привлекает Ангела Смерти.

    Есть также комментарий Бааль Шем Това на стих: "И Я сокрытием сокрою Лицо свое" (Дварим, 31:18), что повторение (слова"сокрытием сокрою") служит для того, чтобы показать - само сокрытие будет сокрыто. Когда человек не знает, что лицо Б-жье отвернулись от него, сокрытие усиливается этим. Пока человек знает, что Б-г отвернул свое Лицо, он еще может быть спасен в соответствии с человеческим ритмом падений и подъемов; когда же он и этого не знает, падение оказывается окончательным.

    Итак, путь, которым идет цадик, - упасть семь раз и подняться. "И тем более, что человек называется "идущим", а не "стоящим!" Таким образом, предназначение человека по самой его природе - изменяться и расти. Он может также опускаться и падать; но нет среднего положения, в котором он мог бы замереть неподвижно. Более того, при переходе с уровня на уровень опасность падения увеличивается. Человек уже не находится в безопасности на прежнем уровне и легко может упасть прежде, чем закрепится на новом. То же верно и относительно любого изменения в состоянии, в уровне существования. Например, входя вводу, чтобы плыть, человек проходит через неустойчивое состояние, когда он уже не стоит твердо на дне, но еще и не плывет. Переход, таким образом, всегда включает в себя элемент неустойчивости и опасности.

    Переход с уровня на уровень требует своего рода прыжка, надо покинуть то, что только что было твердой почвой. Это фундаментальное качество человеческого прогресса - промежуток между точками несет в себе определенные черты качества "ничто", и нельзя перейти от одной точки другой, не потеряв равновесия хотя бы на мгновение.
    Постараемся представить себе, что Речь Б-га явление не преходящее, а продолжающееся бесконечно, повторяющееся снова и снова. Это можно уподобить включению электрического света. В случае переменного тока, которым мы пользуемся в повседневной жизни, электрический ток течет все время то туда, то обратно. Можно рассматривать Творение мира как такое вот включение электричества. Щелчок выключателя - не завершенное действие; он только запускает постоянное и повторяющееся движение энергии, которое остается зависимым от своего источника.
    Так и Слово Б-га - оно вечно в своем проявлении и постоянно обновляется. Это схема, способная к динамическому взаимодействию. Бааль Шем Тов однажды объяснял, в другом контексте, насколько это верно относительно Дарования Торы на горе Синай. Тогда спустилась весть о Вечном мире, и слова также были вечны; Речь Б-га не смолкла, это мы перестали слушать. Суть стояния у горы Синай не только в том что было сказано то, что было сказано, но также и в том, что нашим ушам была дарована способность это сказанное услышать. И, заканчивал Бааль Шем Тов каждый, в любую мин уту своей жизни, может
    удостоиться стоять у горы Синай и слышать Тору Откровение на горе Синай стало уникальным, однократным явлением не потому, что Б-г умолк, а потому что мы не даем себе Его услышать.

    Если Речь Б-га умолкнет, мир обратится в ничто. Буквы Речений не творят явления мира; они есть самая суть этих явлений.

    Такой предмет, как стол, состоит из непрерывно движущихся частиц, твердость которых весьма сомнительна. Электроны, в свою очередь, можно рассматривать как сконцентрированные волны энергии. Короче, даже в пределах мира физического мы находимся в сетях иллюзий; то, что кажется твердым, не
    является таковым. Это не вопрос обмана чувств: наши чувства дают нам адекватную проекцию того, какими явления представляются, какими они задуманы. Учитель хочет сказать нам, что материя, которая кажется нам твердой и реальной, получает свое существование из Слова Б-га.

    К примеру, мы можем видеть, что звуковые волны воспринимаются магнитофоном и фонографом. Первый преобразует их в электромагнитные сигналы, второй - в бороздки на пластмассе. Это два разных перевода звуковых волн; если проиграть звук, в обоих случаях снова появится одно и тоже исходное
    явление. Однако сами звуковые волны - не электромагнитный сигнал и не бороздки на пластинке, Когда я хочу показать кому-то звук, я должен воспользоваться одним из способов преобразования или перевода. В этом смысле буквы Б-жественной речи, проявленные в тверди небесной, - лишь другая версия, другой перевод того же, что написано и Торе. Однако осознавая внутреннюю тождественность, надо помнить, что и то и другое преломлено через человеческие ограниченные возможности восприятия. Есть одаренные люди, которые, взяв нотный лист, могут не только пропеть мелодию, но и читать ноты с наслаждением, как книгу, иногда даже с большим наслаждением, чем если бы они слушали концертное исполнение.

    Это более или менее подобно тому, что можно сказать о великих душах, которые, читая Тору, слышат Слова Б-га в ней, и это совсем не то, что слышит человек, читающий логически связанные предложения. Можно сказать, что это верно в сфере любых отношений с окружающих миром: восприятие зависит от возможностей человека. Есть знаменитая история о Бааль hа-Тания, который незадолго до смерти позвал к себе внука (позже известного под именем Цемах-Цедек) и спросил "Что ты видишь?" Мальчик ответил описанием обычной домашней обстановки. "А я вижу только слово Б-га", - ответил старый ребе. Есть, значит, уровень, на котором человек перестает видеть в обычном смысле. Он воспринимает само явление, а не его проекции.
    Поэтому всякий сотворенный предмет имеет свою форму и свою сущность, связанную с буквами, образовавшими его У всякой вещи в мире есть собственное имя, даже у самой маленькой и
    неприметной. Поэтому, между прочим, и говорят, что, когда родители дают ребенку имя и думают, что точно знают, почему они его выбирают, на самом деле они не знают этого. А если они ошибутся, дадут неправильное имя, позже ребенок изменит его на правильное. Эта попытка определить, кто есть человек,
    задевает саму уникальность личности. Личности свойственно собственное имя, которое можно уподобить специфической формуле.

    Интересно, как об этом по-своему, без каббалистических интонаций, говорит Магараль, великий мудрец. По его словам, совершение чуда основывается на том, что человек видит Б-жественное слово яснее, чем
    материальное вещество мира, а Б-жественное слово в определенной степени поддается воздействию того, кто понимает это слово. То есть тот, кто понимает, что никакого стола нет, превзошел стол. Для того же, кто этого не видит, стол остается столом. Возникает вопрос: где нахожусь я по отношению к явлениям, к объектам этого мира? Взять, к примеру, чудо, которое может совершить каждый: ходить по водам озера. Да, мы можем ходить по водам, но когда озеро замерзло. Вопрос, стало быть, в том, как я соотношусь с
    меняющимся миром явлений, насколько я могу придать своим отношениям с миром стабильную форму.
    С этой точки зрения совершить чудо - значит чуть-чуть сдвинуть явления мира.

    Кстати, того же самого касается и тема покаяния. Раскаиваясь, я достигаю определенного уровня, благодаря чему меняю что-то в мире - а вся важность покаяния состоит в том, что оно на самом деле меняет какую-то реальность в мире. Только на том уровне о человеке можно сказать, что он искуплен. Мир и предметы в нем кажутся фиксированными потому, что и мы подвешены в тех же измерениях. Человек, способный влиять на предметы на другом уровне - на уровне микрочастиц, например, или в области ядерной физики, - не ощущает разницы между твердым веществом и другими видами материи. Для электрона все равно, двинется он сквозь газ или сквозь твердое вещество. Можно добавить, что и в повседневной жизни мы живем на множестве уровней одновременно, и когда я нахожусь на некотором уровне, то что-то, что может принять форму лишь на определенном уровне, может им и ограничиваться.
    Поэтому различие между духовным и физическим отражает лишь характер отношений, которые возникают у меня с явлениями.

    Речь идет не о соотношении между материей и духом, а о том, что вообще весь мир есть Б-жественная речь. С этой точки зрения не существует ничего, кроме Б-га, а известный нам мир - это та часть Его речи, которую мы можем воспринять. Б-жественная речь, таким образом, - единственная объективная реальность. Свет сам по себе не должен делать что-то, чтобы освещать; он освещает, потому что он свет.
    Несмотря на то, что Он - Творец всего, это вовсе не важно для него, незначительно по сравнению с Его бесконечностью. Иначе говоря, правда не в том, что Б-г творит что-то из ничего, а в том, что Он творит "ничто" из нечто; и это нечто - Он сам.
    Небытие мира - это не объективный, факт. Для человека мир ничто, потому что ему его не охватить; для Б-га - ничто, потому что не имеет значения. Мы же являемся "чем-то" именно потому, что осознаем - кто Он и кто мы.
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  12. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    УНИЧТОЖЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

    Для лучшего понимания идеи существования в свете Б-га давайте вернемся к парадоксу. Солнечный свет освещает все и везде; светит ли он также и на Солнце? И ответ, конечно, гласит, что на Солнце свет вовсе не существует и тем более не вызывает никакого эффекта. Солнечный шар есть источник света, но свет приобретает свойства чего-то отдельного только на определенном расстоянии. Когда луч света еще находится рядом с Солнцем или прямо на нем, его невозможно отличить как что-то отдельное: он попросту еще не возник. Когда же он отделяется и удаляется от Солнца, когда у него появляется свое собственное пространство, он начинает существовать сам по себе.

    Все это должно лишь проиллюстрировать соотношение между реальностью, которая существует, и ничем, несуществующим. Как свет начинает существовать, когда отделяется от своего источника, так и реальность мира имеет смысл, только когда отделяется от своего Б-жественного источника. Мир представляет собой что-то реальное и определенное именно благодаря промежутку, благодаря тому, что он уже не погружен в Б-га, а вышел из Него.

    Солнечный свет существует только благодаря своей отделенности от Солнца. Чем ближе что-то к Солнцу, тем менее оно существует независимо отнего. На человеческом языке это звучит как "Не может человек увидеть Меня и остаться в живых" (Шмот (Исход), 33:20). Никто не может подойти к Б-гу ближе определенного расстояния. И дело не в физических возможностях; эта невозможность вытекает из самой природы вещей. Невозможно оставаться человеком и в то же время видеть Лик Б-га. Как только я приближаюсь к Б-гу, я перестаю существовать как нечто отдельное. Страх совершенно ни при чем: просто невозможно находиться сразу в двух местах. Наша возможность быть людьми зависит от удаленности от Б-га.

    Другой пример; в любой светотени определенные формы сохраняются только до тех пор, пока остается некоторое минимальное расстояние до источника света. Ближе этого расстояния рисунок исчезает. Грех сыновей Аарона - которые приблизились к Ковчегу Завета и умерли - состоит в том, что они пересекли некую границу, которую нельзя перейти и остаться в живых. Это, кстати, связано с фундаментальной для иудаизма идеей, что следует остерегаться пересекать границу между Б-гом и человеком; перейдя ее, нельзя вернуться.

    В этом же, кстати, и смысл высказывания, что в конце времен свобода выбора более не будет ни необходимой, ни желанной. Также сказано, что хотя во времена Мессии служение Б-гу будет более великим, сейчас оно более драгоценно.
    Сейчас уместно вернуться к проблеме бытия и небытия. С одной стороны, не сказано, что мир не существует; скорее сказано, что бытие мира не существует. Чтобы понять различие между двумя выражениями, нужно попять фундаментальную концепцию хасидизма Хабад: "уничтожение существования". Это не отказ от своей реальности, что невозможно даже на более высоком уровне. Уничтожение реальности или существования характеризует взгляд человека на себя, его отказ от независимости от Б-га.

    На всю проблему бытия и небытия не надо смотреть в понятиях реальности или существования. Речь не идет об отказе от чего-то, что есть, существует; скорее об отказе от реальности (или нереальности) желания. Иными словами, мир - не "Майя", не иллюзия в восточном понимании. Просто то, что мы видим как мир, есть продукт ошибки чувств. Если бы мы могли воспринять его иначе, не через посредство физических чувств, нам бы открылся совершенно иной мир, мир на более высоком уровне мир как Б-жественная речь. Ибо отношения между явлениями мира - это отношения между буквами Б-жественного речения во всех их производных образах и формах. И в этом смысле и можно смотреть на мир как на ничто, как на несуществующее.

    Так о чем же говорится, что оно "ничто и не существует"? О материальном образе, который человек считает фундаментальным. Мы начинаем, в качестве исходной точки, с того, что предметы или есть, или их нет. А даже если что-то попадает в категории "несуществующего", это все равно лишь нарост на фундаментальном материальном бытии. Поскольку наше восприятие - это восприятие плотскими глазами, и воспринимаем мы материальные объекты.

    Даже обычные люди воспринимают духовный мир в значительно большей степени, чем принято считать. Даже в нынешнем нашем положении нам очень трудно найти слова и интеллектуальные формы, необходимые, чтобы двинуться немного за границу телесности. Например, будь наши чувства восприимчивы хотя бы к волнам энергии в более широком диапазоне, наш мир был бы уже совсем другим, намного менее жестким.

    Фараон, царь Египта, говорил: "Мир - мой, и я создал себя". Этот образ существующего - что я создал себя, и что мир принадлежит мне - представляет собой пример крайней наглости существа.
    Человек на другом уровне уже принимает, что его создал Кто-то. "Создать себя" подразумевает, что весь мир, все существующее есть продукт моей воли, и что у него есть свои собственные законы, не имеющие отношения к другим мирам. Эта извращенная картина действительности достаточно распространена и представляет собой продукт наших "плотских глаз", нашего физически ограниченного восприятия, нашей удаленности от источника света. Но при приближении к источнику картина эта теряет смысл и испаряется.

    Мы думаем о конкретном и материальном так, как будто это что-то абсолютное, в соответствии с нашим представлением, что бытие и небытие - это то же, что реальность и нереальность. На самом же деле бытие подразумевает независимость. А небытие - противоположное понятие. То, что мы видим материю как первичное качество реальности и приходит к появлению мира, который так далек от реальности и совершенно необоснованно зовется Бытием.

    Поэтому, когда мы говорим об уничтожении бытия, мы не предполагаем взять что-то существующее и разбить это вдребезги. Это скорее означает, что чем более сознательно я признаю реальные приоритеты, тем в большей степени исчезает Бытие.

    [​IMG]

    В ответ на вопрос об "Unio Mistica", совершенном мистическом исчезновении своего Я, можно сказать, что нам не дано достичь подобного в этом мире. В иудаизме такое состояние известно только в одном случае - в момент исполнения заповеди, мицвы. Есть и те, кто считает, что только в состоянии такого слияния с Высшим можно выполнить мицвот по-настоящему.
    Объяснение состоит в том, что мицва сама по себе - единство с Б-жественным. Бааль hа-Тания приводит пример человека, которого на мгновение обнимает царь. Тогда не важно, в какие одежды Он облечен - имеет значение только рука царя. Точно так же, когда я занят изучением Торы, то не имеют значения физические свойства книги. Важно, что сквозь нее приходит слово Б-га. А когда в мое сознание входит Тора, я объединяюсь с ней.

    Итак, в чем различие между величием и малостью в отношении человека? Это вопрос степени осознания происходящего в этот момент. Когда человек выполняет мицву, он так или иначе соединяется с Б-гом. Это всерьез ставит нас перед вопросом: в какой степени может человек перепрыгнуть через пропасть между человеком и Б-гом? Это аналогично вопросу, который слышит человек после смерти: хочет ли он Рая? Обычные, не великие люди, которые хотят Рая, - они, конечно, стремятся к Б-гу, но хотят оставаться от Него на безопасном расстоянии. Только великие готовы отказаться от Рая в стремлении поглотиться и исчезнуть в Б-ге. Самоисчезновение в Б-ге - это уничтожение даже высшего Я, и это кажется высшей степенью самоотречения.

    Но поскольку высшая степень единства дается Торой и мицвот, то, казалось бы, им принадлежит преимущество. Иначе говоря, это зависит от самого человека. Накладывая тфиллин человек связывает себя с Б-гом, независимо от того, насколько он понимает заповедь. Как сказал другой мудрец, вопрос о том, где тфиллин - на голове или в ней, - принадлежит к другой категории. Эти два уровня бытия взаимоисключающи. Так же как принимая мысль, что мир полностью пронизан Б-жественным, человек может прийти к мысли, что все остальное не нужно.

    Получается, что "уничтожение реальности" означает практически отказ от своей воли, от своего желания присвоить Его волю. Это означает, что желая чего-то (для себя), человек принуждает к этому высшую волю и тем самым разрушает смысл собственного существования. Уничтожая первичность желаемого, человек признает, что существует что-то более важное и ценное, а это превращает акт самоотречения в акт свободы воли и внутреннего выражения.

    То немногое, что мы можем сказать о Б-ге, обеспечивается тем, что часть нашего существа – часть Б-га, хотя другие части нас - творение Б-га. В исключительно узком промежутке между двумя этими фактами находится наша обязанность преодолеть нашу человеческую ограниченность. Каждое такое преодоление, каждое проявление в нас Б-жественного, каждая искорка того, что мы называем святостью, есть успех Б-га.

    Мы просто не видим того, что скрыто в этом нашем мире; что все в мире и за его пределами - лишь видимость, за которой стоит проявление Б-жественного света. Мы воспринимаем предметы как обладающие собственным отдельным существованием объекты. Они появляются и исчезают, что-то делают и впечатляют нас своей плотностью и реальностью. Короче говоря, наше чувство реальности отражает существование предметов, а не то, что мы видим Б-жественный свет. Присутствие этого света во всем вовсе не очевидно. Видимое нами - результат постоянных изменений Б-жественного света, который совлекает с себя одни формы и принимает другие, не обязательно духовные. Одна сторона здесь - это переход от духовного к материальному, от неограниченного к ограниченному. Но на самом деле явления существуют только постольку, поскольку они освещаются Божественным светом!

    Поэтому по-настоящему удивительно, как удается этому свету быть настолько скрытым, что я не просто не имею никакого понятия о его существовании: существование такого света представляется моему сознанию бессмысленным. Я вижу предметы, объекты, мир, но я не вижу во всем этом никакого Б-га. Можно даже сказать, что главная трудность для Святого, Благословен Он, - это всегда оставаться инкогнито, неузнанным. Так что когда Он появляется в мире, это должно происходить так, чтобы никто не знал, что это Он.

    Как это Ему удается? Как выходит, что мы не чувствуем излияния Его сущности, Его духовности? Я не чувствую, что предметы - это произведения постоянного творчества Б-га. Наоборот, я чувствую, что они - вещи в себе. Однако именно в этом сила Б-га, для которого возможно все - сжать и скрыть Свой свет до такой степени, чтобы сотворенные вещи не уничтожались, чтобы они оставались, хотя бы на наш взгляд, сами собой. Даже не касаясь темы свободной воли, которая есть дополнительное свойство, дарованное некоторым из творений, мы можем отнести себя к тем творениям, которые ощущают себя существующими, ощущают, что они - не Б-г. Суть тварности - в ощущении отдельности, в бытии самим собой. Его Хесед, - это чудо Его сокрытия и устранения.
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  13. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    [​IMG]

    Однажды царь Давид гулял вдоль реки и радовался тому, что так полон прославлениями Б-га.
    Выпрыгнула лягушка и сказала: я славлю Б-га более тебя!
    По этому поводу один мудрец, рабби Цадок hа-Коген, заметил: это не означает, что лягушка молится Б-гу больше, чем царь Давид, но поскольку у лягушки нет дурного побуждения и она следует только Б-жественной воле, то само ее существование есть песня, славящая Творца, и каждый квак выражает это.
    Так что лягушка действительно может сказать человеку, даже Давиду Псалмопевцу, что она славит Б-га больше
    него.

    Самоотречение перед лицом Б-га, отказ от своей отдельности - не теоретическая концепция, а практический принцип в хасидизме, особенно в направлении Хабад, В шутку рассказывают историю об одном хасиде. После
    вдохновенного урока по хасидизму он задумчиво бродил недалеко от замка польского аристократа. Часовой окрикнул его: "Кто идет? "
    Все еще под впечатлением выученного, хасид ответил: "Я иду".
    Когда же часовой захотел узнать, кто это "Я", хасид сказал: "Пустота и ничто идет".
    "Кто-кто" - переспросил озадаченный солдат. По этому поводу хасид подумал: "Похоже, этот
    парень признает, что что-то или кто-то остается; мое самоотрицание не было
    еще полным".
    И он ответил: "Никто не идет. О ничто и пустоте нельзя сказать, что оно идет".


    Б-жественное откровение доброты и щедрости сопровождается равным откровением Б-жественного ограничения и сокрытия. В этом случае не тьма (и не незнание) открывают Б-жественное или указывают на Него, а акт сокрытия - поскольку "Я Г-сподь, сокрывающий лик свой".

    Или еще, спрашивали: какая часть написанной буквы реальна: черные линии или белое пространство вокруг них? Что реально - то, что есть, или то, чего нет? Это не чисто логические или метафизические проблемы. Они связаны с нашей проблемой сущности мира. Что образует мир - тьма или свет, скрытие или откровение? Как говорили Мудрецы: Тора была дана черным огнем по белому огню, одно на фоне другого.

    Иногда форма буквы - это вопрос правильного пробела, иногда значение имеет цвет темноты как в случае резьбы, когда буква состоит из "чего-то чего нет" в смысле реального вещества и формы.

    Г-сподь есть Б-г (hавайя есть Элоким ). Сокрытие Б-га - не более чем сосуд или инструмент, содержащий свет в той или иной форме.

    Истина в том, что мы всегда находимся в состоянии исповеди и всегда просим Его стереть наши грехи, но не болью и страданиями, а - если Он найдет это возможным - прощением и милостью.

    Этот образ использует Рамбам для описания пророчества: пророчество похоже на человека, идущего в совершенной тьме, и вдруг, на мгновение, молния позволяет ему увидеть, где он находится. Если даже потом он остается во тьме, он по крайней мере сориентировался и знает, куда идти.

    Мир иной - это другой уровень бытия, а не другое место.

    Истина, что "нет никого, кроме Него",
    означает не только, что другая сила или другое божество не могут существовать, но и что не может быть никакой другой действительности.
     
  14. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Мы здесь подходим к тому, что можно назвать парадоксом Аризаля. Раз неограниченное должно быть за пределами всего, а священное не может быть ограничено ни в чем, само существование мира оказывается неразрешимой загадкой.
    И не важно, реален мир или существует только в воображении: даже воображаемый мир не может сочетаться с пониманием того, что Эйн Соф - за пределами всего. С этой точки зрения чем выше и могущественнее Б-г, тем более Он обязывает Себя, в каком-то смысле, быть особенно близким к
    известному нам миру. Существование материи, другой крайности Б-жественного сокрытия, возможно только благодаря дарующему бытие неограниченному.
    Существование мира, зависимого от неограниченного, требует как-то ограничить неограниченное; иначе говоря, раз нельзя сказать, что Эйн Соф как-то ограничен, можно предположить, что превышающий всякое постижение Эйн Соф - единственная основа для всего постижимого. Создание ограничения, то что
    зовется качеством Малхут, качеством Б-жественной концентрации, связано некоторым образом с Бесконечным Эйн Соф.

    Парадокс Б-га и существования мира может быть разрешен несколькими способами. Если ограничиться тезисом, что ограниченное - есть проявление Эйн Соф, можно сказать, что при творении мира никакого нового существования не появляется. Есть лишь игра Б-га с Самим собой, как сказано относительно Торы.

    Речь есть использование некоторых символов для передачи информации. Речь - не то же самое, что информация, что истина, что знание. Только в Б-ге объединены знающий, знание и знаемое. Наши слова, идеи и мысли зависят от ограниченного мира, возможности наших органов чувств и множество других
    факторов ограничивают их. За этими пределами мы не можем выразить почти ничего; в лучшем случае мы иногда можем осознать, что есть что-то, не выразимое словами.
    Способность понимать так же ограниченна, как способность уха слышать. Бывают мысли, которые мы не можем выразить, но можем воспринять эмоционально или интуитивно. Но соединение знающего и знаемого выходит за пределы даже такого интуитивного постижения.

    Многие из явлений, воспринимающихся с одной точки зрения как множество, с другой кажутся единством. Это относится к любому явлению, которое можно разделить на части - то есть практически ко всему, что нас окружает. Не то с единством знания и знающего; оно неразделимо. Когда человек что-то узнает, он включает в себя это и сам включается в это, ни с какой точки зрения знание и знающий не могут восприниматься раздельно. Один из учеников Бааль hа-Тания объяснил такое единение при помощи образа двух дождевых капель на оконном стекле. Когда они встречаются и сливаются, нельзя сказать - какая капля поглотила какую; они стали одной большей каплей, которую уже нельзя разделить, чтобы вернуться в исходное состояние. Так и со знаемым и знающим, содержащим и содержимым, конечным и бесконечным.

    Каждый день мы узнаем что-то новое, впитываем дополнительную информацию, дополнительные знания. Но это не просто складирование - это сложный процесс интеграции знаний. Знание влияет на знающего; знающий меняет то, что он узнает. Конечно, можно и забыть то, что знал, даже все, что знал, но оставленный знанием след не стирается. Это, кстати, объясняет, почему запрещено ставить в неудобное положение ученого, память которого ослабла со временем. Предполагается, что ранее изученное остается в виде тонкого, неискоренимого сияния.

    Можно предложить отрицательное определение: то, что я могу постичь, не Б-жественно. Это должно служить предостережением для целой категории людей, настолько подверженных самообману логики и здравого смысла, что им кажется, будто они насколько-то понимают Б-га. Ведь Б-г не может быть понят, всякое утверждение, что кто-то понял Его, может быть только ошибкой. Это все равно, что сказать, что достиг горизонта. Конечно, Танах рассказывает о Моше, Ишаягу и других пророках, но это иной род видения. Более того, то, что видел Моше, сделало его самым скромным из людей, но и он прямо говорил, что нельзя увидеть Б-га и остаться в живых.
    Когда мы говорим о Б-жественном знании, то речь не идет о том, что Б-г знает больше или меньше. Оно включает все, потому что Б-г вездесущ, нет времени или места, в котором Его бы не было. Он присутствует во всем существовании.

    Можно спросить: зачем вообще говорить о Б-жественном знании? Ответ связан - конкретно в этом контексте - с проблемой Б-жественного Провидения и с Нижним единством. Хотя с точки зрения бесконечности мир не имеет реальности, с точки зрения Нижнего единства и мира Б-г тесно связан с каждой частицей бытия. Так мы приходим к мысли о единстве знающего, знания и знаемого, которую разделяет даже Рамбам. Каббала не ограничивает это единство сфирой Даат (Знание); скорее это единство охватывает все качества.
    Это касается не только Б-жественного знания, знания, принадлежащего только Б-гу, но чего-то, что касается всего сущего. Существование полно Б-жественного бытия. Поэтому Б-г знает все тайны - не потому, что Б-г отрицает существование тайн, а потому, что наши тайны - часть нас, а Он присутствует в нас, в нашем бытии. Так что в этой идее выражается не универсальность знания, а универсальность бытия, присутствия Б-га во всем, так что ничто не может быть отдельно от Него. Б-г и мир, который мы знаем, - не пара. Они одно. Они неотделимы.
    Короче, Б-г знает мир и верхним знанием, для которого "нет ничего, кроме Него", и нижним знанием Б-жественного единства, в котором все наполнено Ним. Таким образом, он знает все.

    Из истории известно, что до распространения некоторых идей, например идеи нации, люди не чувствовали ничего подобного. Многие такие идеи, привнесенные в жизнь людей извне, становятся не отделимой частью личности. Единственное знание, в котором человек может быть уверен, - это знание себя. Просто знание себя, хотя бы оно и было затуманено образом, спроецированным
    миром.
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  15. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Каббалисты чувствовали, что Б-жественное единство действительно для всех десяти сфирот. То есть: Он есть Хесед (Милость, Доброта) как качество. Он есть Тот, кто оказывает Хесед, и Он есть объект Хесед. Он есть Тиферет (Красота), Тот, Кто ее создал, и Тот, Кого она радует, и так далее.

    Б-г есть все стороны Б-жественного проявления, ничто в откровении не является вне Его. Он во всем и все в Нем. Это - то, что называется Нижним единством, существующим внизу, в мире. Верхнее единство, определяемое словами "нет ничего кроме Него", - это уничтожение всякой реальности, прямая противоположность утверждающей направленности единства Нижнего.

    Все сказанное только что представляет собой одно из основных расхождений между хасидами и Рамбамом. Многие мыслители, современники Бааль hа-Тания, были склонны говорить о промежутке между Б-гом и миром, как будто Б-жественное должно в какой-то мере уйти из мира, чтобы Творение могло состояться. Б-г был для них где-то, высоко и далеко. Хасиды видели в таком подходе ограничение Б-га. Неважно, где ты запираешь Его - вверху или внизу, внутри или снаружи; быть не везде - для Него ограничение. В этом споре, который Бааль hа-Тания ведет в седьмой главе Шаар hа-Йехуд ве-га Эмуна, сознательно использованы слова из Тринадцати принципов веры Маймонида. Потому что спор, конечно, не с неверующими. Спор ведется с верящими в Б-жественное Провидение евреями.
    Поскольку Б-г знает все, и ничего невозможно прибавить к Его знанию, нижний мир соединяется Высшим знанием, с высшими сферами и не отделен от них. Нет, как думают многие, различия между миром и Б-гом, существующим где-то вне, в потустороннем, трансцендентном. Б-г здесь, поскольку Его знание и Его бытие едины. С человеком это, конечно, не так, он может быть в одном месте, а думать о другом. Но для Б-жественного нет дистанции, нет промежутка между осознанием и существованием.

    Б-г, таким образом, и направляет и наполняет Собой миры, Он и трансцендентен, и имманентен. Четыре элемента - земля, воздух, огонь и вода - и все, что они символизируют, объединяют - только в Нем. Б-г - основа реальности мира; Он Сам присутствует в каждой частичке, от огромной до самой маленькой, и Он их объединяет. Как реальность Б-га, Его знание и Его творчество - едины, так же как и Его Провидение. Его всевидящее участие во всех деталях бытия, наполняющее их бесконечностью и трансцендентностью.

    Тем не менее Б-г - источник, Творец всего человеческого опыта. Что-то от Его бытия присутствует во всем, что думает и делает человек.

    Если бы душа была свободна от тела настолько, что ни боль, ни наслаждение не задевали бы ее, человек был бы намного ближе к Б-жественному. Как солнечный свет, который падает на безобразное и на прекрасное, на грязное и на чистое, и все же не становится ни безобразным, ни грязным.
    Отношение здесь одностороннее: Земля получает свет от Солнца и не влияет на Него. Истина в том, что Б-г дает, но не получает; Он оказывает влияние, но не подвержен ему; действует, но на Него не действует ничто.

    Рамбама о непостижимости Б-га, в том, что Он - Знающий, Знание и Знаемое.

    Поскольку смысл зависит от контекста, от того, как сказано нечто, сказанное Бааль-Шем-Товом имеет смысл, отличный от смысла тех же слов, сказанных другими людьми и по другому поводу.

    А в жизни должны быть падения, особенно, когда есть прогресс, потому что в движении с уровни на уровень человек нередко теряет равновесие, будучи не в состоянии быть на двух уровнях сразу. Опасность такого падения при переходе с одного уровня на другой в том, что человек может не найти потом вновь своего пути. Смысл слов "семь раз упадет цадик и снова встанет" в том, что быть цадиким - рискованное дело, чреватое катастрофой. Обычный, несвятой человек упадет сравнительно невысоко, поскольку движется более или менее ровным курсом без особых проблем. А цадик, постоянно ощущает боль души и разума, сердечную муку, которая есть часть его святости. С этим связаны многие рассказы о Ноахе [Ное] и Аврааме, каждый из которых был цадиком своего поколения. Идея многих из этих рассказов в том, что на другом этапе своей вечной жизни, в другом поколении, святой мог быть чем-то совсем другим, например законченным злодеем. Опасности при переходе со стадии на стадию настолько велики, что он неизбежно будет падать время от времени.

    Он постоянно творит мир Своей речью. И единственный, кто может Ему ответить, - это человек. Все другие творения - просто продукты Б-жественного речения. Только человек может ответить Творцу.
    Мир творится в каждую минуту. Это делает возможным для человека творить себя, поскольку то, что было две минуты назад, - было другим миром. Теперь возник новый мир, новые люди, новые ситуации, и возможно заново создать собственный мир.

    Оптимизм этой мысли близок к другой - что человек не борется всю жизнь с выбором между добром и злом. На каждом стыке, на каждом выборе он борется всего одно мгновение. Решение - всегда сейчас, в это самое мгновение. И может быть, больше никогда не повторится именно такой момент борьбы и выбора, когда я творю мир. Каждый момент уникален. И когда мир, сотворенный таким образом, открывается, он становится частью бесконечной реальности множественных миров.
    Короче, человека всегда спрашивают: "Что делаешь ты в эту минуту?" В этом именно смысле Б-г творит мир, и человек - единственный, кто может Ему ответить. Все другие создания - просто часть Б-жественной речи, а человеку дана возможность самостоятельного ответа.

    [​IMG]
     
  16. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Фантастическая каббала и ее роль в истории русского оккультизма
    Полностью - тут:
    http://magazines.russ.ru/continent/2001/107/apt.html
    Марина Аптекман
    ФАНТАСТИЧЕСКАЯ КАББАЛА И ЕЕ РОЛЬ
    В ИСТОРИИ РУССКОГО ОККУЛЬТИЗМА:

    Главная идея Каббалы – это идея, что Бог есть по сути ни что иное как сгусток бесконечного света (на иврите зохар). Идея эта питает главную теорию Каббалы – теорию создания мира через свет. Бог создал мир потоком своей собственной энергии, льющейся на землю в виде бесконечного Божьего света.

    "Зохар" говорит, что до падения Адам не был человеком в земном понимании этого слова и выглядел как стеклянный сосуд, наполненный Божьим светом. В момент падения сосуд разбился, и кусочки его разлетелись по всему миру Главная задача каббалистического учения – через молитву и праведную жизнь вернуть душу мистика в ее небесную обитель, в цельность первозданного человеческого образа, то есть собрать в своей душе как можно больше потерянных осколков, хранящих Божий свет первозданного сосуда.
    Каббала утверждает, что молитва чрезвычайно важна для мистической практики, потому что Божий свет Зохар всегда демонстрирует себя в нашем мире через Божье слово –Логос,: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог"..
    Папюс через несколько дней после возвращения в Париж в частном разговоре охарактеризовал историю с заклинанием следующим образом: "Эти люди сумасшедшие. Они верят в любую мистическую ерунду. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что эта страна обречена".

    Папюс широко выступал с лекциями. Но главным проповедником его идей в России стал не он сам, а рижанин Григорий Оттонович Мёбес, писавший под псевдонимом ГОМ.
     
  17. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Хазары - Плетнева

    Полностью - тут:
    http://www.russiancity.ru/ybooks/y1.htm

    Хазария сыграла большую роль в истории восточноевропейских стран — она явилась щитом, заслонившим их от арабов, щитом, выдержавшим атаки непобедимых арабских армий, возглавляемых полководцами, перед именами которых трепетали другие народы. Значительна роль каганата и для Византии. Войны с хазарами постоянно оттягивали большие силы арабов от границ империи. Все годы, пока шла война Хазарии и халифата, Византия имела некоторый военный перевес над арабами. Несомненно и то, что империя не раз инспирировала набеги хазар на северные провинции халифата. Для этого использовались самые разнообразные средства. Византийский двор всячески льстил кагану и «ласкал» его. Так, император Лев Исавр в 732 г. женил даже своего сына Константина на сестре кагана. Звали девушку Чичак, что означало «цветок». В крещении она известна как императрица Ирина, а ее сын Лев, царствовавший в 775— 780 гг., получил прозвище Хазар. {42}

    ***

    Таким образом, экономической базой каганата являлись развитое земледельческо-скотоводческое хозяйство, повсеместно развитые ремесла, широкая внутренняя торговля, в которой экспорт и импорт играли по существу почти равную роль, наконец, пошлины и дани, взимавшиеся с торговых караванов, проходивших по землям каганата, и с соседних, более слабых народов.

    Разносторонней и развитой экономике вполне соответствовали общественные отношения, установившиеся в каганате в тот период. Мы уже говорили, что общество разделилось на классы. Наверху сложной иерархической лестницы стояла родовая аристократия. Сложной эта лестница была потому, что по ней распределялись князья разноэтничных родов и орд. Если в XIII в. монгольские ханы, придя в южнорусские степи, прежде всего уничтожили всю половецкую (команскую) аристократию и сами стали единственной знатью в половецкой степи, то хазары, наоборот, сохранили всю правящую верхушку побежденных народов, болгар и алан, связав ее с собой вассалитетом. По существу алано-болгарские аристократы ничего не потеряли, войдя в Хазарский каганат.

    В городах, кроме тудунов, о которых уже упоминалось, правили еще и судьи. Причем судей было много, и судили они по разным законам: христиан — по-христианскому, мусульман и иудеев — по Корану и Торе, язычников — по «обычному» праву, т. е. по законам общины.

    Как уже говорилось, каждую группу населения, объединенную одной верой, судил соответствующий судья. Мало того, в Итиле, Семендере и других городах строились и функционировали церкви, синагоги, мечети с медресе, а в окрестностях люди собирались на языческие камлания вокруг священных деревьев. Однако обстановка в государстве уже к концу VIII в. сложилась так, что появилась настоятельная потребность во всеобщей государственной религии.

    ***

    Очень быстро тем не менее культы перестали соответствовать тем общественным отношениям, которые установились в этих государствах. Они были заменены в Болгарии и на Руси классовой религией — христианством.
    Христиане в Хазарии получили единую церковную организацию, но полной победе этой религии мешало то обстоятельство, что народные массы в каганате были весьма привержены мировоззрению предков — язычеству, о чем свидетельствует абсолютное господство языческих погребальных обрядов, а также и то, что сами правители никак не могли, видимо, остановиться на какой-либо определенной религии: то они принимали иудейство, то поспешно обращались в мусульманство.
    Возможно, что временами, отдавая своих дочерей и сестер замуж за византийских императоров, роднясь с христианнейшим государем, они и сами начинали склоняться к христианству. Однако стоило хазарскому правительству проявить малейшую слабость по отношению к империи, как византийцы старались закрепить свое положение в каганате, а главное — отторгнуть от Хазарии {59} Крым и Боспор.

    Мы уже говорили о тех трагических событиях, при которых униженный каган принял мусульманство. Религия основного врага и обидчика — халифата — вряд ли имела шансы стать популярной в каганате, хотя в городах жили мусульманские купцы, ремесленники и воины (гвардейцы-лариссии).

    Итак, несоответствие общественно-экономического строя и языческого культа Тенгри-хана, враждебные отношения с христианскими и мусульманскими соседями и, наконец, знакомство правящей верхушки каганата с иудейством, в которое обращались Булан и его окружение еще в первой половине VIII в., привели хазарское правительство в начале IX в. к серьезному политическому шагу — официальному принятию, иудейской религии. {60}

    Вновь прибывающие евреи, гонимые в христианских и в мусульманских странах, быстро заселили целые кварталы хазарских городов, особенно крымских. Большое количество их осело и в Итиле. Они плотным кольцом окружили трон Обадии. Иосиф писал, что после многочисленных войн, которые вели, очевидно, дети и внуки Булана, «воцарился из сыновей его сыновей царь по имени Обадья. Он поправил царство и утвердил веру надлежащим образом и по правилу. Он выстроил дома собрания (синагоги.— С. П.) и дома учения и собрал мудрецов израильских, дал им серебро и золото, и они объяснили ему 24 книги священного писания, Мишну, Талмуд и сборники праздничных молитв» 2.

    ***

    Вполне допустимо, что каган Обадия, обращаясь в иудаизм, стремился не только к противопоставлению своего государства двум великим державам (империи и халифату), но и к ослаблению языческих пут сакрализации, что {61} дало бы ему реальную возможность бороться за власть в собственном государстве.

    Вероятно, именно поэтому Иосиф и написал, что Обадия «поправил царство», т. е., по его мнению, несколько отрегулировал отношения кагана со своими подданными.
    На деле же все обстояло иначе. Еврейские проповедники с большим трудом обосновали иудейское происхождение кагана и его окружения, поскольку, согласно догмам иудаизма — узкой, сугубо национальной религии, иноплеменники не могут быть истинными иудеями, но они не смогли сделать этого для всех народов, входивших в состав Хазарского каганата. Следовательно, новая религия не объединила, а, наоборот, разъединила и без того непрочное государственное образование, возглавленное хазарами. Принятие иудаизма каганом, царем и всей итильской знатью оторвало их от остальной хазарской аристократии, жившей в дальних провинциях, мало связанных со столицей, пользовавшейся весьма значительным влиянием в своих кочевьях и аилах, где она играла роль родовых старейшин. Между итильской и провинциальной аристократией началась борьба за власть и влияние в каганате. Провинциалы и все, кто не принял иудейской религии, в том числе христиане и мусульмане, объединились против правительства. Возникла своеобразная хазарская фронда. Вот что написал о ней спустя 100 лет Константин Порфирородный: «Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междоусобная война, первая власть одержала верх, и одни из восставших были перебиты, другие убежали и поселились с турками (венграми. — С. П.) в нынешней печенежской земле, заключили взаимную дружбу и получили название кабаров» 3.
    Борьба шла беспощадная, в ней гибли не только «фрондеры», но и виднейшие представители иудейской знати. В числе последних были, очевидно, сам Обадия и два его сына: Езекия и Манассия. Только этим можно объяснить тот факт, что после Манассии за неимением прямых наследников власть взял в руки Ханукка — брат Обадии.
    Междоусобица страшно ослабила государство в целом

    ***

    Постоянная провокационная деятельность Византии привела к организации гонений на всех христиан в каганате, считавшихся, видимо, потенциальными союзниками Византии. В связи с усложнившейся обстановкой в 860 г. к кагану была послана особая христианская миссия, возглавленная знаменитым Константином (Кириллом) — создателем славянской письменности. В «Житии Константина» говорится, что его миссия явилась ответом на посольство от хазар, попросивших прислать к ним проповедника, который смог бы переспорить в диспуте о вере иудеев и мусульман. В случае победы христианского посла хазары обещали якобы перейти в христианство. Константин начал свой путь в Хазарию из Крыма, там он обратил язычников в христианство и, как и его далекий предшественник епископ Исраил, проповедовавший у савир, прежде всего приказал срубить дуб, которому поклонялось обращенное население. После этого он направился в центральные области Хазарии в принял участие {67} в запрограммированном диспуте. Хотя в житии и написано, что Константин победил раввина и кадия, каган почему-то не переменил религии. В арабских источниках и в письме Иосифа подробно рассказывается об этом споре. Хитрый раввин сумел стравить своих противников, поставить их в невыгодное положение и тем самым победить обоих, убедив кагана в истинности и благородстве своей религии. Константин вернулся домой ни с чем.

    Хазарские правители стали значительно нетерпимее относиться не только к христианам, но и к мусульманам, населявшим все восточные и южные хазарские города. Обозленный враждебными акциями мусульман по отношению к иудеям, хазарский каган, услышав, что мусульмане осмелились разрушить синагогу, приказал снести минарет в Итиле и казнить муэдзинов. При этом он сказал: «Если бы, право же, я не боялся, что в странах ислама не останется ни одной неразрушенной синагоги, я обязательно разрушил бы и мечеть» 8. От восхищавшей современников необычайной веротерпимости хазарского правительства ничего не осталось. Но чем догматичнее становилась религия кагана, чем крепче смыкалось вокруг него кольцо раввинов, тем стремительнее терял он власть не только над данниками и вассальными государствами, но и над своими подданными.

    Большое государственное образование с прочной экономической базой, яркой культурой, сильной центральной властью, сумевшей сплотить вокруг себя разноэтничные народные массы, развалилось. От него осталось маленькое паразитическое ханство, тормозившее развитие экономики в соседних странах, мешавшее их торговле с Востоком. Достаточно было сильного толчка, чтобы оно исчезло с лица земли.

    Отправляясь в поход на Хазарию, Святослав стремился отвоевать у Волжской Болгарии и каганата путь на Восток — по Волге и Каспию. Однако он не сумел удержать свои завоевания, увлекшись войнами на Балканах.
    Поход Святослава, нарушивший все торговые пути Хазарии и разоривший ее города, оказался для каганата роковым. Тяжесть удара усугублялась еще тем, что Святослав, судя по некоторым источникам (например, Ибн-Мисхавейху), привлек к войне с хазарами гузов. После того как дружина Святослава разбила и рассеяла армию кагана, гузы, видимо, совершенно беспрепятственно в течение нескольких лет грабили и разоряли беззащитные хазарские земли.

    О том, что какая-то часть хазар все же осталась в Крыму и продолжала придерживаться иудейской религии, свидетельствуют документы, в которых упоминаются мессианские движения среди крымских хазарских иудеев XII в., да еще тот факт, что в Италии XI—XVI вв. Крым назывался Хазарией или Газарией. {77}

    [​IMG]

    ХРОНОЛОГИЯ

    370 г. Разгром гуннами алан в Нижнем Подонье.
    371 г. Захват гуннами Северного Причерноморья.
    488—531 гг. Правление персидского шаха Кавада I.
    515—516 гг. Нападение гунно-савир на Армению.
    540 г. Нападение савир на Закавказье.
    552 г. Образование Западнотюркского каганата во главе с каганом Тумынем; нападение савир-хазар на Албанию.
    555—567 гг. Борьба Тюркского каганата с эфталитами.
    562 г. Разгром савир-хазар Хосроем Ануширваном.
    567—571 гг. Покорение Тюркским каганатом хазар и болгар.
    576 г. Начало войны между Византией и Тюркским каганатом.
    581—593 гг. Междоусобица в Тюркском каганате.
    582—602. гг. Правление византийского императора Маврикия.
    610—641 гг. Правление византийского императора Ираклия.
    626 г. Заключение союза между Ираклием и каганом тюрок, вторжение тюркско-хазарских войск в Закавказье.
    627 г. Осада Тбилиси тюрками и византийцами.
    628 г. Взятие Тбилиси и покорение Албании.
    630—634 гг. Междоусобица в Тюркском каганате.
    632 г. Образование Великой Болгарии.
    650 г. Образование Хазарского каганата. (примерная дата)
    652 г. Признание арабской власти закавказскими странами.
    653—654 гг. Первый поход арабов в Хазарию, разгром арабского войска. {78}
    655 г. Захват хазарами части Крыма.
    657—659 гг. Гибель Западнотюркского каганата.
    660 г. (пример- Перекочевка орды хана Аспаруха на Дунай.
    ная дата)
    682 г. Посольство епископа Исраила из Албании к савирам.
    684 г. Нашествие хазар на Закавказье.
    695 г. Свержение с престола Юстиниана II и ссылка его в Херсон.
    705—711 гг. Правление византийского императора Юстиниана II.
    711г. Казнь Юстиниана II, набег хазар на Закавказье.
    713 г. Взятие арабским полководцем Масламой Дербента и вторжение его войск в глубь Хазарии.
    717—741 гг. Правление византийского императора Льва Исавра.
    721 г. Поход Джерраха на Хазарию, взятие Беленджера.
    723—724 гг. Походы Джерраха на алан.
    730 г. Принятие каганом Буланом иудейской религии.
    730—731 гг. Набег хазар на Албанию, взятие Ардебиля, разгром арабского войска Джерраха.
    732 г. Брак Константина Копронима — византийского царевича — с сестрой кагана
    Чичак (Ириной).
    732 г. Поход Мервана на Дербент и Беленджер («грязный»).
    735 г. Поход Мервана в Хазарию, разгром хазарской армии.
    737 г. Принятие каганом мусульманской религии.
    740—775 гг. Правление византийского императора Константина Копронима.
    786—809 гг. Правление багдадского халифа Харун-ар-Рашида.
    787—791 гг. Восстание Иоанна Готского в Крыму.
    799—809 гг. Реформы кагана Обадии, официальное принятие иудейской религии.
    810—820 гг. Восстание кабаров в каганате («фронда»).
    822—836 гг. Вторжение венгров в Причерноморье.
    829—842 гг. Правление византийского императора Феофила.
    834 г. Построение Саркела.
    860— 862 гг. Путешествие Константина (Кирилла) в Хазарию.
    883—885 гг. Присоединение древлян, северян и радимичей к Руси.
    889 г. Вторжение печенегов в южнорусские степи. {79}
    890 г. Провозглашение Арпада князем венгров.
    894 г. Поход венгров на Дунай.
    895 г. Разгром венгров печенегами, уход венгров из Ателькузу.
    909 г. Взятие русами острова Абесгуна (на Каспийском море).
    912—961 гг. Правление Абдаррахмана III.
    913 г. Нападение на хазар печенегов, гузов и асиев (алан).
    913 г. Поход Руси на Каспийское побережье.
    915 г. Первое появление печенегов на Руси и мир их с князем Игорем.
    922 г. Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу.
    932 г. Война хазар с аланами, победа хазар.
    943—944 гг. Поход Руси на Берда.
    954—961 гг. Переписка Хасдая Ибн-Шафрута с каганом Иосифом.
    965 г. Поход Святослава Игоревича на хазар, взятие Итиля и Саркела.
    966 г. Присоединение к Руси вятичей.
    977—985 гг. Покорение Итиля Хорезмом, обращение хазар в мусульманство.
    981—982 гг. Поход князя Владимира Святославича на вятичей.
    985 г. Поход Владимира на Волжскую Болгарию и хазар.
    1079 г. Взятие в плен хазарами князя Олега Святославича Тмутараканского и отправление его в Византию.
    1083 г. Возвращение Олега в Тмутаракань и расправа его с хазарами.
     
    Последнее редактирование: 31 июл 2022
  18. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Агнон - Три рассказа про чудесное

    http://www.e-reading.org.ua/book.php?book=676

    [​IMG]

    Агнон - Три рассказа про чудесное
    (из примечаний)

    Фольклорно-мифологический, легендарный элемент не нуждается в оправданиях от таких "современных"
    обвинений; если Иван-царевич разрубает Кощея, еще не резон звонить в милицию. Отталкивание от иностранцев - очень популярный фольклорный мотив, конечно присущий не только народу Израиля. В.Я. Пропп в книге "Русский героический эпос" пишет: "Для эпоса все, что не русское, - это "поганое" и
    "неверное". В былине об Иване Годиновиче герой говорит: не хочу жениться на святой Руси, я хочу жениться в проклятой Литве, так в той ли хочу жениться в Неверии. Конечно, такая жена-иностранка оказывается змеей подколодной, и герой губит ее: отрубает ей руки, ноги, губы и оставляет помирать в степи. Белинский ужасался изысканной жестокости, методичности и холодности этой казни. "Но, - пишет Пропп, - эта жестокость становится понятной, если принять во внимание, что в лице иноземки жены осуждается не столько сама коварная героиня, сколько та "поганая нечисть", к которой она относится, а
    вместе с тем - и всякая попытка русского героя жениться на иноземке. Женитьба на иноземке решительно, жестоко и навсегда клеймится позором" - эти слова Пропп написал, когда еще был в силе сталинский указ, запрещавший браки с иностранками, так что древняя народная нелюбовь к иноземцам не совсем канула в былое и в этом веке.

    Суббота раз пожаловалась Господу, что все дни ходят попарно - воскресенье с понедельником, вторник со средой, четверг с пятницей, лишь у нее нет пары, и Господь сказал ей: Израиль - твой суженый (Бытие раба 11:8) Эфиопские евреи-фалаши говорят: заступница христиан - Мария, наша заступница -
    Суббота.

    Хасидизм был основан Бештом, р. Израилем Баал Шем Товом, который был так похож на Иисуса, как только, может быть, Саббатай Цви был похож на него. Душа Бешта, учит хасидизм, - это искорка души Мессии, нет чудес, что не приписывали бы ему, и книга о нем - "Благовестие о Беште" - напоминает другое "Благовестие".

    ***

    Сам Бешт, видимо, ощущал связь со своим ужасным предшественником - он пытался молитвами спасти душу Саббатая Цви, как Саббатай Цви пытался спасти душу Иисуса и считал себя перевоплощением бар Кохвы. Бешт, говорит хасидская легенда, искал ключ к дверям, заграждающим путь Мессии, но оказалось, что ключ хранился у Сатаны, и сколько Бешт ни просил последнего, так и не отдал ключ Лукавый. Про его учеников рассказывают, что и они мерились силой с Сатаной и проверяли, докуда можно дойти по пути Сатаны, чтоб еще можно было вернуться. Как и Иисус из Назарета, Бешт не хотел распространять свое учение среди иноверцев, и прозелитический заряд хасидизма оказался целиком обращенным внутрь
    Удивительно, что они все же остались иудеями - видимо, потому, что они все же продолжали соблюдать Закон. В этом их отличие и от христиан, и от саббатианцев, и от франкистов, сходство же видно во всем: "Бешт дружил с пастухами, разбойниками, ворами и лиходеями", - пишет хасид, напоминая нам о том, что дружил с "рыбаками, мытарями, падшими женщинами и разбойниками" (в отличие от христиан и хасидов франкисты верили в искупительную силу греха).

    когда сыновья Иакова решили погубить Иосифа, Рувим (Реувен) уговорил братьев бросить сына Рахили в яму, а не убить. Затем мимо проходил караван измаильтян, и те вытащили Иосифа и продали его в Египет
    (Бытие 37). Здесь, казалось бы, два спасения: одно - от немедленной смерти, когда Иосифа бросили в яму, вместо того чтобы убить на месте, а другое - от смерти неминуемой, которая ждала бы его в яме, полной змей и скорпионов. Однако в повествовании лишь один раз (ст.21) употребляется слово "избавление" - по отношению к спасению от меча. Дело в том, говорит толкователь, что предпочтительнее яма со змеями и скорпионами в Земле Израиля, чем пост премьера на чужбине в Египте, поэтому второе спасение
    Иосифа не было настоящим избавлением - ведь оно привело его к смерти в чужой земле. А поскольку получена нами Земля Израиля от Бога, она полна и святости не меньше, чем старшая ее сестра - Тора. Даже две святости есть в Земле Израиля: одна - от Божия Присутствия, а другая - от Израиля. И земля эта посвящена Богу, и лишь здесь дается пророческий дар. Даже Храм потому и был построен в уделе колена Вениаминова, что Вениамин - единственный из сыновей Иакова - родился в Стране Израиля. И даже ханаанской рабыне в Стране Израиля суждено царствие Грядущее, и горстка мужей в Стране Израиля милее Господу, чем целый Синедрион вне ее.

    ***

    ...А те отвечали им: с тех пор, как разрушен Храм, нет святости в Стране Израиля, Божия Присутствия нет, и у Бога ничего, кроме Закона, не осталось. Когда речь идет в молитвах о Стране Израиля и о Иерусалиме, имеются в виду не пустынная страна меж Азией и Африкой и не маленький пыльный город, но идеал, состояние души, предчувствие пришествия Мессии. Ведь знаменитую молитву "В будущем году в Иерусалиме" следует произносить и в Иерусалиме, потому что речь в этой молитве идет о пришествии Мессии. Поэтому ясно, что Страна Израиля - лишь идеал, а не вещность.
    Так ли это на самом деле? В чем заключалась и заключается роль Страны Израиля для народа Израиля, да и была ли такая роль? Еврейский народ распространился так широко, что невольно задумываешься - при чем тут, собственно, Земля Израиля? Авраам - праотец наш - пришел сюда из Месопотамии, походил, ушел в Египет, затем вернулся. Его внук Иаков-Израиль провел юность в Месопотамии, дни свои окончил в Египте. Можно сказать, что рассеяние присуще еврейскому народу с самого начала. Даже в золотые дни
    Второго Храма большинство еврейского народа жило за пределами Страны Израиля. Почему же далась праотцам нашим Земля Израиля, почему именно она стала родиной слишком большого для ее народа?

    Несмотря на все различие между луной Вавилона и солнцем Египта, сходство было разительным - это были две высокоцивилизованные тирании и деспотии, где не было места свободному духу.
    Вот оно, главное достоинство Страны Израиля в глазах наших праотцев:
    это была страна свободы, потому что в ней вода не текла в реках и каналах, но падала дождем с неба. Евреи действительно были рабами в Египте - но все египтяне были рабами. Закон Моисея - Тора - зачастую обвиняется в отсталости и устарелости - но обвинители забывают, что Тора была консервативным законом
    уже в дни Моисея. Авраам, а за ним - Моисей смотрели назад, а не вперед. Они не хотели создать развитое общество с сильной центральной властью, тюрьмами и налогами, хоть эти институции и были им хорошо известны. Закон Торы - это закон функционирования без общества, без государства и без принудительного
    аппарата.
    Существует точка зрения, по которой первые евреи - "хабиру" Ханаана - были не этнической, а социальной группой - беглецами от цивилизации, искавшими свободу. Они поняли, что государство со временем становится настолько исправно функционирующим, что жизнь в нем делается невозможной. Этот антицивилизационный настрой остался в еврейских генах.

    по сказанному в Талмуде, в трактате "Пасхи": "А невежде и мяса есть не положено".
     
  19. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    —— добавлено: 3 июн 2013 в 11:45 ——
    "Мужчина и женщина" - Гедали Спинадель

    q - выписки
    (в сети этого нет, так как автор инет особо не жалует)


    Есть есть и еще один аспект: двум царям, в самом деле, может быть негоже в одной короне, но кто сказал, что вы – цари? Тут – явная проблема с неадекватной оценкой. Ни он, ни она – не цари, а лишь слуги Царя, и тогда женщина не принижается перед мужчиной, как таковым, а лишь перед волей Истинного Царя. – Р.С.

    Приведем некоторые комментарии Гаона из Вильно к происшедшему в Саду, хотя не все они прямо касаются разбираемой нами темы различия мужчины и женщины, однако многое раскрывают в понимании человека, Адама:
    Эц ахаим, Древо Жизни: – абсолютно хорошее, полезное, совершенно во всех отношениях, илана – вся плохая, и нет в ней ничего хорошего, а в Древе познания добра и зла есть и то и другое.
    Древо Жизни – это хохма и бина, чтобы умудриться и понимать – это несет вечную жизнь. И нет в нем сатана и зла.

    Конечно, женщина может отказаться от своей возвышенной роли плодиться, размножаться, заселять землю и воспитывать детей в скромности и святости для служения Святому. А вместо этого устремиться к славе, красоте, познанию природы, особой самостоятельности, потому что суть слова кадош – кадеш значит «отделяться», но отделение – посвящение может быть для хорошей или плохой цели. Поэтому из этого корня образуется слово кдуша – святость и кдеша – проститутка в языческом святилище. Потенциал этого содержится в самой букве куф, которая может читаться как коф – обезьяна, которая не удовлетворяется тем, что она есть, а все время и всеми способами хочет стать или казаться чем-то иным.

    Хотя финансами (ибо это общий план, основа) полностью распоряжается он, согласно закону «что приобрела жена – то приобрел ее муж», но устройство дома и быта, житейские вопросы определяет она. Мудрецы называли жену байт – «дом». Без жены мужчина бездомен, а ее задача быть домом мужчины, создать дом, в котором будет пребывать Шхина – Присутствие Всевышнего, ощущаться Свет Его Присутствия.

    Как говорят мудрецы, женщина тверже (упрямее) мужчины, ибо создана из кости (его ребра), а он из праха земли.

    Умные жены относятся к мужу как к царю,
    учат мудрецы мужа: «Люби жену как себя и уважай больше себя».

    ***

    Адам אדם
    Иш – половина человека, и его задача стать целым. Созданный из Адама, он, как учат, тоже высок. Да и буквы этого слова в обратном порядке можно прочесть как си – вершина.
    Гевер – человек, который борется и преодолевает свои влечения и страсти ради высшего в себе, Образа Бога, ради исполнения Его воли. Как говорят мудрецы: Кто гибор? – Тот, кто подчиняет свой йецер
    Энош – слабый человек (на современном языке холе ануш, то же слово с иной огласовкой – больной без шансов на выздоровление). Когда-то персонаж Торы с этим именем первым начал поклоняться отдельным силам, создавать себе кумиров из исполнителей воли Творца. Но в основе любого идолопоклонства – потворство своим желаниям, значит, и многоплановая зависимость от различных сил, а в корне – поклонение себе. Вот и начинается это имя с букв слова ани, или анохи – я, эго. С этим словом связано и слово иша – женщина, нашим – женщины, ибо они слабые.

    Что значит здесь слово меод-еха? Комментаторы приводят два основных значения: «всем – что твое, что тебе принадлежит» (всем имуществом твоим), и «изо всех сил».
    Напрашивается еще вариант – «всей своей человечностью», всем, что в тебе есть Адам, человек. Это завершение – в этом суть. Но что есть Адам?
    Два классических перуша (объяснения) дают нам понять, что такое человек вообще и как он должен любить – ОЧЕНЬ. Очень – одно из главных свойств человека. Если он перестает быть «очень», перестает стараться изо всех сил, всем сердцем и всей душой, всем сознанием – он перестает по-настоящему любить и быть настоящим человеком. Поэтому первое качество в становлении человека– это зризут, расторопность, стремление выполнить мицву сразу. Постоянное и постоянно наращиваемое сознательное усилие вырывает его из материальной природы, делает Человеком. По усилиям, учит традиция, и награда. Не согласно достижениям, которые зависят от условий. Условия – способности человека и возможности их реализовать – от Бога. Поэтому награда только за усилия.

    Замена א, алеф на ע, айн (70) дает слово эд (עד) – свидетель. Это уникальное качество человека – свидетеля о Творце перед всем Творением

    констатируя реальность, Мишна учит, что жену берут тремя способами – с помощью договора, денег или интимных отношений – и традиция говорит о позоре третьего способа без двух первых.
     
  20. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Вот что говорит каббалист XIII века Азриель Геройский: "Возможно, вас спросят: "Как Бог из небытия сделал бытие? Неужели нет огромной разницы между бытием и небытием?" Ответ на это таков: "Бытие присутствует в небытии, выражаясь в форме небытия, а небытие присутствует в бытии, выражаясь в форме бытия". Небытие есть бытие, а бытие есть небытие". А каббалист XIV века Давид Бен Авраам хе-Лаван пишет: "Айин, Небытие, является более существующим, чем все, что существует на свете. Но поскольку оно просто, а все самое простое по сравнению с самой простотой сложно, то оно зовется Айин".

    великий иудейский мудрец, каббалист Авраам бен Шемуэл Абулафиа учил, что "Он и мы - одно".

    в некоторых каббалистических текстах, где говорится, что некогда было состояние небытия, когда "Бог не видел Лика своего", и причиной творения стало то, что "Бог возжелал узреть Бога".

    ==================
    из книги
    Гроф. Космическая игра
    Исследование рубежей человеческого сознания


    [​IMG]
     
  21. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Блеск (Извлечения из книги "Зогар" в переводе Анри Волохонского)
    /автора текста "Под небом голубым" и пр./
    Полностью - тут:
    http://lib.ru/RELIGION/IUDAIZM/zohar.txt

    [​IMG]

    - Святой Благословенный располагает глубокой тайной, которую Он в развернутом виде изложил в небесной высшей школе. Вот она.
    Когда Таинственный решил раскрыться, Он произвел сперва одну точку, которая стала мыслью, а в мысли Он исполнил бесчисленные замыслы и начертал чертежей без числа. А затем Он создал внутри святого тайного светоча святейший чертеж, исходивший из недр мысли. Это и называлось кто? (ми), и
    оно было началом создания. Оно существовало и не существовало, оно было скрыто в глубине, и имя его было неизвестно. Оно звалось лишь кто? Но оно желало явиться и именоваться. Поэтому оно облекло себя в сверкающие драгоценные одежды и создало эти (элех), и эти приобрели имя. Буквы двух слов смешались и создали полное имя: элохим (то есть бог). А поскольку ми сочеталось с элех, имя осталось вечным на все времена. На этой тайне построен мир.
    И затем Илья улетел и скрылся из глаз моих.

    И Таинственный ударил в пустоту и заставил сиять эту точку. Такое <начало> затем распространилось и создало дворец для своего величия и славы.
    Оно посеяло там святое семя, которое должно было плодоносить для блага мира; к нему можно приложить слова Писания: <Святое семя является их корнем> (Ис.,гл. 6, ст. 13). И вновь там был блеск (зогар), ибо оно посеяло семя для своей славы, подобно тому как шелковичный червь замыкается во дворце собственного изделия, которое и прекрасно, и полезно. Таким вот образом посредством <начала> (решит) создал Таинственный Незнаемый этот дворец. Сам дворец называется Элохим (Бог), и это учение содержится в словах <Началом сотворен Элохим>. Блеск же (зогар) здесь именно тот, из которого были созданы все творческие выражения путем расширения точки таинственной яркости.
    И разумные будут сиять (Дан.,гл.12,ст.3).

    И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. Здесь слова <хорошо весьма> стоят вместо опущенных <что это хорошо> в рассказе о втором дне. В тот день была создана смерть, и, согласно трудящимся с нами на одном поприще, выражение <хорошо весьма> относится к смерти.

    В соответствии с целью, которую человек устанавливает в этом мире, он привлекает к себе духа свыше.

    Так что в другом мире он будет привязан к тому же, к чему был привязан в мире этом: к святому - так к святому, к скверному - так к скверному.
     

    Вложения:

  22. TopicStarter Overlay
    Соня

    Соня Вечевик

    Сообщения:
    13.535
    Симпатии:
    597
    Раби Нахман: заполнение пустоты

    Заполнение пустоты: постмодернистская еврейская теология
    Cьюзен Ханделман


    Хасидское истолкование отмечает, что буквы, которые составляют древнееврейское слово «я» «ani — "aleph, nun, yud — при перестановке образуют слово «небытие» — "ayin. Если модернизм, вглядываясь в личность, видит некую устрашающую бездну, то постмодернизм невозмутимо принимает этот провал и ищет способа перейти через него.
    *
    Библейский текст (Исх., 19:17) сообщает нам, что сыны Израиля стояли b'tahtit ha har, что дословно переводится «у подножия горы», но имеет и буквальный смысл: «снизу», «с нижней стороны». Здесь Талмуд комментирует: «Рав Авдими бар Хама бар Хаса сказал: "Это учит нас, что Пресвятой, да будет Он благословен, повернул гору к ним словно бочку и сказал: "Если вы примете Тору, все будет хорошо, если нет — здесь будет ваша могила"».
    *
    Я употребляла здесь слово «вера» (faith). Но предпочтительнее было бы пользоваться для этого понятия еврейским словом 'emunah. Корень этого слова составляют три буквы "aleph, mem, nun, обозначающие доверие, поддержку, а в глагольных формах значащие «обучать, воспитывать, наставлять, выращивать». В именных формах "omanut значит «искусство»; "итап — «искусный мастер». Таким образом, филология учит нас, что emunah — «вера» — это не «слепое повиновение», это искусство, мастерство, что ей нужно учиться, упражняться в ней, воспитывать ее путем исследования и изучения, примера и погружения
    *
    Итак, пишет раби Нахман, именно в этом пустом пространстве, из которого удалился Бог, возникают все философские вопросы, не имеющие ответов, которые нас мучают и смущают и которые тяготят наши сердца. Но затем раби Нахман толкует слово «еврей» (ivri) в компенсирующем плане, как происходящее от корня 'iver. В этом смысле оно означает «пересекать или переходить некое пространство». Это показывает, что евреи ('ivrim) наделены волей и властью преодолеть, заполнить эту пустоту, созданную tzirntzam, пустое пространство, где Бог отсутствует. Вот почему Бог назван «Богом евреев» (Исх., 5:3) Этот корень также происходит от слова 'ever, означающего «берега реки». Согласно лурианской традиции tzirntzurn, пустое пространство создается посредством образа Бога, ограничивающего свой свет «берегами».
    Понятие этого пустого пространства, отсутствия, где все же есть присутствие Бога, представляет собой эпистемологический и онтологический парадокс, не решаемый средствами человеческого разума.
    *
    Раби Нахман напоминает нам, что каким-то образом Бог все еще «там», в этой пустоте: без всяких признаков Божественной созидательной силы, давшей ей «жизнь», даже пустота не могла бы существовать. Это парадокс, который человеческий разум не может разрешить. По раби Нахману, только великие tzaddikim, святые, могут полностью проникнуть в эту пустоту и пересечь ее, не впадая в смятение, сомнение и заблуждение. Именно поэтому Моисей должен был идти к Фараону, в место, где найти Бога нельзя, перейти пустоту и выйти на ту сторону.
    Но за страхом перед пустым пространством кроется молчание — уровень мысли, которая стоит за словами. Это молчание и является глубочайшим смыслом самохарактеристики Моисея (Исх., 4:10): Kvad peh uchvad lashon — «неречист и косноязычен», которую я приводила в начале этого очерка. Уровень молчания, за которым стоит речь. Это молчание необходимо, чтобы иметь возможность «прийти к Фараону», войти в пустое пространство. Моисей должен найти в этом пространстве следы, знаки, письмена и фрагменты, которые сделают возможным творение. Таково и предназначение сынов Израиля, "ivrim, которые с помощью своей "emunah, своей веры, преодолеют пустоту.
    Исходя из этого, Моисей после речи в конце концов начинает петь, так как, согласно раби Нахману, каждой форме учености присуща собственная песня или мелодия. И песнь об "emunah, которая заполняет пустое пространство, является со держанием песни, которую Моисей поет в 15-й главе кн. Исхода после того, как евреи перешли через Красное море.
    Здесь раби Нахман, подобно Левинасу, возвращает нас к неослабевающим интеллектуальным дебатам. Он предлагает замечательную интерпретацию mahloket — «диспут, спор, равви-нистические дебаты», которые, он считает, воспроизводят сам процесс творения. Посредством tzimtzum Бог удаляет свет в «берега» и создает Свободное пространство; только таким путем ограниченное творение может встретиться с бесконечным Божественным светом, не подвергнувшись поглощению и сведению к нулю. Подобным же образом, через диспут, мудрецы разделяются и «идут по берегам», образуя Свободное пространство. Слова их диспутов впоследствии входят в это пространство и становятся частью акта Творения. «Исходным текстом» для раби Нахмана служит творческое прочтение кн. Исайи, 51:16—«Я вложил Мои слова в уста твои... чтобы возвести небеса и утвердить землю и сказать Сиону: "ты мой народ ("ami)". В книге «Зогар» (Введение, 5а) говорится: «Читайте это слово не как "ami — "мой народ", а как "imi — "со Мной", в значении "вы должны сотрудничать со Мной; и раз я могу создать небо и землю словом Моим, значит, можете и вы".
    *
    Рассказывают, что один человек пришел к знатоку молитв и спросил его: «Что Бог говорит тебе?» - «Ничего, - ответил тот, - Он только слушает». - «А что ты говоришь Богу?» - спросил первый. «Ничего, я только слушаю».
     

Поделиться этой страницей